авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Владимир Ерофеев ТОЛСТОЙ АМЕРИКАНЕЦ Издательский дом «Диалог Культур» Нижний Новгород, 2009 ...»

-- [ Страница 2 ] --

ВОйНА сО шВЕДсКИм КОРОлЕм Существует забавная деталь. Во всех исторических романах и во всех исторических фильмах Барклай-де-Толли говорит с сильным немецким акцентом. Наиболее характерен здесь акцент, который изображал испол нитель его роли в знаменитом старом фильме «Кутузов» актер Николай Охлопков. Документальных подтверждений этот факт не имеет. Да и мо гут ли быть такие подтверждения? Трудно сохранить акцент, когда ты служишь в русской армии с пятнадцатилетнего возраста. Еще труднее говорить с акцентом, если предки твои поселились в России за двести лет до твоего рождения. И уж совсем невероятно иметь немецкий акцент, если предки твои были выходцами из Шотландии, а не из Германии.

«Киношный» Барклай был способен творить лингвистические чудеса, реальный Барклай – нет. Он творил чудеса другие. Переход армии по льду залива – одно из таких чудес.

В Петербурге около Казанского собора стоит памятник генерал фельдмаршалу Михаилу Богдановичу Барклаю-де-Толли. Поклонись ему, россиянин. Это памятник человеку, присоединившему Финляндию в 1809 году, навсегда избавив нас тем самым от военных угроз со сторо ны северного соседа – Швеции;

сохранившему русскую армию в году и взявшему Париж в 1814-ом.

Крупнейший советский ученый в области радиотехники, радиоэ лектроники, радиолокации и кибернетики, академик, инженер-адмирал Аксель Иванович Берг перед отправлением на фронт Первой мировой войны в качестве офицера Балтийского флота был ознакомлен старшими родственниками с воспоминаниями его предка генерала Александра Бер га о переходе русских через Кваркен. Эта рукопись хранилась в семье в качестве талисмана. Всякий Берг, уходивший на войну, читал ее.

Современный перевод с французского фрагмента этих воспоминаний приведен в книге Ирины Радунской.

Предоставим слово этой писательнице:

«Произошло это в Ботническом заливе, который, расширяясь посте пенно в обе стороны при своём начале у Оландских островов, сужается между финским городом Ваазой и шведским городом Умео и образует пролив шириною около ста вёрст, называемый Кваркеном. В середине его находится несколько групп островов, состоящих по большей части из необитаемых, неприступных скал. Летом пролив Кваркен – вслед 60 ВОйНА сО шВЕДсКИм КОРОлЕм ствие множества отмелей и неров ностей своего грунта – опасен для судоходства;

зимой он полностью замерзает и таким образом связы вает оба противоположных берега.

Однако этот зимний путь крайне труден и опасен. Большие щели во льду и открытые места, припоро шенные снегом, угрожают своими замаскированными пропастями.

Часто внезапная буря разрушает замаскированный мост и выгоняет лёд в открытое море.

Главная надежда была на пере ход через Кваркен как самый нео жиданный для врагов. Диспозиция Барклая-де-Толли перед переходом через Ботнический залив была сле дующей: войска были разделены И.П. Липранди между двумя подразделениями.

Первым командовал полковник Филиппов, вторым генерал-майор Берг. У него под началом были грена дерские и мушкетерские полки, двести казаков и шесть пушек.

Отобранные подразделения собрались на Кваркенских островах и стали ожидать обеспечения и продовольствия. 7 марта они провели в би ваке на необитаемом острове Вальгрунд на расстоянии двадцати вёрст от берега. Видны были только безграничная снежная пустыня и гранитные скалы Эйланда. Всё казалось могильным камнем безнадежной пустыни.

Зима господствовала со всеми своими ужасами. Войска должны были терпеть мороз без огня и палаток. 8 марта в 5 часов утра все войска, расположенные на острове Вальгрунд, пошли в ледовый поход. Первое подразделение впереди, во втором – с генералом Бергом находился сам Барклай-де-Толли. Далее следовали артилерия и резервы.

При первых шагах по промерзшему морю выявились казавшиеся не преодолимыми трудности. Сильный шторм, бушевавший зимою, пере ВОйНА сО шВЕДсКИм КОРОлЕм М. Б. Барклай-де-Толли 62 ВОйНА сО шВЕДсКИм КОРОлЕм ломал лёд на Кваркене и нагромоздил торосы. Издали эти ледяные горы представляли необычную картину: казалось, что большие морские волны замерзли на лету. Трудности продвижения возрастали с каждым шагом.

То приходилось влезать на ледяные горы, то надо было огибать их сторо ной, то предстояло выкарабкиваться из глубокого снега, покрывавшего лёд. Воины, утомленные и вспотевшие, несмотря на жестокий мороз, с трудом передвигались, а сильный ветер с севера перехватывал дыхание и сковывал тело и душу, вызывая опасения, что он превратится в ураган и переломает лёд под ногами.

Наконец после утомительного двенадцатичасового перехода корпус Барклая-де-Толли дошел до прибрежных шведских островов.

Решено было напасть на Умео с двух сторон. Первая колонна полу чила приказ продвигаться прямым путем к берегу, вступить там в бой с неприятелем, отвлечь его внимание и, не давая решающего сражения, оттянуть время до прихода второй колонны.

И вот в полночь вторая колонна, во главе которой находились Барклай де-Толли и Берг, начала поход к городу. Все трудности, которые солда ты пережили до того, казались игрой по сравнению с тем, что их ждало теперь. Без всяких признаков дорог, в глубоком снегу, в мороз, русские войска преодолели десять миль за восемнадцать часов. Когда они дошли до устья реки Умео, утомленные солдаты почти не могли двигаться. В этих условиях было невозможно что-либо предпринять, и войска расположи лись на бивак на льду, на расстоянии всего нескольких верст от неприяте ля. Из нескольких кораблей зимовавших в устье реки, два были разломаны на дрова, и солдаты вновь ожили, согревшись у огня, явившегося величай шей роскошью. В тот же вечер войска вступили в бой»[100].

Русские победили. Финляндия, отторгнутая от Швеции, входит в состав Российской Империи на правах Великого княжества. Швеция в одночасье лишается практически половины своей территории. Армия свергает короля Густава IV Адольфа, созванный Риксдаг (парламент) из бирает королем герцога Карла – престарелого дядю низложенного мо нарха. Новый король Карл XIII не имеет законного наследника, и Рик сдаг приглашает, а после принятия приглашения и утверждает одного из маршалов Наполеона Жана Батиста Бернадота наследником шведского престола. С 1818 года в Швеции новая королевская династия.

ВОйНА сО шВЕДсКИм КОРОлЕм Месть графа Толстого шведскому королю свершилась.

*** Отношение Российского общества к присоединению Финляндии было неоднозначным.

Свидетельство Ф.Ф. Вигеля (обрусевший швед): «Ничего не могло быть удивительнее мнения публики, когда пушечные выстрелы с Пе тропавловской крепости 8 сентября возвестили о заключении мира, и двор из Зимнего дворца парадом отправился в Таврический для совер шения молебствия. Все спрашивали друг у друга, в чем состоят усло вия. Неужели большая часть Финляндии отходит к России? Нет, вся Финляндия присоединяется к ней. Неужели по Торнео? Даже и Торнео с частью Лапландии. Неужели и Аландские острова? И Аландские остро ва. О, Боже мой! О, бедная Швеция! О, бедная Швеция! Вот что было слышно со всех сторон. Пусть отыщут другой народ, в коем бы было сильнее чувство справедливости, англичане не захотят тому поверить.

Русские видели в новом завоевании своем одно только беззаконное, постыдное насилие.

Те из русских, кои несколько были знакомы с историей, не столько не годовали за присоединение Финляндии, сколько благодарили за то небо.

Обессиление Швеции упрочивало, обеспечивало наши северные вла дения, коих сохранение с построением Петербурга сделалось для нас не обходимым. Если спросить, по какому праву Швеция владела Финлянди ей? По праву завоевания, следовательно, по праву сильного;

тогда тот из соседей, который был сильнее ее и воспользовался им, имел еще более ее прав. К тому же, самое название Финляндии, земли финнов, не пока зывает ли, что жители ее суть соплеменные множеству других финских родов, подвластных России, внутри ее и на берегах Балтийского моря обитающих?» [22].

64 ВОйНА сО шВЕДсКИм КОРОлЕм У ДУЭЛЬНОГО БАРЬЕРА о значимости чины армейских и гвардейских офицеров русской армии отличались друг от друга. Одноименный чин в гвардии был, как правило, на две ступени выше ар мейского. Когда поручика Федора Толстого переводили из Преображенского полка в гарнизон Нейшлотской крепости «тем же чином», это фактически означало, что за провин ности он был понижен в чине на две ступени, поскольку гвардейскому поручику соответствовал чин армейского капитана. Это обстоятельство породило потом легенду, что был Толстой разжалован в рядовые.

В бытность адъютантом князя М.П. Долгорукова, Федор Иванович имеет чин армейского поручика. В гвардейский Преображенский полк, после гибели князя, Толстого перевели «тем же чином», то есть поручи ком. За разведку пролива Кваркен, при успешном завершении операции, по представлению М.Б. Барклая-де-Толли, его повышают в чине – 11 ав густа 1809 года он становится гвардии штабс-капитаном [6], 12 декабря 1810 года – гвардии капитаном [6]. Кроме того, «за оказанное отличие в последнюю со шведами войну и при покорении Аландских островов»

граф Ф.И.Толстой «удостоился Монаршего благоволения»[6].

«Благоволение», – личное благодарственное письмо Государя,– да вало определенные преимущества при производстве в следующий чин, назначении на новую должность. Сулило это письмо и перспективы при дворной службы: те, кому «благоволили», могли быть зачислены в сви ту императора. В свете заговорили, что быть скоро Федору Ивановичу флигель-адъютантом… Но далее последовал арест, заточение в каземат Выборгской крепости и отставка. А причина – дуэли.

Фаддей Булгарин о Федоре Толстом: «Он был опасный соперник, по тому что стрелял превосходно из пистолета, фехтовал не хуже Севербека У ДУЭльНОГО бАРьЕРА (общего учителя фехтования того времени) и рубился мастерски на са блях. При этом он был точно храбр и, не взирая на пылкость характера, хладнокровен и в сражении, и в поединке»[17].

Дуэльная была эпоха. По мнению В.Ходасевича «эта мода возникла в той же военной среде, где зародилось декабристское движение, и даже имела с ним некоторую психологическую связь: в увлечении дуэлями, как и в самом декабризме, сказалось обострившееся чувство человече ского достоинства и личной чести;

та самая любовь к риску, сопряженно му с дуэлями и была отголоском пробужденной любви к гражданскому мужеству. Кроме военных, той же удалью бредила штатская молодежь.

Дуэли были окружены романтическим ореолом. Опошляясь, как все на свете, увлечение дуэлями вырождалось в бретерство, но и бретерство имело успех. «Внимательные взоры» женщин были наградой записным дуэлянтам, вроде Якубовича, о котором Пушкин писал в 1825 г. Бестуже ву: «Когда я вру с женщинами, я их уверяю, что я с ним разбойничал на Кавказе, простреливал Грибоедова, хоронил Шереметева etc. – в нем много, в самом деле, романтизма» » [129].

У Федора Толстого сначала была дуэль с капитаном генерального штаба Бруновым, а затем – с Александром Нарышкиным, молодым офи цером, сыном обер-церемониймейстера Императорского двора. Послед ний поединок закончился трагически.

Свое описание причин дуэли Ф. Толстого и А. Нарышкина оставили Ф. Вигель, И. Липранди, поправляющий Ф. Вигеля, и Ф. Булгарин.

По версии Ф. Вигеля: «У раненого Алексеева, несколько времени жившего в Або, каждый день собиралась гвардейская молодежь, между прочим старый знакомый его Толстой и молодой Нарышкин. Оба они были влюблены в какую-то шведку, финляндку или чухонку и ревновали ее друг к другу;

в один из этих вечеров сидели они рядом за большим карточным столом, шепотом разбранились, на другое утро дрались, и бедный Нарышкин пал от первого выстрела своего противника»[22].

По версии И. Липранди: «Столкновение их произошло за бостонным столом. Играли Алексеев, Ставриков, Толстой и Нарышкин. Разбранки между ними не было, тем еще менее за ревность;

в этом отношении они были антиподами. Несколько дней перед тем Толстой прострелил капитана генерального штаба Брунова, вступившегося по сплетням за свою сестру, 66 У ДУЭльНОГО бАРьЕРА о которой Толстой сказал словцо, на которое в настоящее время не обрати ли бы внимания, или бы посмеялись и не более, но надо перенестись в ту пору. Когда словцо это дошло до брата, то он собрал сведения, при ком оно было произнесено. Толстой подозревал (основательно или нет, не знаю), что Нарышкин, в числе будто бы других, подтвердил сказанное, и Нарышкин знал, что Толстой его подозревает в этом. Играли в бостон с прикупкой. На рышкин потребовал туза такой-то масти. Он находился у Толстого. Отдавая его, он без всякого сердца, обыкновенным дружеским, всегдашним тоном, присовокупил – тебе бы вот надо этого: относя к другого рода тузу. На дру гой день Толстой употреблял все средства к примирению, но Нарышкин оставался непреклонен и через несколько часов был смертельно ранен в пах»[73].

По версии Ф. Булгарина: «Несколько офицеров собрались у гр. Ф.И. Тол стого на вечер. Стали играть в карты. Толстой держал банк в гальбе-цвельфе.

Прапорщик лейб-егерского полка А.И. Нарышкин, прекрасный собою юно ша, скромный, благовоспитанный, пристал также к игре. В избе было жарко, и многие гости по примеру хозяина сняли свои мундиры. Покупая карту, На рышкин сказал гр. Толстому: «Дай туза». Гр. Толстой положил карты, засучил рукава рубахи и, выставя кулаки, возразил с улыбкой: «Изволь» («Дать туза»

значит ударить, отсюда слово «тузить» – примечание С.Л. Толстого). Это была шутка, но неразборчивая, и Нарышкин обиделся грубым каламбуром, бросил карты и, сказав: «Постой же, я дам тебе туза!» – вышел из комнаты.

Мы употребили все средства, чтобы успокоить Нарышкина и даже убедили Федора Ивановича извиниться, и письменно объявить, что он не имел на мерения оскорбить его, но Нарышкин был непреклонен и хотел непременно стреляться, говоря, что если бы другой сказал ему это, то он первый бы по смеялся, но от известного дуэлиста, который привык властвовать над другими страхом, он не стерпит никакого неприличного слова.

Надобно было драться. Когда противники стали на место, Нарышкин сказал Толстому: «Знай, что если ты не попадешь, то я убью тебя, приставив пистолет ко лбу! Пора тебя кончить!». «Когда так, так вот тебе», – ответил Толстой, протянул руку, выстрелил и попал в бок Нарышкину. Рана была смертельна;

Нарышкин умер на третий день»[17].

Трудно отделаться от мысли, что где-то мы об этом уже читали. Да, читали. Сравните: « Лицо у него вспыхнуло, глаза засверкали.

У ДУЭльНОГО бАРьЕРА – Стреляйте! – отвечал он, – я себя презираю, а вас ненавижу. Если вы меня не убьете, я вас зарежу ночью из-за угла. Нам на земле вдвоем нет места… Я выстрелил… Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке не было. Только прах легким столбом еще вился на краю обрыва»[69].

Это сцена из «Героя нашего времени», совпадение в угрозах не может быть случайным, большая редкость, чтобы дворянин у дуэльного барье ра выражал готовность пойти на разбой, если дуэль не завершится смер тельным исходом. Значит, и через тридцать лет память о дуэли Толстого и Нарышкина была жива, и М.Ю. Лермонтов знал, о том, как проходил этот поединок.

«Неизвестно, как долго просидел (он – В.Е.) в Выборгской крепости.

– написал С.Л.Толстой и добавил. – После заключения Федор Иванович, согласно разным мемуарам и семейному преданию, был разжалован в рядовые. Прямого документального доказательства этому нет. Отсюда, однако, не следует, что он разжалован не был. После разжалования он мог быть прощен и вновь произведен в офицерский чин»[120].

Разжалование в рядовые, даже если бы за ним последовало прощение, не могло не оставить документального следа в «Формулярном списке»[6].

Там календарно расписана вся история службы. Есть, например, запись, что Ф.И. Толстой из Преображенского полка «выписан был в Гарнизонный Уколова полк 1800-го июня 23, возвращен по-прежнему того же года июня 30-го». То есть, перевод в другую воинскую часть всего на неделю, и тот зафиксирован. Есть запись о переводе в Нейшлотский гарнизонный бата льон «по нахождению… при японском посольстве за предерзость и непре стойное поведение». Есть запись о краткосрочном переводе из Нейшлота в Костромской пехотный полк и о возвращении в Нейшлот. Запись о том, что «бывши же в Костромском пехотном полку за учиненную ссору и дра ку с евреями… арестован был на две недели»[6]. Изъясняясь современным языком, получил поручик 15 суток за бытовое хулиганство, не связанное с разжиганием межнациональной и межконфессиональной розни.

Нет в «Формулярном списке» явной записи об аресте и содержании в Выборгской крепости. Есть запись неявная: «по повелению Его Импера торского Высочества Государя Цесаревича и великого князя Константи 68 У ДУЭльНОГО бАРьЕРА на Павловича за дерзостное его о командире своем суждение арестован был на месяц»[6].

Следственные дела о дуэлях, из-за двойственности отношения общества к самим дуэлям, осуждаемым официально, и одобряемым неофициально, ред ко доходили до судебных инстанций, а если и доходили, то… Вот характерный эпизод из тех времен: «Дуэль штабс-капитана Куше лева и генерал-майора Бахметьева состоялась через шесть лет после того, как Бахметьев ударил палкой четырнадцатилетнего Кушелева, только только поступившего на службу в лейб-гвардии Измайловский полк. Ку шелев стрелял первым и промахнулся. Дал промах и Бахметьев. И хотя биться договаривались «до повалу», других выстрелов не последовало, потому что Бахметьев отшвырнул пистолет в сторону, подошел к Кушеле ву и с извинениями протянул ему руку.

Несмотря на бескровность дуэли, суд приговорил Кушелева к повеше нию, а всех секундантов, кроме одного, который, как выяснилось позже, донес о готовыщемся поединке военному губернатору Санкт-Петербурга, лишил чинов и дворянского достоинства. Приговор направили для утверж дения царю, Александр I отменил решение суда и постановил ограничиться лишением Кушелева звания камер-юнкера и объявлением выговоров секун дантам. Доносчика же велено было посадить на неделю в крепость, а затем выслать на Кавказ»[88].

С.Г.Волконский (декабрист): «При сем случае скажу, что в царствова ние Александра Павловича дуэли, когда при оных соблюдаемы были пол ные правила общепринятых условий, не были преследованы государем, а только тогда обращали на себя взыскание, когда сие не было соблюдено или вызов был придиркой так называемых bretters (Бретер (фр. brette – шпага) – заядлый дуэлянт, задира, скандалист – В.Е.), и в этих случаях отсылали таковых на Кавказ. Дуэль почиталась государем как горькая не обходимость в условиях общественных. Преследование как за убийство не признавалось им в его благородном понятии правильным» [26].

Обычно, если участники дуэлей и бывали наказаны, то поводом для такого наказанья, выступала какая-либо иная провинность.

Командиром всех гвардейцев считался великий князь Константин Павлович, недостойное поведение офицера Толстого было дерзостью против своего командира – отсюда и арест на месяц. Потом был трех У ДУЭльНОГО бАРьЕРА месячный отпуск (домашний арест?). Потом – прошение об отставке «по состоянию здоровья». Рассмотрение (достаточно длительное) это го прошения. Отставка – «по прошению за болезнью уволен от службы 1811 Октября 12». Заметим, что Ф.И. Толстой вышел в отставку в чине капитана гвардии. Его увольнение со службы рядовым – «семейное пре данье», ставшее легендой. Часто пишут, что был он разжалован дважды, а в некоторых источниках, например в [86], сообщается, что был он раз жалован аж одиннадцать раз! Это легенды. Легендой является и история о том, что он рядовым ратником ополчения участвовал в Бородинской битве. Но о войне 1812 года рассказ впереди, а пока – о дуэлях.

Не известно, во скольких дуэлях за свою жизнь участвовал Толстой Американец (по данным газеты «Дуэль», было у него более 30 поединков [88]), известно, что убито на дуэлях им было 11 человек (отсюда, вероятно, берет свое начало легенда об одиннадцати разжалованиях в рядовые).

Был случай, когда стрелялся он вместо своего приятеля (при этом называют разные фамилии), к стрельбе совершенно не приспособленного и не имевшего шансов уцелеть. Про эту дуэль существует несколько рассказов.

Лев Николаевич Толстой рассказывал своему сыну Сергею такую версию: «На одном вечере один приятель Толстого сообщил ему, что только что был вызван на дуэль, и просил его быть его секундантом. Тол стой согласился, и дуэль была назначена на другой день в 11 часов утра;

приятель должен был заехать к Толстому и вместе с ним ехать на место дуэли. На другой день в условленное время приятель Толстого приехал к нему, застал его спящим и разбудил.

– В чем дело? – спросонья спросил Толстой.

– Разве ты забыл, – робко спросил приятель, – что ты обещал мне быть моим секундантом?

– Это уже не нужно, – ответил Толстой. – Я его убил.

Оказалось, что накануне Толстой, не говоря ни слова своему прияте лю, вызвал его обидчика, условился стреляться в 6 часов утра, убил его, вернулся домой и лег спать» [120].

Приписывали Толстому и экзотические дуэли. Например, такую:

«Драться с «Американцем» любым видом оружия было равносильно самоубийству, но иногда дворянин, дороживший своей честью, вынуж ден был потребовать сатисфакцию. Его очередной противник – морской 70 У ДУЭльНОГО бАРьЕРА офицер оказался именно в такой ситуации. Прекрасно зная, что Федор не умеет плавать, при выборе оружия он сказал: «Мы схватим друг друга и бросимся с обрыва в воду. Проигравшим будет считаться тот, кто первым разожмет пальцы». Так и сделали.

Противников не было на поверхности воды несколько минут. Секун данты решили, что оба утонули и достали тела. Позы утонувших говори ли больше, чем могли бы рассказать они сами. Было видно, что морской офицер пытался оттолкнуть Толстого, но тот обнимал своего соперника мертвой хваткой. Пальцы Федора разжали с большим трудом. Стали от качивать.

Морской офицер утонул. Федора откачали», – это фрагмент расска за В.Владмели «Ф.Толстой-Американец», опубликованного в журнале «Слово\Word» [25].

Впервые эту историю опубликует некий Andrew Steinmets в Лондоне в 1868 году [138], потом повторит Н.Д. Толстой-Милославский [119,139], за тем ее перескажет В.Владмели [24,25]. История не достоверна. Ф.И. Тол стой чтил «дуэльный кодекс», рисуя графа в образе Зарецкого (рассказ об этом впереди), А.С.Пушкин сказал о нем:

«Любил методу он из чувства, И человека растянуть Он позволял – не как-нибудь, Но в строгих правилах искусства, По всем преданьям старины (Что похвалить мы в нем должны)».

У ДУЭльНОГО бАРьЕРА ПОЛКОВНИК ДРИЗЕН Денис Давыдов:

«Толстой молчит! – неужто пьян?

Неужто вновь закуролесил?

Нет, мой любезный грубиян Туза бы Дризену отвесил.

Давно б о Дризене читал;

И битый исключен из списков – Так, видно, он не получал Толстого ловких зубочистков.

Так, видно, мой Толстой не пьян. »

ергей Львович Толстой: «Неизвестно, чем кончилась эта дуэль, был ли ранен или убит полковник Дризен и был ли наказан и как наказан Толстой» [120]. А что мы знаем сегодня о полковнике Дризене? Начнем издревле: в году рыцари Генрих и Бурхард фон дер Ост получили от маркграфа Бранденбургского город и замок Дризен в на следственное владение. Они и их потомки стали именоваться баронами фон дер Остен-Дризен.

«Дризен (Driesen) – город в прусской провинции Бранденбург, на одном из островов Нетцы;

около 5 тыс.жителей. Фабрики полотна, су кон, уксусные и мыловаренные заводы, паровые мельницы и лесопилки.

Ранее Дризен был важной крепостью»[16].

В Семилетнюю войну русские солдаты узнали точное место располо жения этого города – «в шести переходах от Берлина».

72 ПОлКОВНИК ДРИЗЕН Ф.В. Остен-Дризен Один из баронов Вильгельм фон дер Остен-Дризен (умер в 1827 году на 81 году жизни в чине генерал-лейтенанта) в 1781 году перешел на русскую службу. Он привез с собой в Россию двух сыновей – годовалого Георга-Вильгельма и новорожденного Фридриха-Вильгельма. Позднее и ПОлКОВНИК ДРИЗЕН сыновья служили под русскими знаменами. Старший стал именоваться Егором Васильевичем, младший – Федором Васильевичем. Барон Егор Васильевич фон дер Остен-Дризен – это и есть полковник Дризен, с ко торым стрелялся на дуэли Толстой-Американец. Ко времени поступле ния братьев в военную службу, отец их уже сделал хорошую карьеру – он генерал-адъютант Российского императора и губернатор Курляндии.

До конца 18 столетия Курляндия формально оставалась суверенным государством со столицей в Митаве (ныне Елгава), герцогский престол в котором занимал сын печально известного Бирона Петр. В 1795 году Екатерина Вторая выкупила у герцога Курляндского и Семигальского Петра Бирона отречение от престола в пользу Императрицы Всероссий ской. На карте Российской империи с этого времени появилась новая гу берния – Курляндская. Первым губернатором был назначен барон П.А.

фон дер Пален, затем генерал Густав Матиас (Матвей Иванович) Лам сдорф (1745-1828). Барон Вильгельм фон дер Остен-Дризен стал одним из ближайших помощников Ламсдорфа.

Сменивший Екатерину Император Павел посетил новую губернию и остался доволен установленным там стараньями Ламсдорфа и Дризена порядком. Такой порядок захотел Павел иметь и в своем семействе – он перевел М.И. Ламсдорфа в Санкт-Петербург и поручил ему воспитание великих князей Николая (будущий Император) и Михаила Павловичей.

Новым губернатором Курляндии был назначен барон Вильгельм фон дер Остен-Дризен.

За успехи в воспитательной работе М.И. Ламсдорф в 1817 году удо стоен Александром Первым графского титула, Николай же Первый всю жизнь вспоминал своего наставника: «Граф Ламсдорф умел вселить в нас одно чувство – страх, и такой страх и уверение в его всемогуществе, что лицо матушки было для нас второе по важности понятий. Сей поря док лишил нас совершенно счастья сыновнего доверия к родительнице.

Беспрестанная перемена окружающих лиц вселила в нас с младенчества привычку искать в них слабые стороны, дабы воспользоваться ими в смысле того, что по желаниям нам нужно было, и должны признаться, что не без успеха. Граф Ламсдорф и другие, ему подражая, употребля ли строгость с запальчивостью, которая отнимала у нас и чувство вины своей, оставляя одну досаду за грубое обращение, а часто и незаслужен 74 ПОлКОВНИК ДРИЗЕН ное. Одним словом – страх и искание, как избегнуть от наказания, более всего занимали мой ум. В учении видел я одно принуждение и учился без охоты. Меня часто, и я думаю не без причины, обвиняли в лености и рассеянности, и нередко граф Ламсдорф меня наказывал тростником весьма больно среди моих уроков»[87].

В губернаторство Вильгельма Дризена произошло событие, пред сказанное еще Нострадамусом – в Митаве обосновался двор Людовика XVIII-го – французского короля в изгнании, брата свергнутого и казнен ного якобинцами Людовика XVI-го.

«В романтическом городке Латвии – Митаве (Елгаве), где еще сегод ня можно встретить пасущихся на улицах овец и коз, что напоминает о давно забытых картинах больших европейских городов XVIII-го века, недалеко от вокзала находится католическое кладбище. Между надгроб ными памятниками, среди которых имеются некоторые с французскими надписями, свидетельствующими, что здесь покоятся французы, судьба которых была родиться в Бордо или Марселе, чтобы умереть в Митаве, возвышается часовенка блекло белого цвета. То был 25-ый май 1807-го года, когда на этом месте похоронили аббата Эджворта, присутствовав шего при последних минутах жизни Людовика XVI на пути его к ги льотине. В провинциальном митавском музее до сего времени хранится посох, высотою в человеческий рост, принадлежавший аббату. Палка хорошо сохранилась, только шелковая ленточка, служившая для ее по вешания, совершенно истлела и распылилась от времени.

Аббат Эджворт приехал в Митаву по приглашению Людовика XVIII го, который сам покинул Санкт-Петербург в морозное утро 11-го фев раля 1798-го года и приехал в Митаву 20-го марта, после мучительного путешествия, продолжавшегося 37 дней.

Главные члены курляндской знати, предводимые военным губернато ром бароном де Дризеном, вышли навстречу королю к воротам города.

Людовика XVIII-го по его приезде проводили к митавскому княжескому замку, разрушенному в 1919-ом году бандами Бермондта-Авалова, но в настоящее время реставрированному стараниями латвийского прави тельства. В митавском изгнании король любил занимать своих гостей рассказами о несчастьях его брата. Размягченный воспоминаниями, он показывал последнее письмо, адресованное ему Марией-Антуанеттой из ПОлКОВНИК ДРИЗЕН Тампля, а также Государственную Печать Франции, переданную Людо виком XVI накануне казни своему слуге Клэри, также эмигрировавшему в Митаву. Двое членов королевской охраны, сопровождавшие Людовика во время его неудачного бегства в Варенн, разделяли изгнание претен дента на французский престол. Русский император Павел I разрешил Людовику XVIII иметь в Митаве сто французских солдат, составлявших личную охрану короля.

Городом Митавой помечено также письмо Людовика XVIII-ro от 1802-го года, в котором он отвечает Бонапарту на его предложение от казаться от престола своих предков в пользу будущего Императора, тогда еще только пожизненного консула. Цена этого отказа, предложенная Лю довику XVIII была: княжество в Италии и значительный доход.

В ответном письме Людовик пишет из Митавы: «Я не смешиваю Бо напарта с его предшественниками... Но он ошибается, если полагает, что я откажусь от своих прав. Я далек от этого. Если бы они кем-нибудь оспа ривались, он настоящею своею попыткой сам восстановил меня в правах...

Сын Святого Людовика, я умею уважать себя, даже будучи закованным в кандалы. Наследник Франциска I-го, я желаю иметь право сказать вместе с ним: «Все потеряно, только не честь».

Луи. Митава 1802 г.» »[30].

Старший сын губернатора Курляндии Егор Дризен женился на Софье Ламсдорф – старшей дочери предыдущего губернатора (будущего графа, как мы уже знаем) и всю жизнь прослужил в самом, наверное, элитном гвар дейском Преображенском полку. В 1803 году в момент ссоры подпоручику Ф. Толстому – 21 год, полковнику Е. Дризену – 23 года. Они, практически, ровестники. Этим во многом объясняется, почему полковник поступил не по уставу, а по порыву, т.е. не отправил подпоручика под арест, не отдал его под суд, а вызвал на дуэль.

Остановимся далее на двух расхожих заблуждениях. Во-первых, принято считать, что влиятельные при дворе родственники полковника (а это отец и тесть) приложили много усилий, чтобы подпоручик был строго наказан;

во-вторых, принято считать, что барон командовал тогда Преображенским полком.

В действительности, родственники Дризена прикладывали большие усилия, но не для того, чтобы наказать Толстого, а для того, чтобы макси 76 ПОлКОВНИК ДРИЗЕН мально смягчить наказание, которому должен был подвергнуться за дуэль сам полковник. После любой дуэли существует четыре преступника – про тивники и два секунданта, и самого сурового наказания заслуживает тот, кто на дуэль вызвал, а не тот, кто вызов принял.

Полковник Дризен командовал на момент дуэли батальоном. Пре ображенским полком командовал тогда генерал-лейтенант граф П.А.

Толстой, бывший до этого генерал-губернатором Санкт-Петербурга, и смена губернаторского поста на пост Преображенского командира вовсе не считалась понижением – столь элитным был этот полк. Заметим, что П.А. Толстой приходился близким родственником Американца, но мы уже изучили характер последнего, поэтому далеки от мысли, что он по вел себя вызывающе из-за этого родства, поскольку это было обычным его поведением (вспомним, например, его столкновение с камергером Н.П. Резановым и т.д.).

Повторим, что Преображенским полком всегда командовали генера лы, практически единственное исключение из этого правила являет нам полковник Егор Дризен. Редко, но бывали случаи назначения полков ников в Преображенские командиры, но эти полковники сразу произво дились в генералы. Дризен же два года (1810-1812) командовал этим полком, но так и не был произведен в генералы. В чем секрет? Не в характере ли барона?

Один эпизод – дуэль с подчиненным, когда дворянская честь для пол ковника оказалась важнее устава и субординации.

Известен и второй эпизод, относящийся к 1811 году. После дуэли, закончившейся смертью А.И. Нарышкина, Ф.И. Толстой под следстви ем, собирается «компромат», у полковника барона Е.Ф. Дризена (теперь уже командира полка) в высокие инстанции запрошена характеристика – «Формулярный список Лейб-Гвардии Преображенского полка Капита на Графа Толстого». Барон не мог не понимать, чего от него ждут, но присланный им документ заканчивается словами «К повышению в чине достоин» и подпись «Полковник Барон Дризен 1-й». Вот так! Ничего личного! С такой характеристикой Толстого тихо отправят в отставку «по болезни».

Отечественная война 1812 года, 26 августа произошло Бородинское сражение. Преображенский полк – один из наиболее отличившихся. Но ПОлКОВНИК ДРИЗЕН действиями полка руководил командир батальона. «Командир полка пол ковник барон Е.В. Дризен 1-й находился больным при полку» [93]. Через две недели эта болезнь свела полковника в могилу. Ему было 32 года.

В Интернете на сайте «Лютеранские кладбища» найдем в списке по гребенных лиц и надгробий до 1936 года на Волковом лютеранском клад бище Санкт-Петербурга описание могилы Егора Дризена. На надгробье начертано «DRIESEN Georg Wilhelm,Baron. Oberst d. Garde. 11.2. – 13.9.1812». Даже не зная немецкого языка легко понять, что под сим камнем лежит барон Георг-Вильгельм Дризен – гвардии полковник, ро дившийся 11 февраля 1780 года и скончавшийся 13 сентября 1812 года.

Теперь поговорим о прямых потомках полковника, его младшем брате и по томках младшего брата, оставивших свой след в российской истории.

В сборнике воспоминаний современников о М.Ю. Лермонтове приве дены записки И.В. Анненкова «Несколько слов о старой школе гвардей ских подпрапорщиков и юнкеров. 1831-й год». Вот один из фрагментов этих записок: «Несмотря на возраст юнкеров (в школу могли поступать только лица, имевшие не менее 17 лет), между ними преобладали школь ные, детские проказы, вроде того, например, чтобы подделать другому юнкеру кровать, причем вся камера выжидала той минуты, когда тот ля жет на нее и вместе с досками и тюфяком провалится на землю, или, когда улягутся юнкера спать, протянуть к двери веревку и закричать в соседней камере: «Господа, из нашего окна виден пожар». Потеха была, когда все кинутся смотреть пожар и образуют в дверях кучку. Эта школьная штука удалась нам один раз уже через меру хорошо. В кучке очутился дежурный офицер Уланского полка Дризен, выбежавший из своей комнаты тоже по смотреть на пожар. Рассердился он сначала, да скоро обошелся» [4].

Упоминается в этом отрывке барон Густав Егорович Дризен – сын покойного полковника.

Внук полковника Дризена – Густав Густавович (1840-1908) – крупный государственный деятель, сподвижник С.Ю. Витте, первый управляющий Санкт-Петербургской конторой Государственного Банка [109].

Самым известным из российских Дризенов является младший брат Егора – Федор (Фридрих-Вильгельм). Полковник Дризен 2-й – герой Бородинской битвы, именно он, предводительствуя Муромским пехот ным полком, отбил Багратионовы флеши у захватившего их неприятеля.

78 ПОлКОВНИК ДРИЗЕН «При этом, – читаем в формулярном списке барона, – Дризен был ранен пулею в коленную чашку левой ноги, отчего впоследствии совершен но лишился этой ноги. За отличия, в Бородинском бою оказанные, ба рон Дризен был награжден орденом св. Георгия 4-й ст. и произведен в генерал-майоры» [23]. Одноногий генерал не оставил воинской службы до самой своей кончины, последовавшей в 1851 году в возрасте семиде сяти лет. В 1826 году он был произведен в генерал-лейтенанты, в году – в генералы от инфантерии. В 1829 году, будучи комендантом Риги, проявил исключительную распорядительность и мужество при спасении жителей города от наводнения. Именим генерала названо большое гру зовое судно. О трагической истории времен Первой мировой войны, связанной с пароходом «Барон Дризен», речь пойдет несколько позднее.

А пока о людях.

Известны три сына Федора Дризена (племянники Егора Дризена).

Александр Федорович Дризен (1824-1893) – генерал от кавалерии, герой русско-турецкой войны 1877-1878 годов, одним из первых фор сировавший Дунай, удостоенный за подвиги ордена святого Георгия и золотой сабли с бриллиантами.

Николай Федорович Дризен – с 1837 года Управляющий первой се кретной канцелярией министерства иностранных дел. Он разработал шифр, который, наряду с шифром П.Л. Шиллинга, активно использовал ся МИД России до самого конца 19-го века[7].

Василий Федорович Дризен, поныне любезный «охотникам за привиде ниями» как человек, контактировавший с призраком: «Такой случай приво дит барон фон Дризен. По смерти своего тестя Н.И. Пономарева, отношения с которым у него были не самые лучшие, барон после заупокойной службы вернулся домой и, ложась спать, задул было свечу, когда ему послышалось, что в соседней комнате кто-то есть. Он собирался уже пойти и проверить, как вдруг, рассказывал он, «я увидел господина Пономарева, стоящего по эту сторону закрытой двери. Несомненно, это был он в своем голубом камзоле, отороченном беличьим мехом и застегнутом не на все пуговицы, так что мне виден был его белый жилет и черные брюки. У меня не было ни малейшего сомнения, что это он. Я не испугался. «Что вам угодно?» спросил я своего тестя. Господин Пономарев сделал пару шагов навстречу мне и сказал: «Василий Федорович, я скверно поступал в отношении вас.

ПОлКОВНИК ДРИЗЕН Простите меня! Без этого мне нет покоя там». Указывая левой рукой на потолок, он протянул мне свою правую руку. Я пожал его руку, которая была холодной, и ответил: «Николай Иванович! Бог мне свидетель, что я никогда не имел ничего против вас»».

После этого привидение исчезло, и барон, перекрестившись, вернулся в постель. На следующее утро в церкви он встретил отца Василия, духов ника семьи, который, отозвав его после службы в сторону, в растерянности поведал барону, что накануне ночью ему явился умерший господин Поно марев, который просил священника примирить его с зятем» [53].

Известны также и два внука Федора Дризена (внучатые племянники Егора).

Александр Александрович Дризен (родился в 1852 году, умер после 1904 года) – генерал-майор, участник покорения Кокандского ханства (1875-1876 г.г.) и русско-турецкой войны (1877-1878 г.г.).

Николай Васильевич Дризен (родился в 1868 году в Москве, умер 1935 в Париже) – крупный театральный деятель, теоретик и историк теа тра.

Знаменитый писатель-сказочник Евгений Шварц (автор «Обыкно венного чуда», «Дракона», «Тени», сценария кинофильма «Золушка»

и других поизведений), вспоминая свое детство писал: «Все Шелковы (родственники матери Шварца – В.Е.) были очень талантливыми акте рами. Играли они в любительском кружке, который вел впоследствии известный историк театра барон Дризен. Фамилия эта звучала для меня далеко не торжественно. Насмешники Шелковы относились к барону хорошо, уважали его вкус, хвалили как режиссера, но, увы, назвали его титулом и именем ту самую болезнь, которой так часто страдали мы, дети, в летнее время.

Тетя Саша ставит наверх на платяной шкаф тарелку со сливками.

Мама спрашивает, от кого она их прячет.

– К Ване барон Дризен пришел! – отвечает тетя. – Нет ли у тебя вис мута?» [132].

*** «Утром 17 октября 1916 года на Двине, напротив городского собора, отдал якорь грузовой пароход «Барон Дризен» под флагом Северного ак 80 ПОлКОВНИК ДРИЗЕН ционерного пароходного общества. Жители Архангельска хорошо знали этот уже не новый, но прочный грузовик вместимостью почти 5 тыс.ре гистровых тонн, с четырьмя трюмами, двумя мачтами. Паровая машина тройного расширения мощностью в 1,5 тыс.сил обеспечивала пароходу 9 узлов хода.

В Архангельск «Барон Дризен» прибыл прямым рейсом из Нью Йорка с грузом особого назначения, из-за которого морские власти го рода запретили ему стать к городскому причалу. Простояв почти неделю на Двине напротив центра города, 23 октября судно поднялось вверх по реке и отшвартовалось у причала № 20 в Бакарице для разгрузки. На его борту находилось 3700 тонн военного снаряжения, в том числе 1600 тонн взрывчатых веществ: 300 тонн тринитротолуола, 300 тонн бездымного пороха, почти 100 тонн черного пороха, 30 тонн мелинита, 100 тыс.гра нат и шрапнелей, 26 тыс.детонаторов и другие опасные грузы. Разгрузка парохода велась круглосуточно»[46].

26 октября «стрелки часов городской ратуши показывали без трех минут час пополудни, когда со стороны Бакарицы донесся неслыханный доселе на берегах Двины страшный взрыв и через несколько секунд – второй, не уступавший по силе первому. С левого берега реки в серое осеннее небо взметнулся чудовищный язык оранжевого пламени, и над прибрежными лесами высоко поднялся гриб черного дыма.

На месте, где стоял «Барон Дризен», в воздух взлетели огромные, весившие сотни тонн куски корпуса парохода, части машины, паровые котлы, бревна и доски причала. Все это, поднявшись в небо, несколько секунд висело над Двиной… »[46].

«За всю историю Архангельска не было более страшной катастрофы.

Если называть официальные цифры, то из доклада начальника архан гельского порта Веретенникова следует, что взрывы на Бакарице унесли жизни 650 человек, ранено было 839. Но это, как говорят историки, офи циальные, явно заниженные цифры. На самом же деле жертвы исчисля лись числом за тысячу человек, столько же пропало без вести. Среди них люди 14-й архангельской пешей дружины, костромской и тамбовской дружин, флотского полуэкипажа, слушатели офицерской стрелковой школы, моряки «Чесмы», стрелки отдельной караульной команды, моби лизованные на строительство железной дороги и портовых сооружений ПОлКОВНИК ДРИЗЕН рабочие»[127].

«Из судового состава парохода «Барон Дризен» остались в живых бывшие в момент взрывов на берегу в г. Архангельске капитан парохо да Фриц Дрейман, старший помощник Дитрих Ахмен, третий штурман Николай Казе и боцман Павел Полько, который по его словам, хотя и находился в момент первого взрыва на пароходе, но успел спастись, бро сившись с парохода в воду. Все они были арестованы и допрошены след ственной комиссией. Последняя не могла с доверием отнестись к пока заниям боцмана, которые были противоречивы. В конце концов Полько признался, что во время стоянки судна в Нью-Йорке он был подкуплен германской разведкой, которая выдала ему часть вознаграждения аван сом (остальное он должен был получить после совершения диверсии), и подложил в трюм пороховую бомбу с часовым механизмом. Суд при говорил боцмана к смертной казни через повешение»[127].

Приговор, однако, не был приведен в исполнение. 27 января года, то есть через 15 месяцев после взрыва большевики освободили Павла Полько, объявив его борцом с империализмом.

Война империалистическая успешно превращалась в войну граж данскую… 82 ПОлКОВНИК ДРИЗЕН 1812 ГОД ранцузская империя формировалась стремительно. За де сять лет Наполеон Бонапарт сумел завоевать и подчинить своему влиянию важнейшие государства Европы. В году он присоединил Италию, Швейцарию, Голландию, в 1806 году почти полностью оккупирована Пруссия, в 1808 году – французские войска вторглись в Испанию (королевский престол в этой стране занял Жозеф Бонапарт, брат Напо леона), в 1809 году – в Австрию. Наследником шведского королевского престола утвержден маршал наполеоновской армии Бернадот. Англия скована континентальной блокадой. Наполеон стремился к мировому господству. «Через пять лет я буду господином мира, остается только Россия, но я раздавлю ее» – заявлял он.

Наполеон усиленно готовился к войне с Россией. Он собрал огромную по тем временам армию – 640 тысяч человек при 1372 орудиях. Ядро армии составляли французские солдаты, но на две трети она состояла из предста вителей порабощенных стран Европы – итальянцев, голландцев, немцев, поляков и других. Армией «двунадесяти языков» назовут ее в России.

В ночь на 12 (24) июня 1812 года французские войска без объявления войны перешли нашу государственную границу по реке Неман. Для России началась Отечественная война.

Русские войска, прикрывавшие западную границу, состояли из трех ар мий и насчитывали 220 тысяч человек и 934 орудия: 1-я Западная армия генерала М.Б. Барклая-де-Толли – 130 тысяч человек, 2-я Западная армия генерала П.И. Багратиона – 45 тысяч человек, 3-я (резервная) армия гене рала А.П. Тормасова – 45 тысяч человек.

Главный удар Наполеон направил против 1-й и 2-й Западных армий, намереваясь не допустить их соединения и разбить поодиночке.

Под давлением пре восходящих сил про тивника эти армии вынуждены были отходить на восток, в глубь страны. Во енные действия раз вернулись в двух главных направле ниях – московском и петербургском.

Сегодня суще ствует устойчивое заблуждение, что Наполеон не соби рался завоевывать Санкт-Петербург.

Да, московское на правление было для французов направле нием главного удара, Денис Давыдов но, и в петербургском направлении дей ствовали три французских корпуса. Если бы действия этих корпусов были успешными, то от захвата российской столицы Наполеон бы, разумеется, не отказался.

Для прикрытия петербургского направления был выделен корпус ге нерала П.Х. Витгенштейна, которому удалось сковать действия трех не приятельских корпусов, ослабив тем самым главные силы Наполеона.

Несмотря на явное численное превосходство неприятеля, русские солда ты вели упорные бои. 2 (14) августа Витгенштейн начал успешное насту пление на Полоцк, находившийся в руках французов. 7 (19) августа гене рал Я.П. Кульнев, возглавлявший авангард русского корпуса, в сражении под Клястицами разбил часть корпуса французского маршала Удино. К несчастью сам Кульнев, по признанию Наполеона, один из лучших ге 84 нералов русской ка валерии, в этом бою погиб.

22 июля (3 ав густа) в районе Смоленска соеди нились 1-я и 2-я Западные армии.

Это был большой ст ратегиче ский успех русских. Че рез несколько дней после соединения армий под Смо ленском разыгра лось ожесточенное сражение. Русские героически бились с противником, существенно пре восходящим их по И.Ф. Паскевич численности. Лишь когда возникла угроза выхода французов в тыл нашей армии, Барклай де-Толли (а он как военный министр координировал действия обеих ар мий после их соединения) приказал начать отход. В ночь на 6 (18) авгу ста защитники покинули пылающий город.

20 тысяч отборных солдат и офицеров потерял Наполеон в сражении за Смоленск, а цель не была достигнута: он не смог разбить русскую армию, она снова выскользнула из его рук. Наполеон гнался за ней от самой границы, много раз настигал и каждый раз, неся большие потери, получал отпор.

Арман де Коленкур писал в своих мемуарах «Медлительный харак тер Барклая изводит его (Наполеона – В.Е.). Это отступление, при кото ром ничего не оставалось, несмотря на невероятную энергию пресле дования, не давало надежды добиться от такого противника желанных А.П. Ермолов 86 Ополченцы результатов» [61].

Главнокомандующим назначается Михаил Илларионович Голенищев Кутузов. Он прибыл в армию 17 (29) августа и начал подготовку к гене ральному сражению с Наполеоном. Место для сражения было найдено в 124 километрах от Москвы при селе Бородино.

«И вот нашли большое поле, Есть разгуляться где на воле.

Построили редут…»

– с детства знакомые строки.

Иван Липранди вспоминает: «Накануне Бородинского сражения под вечер, находясь на строющейся центральной батарее, я услышал, что кто то отыскивает какого-то графа Толстого. Оказалось, что это мой старый знакомый, в то время начальник ополчения;

он из любопытства пошел в цепь посмотреть французов. Его скоро отыскали;

мы успели только раз меняться несколькими словами и помянуть князя (Долгорукова). Сказав мне, где и чем он командует, он поскакал на призыв»[73].

Да, это был Федор Иванович Толстой-Американец. Он был одет в серый кафтан, шаровары и фуражку с металлическим крестом – форма ратника ополчения, сформированного для защиты Москвы и недавно по полнившего регулярные воинские части.

«На кургане, выступавшем саженей на двести пятьдесят перед фрон том, между правым крылом седьмого корпуса и левым крылом шестого, строилась «центральная» батарея. Так как оборонять эту батарею должен был седьмой корпус генерала Раевского, то и называть ее стали «батаре ей Раевского». Множество бородатых людей в смурых полукафтаньях и серых шапках с медными крестами усердно таскали здесь в мешках зем лю, обносили курган низким валом, готовили площадки для установки пятидесяти орудий. Это было московское ополчение»[37].

Ополчение формировалось из дворян-добровольцев и крепостных крестьян. Каждый помещик должен был выделить в ополчение по 5 кре стьян в возрасте 17-45 лет от каждых 100 ревизских душ. Известны слу чаи, когда помещики на свои средства формировали целые батальоны и даже полки. Будущий декабрист граф М.А. Дмитриев-Мамонов успешно воевал во главе своего «крепостного» полка, был произведен в генерал майоры. Другой граф – Пьер Безухов, герой «Войны и мира», полностью укомплектовывает на свои средства полк, но не решается возглавить его, предоставляя эту функцию профессиональным военным. Сам он прихо 88 Н.Н. Раевский Е.Я. Савоини 90 Медаль «Народное ополчение». 1812 год. худ. Ф.П. Толстой дит воевать на Бородинское поле, не имея в армии вообще никакого офи циального статуса.

Ополчение многочисленно, правда, вооружены ратники, главным об разом, топорами, саблями и пиками. Лишь к концу 1812 года все всту пившие в действующую армию смогут получить ружья.


Федор Толстой именуется подполковником 8-го пешего казачьего полка Московского ополчения, командует батальоном. Липранди пишет, что Толстой «пошел посмотреть французов». Термин «посмотреть про тивника» означал тогда проведение разведки. Значит накануне Бородин ской битвы, как и в решающий момент шведской войны, Американец занят сбором данных о противнике.

На Бородинское поле Наполеон привел 135 тысяч человек, Кутузов – 120 тысяч. Битва будет продолжаться 15 часов, ни одной из сторон не удастся добиться ощутимого превосходства над противником. Но если французы показали, что они способны побеждать, то «русские, – по сло вам Наполеона, – стяжали право быть непобедимыми»[50].

«Пешие казаки» подполковника Ф.И.Толстого приданы бригаде пол ковника Е.Я. Савоини (состоящей из Ладожского и Полтавского пехотных полков), итальянца на русской службе, опытного бойца, участника штурма Измаила. Полковник одновременно командует Ладожским полком. Брига да входит в состав 26-дивизии (командир генерал-майор И.Ф.Паскевич) корпуса генерал-лейтенанта Н.Н. Раевского. В составе корпуса 24 батальо на и 24 орудия (всего около 12,5 тысяч человек)[19]. Корпус защищает цен тральное укрепление – Курганную высоту (батарею Раевского). «Ключом русской позиции» назвал Курганную высоту Наполеон. «Редутом смерти»

назвали ее французские солдаты. Телами французов устланы подступы к высоте, телами русских и французов устлана сама высота.

Во время отражения одной из французских атак на высоту полковник Е.Я Савоини ранен и контужен (за отличие он будет произведен в генерал майоры). В командование Ладожским полком, а одновременно и в коман дование бригадой, вступает подполковник Ф.И. Толстой, проявляет рас порядительность и отвагу, но и он не дождался исхода Бородинского боя.

Федор Иванович тяжело ранен в ногу – картечь раздробила ему бедро.

Генерал Н.Н. Раевский представил Ф.И.Толстого к награждению ор деном святого Георгия 4-й степени. За отличие в Бородинской битве граф произведен в полковники. Высочайший Приказ о производстве датирован 13 марта 1813 года: «За отличие, оказанное в сражении, производятся:

прикомандированный к Ладожскому пехотному полку из Московского ополчения подполковник граф Толстой в полковники …» («Санктпе тербургские ведомости, № 27, 4 апреля 1813 года, с.288»). В приказе ска зано, что произведен Федор Иванович в полковники со старшинством от 92 26 августа 1812 года, ордена же в этот раз он удостоен не будет. Последнее обстоятельство не помешает сложить о Толстом такой куплет:

«А вот и наш Американец!

В день славный под Бородиным Ты храбро нес солдатский ранец И щеголял штыком своим.

На память дня того Георгий Украсил боевую грудь.

Средь наших мирных братских оргий».

Вторым ты по Денисе будь!»

– пропоют позднее (тогда уже и орден подоспеет) его друзья – кава леры «Ордена пробочников», объе динявшего тех, кто хорошо и часто откупоривал шампанское. В песне Орден св. Георгия упоминается Денис Васильевич Да четвертой степени.

выдов – знаменитый поэт-партизан, кстати, именно ему как помещику «Ни высокий род, ни прежшие принадлежала деревня Бородино.

заслуги, ни полученные в сражение Заметим, кстати, что Денис Давы раны не приемлют в уважение при дов, генерал Н.Н. Раевский и генерал удостоении к ордену св. Геория за А.П. Ермолов приходились друг воинские подвиги;

удостаивается другу двоюродными братьями [51].

же оного единственно тот, кто не Такой вот «семейный подряд».

только обязанностью свою ис На следующий день после Боро полнял во всем по присяге, чести и динского сражения Федору Толстому долгу, но сверх сего ознаменовал и Ивану Липранди вновь довелось себя на пользу и славу российского встретиться: «До рассвета, отправля оружия особым отличием.»

ясь из Можайска с квартирьерами к Крымскому броду и обгоняя бесчис Из статута ордена св. Георгия.

ленные обозы, я услышал из одного экипажа голос графа. Я подъехал к нему. Он был ранен в ногу» [73].

Липранди бросился к нему со словами сочувствия, но Толстой от ветил, что припас бутылку мадеры и предложил распить ее за славную Бородинскую баталию. И разопьют. Они не могли поступить иначе – они были кавалерами «Ордена пробочников».

Историю о раненом Федоре Толстом многократно перескажут, доведя ее до полной нелепости. Будут говорить, что не Липранди вовсе повстре чался с ним, а генерал А.П. Ермолов, и не мадеру пили, а бинты Амери канец рвал с ноги (зачем?), «откуда струей хлынула кровь»[8,84].

*** Отечественная война победоносно завершилась. Наполеон вошел в Россию во главе 640 тысячной армии, а вырваться через границу ему удалось лишь с 9 тысячным отрядом. Более 630 тысяч французов было убито, ранено или пленено. Российской общественности и этого тогда показалось мало. Хотели пленить всю Великую армию поголовно, а На полеона в клетке (как Емельку Пугачева когда-то) привезти в Петербург и в разоренную им Москву. Великолетную операцию при Березине, за то, что котел в ней не стал «герметичным», а чуть-чуть «подтекал», сочли неудачной. Трех командующих: фельдмаршала М.И. Кутузова, генерала П.Х. Витгенштейна и адмирала П.В. Чичагова, не сумевших идеально согласовать свои действия, Иван Андреевич Крылов назвал в своей зна менитой басне Лебедем, Раком и Щукой.

*** Федор Толстой долго лечился. Ранение не шуточное. Подобное ране ние, полученное в том же сражении, оказалось смертельным для князя П.И. Багратиона. Потом полковник вновь запросился в строй. Он возгла вил егерский полк, воевавший в Польше и Саксонии.

Задерживать продвижение русских войск к границам Франции Напо леон рассчитывал, прежде всего, на крупных водных преградах Европы – реках Немане, Висле, Одере, Эльбе, а также используя мощные крепо сти Данциг, Модлин, Торн (Торунь), Кюстрин, Глогау, Гайнау и другие.

94 Егеря, ведомые Ф.И. Толстым, отличились и при штурме крепостей, и при форсировании рек. Заслуги графа, который «по излечении же раны был во многих сражениях»[6], отмечены двумя орденами: за штурм Тор на и Гайнау он награжден орденом Святого Равноапостольного князя Владимира 4-й степени с бантом, а «за экспедиции при Гамбурге на острове Виленбурге»[6] он представлен к ордену Святого Великомуче ника и Победоносца Георгия 4-го класса.

По совокупности двух представлений за Бородино и за Гамбург Импе раторским Указом от 5 февраля 1815 года полковник 42-го Егерского полка граф Толстой Федор Иванович стал кавалером ордена Святого Георгия 4-го класса с формулировкой «За отличия в сражениях с французами»[32].

Можно сказать, что ратные заслуги Американца были оценены «по гамбургскому счету» – по значимости награждение георгиевским крестом 4-й степени в ту Отечественную войну соизмеримо с присвоением звания Героя Советского Союза – в Великую Отечественную;

награждение кре стом 1-й степени соизмеримо с награждением орденом «Победа».

С окончанием войны закончилась и военная служба Ф. Толстого.

«Сего 1816 года Марта 16 дня по Высочайшему Его Императорского Ве личества повелению, Господин Полковник и Кавалер Граф Федор Тол стой, имеющий от роду 34 года, из дворян, за раною уволен от службы с мундиром;

во свидетельство чего ему сей Пашпорт дан из Инспектор ского Департамента Главного Штаба Его Императорского Величества в С.-Петербурге»[6].

«КАРТЕЖНОЙ ШАЙКИ АТАМАН»

ыйдя в отставку, Федор Толстой поселился в Москве, в Староконюшенном переулке и зажил «мирной» жизнью:

кутежи, цыгане, карты… В России «карточная игра приоб рела столь грандиозный размах, что заезжие гости склонны были считать тягу к ней определяющей чертой националь ного характера русских» [91].

«Нигде карты не вошли в такое употребление, как у нас: в русской жизни карты одна из непреложных и неизбежных стихий» – заметил П.А.Вяземский [29].

«Что же касается шулеров, то в России профессиональные игроки, превратившие карты в средство существования и без труда обыгрывав шие не только новичков, но и опытных картежников, появились, начиная с екатерининского фаворита Зорича. С конца XVIII столетия пользовать ся шулерскими приемами не считалось зазорным и в дворянской среде.

В поисках легкого заработка шулеры промышляли по всей России: от императорского дворца и до последней почтовой станции»[49].

С.Г.Волконский: «Шулерничать не было считаемо за порок, хотя в вопросах чести были мы очень щепетильны» [26].

Кроме «тысяч «профессионалов», безбедно живущих за счет карточ ной игры. Были в те времена и такие игроки, для которых «шутливое шу лерство» являлось своеобразным пикантным развлечением – по большей части это были офицеры, за годы службы поднаторевшие в карточном искусстве не хуже профессиональных шулеров.

Один из них – отставной гвардейский офицер, участник Отечествен ной войны 1812 года – Федор Иванович Толстой («Американец») – «кра сивый брюнет, сильный, обольстительный, умный и обожаемый жен щинами…ужасный шалопай и забияка, постоянно готовый драться на 96 «КАРТЕЖНОй шАйКИ АТАмАН»

Ф.И. Толстой–Американец 1817 год «КАРТЕЖНОй шАйКИ АТАмАН»

дуэли» »[49].

«Федор Иванович постоянно выигрывал огромные суммы, – пишет Фаддей Булгарин, – которые тратил на кутежи. В те времена велась по всюду большая карточная игра, особенно в войске. Играли обыкновен но в азартные игры, в которых характер игрока дает преимущество над противником и побеждает самое счастье. Любимые игры были: квинтич, гальбе-цвельве, русская горка, т.е. те игры, где надо прикупать карты.

Поиграв несколько времени с человеком, Толстой разгадывал его харак тер и игру, по лицу узнавал, к каким мастям или картам он прикупает, а сам был тут для всех загадкой, владея физиономией по произволу. Таки ми стратагемами он разил своих картежных совместников»[17].


Толстой считал, что есть люди, роковой силой, предопределенные к неминуемому проигрышу. Об одном из таких он говорил: «Начни он играть в карты с самим собою, то и тут найдет средство проиграться»

[106].

Были у него и другие «стратегии».

Д.В. Грудев пишет: «На чей-то вопрос: «Ведь ты играешь наверняка», Толстой отвечал: «Только дураки играют на счастье». Он говаривал, что у него есть шавки (преданные ему люди), всегда нужные бульдогу. Раз шавки привезли к нему приезжего купца. Начали играть, сначала как бы шутя, на закуски, ужин и пунш. Эта обстановка сделала свое дело: купец захмелел, увлекся и проиграл 17 000 р., a когда потребовалась расплата, он объявил, что таких денег с собой не имеет.

– Ничего, – заметили ему, – все предусмотрено, есть гербовые бу маги, и нужно написать только обязательство. Купец отказался наотрез, но опять сел за игру и еще проиграл 12 000. Тогда с него потребовали два обязательства;

но когда он снова отказался выдать обязательства, его посадили в холодную ванну, и вот, совершенно истерзанный и обесси левший от вина, он подписал, наконец, требуемые обязательства. Его уложили спать, а наутро он случившееся с ним забыл. За ним стали уха живать и предлагать снова попробовать счастья. Ему дали выиграть 000, заплатили наличными, а с него взяли обязательство в 29 000» [57].

Рассказывают, что когда будущий декабрист князь С.Г. Волконский пригласил, однажды, Толстого метать банк, то Американец ответил:

– Нет, мой милый, я вас слишком люблю для этого. Если мы будем 98 «КАРТЕЖНОй шАйКИ АТАмАН»

играть, я увлекусь привыч кой исправлять ошибки фортуны.

Фаддей Булгарин писал о Толстом: «Он был, как говорится, добрый малый, для друга готов был на все, охотно помогал приятелям, но и друзьям, и приятелям не советовал играть с ним в карты, говоря откровенно, что в игре, как в сраженьи, он не знает ни друга, ни бра та, и кто хочет перевести его деньги в свой карман, у того и он имеет право выиграть»

[17].

Из письма А.Я. Булга кова брату 13 апреля года: «Недавно обыграли Церковь священномученника Власия молодого Полторацкого, в Староконюшенном переулке г. Москвы.

что женат на Киндяковой Здесь в 1821 году венчались Ф.И. Толстой на 700 тысяч. Тут потру и А.М. Тугаева.

дились Американец Тол стой и Исленьев. Как накажут одного из сих мерзавцев, то перестанут играть»[41].

Госпожа Е.П. Киндякова упоминается и в одном из писем Толстого Американца: «Князь Лобанов-Ростовский женился на девице Киндяко вой, но поелику не мог ее сделать матерью ни вые..ть, то меньше чем через год сделал с ней вахтпарад, то есть развод» [45].

Удивительно, но иногда и в ссорах Американец обретал друзей.

«Шла адская игра в клубе. Все разъехались, остались только Толстой и Нащокин. При расчете Федор Иванович объявил, что Нащокин ему должен 20 000 р.

– Я не заплачу, – сказал Нащокин, – вы их записали, но я их не про «КАРТЕЖНОй шАйКИ АТАмАН»

играл.

– Может быть, – отвечал Федор Иванович, – но я привык руковод ствоваться своей записью и докажу это вам.

Он встал, запер дверь, положил на стол пистолет и сказал:

– Он заряжен, заплатите или нет?

– Нет.

– Я вам даю 10 минут на размышление.

Нащокин вынул из кармана часы и бумажник и сказал:

– Часы могут стоить 500 р., в бумажнике 25 р. Вот все, что вам доста нется, если вы меня убьете, а чтобы скрыть преступление, вам придется заплатить не одну тысячу. Какой же вам расчет меня убивать?

– Молодец, – крикнул Толстой, – наконец-то я нашел человека!

С этого дня они стали неразлучными друзьями» [99].

Речь в этом отрывке идет о Петре Александровиче Нащокине (1793-1864), тульском помещике, приходившимся троюродным племянником Павлу Вои новичу Нащокину – другу А.С. Пушкина. Многие, пишущие о пушкинском окружении, объединяют двух Нащокиных в одного Павла Воиновича.

В полицейском списке московских картежных игроков (самые злые аген ты писали – картежных шулеров) в числе 93 номеров долгое время значился «1. Граф Федор Толстой – тонкий игрок и планист». В 1829 году в этом же списке числился под номером 36 Александр Сергеевич Пушкин [49].

Когда задается вопрос: «Кто такой А.С. Пушкин?...», не стоит удив ляться или торопиться с ответом про «солнце русской поэзии» или «наше все!», следует дождаться, нет ли у вопроса продолжения: «…с точки зре ния полицейских агентов, надзиравших за карточными играми?».

Под номером 1 стоял Ф. Толстой и в полицейском списке санкт петербургских картежных игроков, хотя в Северной пальмире бывал граф лишь наездами. Но и Американцу случалось проигрываться, и как проигрываться! Были и иные «бульдоги». Один из таких, В.С. Огонь Догановский, «гастролируя» в Москве обобрал однажды Толстого до нит ки, обещал еще, если тот не отдаст долги вовремя, выставить его в клубе на черную доску. Большего позора для игрока не существовало. И решил граф застрелиться… …Карточные игры сочетались с кутежами. «В кутежах той эпохи, – пишет С.Л. Толстой, – большую роль играли цыгане. Тогда цыгане еще не 100 «КАРТЕЖНОй шАйКИ АТАмАН»

пели в ресторанах, вроде Яра и Стрельны. Закутившие господа или при глашали их к себе или сами ездили к ним в таборы, где иногда проводили по несколько дней. Во время своих кутежей с цыганами Федор Иванович увлекся одной цыганкой – прелестной певицей по отзыву ее современни ков – Авдотьей Максимовной Тугаевой, увлек ее и увез к себе»[120].

Несколько лет прожил он с ней то ли в гражданском браке, то ли просто «во грехе». Таборная жизнь ее исчезла, теперь она пела и танцевала только для Толстого и его гостей. Бывали случаи, когда Американец, демонстри руя меткость своего глаза, отстреливал ей, танцующей, каблуки.

Когда Толстой проигрался, именно Авдотья спасла и жизнь Амери канца, и его честь. М.Ф. Каменская пишет: «Его цыганка, видя его воз бужденное состояние, стала его выспрашивать.

– Что ты лезешь ко мне, – говорил Федор Иванович, – чем ты мне можешь помочь? Выставят меня на черную доску, и я этого не переживу.

Убирайся.

Авдотья Максимовна не отстала от него, узнала, сколько ему нужно было денег, и на другое утро привезла ему потребную сумму.

– Откуда у тебя деньги? – удивился Федор Иванович.

– От тебя же. Мало ты мне дарил. Я все прятала. Теперь возьми их, они твои.

Федор Иванович расчувствовался и обвенчался на своей цыганке» [59].

Позднее тетушка Авдотья Максимовна, к тому времени уже вдова, рассказывала Л.Н. Толстому что, обвенчавшись, Федор Иванович поехал вместе с ней «с визитами во все знакомые ему дома. В некоторых чван ных семьях, где раньше, несмотря на его порочную жизнь, его холостого охотно принимали, теперь, когда он приехал с женой-цыганкой, его не приняли. Тогда он, как человек самолюбивый и с чувством собственного достоинства, никогда больше к этим знакомым не ездил»[120].

Венчанье произошло 10 января 1821 года в Московской церкви Свя щенномученника Власия, что в Староконюшенном переулке близ Пречи стенки. В том же году у Толстых родилась дочь, ее назвали библейским именем Сарра.

«КАРТЕЖНОй шАйКИ АТАмАН»

*** П.А.Вяземский:

«Американец и цыган, На свете нравственном загадка, Которого, как лихорадка, Мятежных склонностей дурман Или страстей кипящих схватка Всегда из края мечет в край, Из рая в ад, из ада в рай, Которого душа есть пламень, А ум – холодный эгоист, Под бурей рока – твердый камень, В волненьи страсти – легкий лист» [28].

102 «КАРТЕЖНОй шАйКИ АТАмАН»

«ОБЖОР, ВЛАСТИТЕЛЬ, ДРУГ И БОГ»

ил Федор Толстой широко и хлебосольно. Любил задавать обеды.

«Не знаю, есть ли подобный гастроном в Европе! – воскли цает про него Ф. Булгарин. – Он не предлагал своим гостям большого числа блюд, но каждое его блюдо было верх по варенного искусства. Столовые припасы он всегда закупал сам. Несколько раз он брал меня с собою, при этом, говоря, что первый при знак образованности – выбор кухонных припасов и что хорошая пища об лагораживает животную оболочку человека, из которой испаряется разум.

Например, он покупал только ту рыбу в садке, которая сильно бьется, т.е. в которой больше жизни» [17].

«Толстой советует перед употреблением устриц держать их полчаса в соленой воде и похваляется тем, что открытие это принадлежит ему»

[120].

«Обжор, властитель, друг и бог» – так называет его Вяземский. На ряду с Вяземским, частые гости Толстого – Василий Андреевич Жу ковский, Иван Иванович Дмитриев, Батюшков, князь Шаликов, князь Шаховской, Денис Давыдов, Алексей Михайлович Пушкин, Василий Львович Пушкин и его совсем еще молоденький племянник Александр.

Словом, собиралась в доме в Староконюшенном переулке вся «русская классическая литература» той поры. И не одна только литература.

Обеды у Ф.И.Толстого и круг обедающих упоминаются в двух сти хотворениях В.Л. Пушкина.

«Что делать, милый мой Толстой, Обедать у тебя никак мне не возможно.

«ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

Страдать подагрою мне велено судьбой, А с нею разъезжать совсем неосторожно...

.....................

Суровый вид врача, совет его полезный, Подагра более всего, Велят мне дома быть. Ты не сердись, любезный!

Я плачу, что лишен обеда твоего.

Почтенный Лафонтен, наш образец, учитель, Любезный Вяземский, достойный Феба сын, И Пушкин, балагур, стихов моих хулитель, Которому Вольтер лишь нравится один, И пола женского усердный почитатель, Приятный и в стихах и в прозе наш писатель, Князь Шаликов – с тобой все будут пировать.

Как мне не горевать?

1816. Москва».

Почтенный Лафонтен – это И.И. Дмитриев, известный баснописец;

Вяземский – князь Петр Андреевич – поэт;

Алексей Михайлович Пуш кин – автор шуточных стихов, переводчик Вольтера;

князь Шаликов – поэт, издатель «Дамского журнала».

Второе стихотворение:

«Ответ именинника на поздравление друзей»

«Граф Толстой и князь Гагарин, Наш остафьевский боярин, Ржевский, Батюшков – Парни, – Разцветают ваши дни.

Вам все шутки, мне же горе, И моя подагра вскоре Ушибет меня, друзья, Жалкий именинник я».

104 «ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

Сергей Иванович Гагарин – член Государственного Совета, был из вестен как агроном;

Павел Алексеевич Ржевский был сыном известно го масона и писателя А.А. Ржевского;

остафьевский боярин – это князь П.А. Вяземский, Батюшков – поэт.

В ожидании рождения первенца Толстой дал себе зарок не пить вина, и соблюдал трезвость во время всего отведенного срока.

А.С. Пушкин отозвался на это событие стихами:

«Отвыкнув от вина, Он стал картежный вор».

Ему, кавалеру «Ордена пробочников», трезвость давалось нелегко. Вот два характерных эпизода того времени, записанные современниками:

«Он в одно время, не знаю, по каким причинам, наложил на себя епи тимью и месяцев шесть не брал в рот ничего хмельного. В самое то вре мя совершились в Москве проводы приятеля, который отъезжал надолго.

Проводы эти продолжались недели две. Что день, то прощальный обед или прощальный ужин. Все эти прощания оставались, разумеется, не сухими. Толстой на них присутствовал, но не нарушал обета, несмотря на все приманки и увещевания приятелей, несмотря, вероятно, и на соб ственное желание. Наконец назначены окончательные проводы в гости нице, помнится, в селе Всесвятском. Дружно выпит прощальный кубок, уже дорожная повозка у крыльца. Отъезжающий приятель сел в кибит ку и пустился в путь. Гости отправились обратно в город. Толстой сел в сани с Денисом Давыдовым, который (заметим мимоходом) не давал обета трезвости. Ночь морозная и светлая. Глубокое молчание. Толстой вдруг кричит кучеру: стой! Сани остановились. Он обращается к попут чику своему и говорит: «Голубчик, Денис, дохни на меня!» [106].

денис давыдов. «другу-повесе (Ф. и. толстому)» [43]:

«Болтун красноречивый, Повеса дорогой!

Оставим свет шумливый С беспутной суетой.

Пусть радости игривы, «ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

Амуры шаловливы И важных муз синклит И троица харит Украсят день счастливый!

Друг милый! вечерком Хоть на часок покинем Вельмож докучный дом И к камельку подвинем Диваны со столом, Плодами и вином Роскошно покровенным И гордо отягченным Страсбургским пирогом.

К нам созван круг желанный Отличных сорванцов, И плющем увенчанны, Владельцы острых слов, Мы Вакховых даров Потянем сок избранный!

Прошу тебя забыть Нахальную уловку, И крепс, и понтировку, И страсть: людей губить, А лучше пригласить Изменницу, плутовку, Которую любить До завтра, может быть, Вчера ты обещался.

Проведавши мой зов, На пир ко мне назвался Эрот, сей бог богов, Веселых шалунов Любимец и любитель, Мой грозный повелитель До сребряных власов.

106 «ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

Я место назначаю Почетное ему, По сану и уму:

Прекрасного сажаю Близ гостьи молодой И тяжкий кубок мой Чете препоручаю.

И пробка полетит До потолка стрелою, И пена зашумит Сребристою струею Под розовой рукою Резвейшей из харит!

Так время пробежит Меж радостей небесных, – А чтоб хмельнее быть, Давай здоровье пить Всех ветрениц известных!»

Ф.И. Толстой: «Голубчик, Денис, дохни на меня!»

«Однажды в Английском клубе сидел перед ним барин с красно сизым и цветущим носом. Толстой смотрел на него с сочувствием и по чтением, но, видя, что во все продолжение обеда барин пьет одну чистую воду, Толстой вознегодовал и говорит: «Да это самозванец! Как смеет он носить на лице своем признаки им незаслуженные?»»[106].

У Ф.И. Толстого родилась дочь. В отведенный срок трезвенность графа завершилась. Кавалер-пробочник продолжил соблюдение «священных» тра диций «Ордена»:

«За обедом, на котором гостям удобно было петь с Фигаро из опе ры Россини: Cito, cito, piano, piano (то есть сыто, сыто, пьяно, пьяно), Американец Толстой мог быть, разумеется, не из последних запеваль щиков. В конце обеда подают какую-то закуску или прикуску. Толстой отказывается. Хозяин настаивает, чтобы он попробовал предлагаемое, и говорит: «Возьми, Толстой, ты увидишь, как это хорошо;

тотчас ото «ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

бьет весь хмель». – «Ах, Боже мой! – воскликнул тот, пере крестясь, – да за что же я два часа трудился? Нет, слуга по корный;

хочу остаться при своем » [106].

«Пребываю в пьянолении»

(словцо-то какое! – В.Е.) – бу дет говорить он об образе сво ей московской жизни.

Но если требуют обстоя тельства, Толстой становится распорядительным. Например, когда к нему обратился Вязем ский с просьбой помочь нала дить дела князя Василия Фе доровича Гагарина – брата его Ф.В. Булгарин жены, совсем разорившегося, Толстой говорит, что он возьмется за это и ради дружбы готов унять в себе леность – «сию высокую добродетель души и тела моего».

Получив предварительное согласие Толстого, Вяземский пишет Гага рину: «Дай доверенность Американцу. Он не Жихарев, и таким образом ты хватишь дубиной через лоб предрассудку».

Любопытная деталь, в письме упоминается С.П. Жихарев – известный тогда литератор. Когда-то Федор Иванович сказал о нем: «Кажется, он до вольно смугл и черноволос, а в сравнении с душой его он покажется блондин кою» [106]. Никто тогда не понял этой шутки. Оценили проницательность Толстого, когда стало известно, что во время вынужденного пребывания А.И. Тургенева за границей, заведуя его делами, Жихарев растратил его состояние, а себе, на деньги Тургенева, но на имя жены, купил имение. Имя Жихарева сделалось нарицательным, что, впрочем, не помешало ему впо следствии дослужиться до обер-прокурора Московского сената.

Разорение Василия Гагарина последовало от «хозяйственной деятель ности» его брата Федора, владевшего общим имением, неразделенным юридически с братом и сестрой Верой Вяземской. Князь Федор Гага 108 «ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

рин (по прозванию «Ада мова голова») – давний приятель Федора Толсто го, знаменит тем, что во время войны 1812 года он держал пари с офицерами, что доставит Наполеону два фунта чаю, и доставил.

Наполеон осведомился, какой приз выиграет рус ский офицер, если вернет ся живым в расположение своей части, и когда узнал, что тот получит несколь ко бутылок шампанского, приказал отпустить его, добавив к выигрышу еще несколько бутылок из сво- Ф.Ф. Вигель их закромов. Вот, образец государственной поддержки национального товаропроизводителя!

Получив доверенность, Толстой заложил свое имение, а вырученные деньги вложил в хозяйство Гагариных.

Из писем Американца Василию Гагарину:

«Я сам на точке лишиться последнего верного куска, заложенного за князя Федора, или разорить твою сестру Веру, как поручительницу по нем, хоть только и словесную;

столь верю я ее честному слову»[45].

«По письмам, которые я имею из Тамбова от твоих управляющих, мне кажется, что там правление смешанное: деспотическое с анархиче ским, все один на другого жалуются»[45].

Любопытная деталь, в качестве управляющих выступали люди не про сто квалифицированные, но порою, весьма родовитые. Норма тех времен – европейский барон служит управляющим у нетитулованного русского дворянина. Например, отец художника В.Г.Перова барон Г.Криденер слу жил управляющим в именье помещика Нижегородской губернии. Сын в это время обучался профессии в школе академика живописи А.В.Ступина «ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

в уездном городе Ар замасе. Служить тогда управляющим у поме щика, все равно, что работать сегодня ме неджером в фирме не государственной фор мы собственности.

Толстой вскоре уволил всех прежних управляющих и нанял новых. Он руководит продажей в Москве пшеницы с полей Га гариных. Часть хле ба продана, «сими кусками заткнуты глотки несносных з а и м од а в ц е в » [ 4 5 ].

Руководит продажей пуха, при этом велит не спешить, а до П.А. Вяземский ждаться цены на него, «дабы самому не сделать ся легче пуха»[45].

Затыкая «глотки заимодавцев», он жестко требует платежей и от сво их должников. Рассказывают: «Князь *** должен был Толстому по век селю довольно значительную сумму. Срок платежа давно прошел, и дано было несколько отсрочек, но денег князь ему не выплачивал. Наконец Толстой, выбившись из терпения, написал ему: «Если вы к такому-то числу не выплатите долг свой сполна, то не пойду я искать правосудия в судебных местах, а отнесусь прямо к лицу Вашего Сиятельства»» [106].

Когда дела Гагариных пошли на поправку, хозяйственный механизм удалось отладить, а собственное имение освободилось от залога, Федор Иванович возвратился в любезное ему состояние «пьяноления».

110 «ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

А еще он собирал редкие книги, собирал средневековые европей ские рукописи. Его коллекция считалась одной из богатейших в России.

Библиотека Российской академии наук гордится сегодня что основу ее бесценного собрания западных нотированных средневековых рукописей и теоретических трактатов по музыке «составляют рукописи из собра ния графа Ф.Толстого (известного в пушкинские времена как «Толстой американец»)» [138].

Когда в 1818 году из печати вышла «История Государства Российско го, сочиненная Н.М. Карамзиным, в осьми томах», Ф.И. Толстой «прочел одним духом восемь томов Карамзина и после часто говорил, что только от чтения Карамзина узнал он, какое значение имеет слово Отечество, и получил сознание, что у него Отечество есть» (записано Вяземским [28]). Это высказывание уже без малого два века приводится всякий раз, когда говорят или пишут о Карамзине [135].

«ОбЖОР, ВлАсТИТЕль, ДРУГ И бОГ»

«ГОРЕ ОТ УМА»



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.