авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

ГОУ ВПО САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ

Н.В. ТИЩЕНКО

ГЕНДЕРНЫЕ АСПЕКТЫ ТЮРЕМНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

САРАТОВ

ООО Издательский Центр «Наука»

2007

УДК 316.3

ББК 60.55

Т 47

Издание монографии осуществлено при финансовой поддержке

Российского гуманитарного научного фонда, проект № 07-03-93603 а/К Рецензенты:

доктор философских наук, профессор В.Н. Ярская доктор философских наук, профессор А.В. Волошинов Тищенко Н.В.

Т 47 Гендерные аспекты тюремной субкультуры в современной Рос сии. – Саратов: ООО Издательский Центр «Наука», 2007. – 178 с.

ISBN 978-5-91272-253- Несмотря на многочисленную критику со стороны правозащитников, социоло гов, политических деятелей, в современном обществе не выработаны механизмы нака зания, способные заменить существующую пенитенциарную систему. Проблемы, кото рые порождает система наказания, основанная на длительной изоляции индивида, ох ватывают очень многие сферы общественной жизни. Монография посвящена пробле мам тюремной субкультуры, ее влиянию на различные аспекты повседневности и, в первую очередь, на характер гендерных ролей, распространенных в обществе. Книга предназначена для студентов, аспирантов и преподавателей университетов, а так же для широкого круга читателей.

ББК 60. ISBN 978-5-91272-253-0 © Тищенко Н.В., ВВЕДЕНИЕ Preface This monograph involves the implication and the systematization of the cultural and historical sources, which dedicated to Russian prisons. As a result, it will be the research of the history of appearance and strengthening of the norms, values and living of the prison subculture in Russia. The purpose of the study is to discover the conditions of a dissemination of prison subculture in Russia. The prison aims are present at the art, languid, traditional, communica tion, values and et. The showings up theses conditions are the essential and ac tual theoretical research. Its can to restrain, at first, dissemination of the social prejudice against the prisoners, and at second, a dissemination of the values of prison subculture. As a rule the problems of prisoners are interesting law and so cial discourses in Russian scientific literature. But cultural analysis of prison subculture almost defaults. Therefore the showings up cultural foundation of the punishment, the making of the gender examination of The Criminal Code, the analysis of social attitude to prisoners are the important research for the Russian literature. Scientific innovation of the project is the cultural-historical and cul tural-anthropology analysis of the condition of prison subculture in Russia in XIX-XX centuries.

The monograph consists of two parts. The first part is history prison in Russia in XIX-XX centuries, its distinguish from American and European mod els of prison, and history of the single prisons in Russia. This part is founded on the comparative-historical and interpretation methods. The base hypothesis of the first part is the following statement: Russian principle of organization of prison and traditions of attitude to the prisoners to fall short of American and European models of prison. There are the barriers to the designing of the effec tive penal system. 1. The government used discriminatory conception relative prisoner. 2. This is the continual violation low and prison order. 3. This is criti cal attitude toward principal of individuality, which confirm examples of litera ture, philosophy, publicism. As a result, prison subculture wasn’t investigate the humanities to the second half of XX century.

The second part is involving the analysis prison subculture, using the bio graphic interviews with prisoner. While reconstructing the texts of interviews the cognitive methods were used so as to understand the thought processes, which control the answers for respondents. This method reveals divergence of researcher’s reflection and recipient’s reflection. The cognitive method does away with interpreter’s reflection of discourse of prisoner. This is the fundamen tal choice of the methodology. Prisoners gain the particular experience of an swer in prison. Mechanism of answers are based on hypnotize, that prisoner in terpret any question as the threat, therefore he attempts to break off subsequent questions in his answers. Prisoner keeps to oneself interpretation of events.

These narratives uncover the peculiarity of the forming of identify in the prison.

ВВЕДЕНИЕ Как показывают контент-исследования разнообразных источников одними, чаще всего современные процессы сравниваются в различных текстах с военными действиями и тюремным заключением1. Тюрьма, изо ляция, ограничение свободы, насилие, надзор, режим — все эти понятия стали расхожими выражениями, используя которые люди даже не задумы ваются, что все эти слова подразумевают наличие реальных социальных институтов и социальных практик, а самое главное — реальных людей, на ходящихся в изоляции и испытывающих на себе практики надзора и кон троля. С одной стороны, все знают, что такое тюрьма как институт наказа ния, и в то же время, мало кто действительно представляет, что происхо дит по ту сторону тюремных стен.

Образы зоны и тюремного заключения, которые в геометрической прогрессии рождаются в печати и на телевидении, как в документальных, так и художественных фильмах, порождают только лишь новые мифы о тюремной жизни, легко укореняющиеся в массовом сознании. Возникает парадоксальная ситуация: с одной стороны, тюрьма воспринимается как явно негативное, дискриминационное явление, а с другой — нормы и пра вила тюремной субкультуры присутствуют на сегодняшний день в боль шинстве сфер деятельности людей, например, искусстве, языке повседнев ного общения, способах взаимодействия между людьми, жизненных цен ностях и пр. Границы между тюрьмой и остальным обществом размывают ся, но это ведет не к гуманизации процессов, происходящих в тюрьме, а к криминализации повседневной жизни.

Размышляя о происходящей экспансии криминальной культуры в обществе, мы пришли к заключению, что очень многие социальные про цессы, протекавшие в прошлом и происходящие сегодня в российском об ществе, способствуют распространению и ассимиляции установок тюрем ной субкультуры в повседневной жизни. В первой части исследования мы попытались выявить в российской культуре XIX-XX вв. социальные уста новки, способствовавшие формированию тюремной субкультуры, уни кальной по силе воздействия. Определение этих установок, их теоретиче ское обоснование и практическое подтверждение представляются сегодня необходимым и актуальным шагом, т.к. он позволит остановить распро странение в обществе функциональной неграмотности и предубеждений относительно тюрем и тех, кто в них содержится. С другой стороны, при менение результатов данного исследования будет препятствовать даль нейшему распространению криминальных установок в повседневной жиз Федотова Л.Н. Анализ содержания — социологический метод изучения средств мас совой коммуникации. М., 2001. С. 64.

ВВЕДЕНИЕ ни. Определение социальных и культурных оснований самого феномена наказания, проведение гуманитарной экспертизы уголовно исполнительного законодательства, анализ общественных настроений по отношению к осужденным женщинам и мужчинам важно еще и потому, что традиционно проблемы осужденных представлены в научном дискурсе с юридической точки зрения, реже с социологической, и почти отсутствует социально-антропологическое исследование происхождения и распростра нения тюремных субкультур в России. Однако именно определение соци ально-антропологических оснований криминализации культуры и общест ва позволит решить в том числе социальные проблемы, связанные с ростом рецидивной преступности, адаптацией осужденных, гуманизации общест венного мнения в отношении к ним.

Выявление причин влияния тюремной субкультуры на российское об щество, конечно, потребовало обращения к различным историческим фактам.

Однако с самого начала мы не стремились воссоздать историю пенитенциар ной системы и уголовного законодательства России. Перед нами не было це ли собрать разрозненные факты и воспроизвести всю цепь событий, сопро вождавших формирование системы заключения в России. Да и историю чего можно воссоздать? Историю тюрьмы как исправительного и надзорного уч реждения? Или историю уголовного права, чьи положения нередко игнори ровались администрациями пенитенциариев? Или историю преступности, которая далеко не всегда, к сожалению, наказуема? А может, историю жизни каторжников и заключенных, которая почти отсутствует в официальных до кументах и сохранилась лишь в мемуарах, биографиях, обрывочных воспо минаниях? Эти и многие другие «истории» подразумевают наличие само стоятельных фактологических линий и сюжетов, часто исключающих друг друга. Но для нас именно эта противоречивость, несовместимость и кон фронтация мировоззрений была принципиально важна. Исторические факты — это некие указатели, позволившие нам разобраться в социальных и куль турных механизмах распространения тюремной субкультуры.

Во второй части монографии проблемы тюрьмы как института усту пают место вопросам субъективного характера — кто именно содержится в тюрьмах? Какой тип субъективности формируется в условиях тюремного заключения? Каким образом осужденные воспринимают себя, окружаю щий их мир и общество за пределами тюрьмы? И, наконец, какие типы мужественности и женственности присутствуют в гомогенных тюремных сообществах. Используя гендерный подход в исследовании, мы стреми лись продемонстрировать, что тюрьма — это место, где выполнение любой гендерной роли достаточно проблематично, и оставаться «мужчиной» в тюрьме так же тяжело, как и быть «женщиной». Тюрьма — это социальное пространство, в котором подавляется проявление любой субъективности, в том числе и гендерной. Успешная адаптация индивида к тюремному за ключению зависит от того, насколько быстро он сумеет отказаться от сво его индивидуального «я» и стать «как все».

В ходе исследования нами были собраны и проанализированы био графические интервью с осужденными. Сбор эмпирического материала проходил в достаточно сложных условиях. Не всегда собеседника удава лось расположить к откровенному разговору в течение одного интервью.

Но та информация, которую мы все-таки смогли получить, представляется нам крайне важной для понимания тех процессов, которые происходят с человеком в условиях заключения. Реконструкцию текстов интервью мы осуществляли с помощью когнитивных методов, направленных на пони мание мыслительных процессов, управляющих ответами респондентов во время беседы. Эта методология позволяет вскрыть особенности взаимо действия когнитивных полей исследователя и информанта, которые зачас тую имеют противоположные значения. Когнитивные методы максималь но смягчают возможность наложения неадекватных тексту нарратива смы словых рядов, которые формируются согласно исследовательской позиции интерпретатора. Для анализа интервью с осужденными выбор подобной методологии принципиален. Наши собеседники в ходе постоянных допро сов при проведении следствия, а затем и в колонии приобрели специфиче ский опыт формирования ответов. Механизм этих ответов можно описать следующим образом: любой вопрос респондент воспринимает как опреде ленную угрозу, поэтому главной его задачей является нейтрализация этого вопроса и формулирование такого ответа, который прервет всякое даль нейшее расспрашивание. Помимо интервью с осужденными, в работе ис пользованы беседы с сотрудниками колоний и Управления по исполнению наказаний, чьи реплики и суждения использовались в качестве иллюстра ции теоретических построений. Исследовательская работа в колониях ока залась бы невозможной без их поддержки, поэтому хочу высказать слова искренней благодарности сотрудникам УИН Саратовской и Самарской об ластей, благодаря усилиям которых были проведены исследования.

Несмотря на множество общих проблем в пенитенциарных системах России и зарубежных стран, и особенно, в воздействии субкультур исправи тельных учреждений на общество в целом, существует целый ряд отличий, характерных именно для России, которые требуют создания специфических моделей адаптации для мужчин и женщин в условиях тюремного заключе ния. В 1998 году был принят действующий УИК Российской Федерации, со ставленный в соответствии с нормами Европейских и Международных кон венций по соблюдению прав и свобод человека. В 2002 году в силу вступил УПК, который так же коррелирует с нормами международного права. Однако декларируемое законодательством правовое обеспечение заключенных и осужденных принципиально расходится с практиками наказания и системой адаптации осужденных в действительности. Параллелизм права и реальности объясняется отсутствием функциональных социальных и гендерных акцен ВВЕДЕНИЕ тов в современном законодательстве, недостаточным количеством квалифи цированных кадров среди социальных работников и идеологией «насильст венной» депривации, распространенной в современном российском общест ве, т.е. институционально спровоцированным понижением статусов и моде лей поведения различных групп населения.

Современные исправительные учреждения, формы контроля и нака зания, появившиеся в результате совпадения принципов индустриализма, норм гражданского общества и либеральных политических стратегий, се годня во многом не соответствуют новым реалиям транзитивного общест ва, подвергающегося опасностям со стороны глобального экстремизма и мирового терроризма. Отказ от прежних форм наказания не может прово диться в одностороннем порядке, так как это вызовет лишь рост преступ ности и ослабление социальной защиты и гарантий в обществе. С нашей точки зрения, полномасштабный гендерный анализ исправительных учре ждений может способствовать выработке принципов новой модели наказа ния, построенной не на принципах лишения свободы и исправления, а на принципах интеграции и толерантности.

Особенно сложная ситуация складывается в отношении женщин осужденных. На первый взгляд, статистика указывает на участие России в общемировой стратегии по легализации положения женщин, отказа от их маргинализации и пересмотра традиционных форм семьи и хозяйствова ния. Впрочем, гендерная экспертиза методов, освобождающих женщин от лишения свободы, подтверждает, что российское уголовное право, трактуя в своих статьях женщину в подавляющих случаях как «мать» и не оговари вая никаких иных ролей женщины в обществе, воспроизводит и легализу ет, согласно терминологии Н. Чодороу, гендерно асимметричную социаль ную систему, которая исходит из того, что женщина «материнствует», а мужчина нет, и это положение определяет повседневные культурные прак тики, структуру экономики, политических предпочтений и форм наказания в обществе2. Намеренное ограничение социальных ролей женщины и по следующее понижение ее статуса не может не вызывать социальный, пра вовой и культурный диссонанс, выражающийся в росте особо опасной женской преступности, массовом вовлечении женщин в криминальную сферу, криминализации материнства и детства. Максимально криминали зируя феминные практики, пенитенциарная система, параллельно, искажа ет и мужской гендер, разрушая институциональную и нормообразующую структуру господствующих стратегий маскулинности.

Рост женской преступности не только искажает культуру материнст ва в современном Российском государстве, но и отрицательно воздейству ет на образ поведения и статус детей. Согласно статистике, с 1996 года ко личество детей, находящихся в учреждениях интернатного типа, чьи мате Чодороу Н. Воспроизводство материнства: психоанализ и социология пола / Антоло гия гендерных исследований. Минск, 2000. С. 29-77.

ри находятся в местах лишения свободы, непрерывно увеличивается. Точ но так же постоянно растет число малолетних детей в домах ребенка при женских колониях. Для того чтобы выяснить, какие именно институцио нальные системы инвестирует в обществе действие депривирующих меха низмов, необходимо провести гендерную экспертизу уголовного законода тельства Российской Федерации на предмет использования гендерной дис криминации и в аспекте возможностей и барьеров адаптации осужденных женщин, а также исследовать типичные жизненные стратегии поведения женщин, освободившихся из мест лишения свободы.

Исследования проблем содержания осужденных имеют достаточно длительную историю и в европейской, и в отечественной литературе. В XVIII веке появляются первые работы, посвященные населению тюрем, а в XIX столетии эти исследования носят уже систематический характер и включают не только статистические данные, но и сравнительный материал состояния пенитенциарных система в разных странах3. Особенности жен ских исправительных учреждений и формулирование принципов адапта ции для женщин-осужденных теоретически были осмыслены значительно позже, первые работы по этой тематике появились в 40-50-х гг. XX столе тия в Америке в рамках теории культурного параллелизма и опирались на новые для того времени криминологические стратегии, отрицающие тра диционные взгляды антропологической школы на женскую преступность.

Рост правонарушений, совершенных женщинами, в развитых странах во второй половине XX столетия заставил ученых активизировать свои уси лия в изучении женской преступности. Хотя женщина-заключенная попала в фокус интереса ученых, этот образ в научной литературе по-прежнему воспринимается как аномалия, культурный нонсенс, и многие исследова тели, к сожалению, так и не могут вырваться из замкнутого круга предпо ложения: жестока женщина по природе или нет.

Для преодоления этого теоретического затруднения мы использова ли результаты некоторых гендерных исследований, прежде всего теорию «асимметричного родительства» Н. Чодороу и теорию гендерной страти фикации Дж. Хубер. Мужские и женские роли в интерпретации Чодороу и Хубер являются не следствием биологической принадлежности, а резуль татом культурных установок, на чье формирование повлияли многие эко номические, социальные, политические факторы. Быть мужчиной или женщиной подразумевает разную степень участия в экономических отно Говард Дж. О тюрьмах и смирительных домах в Голландии // Санкт-Петербургский журнал. 1805. № 1. С.103-116;

Лакиер А. Система условного освобождения преступни ков в Англии // Журнал Министерства Юстиции. 1863. Т. 16. Кн. 5. Отд. 1. С. 313-348;

кн. 6. С. 583–606;

Зарудный М. Парижские тюрьмы // Журнал Министерства Юстиции.

1862. Т. 11. Кн. 1. Отд. 1. С. 67–80;

Путевые заметки о тюрьмах и уголовных наказани ях в Англии // Русский вестник. 1860. Т. 29. С. 376-393;

Белавенец И. Устройство тю рем в Северных штатах Америки / Морской сборник. 1862. № 4. С. 100–105.

ВВЕДЕНИЕ шениях, политической жизни, выполнение специфических социальных ро лей.

Вслед за американскими коллегами европейские криминологи при шли к выводу, что и форма преступления, и форма наказания тесно связа ны с широким социальным и культурным контекстом. Эти исследования послужили основой для формирования нового направления в социологиче ской науке, исследующего структуру тюремных сообществ, так называе мой «социологии тюремного заключения»4. Принципиально важными ис следованиями пенитенциарной системы стали тексты М. Фуко, Э. Гофмана и А. Лефевра, в которых современная тюрьма оказалась результатом слож ного пересечении трех элементов: пространства (архитектура), времени (режим) и труда (исправление). Однако перечисленные авторы не уделяли достаточного внимания женским исправительным учреждениям и пробле мам гендерной дискриминации в тюрьмах. В их работах тюремное населе ние так и осталось недифференцируемой массой, объединенной одним по нятием — преступление, и относящейся к криминальной субкультуре.

В отношении моделей поведения и ценностей, принятых в крими нальном мире, понятие «субкультура» коррелирует с понятием «контр культура», чьи нормативные образцы не носят характер становления, а стремятся заменить и вытеснить легализованные и общепризнанные нор мы. Исследование общности осужденных сквозь призму этих двух понятий помогает избавиться от одномерного и линеарного понимания взаимоот ношений между населением тюрем, людьми, проживающими в свободном обществе и администрацией исправительных учреждений. Общепринятый взгляд на тюремный мир предполагает, что он представляет собой особое, изолированное от остального мира сообщество, в котором действуют диа метрально противоположные легализованным нормам правила и ценности.

Такое противопоставление мира «за колючей проволокой» и «свободного»

мира можно часто встретить в социологических и психологических иссле дованиях. В своем исследовании мы постарались продемонстрировать многоуровневость и неоднозначность связей между маргинальными суб культурами и магистральными нормами поведения и мышления.

Принципиальной для анализа функционирования тюремных суб культур являются теория «абстрактных систем», которая утверждает зави симость друг от друга всех институциональных систем, и теория структу рации Э. Гидденса, предоставляющая новые широкие эпистемологические возможности в анализе общественных систем, позволяя установить слож ную корреляцию между социальными системами и социальным действием индивида5. В применении теории структурации к анализу пенитенциарных учреждений мы предположили, что в условиях лишения свободы индиви Matthews R. Doing Time. An Introduction to the Sociology of Imprisonment. Basingstoke, 1999. P. 26–80.

Гидденс Э. Устроение общества. Очерк теории структурации. М., 2003. С. 413–421.

ды претерпевают воздействие двойной структурации, оказывающей опре деляющее влияние на все социальные процессы, происходящие в исправи тельных учреждениях. Кроме того, понятие двойной структурации может пролить свет на сущность современного типа исправительных учрежде ний, составляющих часть повседневной практической деятельности, а не принадлежащих к ситуациям, согласно терминологии Э. Гидденса, «абсо лютного риска» и «роковым моментам». Отношение к тюрьме, как струк туре, нарушающей повседневность, разрушающей привычный рутинный строй жизни, означает потерю этой структурой своей эффективности в де ле наказания преступника, кризис моделей исправления правонарушителя, что и наблюдается в пенитенциарных системах большинства современных государств.

С полной уверенность можно заключить, что и отечественные, и за рубежные авторы в полной мере отдают отчет в том, что тюрьма сегодня — это социальный аттавизм, и необходимо найти ему эффективную заме ну. Однако поиски новых форм наказания осложняются неповоротливо стью и бюрократичностью государственных аппаратов, а также консерва тивностью мышления многих людей, полагающих, что исключение из об щества — наилучший способ избавления от людей, нарушающих установ ленные законы. Изоляция же приводит только к еще большему погруже нию человека в мир криминальной субкультуры, лишая его возможности реализовывать себя законными и приемлемыми способами. Чем больше преступников оказываются в местах лишения свободы, тем более изо щренные способы преступлений потрясают общество.

Понимая всю сложность и противоречивость современной ситуации, М. Фуко в последних своих работах поставил цель для человека XX столе тия — искоренить «фашизм в нас самих»6. Каждый человек является со средоточением определенных агрессивных и негативных импульсов (не важно, социального или природного они характера), и обнаружить прояв ление этих сил, выработать им действенную стратегию сопротивления — это дело уже не только власти и социальной политики, но и самого инди вида. Перефразируя М. Фуко, мы, пожалуй, предложили бы искоренить «тюрьму» в нас самих. Увидеть страшные проявления тюремной субкуль туры не где-то на экране телевизора в очередном сенсационном расследо вании, а в своих собственных взглядах, убеждениях, принципах, речевых оборотах. Преодолеть в самом себе жесткую иерархию, пренебрежение к законам, неуважение к властям, недоверие и подозрительность к окру жающим. Чтобы осуществить подобный критический проект, одних соци альных реформ явно недостаточно, необходимы реформы индивидуально го мышления. А это — уже сознательный выбор каждого человека.

Miller J. Passion of Michel Foucault. New York, 1991. P. 260.

Современные модели и принципы наказания 1. ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ 1.1. Современные модели и принципы наказания 1.1.1. Постановка проблемы Современные стратегии наказания, связанные с установленным су дом фиксированным сроком лишения свободы и гуманным прогрессивным отношением к осужденному, формируются в Америке и Европейских го сударствах в конце XVIII столетия. Именно в этот период необходимость наказывать противоправные действия и стремление сохранить население объединились в форму того, что Пенсильванское общество квакеров на звало «пенитенциарной системой» — системой принудительного лишения свободы преступника с целью его исправления и последующего возвраще ния к приветствуемому остальным обществом образу жизни7. Тюрьма как социальный институт претерпела, с одной стороны, достаточно сильную эволюцию, с другой — несмотря на многочисленные реформы системы наказания в различных странах, тюремное заключение сохраняет свою от личительную черту — искажение социальных ролей, статусов, представ лений, стереотипов, которые организуют взаимодействие индивидов в конкретном обществе. Это искажение настолько тотально, что сопротив ление ему со стороны отдельного человека бесполезно. Более того, воздей ствие установок тюремной субкультуры оказывается губительным для того общества, в котором пенитенциарная система «перерабатывает» большие массы людей, где тюремное заключение является единственным принци пом уголовного наказания.

Хотя начиналась история пенитенциариев с вполне благой идеи — идеи перевоспитания и реабилитации правонарушителя, противостоящей логике абсолютного (как физического, так и морального) уничтожения преступника, имевшей распространение в европейских государствах вплоть до позднего средневековья. Прогрессивные тюрьмы, предостав лявшие осужденному через добросовестный труд доказать свою социаль ную компетентность и получить сокращение срока, появляются в XVIII веке в Северной Америке, Австралии, Англии и Франции. Однако и в XVIII, и XIX, и даже XX веках исправительная система большинства госу дарств включала не только тюрьмы, но и каторги, этапы, лагеря, т.е. такие Rusche G., Kirchheimer O. Punishment and Social Structure. New York, 1968. P. 42.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ формы содержания осужденных, в которых человек низводился до статуса человеческого материала, расходуемого по усмотрению государственной машины. Во Франции каторги практиковались на протяжении XIX века. В дореволюционной России подавляющее число осужденных были каторж никами и лишь некоторую часть политических заключенных содержали в тюрьмах. В 1918 году в России была создана система лагерей, получившая в сталинскую эпоху название ГУЛАГа, где о стратегиях исправления и реабилитации осужденных не могло быть и речи. Нацистские концлагеря в середине XX столетия явили собой пример беспрецедентной машины по уничтожению людей. Список примеров можно продолжать еще долго. Все они свидетельствуют об одной важной проблеме — в обществе отсутству ет однозначное отношение к такой группе граждан, как «преступники», и не может дать точное определение такой категории, как «преступление».

Современное юридическое знание относит к исправительным учре ждениям: исправительные и воспитательные колонии, тюрьмы, лечебно исправительные учреждения и следственные изоляторы, выполняющие функции исправительных учреждений в отношении некоторых осужден ных. Исправительные учреждения являются органами государства, входя щими в пенитенциарную систему, на которую возложено исполнение ли шения свободы на определенный срок и пожизненное лишение свободы в целях исправления осужденных и предупреждения с их стороны новых преступлений, а также обеспечение правопорядка и законности в их дея тельности, безопасности осужденных и персонала, должностных лиц, при влечение осужденных к труду, организация их общего и профессионально го образования, обеспечение охраны здоровья осужденных. Систему пени тенциарных учреждений определяет классификация осужденных. Вид ис правительного учреждения определяет суд при вынесении приговора. При этом он учитывает возраст и пол осужденного, тяжесть совершенного пре ступления, форму вины, срок назначенного наказания, факт отбывания ра нее назначенного наказания в виде лишения свободы, рецидив, опасный и особо опасный рецидив преступлений. Указанные категории призваны обеспечить раздельное отбывание наказания различным категориям осуж денных в зависимости от вышеперечисленных факторов с тем, чтобы обеспечить личную безопасность осужденных, предупредить отрицатель ное влияние наиболее запущенных в криминальном отношении осужден ных на других и создать предпосылки для их исправления. Таким образом, отличительными институциональными характеристиками пенитенциарной системы являются: жесткая иерархичность, строгая классификация, норма тивность и превентивность.

Особенность криминальной субкультуры заключается в том, что ее ценности и нормы транслируются в качестве подчиненных и второстепен ных только с позиции законодательства, а сами носители криминальной субкультуры признают абсолютное первенство за шкалой ценностей своего Современные модели и принципы наказания сообщества. Характер субкультур, формирующихся в местах лишения сво боды, имеет тенденцию к так называемым «контркультурам», демонстри рующим ярко выраженный оппозиционный характер к официальному по рядку и административному режиму колоний. Главным отличием субкуль тур исправительных учреждений является то, что сообщества осужденных проявляют свое неприятие режимных правил латентно, их протест завуали рован в сложную систему символических действий и симуляции наказания.

Однако и внутри тюремного сообщества нет единения и сплоченности.

Осужденные раздроблены на отдельные сообщества по региональным принципам, принадлежности к криминальным группировкам, «кастам».

Особенно сложная обстановка — в женских исправительных учрежде ниях, где дискриминационный характер современных тюремных практик проявляется наиболее ярко. Женщину в тюрьме пытаются исправить не толь ко как нарушительницу закона и правопорядка. Вся конструкция внутри тю ремных отношений направлена на ограничение гендерной идентичности.

«Женщина в тюрьме — это нонсенс»: эта вполне гуманная идея, утвердив шаяся в современном обществе, привела к поразительному результату. Вме сто того, чтобы избавить женщину от тюремного заключения, женщину преступницу в тюрьме лишают возможности Быть женщиной.

Интересным фактом является то, что на заре формирования пенитен циариев губительность тюремной среды для женщин осознавалась четче, чем сейчас. Так, первая женская тюрьма в США, открытая 8 октября года в штате Индиана, мало походила на тюрьму в привычном понимании.

Это было скорее благотворительное воспитательное учреждение, управ ляемое женщинами и существовавшее за счет пожертвований. Первая фе деральная женская тюрьма Альдерсон появилась в Западной Вирджинии в 1927 году. Несмотря на государственный статус, условия содержания и в этом учреждении были далеки от режимных правил изоляционного учреж дения. Тюрьма располагалось на обширной площади в 425 тыс. квадрат ных метров, женщины-осужденные жили небольшими семьями в коттед жах, работали в саду и на фермах. Обустроенные спортивные площадки, возможность получить музыкальное образование и отсутствие режимных правил выгодно отличали эти женские исправительные учреждения от со временных женских тюрем. В России подобные гуманные практики отно шения к женщинам отсутствовали. Хотя указ «О раздельном содержании лиц мужского и женского пола» был издан в 1774 году, отдельные женские исправительные учреждения в России появились лишь в XX веке. Женщи ны-осужденные содержались в одинаковых условиях с мужчинами осужденными. Например, согласно положениям «Общей тюремной инст рукции» от 1915 года единственным отличием содержания женщин было то, что им разрешалось иметь две смены белья, а мужчинам — только одну8.

Андреев В.Н. Содержание под стражей в СССР и России. М., 2000. С. 37.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ Современная культура бросается из одной крайности в другую: от всепрощающей гуманности — до жесточайшего преследования и наказа ния. Юридические дисциплины обладают достаточно широким понятий ным аппаратом для того, чтобы осуществлять правосудие и санкциониро вать деятельность системы наказания. Однако в самом обществе на уровне культурных стереотипов, где юридическое знание бессильно, наблюдается полная сумятица в отношении понятий «закон», «преступление», «наказа ние», что и позволяет время от времени появляться в современном мире таким социальным и культурным атавизмам, как лагеря для политзаклю ченных, камеры пыток, база Гуантанама и пр. Сегодня общество предъяв ляет к тюремной системе более социально и культурно сложные требова ния, где стратегии исправления и воспитания — лишь одни из немногих механизмов гуманного отношения к преступнику. Хотя современные тю ремные администрации склонны определять миссию пенитенциарных уч реждений не с точки зрения исправления и ресоциализации осужденного, а скорее как «складирование» и изоляцию преступников9. Однако тюремный режим продолжает использовать прежние практики, которые приобрели со временем дискриминационный характер.

1.1.2. Просветительский проект исправления преступника Начиная с эпохи Просвещения пенитенциарная система в Европе и Америке репрезентируется в качестве «простой формы лишения свобо ды»10, так как именно идеология просветителей провозгласила свободу главной ценностью гражданина. Наказание преступников с конца XVIII столетия становится процедурой, включенной в общий процесс построения гуманного государства и формирования гражданского общества. Монтес кье утверждает, что наказание должно строиться на принципе «ценности жизни», тогда как при деспотическом правлении наказание опирается на всеобщий «страх перед смертью»11. Основной стратегией наказания вы ступает гуманное, бережливое, экономное отношение к преступнику. Со четание этих определений вызывает определенный скептицизм, как гуман ность может сочетаться с экономичностью, подразумевающей получение выгоды.

Нужно заметить, что многочисленные реформы пенитенциарной сис темы в XIX-XX вв., в первую очередь, были направлены на получение экономической выгоды от содержания осужденных. Преступник помеща ется в центре разнообразных форм социализации: дисциплинирования, Matthews R. Doing Time. An Introduction to the Sociology of Imprisonment. Basingstoke, 1999. P. 58-60.

Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 2004. С. 18.

Монтескье Ш.Л. О духе законов / Избранные сочинения. М, 1955. С. 231.

Современные модели и принципы наказания трудовой повинности, воспитания, исправления, религиозного воздейст вия. Забота общества в отношении преступника привела к формированию новых стратегий наказания. Прежние карательные техники, связанные с телесной стигматизацией преступника (клеймение, раздирание ноздрей, четвертование, пытки и пр.) отвергаются, так как телесные страдания не соответствуют общей экономической стратегии «сберегающего» отноше ния к гражданам. Термин «сберегающее отношение» в русском языке впервые был использован Н.В. Склифосовским в контексте разработанного им нового типа лечения раненых12. Страдание и наказание, по мнению тео ретиков гражданского общества и либерального государства, должны но сить символический характер и воздействовать не на тело преступника, а на его гражданское чувство13. Культурная интенсификация таких абст рактных понятий, как свобода, ответственность, обязанность становится основным регулятором взаимодействия в обществе и заменяет прежние корреляты норм поведения и общественных отношений: раскаяние и чув ство стыда14. В результате, конструируется система наказания, которая декларирует свою принципиальную гуманность и справедливость, но при этом власть осуществляет наказание через лишение гражданина возможно сти пользоваться основными благами и правами современного общества — личной свободой и личной ответственностью.

На практике реализовать идеи, разработанные Монтескье, пытался Ч. Беккариа. Его трактат «О преступлениях и наказаниях» продолжал следо вать по идейной траектории, заложенной в «О духе законов», и послужил ос нованием для многих глав «Наказа» Екатерины II 1767 года. К сожалению, «Наказ» так и не вступил в силу, но влияние идей Беккариа прослеживается во всех без исключения уголовных реформах в России XIX столетия, вплоть до реформ 1864 года. И для Монтескье, и для Беккариа преступник — не враг «суверена», как трактовало его традиционное право, а объект порицания со стороны «общества». Личная месть короля, олицетворяемая пытками и эша фотом, сменяется общественным воздаянием, требующим от преступника:

во-первых, признания в судебном порядке своей вины;

во-вторых, осознания размеров принесенного обществу ущерба;

в-третьих, готовности возместить этот ущерб послушанием и трудом. Но все три могут иметь смысл и значи мость только при наличии самого главного — подчинения и власти, и граж дан справедливым законам. По мнению Беккариа, все ошибки юридической системы (а современную ему юриспруденцию он резко критиковал, считая ее искажением принципов римского права) объясняются отсутствием «справед ливых законов» и отсутствием в обществе идеи беспрекословного подчине ния этим законам.

Склифосовский Н.В. Избранные сочинения. М., 1953. С.165-167.

Локк Дж. Два трактата о правлении / Сочинения: В 3 т. М., 1988. Т. 3. С. 263-268.

Matthews R. Doing Time. An Introduction to the Sociology of Imprisonment. Basingstoke, 1999. P. 39.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ Исходя из этих теоретических посылок, Беккариа утверждал, что причина преступности лежит в социальных условиях: нищете людей и столкновении их интересов, порождаемых человеческими страстями. Цель наказания заключается в предупреждении новых преступлений и исправ лении преступников. Для этого наказание должно быть публичным, наи меньшим из возможных в каждом конкретном случае, соразмерным пре ступлению и соответствовать закону. Беккариа протестовал против пыток и призывал к ограничению применения смертной казни.

Аргументация Беккариа в пользу отмены смертной казни заслужива ет особого внимания как практически первое в истории теоретически убе дительное выступление такого рода. Теоретически, по естественному пра ву, недопустимо, чтобы человек желал лишить себя жизни и, следователь но, он не мог предоставить это право другим. Смертная казнь (как ее опре делял сам Беккариа: «война нации с гражданином»15) является возвратом в естественное состояние. На практике многовековой опыт показывает, что угроза смертной казни не останавливает преступника при совершении про тивоправных действий. Более эффективным средством для предупрежде ния преступлений может быть осознание каждым гражданином неотвра тимости наказания, а в качестве самого тяжелого наказания — пожизнен ное лишение свободы. Применение смертной казни неоправданно ни с ис торической, ни с моральной, ни с юридической точек зрения, так как ее использование способствует распространению в обществе ожесточенности и безнравственности, и ее применение может быть результатом ошибки судей, которая становится уже непоправимой.

Уголовное право в интерпретации Монтескье и Беккариа стремится сформировать модель идеального гражданина: послушного, дисциплини рованного, выполняющего трудовые обязанности. Однако на практике эта модель так и не была воспроизведена. Абсолютно «справедливые законы»

не вступили в действие, а тюрьма не исправляла преступников, а порожда ла делинквентность и рецидив. Уже в конце XVIII столетия создание пени тенциарной системы было официально объявлено величайшим провалом уголовного права. В многочисленных дискуссиях XIX века, посвященных состоянию тюрем и других исправительных учреждений, приводились цифры поразительного роста рецидива и беспорядков в тюрьмах16. Модели тюремной системы, разработанные теоретиками оказались нежизнеспо собными. Какими способами можно было бороться с последствиями тю ремного заключения, должны были ответить непосредственно исследова тели-практики тюремной реформы: юристы, криминалисты, психиатры.

Тюрьма должна не скрывать пороки от общества, она должна симво лизировать принципы общественной справедливости и приучать преступ Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 2004. С. 73.

Фуко М. Надзирать и наказывать. М., 1999. С. 387-388;

Ларошфуко Г. Максимы. М., 2004. С. 370-376.

Современные модели и принципы наказания ников действовать на благо общества. Эти идеи лежат в основе сочинений Дж. Бентама и Дж. Говарда, чьи произведения оказали наиболее сильное влияние на российское уголовное право и на попытки реформировать пе нитенциарную систему в XIX столетии.

Гуманистическая, но в то же время и утилитарная, линия в отноше нии осужденных преступников пронизывает произведения Дж. Бентама, первое из которых в России было издано в 1807 г17. Восприятие русскими читателями книги Бентама значительно отличалось от того предубежде ния, даже насмехательства, которые английские читатели испытывали к его сочинениям и утопическим планам реформирования тюрем, считая Бентама «безумным филантропом»18. Но парадокс заключается в том, что, несмотря на откровенное недоверие к идее «паноптикума», европейские государства в XIX веке воплотили ее основные положения в строительстве и организации режима и распорядка дня в тюрьмах, казармах, госпиталях, фабриках и школах. В России увлечение идеями Бентама не вышло за пре делы узкого круга читателей — литературных и философских кружков, существовавших в первой половине XIX столетия. На практике «панопти ческое устройство» общественных институтов было осуществлено в Рос сии уже в советское время, только использовались иные идеологические установки.

Квинтэссенцию своей теории Дж. Бентам обозначил, как «простую ар хитектурную идею», подразумевающую, что эффективность наказания и ис правления (и одновременно, труда, обучения, лечения) заключается в опре деленном пространственном расположении заключенного19. Дж. Бентам предложил совершенно новый проект здания тюрьмы, в котором камеры за ключенных находились под постоянным наблюдением охранников, но сами наблюдатели оставались незаметными. Наблюдающее, но невидимое око ох ранников стало символом дисциплинирующей власти, которая никак себя не маркирует (в отличие от власти суверена), но предлагает такой порядок взаи модействия и взаимоотношений, в котором каждый член общества действует согласно предусмотренной траектории: осужденный отбывает наказание в тюрьме, хотя ее охраняют только несколько человек, класс учеников подчи няется указаниям одного лишь преподавателя, сотни рабочих в цехе выпол няют приказы нескольких инженеров.

Еще один проект тюремного реформирования был предложен Дж. Говардом. Основным недостатком старой тюрьмы, по мнению Говар да, было отсутствие запротоколированного тюремного распорядка, т.е. от сутствие контроля времени, поэтому систематизировать и унифицировать Бентам Дж. Тактика законодательных собраний. Политические опыты. СПб., 1807. – 190 с.

Miller J. The Passion of Michel Foucault. NewYork, 1991. Р. 220.

Бентам Дж. Введение в основания нравственности и законодательства. М., 1998. С.

22.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ практики наказания представлялось невозможным. Главной инновацией Говарда было введение дисциплинирующего режима для арестантов, заме няющего пытки, побои, голод и пр. Исправление осужденного заключа лось в строгой регламентации распорядка дня, изменить который аресто ванный не вправе: устанавливаются нормы питания, нормы сна и отдыха, нормы труда, нормы прогулок, нормы свиданий, санитарные нормы. При чем дифференциация норм носила, по Говарду, социальный характер: «ка кой толк наказывать бедняка скудной пищей, если он на свободе ел только картофель»20. Наказания перемещаются на более тонкий уровень, они больше не касаются непосредственно витальных процессов — лишение пищи, телесные наказания, — а воздействуют на уровне желаний, стрем лений и стимулов преступника: невозможность свободно перемещаться, заниматься самостоятельно выбранным делом, общаться с близкими людьми, есть привычную и любимую пищу. Примечательно, что свой про ект переустройства тюрем Говард основывал на обширном эмпирическом исследовании, которое он провел. В 1777 г. Говард предпринял уникальное обследование, в результате которого дал количественный анализ тюрем во всех графствах Англии и Уэльса, где педантично дал характеристику пита нию, одежде, труду заключенных, санитарным условиям, в которых они содержались. Посетив многие тюрьмы Франции, Германии, Швейцарии и Голландии, он провел своего рода сравнительный анализ состояния пени тенциариев в европейских государствах конца XVIII столетия.

В подобной пенитенциарной системе преступник выступает как не кая универсальная единица. Правовое и криминологическое знание не фиксировало свое внимание на проблеме гендерной, возрастной, этниче ской дифференциации преступности, утверждая универсальную характе ристику человека — его свободу. С одной стороны, признание уголовным законодательством права человека на свободу и классификация случаев, когда это право может быть принудительно ограничено, являются свиде тельствами процессов гуманизации в обществе. С другой стороны — уни версализация и гуманизация уголовного права не привели к изживанию социальных предрассудков. Игнорирование уголовным правом частных случаев спровоцировало криминализацию и последующую дискримина цию различных групп населения по материальному положению (бродяж ничество, попрошайничество, «украсть, т.к. нет средств на жизнь»), ген дерному признаку (проституция — только «женское» преступление, изна силование — только «мужское» преступление), возрасту (средний возраст заключенных в подавляющем большинстве государств — 27-32 года), эт ничности (распространение в криминологическом дискурсе и обществен ном сознании таких стереотипов, как «черный насильник», «черная шлю ха», «грабитель-латинас»).

Говард Дж. О тюрьмах и смирительных домах в Голландии // Санкт-Петербургский журнал. 1805. № 1. С. 103-116.

Современные модели и принципы наказания 1.1.3. Концепция делинквентности Тюремная действительность XIX столетия в Европе, Америке и Рос сии сильно расходилась с декларируемыми нормами и принципами. Отче ты попечителей и членов обществ по надзору за тюрьмами XIX столетия свидетельствуют, что повсеместно нарушались права заключенных, никто не заботился об их здоровье, условиях труда, смертность в тюрьмах от раз личных заболеваний была чрезвычайно высокой. Кроме того, постоянно возрастало число рецидивистов, бывшие заключенные после освобожде ния не становились полезными членами общества, а пополняли ряды соци ального андеграунда21.

Окончательной депривации и асоциализации «тюремное население»

подверглось в трудах криминологических антропологов (итальянская шко ла), рассматривавших преступника с позиции деградации и инэвалюцион ных процессов. Появление теорий Ч. Ломброзо, Р. Гарофало означало пол ный отказ от прежних поисков «мотивов преступной деятельности», кото рые, как правило, коренились в социальных причинах, и переход к анализу причин преступности или уголовной этиологии, имеющей биологическое происхождение. Преступник по-прежнему представляет опасность для об щества, но в совершении правонарушений он не является свободным акто ром. Преступление было объявлено «естественным явлением, необходи мым, как зачатие, как рождение, как смерть»22. Все действия преступника обусловлены многочисленными маркерами, которые способствуют его стигматизации, как правонарушителя. Стигмами преступности объявляет ся целый комплекс характеристик: социальная группа (класс), пол, возрас тная группа, раса, национальность, психосоматические характеристики, физические показатели. Преступность в человеческом обществе воплоща ется в преступных личностях, от самого рождения предрасположенных своими органическими особенностями к совершению преступлений («при рожденные преступники»). Преступные личности и есть причина преступ ности и бороться с нею означает разыскать и уничтожить ее носителей.

Вся задача антропологической школы сводилась к созданию симптомато логии преступника. Такие признаки антропологическая школа добывала обильными исследованиями преступников живых и мертвых и сравнения ми их с нормальными людьми, в результате чего получился сборный «пре ступный тип», наделенный «клеймами преступности»: анатомическим строением, отклоняющимся от нормального современного человека (силь ный прогнатизм, широкая челюсть, редкие волосы и пр.), физиологиче скими патологиями (анестезия, косоглазие, ранняя смертность и пр.), рез Отчет Медицинского департамента Министерства Внутренних дел от 1883 г. // Рус ский вестник. 1884.

Ломброзо Ч. Преступление. Новейшие успехи науки о преступнике. Анархисты. М., 2004. С. 77.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ кими особенностями психики (отсутствие нравственного чувства, мрачное выражение лица, жаргон, татуировка и пр.) При таком взгляде на преступление должно было совершенно изме ниться и понимание сущности наказания. Для просветительской школы, базировавшейся на метафизической предпосылке нравственной свободы, преступление было актом проявления самопроизвольной злой воли чело века, а наказание — актом общественного воздаяния в целях восстановле ния справедливости.


Для антропологической школы преступление — это продукт необходимых естественных причин, поэтому место воздающей справедливости должна занять рационально организованная борьба с об щественным злом, регулируемая только интересами охраны общества. Во прос о вине и вменяемости отпадает вместе с проблемой свободной воли, понятие личной ответственности сначала заменяется социальной ответст венностью («человек должен отвечать потому, что он живет в обществе»), а затем, вследствие полной бессодержательности этой «социальной ответ ственности», логически последовательно провозглашается «всеобщая не вменяемость, как полная истина»: человека карают просто тогда, когда это признается социально необходимым23. Таким образом, все теоретические вопросы, связывавшиеся некогда с «правом наказания», теперь отпадают, наказание становится «вопросом факта», простой социальной функцией, подлежащей только политической разработке.

В области уголовной политики антропологическая школа внесла много новых идей, имевших вполне реальный социально-исторический смысл и использованных впоследствии социологической школой преступ ного поведения. Прежде всего, благодаря криминальным антропологам общественное сознание незаметно для себя рассталось с классической гу манностью и юридическим почтением к личности, когда-то постулиро вавшимися идеологами просвещения. Здесь можно привести цитаты из вы ступлений Ч. Ломбразо и Р. Гарофало: «Довольно жалели злодея, пора по жалеть и общество». «Мы должны отказаться от современных сентимен тальных отношений к преступнику, которыми заражены все наши крими налисты: высшая раса всегда истребляет низшую — таков закон развития человечества, где дело идет о спасении высшей расы (т. е. не преступни ков), там не может быть места жалости» (Ч. Ломброзо). «Личность - только молекула общественного организма и нет оснований жертвовать для нее интересами целого» (Р. Гарофало)24. Именно поэтому институт смертной казни получает защиту с совершенно новой стороны, как «записанный на слишком многочисленных страницах в книге природы», как «искусствен ный подбор, согласный не только с правом, но и с естественным законом», по утверждению Э. Ферри. Выдержки из его трактата «Omicidio-suicidio»

Ломброзо Ч., Ферреро Г. Женщина преступница и проститутка. Минск, 2004. С. 328-331.

Булатов С. Я. Возрождение Ломброзо в советской криминологии // Революция права.

1929. № 1. С. 21-28.

Современные модели и принципы наказания (Турин, 1884), касающиеся законодательства об убийстве, были опублико ваны на русском языке в журнале «Юридический вестник» в 1888- гг.25. Смертную казнь, по мнению представителей антропологической школы, следует без всяких ограничений применять к прирожденным пре ступникам. Однако, кроме прирожденных преступников, антропологиче ская школа с течением времени признала наличие и преступников других категорий, классификацией которых потом много занималась, деля пре ступников на привычных, профессиональных, случайных, аффективных и т. п. Для них следует применять другие используемые и прежде каратель ные меры: телесные наказания, лишение свободы на определенные сроки, штрафы и выговоры.

Криминология посредством теорий антропологической школы осу ществляет эпистемологический переворот в области знания о человеке.

Преступник не может быть свободной личностью, которая по каким-то причинам отвергает и попирает законы общества, он является сосредото чием различных симптомов, чью нормальность или анормальность опре деляют эксперты — криминолог, психиатр, социолог и пр. Одним словом, преступник становится делинквентом, который не может нести ни юриди ческой, ни моральной ответственности за свои поступки и по отношению к которому наказание является не карой, а средством общественной защиты от неизбежного зла — преступления.

1.1.4. Женщина-преступница Именно в рамках теории делинквентности в европейской гуманитар ной и криминологической науке появляется впервые образ женщины преступницы. Это не означает, что до середины XIX столетия женщины не оказывались на скамье подсудимых, не отправлялись на каторгу или эша фот. Женские имена фигурировали в судебных приговорах средневековья и Нового времени с завидным постоянством. Достаточно вспомнить и кампанию инквизиции против так называемых «ведьм», и преследования куртизанок, кроме того, женщины нередко фигурировали в качестве уча стниц государственных заговоров. В первом случае одним из объяснений достаточно массового преследования женщин может быть стремление профессиональных мужчин-врачей вытеснить с рынка оказания медицин ских услуг традиционных знахарок, целительниц, повитух и пр. Конфликт этот закончился установлением строгой иерархии в медицине вообще и в акушерстве и гинекологии в частности, где врач-мужчина управлял дейст виями женщины-сиделки. К началу XVII века в Европе распространяется целая серия специальной литературы, где за женщиной при лечении забо леваний и родовспоможении закреплялась второстепенная роль сиделки и Цит. по: Silving H. Clues to Suicide. New York, 1957. P. 87-89.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ помощницы врача-мужчины26. Одной из первых крупных работ, консти туирующих роль женщины в медицине, является пособие Якоба Руэфа «Опытная повивальная бабка», опубликованное в 1554 году. Любопытно, насколько устойчивой оказалась система профессионального деления мужских и женских ролей в медицине. Ведь даже в XIX столетии боль шинство медицинских факультетов не принимало в число студентов жен щин и только университет в Цюрихе выпускал дипломированных женщин врачей. С установлением профессиональной иерархии в медицине утихают и процессы над женщинами-ведьмами, хотя их отголоски слышны еще в XIX веке в Америке. Участие женщин в государственных преступлениях касалось, как правило, представительниц династических родов и являлось частью общей стратегии борьбы за власть. Конечно, имелись в наличии и иные преступления — кражи или даже убийства (причем, в источниках подавляющее большинство убийств, совершенных женщинами, связаны с мужеубийством и детоубийством27) — принципиальным является здесь тот факт, что все эти преступления не становились объектом общественного внимания, не оказывались в эпицентре дискуссии между профессионала ми, политиками, обывателями.

Систематических данных о женской преступности до первой поло вины XIX века ни в Европе, ни в России не существует. В XIX столетии статистические данные свидетельствуют об очень небольшом объеме женщин-осужденных в исправительных учреждениях, примерно от 0,3% до 4% относительно мужчин-осужденных28. Показательно, что на сего дняшний день исследователи говорят о росте корыстных преступлений среди женщин и об уменьшении совершения ими так называемых «внут рисемейных» преступлений, направленных на ближайших родственников:

мужа и детей. Анализ структуры женской преступности показывает, что на протяжении ряда последних десятилетий приоритет в ней принадлежит группе корыстных посягательств (2/3 женской преступности), среди по следних в настоящее время наиболее значительную долю составляют пре ступления против собственности (их удельный вес в преступности женщин 40%) и несколько меньшую — преступления в сфере экономической дея тельности (19%)29.

Мишле Ж. Ведьма. Женщина. М., 1997.С. 102-115.

Тарновская П.Н. Женщины-убийцы: антропологический анализ. СПб., 1902. С. 57-72.

Ткачёв П.Н. Статистические этюды (опыт разработки русской уголовной статистики) // Библиотека для чтения. 1863. № 10. С. 24-39;

Рейнгард Н.В. Женщина перед судом уголов ным и судом истории. Казань, 1890. – 370 с.;

Зеланд Н. Женская преступность. СПб., 1899. – 472 с.;

Фойницкий И.Я. Женщина-преступница // Северный вестник. 1893. № 2. С. 123-144;

№ 3. С. 111-140;

Озеров И. Сравнительная преступность полов в зависимости от некоторых факторов // Журнал юридического общества. 1896. Кн. 3. С. 45-83.

Явчунковская Т.М., Степанова И.Б. Тенденции современной преступности женщин // Государство и право. 2000. № 12. С. 28.

Современные модели и принципы наказания Ситуация изменилась в XIX столетии, когда женский вопрос органи зует вокруг себя и политические, и экономические, и медицинские, и кри минологические дебаты. XIX век предложил новую схему криминологиче ской стигматизации, согласно которой причина совершения преступления кроется в неких объективных данностях, не поддающихся коррекции и ис правлению. Источником преступления может стать принадлежность к по ловой группе, и Ломброзо убедительно доказывал, что женщины более преступны, чем мужчины, по своей природе. Женщина совершает преступ ление, потому что она — женщина по биологическим показателям, и для превенции женской преступности необходимы дисциплинирующие меры, направленные на ее тело, т.к. именно соматические особенности женщины определяют ее противоправное поведение30.

Подобные теории являются примерами формирования европейской практики сексизма в рамках юридической и правовой систем. С точки зре ния криминологов XIX века, чтобы избежать уголовных обвинений и пре следований женщина обязана соответствовать определенной гендерной схеме, навязанной обществом, — быть хрупкой, слабой, иметь мягкие чер ты лица и округлые формы, и, самое главное, быть матерью и реализовы вать свой потенциал только в кругу семьи. Материнство и то значение, ко торое придавалось ему в контексте нуклеарной семьи, представляли собой один из основных способов превенции женской преступности не только в XIX, но и в XX столетиях. О неизбежности роста женской преступности в связи с эмансипацией заявлял Прудон. В своих работах он противопостав ляет образы порядочных матрон, не покидающих пространство семьи, и занятых в общественном производстве женщин, которые неизбежно долж ны будут совершить то или иное преступление в силу своей моральной слабости31.


В объяснении, почему материнство и родительские функции женщи ны активно используются до сих пор в превенции женской преступности, особенно эффективна теория «асимметричного родительства» в современ ной европейской культуре, разработанная Н. Чодороу. Чодороу утвержда ет, что в европейских обществах распространено «дифференцированное участие женщин и мужчин во внесемейном производстве и семейном вос производстве»32. Европейская экономика и экономические ожидания под разумевают глубокую включенность женщины в процесс воспроизводства (роды, вскармливание и воспитание) и интенсивное участие мужчины в общественном производстве (именно поэтому, как замечает Т. Парсонс, статус семьи и модели поведения в ней зависят от рода деятельности Ломброзо Ч., Ферреро Г. Женщина преступница и проститутка. Минск, 2004. С. 65-70.

Прудон П.Ж. Порнократия или женщины в настоящее время / Что такое собствен ность. М., 1998. С. 224-277.

Чодороу Н. Воспроизводство материнства: психоанализ и социология пола / Антоло гия гендерных исследований. Минск, 2000. С. 29-77.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ именно мужчины). «Женщины в первую очередь находятся в системе пол — гендер, мужчины — в системе организации производства»33.

Идеологически подобная асимметрия оправдывается биологически ми и половыми различиями (мужчины не способны вынашивать и вскарм ливать детей). В результате, формируется тип семьи, в которой женщина обязательно — мать, а мужчина — работник, и эта семья оправдывает су ществование современной экономической системы. Биологические осно вания разделения труда — это лишь уловка для утверждения «мужествен ности на рынке труда», «защиты на рынке занятости» и оправдания ген дерно асимметричных практик наказания. В ловушке экономических и пе нитенциарных предпочтений оказываются, впрочем, и мужчины. Ведь на ряду с «биологическими» основаниями вытеснения и дискриминации женщин действуют механизмы дискриминации и по отношению к мужчи нам неевропейских рас, инвалидам, выходцам из низших слоев общества и пр. Экономические преграды и дискриминация в тюрьме оказываются возможны не потому, что женщины «должны рожать», а негры «не спо собны к умственному труду» и «привыкли к насилию»34, а потому, что в основе господствующего культурного порядка лежит принцип асиммет ричного разделения и сегрегации.

Постфеминистская критика практик «родительства», института «се мьи» и распределения доходов указывает на тотальный характер совре менного культурного порядка. Экономическая зависимость женщины, вос производимая и усиливаемая «биологическими основаниями» материнст ва, сформировали и устойчивый взгляд на характер женской преступности и тип совершаемых женщиной преступлений. Во-первых, правонарушения женщин вращаются вокруг их «биологической природы» — проституция, убийство незаконнорожденного ребенка35. Во-вторых, в силу экономиче ской зависимости и неспособности к производительному труду для жен щин характерны мелкие экономические преступления — кражи (особенно ювелирных изделий), мошенничество, шантаж. В-третьих, укорененность женщины в семье и ее ответственность за эмоциональную сферу жизни семьи ведет к распространенности среди женщин преступлений на быто вой почве под сильным эмоциональным воздействием36. Это — краткий перечень «естественных» для женщин преступлений. Они вредят общест Parsons T. Age and Sex in the Social Structure / Essays in Sociological Theory Pure and Applied. Glencoe, 1949. Р. 218-232.

Дэвис А. Расизм и миф о черном насильнике / Антология гендерных исследований.

Минск, 2000. С. 190-218.

Прудон П.Ж. Порнократия или женщины в настоящее время / Что такое собствен ность. М., 1998. С. 224-277.

Шестаков Д.А. Семейная криминология. Семья – конфликт – преступление. СПб., 1996. С. 17-26;

Костыря Е.А. Внутрисемейное преступное поведение женщин в контек сте проблем семейной криминологии: Дис… канд. юрид. наук: 12.00.08. СПб., 1999. – 198 c.

Современные модели и принципы наказания ву, но не несут в себе тотальной угрозы;

они наказуемы, но причина их со вершения не нарушает общего экономического и политического порядка.

Необъяснимым согласно этой логике выглядит рост женской органи зованной преступности, совершающей крупные ограбления, многочислен ные убийства, осуществляющей контроль над рынками сбыта наркотиков и оружия. В этом дискурсивном разрыве и размещается постфеминистская критика. Господствующая экономическая идеология выработала на дан ный момент свои ресурсы, и постоянные логические несоответствия, по добные росту женской преступности или появлению новых форм семьи и брака, подтверждают этот факт. Женская организованная преступность — это не агрессивный ответ на многовековую экономическую дискримина цию, это показатель иного экономического порядка, чьи характеристики еще предстоит выявить.

Одной из самых перспективных и эффективных направлений в изу чении современных тюремных субкультур по праву является группа ис следований, условно определяемая как социология тюрьмы (sociology of imprisonment). Отправной точкой этих исследований служит представле ние о том, что современный тип тюрьмы появляется на пересечении трех факторов: контролируемого пространства (архитектура зданий тюрьмы), контролируемого времени (режим) и контролируемой трудовой деятельно сти (проект ресоциализации преступника). С изменением способов пони мания взаимодействия и взаимовлияния всех трех факторов связываются и трансформации отношений внутри тюремной системы. Классиками данно го подхода считаются Г. Руше, О. Киршхеймер, А. Лефевр, Э. Гидденс, М. Фуко. Главным недостатком данного подхода является то, что в нем исключается фигура преступника, не учитываются в полной мере его со циальные, культурные, этнические и гендерные характеристики. Поэтому принципиально важно в анализе пенитенциарной системы учитывать тео рии криминальных субкультур, разработанные Т. Селлином, А. Коеном и П. Тейлором, в которых демонстрируется тесная связь противоправных действий с сосуществованием сообществ, культивирующих различные ценности и нормы поведения.

Гендерная перспектива в исследованиях, посвященных тюрьмам, развита в современной литературе сравнительно слабо. Это свидетельству ет о существовании, по крайней мере, двух серьезных проблем. Во-первых, игнорирование половой принадлежности осужденного приводит к обезли чиванию преступника. Гендерное безразличие и законодательства, и ана литических отчетов, посвященных тюремному заключению, теряют глав ный объект своего внимания — преступника, который помимо преступле ния исполняет и другие социальные функции, он обязательно мужчина или женщина, профессионал или любитель, молодой или пожилой. Чем больше исследователи и институты гражданского общества будут рассуждать, кем именно является «преступник», тем больше шансов у этого общества из ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ бежать криминализации, ожесточения и распространения дискриминаци онных практик в отношении различных групп, составляющих это общест во. Во-вторых, отсутствие четких представлений о полосоциальных ролях осужденных приводит к использованию неэффективных, слабых адапта ционных практик, также игнорирующих гендерный компонент и, поэтому, неспособных провести полную и успешную ресоциализацию преступника.

1.1.5. Специфика отечественной пенитенциарной системы Процессы формирования делинквентности в пространстве пенитен циарной системы среди различных социальных групп, в том числе и жен щин, характерны и для России XIX столетия, но вопросы о формах проте кания этих процессов, их последствиях и механизмах превенции почти не затрагивались в отечественной юридической литературе. Более того, эти вопросы действительно представлялись мало актуальными для отечест венных экспертов. Криминализация, т.е. распространение в обществе норм и принципов криминальной субкультуры37, носила долгое время латентные черты в Российском государстве, ее идентификация на раннем этапе оказа лась не доступной ни государству вообще, ни социальным институтам в частности. Поэтому последствия криминализации имели брутальный и драматичный характер, когда в начале XX века сложились все условия для формирования системы лагерей в масштабах целого государства.

Одним из первых сочинений на русском языке, посвященных тю ремной системе, был перевод анонимного произведения «Историческое описание о наказании преступников в Филадельфии», опубликованный в 1799 году38. Выбор этой книги для перевода на русский язык связан со стремлением просветительских кругов в России смягчить физические страдания узников отечественных тюрем и острогов. Филадельфийская тюрьма была построена на принципах ненасилия и религиозного исправ ления осужденных, отбывающих свой срок наказания в полном одиночест ве. Кроме того, тюремная дисциплина и режим предполагали значительное сокращение аппарата охраны и надзора, что являлось характерной чертой модернизации пенитенциарной системы в XVIII-XIX вв. Видимо, именно экономия аппарата насилия была неприемлема для власти в России. Отече ственные органы власти воспринимали поддержание порядка как количе ственную категорию — чем больше охраны, тем больше порядка39, — а не Sykes G., Matza D. Techniques of Neutralization: A Theory of Delinquency / American Sociological Review. 1957. № 22. P. 664-670.

«Историческое описание о наказании преступников в Филадельфии» / пер. с нем.

Семена Венечанского. М., 1799;

об этом переводе см.: Гернет М.Н. История царской тюрьмы: в 5 т. М., 1960-1963. Т. 2. С. 22-23.

См. об основных концепциях «порядка» в российском праве: Гессен И.В. Судебная реформа. Великие реформы 60-х гг. в их прошлом и настоящем. СПб., 1905. – 271 c.;

Современные модели и принципы наказания как качественную, характерную для раннего либерализма, — чем более развиты латентные, паноптические, механизмы дисциплинирования в об ществе, тем малочисленней должен быть аппарат надзора и насилия в го сударстве.

Существует несколько причин провала европейской пенитенциарной модели в России. Во-первых, европейские проекты тюрем опирались на принципы и ценности либерализма — права и свободы граждан, свободная экономика и прагматизм, достойный уровень жизни, — которые не соот ветствовали отечественной реальности, настаивавшей на праве суверена и экстенсивной форме хозяйствования. Во-вторых, европейские теоретики реформирования тюрем стремились вписать пенитенциарную систему в экономику государственной жизни. Их целью было уничтожение тюрем, как бесполезных и убыточных механизмов по растрате населения. Тот факт, что тюрьма уничтожает главное богатство государства — население — послужил толчком к началу процесса реформирования тюрем: «побы вавшие в тюрьме уже не способны к труду вследствие их полного истоще ния»40 — именно этот тезис определил направленность реформ уголовного права в Европе ХIX столетия. Для отечественной системы наказания это заявление было неактуальным, т.к. русские арестанты не рассматривались в качестве экономической ценности и доходной статьи для экономики, они традиционно жили милостыней, и эта практика поддерживалась общест вом и государством41.

Кроме того, как уже отмечалось, с момента формирования современ ного типа тюрьмы выяснилось, что она в действительности не относится «бережно» к населению, она деформирует заключенных, формируя из них определенный тип — делинквентов. Декларируемый тюремными реформа торами принцип исправления в действительности подменялся процессом депривации осужденных. Наличие устойчивой делинквентной группы по зволяло власти поддерживать легализованный ею социальный порядок:

при совершении преступления органы власти всегда знают, какая группа лиц с наибольшей вероятность его совершила. Т.е. рецидивизм с большой долей вероятности является продуктом дисциплинарной власти, поэтому все попытки борьбы с ним в условиях существующего культурного поряд ка заканчивались провалом: власть не искореняет то, что сама порождает42.

Россия не нуждалась в подобной практике насильственной деприва ции, т.к. в государстве уже имелся источник противозаконности и асоци ального поведения, изначально исключенный из системы справедливого Судебная реформа в прошлом и настоящем. Книга 5. Право. Юридические науки. Су дебная система. М., 2007. – 415 с.

Говард Дж. О тюрьмах и смирительных домах в Голландии // Санкт-Петербургский журнал. 1805. № 1. С. 103-116.

Гернет М.Н. История царской тюрьмы: В 5 т. М., 1960-1963. Т. 2. С. 165-166.

Rusche G. Punishment and Social Structure. New York, 1968. P. 164-167.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ распределения социальных благ и постоянно испытывающий на себе наси лие и дискриминацию — это был слой крепостных крестьян и огромное количество бродяг. Сословно-иерархическая система, не изжитая из обще ственного сознания реформами 60-х гг. XIX века, лишала смысла европей скую модель пенитенциарной системы. Формирование новых типов де линквентности в государстве, где большая часть населения не имела ника ких прав и свобод и находилась по ту сторону практик социализации, вело лишь к усилению социальных рисков, социального неравенства и, как следствие, повышению уровня социальной нестабильности. Доказательст вом этому утверждению служат и революционные события начала XX сто летия, и духовный и интеллектуальный раскол российского общества на рубеже веков.

На уровне теорий, общепринятых представлений и законодательства ситуация выглядела следующим образом: закон от 17 апреля 1863 года со хранил телесные наказания в виде замены лишения свободы для опреде ленных групп населения — крестьян, мещан, солдат и матросов43. В ре зультате, законодательно нивелировалась ценность и значимость личной свободы, которая была амбивалентна телесным наказаниям в виде порки плетьми или розгами. Речь идет не только об антигуманности российского законодательства, но о его нежелании проводить социальную политику, связанную с контролем и дисциплинированием индивидов. Законодатель ство в России не формировало тюрьму на принципах организации времени, пространства и трудовой деятельности. Если европейская правовая систе ма намеренно использовала стратегии в отношении тюремного населения для того, чтобы осуществлять контроль и над теми, кто находится в стенах исправительных учреждений, и над теми, кто живет на свободе, то в Рос сии депривация носила бесконтрольный, тотальный характер. Она не была инициирована властными органами, имевшими полномочия выносить ре шения по поводу нормальности и патологичности той или иной личности и события. Депривация в России была неотъемлемым условием существова ния нескольких групп населения, принимавших свое маргинальное поло жение в качестве «естественного» и «несомненного» факта. Поразительно то, что свойственные этим группам мировоззренческие установки повлия ли на остальное население. На практике этот факт получил выражение в низком уровне чувства гражданственности в обществе, неуважительном отношении к частной собственности и нормам закона. В сознании населе ния правила и обычаи маргинальной сферы (криминальной и тюремной среды) были более действенными и эффективными и отличались своеоб разной «справедливостью», которая отсутствовала в риторике официаль ного законодательства.

Гернет М.Н. История царской тюрьмы: В 5 т. М., 1960-1963. Т. 2. С. 80.

Современные модели и принципы наказания В XIX веке появилось несколько произведений, авторы которых об ратили внимание не только на бедственное положение заключенных в Рос сии, но и на причины постоянных провалов реформирования пенитенциар ных систем44. Знаменательно, что многие авторы XIX столетия построили свои рассуждения на сравнительном анализе российской и французской системы наказания45, причем условия содержания в отечественных тюрь мах подвергались беспощадной критике.

Отечественную систему наказания XIX столетия характеризовали три основные проблемы: 1) отсутствие законодательно закрепленных прав осужденных;

2) систематическое неудовлетворительное финансирование;

3) бесконтрольность местных тюремных администраций. В результате, да же не совсем точные в плане информации отчеты Медицинского департа мента Министерства Внутренних дел поражали уровнем смертности и за болеваемости в тюрьмах: на 1000 арестантов (независимо от меры пресе чения) приходилось 123 смертельных случая46.

Другим следствием нерешенного пенитенциарного вопроса стало от сутствие ролей и статусов, характерных именно для мест лишения свобо ды. Статус осужденного до ареста влиял достаточно сильно на тип наказа ния, тем самым сложная и многогранная связь между субкультурами ис правительных учреждений и внешним миром принимала прямолинейную форму, допускающую прямой обмен ценностями, нормами и формами по ведения между криминальным миром и обществом. В тюрьмах, пересы лочных пунктах, на каторге отсутствовала статусная дифференциация ме жду политическими заключенными, теми, кто совершил особо опасные преступления или финансовыми мошенниками. А остальное общество беспрепятственно подвергалось экспансии ценностей норм тюремной, ка торжной культуры благодаря беспрепятственному распространению этой криминализированной социальной группы.

Колосовский П. Исторический очерк реформы тюремных заведений // Юридический журнал. СПб.: Изд-во П. А. Салманова. 1860-1861. № 2. С. 52-78.

Дриль Д. Ссылка во Франции и России. Из личных наблюдений во время поездки в Новую Каледонию, на о. Сахалин, в Приамурский край и Сибирь. СПб., 1899. – 179 с.;

Кропоткин П.П. В русских и французских тюрьмах. СПб., 1906. – 163 с.

Отчет Медицинского департамента Министерства Внутренних дел от 1880 г. // Рус ский вестник, 1881 г.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ 1.2. Социально-антропологические теории преступности и наказания 1.2.1. Социология «тюремного заключения»

Долгое время анализ условий содержания в тюрьме и его последст вий осуществлялся на стыке криминологии, социологии и психологии и выполнял утилитарную, иллюстрирующую роль в контексте обозначенных дисциплин. Понимание того, что тюрьма является уникальным объектом исследования, медленно распространялось в научных кругах. В полноцен ную отрасль гуманитарного знания исследования, посвященные тюремно му заключению, оформились лишь в рамках англо-американской социоло гии в 40-60-х гг. ХХ столетия. Особый исследовательский статус тюрьмы позволил сделать несколько, на первый взгляд, парадоксальных выводов.

Во-первых, в научных кругах получило признание утверждение, что не тюрьма является «кривым зеркалом» общества, а само общество — это со средоточение стратегий и практик, характерных для того или иного тю ремного режима. Во-вторых, выяснилось, что статусная система общества во многом взаимосвязана с распределением ролей в тюрьмах и исправи тельных учреждениях. И, наконец, в-третьих, что типы адаптации и проти востояния в закрытых учреждениях — это не форма реагирования на тю ремные условия, а способ конструирования особого типа субкультуры, культивирующей специфические ценности и цели.

Основным вопросом для авторов, исследовавших социальные и куль турные последствия лишения свободы, была проблема поддержания порядка и легитимности в тюрьме. Авторы пытались выяснить, какие латентные ме ханизмы, оценки и стандартные представления заставляли огромное число заключенных подчиняться приказаниям сравнительно небольшого числа служащих. Двумя главными темами для них были: типология тюремных ре жимов и характер взаимодействия всего общества с закрытыми институтами.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.