авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Владимир Ерофеев ТОЛСТОЙ АМЕРИКАНЕЦ Издательский дом «Диалог Культур» Нижний Новгород, 2009 ...»

-- [ Страница 3 ] --

лександр Сергеевич Грибоедов был чиновником мини стерства иностранных дел, служил сначала в диплома тической миссии в Персии, затем в штабе командующе го Кавказской армией генерала А.П. Ермолова. В свете он имел репутацию приятного, умного, образованного молодого человека. Он был неплохим музыкантом любителем, неплохим литератором: писал весьма ми лые стихи и весьма милые пьесы. Никто ничего гениального от Грибое дова не ожидал. Но, однажды, приснился ему сон. Этот сон он описал в письме к А.А. Шаховскому: «Вхожу в дом, в нем праздничный вечер;

я в этом доме не бывал прежде. Хозяин и хозяйка, Поль с женою, меня принимают в двери. Пробегаю первый зал и еще несколько других.

Везде освещение, то тесно между людьми, то просторно. Попадаются многие лица, одно как будто моего дяди, другие тоже знакомые, дохожу до последней комнаты, толпа народу, кто за ужином, кто за разговором;

вы там же сидели в углу, наклонившись к кому-то, шептали и ваша возле вас. Необыкновенно приятное чувство и не новое, а по воспоми нанию мелькнуло во мне, я повернулся и еще куда-то пошел, где-то был, воротился;

вы из той же комнаты выходите ко мне навстречу. Пер вое ваше слово: вы ли это, Александр Сергеевич? Как переменились?

Узнать нельзя. Пойдемте со мною. Увлекли далеко от посторонних в уединенною, длинную, боковую комнату, к широкому окошку, головой прислонились к моей щеке, щека у меня разгорелась, и подивитесь!

Вам труда стоило, нагибались, чтобы коснуться моего лица, а я, кажет ся, всегда был выше вас гораздо. Но во сне величины искажаются, а все это сон, не забудьте.

«ГОРЕ ОТ УмА»

Тут вы долго пристава ли ко мне с вопросами, написал ли я что-нибудь для вас? – Вы нудили у меня признание, что я давно отшатнулся, отложился от всякого письма, охоты нет, ума нет – вы досадовали. – Дайте мне обещание, что напишите. – Что же вам угодно? – Сами знаете.

– Когда же должно быть гото во? – Через год непременно. – Обязываюсь. – Через год, клятву дайте… И я дал ее с трепетом. В эту минуту малорослый человек, в близком от нас расстоянии, но которого я, давно слепой, не до видел, внятно произнес эти сло ва: лень губит всякий талант… А.С. Грибоедов А вы, обернясь к человеку: по смотрите, кто здесь?...Он поднял голову, ахнул, с визгом бросился ко мне на шею… дружески меня душит… Катенин! Я пробудился.

Хотелось опять позабыться тем же приятным сном. Не мог. Встав, вышел освежиться. Чудное небо! Нигде звезды не светят так ярко, как в этой скучной Персии! Муэдзин с высоты минара звонким голосом воз вещал ранний час молитвы (-1 ч. пополуночи), ему вторили со всех ме четей, наконец, ветер подул сильнее, ночная стужа развеяла мое беспа мятство. Затеплил свечку в моей храмине, сажусь писать, и живо помню мое обещание;

во сне дано, наяву исполнится» [39].

Через год появилась великая комедия «Горе от ума» и пошла гулять по России в тысячах списков.

Петербург встретил комедию общим и единодушным восторгом, а вот Москва обиделась. «Горе от ума» – это, прежде всего, комедия о Москве и москвичах. Все персонажи были узнаваемы современниками.

Узнаваем был и Федор Толстой-Американец. О нем сказано в монологе Репетилова:

«ГОРЕ ОТ УмА»

«Но голова у нас, какой в России нету, Не надо называть, узнаешь по портрету:

Ночной разбойник, дуэлист, В Камчатку сослан был, вернулся алеутом, И крепко на руку нечист;

Да умный человек не может быть не плутом.

Когда ж об честности высокой говорит, Каким-то демоном внушаем:

Глаза в крови, лицо горит, Сам плачет, и мы все рыдаем.

Вот люди, есть ли им подобные? Навряд…»

В первопрестольной комедию восприняли как пасквиль на именитых лиц и «в великосветских кругах ее, преисполненных открытого негодо вания, поднялась яростная агитация против автора. С этой целью под бивали «американца» Толстого, которого все узнали в «ночном разбой нике и дуэлисте, вернувшемся из Камчатки алеутом», вызвать на дуэль Грибоедова»[2].

Но граф не оправдал ожиданий. Встретив Грибоедова, Федор Ивано вич сказал ему:

– Зачем ты обо мне написал, что я крепко на руку нечист? Подумают, что я взятки брал. Я взяток отродясь не брал.

– Но ты же играешь нечисто, – заметил Грибоедов.

– Только-то? – ответил Толстой. – Ну, ты так бы и написал.

На этом инцидент был исчерпан. Еще через несколько дней Толстой прислал Грибоедову экземпляр комедии со своими комментариями. Этот экземпляр хранится ныне в отделе рукописей Российской национальной библиотеки (бывшая Библиотека им. В.И. Ленина и еще более бывший Румянцевский музей). Снимок рукописи можно найти во втором томе Полного собрания сочинений А.С. Грибоедова (СПб., 1913).

Против слов: «В Камчатку сослан был», рукою Толстого написано:

«В Камчатку черт носил, ибо сослан никогда не был», а стих «И крепко на руку нечист» граф предлагал заменить стихом «В картишках на руку нечист», причем прибавил: «Для верности портрета сия поправка необ «ГОРЕ ОТ УмА»

ходима, чтобы не подумали, что ворует табакерки со стола;

по крайней мере, думал отгадать намерение автора».

Рассказывают, что много лет спустя, когда однажды «в Английском клубе на субботнем обеде завязался горячий спор с одним из славянофи лов – Константином Аксаковым. Во время спора к Аксакову подошел незнакомый ему белый как лунь старец с курчавыми волосами и выразил ему сочувствие, называя его по имени.

– Почему вы меня знаете? – спросил Аксаков. – Разве я имел честь с вами встречаться?

– Нет, я с вами не встречался, но вас знаю по вашим статьям и речам.

А обо мне вы, наверное, слыхали. Я тот, про которого сказано: «Ночной разбойник, дуэлист, в Камчатку сослан был, вернулся алеутом, и крепко на руку нечист» » [113].

«ГОРЕ ОТ УмА»

В ЛУЧАХ СОЛНЦА РУССКОЙ ПОЭЗИИ ва события взбудоражили московское общество в сентя бре 1826 года: Александр Сергеевич Пушкин вернулся из ссылки, и он же, Пушкин, в день возвращения послал вызов на дуэль Федору Толстому-Американцу. Никто не сомневался в исходе дуэли: возвратился в Россию великий поэт, и не будет у России великого поэта. Предыстория этой дуэли восходит к 1820 году. Время для Пушкина трудное.

«Над здешним поэтом Пушкиным если не туча, то облако, и громо носное, – писал Н.М. Карамзин И.И. Дмитриеву. – Служа под знаменами Либералистов, он написал и распустил стихи на вольность, эпиграммы на властителей и проч., и проч. Это узнала полиция etc. Опасаются следствий.

Хотя я уже давно, истощив все способы образумить эту беспутную голову, предал нещастного Року и Немезиде;

однако же, из жалости к таланту, за молвил слово, взяв с него обещание уняться. Не знаю, что будет» [21].

Пушкин обещает Карамзину «два года ничего не писать противу прави тельства» [3]. Но следственный механизм уже запущен. Для дачи показа ний Пушкина вызывают сначала к генерал-губернатору Петербурга графу М.А. Милорадовичу, затем к шефу жандармов графу А.Х. Бенкендорфу.

И вдруг по обеим столицам разносится слух, что Пушкина в жандар мерии высекли.

Слух этот, как потом выяснилось, пустил Толстой-Американец. Соб ственно, Федор Иванович не стремился распространять слухи, он просто привык изъясняться образно, или, как заметит потом Гоголь, привык го ворить «крупно, отчетливо и зернисто». Он и напишет А.А. Шаховскому, что, мол, высекли Пушкина. Напишет и забудет.

Пушкин взбешен, он ищет обидчика. Попутно готов расправиться 116 В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ с каждым, кто хоть как-то причастен к этому слуху. Пушкин ссорится с Кондратием Рылеевым, который по легкомыслию повторил однажды оскорбительную сплетню [1].

По мнению Владимира Набокова, Пушкин и Рылеев даже дрались на дуэли. Прямых свидетельств этого обстоятельства нет, но есть косвен ное. В письме к А.А. Бестужеву-Марлинскому Пушкин писал о Рылееве:

«Я опасаюсь его не на шутку и жалею, что не застрелил, когда имел тому случай, – да черт его знал?» [98].

П.А. Вяземский: «Пушкин в жизни ежедневной, в сношениях житей ских был непомерно добросердечен и простосердечен, но при некоторых обстоятельствах бывал он злопамятен не только в отношении к недобро желателям, но и к посторонним и даже приятелям своим. Он, так сказать, строго держал в памяти своей бухгалтерскую книгу, в которую вносил царапины, нанесенные ему с умыслом, а материально записывал имена своих должников на лоскутках бумаги, которые я сам видел у него. Это его тешило. Рано или поздно, иногда совершенно случайно, взыскивал он долг и взыскивал с лихвою. В сочинениях его найдешь много следов и свидетельств подобных взысканий. Царапины, нанесенные ему с умыс лом или без умысла, не скоро заживали у него» [29].

Пушкин был в такой ярости, что даже написал письмо Александру Первому, где признался, что и его готов был тогда убить:

«Разнесся слух, будто я был отвезен в тайную канцелярию и вы сечен. До меня до последнего дошел этот слух, который стал общим.

Я увидел себя опозоренным перед светом. На меня нашло отчаяние, я метался в стороны…. Я раздумывал, не следует ли мне прибегнуть к самоубийству или умертвить ваше величество. В первом случае я только бы подтвердил разнесшуюся молву, которая меня бесчестила;

во втором – я бы не мстил за себя, потому что прямой обиды не было, а совершил бы только преступление и пожертвовал бы общественно му мнению, которое презирал, человеком, внушавшим мне уважение против моей воли. Таковы были мои размышления. Я сообщил их дру гу, который был совершенно моего мнения. Он мне советовал попытаться оправдать себя перед властью, я чувствовал бесполезность этого. Я решил высказать столько негодования и наглости в своих речах и своих сочине ниях, чтобы, наконец, власть вынуждена была обращаться со мной, как с В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ преступником. Я жаждал Сибири или крепости, как восстановления че сти» [21].

Слава Богу, что это письмо осталось неотправленным!

Заступничество Н.М. Карамзина, В.А. Жуковского и директора Цар скосельского лицея Е.А. Энгельгардта смягчили наказание. Пушкин не был сослан, а лишь переведен на службу в попечительский комитет о колонистах Южной России, состоявший в ведомстве министерства ино странных дел и находившийся тогда в Екатеринославе. Туда и выехал Пушкин 5 мая 1820 года.

«Коллежскому секретарю Пушкину, отправляемому к главному попе чителю колонистов южного края России, ген.-лейтенанту Инзову, выдать на проезд тысячу рублей ассигнациями из наличных в коллегии на ку рьерские отправления денег» (Приказ министра иностранных дел графа К.В. Нессельроде от 4 мая 1820 года) [21].

Дальнейший маршрут А.С. Пушкина: в половине мая 1820 года – при езд в Екатеринослав. В конце мая – отъезд с семьей Раевских на Кавказ.

В середине августа, с семьей Раевских, переезд в Крым через Тамань. Три недели в Гурзуфе. В половине сентября отъезд в Кишинев, куда тем време нем была переведена из Екатеринослава канцелярия генерала Инзова.

В Кишиневе Пушкин узнает, что сплетню, столь болезненно его за девшую, породил Толстой-Американец.

Прапорщик Ф.Н. Лугинин, служивший при Инзове, вспоминал, что Пушкин приехал в Кишинев «с обритой головой и успел уже ударить в рожу одного молдаванина. Носились слухи, что его высекли в Тайной канцелярии, но это вздор. В Петербурге имел он за это дуэль (с Рылее вым? – В.Е. ). Также в Москву этой зимой хочет он ехать, чтобы иметь дуэль с одним графом Толстым, Американцем, который главный рас пускает эти слухи. Как у него нет никого приятелей в Москве, то я пред ложил быть его секундантом, если этой зимой буду в Москве, чему он очень обрадовался» [78].

Пушкин шлет Толстому эпиграмму:

«В жизни мрачной и презренной Был он долго погружен, Долго все концы вселенной 118 В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ Осквернял развратом он.

Но, исправясь понемногу, Он загладил свой позор, И теперь он, слава Богу, Только лишь картежный вор».

А.С. Пушкин – П.А. Вяземскому: «...Извини меня, если буду говорить с тобою про Толстого. Мнение твое мне драгоценно. Ты говоришь, что стихи мои никуда не годятся. Знаю, но мое намерение было не заводить остроумную литературную войну, но резкой обидой отплатить за тайные обиды человека, с которым я расстался приятелем и которого с жаром защищал всякий раз, как представлялся тому случай. Ему показалось забавно сделать из меня неприятеля и смешить на мой счет письмами чердак кн. Шаховского. Я узнал об нем, будучи уже сослан, и, почитая мщение одной из первых христианских добродетелей – в бессилии свое го бешенства закидал издали Толстого журнальной грязью. Уголовное обвинение, по твоим словам, выходит из пределов поэзии;

я не согласен.

Куда недостает меч законов, туда достанет бич сатиры. Горацианская са тира, тонкая, легкая и веселая не устоит против угрюмой злости тяжелого пасквиля. Сам Вольтер это чувствовал. Ты упрекаешь меня в том, что из Кишинева под эгидою ссылки печатаю ругательства на человека, живу щего в Москве. Но тогда я не сомневался в своем возвращении. Намере ние мое было ехать в Москву, где только и могу совершенно очиститься.

Столь явное нападение на гр. Толстого не есть малодушие» [98].

Ф.И. Толстой, полагая, что подобное надо лечить подобным, ответил «солнцу русской поэзии» стихами:

«Сатиры нравственной язвительное жало С пасквильной клеветой не сходствует нимало.

В восторге подлых чувств ты, Чушкин, то забыл, Презренным чту тебя, ничтожным сколько чтил.

Примером ты рази, а не стихом пороки, И вспомни, милый друг, что у тебя есть щеки» [75].

В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ Мало у кого есть эпиграммы на А.С. Пушкина, у Американца, заметим, есть. Это единственное из дошедших до нас стихотворений графа. Велика ве роятность, что он в жизни никаких других стихов и не писал.

Уязвил Пушкин Толстого и в стихотворении «Чаадаеву»:

«Что нужды было мне в торжественном суде Холопа знатного, невежды при звезде Или философа, который в прежни лета Развратом изумил четыре части света, Но, просветив себя, загладил свой позор:

Отвыкнул от вина и стал картежный вор?»

Цензура вычеркнула строку «Холопа знатного, невежды при звезде».

Издателю «Сына Отечества», куда Пушкин направил стихотворение, Н.И. Гречу для сохранения смысла и размера третьей строки пришлось заменить в ней союз «или» словом «глупца».

стихотворение напечатано в редакции:

«Что нужды было мне в торжественном суде Глупца философа, который в прежни лета Развратом изумил четыре части света»... и т.д.

А.С. Пушкин – Н.И. Гречу. Из Кишинева в Петербург (21 сентября года): «Там напечатано глупца философа;

зачем глупца? Стихи относят ся к Американцу Толстому, который вовсе не глупец;

но лишняя брань не беда»[98]. Прочитав о себе в «Сыне Отечества», Ф.И. Толстой отнесет свою эпиграмму в ту же редакцию. Эпиграмму не напечатают.

А.С. Пушкин, хоть и был задет тем, что он – «Чушкин», что пороки надо разить личным примером (а так, и Толстой, и Пушкин – оба «кар тежные воры», только Толстой – «вор» более успешный, поэтому считает его, менее успешного, «презренным» и при встрече обещает нахлестать по щекам), но посчитал отказ редакции в публикации эпиграммы про тивника несправедливым.

120 В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ А.С. Пушкин – П.А. Вяземскому: «Журналисты должны были при нять отзыв человека, обруганного в их журнале. Можно подумать, что я с ними заодно, и это меня бесит. Впрочем, я хочу иметь дело с одним Тол стым, на бумаге более связываться не хочу. Я бы мог оправдаться перед тобою сильнее и яснее, но уважаю твои связи с человеком, который так мало на тебя походит» [98].

Шесть лет А.С. Пушкин готовился к дуэли с Ф.И. Толстым. Он, безу словно, знал, с каким противником ему придется иметь дело.

В период жизни в Молдавии Пушкин ходил с тяжелой железной тро стью, с которой не расставался потом и в Одессе, и в Михайловском. По словам М.Н. Лонгинова, когда сослуживцы спрашивали Пушкина: «Для чего это, Александр Сергеевич, носишь ты такую тяжелую дубину?», он отвечал: «Для того, чтоб рука была тверже;

если придется стреляться, чтоб не дрогнула»[77].

Прислуживающий генералу И.Н. Инзову молдаванин Бади-Тодоре, рассказывал, что «Пушкин имел обыкновение лежать на кровати и стре лять из пистолета хлебным мякишем в потолок, стараясь выделывать на нем всевозможные узоры»[111].

«Пробуждаясь от сна, он сидел голый в постели и стрелял из пистоле та в стену», – подтверждал А.Ф. Вельтман, тогда молодой офицер, впо следствии известный писатель [20].

Кишиневская комната Пушкина в описании П.И. Бартенева: «Стол у окна, диван, несколько стульев, разбросанные бумаги и книги, голубые стены, облепленные восковыми пулями, следы упражнений в стрельбе из пистолета»[9].

Предстоящая дуэль Пушкина и Толстого легла в основу сюжета по вести «Выстрел». Пушкинисты склонны считать прототипом Сильвио Ивана Липранди, но это не верно. Общего у Сильвио и Липранди только то, что оба они русские с нерусскими фамилиями. Сильвио – это сам Пушкин, много лет готовящийся к дуэли со своим обидчиком;

а обидчик граф, живущий беззаботно и совершенно этой дуэли не ожидающий – это граф Толстой. Но и здесь не все однозначно. Сильвио наделен в повести многими чертами характера Американца, включая его «демонизм». Граф же, наоборот, снабжен некоторыми обстоятельствами жизни Пушкина – предстоящая женитьба (повесть писалась уже после возвращения в Рос В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ сию в период «Болдинской осени»).

В 1823 году управление Новороссией и Бессарабией было объеди нено под властью одного генерал-губернатора графа М.С. Воронцова.

Административным центром стала Одесса, куда переехал и Пушкин, за численный в канцелярию генерал-губернатора. Отношения поэта с но вым начальником не сложились. Вскоре граф добьется отзыва Пушкина из Одессы.

Граф Нессельроде – графу Воронцову «Император находит необходи мым удалить его в имение родителей, в Псковскую губернию, под надзор местного начальства. Ваше Сиятельство не замедлит сообщить Пушки ну это решение и отправит его без отлагательства в Псков, снабдив про гонными деньгами»[21].

С 1824 года Пушкин живет в Михайловском, там он узнает о смерти Александра Первого, о восстании декабристов, о суде над ними, о казни Кондратия Рылеева в числе пяти руководителей движения.

Новый император Николай Первый разрешает Пушкину вернуться в столицы.

Пушкин в Москве.

П.И. Бартенев: «Один из давних приятелей поэта (С.А. Соболевский – В.Е.) отправился в дом Василия Львовича и застал Пушкина за ужи ном. Тут же, еще в дорожном платье, Пушкин поручил ему на завтраш нее утро съездить к известному «американцу» графу Толстому с вызовом на поединок. К счастью, дело удалось уладить: графа Толстого не случи лось в Москве, а впоследствии противники примирились»[9].

Подробности этого примирения не известны. Примирение оказалось прочным, за ним следом вернулась и былая дружба.

Впервые «Полтаву» А.С. Пушкин читает в Москве у С.Д. Киселева.

Первые слушатели, кроме хозяина дома, – П.А. Вяземский и Ф.И. Тол стой.

Записка от 1828 года, адресованная Толстому: «Сейчас узнаем, что ты здесь, сделай милость, приезжай. Упитые вином, мы жаждем одного тебя. Бологовский, Пушкин, Киселев».

На той же записке ответ Толстого: «О, пресвятая и живоначальная троица, являюсь к вам, но в полупитой, не вином, а наливкою, кою при емлете яко предтечу Толстова».

122 В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ В 1829 году Пушкин про сит руки Натальи Николаевны Гончаровой. Ее мать, Наталья Ивановна, не видит «в сочи нителе» завидного жениха, сватовство заходит в тупик.

Пушкин просит Толстого выступить в качестве свата.

Американец, отложив «пья ноление», берется за дело.

«Приятель Пушкина, Фе дор Толстой-Американец, знаменитый путешественник и отменный художник, по средственный стихотворец и виртуозный картежник, за взятый дуэлист и неуемный сердцеед, вызвался ввести поэта в семью Натальи и Портрет А.С. Пушкина. худ. И.Л. Линев быть посредником в амурных делах. Так Пушкин появился в гостиной Гончаровых, а Толстой стал сватом» – это выдержка из недав ней статьи, посвященной 195-й годовщине со дня рождения Натальи Гон чаровой [124]. Со времен Крузенштерна ничего не изменилось – Федора Толстого-Американца продолжают отождествлять с Федором Толстым художником.

1 мая 1829 года А.С. Пушкин пишет Н.И. Гончаровой (будущей теще):

«На коленях, проливая слезы благодарности, должен был бы я пи сать вам теперь, после того как граф Толстой передал мне ваш ответ:

этот ответ – не отказ, вы позволяете мне надеяться. Не обвиняйте меня в неблагодарности, если я все еще ропщу, если к чувству счастья приме шиваются еще печаль и горечь;

мне понятна осторожность и нежная за ботливость матери! – Но извините нетерпение сердца больного, которо му недоступно счастье. Я сейчас уезжаю и в глубине своей души увожу образ небесного существа, обязанного вам жизнью. – Если у вас есть для В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ меня какие-либо приказания, благоволите обратиться к графу Толстому, он передаст их мне.

Удостойте, милостивая государыня, принять дань моего глубокого уважения» (перевод с французского)[98].

Пушкин отправляется на Кавказ, в действующую армию – совершает путешествие в Арзрум.

А.С. Пушкин – Ф.И. Толстому: «Сейчас узнаю, что было здесь на мое имя письмо, полагаю, любезный Граф, что от тебя. Крайне жалею, что оно уже отправлено в действующий отряд, куда еще я не так легко и не так скоро попаду. Путешествие мое было довольно скучно. Начать с того, что поехав на Орел, а не прямо на Воронеж, сделал я около верст лишних, зато видел Ермолова. Хоть ты его не очень жалуешь, при нужден я тебе сказать, что нашел в нем разительное сходство с тобой не только в обороте мыслей и во мнениях, но даже и в чертах лица и в их выражении. Он был до крайности мил. Дорога через Кавказ скверная и опасная. Днем я тянулся шагом с конвоем пехоты и каждую дневку ночевал – зато видел Казбек и Терек, которые стоят Ермолова. Теперь прею в Тифлисе, ожидая разрешения Графа Паскевича (командующий Кавказской армией – В.Е.) касательно приезда моего»[14].

Но главный «выход» Ф.И. Толстого на страницах пушкинских произ ведений еще впереди. Если «Евгений Онегин» – это энциклопедия рус ской жизни, то может ли эта книга обойтись без Американца?

«Толстой явится у меня во всем блеске в 4-й песне Онегина» – поде лился Александр Пушкин своими творческими планами с братом Львом [98]. Тогда, во время ссоры с Толстым, хотелось сотворить карикатуру.

Но произошло примиренье. В четвертой главе «Онегина» Толстой не по явился, он появился в шестой главе в образе Зарецкого[71,76]. И это уже не карикатура, а живой, многомерный художественный образ.

«Вперед, вперед, моя исторья!

Лицо нас новое зовет.

В пяти верстах от Красногорья, Деревни Ленского, живет И здравствует еще доныне В философической пустыне 124 В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ Зарецкий, некогда буян, Картежной шайки атаман, Глава повес, трибун трактирный, Теперь же добрый и простой Отец семейства холостой, Надежный друг, помещик мирный И даже честный человек:

Так исправляется наш век!

Бывало, льстивый голос света В нем злую храбрость выхвалял:

Он, правда, в туз из пистолета В пяти саженях попадал, И то сказать, что и в сраженьи Раз в настоящем упоеньи Он отличился, смело в грязь С коня калмыцкого свалясь, Как зюзя пьяный, и французам Достался в плен: драгой залог!

Новейший Регул, чести бог, Готовый вновь предаться узам, Чтоб каждый вечер у Вери В долг осушать бутылки три.

Бывало, он трунил забавно, Умел морочить дурака И умного дурачить славно, Иль явно, иль исподтишка, Хоть и ему иные штуки Не проходили без науки, Хоть иногда и сам в просак Он попадался, как простак Умел он весело поспорить, Остро и тупо отвечать, Порой рассчетливо смолчать, В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ Порой рассчетливо повздорить, Друзей поссорить молодых И на барьер поставить их, Иль помириться их заставить, Дабы позавтракать втроем, И после тайно обесславить Веселой шуткою, враньем.

Sed alia tempora! Удалость (Как сон любви, другая шалость) Проходит с юностью живой.

Как я сказал, Зарецкий мой, Под сень черемух и акаций От бурь укрывшись наконец, Живет, как истинный мудрец, Капусту садит, как Гораций, Разводит уток и гусей И учит азбуке детей.

Он был не глуп;

и мой Евгений, Не уважая сердца в нем, Любил и дух его суждений, И здравый толк о том, о сем».

В этой характеристике многие, даже мелкие черты взяты из жизни Фе дора Толстого. Единственным отличием Зарецкого от Толстого является то, что Зарецкий был в плену у французов, а Толстой – нет.

Именно Зарецкого делает автор романа секундантом на дуэли Оне гина и Ленского:

«….в это дело Вмешался старый дуэлист;

Он зол, он сплетник, он речист...».

И уже цитированный нами ранее текст:

«Любил методу он из чувства, 126 В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ Толстой-Американец. рис А.С. Пушкина ( на странице рукописи «Евгения Онегина) И человека растянуть Он позволял – не как-нибудь, Но в строгих правилах искусства, По всем преданьям старины (Что похвалить мы в нем должны)».

На странице рукописи «Евгения Онегина» Пушкин оставляет и портрет Толстого, выполненный пером. Портрет хорошо передает характер графа.

Появление в печати шестой главы «Евгения Онегина» не привело к В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ новой ссоре Пушкина с Толстым. В дальнейшем, при новых знаком ствах, граф охотно представлялся то «Алеутом» (по Грибоедову), то «Картежной шайки атаманом» (по Пушкину).

У Пушкина был «очень опасный соперник – Федор Иванович Тол стой (Американец), схватка с которым казалась неизбежной. Пушкин, находясь в ссылке на юге за вольнодумные стихи, постоянно готовился к поединку с первым дуэлянтом России. Поэт даже научился класть пулю в пулю с двадцати шагов. Но после окончания ссылки вместо дуэли со стоялась свадьба Пушкина с первой красавицей России Натальей Нико лаевной Гончаровой, сватом к которой поехал помирившийся с поэтом Толстой-Американец» [60].

Успешное сватовство Толстому до сих пор не могут простить пушки нисты. Они-то, бесспорно, любят Александра Сергеевича значительно сильнее, чем любила его Наталья Николаевна.

«Кто знает, если бы не случайность, не подвернись под руку «сват»

Толстой, жизнь поэта могла бы сложиться иначе. Сам бы он остался жив.

Гению дозволено иметь свои причуды. Первый шаг на пути к гибели был сделан с помощью именно Федора Толстого-Американца. В первом по ходе, военном с перестрелками, Пушкин уцелел;

во втором путешествии, начавшемся 18 февраля 1831 года свадебным обрядом в церкви Большо го Вознесения на Никитской в Москве, он пошел прямо навстречу роко вой развязке…»[125].

128 В лУчАХ сОлНцА РУссКОй ПОЭЗИИ «СОЛОВЕЙ»

«Соловей мой, соловей, Голосистый соловей!

Ты куда, куда летишь, Где всю ночку пропоешь?...»

амый знаменитый романс Александра Алябьева. Он написан на стихи Антона Дельвига и написан … в тю ремной камере. Рассказывали, что «в один из студеных февральских дней 1825 года московский народ наблюдал странную картину: в кованые двери городской тюрьмы, расположенной недалеко от Кремля, здоровенные молод цы затаскивали фортепьяно с бронзовыми подсвечниками. Крышка то и дело открывалась, показывая зубы клавиш, носильщики кряхтели, а прохожие шутили: не тюрьма, а консерватория!

Мало кто знал, что в самой дальней и сырой камере темницы томил ся необычный узник, молодой, но уже громко заявивший о себе компо зитор Александр Алябьев. Потомок старинного дворянского рода, сын знатного вельможи, боевой офицер, проявивший отвагу в войне с На полеоном и увенчанный за это царскими наградами, он же – отчаянная душа, гуляка, картежник!» («Неумолкающий «соловей» Александра Алябьева» // РИА Новости – Аналитика и комментарии. http://www.rian.

ru/analytics/200602/43704878.html ).

Отставного подполковника Ахтырского гусарского полка А. Алябьева и некоего господина Шатилова обвинили в смерти Тимофея Мироновича Времева. Музыковеды утверждают, что обвинение произошло по ложно му доносу, они уверены в невиновности своего композитора. Историки сОлОВЕй не столь категоричны.

Карточная игра шла в доме Алябьева. Партнер по столу, помещик Времев, проиграв крупную сумму, отказался платить, утверждая, что с ним «нечисто» играли. И подвергся побоям выигравшей стороны. Через три дня Времев скоропостижно скончался – по заключению врачей, от насильственного разрыва селезенки.

Федор Иванович Толстой негодовал по поводу того, что господа Ша тилов и Алябьев содержатся под строгим караулом за крупную, но “вер ную”, т.е. честную, игру. «Они, – писал он князю В.Ф. Гагарину, – убили карту в 60 000 р. и понт г-на Времева»[45]. И каламбурил: Алябьева следователи «ехидно спрашивали: хорошо ли он убивает время?»[45].

В отличие от своего автора, «Соловей» быстро выпорхнул сквозь тю ремную решетку. Уже 7 января 1827 года романс впервые прозвучал в Большом театре в исполнении кумира московских меломанов Петра Бу лахова и сразу вошел в репертуары выдающихся русских и зарубежных исполнителей. «Я не могу без слез слышать «Соловья» Алябьева!!!» – признался П.И. Чайковский в одном из писем к Н.Ф. фон Мекк [130].

Александр Александрович Алябьев был лишен чинов, орденов, дво рянства и некоторых прав и сослан на поселение в Сибирь. Он вновь оказался на своей «малой Родине» – в городе Тобольске. Именно здесь появился композитор на свет 4 августа 1787 года, его отец служил тогда вице-губернатором.

В Тобольске Алябьев занимался сочинением военной и духовной му зыки и продолжил создавать романсы. Романс «Роза» он написал на сти хи юной поэтессы Сарры Толстой – дочери Американца:

«Цвет мой, роза, Любовь – роза, Как улыбкой ты мила!

Как горишь ты, Как блестишь ты.

Рай душа в тебе нашла.

Цвет мой, роза, Нега – роза, Мне в залог ты светлых дней.

130 сОлОВЕй В тебе тает, Утопает Влажный взор любви моей.

Цвет мой, роза, Жизнь ты, роза, Сердце бьется лишь тобой.

Наполняешь, Воздымаешь Ты мне грудь любви тоской.

Цвет мой, роза, Любовь – роза, Негой дышит грудь твоя.

И сплетаю, И свиваю Розы в милый жребий я»[114].

(См. Приложение 2).

Только в 1840 году смог вернуться А.А. Алябьев в Москву. 20 августа он обвенчался с вдовой Екатериной Александровной Офросимовой, в которую он был влюблен в бытность ее Катенькой Римской-Корсаковой, еще до своего ареста и ее замужества. «Я вступила в супружество с Аля бьевым, – писала потом Екатерина Александровна в письме к импера тору, – уже во время его несчастья, не увлекаясь никакими житейскими выгодами, и одно только чувство любви и уважения к его внутренним качествам могло ободрить меня на такую решимость» [131].

Разрешение на брак Алябьев должен был запросить у Оренбургского гу бернатора Перовского, под началом которого он тогда служил. Губернатор находился по делам в Санкт-Петербурге, туда и было послано прошение.

В середине августа разрешение было получено:

«Свидетельство. Дано с подписанием моим и приложением казенной печати служащему в канцелярии моей коллежскому регистратору Алек сандру Алябьеву в том, что ему дозволено вступить в первый законный сОлОВЕй А.А. Алябьев брак с вдовою полковника Офросимова Екатериною, если со стороны духовного начальства не будет состоять препятствия к совершению бра ка их.

Означенный коллежский регистратор Алябьев, как по формулярному списку значится, холост, от роду имеет (цифры нет) лет, по совершению же бракосочетания, духовному ведомству той церкви, при которой он бу дет венчен, выдать ему, Алябьеву, в том свидетельство.

132 сОлОВЕй С.Петербург. Августа (даты нет) дня 1840 г.

Оренбургский генерал-губернатор генерал-адъютант (подлинная подпись – Перовский)».

Процитированный документ находится в Центральном музее музы кальной культуры (ЦММК ф.40 № 488). Примечательно, что найден (и передан в музей) документ был в 1961 г. сельским краеведом Констан тином Крючковым в разрушенном Троицком храме, где произошло вен чание Алябьева, среди обледеневших, разбросанных на полу бумаг («он оттаивал ее от льда ладошками»).

Согласно записи в метрической книге на этом бракосочетании по ручителями со стороны жениха были полковник граф Федор Иванович Толстой и корнет Николай Иванович Иохимсен, а поручителями со сто роны невесты – князь Александр Иванович Вяземский, титулярный со ветник Иван Петрович Рышков и подполковник Владимир Михайлович Исленьев[131]. Заметим, что именно Федор Толстой и Владимир Исле ньев были теми, кто обыграл «молодого Полторацкого» аж на 700 тысяч рублей, и, по мнению Булгакова, именно тогда прекратятся азартные кар точные игры на Руси, когда будет наказан хотя бы один из этих двоих.

Еще одна любопытная деталь: брат Владимира Исленьева Александр был героем одной скандальной любовной истории. Он похитил княгиню Козловскую, несколько лет они скрывались от ее мужа. Их дочь вышла впоследствии замуж за врача Берса и родила Софью – будущую жену Льва Толстого. Так Александр Исленьев подарил фамилию Иртеньев ге рою трилогии «Детство. Отрочество. Юность», а его портрет попал в Ясную Поляну как портрет деда графини.

Одиннадцать счастливых лет в браке суждено было прожить чете Алябьевых. Композитор умер в 1851 году и был похоронен в склепе церкви св. Александра, что в Симоновом монастыре. В 1854 году рядом с мужем упокоилась и Екатерина Александровна.

сОлОВЕй «РЕВИЗОР», «ТЕАТРАЛЬНЫЙ РАЗЪЕЗД» И «ИГРОКИ»

иколай Васильевич Гоголь любил слушать Федора Толсто го. И интересно ему было, не только что тот говорил, но и как говорил. А говорил Толстой, по мнению Гоголя, «круп но, отчетливо и зернисто».

В письме от 22 октября 1846 года из Страсбурга Го голь объяснял М.С. Щепкину, а через него и всем госпо дам актерам, как надо играть развязку «Ревизора». Он пишет:

«Николай Николаевич должен быть отчасти криклив, Петр Петрович – с некоторым заливом. Вообще, было бы хорошо, если бы каждый из актеров держался, сверх того, еще какого-нибудь ему известного лица.

Играющему Петра Петровича нужно выговаривать свои слова особенно крупно, отчетливо, зернисто. Он должен скопировать того, которого он знал как говорящего лучше всех по-русски. Хорошо бы, если бы он мог несколько придерживаться Американца Толстого».

Письмо написано через 10 лет после премьеры «Ревизора», которая состоялась 1 апреля 1836 года в Петербурге на сцене Александринского театра. Страсти вокруг комедии к этому времени уже улеглись. А ведь, кипели! В пьесе многие видели карикатуру на российское чиновниче ство, а в ее авторе – бунтовщика. По словам Сергея Тимофеевича Аксако ва, были люди, которые возненавидели Гоголя из-за «Ревизора». К числу таких людей Аксаков причислил графа Федора Толстого (по прозванию Американец), поскольку слышал, как тот говорил в многолюдном собра нии (вероятно, как всегда, «крупно, отчетливо и зернисто»), что Гоголь – «враг России» и что «его следует отправить в кандалах в Сибирь» [36].

Что это было? «Хочется думать, – пишет Сергей Львович Толстой, – что Федор Иванович высказал такое мнение из духа противоречия, как пара 134 «РЕВИЗОР», «ТЕАТРАльНЫй РАЗъЕЗД» И «ИГРОКИ»

Портрет Н.В. Гоголя и рукопись «Ревизора»

докс. Оно как-то не вяжется с общим складом его ума» [120].

Но вопрос о Сибири не стоял. Комедия была дозволена к постановке вследствие высочайшего разрешения. Император Николай Павлович не только сам присутствовал на премьере, но велел и министрам смотреть «Ревизора». Во время представления он хлопал и много смеялся, а, вы ходя из ложи, сказал: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне – более всех!».

Исследователи утверждают [89], что и Н.В. Гоголь не остался в дол гу перед Американцем – сначала он передразнил его в «Театральном разъезде после представления новой комедии»: «Это сурьезная вещь!

Говорят: «Безделушка, пустяки, театральное представление». Нет, это не простые безделушки;

на это обратить нужно строгое внимание. За эдакие вещи и в Сибирь посылают. Да если бы я имел власть, у меня бы автор не пикнул. Я бы его в такое место засадил, что он бы и света божьего невзвидел» [35];

затем вывел его в «Игроках» в образе Степана Ивановича Утешительного – главаря шайки мошенников и картежных шулеров;

предложил, устами Ихарева, выловить всю шайку и сгноить ее «РЕВИЗОР», «ТЕАТРАльНЫй РАЗъЕЗД» И «ИГРОКИ»

Иллюстрация к произведению Н.В. Гоголя «Ревизор». «Немая сцена»

в Нерчинске в рудниках.

«Утешительный – плут-пройдоха, умный, тонкий, знающий толк в людях, умеющий найти их слабое место и тут же захватить намертво, закружить, очаровать, не дать опомниться, и… «две карты в прикуп, и ваших нет!» »[103].

Если бы все идеи могли материализоваться, то встретились бы где нибудь в тогдашнем ГУЛАГе Гоголь-Яновский (политический ЗК) и Толстой-Американский (ЗК уголовный).

«Игроки»: афиша (справа) и сцена из спектакля 136 «РЕВИЗОР», «ТЕАТРАльНЫй РАЗъЕЗД» И «ИГРОКИ»

«Театральный разъезд»

«РЕВИЗОР», «ТЕАТРАльНЫй РАЗъЕЗД» И «ИГРОКИ»

«МАСКАРАД»

«Да в вас нет ничего святого, – восклицает князь Звездич и вопро шает: Вы человек иль демон?».

«Я? – игрок!» – отвечает Арбенин.

звестно ли кого прячет автор по «маской» Арбенина? Кто прототип этого демонического персонажа? «Лермонтов ская энциклопедия» утверждает, что «черты нескольких лиц (писателя Н.Ф.Павлова, композитора А.А.Алябьева, графа Ф.И. Толстого-Американца) использованы Лер монтовым при создании образа Арбенина в драме «Маскарад»»[70].

Любопытный персонаж соткал «гусар, поручик, дерзкий юноша опальный», синтезировав черты писателя, композитора и аристократа в одном образе. Любопытны и взаимоотношения «составных частей» про тотипа – ведь упомянутый аристократ был доверенным лицом при бра косочетании упомянутого композитора (об этом в рассказе «Соловей»), а упомянутый писатель, служивший чиновником по тюремному ведом ству, приложил массу усилий, чтобы упрятать за решетку упомянутого аристократа (об этом в рассказе «Квит!»).

«Велик Русский Бог!» – с сарказмом воскликнет диссидент А.И.Герцен [34] из своего туманно-альбионного далёка, сожалея, что усилия писателя окажутся напрасными.

Велик Русский Бог! – повторим без сарказма. Велик Бог Великой страны!

«мАсКАРАД»

«Маскарад». Арбенин.

«мАсКАРАД»

«КВИТ»

з дневника Евгения Боратынского: «На днях познакомился с Толстым-Американцем. Занимательный человек! Смо трит добряком, и всякий, кто не слыхал про него, оши бется» [15]. Графу 45 лет, он пребывает в «пьянолении» и семейных заботах. Из его письма к князю В.Ф.Гагарину в Париж: «Я живу в совершенной скуке, грусти и пьян стве... Одна Сарра как будто золотит мое несносное существование;

третий месяц или три месяца жена не оставляет болезненное ложе свое, родив мне третьего мертвого сына. Следовательно, надежда жить в на следнике похоронена с последним новорожденным. Скорбь тебе неиз вестная, но верь, любезный друг, что весьма чувствительная»[45].

Толстой просит прислать ему из Парижа французские азбуки «для самого первого детства на хорошей бумаге с гравюрами, разумея под азбуками азбуку историческую, мифологическую и т.п.». И добавляет:

«хорошо, если бы сие было в виде карт».

Как переменилась жизнь, еще недавно, давая Гагарину 1000 рублей на путешествие, просил Толстой прислать ему из Парижа лишь канделя бры, но, подумав, говорил, что и канделябров не надо, а надо прислать шампанского и бордосского.

В воспоминаниях современников Сарра Толстая запечатлелась как «необыкновенная девушка с высоким поэтическим даром» [34]. Одни будут считать ее душевно больной, другие – почти гением.

Из письма А.С. Пушкина жене (1836 г.): «Видел я свата нашего Толстого;

дочь у него… почти сумашедшая, живет в мечтательном мире, окруженная видениями, переводит с греческого Анакреона и лечится омеопатически»[97].

Сарра умерла в 1838 году в 17- летнем возрасте.

140 «КВИТ»

В.А. Жуковский написал:

«Ее на родину из чужи проводили.

Не для земли она назначена была».

Отрывок из «Былого и дум» А.И. Герцена: «Я лично знал Толстого и именно в ту эпоху, когда он лишился своей дочери Сарры, необыкновен ной девушки, с высоким поэтическим даром. Один взгляд на наружность старика, на его лоб, покрытый седыми кудрями, на его сверкающие глаза и атлетическое тело показывал, сколько энергии и силы было ему дано от природы. Он развил одни буйные страсти, одни дурные наклонно сти, и это не удивительно: всему порочному позволяют у нас развиваться долгое время беспрепятственно, а за страсти человеческие посылают в гарнизон или в Сибирь при первом шаге… Он буйствовал, обыгрывал, дрался, уродовал людей, разорял семейства лет двадцать сряду, пока на конец, был сослан в Сибирь, откуда «вернулся алеутом», как говорит Грибоедов, то есть пробрался через Камчат ку в Америку и оттуда выпро сил дозволение возвратиться в Россию. Александр его про стил – и он, на другой день после приезда продолжал прежнюю жизнь. Женатый на цыганке, известной своим голосом и принадлежавшей к московскому табору, он пре вратил свой дом в игорный, проводил все время в оргиях, все ночи за картами, и дикие сцены алчности и пьянства совершались возле колыбели маленькой Сарры. Говорят, что он раз, в доказательство меткости своего глаза, ве Сарра Толстая «КВИТ»

Церковь Трех Святетилей у Красных ворот. Здесь прошло отпевание Ф.И. Толстого 142 «КВИТ»

лел жене стать на стол и прострелил ей каблук башмака» [34].

Федор Иванович заказал перевод стихов дочери на русский язык и издал книгу «Сочинения в стихах и прозе графини Сары Толстой»[114].

В.Г. Белинский: «В 1839-1840 годах были изданы, в прозаическом русском переводе, стихотворения графини Сары Толстой, писанные ею на немецком, английском и французском языках. Эти стихотворения понят ны только в целом и в связи с жизнию юной стихотворицы, похищенной смертию на восемнадцатом году ее жизни. Все эти стихотворения проник нуты одним чувством, одною думою, и то чувство – меланхолия, та дума – мысль о близком конце, о тихом покое могилы, украшенной весенними цветами… У Сары Толстой это монотонное чувство и эта однообразная дума высказалась поэтически. Стихотворения Сары Толстой нельзя читать как только произведения поэзии, но и вместе с тем как поэтическую био графию одной из самых странных, самых оригинальных, самых поэтиче ских, и по натуре, и по судьбе, и по таланту, и по духу, личностей. Это прекрасное явление промелькнуло без следа и памяти…» [10].

В память о дочери решил Ф.И. Толстой построить в Москве больни цу для бедных и богадельню. Заказал проект. Нанял подрядчика. Нача лось строительство. Подрядчик оказался недобросовестным, отпущенные деньги израсходовал, строительство не завершил, стал требовать дополни тельных вложений. Граф предупредил: «Умерь аппетит, хищник!». Тот не внял, не зная, видимо, с кем имеет дело. Во время очередной «планерки»

Американец кулаком уложил подрядчика на пол, связал его по рукам и но гам и, со словами: «С хищниками нельзя разговаривать иначе, как, только вырвав у них клыки», стал выдирать щипцами у подрядчика зубы. Один зуб он успеет вырвать, прежде чем на истошные крики подрядчика подо спеет помощь.

На Американца заведут уголовное дело. На стороне искалеченного подрядчика выступит известный тогда либеральный литератор Н.Ф. Пав лов, служивший в тюремном комитете. «Дело клонилось явным образом к осуждению, – заметит А.И. Герцен и добавит, негодующе, – но русский бог велик! Граф Орлов (шеф жандармов – В.Е.) написал князю Щербатову (Московский генерал-губернатор – В.Е.) секретное отношение, в котором советовал ему дело затушить, чтоб не дать такого прямого торжества низ шему сословию над высшим. Н.Ф. Павлова граф Орлов советовал удалить «КВИТ»

от такого места… Это почти невероятнее вырванного зуба. Я был тогда в Москве и очень хорошо знал неосторожного чиновника» [34].

М.Ф. Каменская о Ф.И. Толстом: «Убитых им на дуэлях он насчиты вал одиннадцать человек. Он аккуратно записывал имена убитых в свой синодик. У него было 12 человек детей, которые все умерли в младенче стве, кроме двух дочерей. По мере того, как умирали дети, он вычеркивал из своего синодика по одному имени из убитых им людей и ставил сбоку слово «квит». Когда же у него умер одиннадцатый ребенок, прелестная умная девочка (Сарра – В.Е.), он вычеркнул последнее имя убитого им и сказал: «Ну, слава богу, хоть один мой курчавый цыганеночек будет жив» »[59].

Этим «цыганеночком» была дочь Полинька – Прасковья Федоровна, впоследствии жена Василия Степановича Перфильева, бывшего в 70-х и 80-х годах московским губернатором.

*** Федор Иванович Толстой умер в Рождественский сочельник – 24 дека бря 1846 года (6 января 1847 года) шестидесяти четырех лет, в присутствии жены, дочери, племянников, других близких родственников. Со всеми он успел попрощаться.

С.Л.Толстой в [120] ошибочно указывает датой смерти 24 октября.

Эта ошибочная дата широко растиражирована.

«Федор Иванович умер христианином, – пишет А.А. Стахович. – Я слышал, что священник, исповедовавший умирающего, говорил, что ис поведь продолжалась очень долго, и редко он встречал такое раскаяние и такую веру в милосердие божие» [113].

Отпевание прошло в церкви Трех святителей у Красных ворот [5], по хороны – на Ваганьковском кладбище. Надгробное слово произнес В.А.

Жуковский: «В нем было много хороших качеств. Мне лично были из вестны только хорошие качества. Все остальное было ведомо только по преданию, и у меня всегда к нему лежало сердце, и он был добрым при ятелем своих приятелей»[120].

Графу не суждено было знать, что через 15 лет, в 1861 году его жена, графиня-цыганка Авдотья Максимовна умрет страшной смертью – ее за режет повар, устроивший в господском доме пьяный дебош по поводу 144 «КВИТ»

отмены крепостного права.

Теперь – «квит!»

*** Сергей Львович Толстой: «В 1845 году Вяземский взял к себе в Пе тербург на Каменный остров альбом дочери Федора Ивановича – По линьки, – с обещанием вписать в него что-нибудь. В письме от 23 июня Толстой напоминает ему об этом: «Полинька сердечно тебя благодарит за обещание написать ей что-нибудь, но она тоскует по своем альбомиш ке». Вяземский долго держал у себя альбом и, наконец, 30 августа на писал довольно длинное стихотворение, посвященное Полиньке. В этом стихотворении, между прочим, находятся следующие красивые стихи:

Жизнь наша – повесть иль роман;

Он пишется слепой судьбою По фельетонному покрою, И плана нет, и есть ли план, Не спрашивай... Урок назначен, Концы с концами должно свесть, И до конца роман прочесть, Будь он хорош, иль неудачен.

Иной роман, иная быль, Такой сумбур, такая гиль, Что не доищешься в нем смысла.

Все пошло, криво, без души – Страницы, дни, пустые числа, И под итогом нуль пиши» [120].

О жизни Федора Ивановича Толстого писал поэт или о своей жизни?

А может быть, он просто философствовал? Бог знает… «КВИТ»

С КОГО ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ СПИСЫВАЛ СВОИХ ГЕРОЕВ?

двоюродном дяде Ф.И. Толстом-Американце Лев Нико лаевич Толстой написал в своих воспоминаниях следую щее: «Помню, он подъехал на почтовых в коляске, вошел к отцу в кабинет и потребовал, чтобы ему принесли осо бенный сухой французский хлеб;

он другого не ел. В это время у брата Сергея болели зубы. Он спросил, что у него, и, узнав, сказал, что может прекратить боль магнетизмом. Он вошел в кабинет и запер за собою дверь. Через несколько минут он вышел от туда с двумя батистовыми платками. Помню, на них была лиловая кайма узоров;

он дал тетушке платки и сказал: «Этот, когда он наденет, пройдет боль, а этот, чтобы он спал». Помню его прекрасное лицо: бронзовое, бритое, с густыми белыми бакенбардами до углов рта и такие же белые курчавые волосы.

Много бы хотелось рассказать про этого необыкновенного, преступ ного и привлекательного человека»[12].

Автором главной книги об Американце стал сын писателя – Сергей Львович [120], но это вовсе не означает, что сам Лев Николаевич ничего не писал о нем.

Мы уже упоминали о рассказе для детей «Прыжок», о том, что До лохов в «Войне и мире», это, отчасти, Федор Толстой. Автор «Войны и мира» считал Долохова по сходству с Федором Толстым его «двоюрод ным братом». Сергей Львович Толстой: «В Долохове вместе с большим сходством есть такие черты, которых, по-видимому, в Американце не было. Лев Толстой, создавая образ Долохова, вероятно, воспользовался, кроме Американца Толстого, еще другими людьми того же пошиба. Та ковым был, например, некий Руфим Иванович Дорохов, сын известного 146 с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ генерала 12-го года. Этот Дорохов был несколько раз разжалован за дуэ ли и буйный нрав, так что почти всю свою службу провел рядовым. Он же обыграл Пушкина на его обратном пути из Эрзерума. Он был убит в 1852 году при реке Гойте.

Долохов так же, как и Федор Толстой, – кутила, добрый товарищ, дуэ лист, безумно храбр, дважды разжалован, недобросовестно играет, ходил лазутчиком в цепь к французам и т.д. – но Долохов не Федор Толстой. Он иначе порочен, чем Американец. Он действует не только импульсивно, но и с расчетом, он нагл, он холоден и он жесток по природе. «Его взгляд вспыхивал жестоким блеском» в те минуты, когда он наверняка обы грывал Николая Ростова, стрелял в Пьера Безухова или расстреливал пленных французов. Едва ли такова была жестокость Федора Толстого.

Толстой не был жесток con amore;

его жестокость проявлялась лишь под влиянием страсти или гнева, и у него бывали порывы великодушия, чего мы не находим у Долохова»[120].


«Некоторые образы «Войны и мира» созданы по принципу отбора ха рактерных психологических черт нескольких известных Толстому дей ствующих лиц и соединения их в одном образе. По этому принципу соз дан образ Долохова. В нем есть черты приятеля Пушкина и Лермонтова Р.И. Дорохова (отсюда фамилия);

есть черты Ф.И. Толстого – Американ ца (отсюда имя, отчество);

есть черты партизана А.С. Фигнера, который так же, как и герой Толстого, с целью разведки ездил во французском мундире в неприятельский лагерь» [137].

«Родным братом» Американца Лев Толстой считает старого гусара – графа Турбина в «Двух гусарах». О нем один из персонажей повести говорит: – Уж я тебе говорю, это тот самый дуэлист-гусар, ну, Турбин известный. Да ведь надо знать, кто это? Мигунову кто увез? Он. Са блина он убил, Матнева он из окошка за ноги спустил, князя Нестерова обыграл на триста тысяч. Ведь это какая отчаянная башка, надо знать!

Картежник, дуэлист, соблазнитель;

но гусар душа, уж истинно душа!».

И в этом отзыве, и во всех других поступках графа Турбина: побо ях, нанесенных им своему слуге Сашке, вымораживании станционного смотрителя, романе с вдовушкой, отнятии выигрыша у шулера для того, чтобы выручить проигравшего казенные деньги корнета, кутеже с цыга нами и других, отчетливо виден Толстой-Американец.

с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ Л.Н. Толстой 148 с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ Декабрист С.Г. Волконский с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ Сергей Львович Толстой о Турбине: «Все его возмутительные про делки скрашиваются его необыкновенной привлекательностью, каким то наивным и непосредственным эгоизмом и его гипнотической способ ностью заставлять людей любоваться им, даже любить его. Таков же был в молодости Федор Толстой, и близкое родство его с графом Турбиным чувствуется в продолжение всего рассказа»[120].

«12 марта Толстой отмечает в дневнике свой новый замысел – повесть «Отец и сын». 16 марта Толстой пишет тетушке Ергольской: «Я стараюсь бывать в свете как можно меньше и работать как можно больше. И охоты и мыслей много, да не знаю, что выйдет. 14 апреля новая повесть была за кончена, а 19-го окончательно отделана для печати. По совету Некрасова повести дано было название «Два гусара».

Повесть в основном построена автором на личных воспоминаниях.

Главный герой повести – гусар Турбин-отец, в котором явственно про ступают черты Федора Ивановича Толстого Американца. Главная отли чительная черта графа Турбина – не знающее никаких границ удальство, часто переходящее в буйство. Как рассказывает автор, все те, кому при ходилось видеть Турбина в первый раз, сейчас же располагались в его пользу «его прекрасной и открытой наружностью». Чувствуется, что и сам автор любуется своим героем, несмотря на оговорку о том, что его герой был одержим «буйными, страстными и, говоря правду, развратны ми наклонностями прошлого века» »[42].

*** Лев Толстой был дружен со своей троюродной сестрой Полинькой – дочерью Американца Прасковьей Федоровной (1831-1887). Старинным другом писателя был и ее муж Васенька – Василий Степанович Перфи льев (1826 - 1890).

Как известно, роман «Анна Каренина» начинается словами: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья не счастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских…».

Прототипом Стивы Облонского стал В.С. Перфильев. Толстой был хо рошо осведомлен о его личности, о душевном складе, о «добродетелях»

его и «прегрешениях», о «легких увлечениях». С разрешенья Прасковьи Федоровны Л. Толстой, при работе над романом, использовал ее письма 150 с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ и рукопись ее повести «Странный случай» о «катастрофе», случившейся в ее семье, – измене мужа с «милым падшим созданием». Облонский (Перфильев) не чувствует за собой никакой вины, не ощущает повода «раскаиваться в том, что он, тридцатичетырехлетний, красивый влюб чивый человек, не был влюблен в жену». Он руководствуется правилом:

«Блюди святыню дома. А рук себе не завязывай». Облонский служит в министерстве, Перфильев, и вовсе, управляет Москвой, оба делают это профессионально, но совершенно равнодушны к тому делу, которым за нимаются, твердо придерживаясь тех взглядов на все предметы, которых придерживается большинство.

Облонский «совершенно равно и одинаково относится ко всем людям, какого бы состояния и звания они ни были». Он безукоризненно честен, никого, кроме жены, никогда не обманывает, ни перед кем не фальши вит. Облонский благодушен и доброжелателен, преисполнен жизнелю бия, радостного восприятия бытия. «В его красивой, светлой наружно сти, блестящих глазах, черных бровях, волосах, белизне и румянце лица, было что-то, физически действующее дружелюбно и весело».

«Когда вышел роман «Анна Каренина», – вспоминала Т.А. Кузьмин ская (сестра Софьи Андреевны Толстой – жены писателя), – в Москве рас пространился слух, что Степан Аркадьич Облонский очень напоминает типом своим В.С. Перфильева. Этот слух дошел до самого Василия Сте пановича. Лев Николаевич не опровергал этого слуха. Прочитав в начале романа описание Облонского за утренним кофе, Василий Степанович го ворил: «Ну, Левочка, цельного калача с маслом за кофеем не съедал. Это ты на меня наклепал!» »[65].

Крупный общественно-политический деятель предреволюционной России В.А. Маклаков вспоминал: «Гимназистом 2-го класса я с братья ми, по случаю дифтерита в семье, был помещен на житье к другу отца, московскому губернатору В.С. Перфильеву (прототипу Стивы Облонско го);

его жена, Прасковья Федоровна, была дочь знаменитого «Американ ца» графа Толстого (увековеченного Грибоедовым), дальнего родствен ника Льва Николаевича. Раз в их гостиную вошел господин в блузе и высоких смазных сапогах;

уже после его ухода я узнал, что это был Л.Н.

Толстой;

его «Детство и отрочество» я уже читал и поэтому очень жалел, что обратил мало внимания на редкого гостя, а занимался больше со с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ бакой, которую он с собой приво дил. Помню облик его, большую, окладистую, еще не поседевшую бороду, словом таким, каким его изображают портреты, где он снимался в городском еще платье.

На вопрос о его странном наряде Прасковья Федоровна объяснила, что Л. Толстой оригинал, вечно юродствует, что сейчас он взду мал подражать простому народу;

при этом добавила, что для такого гениального писателя все прости тельно, но что мы, дети, не долж ны с него обезьянничать»[80].

*** Л.Н. Толстой начинал, как из вестно, писать роман «Декабри- С.Л. Толстой - главный биограф сты», замысел которого, транс- «Американца»

формировался в замысел эпопеи «Война и мир». Образ главного героя – декабриста вернувшегося из Сибири, был навеян писателю общением со своим родственником кня зем Сергеем Волконским. Появление Волконского в центральной России произвело тогда сильное впечатление в обществе. В его облике – статном седовласом и седобородом старце с ясным спокойным взором и твер дым голосом видели нечто патриаршеское, преисполненное уверенно сти в правоте своих идей, ненапрасности перенесенных страданий [133].

Н.А.Некрасов посвятил ему поэму «Саша» («Раз у отца в кабинете Саша портрет увидал, изображен на портрете был молодой генерал»… ).

Позднее Толстой встречался и с другими декабристами: Иваном Пущиным, Дмитрием Завалишиным, образ главного героя вобрал в себя и их черты.

От самого романа о декабристах осталось лишь несколько неотре дактированных фрагментов и несколько персонажей, в разной степени 152 с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ прописанных. Литературовед Б.М. Эйхенбаум нашел среди этих пер сонажей еще одного родственника писателя: «Цыганы, карты и темпе рамент, с которым играет Северников, напоминают Турбина-отца, т.е.

графа Ф.И. Толстого. Фамилия Северников образована, вероятно, от про звища «американец», то есть от «Северной Америки»»[136]. И хотя Ф.И.

Толстой, скончавшийся в 1846 году, встречаться с вернувшимися из Си бири декабристами не мог, Л.Н. Толстой, по мнению Б.М. Эйхенбаума, использовал его в романе как «типичную и интересную фигуру» [136].

*** «В одной из педагогических статей Толстой дает поэтическое описа ние одной из своих вечерних прогулок с детьми. После занятий он взял с собой трех лучших учеников: «Федьку» (Василий Морозов, по харак теристике Толстого, «нежная, восприимчивая, поэтическая и лихая на тура»), «Семку» (Игнат Макаров, «здоровенный и физически и морально малый») и «Проньку» («болезненный, кроткий и чрезвычайно дарови тый мальчик») и отправился с ними в лес Заказ, а потом каждого из них проводил до его дома. Дорогой происходила самая оживленная беседа.

Толстой рассказывал мальчикам разные случаи из своих кавказских вос поминаний: гибель Хаджи-Мурата, смерть абрека, окруженного русским солдатами и бросившегося на свой кинжал;

потом вторично, по просьбе ребят, рассказал им «страшную историю» убийства вдовы Ф.И. Толстого (Американца). Затем по поводу вопроса «Федьки» о том, «зачем петь», разговор перешел на эстетические и нравственные темы. Толстой ста рался разъяснить своим ученикам, что «не все есть польза, а есть красо та, и что искусство есть красота» »[42].

*** Сергей Львович Толстой: «Однажды, в 80-х годах, я слышал, как В.О.

Ключевский сказал: «Почти все дворянские роды, возвысившиеся при Петре и Екатерине, выродились. Из них род Толстых – исключение. Этот род проявил особенную живучесть». Американец Толстой вполне под тверждает слова Ключевского. Он был особенно живуч. Он был прекрас с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ ным представителем рода Homo sapiens с здоровой наследственностью и со свойственными некоторым представителям рода Толстых страст ностью, эгоцентризмом и дикостью. Л.Н. Толстой в одном письме ( г., окт.) к своей родственнице Александре Андреевне Толстой, с семьей которых был близок Американец, пишет даже про нее – сдержанную и тактичную воспитательницу великих княжен: «В вас есть общая нам толстовская дикость. Недаром Федор Иванович татуировался» »[120].


Не будь на свете Толстого-Американца, Лев Николаевич, ощущая в себе некую «дикость» (или богатую одаренность человеческими стра стями [41]), бросавшую его то к вину и картам, то в толстовство и ве гетарианство, то на железнодорожную станцию «Астапово» из «Ясной Поляны», не знал бы, куда и отнести это, а тут, спокойно переносил, как родовую черту.

«Вы все, Левины дики» – говорит Стива Облонский Константину Ле вину (в котором, как известно, воплощены многие черты автора) и по ясняет: «Ты делаешь всегда то, что никто не делает».

154 с КОГО лЕВ НИКОлАЕВИч сПИсЫВАл сВРИХ ГЕРОЕВ ПРИВЕТ, НИЖЕГОРОДСКИЕ КРАЕВЕДЫ нук Федора Толстого-Американца Федор Перфильев пи сал стихи. Его, как и всякого литератора-любителя, инте ресовало мнение профессионала о плодах своего творче ства. В качестве такого профессионала он избрал своего родственника Льва Толстого. В один из дней тетрадь со стихами молодого человека и письмо, содержащее прось бу дать оценку качества стихов, легли на стол Льва Николаевича. В 90-м томе Полного собрания сочинений нашего классика можно найти ответ ное письмо.

вот его содержание:

«Любезнейший Федор Васильевич, Очень благодарен вам за присылку ваших стихов. Вы желали знать мое мнение о ваших стихах. Пожалуйста, не сердитесь на меня, но я скажу все откровенно. Из всех мне более всех понравилось «Воспомина ние» (1-е). Оно очень хорошо и без всякого сравнения лучше всех других, а в особенности последнего, которое мне вовсе не нравится.

Вы без меня, вероятно, хорошо знаете, что стихи и поэзия суть две вещи разные. Стихи ваши многие местами не дурны, хотя часто вялы и жидки, т.е. имеют мало содержания, но поэтического чувства я во многих совсем не нашел. Оно есть в «Воспоминанье», в «Песне молодо сти», в другом «Воспоминанье» и в «Ревности». Но если оно проявля ется в вас, как оно проявилось в этих пьесах, и если еще и облекается в хорошие стихи, как в 1-м «Воспоминании», то вы можете писать хоро шие стихи;

но для этого не сочиняйте стихов, а выражайте стихами то чувство, которое обхватит вас и ищет своего выражения в поэти ПРИВЕТ, НИЖЕГОРОДсКИЕ КРАЕВЕДЫ ческой форме.

Не сердитесь на меня. Для меня – поэзия дело важное, и я о ней гово рю всегда искренно и серьезно.

Дружески жму вашу руку.

Ваш Л. Толстой» [118].

Обратим внимание на адрес на конверте: «В Нижний Новгород. Окруж ной суд. Его высокоблагородию Федору Васильевичу Перфильеву» [118].

156 ПРИВЕТ, НИЖЕГОРОДсКИЕ КРАЕВЕДЫ «КРЕСТ ДЕРЕВЯННЫЙ ИЛЬ ЧУГУННЫЙ…»

огилы его я так и не нашел, – начинает Алексей Поли ковский свой рассказ о Федоре Толстом-Американце и продолжает. – Я полдня бродил по аллеям Ваганьков ского кладбища, выискивая старые каменные кресты и утонувшие в земле плиты со стершимися буквами. Про тискиваясь между тесно стоящих оградок, я никак не мог постигнуть логику этого места. Декабрист Бобрищев-Пушкин покоится неподалеку от генерала Баранникова, члены ВКП(б) соседствовали с действительными тайными советниками. Логики тут никакой не было, времена смешивались, хаос жизни переходил в хаос смерти… Гудели машины на близкой улице, сквозь густую листву иногда на чинал накрапывать мелкий дождь. … Я зашел в контору кладбища, к смотрителю – мужчине с мобильным телефоном в руке, по имени Ви талий. «Я ищу могилу одного человека. Не могли бы вы помочь мне?»

– «Какого года захоронение?» – «1846-го». Вздох, почти стон, вырвался у него из груди – он не ждал такой даты, как не ждут удара ниже пояса.

«Нет. Это невозможно. Что вы. Такие старые могилы нельзя тут най ти…» - почти испуганно сказал он. «Этот человек – граф Федор Толстой по прозвищу Американец», – пояснил я. «Американец? Да, я слышал что-то о нем… Американец…» – пробормотал он и дернул ящик стола.

Там лежала книга о московских кладбищах. Он листал ее с растерянным лицом человека, который заранее знает, что дело безнадежное»[94].

Не только в этом рассказе, но и в нескольких справочниках можно прочесть, что могила Федора Ивановича затерялась.

«КРЕсТ ДЕРЕВЯННЫй Иль чУГУННЫй...» Могила Ф.И. Толстого на Ваганьковском кладбище (фото В.И. Ерофеева. 2007 год) «КРЕсТ ДЕРЕВЯННЫй Иль чУГУННЫй...»

Но не будем спешить безоговорочно верить всем справочникам на свете, не будем повторять и путь Алексея Поликовского, и прежде, чем отправиться на поиски могилы Ф. Толстого, обратимся к веб-сайту МГО ВООПИиК – «Московские кладбища» (http://russist.ru). Читаем: « Для облегчения поиска могил на схемах трех московских некрополей (Дон ского монастыря, Ново-Девичьего монастыря и Ваганьковского кладби ща) и там, где их нахождение удалось установить, в Списке применена двойная нумерация: первая цифра (левая) указывает порядковый номер могилы на схеме, вторая цифра (правая) – номер участка соответствую щего кладбища». Переходим на страничку Ваганьковского кладбища, читаем: «23-13 Толстой («Американец») Федор Иванович (1782-1846) – граф;

24-13 Толстая Сарра Федоровна (1821-1838) – его дочь, поэтес са;

Толстая Авдотья (Евдокия) Максимовна, урожденная Тугаева (1797 1861) – цыганка, его жена», а чуть выше по списку (без указанья номе ра): «Перфильева Прасковья Федоровна (ск.1887) – дочь Ф.И. Толстого («Американца»)».

Едем на Ваганьковское. Левее церкви, следуя по центральной аллее, находим тринадцатый участок (граф и при жизни был не суеверен!). Четы ре захороненья – один общий памятник. Гранитный обелиск, увенчанный крестом, в нише каменный лик Христа, по граням высечено: «Под сим памятником положено тело графа Федора Ивановича Толстого, скончав шегося 24 декабря 1846 года на 65 году в 11 часов утра»;

«Тут положено тело супруги его графини Евдокии Максимовны Толстой, скончавшейся 27 сентября 1861 года на 65 году от роду»;

«Тут же положено тело дочери его девицы графини Сарры Федоровны Толстой, скончавшейся 23 апреля 1838 года на 17 году в 11 часов утра»;

«Прасковья Федоровна Перфильева.

Скончалась 25 марта 1887 г. ;

Господи, прими души их с миром».

Памятник виден с дороги, он возвышается над всем участком – над «хаосом жизни и хаосом смерти» вокруг. У подножья обелиска огарки поминальных свечей. Значит, не затерялась могила. Зажжем и мы свечу.

Упокой, Господи, души сих усопших!

«КРЕсТ ДЕРЕВЯННЫй Иль чУГУННЫй...» ТОЛСТОЙ-АМЕРИКАНЕЦ И СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ инуло уже более 225-летия со дня рождения Федора Ива новича Толстого. Следует констатировать, что образ Аме риканца весьма востребован сегодня. И это не случайно.

С появлением капитализма на постсоветском простран стве возникла новая, иногда причудливая, индустрия. Но вой индустрии потребовались свои герои и свои «ударни ки» труда.

Например, вышел из подполья и расцвел пышным цветом игорный бизнес, возникла сеть казино. Маниакальный Герман, с его тремя кар тами и виденьями зловещих старух, закончивший, вдобавок, свои дни в сумасшедшем доме, на роль героя не годится. Не годятся на эти роли и персонажи «игорных» произведений Достоевского. Не годится и сам До стоевский. Пушкин годится на роль «ударника», но было бы глупо и не безопасно делать его главным героем новой индустрии. И главного героя нашли. Это, разумеется, Федор Толстой-Американец – «тонкий игрок и планист», персона № 1 в полицейских списках московских и питерских картежных игроков. О жизни и деятельности графа много и интересно пишут в специализированном журнале «Casino Games» (заслуживает, например, внимания статья «Толстой-американец», опубликованная в июньском номере журнала за 2004 год [116]) и на соответствующем сай те CasinoGames.ru. Не обделены вниманием в этих изданиях и Василий Огонь-Догановский, и Владимир Исленьев.

Сегодня, когда, «лучшие друзья девушек – это бриллианты», леденя щие душу истории про разные многокаратные камни очень популярны.

Читаема книга Олега Иванова (Алекса Норка) «Москва алмазная»[56].

Одна из историй этой книги называется «Изумруд Иловайского», «глав 160 ТОлсТОй–АмЕРИКАНЕц И сЕГОДНЯшНИй ДЕНь Н.Д. Толстой–Милославский ТОлсТОй–АмЕРИКАНЕц И сЕГОДНЯшНИй ДЕНь ная фигура – известный всем Федор Толстой – американец, … самый буйный человек в России, сравнительно с которым Стенька Разин и про чие возмутители спокойствия должны рассматриваться как просто тихие дети»;

другие действующие лица: незнакомка с лицом под вуалью;

гра финя Закревская (двоюродная сестра Ф.Толстого) – «женщина экзоти ческой красоты с магическими глазами»;

киноартистка Зоя Федорова;

миллиардер из США;

Леонид Ильич Брежнев;

КГБ СССР и, разумеется, «зловещий изумруд» – камень в 24 карата, приносящий беду.

Другая сфера современной жизни – профессиональный спорт. Жур нал «Спортивная жизнь России» в разделе «Истинно русские характеры»

печатает статью, начинающуюся словами «Сегодня мы уже привычно и не задумываясь называем «русскими американцами», в первую очередь, хоккеистов, покинувших родные пенаты ради многотрудного, но хорошо оплачиваемого существования в НХЛ – в Канаде и США. А был ведь у них славный предшественник, кого чуть ли не два столетия назад назы вали примерно так же: Толстой-Американец» [112].

Не стоит говорить, как любимы сегодня собаки. Их родословными хозяева, чаще всего, гордятся больше, чем своими. Много профессио нальных кинологических клубов. Оказывается, в 1901 году по ходатай ству одного из авторитетнейших кинологов Буркхардта была официаль но зарегистрирована порода собак «немецкий боксер».

«Буркхардт был одним из немногих очевидцев становления породы, а позднее, основания Боксер Клуба и создания первого стандарта. Он так же за свидетельствовал официальное решение назвать породу «немецкий боксер» и способствовал ее признанию, как чистокровной немецкой породы» [18].

Признано, что самое первое изображение немецкого боксера находит ся на фотографии 1871 года, сделанной в Ганновере – молодой офицер, лейтенант Буркхардт и его четвероногий друг по кличке Бокс (боксер разведения родителей офицера) снялись перед отправлением на франко прусскую войну. Собака сопровождала лейтенанта во всех сражениях и была убита шрапнелью в бою при Белфорте.

Но случилась сенсация: недавно кто-то из специалистов-кинологов, посетив, совсем не с профессиональной целью Музей-квартиру А.С. Пуш кина на Мойке, обнаружил на портрете графа Федора Толстого кисти ху дожника К. Райхеля, датированном 1846-м годом, рядом с изображением 162 ТОлсТОй–АмЕРИКАНЕц И сЕГОДНЯшНИй ДЕНь самого графа изображение его собаки. А собака эта – немецкий боксер.

Эта информация опубликована в породном выпуске «Немецкий боксер»

журнала «Мой чемпион» за 2003 год. Теперь исследователи вынуждены искать «русский след» в истории создания породы немецкий боксер[18].

Еще одна современная российская забава – «роспись по живому», то есть, нанесение на тело татуаровок. Тату-индуствия сегодня процветает.

Вот что предлагает газета «Московский студент» знать тем, кто уже оттатуировался или предполагает оттатуироваться в ближайшее время:

«Расписывать свое тело ритуальными рисунками люди стали с неза памятных времен. С помощью рисунков они пытались умилостивить богов, обозначали принцип «свой-чужой»: принадлежность к роду или сословию. Наносили рисунки только избранные люди, ведь это был свя щенный ритуал. До сих пор татуировщики пользуются псевдонимами, вроде Ангел, Хирург, Гогенs. По легенде, нательная живопись прочно вернулась в Европу в XVIII веке благодаря путешественнику Куку, ко торый привез в Англию расписанного дикаря. От моряков мода на тату перекинулась на все слои общества. Само название «tattoo» в английском языке обозначает процесс нанесения с помощью иглы рисунка на кожу человека. Корни слова полинезийские, значение – «рана, знак». В нашу страну татуировку завез граф Ф.И. Толстой-Американец, и она быстро получила распространение. Так даже у царя Николая II было несколь ко татуировок. В советское время с тату боролись, и массовая традиция осталась только у моряков и уголовников. Вернулись татуировки в кон це 80-х, когда мировые татуированные звезды хлынули на телеэкраны и страницы глянцевых журналов. Сегодня каждый человек сам выбирает, нужна ли ему тату. И не важно, какой у человека статус, так, например, у С. Шойгу на руке тату с символикой МЧС. И, пожалуй, для желающих «украсить» себя, самый важный вопрос даже не эстетический, а как при нанесении татуировки не заразиться часто смертельными заболевания ми, передающимися через кровь» [104].

Можно сказать, что в Европу татуировку завез путешественник Кук, привезя в Англию расписанного дикаря, а в Россию татуировку завез путе шественник Толстой, сам вернувшийся на Родину расписанным дикарем.

ТОлсТОй–АмЕРИКАНЕц И сЕГОДНЯшНИй ДЕНь *** Один из представителей славного рода, подданный Великобритании Николай Толстой (точнее, Николай Дмитриевич Толстой-Милославский), известный на Западе историк и публицист, издал в Лондоне книгу «Тол стые. Двадцать четыре поколения на фоне русской истории. 1353-1983»

[140]. Любопытно, что для первого знакомства русского читателя с со держанием книги автор выбрал для публикации в журнале «Новая Юность» фрагмент, посвященный Толстому-Американцу. «Он не был лучшим из Толстых, – заметил Николай Дмитриевич, – но мне нравятся люди, способные не подчиняться давлению со стороны и не оказываться под ярмом властей» [119].

Готовившая публикацию в журнале Татьяна Касина, пояснила: «Сим патии Николая Толстого к далекому предку объясняются отчасти той ситуацией, в которой оказался сам Николай Дмитриевич, в связи с разо блачительными фактами, которые он имел смелость предать гласности в своей последней книге «Министр и расправы», изъятой по распоряже нию английского правительства из всех библиотек Британии»[119].

Чем же так досадил граф британскому кабинету министров? Ответ дает «Литературная газета», коментируя фильм Алексея Денисова «Ни колай Толстой. Русский граф из английской глубинки», показанный на телеканале «Россия»: родившийся в Англии и наполовину англичанин, Толстой-Милославский «совершил поступок, который стал причиной серьезного скандала и репрессий по отношению к нему со стороны бри танских властей. В своих книгах, основываясь на рассекреченных до кументах, Николай Толстой подробно рассказал о том, как после Второй мировой войны английские и американские власти выдали на расправу Сталину тысячи русских белоэмигрантов, но при этом скрыли от пра восудия многих настоящих нацистских преступников. В 1945 году ан гличане насильно возвратили советским властям десятки тысяч казаков вместе с их семьями, которые никогда не воевали на Восточном фронте, но в то же время предоставили политическое убежище на Западе всей 10-тысячной украинской дивизии Ваффен СС «Галичина». Так что двой ные стандарты по отношению к России действовали и тогда. Предавая казаков, у многих из которых были нансеновские паспорта, английские власти нарушили и британские законы, и Ялтинские соглашения, кото 164 ТОлсТОй–АмЕРИКАНЕц И сЕГОДНЯшНИй ДЕНь рые разрешали возвращать в СССР только советских граждан.

Трагедия казаков обернулась драмой в семье Толстого, после обнаро дования скандальных архивных материалов его судили и приговорили к огромному штрафу, и если бы не поддержка Александра Солженицы на, то он был бы окончательно разорен и лишен каких-либо средств к существованию. Поразительно, что и он, и его дети, которые по крови, скорее, англичане и говорить-то толком не умеют по-русски, но считают себя русскими, стойко вынесли все лишения. А судя по кадрам прогулки графа Толстого по Москве и тому, что его дочь вышла замуж в России, семья Толстых мечтает вернуться на историческую родину»[58].

«Я не собираюсь сдаваться», – говорит Толстой, наш современник.

Может быть, в этот момент становится понятно, какие невидимые нити протянулись к нему из двухвековой давности, заставив его ощутить свою связь с судьбой Американца»[119].

*** Несколько лет назад появился киносценарий Ивана Бирюкова и Ар кадия Высоцкого «Похождения графа Федора Американца-Толстого», начинающийся с вопроса: «Каким же надо обладать особым даром, ка ким сверхестественным талантом переворачивать с ног на голову все во круг, чтобы даже в это благословенное время, когда авантюризм и моло дечество почитались за добродетель, прослыть не то что скандалистом и повесой, но сущим разбойником, чуть ли не дьяволом, да так, что эхо этой скандальной и привлекательной славы прокатилось на целые века и лучшие умы грядущего, обильного на таланты века, неизменно выбира ли прототипом для своих героев именно Его?» [11].

Заметим, что один из сценаристов – это сын Владимира Высоцкого – знаменитого актера и поэта, любезного народу не только своим творче ством, но и жизненной позицией: «не подчиняться давлению со стороны и не оказываться под ярмом властей».

Кто мог бы сыграть роль Американца, если бы по сценарию стали ставить фильм? Из плеяды теперешних гламурно-сериально-тусовочных актеров эта роль никому не под силу. А из прежних актеров? Можно на звать несколько фамилий. Один из них, разумеется, Владимир Высоц кий. Проводил ли Высоцкий-младший, работая над киносценарием, ТОлсТОй–АмЕРИКАНЕц И сЕГОДНЯшНИй ДЕНь параллель между своим отцом и Толстым-Американцем? Возможно, проводил.

О Толстом-Американце пишут очерки и рассказы [24,25,38,47,48,55, 2,83,94,112,115,116,119,122,123], документальные повести [54,95], при ключенческие [126] и даже фантастические [40] романы.

Недавно в Интернете появилась написанное в стихах произведение Игоря Родина «Толстой-американец. Героическая драма в стихах, в 3-х актах с эпилогом» [102]. Пьеса могла бы иметь успех, будучи поставлен ной на сцене.

Несколько фрагментов пьесы мы приводим в Приложении 3.

Как переменчивы времена – в девятнадцатом веке в пьесах и романах в стихах Толстой-Американец выступает «за сценой» в качестве прото типа персонажей, в двадцать первом веке пьесы в стихах сочиняют уже непосредственно о нем.

166 ТОлсТОй–АмЕРИКАНЕц И сЕГОДНЯшНИй ДЕНь ПРИЛОЖЕНИЕ КОЛОШИ Из книги: Хлебников К.Т. Записки о колониях в Америке // Ново Архангельск. Русская Америка в «Записках Кирилла Хлебникова». М.:

Наука. 1985. 304 с.

осле рождения младенца мать лежит в постели месяц, не выходя из хижины;

по прошествии же сего времени вымывается она сама, вымывает дитя и всё своё платье, вместо которого надевает другое. Тогда созывают род ственников и подчивают;

при котором случае мать даёт новорождённому имя, соименитое одному из умерших своих родственников, и тем оканчивается обряд. Плодородие женщин бывает от 6 до 8 и не превосходит 10 душ.

Мать кормит грудью обыкновенно до тех пор, пока начинает дитя хо дить;

между тем матери приучают ребёнка к рыбной пище. Передавая в рот ему разжеванную юколу. Пока появятся зубы и будет в состоянии сам питаться. Для младенцев делают какое-нибудь платье из звериных шкур, но когда дитя начинает уже говорить, то родственники его, дяди и другие, имеют обязанность каждое утро купать его в речной или морской воде, не взирая ни на какие морозы, до тех пор, пока привыкнет терпеть холод. Отцы и матери уклоняются от сего строгого обряда, ибо крик де тей, слёзы привели бы их в жалость;

вместо того, как дядя, исполняя обыкновение, за непослушание и крик сечёт розгами. Во всех возрастах дети оказывают к родителям послушание, и тем более оное примечатель но, что престарелых и бессильных содержат с лучшим попечением.

ПРИлОЖЕНИЕ 1: КОлОшИ Человек вступающий в брак, должен быть в силе сносить всякую обычную работу и владеть оружием.

Богатые и отличные в роде колоши имеют до пяти жён, а иногда и бо лее;



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.