авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Ответственный редактор ...»

-- [ Страница 4 ] --

Существует ряд взаимодополняющих тенденций в истори ко-философском обсуждении насущных проблем политико правовой теории и практики. В частности, одна из них связана с постоянной потребностью в учете новых моментов в жизни пра ва и государства, когда исследователи не успевают зафиксиро вать возникающие и должным образом проанализировать доми нирующе правовые методологии юридического позитивизма, особенно в тех случаях, когда в обществе и государстве проис ходит переоценка и смена ценностных политических установок, в том числе политико-законодательных ориентаций. Вновь со здаваемые и распространяющиеся теории права ставят перед историками задачу выстраивания уточненной преемственной связи этих теорий с предшествовавшими теоретическими кон струкциями и обсуждениями.

Сравнительный метод в правоведении предстает способом обнаружения сходств и различий и последующей классифика ции изучаемых явлений с одновременным уяснением причинных генетических или организационных связей между правовыми институтами, принципами, а также идеями и взглядами, с одной стороны, и взаимосвязей с политическими и социальными ин ститутами – с другой. В последнем случае сравнительный метод позволяет более комплексно выявить особенности сосущество вания и взаимозависимости определенной группы изучаемых институтов между собой и во взаимодействии с другими. Срав нительный подход к изучению институтов или идей включает совокупность нескольких методов с преобладанием сравнитель ного синхронного или диахронного, а возможно, и сравнитель но-генетического метода.

Сравнительно-генетический метод применяется чаще всего для выявления и фиксации основных стадий зарождения и по следующих изменений (для идей – также перетолкований) пра вовых институтов, принципов и норм, содействуя выстраиванию своеобразной родословной идей и терминов. В области сравни тельного изучения идей и взглядов речь может идти о составле нии родословной концепций и аналитической терминологии демократии, законности, справедливости, прав человека и т.д.

Выше этот прием был продемонстрирован на примере идеи «правления знающих», возникшей в античной Греции и дожив шей до наших дней. Аналогичным образом можно выстроить родословную идеи законности и справедливости – от законов Хаммурапи (XVIII в. до н.э.) и Пятикнижия Моисея (Втор.) до современной версии государства законности, правового госу дарства и т.д.

Родословная термина или идеи может быть короткой по охвату исторического времени и не обязательно широкой и ком плексной. Так, родословную знаменитого высказывания Цельса-мл. (III в. н.э.) о праве как «искусстве доброго и справед ливого» (ars boni et aequi) можно возвести к философскому об суждению Платоном вопроса о соотношении добродетели и справедливости в политическом общежитии, где мыслитель, в пересказе современного исследователя, приходит к следующему выводу: «Идея добра и справедливости универсальна, следова тельно, она должна осуществляться как в добродетельной лич ной жизни, так и в общественном союзе людей»11.

Приведем еще один пример из более современной истории идей. Как известно, Т. Джефферсон при написании Декларации независимости США (1776 г.) отказался от третьего компонента локковской триады естественных и неотчуждаемых прав (права собственности) и предпочел ему право на стремление к счастью.

На первый взгляд, этот элемент навеян мыслью Аристотеля о том, что люди объединяются в государство ради благой и счаст ливой жизни. Однако все гораздо проще. Мысль о праве на сча стье обсуждалось и самим Локком, только это право – в том ва рианте, который предложил Джефферсон, – не сближалось по смыслу с известной триадой жизнь, свобода, собственность, а Цит. по: Разумович Н.Н. Политическая и правовая культура: идеи и институты Древней Греции. М., 1989. С. 103.

предстало в виде триады права на жизнь, свободу и стремление к счастью.

Синхронное сравнение в исследовании правовых институ тов обычно нацелено на более прагматические цели – изучить достоинства и несовершенства отечественного опыта, расши рить кругозор специалистов, способствовать более результатив ному использованию выводов и обобщений сравнительного пра воведения в экономическом, политическом или культурном об щении, которое обретает все более масштабные формы. Сравни тельное изучение политических идей в данном случае содей ствует более адекватному восприятию происходящих политиче ских процессов и перемен, сложившихся стандартов или аксиом положительного политического и законодательного опыта, ко торые могут одновременно обсуждаться в их истоках и совре менных толкованиях или перетолкованиях. Среди сравниваемых идей могут оказаться философско-правовые и политико правовые конструкции, имеющие хождение по всему миру и на протяжении очень многих веков, включая и XXI в. Таковы, к примеру, принцип законности и справедливости, евангельская заповедь в виде «золотого правила» («не делай по отношению ближнему того, чего бы не хотел, чтобы делали по отношению к тебе»). Это правило можно обнаружить в близких или схожих формулировках в наставлениях Будды, Конфуция, а также в тексте Ветхого Завета.

Выделение сравнительного анализа политических и право вых идей в обособленную исследовательскую область позволит расширить и приумножить познавательный и культурный по тенциал сравнительного метода в его главных ипостасях и будет содействовать дальнейшему становлению и развитию науки сравнительного правоведения как особой разновидности совре менного, особым образом упорядоченного социально полезного знания и научной специализации.

Т.Е. Абова РАЗВИТИЕ СУДЕБНОЙ СИСТЕМЫ В РОССИИ (ГРАЖДАНСКОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО) Вопрос о реформировании судебной системы в нашей стране со всей остротой встал в конце 1980-х гг., т.е. в годы пе рестройки. Уже тогда стала очевидной необходимость ее демо кратизации. Напомним, что в те годы гражданское судопроиз водство распространялось на дела, участниками которых пре имущественно были физические лица. Экономические же споры, именуемые хозяйственными, рассматривались государственны ми арбитражами, т.е. органами, не входившими в судебную си стему СССР и состоявшими при исполнительных органах власти (Совете Министров СССР, Советах министров союзных респуб лик, исполнительных органах власти на уровне областей, краев, автономных республик и т.п.).

В условиях наметившегося осторожного перехода от поли тической и экономической системы, сформированной в СССР на основе главным образом административных методов управле ния, к более демократической системе как в сфере политическо го устройства, так и экономики сложившееся в СССР столь су щественное различие в формах и порядке разбирательства граж данских и хозяйственных споров не отвечало новым реалиям.

Президиум Верховного Совета СССР принял решение лик видировать государственные арбитражи и создать параллельно действующей в стране судебной системе под руководством Вер ховного Суда СССР принципиально новую систему судов для разрешения экономических споров преимущественно между юридическими лицами. Наряду с системой судов, ныне называ емой судами общей юрисдикции, была создана система арбит ражных судов под руководством Высшего Арбитражного Суда СССР. В эту систему вошли арбитражные суды союзных рес Заведующая сектором гражданского права, гражданского и арбит ражного процесса Института государства и права РАН, доктор юриди ческих наук, профессор.

Статья подготовлена при поддержке информационно-справочной системы «КонсультантПлюс».

публик и арбитражные суды областей, краев, автономных рес публик и др. Полагаю, что это было одним из мудрых решений, принятых в СССР в те годы. Опыт и результаты деятельности государственных арбитражей не могли быть проигнорированы.

Именно государственные арбитражи, которые хотя и не бы ли судебными органами, но развивались, тем не менее, в направ лении максимального совершенствования процессуальной фор мы, в чем-то схожей с судебной, предопределили развитие в стране двух самостоятельных ветвей судебной власти1. Таким образом, наличие двух самостоятельных ветвей судебной власти в России – результат ее исторического развития. Так сложилось.

После провозглашения Съездом народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 г. Декларации о государственном сувере нитете РСФСР2 начался процесс формирования в России новых и совершенствования старых органов политического и экономи ческого руководства страной, а также судебных органов.

Первым программным документом, направленным на раз витие и совершенствование судебной системы в это время, была Концепция судебной реформы в РСФСР (далее – Концепция), не утратившая силу до наших дней. Концепция была одобрена Верховным Советом РСФСР 24 октября 1991 г. (постановление № 1801-1)3, т.е. еще до распада СССР. Это обстоятельство нало жило отпечаток на содержание некоторых положений Концеп Нельзя не вспомнить о тех спорах, которые велись в СССР по поводу правовой природы государственного арбитража. Одни ученые считали, что это суды для разрешения хозяйственных споров. Другие полагали, что госарбитражи обладают двойственной природой (с одной стороны судебной с другой административной или управленческой). Правда, в годы перестройки авторы, придерживающиеся этих позиций, утвер ждали, что государственные арбитражи – детище административной системы. Лично я всегда считала и считаю, что госарбитражи осу ществляли в Советском Союзе одну из функций органов управления разрешение конфликтов и споров, возникавших в плановой экономике на межведомственном и ведомственном (ведомственные арбитражи) уровне. См., например: Абова Т.Е. Арбитражный процесс в СССР. М., 1986. С. 4.

Ведомости РСФСР. 1990. № 2. Ст. 22.

Ведомости РСФСР. 1991. № 44. Ст. 1435.

ции, оказавшихся неприемлемыми после распада СССР. Напри мер, о судебной системе (в рамках СССР и входящих в него со юзных республик) и правовых взаимоотношениях СССР и РСФСР. Кроме того, основное внимание в Концепции было уде лено реформе в сфере уголовного судопроизводства и деятель ности других правоохранительных органов, направленной на борьбу с уголовными преступлениями, о чем было прямо сказа но во вступлении к Концепции. Значительно меньше внимания уделялось непосредственно судопроизводству гражданскому. Но общие задачи и направления развития судебной системы отно сились к обоим видам судопроизводств.

В 1991 г. был подготовлен и представлен Верховному Со вету проект Закона РСФСР «Об арбитражном суде». Его приня тию предшествовала острая дискуссия на заседании Комитета по законодательству о том – быть или не быть арбитражным судам.

Восторжествовал разумный подход, и Комитет принял положи тельное решение: арбитражным судам в России быть. Руководи тель Комитета С.М. Шахрай доложил об этом на заседании Вер ховного Совета РФ, и Закон был принят. Он просуществовал до принятия второго закона об арбитражных судах 1995 г. Тогда же, в 1992 г. увидел свет первый Арбитражный процессуальный кодекс России. Законодательные акты, относящиеся к арбитраж ным судам, закрепили инстанционную структуру судов: первая инстанция, вторая – кассационная (проверка законности и обос нованности не вступивших в законную силу судебных актов), надзорная (проверка законности и обоснованности вступивших в законную силу судебных актов).

Наличие в системе судов общей юрисдикции надзорной ин станции в том варианте, в котором она была предусмотрена ГПК РСФСР 1964 г. (трехступенчатый надзор), подвергалось резкой критике Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ), который справедливо считал, что доступ сторон к разбиратель ству дела в надзорной инстанции был весьма и весьма затруд нен. Аналогичным был надзор и в арбитражных судах (правда, в отличие от судов общей юрисдикции с трехступенчатым надзо ром, в арбитражных судах была только одна надзорная инстан ция – Высший Арбитражный Суд). Но это не спасало арбитраж ный суд от критики ЕСПЧ.

В 1993 г. была принята принципиально новая Конституция Российской Федерации, закрепившая переход в России к иной, чем советская, экономической и политической системе, провоз гласившая Российскую Федерацию – Россию демократическим федеративным правовым государством с республиканской фор мой правления (ст. 1). Конституцией наряду с законодательной и исполнительной властью было закреплено существование в Рос сийской Федерации также власти судебной в виде трех самосто ятельных ветвей: Конституционный Суд РФ, суды, именуемые судами общей юрисдикции, во главе с Верховным Судом РФ и арбитражные суды во главе с Высшим Арбитражным Судом РФ.

Конституция РФ закрепила также основные демократические принципы деятельности судов: независимость судей и подчине ние их только Конституции и федеральному закону, открытость правосудия, состязательность и равноправие сторон, а также не сменяемость и неприкосновенность судей.

Таким образом, на уровне Основного закона был реализо ван ряд предусмотренных Концепцией задач. В частности, утверждение судебной власти в государственном механизме как самостоятельной влиятельной силы, независимой в своей дея тельности от властей законодательной и исполнительной. Сфор мирована была и судебная система4.

В литературе, а также в научных дискуссиях нередко утверждается, что арбитражные суды являются специализиро ванными судами. Впервые арбитражные суды были названы специализированными в Концепции судебной реформы 1991 г.

Но законодательство о судебной системе пошло другим путем.

Ни в Конституции РФ 1993 г., ни в принятом на ее основе Фе деральном конституционном законе «О судебной системе Рос сийской Федерации», ни в Федеральном конституционном за коне «Об арбитражных судах» нет каких-либо указаний на На пути претворения в жизнь конституционных положений оказалось немало препятствий в виде имевших, да и имеющих быть фактов дав ления на судей со стороны представителей законодательной и испол нительной власти как в центре, так и на местах. Бич страны – корруп ция не обошла и судейский корпус. Об этих и иных проблемах будет сказано далее.

наличие в судебной системе страны специализированных судов, осуществляющих правосудие посредством гражданского судо производства.

О несогласии с такой постановкой вопроса я уже высказы валась5.

Поскольку прилагательное «специализированный» все же крепко приросло к арбитражным судам, кратко повторю свои аргументы.

В Федеральном конституционном законе «О судебной си стеме Российской Федерации» сказано, что специализированные суды учреждаются путем внесения изменений и дополнений в Закон о судебной системе в РФ, а их полномочия, порядок обра зования и деятельности устанавливаются федеральным консти туционным законом. Однако какие-либо изменения подобного рода в федеральном конституционном законе о судебной систе ме не вносились. Арбитражные суды и по Конституции РФ, и по Федеральному конституционному закону о судебной системе, и по Федеральному конституционному закону «Об арбитражных судах» были и есть самостоятельной ветвью судебной системы страны наряду с конституционными судами и судами общей юрисдикции. В Федеральном конституционном законе «О су дебной системе Российской Федерации» предусмотрено также, что специализированные суды создаются в системе судов общей юрисдикции. Но, как известно, арбитражные суды в эту систему не входят.

Специализированный характер арбитражных судов обосно вывается также положением ГПК РФ о том, что суды общей юрисдикции в соответствии с Кодексом рассматривают в поряд ке гражданского судопроизводства все дела, за исключением тех, которые отнесены к ведению других органов. Но это поло жение относится только к одному виду производств – исковому.

Что касается дел, которые рассматриваются в рамках других производств (дел, возникающих из публичных отношений, дел, рассматриваемых в порядке особого производства), то суды об щей юрисдикции рассматривают только те дела, которые прямо См., например: Арбитражный суд в судебной системе России // Госу дарство и право. 2000. № 9.

отнесены к их компетенции законом, точно так же как и арбит ражные суды. Арбитражные суды обладают не специальной, а общей компетенцией по разбирательству отнесенных к их веде нию гражданских и иных дел посредством гражданского судо производства.

Может возникнуть вопрос, имеет ли какое-либо практиче ское значение эта дискуссия. Прежде всего, хотела бы отметить, что чистота теоретического подхода сама по себе имеет значе ние. Без верной теории сложнее путь к верной практике. В настоящее время этот вопрос имеет и практический аспект. Эко номические споры становятся все разнообразнее. Растет их ко личество. Возникает потребность в углублении специализации рассматриваемых споров. Сосредоточение судебных составов на рассмотрении определенной категории дел, например налого вых, дел о несостоятельности (банкротстве), об исключительных правах и т.п., становится недостаточно. Но если арбитражные суды сами являются специализированными, то создавать под эгидой Высшего Арбитражного Суда РФ специализированные подразделения или суды не представляется возможным, несмот ря на имеющуюся потребность в их создании6. Кроме того, пре пятствием к этому являются и те положения Федерального кон ституционного закона «О судебной системе Российской Федера ции», о которых говорилось выше.

Таким образом, в настоящее время в судебной системе Рос сии, обеспечивающей осуществление правосудия посредством гражданского судопроизводства, нет специализированных су дов. Судебная система состоит из общих судов. Одни из них именуются судами общей юрисдикции7, другие – арбитражными судами. Все суды выступают в качестве равных звеньев судеб ной системы страны, обладающих соответствующей широкой Об этой проблеме говорил Председатель ВАС РФ А.А. Иванов на международной научно-практической конференции, которая состоя лась в г. Самаре 23–24 апреля 2010 г.

Представляется, что это название обусловлено не тем, что районные суды и судебные коллегии по гражданским делам рассматривают в исковом производстве все гражданские дела, за исключением тех, ко торые отнесены законом к ведению других органов, а разрешением этими судами как гражданских, так и уголовных дел.

компетенцией по рассмотрению гражданских, административ ных и иных дел.

Если появится настоятельная потребность создать в системе арбитражных судов специализированные суды, то для этого прежде всего потребуется внести соответствующие изменения в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Рос сийской Федерации, предусматривающие возможность создания таких специализированных подразделений или судов в системе арбитражных судов.

После приятия Конституции РФ работа по реализации оставшихся актуальными положений Концепции продолжалась.

22 ноября 1994 г. первый Президент России Б.Н. Ельцин издал Указ «О мерах по реализации Концепции судебной ре формы в Российской Федерации». В этих целях был образован Совет по судебной реформе при Президенте РФ. Впоследствии данный Совет был переименован в Совет по вопросам совер шенствования правосудия (Указ Президента РФ от 14 октября 1997 г. № 1115), действующий и в настоящее время.

Актуальными оставались и остаются такие поставленные Концепцией задачи, как защита и неуклонное соблюдение ос новных прав и свобод человека, конституционных прав граждан в судопроизводстве;

повышение уровня материально технического обеспечения судов, а также материального, быто вого и социального обеспечения работников правоохранитель ных органов;

обеспечение достоверности и повышение доступ ности информации о деятельности правоохранительных органов, судебно-правовой статистики.

Через 10 лет после принятия в России Концепции и с уче том накопившегося опыта деятельности судов был принят ряд документов о дальнейшем развитии сложившейся в стране су дебной системы. Это, прежде всего, утвержденные постановле ниями Правительства РФ Федеральные целевые программы раз вития судебной системы России на 2002–2006 и на 2007– годы (далее – Программы). В Программах продолжено вопло щение в жизнь актуальных для данного периода идей Концеп ции, а также поставлено много новых задач и направлений су дебной реформы, соответствующих потребностям страны на предусмотренном Программами отрезке времени.

За период, прошедший после обнародования Концепции и принятия Программ, в России было много сделано. Как уже ука зывалось, Конституция РФ закрепила в качестве одной из ветвей власти – власть судебную, осуществляемую судами общей юрисдикции во главе с Верховным Судом РФ и арбитражными судами во главе с Высшим Арбитражным Судом РФ. В Основ ном законе страны сформулированы важные принципы, распро страняющиеся на все виды судопроизводств, основные права граждан и право на их защиту судом, в том числе судом присяж ных.

На основе Конституции РФ приняты федеральные консти туционные законы «О судебной системе Российской Федера ции» (1996 г.), «Об арбитражных судах в Российской Федера ции» (1995 г.), а также Закон РФ «О мировых судьях в Россий ской Федерации» (1992 г.);

Закон РФ «О статусе судей в Россий ской Федерации» (1992 г.). Приняты АПК 1995, а затем 2002 г., а также ГПК РФ 2002 г. и другие важнейшие федеральные зако нодательные акты в сфере осуществления правосудия. Создан судебный департамент при Верховном Суде РФ, появились и другие формы судейского сообщества. Систематически созыва ются съезды судей, рассматривающие важные для развития су дебной системы вопросы8.

Улучшилось материально-техническое обеспечение судов, а также материальное, бытовое и социальное обеспечение судей.

Построены новые престижные здания для судов общей юрис дикции и арбитражных судов в Москве и ряде других городов России. Многое сделано для доступности информации о дея тельности судов для населения страны. В особенности через Ин тернет. Широко публикуются как в периодической печати, так и на соответствующих сайтах судов материалы судебной практи О том, что было сделано государством в рамках Программы развития судебной реформы на 2000–2006 гг. для судов общей юрисдикции, об стоятельно проанализировано в статье Ю.В. Доценко «Развитие судеб ной реформы в России как условие эффективности системного подхода к организационному обеспечению деятельности федеральных судов общей юрисдикции» (Администратор суда. 2006. № 1). Предусмотрен ные Программой на 2000–2006 гг. мероприятия были выполнены также и в отношении арбитражных судов.

ки, в особенности решений и иных постановлений высших су дебных органов. Сделано и многое другое.

Все это так. Но еще остаются нерешенными многие во просы, связанные, в частности, с качеством российского право судия и принимаемыми судами решениями, постановлениями и другими судебными актами. Требуется приложить немало уси лий для того, чтобы наш суд был признан прежде всего народом страны как истинно независимый и справедливый. Остановлюсь главным образом на тех задачах и направлениях реформы су дебной системы, которые относятся к близкому мне граждан скому судопроизводству.

Повышение качества и уровня судебной защиты прав и за конных интересов граждан и организации правосудия стало ос новной целью Программы развития судебной системы на 2007– 2011 годы.

Поставлены следующие задачи:

обеспечение открытости и прозрачности правосудия;

повышение доверия к правосудию, в том числе путем по вышения эффективности и качества рассмотрения дел;

создание необходимых условий для осуществления правосудия, обеспе чение его доступности;

обеспечение независимости судей;

повышение уровня исполнения судебных решений.

Остановимся на некоторых из них.

Прошло почти 3,5 года с момента принятия Программы.

Что-то, конечно, сделано. В особенности в сфере открытости правосудия. Информация о рассмотренных делах и принятых решениях и других судебных актах, об органах судейского со общества (советах судей и квалификационных коллегиях) пуб ликуется на сайтах судебных органов. Принимаются меры по обеспечению электронного документооборота и иные современ ные методы информации. В общем, работа ведется. Но еще мно гое предстоит сделать. Желательно еще установить более тесные связи и взаимопонимание между судами и средствами массовой информации. По возможности показывать по телевидению наиболее важные и принципиальные для страны судебные про цессы (хотя в том кратком режиме времени, в котором они про ходят, – это едва ли осуществимо).

Что касается независимости судей и обеспечения повыше ния доверия к правосудию, то это самые трудные задачи. Про шло почти 20 лет со времени принятия Концепции, а мы все еще говорим и говорим о необходимости обеспечения реализации этих важнейших основных начал правосудия.

Независимость судей. От кого? Прежде всего от представи телей законодательной и исполнительной власти в центре и в особенности на местах. Но давление на судей продолжается. Как этому противостоять? Одна из мер, используемых для противо стояния, – отсутствие реакции со стороны судей. Прописная ис тина – решения принимать исключительно на основании закона и обстоятельств дела и публиковать их для всеобщего обозре ния. Когда такая практика станет повсеместной, давление если и не прекратится, то во всяком случае уменьшится9.

В соответствии с Конституцией независимость судей пред полагает их независимость также от лиц, участвующих в деле.

В особенности от сторон. Но не сходят со страниц печати обви нения судей в коррупции, взяточничестве. Об этом говорится даже в посланиях Президента РФ Федеральному Собранию. Не помогают ни увеличение заработной платы судей, ни решение иных социальных проблем. Прежде всего следует ужесточить наказание тех, кто дает или передает взятки. Взяточничество – процесс двусторонний. Необходимо искоренять это зло не толь ко путем наказания судей. Разговоров о коррупции в судебной системе много. Но лиц, причастных к данному тяжкому пре ступлению, выявляется очень мало. Нужна атмосфера нетерпи мости к этому злу везде. В органах управления, в государствен ных учреждениях, бизнесе, правоохранительных органах. Вести соответствующую работу систематически, включая помощь психологов. В сознании судей и работников аппарата судов необходимо культивировать не страх перед наказанием, а от вращение к коррупции.

Для достижения цели и решения задач Программы до 2011 г.

необходимо, в частности, совершенствовать судоустройство.

Конечно, меня могут заподозрить в наивности. Есть случаи, когда такие поступки судей не получали одобрения со стороны более высо кого начальства. Судьи могли пострадать и даже страдали. Но это все же единичные, хотя и весьма печальные случаи.

В особенности применительно к судам общей юрисдикции.

Нельзя сказать, что здесь ничего не сделано. Прежде всего, по явился институт мировых судей. Введен в судах общей юрис дикции принципиально новый институт апелляции для обжало вания решения мировых судей. Апелляционными по отношению к мировым судьям стали районные суды. Существенно изменен порядок обращения граждан и юридических лиц в надзорные инстанции судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Есть и иные позитивные изменения.

Кардинально изменилась структура арбитражных судов.

В настоящее время расположенные на территории субъектов Федерации федеральные арбитражные суды являются судами только первой инстанции. Возникли 19 межрегиональных апел ляционных судов. Надзорная инстанция в арбитражных судах – единственная. Ею является Президиум Высшего Арбитражного Суда. Такое предусмотренное Федеральным конституционным законом «Об арбитражных судах в Российской Федерации» по строение сближает российскую систему арбитражных судов с зарубежными судами.

К сожалению, суды общей юрисдикции до сих пор не име ют современного закона об их устройстве. В настоящее время подготовлен проект федерального конституционного закона «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации». К сожа лению, он мало что меняет в действующей модели устройства этих судов, поскольку имеющиеся в нем новеллы вносятся в ин станционную систему в рамках ныне существующих судов, что не представляется правильным. Да и само решение в законопро екте инстанционной проблемы вызывает возражения.

Судами первой инстанции являются мировые судьи и рай онные суды, разрешающие уголовные и гражданские дела. Все дела, кроме дел, отнесенных законом к ведению других судов, разрешают районные суды. Но еще немало дел по первой ин станции, возникающих в основном из публичных правоотноше ний, рассматривают областные, краевые суды, суды республик и другие суды этого уровня (в дальнейшем суды субъектов РФ), а также соответствующие судебные коллегии Верховного Суда РФ. Представляется, что эта подсудность, именуемая родовой, нуждается в пересмотре в целях сосредоточения в районных су дах действительно всех дел, кроме отнесенных в значительно меньшем количестве к компетенции других органов.

Следующая ступень – суды субъектов РФ. Здесь «под од ной крышей» предполагается разместить три инстанции. Первая инстанция судебная коллегия по гражданским делам, рассмат ривающая отнесенные к ее компетенции гражданские дела, вто рая – апелляционная (взамен кассационной), осуществляющая пересмотр дела, по которому принято не вступившее в законную силу решение районного суда, и третья – кассационная, рассмат ривающая жалобы и представления на вступившие в законную силу решения и определения судов первой инстанции, мировых судей и апелляционной инстанции.

Есть уже негативный опыт сосредоточения различных ин станций в одном и том же суде под руководством одного и того же председателя – опыт арбитражных судов. Сейчас все апелля ционные арбитражные суды действуют самостоятельно и, как показала судебная практика, более эффективно.

В соответствии с проектом в судах общей юрисдикции в качестве апелляционной инстанции сохраняется районный суд по отношению к решениям, принимаемым мировыми судьями.

В литературе справедливо обращено внимание на то, что миро вой и районные судьи наделены законом одинаковым судейским статусом. Поэтому возложение на районные суды функций вы шестоящей инстанции этому статусу не соответствует10 и ставит мировых судей в неравное положение по сравнению с судами районными. Институт мировых судей обслуживает интересы населения ничуть не меньше, чем районные суды.

Вышестоящей по отношению к мировым судьям должна быть та же апелляционная инстанция, что и для районных судов.

Можно предположить, что в основе сохранения статус-кво сыг рал роль большой объем жалоб на решения мировых судей, с которым новая инстанция (апелляционная) может не справиться.

Значит, возможно, следует изменить соотношение количества дел, рассматриваемых районными и мировыми судьями, но не См.: Трофимова М.С. О новых апелляционных инстанциях, предло женных Президентом Российской Федерации в послании к Федераль ному Собранию РФ (на примере осуществления правосудия по граж данским делам) // Российская юстиция. 2010. № 2.

исходить из далекого от реальной жизни «принципиального»

подхода.

Точно так же представляется неправильным положение проекта закона о судах общей юрисдикции, касающееся касса ционных инстанций. Предполагается возложить функции касса ционной инстанции на президиумы Верховных судов субъектов Федерации и судебные коллегии Верховного Суда РФ.

Правда, в результате подобных преобразований надзорной будет только одна инстанция – Президиум Верховного Суда РФ.

Но это достоинство проекта закона не может оправдать введение двух апелляционных и двух кассационных инстанций. Получа ется, что каждое дело, как и сейчас, должно будет пройти пять инстанций в случае несогласия стороны с судебными актами четырех инстанций. Поскольку кассационные инстанции вправе возвращать дела на новое рассмотрение в соответствующие ни жестоящие суды, дела, как и прежде, будут подолгу переме щаться из одного суда в другой. Об определенности в отноше ниях сторон также говорить не приходится.

Если закон будет принят в варианте, представленном в Гос ударственную Думу, то ничего не изменится в отношении к си стеме наших судов со стороны Европейского суда по правам че ловека (ЕСПЧ) в Страсбурге. ЕСПЧ не признает столь много ступенчатую инстанционную систему и, как прежде, будет при нимать к рассмотрению жалобы, поданные после вступления решения в законную силу, т.е. после теперь уже апелляционной инстанции.

Есть еще и другие не менее важные вопросы. Среди них во прос о так называемом административном судопроизводстве в рамках гражданского и арбитражного процессов.

В числе нововведений в проекте федерального конституци онного закона о судах общей юрисдикции предлагается создание в Верховном Суде РФ самостоятельной судебной коллегии по административному судопроизводству. Создание подобной кол легии в судах субъектов Федерации, тем более в районных су дах, не планируется.

О наличии административного судопроизводства в рамках судебной процедуры арбитражных судов упоминается в АПК РФ 2002 г.

В ходе обсуждения в Комиссии Государственной Думы по проекту АПК РФ. автор этих строк возражал против признания порядка рассмотрения дел в новом для арбитражного процесса самостоятельном производстве по административным и иным публичным делам административным судопроизводством. Эти возражения во внимание приняты не были.

В числе основных мотивов сторонников административно го судопроизводства в арбитражном процессе было одно из по становлений Конституционного Суда РФ, в мотивировочной ча сти которого отмечалось наличие в арбитражном процессе ад министративного судопроизводства, под которым в данном по становлении по всей вероятности понималось разбирательство дел по признанию незаконными актов государственных органов.

Но нельзя же считать в законотворчестве обязательной к испол нению фразу, вырванную из контекста постановления Консти туционного Суда РФ, никак не влияющую на принятое в итоге постановление суда. Оно было бы таким же и без этой фразы.

Мне уже приходилось неоднократно об этом писать11. Прихо дится вернуться к этому вопросу, так как теперь уже не только Высший Арбитражный Суд РФ, но и Верховный Суд РФ вводят понятие «административное судопроизводство» в практику сво ей деятельности. Между тем это совсем не обязательно даже при формировании в Верховном Суде РФ отдельной судебной кол легии по административным делам.

В соответствии с Конституцией РФ суды общей юрисдик ции осуществляют судебную власть посредством уголовного судопроизводства в уголовной процессуальной форме, установ ленной УПК РФ и посредством гражданского судопроизводства в гражданской процессуальной форме, установленной ГПК РФ.

Арбитражные суды осуществляют судебную власть посред ством гражданского судопроизводства в арбитражной процессу альной форме, установленной АПК РФ.

Что касается административного судопроизводства, то хотя оно названо в Конституции РФ в качестве самостоятельного ви См., например: Абова Т.Е. Виды производств в арбитражном процес се // АПК и ГПК 2002. Сравнительный анализ и актуальные проблемы правоприменения. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., 2004. С. 77–89.

да судопроизводства, но пока еще нет ни административных су дов, ни регулирующего их деятельность административного процессуального кодекса, и неизвестно будут ли они.

Представители науки гражданского процессуального права (во всяком случае, их подавляющее большинство) всегда отста ивали единство гражданской процессуальной формы для разби рательства дел независимо от видов производств.

Сущность гражданской процессуальной или арбитражной процессуальной форм, являющихся процессуальной категорией, установленной для разбирательства любых отнесенных к веде нию судов дел, не находится и не может находиться в прямой зависимости от характера материального права (гражданского, семейного, трудового, административного, земельного и др.), защищаемого в названных формах. Деление на виды производ ства связаны со спецификой порядка разбирательств соответ ствующих категорий дел, но никак не формы, в которую облека ется это разбирательство12.

В ГПК РФ 2002 г. (как в ГПК РСФСР 1964 г.) и АПК РФ 2002 г. выделены отдельные виды производств. Но так же как и в прежние годы, деление на производства в ГПК и АПК означает структуризацию гражданских и арбитражных процессуальных норм в зависимости от специфики предмета (материально правового) рассматриваемого дела, но в рамках единой граждан ской процессуальной и единой арбитражной процессуальной форм.

Нельзя не обратить внимания на то, что структуризация процессуальных норм в АПК РФ 1995 г. (и ранее действовавшем АПК РФ 1992 г.) была иной, чем в ныне действующем АПК РФ В ГПК РСФСР 1964 г. также были предусмотрены отдельные виды производств: исковое производство, производство по делам, возника ющим из административно-правовых отношений, особое производ ство, но в рамках единой гражданской процессуальной формы. Прав да, представители науки административного права раньше полагали, да и сейчас полагают, что производство по делам, возникающим из ад министративных отношений, есть часть административного процесса, понимаемого ими довольно широко, шире, чем границы судопроизвод ства, установленные Конституцией РФ. Но это предмет для отдельно го разговора за пределами данной статьи.

2002 г. Согласно АПК 1995 г. арбитражные суды рассматривали экономические споры, к которым относились споры, возникаю щие из гражданских, административных и иных правоотноше ний. Арбитражные суды рассматривали и иные дела – дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение;

дела о несостоятельности (банкротстве) организаций и граждан. В АПК 1995 г. отсутствовала терминология «производство» к рассмат риваемым арбитражными судами отдельным группам дел. Тер мин «производство» применялся только при инстанционном подходе (производство в суде первой инстанции, производство в суде апелляционной инстанции и т.д.). По существу же, и в ар битражном процессе, установленном АПК 1965 г., отдельные виды производств существовали, первое из которых (по разре шению экономических споров) было не чем иным, как исковым производством. Производство по установлению юридических фактов – по существу являлось особым производством, осу ществляемым также в рамках единой арбитражной процессуаль ной формы.

Должна с удовлетворением отметить, что аналогичный подход к виду судопроизводства (гражданскому) и процессуаль ной форме (гражданской процессуальной или арбитражной про цессуальной), в рамках которой независимо от вида производ ства осуществляется разбирательство дел судами общей юрис дикции и арбитражными судами, высказан профессором Г.А.

Жилиным, судьей Конституционного Суда РФ13.

Обеспечение качества правосудия невозможно, как это ни покажется парадоксальным, без увеличения сроков на рассмот рение дел в судах и снижения нагрузки на судей. ЕСПЧ обвиня ет нас в длительных сроках на рассмотрение дел, потому что у нас сложная инстанционная система, позволяющая делу гулять снизу вверх и сверху вниз иногда по несколько раз. Сроки рас смотрения дел у нас слишком низкие, по весьма сложным делам судьи в эти сроки не укладываются и не могут уложиться. От сюда спешка, которая никогда не была полезна качеству.

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам. Актуальные во просы. М., 2010. С. 24–25.

Большая ежедневная нагрузка на судей, в особенности в больших городах, приводит к тому, что подлинно состязатель ных процессов становится все меньше и меньше. О какой состя зательности может идти речь, если у судьи более 10, а то и гражданских дел в день заседания.

И это, по моему мнению, один из главных пороков судеб ной системы. Необходимость уменьшения нагрузки на судей Программой предусмотрена. Но пока еще не видно, чтобы что либо существенно менялось к лучшему.

Наличие в стране двух самостоятельных структурно обособленных систем, осуществляющих правосудие посред ством гражданского судопроизводства, приводит к некоторым издержкам. В их числе вынесение порой противоречащих друг другу решений по однородным делам, разногласия между суда ми по поводу подведомственности отдельных дел. Есть мнение, что это свидетельствует о необходимости объединения двух си стем в одну. Однако подобную головную боль, к тому же пред ставляющую собой редко встречающееся явление, нужно решать не путем отсечения головы, а путем лечения головной боли. Не давно были внесены изменения в ст. 12 Федерального конститу ционного закона «О судебной системе Российской Федерации».

Добавлена норма, закрепляющая право Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ проводить сов местные заседания. Такие заседания уже давно на практике про водятся. Но теперь они получили легальную основу. Представ ляется целесообразным расширить круг вопросов, рассматрива емых на совместных заседаниях Пленумов, включив в этот круг принятие совместных решений по тем болезненным вопросам, о которых говорилось выше.

11. Есть еще один важный вопрос – об исполнении судеб ных решений. По закону органы исполнения решений не входят в систему органов правосудия. Они подчинены власти исполни тельной – Минюсту России. Следовательно, осуществление пра восудия завершается принятием окончательного судебного акта, т.е. вступившего в законную силу. Но ведь это нонсенс. Если решение не исполняется, то все то, что предшествовало его вы несению, теряет всякий смысл.

Нельзя не учитывать также позицию ЕСПЧ. Этот суд не редко наказывает Россию за волокиту с исполнением судебных решений или за их неисполнение, оценивая подобную ситуацию как незавершенность осуществления правосудия в рамках су дебной системы. По большому счету – это правильно. Но рос сийские суды оказываются без вины виноватые.

Само собой, возникает вопрос, а не вернуться ли нам к при знанию исполнения судебных актов самостоятельной полно кровной стадией гражданского судопроизводства. Но такое ре шение нельзя осуществить без возвращения в судебную систему органов исполнения решений. Практически осуществить подоб ную реконструкцию весьма сложно. Необходимы глубокие ис следования, поскольку возврат может стать возможным только на принципиально иной, чем было раньше, основе.

Л.Е. Лаптева ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА ПОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ О МЕСТНОМ УПРАВЛЕНИИ В теории правовой культуры немало дискуссионных вопро сов и нерешенных проблем. Между тем попытка применить наработки теории в исследовании конкретных исторических ре алий предполагает необходимость как-то определиться с неко торыми базовыми понятиями. Из всех существующих ныне определений понятия «правовая культура» наиболее продуктив ным в методологическом отношении представляется то, в кото ром основу составляет аксиологическая сторона дела. Говоря словами Л.С. Явича, важнейшим критерием для понимания пра вовой культуры данного общества является «ценностная ориен тация субъектов деятельности, имеющей юридическое значе ние». В качестве базовой ценности он называет досто Ведущий научный сотрудник Института государства и права РАН, доктор юридических наук, профессор.

инство личности, уважение ее прав и свобод1. В Новейшее время именно так трактуется «общее благо», но если смотреть шире, то в конечном счете речь идет о правосознании. Подобная базовая ценность стала утверждаться в общественном сознании (и опре делять уровень не только правовой, но, прежде всего, общей культуры) лишь в Новое время. В постсредневековой Европе под «общим благом» понималась стабильность системы, которая одна могла обеспечить безопасность и должное поведение под данных. Под влиянием этих идей возникла «полицейская госу дарственность», которая, возможно, и не получила в России за вершенности, но элементы которой сохранялись до 1917 г.

Здесь следует сделать важную оговорку. Правовая культура российского (да и любого другого) общества может характери зоваться однозначно лишь с большой долей условности. Разго вор о правовой культуре всего общества дает не лучший позна вательный результат, чем анализ пресловутой «средней темпера туры по больнице». Не приходится говорить даже о прямой кор реляции между правовой культурой и, скажем, техническим прогрессом, уровнем образования или состоянием юридической техники. Можно предположить только неизбежность роста не которого базового уровня правовой культуры в смысле именно техники, процедур, учреждений. Однако все это характеризует преимущественно правовую культуру профессионалов: законо дателя, юристов и в какой-то степени управленцев. Но и тут, го воря словами Э. Дюркгейма, следует учитывать, что «функцио нальное разнообразие влечет за собой моральное, которое ничто не может предупредить;

одно неизбежно возрастает вместе с другим»2. Для России второй половины XIX в. это наблюдение более чем актуально. Оно означает, что после проведения ре форм и до самой Октябрьской революции сохранялось различие даже между ценностными ориентациями разных групп государ ственных служащих. Ведь реформы и связанное с ними измене ние целевых установок коснулись преимущественно судебного ведомства, тогда как правительственная администрация работа ла «по старинке».

См.: Явич Л.С. Сущность права. Л., 1985. С. 184–185.

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М., 1996. С. 370.

Уровень правовой культуры общества накладывал отпеча ток не только (а возможно, и не столько) на законодательство, сколько на правоприменительную практику. Это уловил, обоб щил и как нельзя лучше иронически характеризовал М.Е. Сал тыков-Щедрин: «По… сходным фактам оказывается возможным уловить физиономию города и уследить, как в его истории от ражаются разнообразные перемены, одновременно происходя щие в высших сферах. Так, например, градоначальники времен Бирона отличаются безрассудством, градоначальники времен Потемкина – распорядительностью, а градоначальники времен Разумовского – неизвестным происхождением и рыцарскою от вагою. Все они секут обывателей, но первые секут абсолютно, вторые объясняют причины своей распорядительности требова нием цивилизации, третьи желают, чтобы обыватель во всем по ложился на их отвагу. Такое разнообразие мероприятий, конеч но, не могло не воздействовать и на самый внутренний склад обывательской жизни. В первом случае обыватель трепещет бес сознательно, во втором трепещет с сознанием собственной поль зы, в третьем – возвышается до трепета, исполненного дове рия»3.

В этой статье, в связи с ограниченным редколлегией ее объ емом, речь пойдет лишь об отдельных наблюдениях, связанных с особенностями отдельных групп населения империи и тем, как это находило отражение только в одной области – законодатель стве о местном управлении в империи.

Россия второй половины XIX в. во многом оставалась полицейским государством, что неизбежно проявлялось во всех областях внутреннего управления и, прежде всего, на местном уровне. Противоречивость пореформенной админи стративной политики самодержавия (и выражающего ее законо дательства) имела в своей основе конфликт между старыми и новыми ценностными ориентациями, в том числе между задачей сохранения самодержавия и объективными потребностями об щественного развития, с которыми нельзя уже было не считать ся. В кругу тех, кто проектировал и осуществлял реформы, встречались носители тех и других идей. Для лучшего понима Салтыков-Щедрин М.Е. История одного города. СПб., 2000. С. 59–60.

ния происходящих тогда процессов необходимо вспомнить, что сколько-нибудь значимое число государственных служащих с юридическим образованием появляется в России лишь во второй четверти XIX в. До этого времени на государственной службе, особенно на высших должностях, состояли дворяне с иным об разованием. Обучение собственно юридической премудрости шло преимущественно уже в процессе службы, неизбежно вос питывая начетчиков.

К середине XIX в. юридическое образование в России стало приоритетным проектом монархов, поэтому цари проявляли благосклонность к выпускникам юридических факультетов, и особенно Училища правоведения, хотя формально оно давало только среднее образование. В итоге получившие юридическое образование государственные чиновники осознавали себя носи телями высокой идеи права и редко уважали прежний опыт. Так, «вознамерившись посвятить себя служению закону», эти люди с трудом принимали дореформенную судебную систему, «которая требовала неукоснительного следования формальным процеду рам. Осознавая различие между собой и другими группами в ад министрации, новые чиновники вырабатывали понимание осо бой миссии»4. Между тем старшее поколение чиновников при держивалось прежних ценностей. «Существующая система была для них данностью, и они усвоили лежащую в ее основе идею покорности, которая позволяла им терпимо воспринимать то, с чем они сталкивались в служебной практике»5. Более того, по скольку принципы устройства администрации в ходе реформ не менялись, система управления продолжала воспроизводить слу жащих старого типа.

Об уровне правовой культуры управленцев среднего звена красноречиво свидетельствует следующий факт. Фигура губер натора с точки зрения возможности самостоятельных действий на местах была, конечно, значительно слабее генерал губернатора. После учреждения в 1808 г. министерств губерна торы пытались настаивать на своем статусе «хозяина губернии», Уортман Р.С. Властители и судии. Развитие правового сознания в императорской России. М., 2004. С. 344.

Там же.

распространить власть на отдельные отрасли управления.

В свою очередь, вновь созданные министерства отстаивали свою руководящую позицию, ссылаясь на новейшие законы, прежде всего на Учреждение министерств. Губернатор получал от них многочисленные распоряжения, при этом сами министерства даже не считали нужным уведомить Сенат о содержании их пе реписки с губернаторами6. Равным образом не интересовались министерства распоряжениями Сената. Министерство внутрен них дел играло ведущую роль в деле подбора кадров для заме щения должностей губернаторов, их награждении и наказании.


При этом оно стремилось сделать из губернаторов своих эффек тивных агентов на местах, что, в свою очередь, снизило значе ние губернского правления, коллегиального органа при губерна торе. Но влияние МВД на губернаторов было далеко не беспре дельным, в целом ему так и не удалось сделать их частью бюро кратической системы этого министерства. Губернаторы в первую очередь оставались людьми императора, подчинялись ему и отвечали перед ним.

Мало-помалу идея законности начинала проникать и в ад министрацию. Собственно говоря, пример в какой-то мере пода вали сами русские императоры. Достаточно сказать, что Алек сандр II, отделив судебную власть от администрации, фактиче ски признавал ее независимость и от самого себя. Случаев пере смотра дел вне рамок законной процедуры во второй половине века не наблюдалось. Этой линии придерживались цари и в дальнейшем.

Поворот к осознанию необходимости соблюдения законно сти вступал в конфликт с сохранявшейся психологией «слуг гос ударевых». Поэтому многое по-прежнему зависело от личных качеств, в том числе элементарного мужества государственных служащих высшего ранга. Известно, что П.А. Столыпин не стал давать какие бы то ни было официальные распоряжения о пре кращении «газетной травли» Г. Распутина, хотя Николай II по требовал этого в самых решительных выражениях. Правда, ему До учреждения Министерства внутренних дел губернаторы подчиня лись Сенату, после этого они на некоторое время оказались как бы в двойном подчинении.

все же пришлось использовать «личный авторитет» для того, чтобы повлиять на редакторов некоторых серьезных газет. А вот следующий министр внутренних дел А.А. Макаров пошел на нарушение законодательства о свободе печати и дал соответ ствующее распоряжение Московскому генерал-губернатору, чем вызвал большой публичный скандал7.

Говоря о правовой культуре пореформенной России, нельзя не отметить и то важное обстоятельство, что в среде образован ной публики, прежде всего юристов и новой элиты государ ственной службы, постепенно формировался выраженный «юридический снобизм». Приведу здесь интересное наблюдение американского историка об отношении к крестьянам: «Большин ство правоведов и юристов полагали, что закон – это система идей и правил, которым следует обучать крестьян, и что люди, не получившие формального образования, не могут «понять»

закон и иметь правовое сознание». Дж. Бурбанк отмечает также, что элита исходила из идеи об «особенном, другом мире кресть янства – мире традиций, отсталости, безграмотности, обычая.

В представлениях элиты того времени этот мир крестьянских традиций никак не сочетался с этикой, основанной на законе»8.

Заметим, впрочем, что приятие и использование крестьянами закона для защиты своих интересов не означает, что им была близка собственно идея права. И когда в начале ХХ в. Б.А.

Кистяковский замечает, что идея права никогда не была попу лярна в широких кругах российского общества9, он подразуме вает право в его отличии от закона. Однако в настоящей статье речь идет именно о законодательстве.

Прежде чем говорить о том, как все указанные особенности отражались в законодательстве, необходимо определиться с тем, См.: Звягинцев А.В., Орлов Ю.Г. В эпоху потрясений и реформ. Рос сийские прокуроры 1906–1917 гг. М., 1996. С. 167–168.

Бурбанк Дж. Правовая реформа и правовая культура: непризнанный успех волостных судов в имперской России // Проблемы истории госу дарственного управления: государственный аппарат и реформы в Рос сии (к 200-летию министерской системы управления в России). Ч. 1.

СПб., 2004. С. 155.

См.: Кистяковский Б.А. В защиту права (Интеллигенция и правосо знание) // Интеллигенция. Власть. Народ. М., 1993.

что понимается под этим термином в рассматриваемый период.

К этому времени общероссийское законодательство служило признанной юридической основой государственной деятельно сти. В XIX в. уже четко различали два вида нормотворчества, или, как тогда говорилось, «актов властвования»: верховного и подчиненного, что представляло собой отличительную особен ность неограниченной монархии. Под властвованием «творче ским», или верховным, понималась деятельность, «вносящая собой в государственную жизнь нечто новое», не ограничиваю щаяся предписаниями уже действующего закона. Наделенные функцией верховного властвования органы считались органами верховного управления10. В их компетенцию входила «всякая потребность государственной жизни, не регулированная зако ном»11. Согласно Основным законам Российской империи (ст. 80) власть управления принадлежала Государю. Кроме им ператора функцией верховного управления был наделен Госу дарственный совет.

«В управлении верховном власть его (императора. – Л.Л.) действует непосредственно, – гласил закон, – в делах же управ ления подчиненного определенная степень власти вверяется от него местам и лицам, действующим его именем и по его повеле нию». Иными словами, власть верховного управления в России всецело принадлежала монарху, который по своему усмотрению мог создавать содействующие ему, но не наделенные самостоя тельной властью органы.

Акты органов подчиненного управления не должны были выходить за пределы указанных законом предметов. Основными законами предусматривалось, что «предметы управления подчи ненного, образ его действия, степень и пределы власти, оному вверяемой во всех вообще установлениях, как высших государ ственных, так и низших, им подведомых, определяются подроб но в учреждениях и уставах сих учреждений» (ст. 81), т.е. в за конах. Важным критерием отличия органов верховного управ ления от подчиненного была поднадзорность Правительствую Различение верховного и подчиненного управления впервые было предложено в Наказе Екатерины II.

Коркунов Н.М. Русское государственное право. СПб., 1897. Т. II.

С. 2–3.

щему Сенату как высшему органу подчиненного управления.

Под надзором Сената состояло лишь подчиненное управление, тогда как на органы верховного управления жалобу в Сенат приносить было нельзя.

Указанное деление означало, что законы должны прини маться только в рамках верховного управления. Однако на деле и в подчиненном управлении в той или иной мере присутствова ли элементы дискреционной власти. Это противоречило прин ципу законности, который должен был постепенно утверждаться в пореформенном управлении. В итоге государственная практи ка второй половины XIX в. порождает в теории представления о необходимости различать закон в формальном и материальном смысле.

После проведенной в середине XIX в. модернизации управ ления и создания органов местного самоуправления была уста новлена жесткая подзаконность их деятельности. Момент зако нодательного определения компетенции органов самоуправле ния подчеркивал русский правовед, сторонник государственной теории самоуправления В.П. Безобразов. Он видел сущность са моуправления в «управлении по законам и чрез законы» в про тивоположность бюрократическому управлению. Признавая за органами самоуправления право действовать в рамках обозна ченной законом компетенции «чрез законы», т.е. обязательные для населения данной территории постановления земских со браний, исследователь тем самым признавал их властный харак тер. Но для него это неизбежно означало только одно – само управление и бюрократическое управление он представлял как две стороны единого государственного управления, а соответ ствующие органы – как «двоякие органы одного и того же госу дарственного организма, различные формы одной и той же вла сти»12.

Наряду с коронной системой и местным самоуправлением в Российской империи допускалось применение традиционных систем управления и обычного права. По отношению к его нор мам в законодательстве существовали разные предписания. Так, Безобразов В.П. Земские учреждения и самоуправление. М., 1874.

С. 1.

политика отрицания обычного права, как правило, жестко про водилась по отношению к тяжким уголовным преступлениям.

Подобные деяния подлежали рассмотрению в системе общих судов на основании общих норм уголовного законодательства.

Санкционирование государством иного правового порядка до пускалось в отношении имущественных споров, прежде всего наследственных (ст. 38 Общего положения о крестьянах, вы шедших из крепостной зависимости, от 19 февраля 1861 г.).

Наконец, нормы обычного права иногда становились источни ком законодательства, как это происходило со структурами об щинного управления и общинной системы разрешения конфлик тов. Кстати, утверждение о том, что волостные суды во всех делах могли руководствоваться местными обычаями, относится к числу историко-правовых мифов. На самом деле им предписы валось руководствоваться 84 статьями Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Именно на основании закона решались дела о проступках, оскорблении и большинство иско вых дел. Так что не только суды мировые, но и волостные спо собствовали постепенному проникновению закона в повседнев ную жизнь крестьян.

Все вышесказанное определяло основные направления и принципы административной политики самодержавия. Как и соответствующее законодательство, она не могла не отражать существующего уровня правовой культуры управляющих и управляемых. Уточним, что под административной политикой в данном контексте понимается целенаправленная, институцио нально и законодательно оформленная деятельность органов государственной власти и управления, направленная на упоря дочение жизни общества13 и осуществляемая присущими ей (ад министративными) методами посредством административных органов.

Любые модели административной политики так или иначе отражают способ взаимодействия власти с обществом. Важный критерий различения таких моделей – уровень правовой культу ры, который определяют ценностные ориентации власти и об При таком подходе упорядочение административных органов будет лишь одним из направлений этой упорядочивающей деятельности.


щества и вытекающая из них артикуляция целей и задач управ ленческой деятельности. Можно предположить, что тип админи стративной политики определенным образом зависит от типа целеполагания при ее формулировании. Кроме того, следует учитывать наличие и способы (административные, в нашем слу чае – властно-приказные, и правовые) организации обратной связи между властью и обществом или, говоря другими словами, на степень вовлеченности права в систему политической регуля ции.

Первую модель условно можно назвать охранительной, когда существующая организация власти и управления рассмат ривается всеми как самоценность, благо, т.е. воплощенные по рядок и справедливость. Право (в его непозитивном понимании) как средство политической регуляции носит невыраженный ха рактер. Как правило, признаются ограниченные личные и иму щественные права, строго дифференцированные по социальным группам (сословиям, сообществам, корпорациям). Система цен ностей определяет цели и задачи государственного управления.

Любые изменения в системе управления проводятся в охрани тельных целях и не меняют качественных характеристик этой системы. Власть пресекает инакомыслие в отношении социаль но-политического устройства и старается не позволить новым идеям (ценностям)14, которые часто сами по себе рассматрива ются как преступление, воздействовать на жизнь. Для уяснения общественных настроений используется простейшая система судебно-административных информационных каналов: поощря емые или обязательные доносы;

доклады администраторов раз ных уровней. Призываемые иногда для совещания представите ли сословий и (или) иных социальных групп играют только роль средства дополнительной легитимации власти. В этом смысле Земские соборы времен Ивана Грозного и конца XVII в., рес публика Советов предстают перед нами явлениями однопоряд ковыми, способами административного, а не правового типа со циальной регуляции.

Реактивная модель административной политики фиксиру ет ситуацию, когда власть начинает признавать, наряду с сохра Прежде всего, идеям свободы.

нением существующего образа правления, и иные императивы, выдвигаемые гражданским обществом. Само по себе появление таких императивов доказывает повышение уровня правовой культуры управляемых и управляющих. Тогда уже сама по себе артикуляция двух или более целей означает допущение, пусть вначале гипотетическое, возможности конкуренции целей. От крывается путь идеологическому плюрализму. Такая ситуация возникает, когда вызревают элементы гражданского общества, способные оппонировать власти. Создаются предпосылки для конфликта ценностных и целевых ориентаций власти и граждан ского общества. Желая сохранить себя, власть встает перед необходимостью выбора новых управленческих решений, выте кающих из необходимости привлечения части общества к управлению и учета уже осознанных и артикулированных инте ресов. Поэтому при реактивной политике изменения проводятся властью как ответ на запрос гражданского общества и объектив но далеко не всегда способствуют укреплению режима, как это и произошло в «эпоху великих реформ».

Часто реактивной модели административной политики со ответствует регулярное полицейское государство15, которое тео ретически возможно при любой форме правления и предполага ет наличие гражданского общества в еще неразвитом состоянии.

С помощью системы административного управления решаются вопросы безопасности режима, благоустройства и благочиния подданных. При этом, как бы ни выглядела внешне политиче ская система общества, сфера свободной автономной активности индивида по-прежнему сильно ограничена. Для восприятия от общества соответствующих импульсов сохраняется система об ратной связи административно-судебного типа. Одновременно могут признаваться и получать юридическое закрепление поли тические права граждан (подданных) и правовые формы обрат ной связи, начиная с права доводить до администрации или даже монарха свое представление об общественных «пользах и нуж дах» и заканчивая институтами самоуправления и даже зачатка При этом под полицейским государством понимается «идеальный тип, предполагающий лишь минимальное ограничение власти свобо дой подвластных» (Четвернин В.А. Понятия права и государства. Вве дение в курс теории права и государства. М., 1997. С. 116).

ми парламентаризма. Превышение предписанного законом объ ема политических прав строго наказывается.

Интерактивная политика соответствует этапу развитого гражданского общества, представляющего собой «сферу органи зованного экономического, политического и идеологического плюрализма»16. Существующая организация власти и управле ния осознается и воспринимается обществом прежде всего как средство достижения вызреваемых в его недрах целей, что де кларируется в документах конституционного типа. Это предпо лагает в том числе возможность изменения системы властных отношений конституционным путем в ответ на потребности гражданского общества. Происходящие в обществе процессы отслеживаются для определения необходимых изменений, и власть пытается в силу своего разумения и квалификации со здать более или менее целостную программу развития, включа ющую при необходимости реформы самой власти. При этом об ратная связь с населением претерпевает качественные измене ния, поскольку начинает доминировать правовой тип обратной связи. Расширяется и универсализуется объем политических прав, оформляются их гарантии. Степень развитости граждан ского общества определяет интенсивность взаимодействия его с властью.

Российская административная политика второй половины XIX в. носила реактивный характер. Старания некоторых совет ников императора выйти за рамки этой модели, составить науч но обоснованную программу реформ и выстроить между вла стью и обществом систему обратной связи правового типа, как правило, заканчивались неудачей. Причина заключалась в акту альной на тот момент шкале ценностей, понимании назначения самодержавия и полицейского государства как средства дости жения общего блага. В этой ситуации желание сохранить status quo, т.е. незыблемость самодержавия и соответствующих ему, поддерживающих его институтов управления, представляется вполне объяснимым, хотя и ошибочным.

Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство:

введение в теорию. М., 1993. С. 53.

Между тем в пореформенной России приобретают все большую популярность конституционные идеи17. Причем из вестно, что конституционными проектами «баловались» не только простые дворяне18, но и лица, приближенные к престо лу19, и даже члены царского семейства20. Казалось логичным, что, признав гражданские права части подданных, монархи да лее должны признать в какой-либо форме и право на политиче ское участие. Но поскольку они не могли и даже не мыслили отказываться от неограниченной власти, то основной акцент де лался на сохранение общественного порядка и благочиния.

Серьезная конфликтная ситуация вызревала на местном уровне. Хотя правительство создало некую юридическую базу для деятельности полиции, в рамках которой та должна была осуществлять свои функции для блага государства и подданных, техника принятия и исполнения решений местными полицей скими учреждениями была отработана слабо, отсутствовала су дебная ответственность полицейских чинов. Все это приводило к тому, что произвол полиции (особенно жандармерии) был рас пространенным обыденным явлением. Постепенно, правда, в политике центра все более четко прослеживалась готовность предоставить местному населению реальную возможность уча стия в управлении. Вначале речь, конечно, шла только о приви легированных сословиях, которые имели право выбирать ряд местных полицейских чинов.

Логика «эпохи великих реформ» неизбежно привела к про ведению земской реформы 1864 г. Поскольку полиция до этого времени продолжала заниматься и благоустройством, и благо чинием, в условиях возрастающего общественного брожения с обеими задачами она не справлялась даже после создания жан См.: История буржуазного конституционализма XIX в. М., 1986.

См.: Пестель П.И. Русская правда;

Муравьев Н.М. Конституция // Конституционализм: исторический путь России к либеральной демо кратии. М., 2001.

См.: Валуев П.А. Проект нового учреждения Государственного Сове та (1863);

Шувалов П.П. Записка // Конституционализм: исторический путь России к либеральной демократии.

В.к. Константин Николаевич. Записка // Конституционализм: исто рический путь России к либеральной демократии.

дармерии. Идея земской реформы выглядела соблазнительно, хотя история ее разработки свидетельствует о больших сомне ниях. Тем не менее вариант всесословного избираемого населе нием земства был принят и реализован. Несмотря на строго хо зяйственное значение земств (позднее и городов), зафиксиро ванное в законе, общество не могло не воспринять их как пер вый шаг к народному представительству. Поэтому в отношении земств политика власти с самого начала носила строго ограни чивающий характер. Земства не только не признавали на прак тике автономными субъектами управления, но пытались всеми правдами и неправдами «втиснуть» их в систему полицейского государства наравне с традиционными структурами.

И все же то, что с середины XIX в. в России существовало демократическое местное самоуправление, в которое стали во влекаться все сословия без исключения, означало, что власть училась доверять обществу, более тонко, политическими и пра вовыми средствами влиять на местные дела. Это давало надеж ду, что прямое администрирование центра постепенно уйдет в историю, а вместе с ним трансформируется в сторону либераль ных начал и полицейское государство.

«Эпоха великих реформ» вызвала существенные изменения в общественном сознании, во взаимоотношениях обывателя с государством. В сущности, земская, городская, судебная и даже крестьянская реформы послужили толчком к бурному развитию в России гражданского общества. Особое значение имело появ ление в обществе представления о равенстве всех перед законом и судом. Самое интересное, что возросший на почве постоянных притеснений со стороны правительства земский либерализм на самом деле представлял собой крайнее правое крыло российско го либерализма. Большинство земских деятелей (исключения вроде И. Петрункевича были редкими) искренне хотели просто иметь возможность обсудить хозяйственные и социальные про блемы населения и местного самоуправления в масштабах стра ны. Они и мысли не держали об Учредительном собрании, ко торого так боялся царь. Советники императора это в принципе понимали. П. Валуев обращал внимание царя на факт распро странения в народе мысли «о том, что во всех Европейских гос ударствах разным сословиям предоставлена некоторая доля уча стия в делах законодательства или общего государственного управления и что если так везде, то так должно сбыться и у нас».

Валуев считал, что такие просьбы «трудно будет постоянно от клонять» и «если трудно их отклонить окончательно, то не луч ше ли предупредить»21.

В 1863 г. Александр II отверг это предложение, а в 1881 г.

согласился с предложением М. Лорис-Меликова, что «призвание общества к участию в разработке необходимых для настоящего времени мероприятий есть именно то средство, какое и полезно, и необходимо для дальнейшей борьбы с крамолой»22. Но это только кажется, что решение просто было отложено. На самом деле был отвергнут предложенный Валуевым шаг в сторону по литики интерактивной, отвечающей на запросы общества даже с некоторым опережением, поскольку Александр II так и не су мел выйти за рамки политики реактивной. Решение опоздало на 20 лет, и он, как известно, был убит, не успев привести план в исполнение.

Дальше до конца века в политике идет откат к охранитель ной модели административной политики. Александр III в своем Манифесте заявляет: «Глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело Правления в уповании на Божественный Промысел, с верою в силу и истину Самодержавной Власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений»23. Об общем благе как цели он, кстати, не вспоминает, говоря об искоренении крамолы, утверждении веры и нравственности, добром воспитании детей, водворении поряд ка и правды. В 1889 г. учреждается судебно-административный институт земских участковых начальников, в 1890 г. утрачивают часть самостоятельности земства и города.

Валуев П.А. Записка статс-секретаря Валуева (1863) // Конституцио нализм: исторический путь России к либеральной демократии. М., 2001. С. 415–416.

Лорис-Меликов М.Т. Всеподданнейший доклад 28 января 1881 г. // Конституционализм: исторический путь России к либеральной демо кратии. С. 466.

Высочайший Манифест 29 апреля 1881 г. // Государство российское:

власть и общество. М., 1996. С. 234.

Исходя из указанных особенностей понимания целей и за дач местного управления в Российской империи, можно артику лировать принципы, из которых исходило соответствующее за конодательство:

а) сочетание местного государственного управления с об щественным самоуправлением западного типа и традиционны ми системами самоуправления.

Государственная администрация занималась управлением учреждениями, осуществляла надзор и контроль, а в отношении подданных ограничивалась осуществлением функций полицей ского государства. В то же время общественному управлению предоставлялось право заниматься непосредственными интере сами населения, осуществляя экономическую и социальную функции, но не вмешиваясь в политику;

б) сочетание централизации и деконцентрации.

Принципы жесткой централизации сочетались с предостав лением весьма широкой свободы представителям правитель ственной власти на местах, прежде всего генерал-губернаторам.

Последние даже иногда рассматривались как региональное пра вительство. Им предоставлялось право играть активную роль в общем законодательстве, а также исполнять функции, отнесен ные к компетенции отдельных министерств;

в) стремление к сохранению роли полиции как инструмента общего управления. Опора на полицию представляла собой одну из традиционных установок российских правителей. До февраля 1917 г. функции полиции включали в себя решение вопросов общего управления на местах. Органы местного самоуправления не могли самостоятельно принуждать население к исполнению своих постановлений;

г) пренебрежение значением суда как фактора, непосред ственно влияющего на управление.

К предоставлению суду права рассматривать иски против администрации пришли в России довольно поздно. Не случайно суд долгое время не был окончательно отделен от администра ции и занимал по отношению к последней второстепенное по ложение. Широкие полномочия общих судов в указанной сфере достаточно быстро ограничиваются строго вопросами законно сти, иные административные дела вновь начинают рассматри ваться особыми судебно-административными присутствиями в губерниях и Комитетом министров;

д) децентрализация и самоуправление как неотъемлемые элементы системы управления.

Органы земского и городского самоуправления прежде все го были наделены полномочиями, делегированными государ ством. Это означало право государства контролировать их осу ществление. С другой стороны, органы местного самоуправле ния обладали правом самостоятельно, под свою ответственность и своим иждивением решать и факультативные задачи, т.е.

предусмотренные законом как часть их компетенции, но не обя зательные. Им было предоставлено право местного нормотвор чества. Однако собственной принудительной властью земства и города не обладали, им приходилось обращаться за помощью в местную полицию. Кроме того, органы местного самоуправле ния пользовались судебной защитой, в том числе и от произвола органов правительственной администрации;

е) соотношение территориального и корпоративного принципов в организации управления на местах.

В системе управления, во всяком случае в идеальной ее схеме, было удачно найдено сочетание общегосударственного, местного и корпоративного начал. Вертикаль государственного управления заканчивалась на уровне уезда, иногда доходя до волости. Ее дополняли органы территориального общественного управления (самоуправления) – земства. Выразителем корпора тивных интересов стали органы дворянского (на уровне губер нии и уезда) и крестьянского самоуправления (на уровне сел и волостей). Органы городского самоуправления решали террито риальные и сословные проблемы одновременно. Таким образом, всесословные земские учреждения заведовали общими для всех жителей вопросами развития территорий, их дополняли местные сословные учреждения, способные сконцентрировать внимание на проблемах отдельных групп населения. В такой ситуации ос новная задача государственного управления, представленного губернатором и штатом подчиненных ему губернских и уездных чиновников, в большой мере могла быть ограничена контроль ными и надзорными функциями. Но этим, как известно, власти не ограничились, включив надзор за деятельностью органов местного самоуправления в компетенцию системы общих судов.

Это вписывалось в традицию, не противореча в то же время са мым передовым по тому времени моделям управления на Запа де;

ж) элементы традиционного общества в системе управле ния.

Законодательство первой половины XIX в. и обычное право других народов были достаточно широко использованы в последу ющем законотворчестве, начиная с пакета Сперанского и кончая значительно более русоцентристским, но все же в большой мере до пускающим местную специфику периодом Александра III. Тради ционные организационно-правовые формы допускались по стольку, поскольку способствовали оптимизации управления, поддержанию порядка, оптимизации фискальной и полицейской деятельности. Они как нельзя лучше соответствовали уровню правосознания коренных малочисленных народов и некоторых народов Кавказа и Средней Азии.

В.Е. Чиркин ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА ПУБЛИЧНОГО ПРАВА Формирование понятия «юридическое лицо публичного права»

Понятие «юридическое лицо» возникло в немецкой право вой науке для обозначения явления, существующего наряду с физическим лицом (человеком). Оно было вызвано к жизни по требностями гражданского оборота, деятельностью товари ществ, которые занимались, в частности, куплей-продажей и несли гражданско-правовую ответственность по обязательствам.

Истоки этого понятия коренятся в римском праве, в замечании Ульпиана о самостоятельной ответственности совокупности лиц как целого (universitas, corpus), а не каждого лица в отдельности по обязательствам такого товарищества. Развивая эту идею, Главный научный сотрудник Института государства и права РАН, доктор юридических наук, профессор.

глоссаторы (преимущественно монахи в монастырях, они писа ли свои толкования между строк и на полях старинных книг) и особенно постглоссаторы (профессора первых университетов в Европе) пришли к понятию корпорации. Они, в частности, счи тали корпорацией церковь, а позже английские юристы – коро ну, представленную монархом (заметим, что последнее относи лось, по существу, к публично-правовому явлению).

Наряду с концепцией корпорации постглоссаторы сделали другой важный вывод. Они считали, что применять понятие «совокупности-корпорации» (и ее ответственности) можно, только если это будет установлено государственной властью, правом. Это была важная ступень к современному понятию госу дарственной регистрации юридических лиц, чтобы «совокупность»

рассматривалась как особое, самостоятельное формирование. Од нако формулировки «юридическое лицо» у них не было.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.