авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«ГОУ ВПО САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Н.В. ТИЩЕНКО ГЕНДЕРНЫЕ АСПЕКТЫ ТЮРЕМНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ ...»

-- [ Страница 5 ] --

2.2.3. «Маскулинность» тюремной субкультуры Действие двойной структурации в тюрьме не ограничивается только аберрацией пространственно-временных структур. Одновременно, двойная структурация провоцирует трансформацию социальных и гендерных ро лей. В нашем исследовании теоретическим основанием объяснения проис ходящих в условиях тюремного заключения изменений гендерных ролей служит теория «гегемонической маскулинности» Р. Коннелла.

Коннелл формулирует четыре параметра, которые определяют такое явление, как маскулинность: гегемония, субординация, поддержка и мар гинализация213. Анализируя проявление и трансформации этих позиций в конкретных социально-исторических условиях, можно составить пред ставление о том или ином типе маскулинности, действующем в конкрет ном обществе. Причем принципиальным оказывается тот момент, что Коннелл не трактует маскулинность в качестве неизменной константы.

Характер маскулинности определяется множеством обстоятельств и усло вий, просто под рубрикой «маскулинность» выступают различные формы доминирования в обществе.

1) Понятие «гегемония» Коннелл заимствует у А. Грамши, пони мавшего под «гегемонией» стратегию интеллектуального и морального руководства. Гегемония — это не подавление, не окончательная ассимиля ция других социальных групп и подчинение их интересов власти господ ствующего класса, а своеобразная артикуляция различных интересов, по зволяющая каждой группе в значительной степени сохранить свою собст венную индивидуальность. Стратегия, необходимая для претендующей на превосходство силы, должна быть постепенной. Она включает в себя про никновение и разрушение сложных и многочисленных механизмов куль турного единства общества. Иными словами, эта стратегия подразумевает включение в идеолого-культурную борьбу за контроль над ключевыми уч реждениями гражданского общества — такими, например, как школы, университеты, издательства, средства массовой информации и т.п. Именно это Грамши называет «гегемонией» или «гегемонической борьбой»214.

Гегемония — это не превосходство посредством прямого насилия, а добровольное принятие определенными социальными группами какой Сonnell R.M. Masculinities. Berkley, 1995. P. 67-92.

Грамши А. Тюремные тетради. М.: Политиздат, 1991. – 559 с.;

Adamson W.L. He gemony and Revolution: A Study of Antonio Gramsci's Political and Cultural Theory. Berke ley, 1980. – 247 p.

Маскулинные и феминные практики в тюремной субкультуре либо идеологии как наиболее эффективной и актуальной. В применении к маскулинности гегемония означает, что самые разнообразные объединения людей («женщины», «гомосексуалы», «подростки» и т.д.) вынуждены ис пользовать определение социальных процессов и культурных артефактов через такую конфигурацию, как «мужественность». Объяснение этого молчаливого согласия теряется в биологических, эссенсуалистских теори ях о «природном предназначении» полов и прочих некритичных лозунгах.

В тюрьме, как в любом изолированном сообществе, гегемоническая мас кулинность проявляется в максимально утрированном виде. Все альтерна тивные мужскому способы артикуляции интересов (женские, гомосексу альные) объявляются вне закона, и их несанкционированное проявление карается с предельной жестокостью.

2) Субординация определяется Р. Коннеллом как установление от ношений подчинения в рамках распространенной гегемонической идеоло гии. Характерная для маскулинизма иерархия формирует многочисленные оппозиции власти и подчинения: мужчина — женщина, гетеросексуал — гомосексуал, взрослый — ребенок. Но и внутри этих групп формируются свои автономные структуры подчинения. Наиболее яркие примеры такой внутригрупповой субординации являют собой мужские объединения: ар мия, мужской клуб и, конечно, тюрьма, где структура господства и подчи нения отталкивается не от половой принадлежности, т.к. группа гомоген на, а от других критериев, например, от времени пребывания в данной группе («дедовщина» в армии или количество сроков тюремного заключе ния), от степени вовлеченности в группу (постоянный член клуба или гость), от уровня материального достатка (доля вложения в тюремный «общак») и т.д.

Логика маскулинизма такова, что любое объединение, любой союз (семейный, профессиональный) мы трактуем в терминах подчинения сформулированных маскулинизмом. Именно поэтому в литературе столь часто обсуждаются вопросы: кто выполняет «мужскую» и «женскую» роли в гомосексуальных парах, кто принимает на себя обязанности «главы се мьи» в тюремных кентовках и т.д. Рассуждая подобным образом, мы под держиваем идеологию маскулинизма, укрепляем его идеологические пози ции. Проблема заключается в том, что альтернативная идеология еще не артикулирована. Разнообразные квир-, лейсбийские теории предлагают пока что лишь негативную, критическую логику рассуждений, демонстри рующую навязчивость и узость маскулинизма, но не способны разработать самостоятельный, независимый от маскулинизма дискурс.

3) Непосредственно с понятием субординации связана категория «поддержка» — абсолютное признание легитимности господствующей идеологии, в данном случае, идеологии маскулинизма со стороны различ ных социальных групп. Важно, что логика маскулинизма поддерживается не только самими «мужчинами», но и теми, против кого она направлена.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ Этим объясняется и знаменитый парадокс «женской дружбы», когда жен щины охотней проявляют понимание и радушие по отношению к предста вителям другого пола, а не друг к другу. «Поддержка» всегда оказывается господствующей группе, даже если индивид сам к ней не принадлежит. В силу специфики изолированного общества в тюрьме дефицит доверия и поддержки проявляется максимально четко. В пространстве тюрьмы одно временно действует несколько властных стратегий (как минимум две — стратегия власти администрации и стратегия власти криминала). Индивид, оказавшись в двойственной ситуации, предпочитает не доверять и не под держивать никого, если он, конечно, не принадлежит к какой-либо из сто рон. Хотя отчасти логика маскулинизма работает и в тюрьме. И осужден ные-мужчины, и сотрудники-мужчины администраций тюрем (антагони сты по определению) абсолютно в одинаковых негативных выражениях отзываются о женских колониях. Одновременно, женщины-осужденные в своих высказываниях определяют нормы поведения, существующие в мужских зонах, как некие недостижимые для них образцы.

4) Последним компонентом, с чьей помощью выявляется специфика маскулинности, выступает маргинализация. Сам Коннелл размышляет о маргинализации в контексте таких структур, как раса и класс, рассматри вая расовую, классовую и половую принадлежность в качестве констант, определяющих социальное бытие индивида. Полноправными носителями гегемонической маскулинности могут считаться далеко не все мужчины («мужчины», как и остальные люди, принадлежат к разным социальным классам, расам, национальностям). Только представители определенного класса и определенной расы наделяются в системе социальных взаимодей ствий правом на господство и доминирование. Конечно, сегодня в эпоху политкорректности мы являемся свидетелями того, как представители мужчины неевропейских рас отвоевывают позиции маскулинной гегемо нии. Однако подобные процессы протекают лишь в определенных облас тях, например, в спорте и шоу-бизнесе, и не затрагивают большинство со временных социально-экономических систем. В условиях тюремного за ключения маргинализация выходит за рамки расовых и классовых корре лят. Право на господство устанавливается, в первую очередь, в зависимо сти от характера преступления, на этой основе происходит и деление на тюремные группы-масти, отношения между которыми строятся исключи тельно по принципу господства-подчинения. И как в обществе в целом мы наблюдаем борьбу различных маскулинных групп за гегемонический ста тус, так и в тюремном сообществе последнее десятилетие происходит сме на гегемонических статусов, прежняя иерархия тюремной субкультуры ус тупает место новой системе господства, появляются новые тюремные «касты», претендующие на высокие места в тюремной иерархии.

Функционирование всех перечисленных компонентов маскулинно сти — гегемонии, субординации, поддержки и маргинализации — просле Маскулинные и феминные практики в тюремной субкультуре живается в тюремном сообществе, однако это функционирование протека ет с очевидными искажениями. Распространение гегемонии в изолирован ном обществе тюрьмы не сопровождается добровольным принятием норм и правил;

иерархическая лестница исключает возможность изменения со циального положения осужденного;

даже между представителями одной криминальной группы отсутствуют поддержка и доверие, а маргинализа ция носит исключительно криминальный характер.

2.2.4. «Практики пола» в условиях изоляции Анализируя современные практики пола (doing gender), большинство исследователей, принадлежащих к самым различным теоретическим на правлениям, отмечают одну важную объединяющую черту — сексуально эротическое поведение и мотивация окончательно эмансипируются от ре продуктивной биологии, связанной с продолжением рода, которой они обязаны своим происхождением в филогенезе215. Общественное сознание (нормативная культура) в XX столетии приняло тот факт, что сексуаль ность не направлена на деторождение, не нуждается в легитимации и представляет собой самодостаточную ценность. Э. Гидденс отмечает, что либерализация сексуальности в современном обществе строится на отде лении секса от функции воспроизводства и благодаря этому «сексуаль ность стала податливой, открытой для разнообразных форм, она стала дос тоянием личности»216. Формирование гибкой сексуальности стало основой сексуальной революции последних десятилетий. Гидденс выделяет два ос новных элемента трансформации сексуальности: 1) становление женской сексуальной автономии, имеющей значительные последствия для мужской сексуальности;

2) расцвет мужской и женской гомосексуальности217. Ока завшись неотъемлемой частью индивидуальности, сексуальность попала под пристальное внимание многих социальных институтов, так что теперь сексуальность из «достояния личности» превратилась в «достояние обще ственности».

Процесс либерализации человеческой сексуальности во многом оп ределил и характер современной пенитенциарной системы, которая, поми мо открыто декларируемого инструмента наказания — лишения или огра ничения личной свободы — использует и латентные дисциплинирующие механизмы, из которых одним из самых эффективных является ограниче ние и контроль над сексуальным поведением индивида. Как только демо графическая политика государства перестает быть направленной исключи Кон И.С. Сексуальная культура в России. М.: О.Г.И., 1997. С. 24-26.

Гидденс Э. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в совре менных обществах. СПб., 2004. С. 78-79.

Там же. С. 114-119.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ тельно на интенсификацию рождаемости и принимает более гибкий, эко номически и социально оправданный характер, как только сексуальность возводится в ранг приоритетов для индивида, тотчас механизмы наказания, принадлежащие государству, располагаются в интимном, приватном про странстве индивидуальных практик.

Контроль над сексуальностью, над интенсификацией сексуального желания, как утверждает М. Фуко, распространяется с конца XVIII столе тия на многие сферы жизнедеятельности индивида218. Он используется в медицине через систему медицинских запретов или, напротив, рекоменда ций, в образовательной и профессиональной сферах — через обучающие программы и утверждение норм этически и сексуально корректного пове дения, в семейной сфере — через систему воспитания и демографическую политику, проводимую государством. В любом случае, индивидуальный выбор и личностные предпочтения относительно сексуальности зависят от большого числа социальных и культурных установок.

Но откровенно дискриминационные черты контроль над сексуально стью получает в системе наказания, где запрет на сексуальность объясняет ся не стремлением сохранить здоровье или улучшить морально нравственный облик индивида, а необходимостью продемонстрировать пре ступнику недоступность для него еще одной помимо свободы «абсолют ной» ценности современного общества — сексуальности. Принцип ограни чения сексуальности не артикулирован в официальной риторике современ ных уголовных кодексов или в документах, регламентирующих режимный порядок в местах лишения свободы. В подавляющем большинстве случаев мы сталкиваемся лишь с заявлением о раздельном содержании осужденных мужчин и женщин, а также о строгой регламентации свиданий осужденных с интимными партнерами, к которым принадлежат лишь законные супруги, заключившие гетеросексуальный брак. В случаях тяжких и особо тяжких преступлений интимные свидания запрещаются вообще.

Одновременно, запрет на сексуальность в тюрьме, используемый с самого начала функционирования пенитенциарной системы, не позволил легализованно проникнуть в замкнутое социальное пространство тюрьмы двум основным характеристикам современного типа сексуальности — женской сексуальной автономности и легализации гомосексуальных от ношений. Традиционная пенитенциарная система, преследующая своей целью устрашение и исправление индивида, никогда в своем дискурсе не репрезентировала женский субъект отдельно от репродуктивной функции женского организма. Гомосексуальные практики не транслируются в тюрьме в качестве легализованных стратегий, они не являются следствием добровольного выбора индивида. Их применение входит в систему наказа ния индивида, его окончательной депривации и маргинализации. Со сто Фуко М. История сексуальности. Т.1., Воля к знанию / Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности: Работы разных лет. М., 1996. С. 243-244.

Маскулинные и феминные практики в тюремной субкультуре роны администрации тюрем гомосексуальные отношения также всегда подвергались строгому наказанию — от помещения в карцер, до увеличе ния срока отбывания наказания219.

Размышляя о практиках пола в условиях тюремного заключения, не возможно пропустить такое социальное явление тюремной субкультуры, как «семья» (или, используя жаргон, «кентовки»). Система «семей» в оте чественных тюрьмах и колониях получила распространение еще в XIX ве ке, но, конечно, претерпела многочисленные изменения, как и все общест во в целом. То объединение, которое традиционно определяется в тюрьме в качестве «семьи», достаточно сложно проинтерпретировать с помощью традиционных антропологических концепций формирования семейных от ношений. Принципы, лежащие в основе формирования тюремных кенто вок, достаточно сильно отличаются от принципов конструирования семей ных отношений. Однако мы попытаемся с помощью знаменитой теории «возникновения структур родства» К. Леви-Стросса прояснить некоторые особенности тюремной жизни.

Сама по себе работа Леви-Стросса «Основные структуры родства» содержит настолько разноплановый эмпирический и теоретический мате риал, что его изложение в рамках данного исследования было бы несколь ко затруднительным. Мы будем использовать для своего анализа принци пов формирования кентовок лишь несколько основных положений теории Леви-Стросса. Основной вывод работы Леви-Стросса можно сформулиро вать следующим образом: представления о кровном родстве далеко не в первую очередь связаны с биологическим воспроизводством, прежде всего родство — это сложная культурная организация, которая через систему ритуалов, традиций и обычаев интерпретирует биологические константы через систему социальных и культурных кодов, например, муж/жена, брат/сестра, инцест и т.д. Семья в рамках подобного толкования оказыва ется сосредоточением культурных кодов, организующих биологическое воспроизводство в том или ином обществе221. Если же обратиться к тю ремным «семьям», то мы увидим противоположную тенденцию — соци альные отношения, возникающие внутри кентовок, никак не связаны с биологическим воспроизводством, они, скорее, перекодируют не биологи ческие константы, а прежние социальные связи осужденных.

Беседуя с осужденными, мы попытались выяснить, по каким прин ципам формируются «семьи» в условиях тюремного заключения, что именно лежит в основе подобного объединения осужденных и зачем оно О формах дискриминации гомосексуальности в пенитенциарной системе см.: Eri bon D. Michel Foucault. Cambridge, 1991. Р. 224-251;

Miller J. The Passions of Michel Fou cault. NewYork, 1991. Р. 187-207;

Трунцевский Ю., Уваров И. Лесбиянство под страхом нового уголовного закона? // Следователь. 1997. № 4. С.63-64.

Levi-Stross C. The Elementary Structures of Kinship. Boston: Beacon Press, 1969. P. 481.

Там же. С. 485.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ нужно, если тюремное сообщество и так достаточно строго стратифициро вано на касты. Любопытно, что четкого однозначного ответа мы не полу чили от наших респондентов и поэтому вынуждены конструировать схему организации тюремных «семей», исходя из полученных разрозненных данных. Как известно, согласно К. Леви-Строссу в основе брака лежит идея «дара», «обмена подарками», где главным предметом дарения являет ся женщина. Так как тюремное сообщество по определению гомогенно, то естественно возникает вопрос, что именно является объектом обмена, да рения при создании тюремных «семей». Обмену в кентовках подлежат не кие умения, социальные роли, которые «члены» семьи готовы выполнять в период тюремного осуждения. Здесь очевидно наличие определенного ви да разделения труда: кто-то берет на себя обязанность распределять ресур сы, входящие в «общак», кто-то решает общие вопросы с другими кентов ками, кто-то выполняет функцию повара, кто-то выполняет трудовые по винности и т.д. Выбор роли в «семье» редко зависит от самого человека, хотя как исключения приводились примеры добровольного принятия на себя той или иной функции. Причем это разделение труда всегда осущест вляется в рамках уже существующей тюремной градации: либо по прин ципу общего места проживания (землячества), либо по принципу принад лежности к какой-либо тюремной касте или группировке. В пространстве тюремной «семьи» происходит перекодирование тех социальных ролей, которые члены семьи выполняли до тюремного заключения.

Наиболее сложной для интерпретации оказалась проблема сексуаль ного поведения в кентовке. Несколько мужчин-респондентов принципи ально отказались обсуждать эту тему. В других случаях сексуальное пове дение по отношению к членам кентовки определялось как невозможное и рассматривалось лишь как насилие над осужденными, нарушившими тю ремные правила общежития («понятия»): «Ну да, бывает и такое, но чего об этом говорить. Все знают правила: за что-то бьют, а за что-то и хуже…»222. В нескольких интервью объектами сексуального поведения выступали осужденные, за которых никто не мог поручиться или засту питься, т.е. чужаки, впервые попавшие в колонию, или чье преступление не попадает ни под одну касту. Однако эти осужденные все-таки являются членами семьи, пусть даже с самым минимальным объемом прав и гаран тий. Необходимо отметить, что разнообразие криминального поведения разрушает привычные демаркационные параметры деления на «масти» в тюремной субкультуре. Прежние установки оказываются не эффективны ми и требующими корректировки, что ведет к противостоянию «прежней»

и «новой» тюремной субкультуры. Отношение к сексуальности является одним из главных камней преткновения между двумя поколениями тю ремной субкультуры. Один из интервьюеров привел пример добровольно Интервью № 18.

Маскулинные и феминные практики в тюремной субкультуре го принятия осужденным на себя роли сексуального объекта в семье:

«Рассказывают, он как пришел в камеру, так сам вызвался. Но такое бы вает редко»223.

Несколько иная ситуация складывается со слов респондентов в жен ских исправительных учреждениях. В противоположность мужчинам женщины-респонденты достаточно спокойно отнеслись к обсуждению сексуальности в тюрьмах. Конечно, в рассказах наших собеседниц неодно кратно сексуальное поведение в тюрьме интерпретировалось как насилие, как стратегия наказания внутри тюремной субкультуры. Так же женщины объясняли сексуальные отношения в тюрьме как своеобразный способ вы живания в сложных условиях: «Нельзя же все время орать друг на друга, так с ума можно сойти. Нужна обязательно подруга. Хоть какое-то близкое существо»224. Подобная интерпретация отсутствует в рассказах мужчин, и она вполне характерна для тактик женского сексуального пове дения в свободном обществе.

Следует сделать вывод, что контроль над сексуальностью в условиях тюремного заключения носит латентный характер, но от этого не снижает ся его тотальность и действенность. Отсутствие четких рекомендаций и распоряжений относительно сексуального поведения осужденных способ ствует спонтанному и неограниченному использованию контроля над сек суальностью со стороны тюремной администрации. Латентный характер ограничения сексуальности осужденных определяется воздействием двой ной структурации в условиях лишения свободы: первичная структурация, выраженная в режимных правилах тюремного распорядка, ведет к нару шению, разрыву привычных интимных связей осужденного, а вторичная структурация, связанная с установками внутренней субкультуры пенитен циариев, трансформирует этот разрыв в кардинальную потерю легализо ванных и традиционных полосоциальных ролей. Причем в мужских и жен ских исправительных учреждениях механизмы трансформации и сам про цесс искажения полосоциальных ролей принципиально отличаются.

Интервью № 11.

Интервью № 14.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ 2.3. Труд, власть и сексуальность 2.3.1. Параметры исследования Субкультура осужденных, по признанию большинства исследовате лей носит маскулинный характер в силу количественно превосходства за ключенных мужчин над женщинами-осужденными, и благодаря формиро ванию гегемонической институциональной маскулинности в криминаль ном мире. Однако приписывать субкультуре исправительных учреждений исключительно маскулинные черты, по нашему мнению, неправомерно.

Скорее речь идет о формировании в условиях принудительного лишения свободы специфической, принципиально отличной от традиционной, а сексуальной субкультуры, но не гипер-сексуальной, как ее понимает Ж. Бодрийар225. Именно запрет на всякую артикулированность сексуально го желания, запрет на малейшее проявление сексуальности (вплоть до жес токого наказания со стороны заключенных за случайное прикосновение) санкционировал уклад «классического» тюремного сообщества226. Однако запрет на сексуальность, санкционируемый и администрацией, и самим тюремным сообществом, не является единственным доказательством того, что субкультуры пенитенциарной системы не могут носить традиционно понимаемый маскулинный или феминный характер.

На материале анкетного опроса, проведенного в мужской и женской колониях, попытаемся выявить типичные стратегии формирования ген дерной идентичности в субкультурах исправительных учреждений. В рам ках эмпирического исследования нами был проведен анкетный опрос сре ди осужденных женской (Самарская область) и мужской (Саратовская об ласть) колоний. Объем выборки составил 404 единицы опроса, в том числе 203 женщины (101 осужденная, находящиеся в заключении не более 3-х месяцев, 102 осужденные, отбывшие более половины срока заключения) и 201 мужчина (101 осужденный, находящиеся в заключении не более 3-х месяцев, 100 осужденных, отбывших более половины срока заключения).

Теоретическим основанием для реализации поставленной цели будет служить понятие «гегемоническая маскулинность» Р. Коннелла, заклю чающее в себе определенную идеальную стратегию поведения в культуре, которая определяет взаимоотношение полов и воспроизводимость сущест вующего гендерного порядка. Превосходство, гегемония маскулинности, по словам Р. Коннелла, поддерживается историческим совпадением, на слоением двух понятий: «авторитета» и «мужественности». Интерпретация Бодрийар Ж. Прозрачность зла. М., 2006. С. 120-126.

Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государ ственной власти. М., 2001. С. 122-124.

Труд, власть и сексуальность именно этих двух концептов в тюремной субкультуре будет интересовать нас в первую очередь227.

2.3.2. Уровень доверия На первый взгляд, тюремное сообщество с его строгой иерархией подчинения и господства, множеством субкатегорий, разделенным по са мым различным признакам, от этнической принадлежности до сексуальной ориентации, идеально соответствует понятию гегемонической маскулин ности. Но одним из решающих факторов, поддерживающих институциаль ную подоплеку гегемонической маскулинности, является, по мнению Кон нелла, гомосоциальные сообщества, отличающиеся внутренней солидар ностью, сплоченностью и доверием, основанным на половой идентично сти. Однако отличительной чертой тюремного сообщества является высо кий уровень недоверия как к своим «сокамерникам», так и к администра ции, и к обществу в целом.

Осужденным очень редко свойственно относить себя к какой-либо малой группе внутри колонии или тюрьмы, каждый настаивает на внут ренней независимости и стремится к физическому одиночеству, чего край не сложно достичь при традиционной для России «барачной» системе со держания преступников. Распространенные в тюремной, лагерной среде сообщества заключенных — землячества, семьи, группировки — оставля ют за индивидом право самому принимать решения. Вмешательство малой группы в личную жизнь их членов не одобряется с точки зрения субкуль тур исправительных учреждений: «В любом случае, мы (члены «семьи») каждый сам за себя. Я ни к кому не лезу, если сами не попросят, и меня никто не трогает»228. Стремление к индивидуализации, сопровождаю щееся отказом от доверительных, дружеских отношений, у заключенных выражено намного сильнее, чем стремление к социализации, к созданию многоуровневой социальной структуры. Следовательно, утверждать нали чие устойчивого воспроизводства, трансляции и эскалации гегемонической маскулинности тюремным сообществом неправомерно.

Исследование доверия является важным сегментом анализа процесса контекстуализации деятельности субъекта. Концепт доверия может фор мировать не только стратегии маскулинных практик, он демонстрирует, насколько характеристики действующего субъекта соотносятся с парамет рами среды, в которой он осуществляет свою деятельность. Отсутствие до верия или его дефицит ослабляет солидарность, чья неартикулированность Коннелл Р. Маскулинности и глобализация // Введение в гендерные исследования.

Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С. В. Жеребкина. Харьков, СПб., 2001. С. 851-879.;

Ме щеркина Е.Ю. Социологическая концептуализация маскулинности // Социс. 2002. № 12. С. 15-25.

Интервью № 4.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ создает предел трансформации индивидуального субъекта в коллективный.

Для власти такая ситуация является желанной, т.к. одной из основных ее целей является стремление не допустить роста солидарности в тюрьме и формирование коллективного субъекта, способного противостоять практи кам дисциплинирования и контроля. В мужских исправительных учрежде ниях, где уровень доверия крайне низок, властным механизмам в полной мере удалось вытеснить доверие из социального климата.

Если обратиться к непосредственным данным анкетного опроса, то проведенное нами исследование в мужской колонии демонстрирует крайне низкий уровень доверия у заключенных к своим «сокамерникам» и адми нистрации: 7% мужчин-респондентов доверяют администрации и 1% — своим сокамерникам. При этом абстрактная норма доверия воспринимает ся осужденными-мужчинами как основа любого сосуществования, и ее от сутствие воспринимается в качестве основного, базового недостатка суще ствования в колонии. Недоверие распространяется и на членов семей, хотя семью-кентовку осужденные в интервью репрезентируют как базу повсе дневной жизни в колонии. Весь режим содержания зависит, со слов рес пондента, не столько от режимных правил, сколько от статуса семьи, к ко торой ты принадлежишь: «Мне повезло. Я сразу попал в хорошую семью.

Меня в ней ждали. Меня и охрана не трогала, не то что мужиков, все по тому, что семья хорошая была»229. Наши выводы относительно дефицита доверия в мужских пенитенциариях совпадают с исследованиями А. Олейника230.

Несколько иные результаты продемонстрировал опрос относительно наличия доверия между осужденными, проведенный нами в женском ис правительном учреждении. В женской колонии коэффициент доверия внутри малого тюремного сообщества равен 34%. В женской среде меньше количество респондентов, затрудняющихся дать однозначный ответ на по ставленные вопросы (7%, в мужской колонии — 10%). В женской колонии не доверяют никому 13% респондентов, в мужской — 39%. И для мужчин, и для женщин характерно большее доверие к членам свободного общества, чем к своему непосредственному, ближайшему окружению (в женской ко лонии — 44%, в мужской — 41%).

Низкий уровень доверия в мужских исправительных учреждениях и достаточно редкие массовые беспорядки, ведущие к дезорганизации функ ционирования пенитенциарного учреждения, убеждают, что в России в тюремной мужской среде нет сформированного коллективного субъекта.

Отсутствие коллективного субъекта не позволяет стигматизировать суб культуру пенитенциариев в качестве исключительно маскулинной, так как в ее рамках конструируются лишь индивидуальные стратегии выживания, Интервью № 3.

Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государ ственной власти. М., 2001. С. 153.

Труд, власть и сексуальность приспособления, не получающие институционального закрепления. Суб культура пенитенциариев требует от индивида предельной собранности, того, что сами заключенные называют «умением постоять за себя». Этот императив, наиболее востребованный в условиях тюремного заключения, транслируется остальным обществом как символ гипертрофированного маскулинизма, господствующего, якобы, в тюремной среде. Именно «уме ние постоять за себя», «ответственность за себя и ближних» Р. Коннелл на зывает в числе форм поведения, характерных для маскулинного хабиту са231. Однако для самой субкультуры пенитенциариев этот императив ген дерно нейтрален, его нельзя отнести к какой-либо определенной полосоци альной роли. Следование ему является единственно возможной стратегией выживания в условиях заключения и для мужчин, и для женщин.

Более высокий уровень доверия среди женщин-осужденных позво ляет сделать вывод о наличии устойчивой тенденции к формированию коллективного субъекта в женских исправительных учреждениях. Кроме того, администрация тюрем часто отмечает повышенную взрывоопасность социального климата в женских колониях. Служащие управления по ис полнению наказания объясняют наличие гиперконфликтности в женских колониях «неустойчивым, спонтанным, склонным к истерике характером, присущим женщине вообще»232. По мнению сотрудников колоний, у жен щин-осужденных отсутствует стремление к сотрудничеству и любое объе динение женщин неэффективно и кратковременно.

Действительно, исследование малых социальных групп, формируе мых в колониях заключенными с целью создания в условиях тотальной и дискриминирующей институциальной системы «частного», приватного пространства, показало, что в женских колониях «семьи» характеризуются социальной неустойчивостью. Они распадаются сразу после того, как была достигнута основная задача, определявшая их появление: защита чьих-то личных интересов, конфликт с администрацией, накопление капитала. В мужских колониях случаи распада семей также велики. Это объясняется и высоким уровнем недоверия друг к другу заключенных (66%), и отсутст вием или скудностью материально-бытовой базы для создания таких объе динений. При сравнении количества устойчивых «семей» в женской и мужской колониях выяснилось, что в женской колонии в отряде численно стью в 130 человек существует 6 стабильных малых социальных групп, а в мужской колонии в отряде с такой же численностью — 20, т.е. в 3,3 раза больше.

Коннелл Р. Маскулинности и глобализация // Введение в гендерные исследования.

Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С. В. Жеребкина. Харьков, СПб., 2001. С. 851-879.;

Con nell R. Gender and Power. Cambridge, 1987. P. 91–141.

Интервью № 22.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ 2.3.3. «Семья» на свободе и «семья» в тюрьме Несмотря на сравнительно устойчивое существование «семей» в мужских колониях, их функционирование менее интенсивно и значимо, чем в женских исправительных учреждениях. Для мужчин-осужденных «семья» — это возможность выделить себя из общего социального про странства, это определенный ориентир для разграничения социального ок ружения на «своих» и «чужих». Иной функциональной нагрузки семья в мужской колонии не имеет. Здесь прослеживается тенденция к социальной фрагментации и без того замкнутого и изолированного общества осужден ных. Каждый из фрагментов старается максимально отделиться от осталь ного социума, получить максимум свободы в принятии решений.

В женских исправительных колониях формирование семей носит прагматичный, функциональный характер. Между семьями налажен обмен материальными и человеческими ресурсами. Конструкция семей носит матричный характер, где каждый сегмент, выполнив поставленную задачу, переходит на иной уровень социального пространства. Возникновение ре генерирующей фрагментации в исправительных учреждениях связано с воздействием двойной структурации, которая приводит к принципиаль ному разрыву между макро- и микросоциальными уровнями.

Фрагментация позволяет преодолеть этот разрыв. В мужских испра вительных учреждениях фрагментация, создание малых социальных групп, «семей», оказывается единственной возможностью для социальных акто ров осуществить социальное действие в данной социальной структуре, т.е.

тюрьме, где изъявление свободной воли заключенными ограничено ре жимным распорядком. Причем совершение этого социального действия — создание новой социальной структуры — не оценивается акторами осужденными с точки зрения эффективности.

О бесконечной фрагментации жизни в колониях говорит в своем ис следовании тюремной субкультуры и А. Олейник. По его мнению, эта фрагментация возникает вследствие стремления осужденных добиться элементарного комфорта в «повседневной жизни маленького общества»233.

Однако в своем анализе фрагментации А. Олейник не использует гендер ные стратегии и не оговаривает существенные различия в прохождении процессов фрагментации малого общества женских и мужских пенитенци арных учреждений.

В женских исправительных учреждениях фрагментация, оставаясь следствием двойной структурации, носит иной характер. Во-первых, фраг ментация не является единственным доступным для женщин-осужденных социальным действием. Во-вторых, формирование малых социальных Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государ ственной власти. М., 2001. С. 184.

Труд, власть и сексуальность групп происходит на основании разветвленной системы факторов, которые носят субъективный характер: личная привязанность, общность интересов, социальная конгруэнтность. В мужских колониях объединение происхо дит, как правило, на основе «независимых» от индивида факторов — зем лячество, принадлежность осужденного к той или иной группировке «на свободе», кастовая принадлежность в колонии, национальность. В-третьих, социальная фрагментация в женских колониях всегда ориентирована на эффективность и успешное достижение поставленных целей.

Отмечаемая сотрудниками колоний неустойчивость малых женских сообществ не является результатом отсутствия в женских группах какой либо самоорганизации;

она — следствие высокого уровня ориентирован ности на успех. Именно ориентация на достижение поставленных целей (самого разнообразного порядка) является формообразующей ценностью, присущей женской субкультуре исправительных учреждений. Этот вывод нашего исследования подтверждают ответы женщин и мужчин осужденных на вопрос: «Какие черты Вашего характера наиболее вос требованы в колонии?» 48% женщин в той или иной последовательности перечислили: целеустремленность, расчетливость, активность, умение кон тактировать;

только 12% женщин отметили независимость и стремление к одиночеству. Соответственно 54% мужчин полагают, что существование в колонии облегчают умение постоять за себя, самостоятельность, незави симость, способность замыкаться в себе, не обращать внимание на проис ходящее вокруг. Кроме того, в ходе опроса осужденных мужчин выясни лось, что общительность и коммуникативность воспринимаются ими как показатель большой доли вероятности доноса со стороны человека, обла дающего этими чертами.

Способность женщин-осужденных к социальной мобильности, к формированию и разрушению малых социальных групп для достижения каких-либо личных целей или получения льгот демонстрирует, что поли тика сегрегации и исключения внутри субкультур исправительных учреж дений не реализовалась успешно в женской среде. Однако администрация колоний отказывается признавать за женщинами высокий уровень соци альной мобильности и способность к продуктивному социальному дейст вию. Это объясняется: 1) принадлежностью администрации к первому уровню стуктурации (официальное признание внутренних, внережимных правил и норм второго уровня структурации дезорганизует управление ко лонией);

2) распространенностью гендерных стереотипов, отказывающих женщинам в социальной активности;

3) принципом десексуализации, ко торый пронизывает действие всей современной пенитенциарной системы.

Наш анализ уровня доверия в субкультурах исправительных учреж дений был бы неполным, если бы мы не отметили отношение осужденных мужчин и женщин к самому институту семьи. По статистике, в колониях, где проводилось исследование, только четверть заключенных и мужчин, и ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ женщин состояла в законном браке до совершения преступления, три чет верти заключенных находились либо в разводе, либо в сожительстве. Что бы выяснить, каким образом принадлежность к «семье» в колонии влияет на уровень социализации заключенного, респондентам был задан вопрос «Планируете ли Вы после освобождения создать семью?» Ответы на него убеждают, что представления о семьях-кентовках, создаваемых индивида ми во внешне агрессивной среде, и о семьях, формируемых в открытом, свободном социуме, диаметрально противоположны. И мужчины, склон ные к поддержанию «семейного» уклада в колонии, и женщины, демонст рирующие большую социальную мобильность в колонии, в равной высо кой степени подтверждают свою готовность к вступлению в брак или про должению прежних связей (соответственно 74% и 75%).

Результаты опроса, связанного с ожиданиями и намерениями осуж денных, расходятся со статистическими данными, показывающими, что только 15% браков сохраняются после осуждения кого-либо из супругов, причем, если осуждена была женщина, этот процент опускается до 9%234.

Однако в нашем исследовании важным является тот факт, что осужден ные-женщины в меньшей степени склонны к крайней индивидуальной сег регации, свойственной мужчинам-заключенным. Замкнутость, «добро вольная» сегрегация в условиях тюремного заключения — это не столько стратегия адаптации со стороны индивида, сколько норма поведения, при ветствуемая и поддерживаемая распорядком и укладом, действующими в пенитенциарных учреждениях. Попытки женщин-осужденных на наивном, интуитивном уровне противостоять этой норме являются характерной чертой женских исправительных учреждений. Более подозрительное и придирчивое отношение сотрудников колоний к женщинам-осужденным невозможно объяснить теми клише, которыми администрация оперирует, говоря об осужденных женщинах: «Вы думаете, избиение или ругань мо гут напугать этих женщин? …эти женщины в большинстве случаев с детства живут в драках и ругани. Для них это, если хотите, норма жиз ни. Они привыкли и по-другому не понимают, часто…»235.

Подобная оценка демонстрирует, во-первых, не реальное положение дел, а дискурсивно сконструированную действительность, в которой опре деленные культурные формы гендера симулируют «реальное», распро страняя свою власть через утверждение себя в качестве естественного кон структа, производя невидимую социуму подмену многоуровневых разли чий на псевдо-правдоподобные бинарные оппозиции. Во-вторых, негатив ное отношение сотрудников колоний к осужденным женщинам является следствием того, что современная стратегия наказания не учитывает спе Women in The Criminal Justice System: International Examples and National Responses.

Proceedings of the workshop held at the Tenth United Nations Congress on the Prevention of Crime and the Treatment of Offenders. Vienna, Austria, 10-17 April 2000.

Интервью № 21.

Труд, власть и сексуальность цифики гендерных практик. Феминные практики оказываются вне страте гий пенитенциарных учреждений, так как: 1) социальная структура, в рам ках которой сформировалась пенитенциарная система, отказывается отно сить сексуальность к феминным практикам, а, следовательно, женщина не наказывается в тюрьме через запрет на сексуальность;

2) система наказа ния не в состоянии противостоять инерции женщин-осужденных к форми рованию коллективного субъекта, и внутренняя сегрегация в женских ис правительных учреждениях не достигает необходимого уровня, на котором каждая из заключенных подвергается тотальному контролю. Феминные практики владеют, по крайней мере, двумя стратегиями ускользания от то тальности пенитенциарного института. Именно поэтому пенитенциарная культура ассоциируется исследователями с мужскими, маскулинными практиками, так как вне этих практик она оказывается абсолютно бес смысленной.

Необходимо также уточнить, что те 53% мужчин-осужденных, кото рые намереваются создать собственные семьи после освобождения, состо ят из осужденных, имеющих реальные шансы получить в ближайшее вре мя условно-досрочное освобождение. В этом ключе принципиально важно сравнить формы репрезентации женщин мужчинами-осужденными до то го, как они попали в исправительное учреждение и после. Если обратиться к документации допросов и показаний обвиняемых мужчин, то в их дис курсе женщина (мать, жена, сожительница), как правило, оказывается вольной или невольной причиной совершенного ими противоправного действия. В этом случае женскому поведению дается крайне негативная оценка: коварство, злоба, зависть, обман, преступный сговор. Мужчина же выступает как жертва вероломной женской стратегии. В заявлениях на по милование тех же самых осужденных женщина, напротив, репрезентирует ся в качестве залога будущего законопослушного поведения мужчины преступника. Осужденные обещают ухаживать за престарелой матерью (в рассказе о матери, как правило, используются понятия «доброта», «неж ность», «покорность судьбе», «любовь к сыну»), вернуться в семью к жене и детям, если таковые имеются (те же понятия доброты, заботы и нежно сти), вступить в брак (к нескольким прошениям прилагалась переписка с женщиной, которой предлагается выйти замуж за осужденного). Нами бы ло проанализировано 31 прошение о помиловании и приложенные к нему материалы показаний осужденных. Контент-анализ материалов следствия и прошений о помиловании позволяет сделать вывод о том, что репрезен тация женщин осужденными-мужчинами носит амбивалентный характер.

Женщина одновременно служит и объектом явно сексистских притязаний, и выступает в роли гарантии благонадежности мужского поведения. Фе минные практики не воспринимаются осужденными мужчинами в качест ве самостоятельных, автономных стратегий, а воспроизводятся в зависи мости от потребностей мужчин.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ Таблица категорий контент-анализа Репрезентации женщин Типы до негативные позитивные кументов Показания — 1. женщина как субъект-объект заботы обвиняемо- 2. женщина как гарант законопослуш го ности осужденного 3. женщина как источник возрождения личности (эмоциональное и духовное возрождение) 4. женщина как позитивность (женщина-мать) 1. женщина-провокатор (принцип: — Прошение сама виновата) о помило- 2. женщина-подстрекатель вании (идея преступления ее, я лишь ис полнитель) 3. женщина-источник конфликта 4. женщина как негация («все женщины б…») 2.3.4. Отношение к труду Под воздействием двойной структурации маскулинные практики в условиях лишения свободы претерпевают значительные трансформации.

Тот предел сексуальности, который жестко устанавливается на дискурсив ном уровне (режимные правила) и на додискурсивном пространстве (внут ренние нормы субкультуры пенитенциариев, жизнь «по понятиям»), лиша ет маскулинные практики их стержня, их господства, или, в терминах Коннелла, их гегемонии. «Мужской хабитус», который, по мнению П. Бурдье, воплощается в определенных практиках236, теряет свою при вычную стигматизацию. Разрушение гегемонической маскулинности уси ливается благодаря отмеченному выше высокому уровню недоверия друг к другу в тюремной среде.

Строгая иерархия социальных ролей в тюрьме не поддерживается маскулинным стремлением к доминированию среди мужчин. Ее наличие обусловлено глубоким разрывом между структурами, организующими маскулинные практики в современном мире, — трудом, властью и сексу альностью — и действием этих разрозненных, автономных структур в пространстве тюрьмы. Эти три конструкта в формировании гендерных практик мы выделяем вслед за Р. Коннеллом и Дж. Батлер, которые, каж дый по собственным основаниям, полагали, что именно распределение ро Бурдье П. Структура, хабитус, практика;

Верования и тело / Практический смысл.

СПб., 2001. С. 110-155.

Труд, власть и сексуальность лей в рамках этих трех фундаментальных структур определяет характер гендерных практик в различные исторические периоды. Для Р. Коннелла неоспоримым является господство гегемонической маскулинности, высту пающей в качестве культурного образца для всех без исключения практик пола. Для Дж. Батлер господство любой практики заканчивается с понима нием ее как симуляции реальности, как копии копии, доказывающей свою тотальность и господство через элементарную повторяемость этой практи ки в социальной жизни. С прекращением воспроизведения социальной практики в данном дискурсе пропадает и ее господство237.

Применяя эти две теории, мы намерены посредством анализа трудо вых, властных и сексуальных практик в тюрьме продемонстрировать, что в условиях лишения свободы формирование и протекание любой гендерной практики искажается, а в ряде случаев становится невозможным в силу стремления пенитенциарной системы к вытеснению сексуальности.

Трудовая деятельность и лишение свободы пересекаются на двух уровнях. На первом уровне труд исторически является основной чертой тюремного заключения, колеблющейся между продуктивными и коммер циализированными формами индустрии, с одной стороны, и обучающими и исправительными стратегиями — с другой. На другом уровне, труд кор ректируется сущностью любой деятельности в тюрьме и, особенно, сво бодной оплатой труда и процессом организации труда. Внутри тюрьмы труд заключенных выполняет несколько функций: он приносит пользу и становится источником дохода для государства;

обеспечивает обучение и возможность исправления через занятость;

является механизмом контроля, обеспечивая организацию времени и надсмотр за заключенными238.

Все эти благие функции труда оказались невыполнимыми в тюрьме вследствие разрыва между принятыми в современном мире формами тру довой деятельности и тюремными условиями. Во-первых, труд не стал в тюрьме престижной формой занятости;

он, как и в традиционном общест ве, воспринимается в качестве повинности, на которую обречены предста вители низших «каст-сословий». Во-вторых, тюремное заключение иска жает смысл трудовой деятельности, т.к. не предусматривает непосредст венного и полноценного вознаграждения за труд. В-третьих, отношение к работе и мотивы трудиться в тюрьме отличаются от отношения и мотивов, которых придерживаются индивиды на свободе. Концепт «удовлетворение от работы» совершенно чужд заключенным, заинтересованность в работе часто связана с двумя моментами: приработком и получением относитель Батлер Дж. Гендерное беспокойство (гл. 1. Субъекты пола/гендера/желания) / Анто логия гендерной теории: Сб. пер. / Сост. и комментарии Е. И. Гаповой, А.Р. Усмановой.

Минск, 2000. С. 297-347.

Goffman E. Stigma: Notes on the Management of Spoiled Identity. New York, 1963. P.

156-163;

Гофман И. Представления себя другим в повседневной жизни / И. Гофман. М., 2000. – 303 с.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ ной автономности. Учитывая, что большинство заключенных отбывают от носительно непродолжительные сроки, интерес к развитию «карьеры» в тюрьме имеет ограниченное значение для среднего заключенного239. Но именно компетентное профориентирование, профконсультирование, допол нительное обучение, серьезная кадровая подготовка трудового коллектива являются основными сателлитами современной трудовой деятельности.

В результате сложившихся в условиях тюремного заключения иска жений сущности трудовой деятельности гендерные практики, формирую щиеся в процессе трудовой деятельности, претерпевают серьезные транс формации. Высшие касты криминальной субкультуры, претендующие, в терминах Коннелла, на статус гегемонической маскулинности, не репре зентируют себя в терминах производительности и престижной трудовой деятельности (для высших каст криминальной субкультуры трудовая дея тельность запрещена нормами внутренней субкультуры). В тюрьме нет не обходимости в традиционном разделении труда, санкционировавшем ген дерное разграничение производства и всей трудовой деятельности240. Ма териальная обеспеченность, которая устанавливает отношения господства и подчинения внутри одного пола, также не зависит в тюрьме от степени участия индивида в трудовой деятельности.

В отечественных тюрьмах трудовая деятельность исторически выне сена за пределы социального пространства, в котором распределяются те или иные социальные роли.


В царской России заключенные трудились лишь на каторге. В тюрьмах труд заключенных не использовался, и осуж денные жили на государственные дотации и милостыню. В советский пе риод исправительно-трудовое право получило достаточно широкое разви тие241. Однако в реальности обязательная для всех заключенных трудовая деятельность, в силу своей непродуктивности, неэффективности, невыгод ности, не влияла на распределение социальных и гендерных ролей в мес тах лишения свободы. Кроме того, до сих пор в отечественных тюрьмах существует традиция, разрушающая смысл трудовой деятельности, ориен тированной на рост доходов. Речь идет о так называемом общаке — осуж денные добровольно собирают средства, которые расходуются на поддер жание заключенных, находящихся в трудном материальном положении (содержащиеся в ШИЗО, ПКТ, БУР, госпитале, недавно прибывшие). Сбор средств никогда не осуществлялся принудительно, «в общак не собирают по приказу»242, распределение собранных средств не относится к престиж ной деятельности;

средства, чаще всего, хранятся открыто в прикроватной Rusche G., Kirchheimer O. Punishment and Social Structure. New York, 1968. Р. 274-276.

Хубер Дж. Теория гендерной стратификации / Антология гендерной теории: Сб. пер. / Сост. и комментарии Е. И. Гаповой, А.Р. Усмановой. Минск, 2000. С. 77-99.

Утевский Б.С. Развитие советской исправительно-трудовой науки / Труды ВШ МВД СССР. М., 1967. Вып. 16. С. 155-156.

Интервью № 2.

Труд, власть и сексуальность тумбочке. Бенефициарии не облагаются никакими обязательствами перед общиной за полученную материальную помощь, «если человек порядоч ный, ему и в голову не придет потребовать чего-либо взамен общака»243.

Следовательно, можно сделать вывод о том, что труд (производство) не входит в число тех структур, в рамках которых осуществляется распре деление социальных ролей в тюрьме, устанавливаются критерии господ ства и подчинения между биологическими полами или в рамках одного пола. Маскулинные претензии на господство в силу участия мужчин в пре стижных формах занятости и распределении прибыли теряют в тюрьмах свои эпистемологические и социальные и культурные коннотации.

2.3.5. Власть и подчинение Распределение властных отношений в тюрьме официальный дискурс трактует однозначно: полнота власти принадлежит закону и олицетво ряющему его штату сотрудников, смысл наказания заключается в отчуж дении от осужденного права владеть ситуацией в отношении собственного существа;

наиболее жесткие, тотальные карательные системы пытаются контролировать даже физиологические процессы в организме индивида.

При всей видимой ясности в вопросе разграничения властных отношений в условиях лишения свободы возникает парадокс неравной интеграции в со циуме. Неравная интеграция подразумевает подчинение одной группы ин дивидов другой в рамках осуществления определенных гендерных прак тик244.

Большинство исследователей сходятся во мнении, что современная действительность представляет собой маскулинно ориентированную соци альную структуру, где господство мужчин над женщинами прослеживает ся по многочисленным векторам. Господство же в рамках одной гендерной группы распределяется на основании авторитета. Таким образом, система доминирования в пенитенциарных учреждениях должна формироваться в идеале следующим образом: в мужских колониях власть администрации поддерживается ее безусловным авторитетом, основанным на доверии;

в женских колониях авторитет штата сотрудников коррелирует с господ ствующей маскулинностью: большинство представителей администрации колоний — это мужчины, которые четко придерживаются маскулинных стратегий поведения.

Интервью № 12.

Коннелл Р. Маскулинности и глобализация / Введение в гендерные исследования. Ч.

II: Хрестоматия / Под ред. С. В. Жеребкина. Харьков, СПб., 2001. С. 851-879;

Лаурен тис Т. Риторика насилия. Рассмотрение репрезентации и гендера / Антология гендерной теории: Сб. пер. / Сост. и комментарии Е. И. Гаповой, А.Р. Усмановой. Минск, 2000. С.

347-373.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ Проведенное исследование в женской и мужской колониях показало, что распределение власти в исправительных учреждениях и неравная инте грация участников социального действия не соответствуют представлени ям о том, какими они должны быть. Авторитет администрации не подкре пляется доверием осужденных, он носит формальный, нормативный, неве рифицируемый характер. Опрос заключенных показал, что и мужчины (92%), и женщины (96%) не доверяют сотрудникам колоний, даже не ис пытывая на себе дискриминации с их стороны.

Ответы на вопрос о доверии администрации колонии в мужской и женской среде оказались почти одинаковыми. В обоих случаях лишь седь мая часть респондентов склонна доверять сотрудникам колонии. Дефицит доверия к официально маркированной господствующей стороне порождает парадокс неравной интеграции в тюрьме: доминантная группа (админист рация колоний) не обладает никакими специфическими характеристиками, подкрепляющими ее главенствующий статус, и вынуждена использовать для своей стигматизации символы и знаки, выработанные в рамках крими нальной субкультуры. Еще первые авторы теории криминальной субкуль туры обратили свое внимание на отсутствие особой субкультуры у персо нала тюрем. Этот факт исследователи объясняли агрессивным характером криминальной среды, чьему тотальному влиянию невозможно противосто ять легальным, законным образом245. Подобная интерпретация взаимодей ствия администрации с субкультурами пенитенциарной системы явно не достаточна и поверхностна. Сотрудники колоний вынуждены пользоваться нормами и понятиями криминальной субкультуры вследствие симулятив ности собственной власти, не имеющей никакого додискурсивного осно вания.

Парадокс неравной интеграции в тюрьме компрометирует не только господство охраняющего персонала, он ставит под сомнение любой эф фект доминирования. Ни один представитель «высшей тюремной касты»

— авторитет или смотрящий — не претендует на полное и безоговорочное подчинение в условиях малого общества тюрьмы или колонии. Маскулин ная гегемония проблематична в условиях лишения свободы, так как ни од на из практик доминирования не осуществляется в тюрьме в полной мере.

Насилие и дискриминация, несомненно имеющие место в пенитенциарных учреждениях, не сосредоточены в руках конкретной господствующей группы. Они являются результатом постоянно циркулирующей в колонии мобильной прерогативы исполнения власти. В силу того, что в колонии ре альное господство по своей сути многоканально и а-субстанциально, в пе нитенциарных учреждениях складывается ситуация, носящая и на тюрем ном арго, и на официальном языке определение — беспредел.

Cohen A. Delinqent Boys. The Culture of The Gang Glencoe. New York, 1955. Р. 55-58;

Cohen S., Taylor L. Psychological Survival: The Effects of Long-Term Imprisonment, Lon don, 1972. Р. 211-234.

Труд, власть и сексуальность Беспредел — это не только отсутствие или недоступность легализо ванных, институциальных способов решения конфликта, как трактует его А. Олейник246, это еще и разрушение привычных стратегий поведения в отношении власти, нарушение разграничения социальных и гендерных ро лей. В результате фиктивности феноменов господства и подчинения в тюрьме искажается и гендерная сетка идентификаций. Если в традицион ном, классическом дискурсе гендер оказывается перформативным, т.е. он репрезентируется посредством непрерывных практик воспроизводства ус тановленных различий247, то в условиях изолированного малого общества гендерная идентичность теряет характер действования, становления. Муж чины и женщины осужденные избегают идентифицировать себя посредст вом гендерной стигматизации, предпочитая использовать внешний поря док символов вместо перформативно конструируемой идентификации.

Таким образом, в колониях фиктивный характер властных отноше ний разрушает сетку гендерной идентификации. Власть и гендер в тюрьме не формируются, не конструируются, не проходят становление;

они кон центрируются в определенной социальной общности под воздействием различных факторов и под их же влиянием распыляются. Причем властные функции не соотносятся ни с какой конкретной гендерной практикой. Тра ектории передвижения властных и гендерных стратегий в условиях лише ния свободы разнопорядковые и одна через другую не действуют.

2.3.6. Сексуальность под запретом В условиях тюремного заключения бытие мужчиной, как и бытие женщиной в привычном, обыденном для социальной реальности смысле, становится невозможным в связи с воздействием двойной структурации, которая ведет к разрыву между социальной структурой (изолированным обществом осужденных) и социальным действием (воспроизводством оп ределенных гендерных практик). Во-первых, режимные правила, дейст вующие в местах лишения свободы, ограничивают возможность использо вания определенных гендерных практик (большинство исследователей от мечают абсолютную неприспособленность отечественных тюрем и коло ний потребностям женского тела, но и специфические потребности муж ского тела игнорируются режимными документами). Во-вторых, жесткие внутренние правила тюремного сообщества переформулировывают основ ные положения социального существования пола. Если, согласно позиции Бурдье, в открытом, свободном обществе социальное существование пола Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государ ственной власти. М., 2001. С. 146.

Батлер Дж. Гендерное беспокойство (гл. 1. Субъекты пола/гендера/желания) / Анто логия гендерной теории: Сб. пер. / Сост. и комментарии Е. И. Гаповой, А.Р. Усмановой.

Минск, 2000. С. 328.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ связано со специфическими властными гендеризированными отношения ми, которые предполагают одни практики и исключают другие, и чье воз действие воспринимается, как правило, в качестве позитивного принужде ния248 (например, суггестивная гордость мужчин и женщин за свою при надлежность к определенным половым конструкциям), то в изолирован ном тюремном сообществе социальное существование пола определяется властными отношениями, которые 1) игнорируют гендерный механизм распределения власти в обществе;


2) индифферентно относятся к любым половым практикам;

3) являются негативным принуждением, которое трактуется буквой закона в качестве правонарушения, а свободным обще ством — как аморальная стратегия поведения.

Согласно нашей гипотезе, субкультура пенитенциариев не принад лежит к одному из множества маскулинностей, действующих в современ ной социальной структуре, т.к. квинтэссенцией субкультур исправитель ных учреждений является стремление членов закрытого сообщества избе жать гендерной идентификации. Показательными являются результаты от ветов осужденных на вопрос: «Кому, по Вашему мнению, легче переносить лишение свободы, мужчине или женщине?»: 71% женщин и 64% мужчин ответили, что им было бы легче отбывать наказание, если бы они принад лежали к другому полу. Т.е. для большинства заключенных их половая принадлежность является источником страданий, и они уверены, что про тивоположный пол, в силу его специфических особенностей, этих не удобств и проблем лишен.

В результате, отношения внутри гомо-социального тюремного со общества, в котором акторы собраны не по доброй воле, а по принужде нию, строятся не на основе взаимодействия с другим полом и представите лями того же самого пола, а на принципе игнорирования, отказа от всякой гендерной идентичности. Используя теории П. Бурдье и Р. Коннелла, мож но заключить, что в тюремном сообществе претерпевают искажения пред ставления о социальном поле.

Под концептом «социальный пол» мы понимаем определенную структуру отношений, связанную с упорядочиванием и классификацией властных механизмов, воздействующих на «внесоциальные», биологиче ские характеристики индивида. В условиях свободного общества властные механизмы сосредоточены на культивировании и распространении легали зованных и приоритетных гендерных практик. В изолированном обществе, напротив, властные механизмы направлены на диссимиляцию практик, связанных с конструированием пола. Классическая субкультура пенитен циариев опиралась именно на десексуализацию субъекта в условиях лише ния свободы. Об этом свидетельствует традиционное разделение социаль ных ролей в тюрьмах на «авторитетов», «смотрящих», «козлов», «петухов»

Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 182-183.

Труд, власть и сексуальность и «мужиков», которое исключало всякую полоролевую корреляцию. Сек суальная идентификация, как в случае с «петухами», носила исключитель но негативную окраску и означала максимальную маргинализацию и сег регацию индивида, но не потому, что его «используют в качестве женщи ны», а потому, что он репрезентируется в обществе через систему полосо циальных ролей. Вытеснение и дискриминация «петухов» в тюремном со обществе и сексизм в «свободном» обществе структурно абсолютно разно порядковые процессы. Об этом свидетельствует хотя бы тот пример, что все попытки создания из камер «петухов» аналогов публичных домов для наиболее уважаемых осужденных провалились, т.к. были не востребованы самими авторитетами.

Под «полоролевым концептом» мы понимаем представление о соци альном поле с точки зрения приспособления к ролевым ожиданиям. Дейст вительно, от осужденных, к какой бы ступени тюремной иерархии они не относились, не предъявлялись требования соответствия той или иной ген дерной системе. Проникновение в современное российское тюремное со общество элементов гендерного распределения привело к утрате норм и правил субкультур исправительных учреждений. Если прежде понятием «беспредел» в колониях характеризовались действия администрации («не возможность индивида влиять на ситуацию, в которой он находится, и на выбор правил игры»), то сегодня ситуация беспредела охватила внутрен нюю структуру субкультур исправительных учреждений, что прежде всего выражается в переоценке гендерных статусов в тюрьме249.

Прежде сексуальные связи применялись лишь как форма наказания (причем наиболее жесткого в исключительных случаях), сегодня интимные связи — это демонстрация предпочтений власти в отношении того или иного индивида. Сексуальность разрушает внутренние нормы субкультур исправительных учреждений, делает пенитенциарную систему не только неэффективной (об опасности лишения свободы общественная мысль го ворит с момента появления тюрем современного типа), но и трансформи рует ее в культурно-исторический и социальный атавизм. В государствах, в которых результаты сексуальных революций были наиболее полномас штабно проанализированы обществом, лишение свободы в качестве меры наказания предусматривается крайне редко. К таким странам принадлежат Скандинавские государства, Бельгия. В Российской Федерации на уровне законодательства эта закономерность не отражена, поэтому субкультуры исправительных учреждений продолжают социально разлагаться, пред ставляя опасность для общества, вызывая недоумение даже у тюремных авторитетов: «Те, кто сегодня сидят на зоне, для них наши прежние поня Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государ ственной власти. М., 2001. С. 167-194.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ тия не закон. На зоне много я чего видел, но они — настоящие отмороз ки»250.

В женских исправительных учреждениях сложился несколько иной порядок, хотя стратегия десексуализации индивида здесь проводилась также планомерно и целенаправленно. Мы полагаем, что в женских коло ниях сформировались специфические полосоциальные роли, не имеющие сходства с социальной иерархией, сложившейся в мужских исправитель ных учреждениях. Особенностью женских исправительных учреждений является инверсия традиционной гендерной идентификации, а не отказ от нее, как в мужских пенитенциариях.

Если принять за исходное положение тот факт, что запрет на сексу альность является латентным, но самым распространенным видом наказа ния в современных пенитенциарных системах, то становится понятно, по чему женщин-осужденных значительно меньше в сравнении с мужчинами, хотя женская преступность растет последние два десятилетия во всем ми ре. Женщины в большей степени освобождаются от наказания в виде ли шения свободы не потому, что государство признает, что тюремное заклю чение разрушающее действует на женщину, а потому что господствующие маскулинные координаты культуры отрицают за женщиной право на сек суальность, а, следовательно, и наказывать женщину через запрет на сек суальность бессмысленно и невозможно. Каждый раз, когда риторика официальных постановлений предлагает расширенный список льгот для женщин, находящихся в тюрьмах и колониях, предоставляет возможности для женщины-преступницы избежать лишения свободы, речь идет не о проявлении властью лояльности и толерантности в отношении феминных практик. Власть, сформированная фаллоцентрическими, маскулинными принципами, не стремится к созданию гендерно нейтральной, гендерно равноправной среды, она лишь подтверждает неэффективность лишения свободы в наказании женщин, если культурой, обществом между женщи ной и сексуальностью проведена тотальная демаркация.

Показательным является и тот факт, что первая специализированная женская тюрьма была открыта 8 октября 1873 года в исправительном уч реждении штата Индианы, США. Появление этого заведения было своеоб разным итогом борьбы американских женщин за свои гражданские, поли тические и сексуальные права. В России отдельные женские колонии были созданы только в советский период, в годы коллективизации и индустриа лизации страны. Современные пенитенциарные системы отвечают интере сам фаллоцентрической культуры, которая их и сконструировала. Наказа ние женщин посредством нормированного законом лишения свободы вступает в действие лишь тогда, когда сама культура делает доступным для женщины и феминных практик список социальных благ. Однако этот Интервью № 18.

Труд, власть и сексуальность список остается ограниченным для женщин и в экономической, и полити ческой, и сексуальной сферах. В результате, наказание женщин, преду смотренное законодательством, всегда располагается в некоем нелегаль ном пространстве, допуская скрытую дискриминацию, которая использу ется вследствие того, что законные формы наказания неэффективны в от ношении женщин-преступниц. Кроме того, механизмы действия пенитен циарной системы не характеризуются гибкостью, поэтому независимо от объекта наказания и дисциплинирования пенитенциарная система исполь зует одни и те же способы воздействия. К женщинам продолжают приме няться стратегии десексуализации, которые воплощаются на практике в корреляции феминных практик с репродуктивной функцией женского ор ганизма. Уголовное законодательство Российской Федерации с акцентом на материнской функции женщины также способствует десексуализации женщины-осужденной, т.к. в современном мире сексуальность принципи ально расходится с репродуктивностью.

Подводя итоги нашего исследования, можно сделать вывод, что в женских исправительных заведениях формируются специфические поло социальные роли. Конструирование особых практик в женских колониях спровоцировано действием механизмов официальной десексуализации женщины-осужденной в условиях маскулинной культуры. Если мужская субкультура пенитенциариев до последнего времени была направлена на минимизацию потребностей мужского тела, ограничение желаний и стро гое дисциплинирование всех телесных практик, то женская субкультура, напротив, исходила из необходимости интенсификации телесных практик, действующих вопреки и во вред официальному подчеркиванию важности репродуктивной способности женского организма.

Вслед за Дж. Батлер мы полагаем, что «сексуальность создается культурой в рамках существующих властных отношений»251.

Изучение нормативной сексуальности, формирование в рамках данного типа власти идентичности, осмысление возможности разрушения легализованных форм сексуальности могут быть выполнены только в границах матрицы власти. Однако, принимая эпистемологические и реальные характеристики власти как некие априорности, мы отказываемся в современной культуре трактовать «мужчину» в качестве «причины и нередуцируемого значения сексуальности»252. В отношении пенитенциарной системы подобное мето дологическое допущение означает, что не маскулинная, не «мужская» сек суальность поддерживает гендерную дискриминацию, сегрегацию и де привацию в женских исправительных учреждениях. Динамика властных отношений внутри сексуальности не тождественна простому укреплению Батлер Дж. Гендерное беспокойство (гл. 1. Субъекты пола/гендера/желания) / Анто логия гендерной теории: Сб. пер. / Сост. и комментарии Е. И. Гаповой, А.Р. Усмановой.

Минск, 2000. С. 335.

Там же. С. 336.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ позиций фаллоцентирических режимов власти. Внутри властных практик конструируются определенные типы идентичности, которые постоянно воспроизводятся в социуме на всех уровнях. Повторение этих идентично стей становится причиной денатурализации и мобилизации категорий ген дера. Поэтому одним из самых распространенных способов анализа жен ских исправительных учреждений является противопоставление двух ген дерных систем, причем одна из них с неизбежностью депривирует и дис криминирует другую.

Резюмируя анализ гендерных практик субкультур исправительных учреждений, мы можем поставить под сомнение единый и целостный ха рактер полосоциальных ролей тюремного мира. В тюремном сообществе под воздействием латентных механизмов контроля и наказания, связанных с десексуализацией осужденного индивида, формируются две стратегии поведения. Первая, характерная для мужских пенитенциариев, стремится к максимальному отказу от гендерной стигматизации, вторая, принятая в женских исправительных учреждениях, направлена на интенсификацию и гиперболизацию гендерных практик. Обе стратегии принципиальным об разом изнутри изменяют три фундаментальные структуры, — труд, власть и сексуальность — в чьих рамках проявляется специфика взаимодействия полов. Следовательно, смысловое содержание гендерных стратегий, харак тер их протекания в различных социальных структурах зависят не от мо делей маскулинности и феминности, легализованных в данном обществе, а от взаимоотношения определенного социального действия в конкретном социальном пространстве.

«… А душу можно ль рассказать?»

2.4. «…А душу можно ль рассказать?» 2.4.1. Техника нарративного анализа В последней части нашего исследования мы предполагаем выявить особенности конструирования гендерной идентичности в условиях лише ния свободы, используя материалы нарративов интервью с осужденными мужчинами и женщинами. Всего было собрано 25 интервью: 8 — с осуж денными женщинами, 11 — с осужденными мужчинами, 6 — с сотрудни ками УИН и колоний. Интервью проводились с 2004 по 2007 гг. С некото рыми из респондентов удалось побеседовать несколько раз, поэтому эти интервью представляются более откровенными и содержат важную для ис следования информацию. Во многом специфика организации и трансляции феминных и маскулинных практик в колониях объясняется смещением представлений респондентов о публичном и приватном пространствах.

При реконструировании текстов интервью мы опираемся на позиции ког нитивных методов, целью которых является «понять мыслительные про цессы, управляющие ответами респондентов во время опроса»254. Эта ме тодология позволяет вскрыть особенности взаимодействия когнитивных полей исследователя и информанта, которые зачастую имеют противопо ложные значения. Когнитивные методы максимально смягчают возмож ность наложения неадекватных тексту нарратива смысловых рядов, кото рые формируются согласно исследовательской позиции интерпретатора.

Для анализа интервью с осужденными выбор подобной методологии принципиален. Осужденные в ходе постоянных допросов при проведении дознания, следствия, а затем и в колонии приобретают специфический опыт формирования ответов. Механизм этих ответов можно описать сле дующим образом: любой вопрос респондент воспринимает как определен ную угрозу, поэтому главной его задачей является нейтрализация этого вопроса и формулирования такого ответа, который прервет всякое даль нейшее расспрашивание. Осужденный стремится нивелировать всякую возможность его собственной интерпретации происходящих событий. Та кого рода нарративы содержат в себе коды и смыслы, которые способны раскрыть специфику формирования идентичности, в том числе и гендер ной, в условиях лишения свободы.

В анализе интервью мы применяем социально-конструкционистскую методологию, которая позволяет определять «социальные факты» и «соци альную реальность» в качестве продуктов дискурсивных практик. Иссле дование направлено не на выяснение «что же происходит на самом деле», а Лермонтов М.Ю. Мцыри / Избранные произведения. М., 1985. С. 199.

Рогозин Д.М. Когнитивный анализ опросного инструмента. М., 2002. С.8.

ТЮРЕМНЫЙ ОПЫТ: ЧТО ТАКОЕ БЫТЬ ОСУЖДЕННЫМ на уточнение того, каким образом респонденты интерпретируют реаль ность, что именно в их дискурсе определяется как «истинное» и «лож ное»255. Соответственно, в исследовательский ракурс попадают социаль ные практики, способы построения нарративов, властные стратегии, кото рые и насыщают представления индивида о собственной гендерной иден тичности256.

Если принять за исходное определение нарратива как последова тельности высказываний, организованных вокруг определенного ядра со бытий257, то в применении к рассказам наших респондентов, осужденных, возникает ряд методологических проблем, от решения которых зависит ха рактер исследования. Нарратив подразумевает наличие когнитивного пе рехода, включающего несколько стадий формирования ответа. Различны ми исследователями отмечается наличие, как минимум, четырех ступеней:

понимание вопроса (1), поиск адекватной информации (2), вынесение суж дения (3), формулирование ответа (4)258. Для того чтобы эти ступени были представлены в рассказе, необходимы некоторые навыки оценки и анализа со стороны респондента, но самое главное — желание информанта дать соответствующий его собственным представлениям ответ, а не использо вать выработанные общественным мнением суждения. Определить, на сколько ответы отражают личное мнение индивида, возможно через соот несение личного семантического словаря индивида и его навыков построе ния предложений с существующими шаблонами высказываний и оценок.

2.4.2. Нарушение когнитивного перехода Формулирование ответа в нарративах осужденных происходит в об ход обозначенных четырех стадий. Здесь мы сталкиваемся со специфиче скими семантическими и логическими конструкциями, чье возникновение объясняется нарушением разграничения на приватное и публичное в усло виях лишения свободы. В местах лишения свободы через режимные пра вила и нормы внутренней тюремной субкультуры осуществляется пере распределение частных/индивидуальных и общественных интересов, сим волов и пространств. В ответах осужденных максимально завуалировано личное отношение, индивидуальная оценка и почти полностью отсутствует способность к реконструкции возможных событийных рядов.

Гарфинкель Г., Сакс Х. О формальных структурах практических действий // Социо логия. 2003. № 2. С. 94-136;

Garfinkel H. Studies in Ethnomethodology. Oxford, 1984. P.

116–185.

Здравомыслова Е., Темкина А. Анализ нарратива — возможности реконструкции социальной идентичности / В поисках сексуальности: Сб. ст. СПб, 2002. С. 549-558.

Ярская-Смирнова Е.Р. Одежда для Адама и Евы: Очерки гендерных исследований.

М., Саратов, 2001. С. 111.

Рогозин Д.М. Когнитивный анализ опросного инструмента. М., 2002. С. 31.

«… А душу можно ль рассказать?»

Четырехстадийная формула ответа нарушается в интервью с осуж денными потому, что режимные правила, стремящиеся контролировать семантические и когнитивные построения осужденных, изначально на правлены на вытеснение как поиска адекватной информации, так и выне сение суждения. В данном случае под вопрос ставиться сам смысл нарра тивного изложения. В тексте достаточно тяжело обнаружить присутствие рассказчика, услышать его оценку окружающих, даже если такая оценка и дается, она номинальна по сути и респондент избегает давать ей объясне ние. Строение такого рода нарратива больше напоминает последователь ность отдельных фактических срезов, которые достаточно осторожно под бираются рассказчиком. Респондент не стремится «понять вопрос», скорее он пытается как можно скорее завершить процесс расспрашивания и свои ответы строит именно согласно этой логике. Вот отрывок из интервью с осужденным:

И. Опишите, пожалуйста, распорядок Вашего дня в колонии. Как обыч но складывается Ваш день в колонии?

Р. Не понимаю, зачем это Вам… [предел понимания] И. Расскажите, чем Вы обычно занимаетесь в течение дня.

Р. А может Вам какую-нибудь историю нужно рассказать?… Особен ную?… Нет?… Как обычно… Я?.. или все остальные?..[поиск адекват ной информации] Все разными вещами занимаются… [предел ответа] Я ничего не делаю. Я на особом положении. У меня даже курево лучше, чем у охраны, они что попроще дымят, а я Marlboro, не хуже. Я и не ра ботаю, не ем со всеми, у нас все свое. Один, он сам с Украины, сидит с нами, он сам вызвался поваром, а мы что, не против, нам легче, думать не надо. Но мы к нему с уважением. Да… сам ведь вызвался, говорит — готовить буду на всех. [вынесение суждения] Ну в клубе я сижу весь день. Там в карты, в шашки, нарды, туда началь ники и не заходят. Клуб — это наше место. Мы там и развлекаемся, у нас ансамбль, да, я на гитаре… играю. Вот и все. [формулирование от вета, не предполагающее дальнейший рассказ] И. А как проходит день у других осужденных?



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.