авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 21 |

«IV ВСЕРОССИЙСКИЙ ФОРУМ ЗДОРОВЬЕ НАЦИИ ОСНОВА ПРОЦВЕТАНИЯ РОССИИ МАТЕРИАЛЫ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИХ КОНГРЕССОВ IV ВСЕРОССИЙСКОГО ...»

-- [ Страница 5 ] --

Лузянина и Кузнецова, 2005). В серии этих исследований приняло участие 96 работа ющих специалистов (33 мужчины, 63 женщины) в возрасте от 19 до 61 года. В целом резуль таты показали, что положение отдыха в системе жизненных и профессиональных ценнос тей – подчиненное, и универсальной тенденцией является отношение к отдыху как к вспомогательному процессу. Основная направленность большинства респондентов на от дых может быть охарактеризована как реактивная: думать об отдыхе человек начинает тогда, когда актуализируется необходимость в нем.

Безусловно, объем обследованной выборки достаточно мал, и делать какие-либо заклю чения преждевременно. Однако полученные данные позволяют уточнить формулировку проблемы: для каких профессионалов свойственно проактивное отношение к отдыху, пред полагающее целенаправленную организацию отдыха как специальной деятельности, пред назначенной для поддержания психологических и физиологических ресурсов и формирова ния эффективной системы средств отдыха и восстановления.

Интересным является вопрос о возможности осознанного выбора проактивного отношения к отдыху уже тогда, когда человек (как правило, молодой и относительно здоровый) начинает свою профессиональную карьеру. Насколько распространенным является подобный путь осо знанного использования отдыха, подчиненного цели опережающей поддержки работоспособ ности? Кто те люди, которые его выбирают – только ли педанты, склонные постоянно беспо коиться о своем здоровье и благополучии? Возможно ли выявить и описать психологический портрет думающего о своем будущем специалиста, активно стремящегося достичь вершин профессионального успеха, не споткнувшись о препятствия в виде иссякших сил, пошатнув шегося здоровья и мрачного настроения по поводу того, что работа «высосала все соки».

Массив данных для выявления психологического отношения к отдыху как к ценности бу дет не полон, если не учитывать систему средств, применяемых для решения задач восста новления ресурсов в режиме рабочего/учебного дня. В условиях ограничения возможности выбора таких средств в силу организационной специфики трудовой или учебной деятельно сти, человек, как правило, опирается на систему спонтанно сложившихся приемов оптими зации состояния и повышения работоспособности. Основная трудность заключается в том, что такая система не всегда эффективна даже в привычных и спокойных условиях деятель ности (Кузнецова, 2004). Что же касается потенциально стрессогенных ситуаций, то успеш ная саморегуляции зависит от наличия гибкой системы стресс-резистентности, обеспечива ющей адекватную активизацию индивидуальных копинг-стратегий (Величковский, 2006;

Леонова и Качина, 2006).

Целесообразно проанализировать механизмы становления системы приемов, обеспе чивающих гибкое и эффективное реагирование при решении задач отдыха и восстановле ния. Собранные данные показали, что такая система может быть основана на разных типах приемов в зависимости от профессиональной специфики. В частности, представители со циономических профессий более чувствительны к осознанию необходимости отдыха, и ча ще прибегают к приемам из области позитивно окрашенных социальных контактов по срав нению с профессионалами в сфере сигнономических видов труда (Лузянина, 2005;

Кузнецова и Теленова, 2003). Эти результаты согласуются с данными о профессионально обусловленных перестройках в психологических структурах сознания специалистов (Абдул лаева, 1993;

Климов, 1995;

Стрелков, 2005).

По мере накопления профессионального опыта изменяется и система приемов саморе гуляции (Моросанова, 2001). Сбор данных о содержательных особенностях и эффективнос ти данной системы на разных этапах профессионального развития необходим для более развернутых выводов о путях ее формирования. Часть таких данных была получена при изу чении средств отдыха и восстановления, характерных для студентов в периоды семестровой работы и сдачи экзаменационных сессий (Ерилова, 2005, 2006;

Лузянина, 2005). Контингент студентов был выбран специально, поскольку этап получения профильного образования является первым этапом освоения профессии.

В исследованиях спонтанных способов саморегуляции состояния принимали участие 94 студента (68 женщин и 16 мужчин) нескольких вузов, обучающихся различным специаль ностям. Как показали данные, практически все обследованные наиболее часто применяют средства, опосредованные внешней социальной активностью. Но если в течение семестро вой работы таким средствам отдается явное предпочтение, то во время сессии студенты испытывают потребность в использовании внутренних средств психологической само регуляции, требующих сосредоточения внимания на самом состоянии. Вместе с тем, прак тически отсутствуют четко выделяемые категории предпочитаемых способов оптимизации состояния даже к моменту окончанию профессионального обучения.

Таким образом, естественные для многих людей социально ориентированные способы отдыха и восстановления лежат в основе спонтанно сформированной системы средств вос становительной направленности. Это можно принять за общую исходную точку развития та кой системы. Осознание необходимости ее совершенствования приходит к человеку тогда, когда привычные средства не справляются с задачей оптимизации состояния. При этом формирование эффективной системы средств саморегуляции должно быть встроено в бо лее широкий контекст рационального планирования рабочего режима. Нацеленный на про фессиональное развитие специалист должен научиться осознанно выделять время для от дыха, и использовать эти периоды по назначению, выбирая для применения именно те средства, которые дают максимальный результат восстановления ресурсов. Такой подход к организации рабочего времени является признаком проактивного отношения к отдыху, и свидетельствует о включении отдыха в иерархическую структуру профессиональных цен ностей.

РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНЫХ КОНТАКТОВ КАК СПОСОБ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ ЛИЧНОСТИ С ДЕВИАНТНЫМИ ВЛЕЧЕНИЯМИ Кулинкович Т.О.

Национальная библиотека Беларуси, г. Минск Определение девиаций, равно как и их общественная оценка, в первую очередь, задают ся культурой и принятыми в обществе нормативами, будь то девиации в социальном поведе нии, сексуальных отношениях или в личностном самовыражении и творчестве индивида. Со гласно словарному определению, девиантное, или отклоняющееся, поведение – это «система поступков или отдельные поступки, противоречащие принятым в обществе право вым или нравственным нормам» (А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский). В свою очередь, сек суальная девиация – это «отклонение от общепринятых (в рамках данной культуры) форм по лового поведения, не относящееся к болезненным состояниям» (А.В. Люлько).

Зачастую термин «девиантное поведение» используется для характеристики преступно го или аморального поведения, не попадающего в сферу контроля уголовного кодекса. Тер мин «сексуальные девиации» нередко заменяет термин «парафилии» и употребляется для обозначения «необычных» форм сексуального поведения (трансвестизма, фетишизма, са домазохизма и др.). В рамках данной работы мы рассмотрим несколько нестандартный слу чай девиантного поведения, который только в последнее время стал попадать в область вни мания психологов. Речь идет о консенсуальном садомазохизме – форме поведения (не всегда связанного с сексуальным компонентом), содержащего в себе элементы доминиро вания и подчинения и/или намеренного причинения физической/психологической боли партнеру по предварительной договоренности и обоюдному согласию участников.

Дать клиническую, моральную и общественную оценку данному типу поведения пред ставляется достаточно сложным, так как его проявления, по результатам социально-психо логических исследований, наблюдаются у социально и психически благополучных людей.

Оно также не ведет к причинению вреда действующему субъекту или его окружающим, что исключает его из списка психических расстройств. В то же время, в современном обществе пока нет соответствующей ниши для полноправного принятия таких отношений, что относит их к разряду ненормальных и отклоняющихся.

Поведение в рамках консенсуального садомазохизма выбрано нами в качестве примера для рассмотрения различных форм поведения, находящихся на границе нормы и патологии в координатах клинической и социальной оценки. Несмотря на определенную специфич ность рассматриваемого типа поведения, мы видим основания для проведения четких параллелей по некоторым пунктам с другими формами, если так можно выразиться, «неоде виантного» поведения, то есть, поведения, наблюдающегося у психически нормальных и со циализированных людей, но не находящего полного принятия и адекватной оценки в совре менном обществе.

Рамки и границы социальной среды, даже в самых либеральных условиях, в значитель ной мере определяют не только успешность принятия «иного» члена в свои ряды, но и, соот ветственно, комфортность и благополучие дальнейшего пребывания в ней такого индивида.

Оказываясь в условиях непринятия или непонимания, в целях снижения тревоги и когни тивного диссонанса, «девиантные» индивиды нередко становятся перед выбором и оказыва ются вынужденными жертвовать либо принятием и расположением общества, либо свобо дой самовыражения. В обоих вариантах велика вероятность существования эмоционального дискомфорта и выраженного личностного дистресса.

Угроза стигматизации, дискриминации и, как следствия, серьезных психологических по следствий для людей с нетрадиционными сексуальными пристрастиями (как и с особыми музыкальными предпочтениями, необычными способами самоидентификации и т.д.) остает ся в современном обществе значительной проблемой. Так, согласно Р. Кьяер, люди, объеди ненные интересами BDSM (от англ.: бондаж, доминирование, подчинение, садизм, мазо хизм – более широкое толкование термина «консенсуальный садомазохизм»), нередко испытывают притеснения, увольнение с работы и изоляцию от своих детей, что нередко про исходит из-за некорректного толкования диагностических критериев, по которым обывате ли признают их психически ненормальными.

В результате исследований влияния стигматизации и неадекватных социальных стерео типов на людей с нестандартными сексуальными предпочтениями в 1992г. ученым А. Фогом была введена в употребление модель «синдрома изолированных меньшинств». Согласно А. Фогу, «синдром изолированных меньшинств» развивается в результате недостаточной возможности для самоидентификации личности, обладающей необычными сексуальными влечениями. Не имея достаточной информации о возможных путях реализации своих влече ний, а также, не имея возможности обсудить свои влечения с более опытными в данном от ношении людьми, индивид пытается подавить свои парафильные фантазии, так как сам не принимает их в себе.

Недостаток знаний, а также психологическая и сексуальная фрустрированность таких людей вынуждает их искать любую информацию о своих пристрастиях, в том числе, на при еме у врача, что нередко приводит их к тому, что они принимают и интроецируют стереоти пы терапевта и окружающих в отношении их поведения и начинают оправдывать негативные ожидания. Сексуальная фрустрация, низкая самооценка, социальная стигматизация и изо ляция часто могут приводить к злоупотреблению наркотическими средствами, социальному упадку, несексуальным преступлениям, политическому экстремизму и суициду, что является социальными последствиями негативного принятия социальных ожиданий.

В то же время, люди, принимающие свои нестандартные влечения и контактирующие с единомышленниками, по мнению А. Фога, не обнаруживают подобных симптомов. Их сек суальное поведение является более гибким и контролируется рациональным мышлением, что обеспечивает их психическое благополучие.

Таким образом, гибкость поведения и его рациональный контроль становятся возмож ными благодаря большей осведомленности индивида об особенностях его «девиации», о возможных оборотах ее динамики и о способах копинга других людей в подобных услови ях социального непринятия. Более того, контакт с людьми, обладающими схожими пристра стиями, лишает отклоняющиеся элементы эффекта уникальности и «скрытой греховности», делает возможным открытое обсуждение своих особенностей без страха быть осужденным и непонятым, позволяет почувствовать себя в роли эксперта и помощника, что в совокупно сти ведет к принятию своих особенностей и обеспечивает возможность взвешенного и раци онального личностного выбора.

В недавние времена поиск единомышленников у людей с сексуальными девиациями ос ложнялся спецификой отклонения и часто носил хаотичный, случайный, чреватый психологи ческими травмами и ошибками характер. Действительно, несмотря на наблюдающуюся в об ществе тенденцию к либерализации сексуальных проявлений, обсуждение различных форм сексуальных отношений по-прежнему во многом остается ограниченным. Эта ограничен ность является базой для существования устаревших и часто не выдерживающих проверки реальностью стереотипов, что не только затрудняет раскрытие индивида перед своим парт нером, но и осложняет его собственное принятие и адекватную оценку своих особенностей.

Поиск единомышленников и информации о сексуальных девиациях в наши дни во мно гом упростился благодаря доступности Интернета. На данный момент в глобальной сети су ществует большое количество информационных ресурсов, содержащих не только сведения научно-медицинского характера, но и реальные истории и самоописания людей с девиаци ями. Созданы ресурсы для обмена мнениями, знакомства и сетевого общения людей со схо жими интересами. Нередко созданные в реальности сообщества обретают площадки для общения в Интернете и наоборот, общение и знакомство в Интернете иногда переносится в реальные условия общения и ведет к созданию реальных сообществ единомышленников.

Иногда целью таких сообществ является борьба за равные права и признание в обществе, но нередко участникам сообщества бывает достаточно осознания «плеча» единомышленни ка и возможности быть безоценочно услышанным и понятым.

В предотвращении развития негативных симптомов немаловажную роль играют, в том числе, специалисты, сфера деятельности которых, так или иначе, касается данных проявле ний. В связи с этим в США и Канаде была создана специальная ассоциация под названием «Kink Aware Professionals» (дословно: «Специалисты, осведомленные о необычных практи ках»), объединяющая большое количество лицензированных психотерапевтов, медиков и юристов, признающих право людей иметь необычные сексуальные пристрастия и готовых помочь таким людям на пути их социализации и достижения психологического и физическо го благополучия.

Таким образом, в зависимости от того, как человека с нестандартными сексуальными пристрастиями принимает общество, во многом может зависеть его дальнейшая социализа ция. Не исключено, что негативные сопутствующие симптомы при поведенческих и сексу альных девиациях могут быть лишь вторичными факторами, возникшими в результате неус пешной социализации и самоидентификации человека с соответствующими влечениями.

И именно развитие социальных контактов, а также определенная мера понимания и под держки со стороны специалистов и окружающих являются, пожалуй, важнейшими фактора ми в профилактике психологических травм и личностного дистресса индивида с девиантны ми влечениями.

К ВОПРОСУ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ, СТРАДАЮЩИХ ОЖИРЕНИЕМ Левицкая Т.Е., Степенеко Н.П.

Томский государственный университет, г. Томск Здоровье человека и общества всегда было одним из важнейших факторов, определяю щих статус цивилизации на каждом из временных векторов истории человечества. Особое значение оно приобретает в настоящее время, в связи с тем, что для современного этапа развития общества характерно ускорение темпов жизни во всех ее сферах – социально-эко номической, научно-технической, культурной. Следствием многообразных влияний на орга низм человека является изменение потенциала здоровья населения, как физического, так и психологического (В. Я. Семке,1999). Особую тревогу у медиков и психологов вызывает состояние здоровья детского населения Российской Федерации. Следует отметить, что за последние три года общая заболеваемость детей и подростков в возрасте до 17 лет возрос ла по всем классам и группам заболеваний в среднем на 15,2%. Так, например, большое ме дико-социальное значение получила проблема ожирения в детском возрасте. Это обуслов лено распространенностью и «омоложением» данного метаболического синдрома, который может доставлять как физиологический, так и психологический дискомфорт. По мнению экспертов Всемирной организации здравоохранения, распространение ожирения на плане те уже достигло масштабов эпидемии и к 2025 году число людей страдающих этим недугом превысит 300 млн. человек.

Как известно, ожирение почти всегда сопровождается тяжелыми заболеваниями, кото рые у тучных людей возникают гораздо чаще, чем у людей с нормальным весом. Вместе с тем данные психологической литературы, а также наши исследования свидетельствуют о значительных нарушениях в психической сфере исследуемой категории пациентов. Боль шинство людей с избыточным весом находятся в состоянии хронического стресса, что по рождает эмоционально-аффективные и психовегетативные расстройства, снижает их само оценку, нарушает и ограничивает социальные контакты. Эмоционально-личностные расстройства у больных ожирением могут выражаться в виде тревожно-депрессивных, де прессивных, а также ипохондрических синдромов. Изменения в психической сфере сочета ются с нарушениями сна, психовегетативными и хроническими болевыми синдромами. Тем не менее, не смотря на то, что ожирение относят к факторам риска возникновения как сома тических, так и психологических расстройств, это заболевание является одним из наименее контролируемых заболеваний в мире и распространенность его продолжает увеличиваться, как среди взрослого, так и среди детского населения.

Соматические последствия ожирения в детском возрасте менее очевидны, чем у взрос лых людей, но и они представляют серьезную опасность для развивающегося организма ре бенка. Кроме того, отношение окружающих, особенно сверстников, к тучному ребенку зача стую является причиной его психологического дискомфорта, отклонения в развитии и поведении. Чаще всего это связано с тем, что полных детей считают ленивыми, безволь ными, распущенными, что в последствии приводит к снижению их самооценки, нарушению психоэмоционального статуса и социальной адаптации.

Многие медики и психологи в своих исследованиях отмечают, что психологическая про филактика и успешное лечение ожирения в детском возрасте является залогом здоровья взрослого населения (И.И. Дедов, 2004;

Д.Н. Исаев, 2004).

Данная научно-исследовательская работа проводилось на базе детского отделения Том ского НИИ курортологии и физиотерапии. В исследовании приняли участие 30 детей и под ростков с нарушением функций эндокринной системы, с диагнозом ожирение первой степе ни в возрасте от 9 до 14 лет. Критериями включения в экспериментальную группу служили:

возраст детей от 9 до 14 лет, а также индекс массы тела более 95 процентили. Нами исполь зовались как клинические, так и психологические методы исследования.

В контексте нашей работы мы посчитали необходимым исследовать эмоционально-лич ностную сферу пациентов, т. к. при данной соматической патологии страдает именно она.

В диагностических целях, нами был использован проективный метод цветовых выборов Лю шера (МЦВ), так как данная методика позволяет получить количественную оценку ряда пара метров личности, уровня стресса и психоэмоционального напряжения в виде интерпретаци онных коэффициентов. Так же мы использовали методику Спилбергера-Ханина для определения уровня личностной и ситуативной тревожности.

В течение 24 дней, пока дети и подростки находились на стационарном лечении, с ними проводились индивидуальные и групповые психокоррекционные занятия направленные на снижение уровня стресса, психоэмоционального напряжения, ситуативной тревожности, а также направленные на формирование мотивации изменения пищевого поведения, после чего все исследуемые показатели повторно регистрировались. Для сравнения нами была выделена контрольная группа в количестве 30 человек, в которую входили дети и подростки с вышеуказанным заболеванием, аналогичной возрастной категории, получающие симпто матическое медикаментозное и физиотерапевтическое лечение, но без элементов психоте рапии и психокоррекции.

Все результаты, полученные в процессе исследования, обрабатывались стандартными методами математического анализа из пакета статистических программ Statistics.

Анализ коэффициентов проективной методики Люшера показал, что в начале исследова ния дети и подростки экспериментальной и контрольной группы практически не имели разли чий по регистрируемым параметрам и характеризовались высокими показателями уровня стресса, высокой психоэмоциональной напряженностью и достаточно низкой работо способностью. Также респонденты обеих групп имели высокие значения личностной и ситу ативной тревожности, определяемые по методике Спилбергера-Ханина. Следует отметить, что дети контрольной группы имели более низкие показатели ситуативной тревожности, но, тем не менее, достоверных различий между исследуемыми группами выявлено не было.

Наблюдение за поведением детей в отделении показало, что дети и подростки с иссле дуемым диагнозом склонны к плаксивости, вспыльчивости, резкой перемене настроения в худшую сторону, а также неадекватным реакциям на действия окружающих (проявление аг рессивных форм поведения).

Как уже упоминалось выше, на протяжении всего периода госпитализации с пациентами экспериментальной группы проводились групповые и индивидуальные коррекционные заня тия с элементами поведенческой терапии и игротерапии, после чего была проведена по вторная диагностика.

Результаты повторного исследования показали, что в экспериментальной группе по сравнению с контрольной группой уровень стресса снизился на 34%, ситуативная тревож ность снизилась на 38%, работоспособность респондентов возросла на 42% (n=30;

p0,05).

Вместе с тем показатель психоэмоциональной напряженности остался практически неиз менным. Мы склонны объяснять это двумя факторами. Во-первых, большинство детей ис следуемых групп приезжие, и соответственно, сказывается долговременное отсутствие ро дителей. Во-вторых, за время нахождения на курортно-санаторном лечении у детей и подростков формируются определенные личные взаимоотношения, личные симпатии, на ходятся новые друзья, которые их понимают, т.к. всех объединяет общая проблема – избы точный вес, но сезон заканчивается, приходится расставаться, что негативным образом и может сказываться на психоэмоциональном состоянии детей.

Повторное медицинское обследование после проведенного комплексного лечения по казало, что у 60% детей и подростков экспериментальной группы отмечалось снижение мас сы тела в среднем на 4,8 кг, у 13,3% на 1,2 кг, у 16,6% масса тела не изменилась, а у 10% уве личилась на 0,40 кг (в контрольной группе только у 15% детей масса тела снизилась на 1,1 кг, у 85% детей вес остался неизменным). Важно отметить, что снижение массы тела у данной категории пациентов сопровождалось нормализацией углеводного и липидного обмена, а также снижением повышенного артериального давления до нормативных значений харак терных для данного возраста.

Проведенное нами исследование показало, что психологическая коррекция психоэмо циональной сферы является важнейшим элементом медико-психологической реабилитации детей и подростков, страдающих нарушениями эндокринной системы. Опыт собственных исследований и практической работы показывает, что правильно подобранные методы пси хологической помощи с учетом индивидуально-психологических особенностей пациентов оказывает положительное влияние не только на динамику протекания соматического забо левания, но и на состояние их психологического здоровья.

ИНТЕГРАЛЬНАЯ ОЦЕНКА СОСТОЯНИЙ ЧЕЛОВЕКА ПРИ СМЕНЕ ЗАДАЧ В КОМПЬЮТЕРИЗИРОВАННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Леонова А.Б., Блинникова И.В., Капица М.С.

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, г. Москва Работа выполнена при поддержке грантом РФФИ № 05-06- Массовая компьютеризация различных видов профе ссиональной деятельности ведет к возникновению особых условий, повышающих психическое напряжение и снижающих об щие показатели психологического комфорта. Накопление негативных эффектов приводит к неизбежному ухудшению здоровья профессионала. Прерывания и постоянные переклю чения с задачи на задачу относятся к числу повседневно возникающих «помех» и «мелких затруднений».

М. Червински, Э. Хорвитц и С. Уилхайт (Czerwinski, Horvitz, Wilhite, 2004) в своем иссле довании показали, что работающие на компьютере специалисты высокой квалификации тра тят на выполнение основных проектов в среднем 18% рабочего дня. Остальное время зани мают рутинные операции и разные дополнительные задания. Пользователи, не прерываясь и не переключаясь с задачи на задачу, работают в среднем только три минуты и вынуждены держать в голове как минимум десять разных дел. Было также показано, что в ряде случаев человек легко возвращается к основной деятельности после прерывания, а иногда возврат сопровождается существенными трудностями. Несмотря на несомненную значимость ука занной проблематики, исследований, которые касаются влияния прерываний и переключе ний с задачу на задачу на функциональное состояние человека и эффективность его дея тельности, проведено крайне мало.

Нами было проведено экспериментальное исследование по оценке влияния прерыва ний и переключений с задачи на задачу при обработке текстового материала на компьюте ре. Для оценки состояний человека и показателей деятельности использовались принципы структурно-интегративного подхода (De Keyser, Leonova, 2001).

В исследовании приняло участие на добровольной основе группа из 31 испытуемых, 11 женщин и 20 мужчин в возрасте от 17 до 38 лет. Основной задачей участников нашего эксперимента было выполнение работы по редактированию текстов на компьютере с по мощью хорошо известной им программы Microsoft Word. В ходе выполнения этой задачи деятельность испытуемого могла осуществляться без помех или же прерываться командой экспериментатора переключиться на другую задачу. После выполнения прерывающего за дания испытуемый должен был вернуть к выполнению основной работы и закончить ее. Вре мя, затрачиваемое на прерывающее задание, также не ограничивалось и испытуемый был свободен в выборе способа его выполнения. Дополнительные задания могли быть разной степени сложности. В исследовании проверялись следующие гипотезы: 1) необходимость переключения с задачи на задачу приводит к ухудшению основных показателей трудовой деятельности, активизирует использование разных стратегий для компенсации этого ухудшения, негативно влияет на субъективно оцениваемый уровень текущего состояния и степень эмоционального напряжения, а также ведет к повышению уровня активации и внутренних усилий;

2) повышение сложности прерывающих заданий может усилить пере численные эффекты.

Работа испытуемого при выполнении экспериментальных сессий регистрировалась на видеозаписи, которая параллельно выводилась на контрольный дисплей экспериментатора.

Это позволяло точно согласовывать моменты предъявления прерываний, а также проводить анализ поведенческих показателей (точности, скорости и стратегий исполнений заданий).

С каждым испытуемым до и после экспериментальных сессий проводилось тестирование по набору диагностических методик, включающих оценки психофизиологических, субъектив ных и когнитивных показателей состояния человека. Показатели этих методик использо вались как зависимые переменные для определения эффектов прерывающих воздействий на основе сравнения их значений в начале и конце разных экспериментальных сессий.

Подбор методик, включенных в состав диагностического комплекса, осуществлялся в соот ветствии с принципами структурно-интегративного подхода. Были использованы следую щие количественные и качественные характеристики:

• Показатели качества исполнения основного задания (общее число ошибок, количест во пропусков и неправильных действий) и временные параметры его выполнения (общее время работы, время выполнения основного задания, время перехода от основного к допол нительному заданию и наоборот, время выполнения дополнительных заданий). Эти показа тели рассчитывались на основании анализа данных видеорегистрации каждой эксперимен тальной сессии отдельно.

• Показатели уровня психофизиологической активации и величины затрачиваемых вну тренних усилий, которые оценивались с помощью методики КЧСМ и шкалы («Mental Effort Scale», Zijlstra et al., 1999).

• Показатели субъективного комфорта/ дискомфорта текущего состояния и степени эмоциональной напряженности, полученные с помощью методик «Шкала состояний»

и «Шкала ситуативной тревожности» Ч.Д. Спилбергера (Леонова, Капица, 2003).

• Показатели эффективности когнитивного функционирования, полученные на основе использования микроструктурных тестов «Оперативная память» и «Распределение объема внимания», включающие индексы точности, скорости и доминирующей стратегии обработки информации (Леонова, 1989).

Параллельно с этим было также проведено обследование по набору стандартизованных тестов для оценки индивидуальных личностных особенностей и наличия негативных хрони ческих состояний – русскоязычная версия опросника темперамента Я. Стреляу (Бодалев и др., 1988), «Шкала личностной тревожности» Ч.Д. Спилбергера и опросник «Степень хро нического утомления» (Леонова, Капица, 2003). Показатели этих методик использовались в качестве опосредующих переменных, позволяющих определить роль устойчивых индиви дуально-психологических характеристик в процессе регуляции деятельности при воздейст вии прерываний.

Факт наличия прерываний и переключений с задачи на задачу приводит к устойчивому ухудшению показателей успешности выполнения основной задачи. Увеличивается суммар ное число ошибок разного рода и немного возрастает «чистое» время работы по редактиро ванию текста, т.е. достоверно снижаются качественные и скоростные параметры основной деятельности. Параллельно с этим наблюдается тенденция к нарастанию уровня эмоцио нальной напряженности, проявляющейся в увеличении оценок ситуативной тревожности.

Вместе с тем, имеются признаки интенсификации процессов когнитивного функционирова ния, что отражено в повышении скорости обработки информации в системах оперативной памяти и распределения внимания. Это сопровождается переходом к доминирующему использованию стратегии параллельной обработки информации при выполнении теста на внимание, которая является более эффективным средством сознательного контроля за осуществлением одновременно выполняемых умственных действий.

Эффекты прерываний и переключений с задачи на задачу существенным образом зави сят и от уровня сложности прерывающих воздействий, причем наблюдаемые различия име ют более выраженный гетерогенный характер. При необходимости переключения на более сложное дополнительное задание время, затрачиваемое на редактирование текста (основ ная задача), достоверно возрастает. Однако при этом наблюдается парадоксальное сниже ние ошибок-пропусков, хотя количество неправильных действий значимо не изменяется, что в целом оставляет качество выполнения основной задачи на уровне простого прерывания.

Предъявление сложных прерываний ведет к повышению уровня активации, фиксируемой по увеличению порога различительной чувствительности в методике КЧСМ, и тенденции к на растанию субъективной оценки умственных усилий. Прослеживается тенденция к нараста нию признаков дискомфорта в текущем состоянии и дальнейшему увеличению ситуативной тревожности. В плане когнитивного функционирования при сложных прерываниях происхо дят разнонаправленные сдвиги. С одной стороны, ухудшается точность выполнения теста на оперативное запоминание, что косвенно свидетельствует о снижении эффективности стра тегии последовательной переработки символьной информации. В то же время показатели теста на объем внимания и его распределения улучшаются: наблюдается тенденция к улуч шению точности распределения внимания и соответствующий этому достоверный сдвиг в сторону преобладания параллельной стратегии обработки информации.

Наличие неоднородных комплексов изменений, происходящих под влиянием прерыва ний, носит не случайный характер. За внешней гетерогенностью сдвигов достаточно четко прослеживаются «цепочки» взаимосвязанных изменений, имеющих компенсаторное значе ние. Увеличение уровня эмоциональной напряженности и интенсификация скорости перера ботки информации в когнитивных тестах, сопровождающее незначительное (но стойкое) ухудшение показателей выполнения основной задачи по редактированию теста под воздей ствием прерываний (экспериментальное условие «с прерываниями»), отражает включение в работу дополнительных средств мобилизации внутренних ресурсов, типичных для ситуа тивного реагирования на затруднения в потоке деятельности – «эмоционально собраться и действовать быстрее» (Леонова, 1984;

Gillie, Broadbent, 1989). При предъявлении более сложных прерываний в дополнение к этому возрастает уровень энергетических затрат и ве личина умственных усилий (по показателям психофизиологической активации и RSME).

Принципиальная логика изменений в механизмах регуляции деятельности при воздей ствии прерываний разной степени сложности состоит в следующем: (а) оптимальный режим выполнения основной задачи, осуществляемой на базе высоко автоматизированных когни тивных навыков в условии «без прерываний» сменяется (б) привлечением дополнительной эмоциональной мобилизации и активизации функций внимания при возникновении простых прерыванию воздействий и (в) фактически полностью замещается использованием индиви дуализированных способов преодоления затруднений под воздействием более сложных прерываний, связанных с увеличением расхода энергетических ресурсов и средств созна тельного контроля за выполняемыми действиями.

ПРОЕКТ «КРИЗИСНАЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ»: ИССЛЕДОВАНИЕ ПОСЛЕДСТВИЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ ПОСЛЕ ВЗРЫВА Магомед-Эминов М.Ш., Баженова Е.В., Квасова О.Г., Савина О.О., Приходько И.П.

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, г. Москва Данный проект представляет собой комплекс исследовательских и практических меро приятий в рамках деятельности кафедры экстремальной психологии и Центра психологиче ской помощи факультета психологии МГУ им. М.В.Ломоносова.. Участниками проекта явля ются сотрудники Центра психологической помощи, кафедры экстремальной психологии и психологической помощи и студенты факультета психологии. Всего в проекте приняли уча стие 12 сотрудников ЦПП и кафедры и 30 студентов дневного отделения, специализирую щихся на данной кафедре.

Начало проекта было обусловлено экстремальным событием, произошедшим осенью 2006 года – взрывом в общежитии МГУ. Уже на следующий день после взрыва сотрудниками Центра и кафедры на экстренном заседании была проведена оценка ситуации, и руководи телем Центра и кафедры М.Ш. Магомед-Эминовым было принято решение о запуске проек та «Кризисная интервенция», который включал в себя: составление анкеты для структуриро ванного интервью;

проведение пилотажного интервьюирования студентов, проживающих в ГЗ МГУ;

анализ содержания переписки студентов в Интернет-форуме в первые часы после взрыва;

опрос пострадавших с помощью валидизированной на кафедре методики «Пост травматический рост»;

оказание психологической помощи 189 студентам;

дебрифинг со сту дентами, участвовавшими в кризисной интервенции.

Исследовательская часть проекта составляла проведение структурированного интер вью и методики «Посттравматический рост».

В ходе структурированного интервью выявлялись мысли, чувства и действия в первые минуты после взрыва. Преобладающими чувствами являлись сильные отрицательные реак ции, такие как тревога, волнение, беспокойство, страх, паника, ужас, испуг, негодование, до сада и раздражение. На втором месте оказались познавательные эмоции: удивление, любо пытство, интерес. Треть респондентов не отметили у себя никаких эмоций или утверждали, что «ничего не чувствовали в тот момент».

Преобладающими мыслями в тот момент была потребность получить как можно больше информации о происходящем, чтобы сориентироваться, волновали вопросы, где произош ло, что произошло, кому звонить и от кого получить информацию? Выдвигались различные гипотезы произошедшего. Продумывали план действия при эвакуации. Для незначительной части респондентов (10%) было характерно отсутствие мыслей (хотелось спать, было лень и т.п.).

В плане действий, которые были предприняты сразу после взрыва, респонденты разде лились на две примерно равные группы: одни проявляли активность по эвакуации, другие предпочитали продолжать заниматься своими делам, как будто ничего не произошло.

Также были выявлены изменения, которые респонденты заметили в собственном пове дении после взрыва. Рейтинг наиболее частых ответов:

Стал чаще обращать внимание на незнакомых людей.

Стал больше обращать внимание на различные предметы.

Появилось чувство беспокойства, тревоги, страха.

Стал хуже спать.

Стал чаще звонить друзьям и родственникам.

Были проанализированы высказывания студентов на форуме общежития, который запе чатлел активную переписку студентов, начиная с первых минут после взрыва. Она происхо дит интенсивно в первые три часа, затем становится более разреженной и затихает.

Контент-анализ высказываний выявил следующие копинговые стратегии студентов, оказавшихся непосредственно в зоне взрыва. Основные высказывания относятся к: 1) поис ку информации: «Что за взрыв?...», «Куда дошел дым?..», «ГЗ стоит на месте?..». «Перекрыли ли лестницы?..» «Работают ли лифты?..», «Что передают по радио?..» «Что говорят: сваливать или оставаться?..» и т.д. на протяжении нескольких часов. Как правило, поиск информации активный, направленный на поиск решения проблем: «Народ, записывайте выпуски ново стей на разных каналах» 2) Выдвигаются различные гипотезы, осуществляется активный по иск версий: «Учебная тревога», «Проводка горит» – о силе взрыва, о количестве поврежде ний и т.д.

Активный, адаптивный поиск информации (всего около нескольких сотен высказываний) значительно превалирует над неадаптивными и не очень адаптивными стратегиями, т.е. 3) растерянность, покорность судьбе (их всего два-три: «Я так перепугался», «Мама!.. У меня пол ходуном ходит», «Пошли плохие воспоминания», «как те, которые спали и не успели…» 4) или злость, агрессия, поиск виновного: «Доигрались, суки…», «Полчаса разбирались по до мофону, что у них там не сработало…», «Почему пожарные приехали аж через полчаса?..»

5) Часть высказываний можно отнести к стратегии поиска решения проблемы, которая оказывается связанной со стратегией оказания помощи другим, альтруистической установ кой, начиная с призывов: «Тикайте, хлопцы…», «Надо ли как-то пытаться посодействовать…», до конструктивных предложений: «Надо попрозванивать знакомых, которые находятся на этажах с задымлением, если дело серьезное – больше шансов, что успеют смотаться, а то во время пожара так и проспали, чуть не задохнулись…».

6) Еще одна стратегия, выявленная в первые часы после взрыва – активная переинтер претация, поиск смысла: один из участников подробно описывает, что произошло, на каких этажах, какие выходы открыты, вселяет в других уверенность и даже шутит: «…никакого задым ления уже нет, кто пропустил весеннее шоу, можно спуститься вниз и посмотреть, иду спать».

В рамках реализации практической части проекта была проведена серия дебрифингов в качестве собственно психологической помощи для предупреждения развития негативных стрессовых реакций у участников мобильных бригад, которые проводят исследования и ока зывают экстренную помощь пострадавшим. Целью дебрифинга было восстановление карти ны взрыва, а также рефлексия впечатлений от бесед с людьми в момент исследования.

В ходе дебрифинга была просмотрена любительская видеосъемка, сделанная очевид цами происшествия непосредственно во время случившегося, через несколько минут после взрыва;

а также проанализированы сообщения студентов на форуме общежития ГЗ МГУ в первые часы после взрыва. Стадии дебрифинга: I стадия- проработка основных чувств уча стников и диагностика стрессовых расстройств;

II стадия – детальное обсуждение реакций и обеспечение чувства защищенности и поддержки;

III стадия – мобилизация ресурсов, обеспечение информацией и формирование планов на будущее. Обсуждались «полевые»

впечатления членов мобильной бригады: о реакциях респондентов, их отношение к взрыву, эмоциях, а также о сложностях, возникших при исследовании.

Были выявлены эмоциональные и поведенческие проблемы у некоторых участников мо бильной бригады: 1) чувство неудобства, неуверенность при вступлении в контакт с респон дентами и его поддержании;

2) отсутствие отработанных навыков проведения интервью;

3) переживание некомпетентности при оказании психологической помощи в особо сложных случаях;

4) контртрансферентные реакции – чувство вины за происшедшее;

негативизм и агрессия по отношению к тем, кто обеспечивает порядок в общежитии, что вызвано плохи ми условиями проживания в общежитии.

Для проработки данных проблем были проведены последующие встречи, включающие тренинги по межличностному взаимодействию и отреагированию негативных эмоций.

Деятельность проекта продолжается. Планируется проведение мониторинга состоя ний студентов, дальнейшее исследование актуальных психологических проблем, работает «горячая линия» телефона доверия в Центре психологической помощи факультета психо логии МГУ.

ВЛИЯНИЕ ИДЕОЛОГИИ НА ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ПСИХИЧЕСКОМ ЗДОРОВЬЕ В ОБЩЕСТВЕННОМ СОЗНАНИИ Малоян З.А.

Армянский государственный педагогический университет им. Х. Абовяна, г. Ереван Представление о здоровье вообще и о психическом в частности неизменно изменялось в зависимости от исторического периода, этнических особенностей, уровня развития соци альных институтов, господствующей идеологии. Последняя, по видимому имеет большее значение, чем кажется на первый, поверхностный взгляд. Действительно, связь понятия «здоровье» и идеологии кажется сомнительной, по крайней мере, далеко не первостепен ной, однако «норма», как базисное состояние, относительно которого определяется степень отклонения (иными словами – «нездоровье»), понятие в значительной мере идеологизиро ванное. Известное с античных времен изречение «В здоровом теле – здоровый дух», не что иное, как лозунг эпохи, для которой идеал воплощался в герое. От человека требовался и ожидался некий «подвиг«, причем подвиг именно действия, героического деяния, в кото ром проявлялись его физические и волевые качества.

Контрапунктом античного идеала стал идеал раннехристианский, нашедший свое наи более полное воплощение в представлении о святости. «Здоровое тело» не только переста ло быть необходимым условием наличия «здорового духа», но стало считаться серьезной по мехой для достижения цели – приближения к идеалу святости. Аскеза в крайних формах, зачастую отказ от элементарных гигиенических процедур, отшельничество, самоистязание, ограничение самых необходимых телесных потребностей – все это в итоге приводило к ви дениям, «вещим» снам и другим проявлениям измененного состояния сознания. Разумеет ся, такое состояние психики и в те времена не было «нормой», имея ввиду норму – как некую среднестатистическую величину. Цели – «святости», состояния единения с богом достигали лишь немногие, однако люди пребывающие в измененных состояниях сознания – аскеты, от шельники, блаженные и т.д. никоим образом не воспринимались обществом как психически нездоровые, напротив – они были примерами, образцами, которым следовало подражать.

Многочисленные посты, запреты и ограничения того или иного пищевого продукта вовсе не имели целью «очистить организм от шлаков», как нередко считает современное обществен ное мнение. Напротив, такой распространенный современный подход к посту – не что иное, как рационализация, свидетельствующая о колоссальном разрыве между современным и средневековым сознанием. Источники: житийная литература, богословские и историчес кие труды однозначно указывают, что практика постов, как и других видов полной или час тичной аскезы была направлена на ослабление, «умерщвление» плоти, но никоим образом не на оздоровление и укрепление организма. Представление о том, что, чем «слабее тело, тем выше дух» можно обнаружить и в более поздней литературе, в частности, об этом гово рит Ф.М.Достоевский устами Свидригайлова, но примечательно, что уже в виде предполо жения. Иными словами, тезис, который в средние века был аксиомой, в XIX веке становит ся предположением, еще век спустя подвергается переосмыслению, рационалистически выворачивается на изнанку, а сама практика «умерщвления плоти» толкуется как «полезная для организма».

Зависимость представления о психическом здоровье от господствующей идеологии позволяет говорить о том, что «норма» различна в каждую эпоху. Так для первой трети XIX ве ка, в эпоху, которую в искусстве и литературе принято называть «романтизмом», «нормаль ными», особенно среди дворянской молодежи и интеллигенции считались трагическое мироощущение, разочарование, «бегство от реальности» и другие подобные состояния, которые согласно сегодняшним представлениям, требуют обращения за профессиональной психологической помощью.

В XX веке психологическая «норма» менялась особенно часто и круто. Вряд ли «благо родная ярость» революционера, которая «вскипает, как волна» могла бы считаться приемле мой в обществе потребления. Особенно жесткие требования выдвигают, как всегда, тотали тарные режимы. Чрезвычайно сходные облики «строителя коммунизма» и «истинного арий ца» практически не оставляют никаких возможностей для индивидуальных проявлений.

Идеал тоталитарного общества предполагает жизнелюбие, оптимизм, преданность, стрем ление к высшей цели, готовность к самопожертвованию ради ее достижения. Вновь актуали зируется античный лозунг «В здоровом теле – здоровый дух», зримое воплощение которо го – парад физкультурников. Понятия психическое «здоровье» и «нездоровье» поляризуют ся, малейшее отклонение от идеала классифицируется как «нездоровье», рефлексия трактуется как упадничество и «лечится» на собраниях коллектива. В свете таких представ лений не случайно психиатрические лечебницы превращаются в исправительные заведения, дело не только в изуверской и злонамеренной расправе над инакомыслящими, сама такая практика логически вытекает из чрезмерно жесткого представления о «норме», связанного с утвержденным и принятым обществом идеалом.

В настоящий период, в эпоху глобализации, происходит процесс постепенного, однако довольно быстрого формирования нового идеала. Пока его черты не затвердели оконча тельно, но уже считываются довольно отчетливо. Прежде всего, обращает на себя внимание такая черта новообразуемого идеала, как «уверенность в себе», она отличается от привыч ной «самоуверенности», тем, что сменилась полярность: если последняя воспринимается как качество отрицательной модальности, то «уверенность в себе» – безусловно желаемая черта. Проведенный нами небольшой эксперимент с участием студентов ЕГХА (Академии Художеств) показал, что подавляющее большинство (73%) назвало «уверенность в себе»

самым необходимым качеством, недостаток которого субъективно ощущается наиболее остро. Фраза «Я ощущаю уверенность в себе» в связи с приобретением того или иного това ра, активно используется в рекламе, здесь ее произносят красивые персонажи, чей вид го ворит о достигнутом жизненном успехе. Отсюда следует, что сомнение в своих силах, неуве ренность в своей правоте, в своей способности контролировать ситуацию, то есть состояние естественное для разумного человека, субъективно отторгается, воспринимается как нечто «неправильное», требующее исправления и помощи специалиста. Наша практика подтверж дает это положение, значительное количество людей обращающихся за психологической помощью, связывает свои проблемы и неудачи с недостатком «уверенности в себе» и наде ется, что работа с психологом позволит ее обрести.

Другая очевидная черта идеала новой эпохи – «самоконтроль». Умение владеть собой, приводить свое поведение в соответствие с ситуацией и ожиданиями окружения во все време на являлось необходимым для социализации личности, однако в «исполнении» современного идеала «самоконтроль» отчасти трансформировался (этот процесс еще не завершен) в «не возмутимость». Открытое интенсивное выражение эмоций, переживание радости или горя вы ходящее за узкие временные и ситуационные рамки трактуются как недостаток самоконтроля.

Интересно, что невозмутимость воспринимается как качество, свидетельствующее о силе, а эмоциональность как признак слабости. Причем, подразумевается, что такая «сильная»

личность все же переживает, но контролирует себя и не выражает эмоций. Столь высокая оценка способности «держать себя в руках» приводит к определенной девальвации эмоцио нальной сферы. Черствость, сухость, бесстрастность, эмоциональная неразвитость маркиру ются как «самоконтроль», особенно в сочетании с любезностью и простой воспитанностью.

Сильная и/или длительная эмоциональная реакция пугает самого человека, вызывает опасе ния у близких. От психолога, как правило, ожидается помощь в снижении интенсивности эмо ций, достижение самоконтроля, «нормы», понимаемой как спокойствие и невозмутимость.


Идеал личности, способной к самоконтролю в любой ситуации стал настолько требова телен в течение последних несколько десятилетий, что для проявления эмоций стала необ ходима некая санкция, которая может быть равно социально одобряемая либо напротив – отвергаемая. То есть испытывать, а главное – проявлять эмоции можно лишь в «специально отведенных для этого местах» или при наличии особых условий. В каком-то смысле состоя ние наркотического или алкогольного опьянения так же становятся санкцией на право про явления эмоций. Тот же принцип применим и для многочисленных «фанатов», объявляя себя «фаном» человек фактически отказывается контролировать себя в каких-то конкретных, связанных с определенным объектом ситуациях.

Необходимо отметить еще одну важную составляющую идеала эпохи глобализации – «успешность». При этом, само понятие «успешности» понимается в жестко ограниченных рамках, которые не включают: достижение внутренней гармонии, удовлетворение познава тельного интереса, выработка каких-то личностных качеств, не связанных с социальным ста тусом (например, благожелательности, так, было бы странно услышать «я достиг успеха, стал добрее и терпимее»). В сегодняшнем понимании, «успех» выражается в обладании какими-то благами, а наиболее ценными считаются качества, которые в конечном итоге должны к нему привести: компетентность, эффективность, активность, выбор социально ориентированной жизненной стратегии.

Невозможность достичь желаемых благ тяжело переживается как провал, нередко при водит к возникновению комплекса неудачника, однако в этом случае вопрос о психическом здоровье не стоит, так как по распространенному мнению, «нормально» как раз стремиться к обладанию и переживать, если усилия оказываются безрезультатными. Беспокойство о психическом здоровье возникает, когда у человека этого стремления нет, когда по тем или иным причинам не сформировано представление об успехе, как об «обладании». Нередко именно в таких случаях психолог готов помочь человеку избавиться от «социальной апатии», что, по сути, означает готовность взяться за формирование его жизненной цели, а именно – успеха в социально одобряемых формах.

Подводя итоги, отметим, что даже неполный и неглубокий анализ выявляет взаимосвязь между господствующей идеологией и таким сложным понятием, как «психическое здоро вье». Несмотря на то, что в нашу эпоху «идеал» не сформирован, как, например, «герой»

античности или даже более близкий по времени «строитель коммунизма», при всей кажу щейся аморфности «идеал» нашего времени чрезвычайно требователен. Он – носитель качеств, наличие которых считается признаком психического здоровья личности. Сама условность ценности этих качеств нисколько не умаляет их значимости, как для самоощуще ния человека, так и для общества, в котором он живет.

В связи с изложенным, представляется небесполезным более подробное исследование набора черт и качеств, составляющих «идеал» современного человека. В этом процессе могут быть обнаружены такие взаимосвязи и взаимовлияния, которые позволят откорректи ровать и уточнить представление о психическом здоровье, а, если удастся, избавиться от на кипи связанных с ним иллюзий.

АКТИВНОСТЬ И САМОРЕГУЛЯЦИЯ СТУДЕНТА В СВЕТЕ НОВОЙ КОНЦЕПЦИИ ОБРАЗОВАНИЯ, ОХРАНЫ ЗДОРОВЬЯ И ТРУДА МОЛОДЕЖИ Матоян Д.С.

Армянский государственный педагогический университет им. Х. Абовяна, г. Ереван Происходящие на современном этапе быстрые экономические, политические и соци альные изменения (экстремальные условия деятельности;

множество и разнообразие кри зисных ситуаций;

многочисленность нестандартных жизненных задач;

огромный поток по стоянно изменяющейся информации, войны, террор и др) с каждым годом предъявляют все более высокие требования к умственной и физической деятельности человека и, естествен но, к состоянию его психического и физического здоровья. В связи с этим одной из актуль ных психологических проблем современности стала проблема повышения качества подго товки специалистов (в аспекте развития способностей и личностных качеств человека).

Это обстоятельство подчеркивает острую необходимость, в настоящих условиях, корен ной перестройки высшей школы, направленной на построение нового личностно-ориенти рованного образования, предполагающей: создание новых, адекватных методов обучения и воспитания, отвечающих основным закономерностям развития способностей и качеств личности;

поиск наиболее эффективных, оригинальных подходов к подготовке и самопод готовке студентов к будущей профессии;

использование новых технологий повышения уров ня эффективности и качества образовательного процесса.

Однако, как показывают факты (опыт прошлых реформ) одними адмистративными мерами данной проблемы не решить, чтобы это реализовать нужно опираться на научные данные и обоснованную систему критериев оценки качества образования, т.е., необходимы психологические исследования, направленные на изучение закономерностей развития спо собностей и личностных качеств студентов в зависимости от разных (внешних и внутренних) факторов, в том числе: интересы, потребности, установки, индивидуально-типологические особенности, состояние психического здоровья и др.

С этих позиций в данной работе проводилось исследование соотношения формально динамической стороны активности с факторами сосредоточенности внимания и удовлетво ренности профессией (специальностью, трудом). Исследование проводилось в рамках представлений концепции функциональных систем (П.К.Анохин, 1968, Н.А.Бернштейн.1966) и теории мотивации (С.Л.Рубинштейн 1946, А.Н.Леонтьев 1977): о мотивации и ориентиро вочном рефлексе как одних из наиболее важных звеньев в действии механизмов саморегу ляции;

о единстве динамической и содержательной сторон мотивации;

о соподчиненности мотивов, и др. В тоже время, необходимо отметить огромное значение в проведении насто ящего исследования учета представлений, идей и подходов в изучении проблемы активнос ти и внимания известных психофизиологов и нейрофизиологов, в том числе: – гипотеза В.Д.Небылицина (1976). и Н.С.Лейтеса (1975), о зависимости динамических свойств актив ности и саморегуляции от общих свойств нервной системы;

– идея Б.М.Теплова. (1961) о том, что индивиды с более скоростными показателями, более сильной потребностью в де ятельности и большим стремлением к разнообразию имеют более активированную нервную систему;

– представление Е.Н.Соколова. (1964) и Д.Е.Берлайна (1966) о новизне (неопреде ленности) как возбудителе внимания, и его функциональном значение как информационно го регулятора поведения;

– мнение А.А.Ухтомского (1950), о зависимости концентрации вни мания от особенностей функционирования доминантного очага возбуждения в коре головного мозга, и др.

Исследование проводилось со студентами пятых курсов, на индустриально педагогиче ском (36 чел.) и биологическом (33 чел.) факультетах АГПУ.

Целью исследования являлось выяснение наиболее информативных, диагностических показателей активности личности.

В работе использовались две методики.

1. Методика «Исследование уровней профнаправленности студентов», (опросник из 10 вопросов) Н.В.Кузьминой (1970), отличающаяся высокой точностью измерения степени удовлетворенности профессией (специальностью) человека. Согласно методике, при обра ботке экспериментальных данных, сначала определяется выраженность степени удовле творенности каждого испытуемого и на основе этих данных выделяются группы лиц различ ной степени удовлетворенности (шесть групп). Затем по специальной формуле определя ется величина коэффициента удовлетворенности (Куд. от +1 до -1) той или иной выборки испытуемых. В целях повышения статистики, кроме этих групп, в работе были выделены, также, две большие, полярные группы, удовлетворенных и неудовлетворенных., которые в исследовании рассматриваются как группы мотивированных и немотивированных. О пра вомерности такого подхода свидетельствует тот факт, что во всех определениях понятия удовлетворенности (Ядов В.А.1969, Климов Е.А.1974, Китвель Т.1974) подчеркивается тес ная связь удовлетворенности с положительной модальностью мотивации, точнее с веду щим мотивом.

2. Методика «Корректурный тест» Б.Бурдона (таблица из 805 букв) многократно апроби рованная в опытах на внимание. При проведении эксперимента, испытуемым дается инст рукция: в быстром темпе, просматривая ряды букв слева направо, выделить четыре буквы КМЗА, по возможности без пропусков. Время выполнения задания четыре минуты. При об работке данных определялись: число правильных ответов, правильно выделенных букв;

ко личество пропущенных букв, ошибка (отвлечение внимания);

скорость выполнения зада ния – как отношение количества всех просмотренных букв на время (без учета правильности действий);

вероятность правильных ответов – как отношение количества выделенных букв к общему их числу, в количестве 130-ти (в%). Затем, по этим данным, выделялись две груп пы, характеризуемые быстрым и медленным темпом выполнения задания, как показателя скоростного аспекта умственной активности (Бодунов М.В.1980).

Результаты сравнительного анализа полученных данных показали низкую выраженность коэффициента удовлетворенности профессией на обоих факультетах, особенно на индуст риально-педагогическом (у большей половины студентов отмечается негативное или без различное отношение к профессии педагога).

Исследование выявило существование прямой связи между показателями сосредото чения и удовлетворенности: в группе мотивированных количество выделенных букв досто верно больше, чем в группе немотивированных. Исходя из последнего, учитывая прямую связь между силой сосредоточения и значимостью мотива решения той или иной задачи де ятельности, в исследовании доказывается существование определенной закономерности:

Интенсивность действия, в условиях новизны, пропорциальна энергии мотива и силе со средоточения.


Учитывая, что чем больше правильных ответов, тем точнее сигнал-образ, т.е. отображе ние ситуации в мозгу, можно говорить о значении силы (содержания) мотивации и интенсив ности сосредоточения как факторах, выполняющих информационную функцию в регулятор ных механизмах психики.

С другой стороны, анализ данных показал отсутствие связи между скоростью выполне ния задания и силой, или энергией мотивации и, в то же время, четкую связь между скоро стью выпонения задания и количеством пропущенных букв: чем больше пропусков, т.е., чем больше ошибка, тем меньше скорость. Более конкретно, расчеты показали, что вероятность правильности ответов в группах с высокими скоростными показателями выше 90%, чем с низкими,- 65%. Учитывая, что вероятность правильности действия зависит от уровня ак тивности сознания, на основании полученынных данных можно считать, что в исследовании экспериментально устанолено существование еще одной важной закономерности внешнего эффекта активности и саморегуляции:

Скорость выполнения интеллектуального действия зависит от степени произвольности внимания и, соответственно, степени осознанности мотивации Учитывая, что скорость решения задачи это показатель формально-динамической сто роны активности, обнаруженная в работе связь скорости с осознанностью мотивации позво ляет думать об огромном значении осознанности мотивации как стимулирующего фактора, выполняющего энергетическую функцию в саморегуляции поведения.

Учитывая вышеизложенное, предполагается возможность использования в качестве диагностического показателя активности вероятности правильных действий в опытах на внимание.

ОХРАНА ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ ПОДРОСТКОВ — ВАЖНЕЙШАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОСТИ Медведева Е.Ю.

Ставропольский государственный университет, г. Ставрополь Современные неблагоприятные условия существования, сложившиеся под влиянием целого комплекса социально-психологических и биологических факторов, способствуют ис кажению психологического и психического здоровья подрастающего поколения. О растущих масштабах неблагополучия в сфере нервно-психического здоровья подростков нашей стра ны говорят, следующие факты. За последнее десятилетие частота психических расстройств у детей в возрасте до 10 лет увеличилась на 17%, а у подростков — в 2 раза (В.М. Волошин, 2001). В целом частота пограничных психических расстройств колеблется от 22 до 71%, при этом увеличивается и доля тяжелых форм патологии (главным образом за счет детей из асоциальных по образу жизни и хронически конфликтных семей и детей, оставшихся без по печения родителей), и доля пограничных расстройств (О. В. Шарапова, 2001) [1].

На Всероссийской научно-практической конференции: «Укрепление здоровья детей», которая проходила в 2001г. в Казани, заместитель министра образования России Е.Е. Чепур ных сообщила, что отчетливой положительной динамики в улучшении здоровья детей за по следние 10–15 лет не наблюдается. Скорее, все происходит с точностью да наоборот. Рас тет процент детей, страдающих близорукостью, нервно-психическими, аллергическими заболеваниями. В группу часто болеющих детей по среднероссийским показателям входит более 20% учащихся [2].

Необходимым, хотя и недостаточным, условием полноценного психического развития подростка являются нормальное состояние здоровья в целом и полноценность его органи ческого субстрата, обеспечивающего соответствующую нейрофизиологическую активность мозга. Специфика онтогенетического развития в значительной мере определяется тем, что оно происходит в условиях активного формирования морфофункциональных мозговых сис тем, происходящего не только на протяжении внутриутробного периода развития ребенка и раннего детства, но и, как показывают данные последних исследований, продолжающего ся вплоть до 20–25-летнего возраста. Поэтому ослабление органических предпосылок пси хического развития детей, единодушно отмечаемое отечественными медиками и другими специалистами в последнее десятилетие, необходимо рассматривать как исключительно тревожную тенденцию, имеющую серьезные последствия, – и уже очевидные, и отдаленные по времени [1].

Изначально неполноценная биологическая основа (различные формы недоразвития клеток головного мозга, родовые и послеродовые травмы, интоксикации головного мозга, эколого-химические, радиационные неблагоприятные воздействия и др.), вступая в слож ное взаимодействие с деструктивными факторами социальной среды, детерминирует раз личную степень выраженности аномальных личностных и поведенческих реакций личности подростка (Л.С. Выготский, 1960;

Б.М. Теплов, 1961;

Ю.С. Шевченко, 1977;

В.М. Русалов, 1979;

В.В. Ковалев, 1985).

Адекватные или неадекватные личностные и поведенческие, психологические и психо соматические реакции подростков зависят преимущественно от наличия или отсутствия конституционально-типологических предиспозиций, которые обусловливают целостный от вет личности как интегральной индивидуальности (В.С. Мерлин, 1986;

В.М. Русалов, 1987;

В.В. Белоус, 1999;

Т.В. Белых, 2004). В этих случаях наблюдается конституционально детерминированное, более или менее синхронное созревание отдельных систем относи тельно друг друга (психофизиологической, нейроэндокринной, нейрохимической, биологи ческой, интеллектуально-мнестической, эмоциональной, волевой и т.д.), что может приво дить к конституционально-типологической, психотипологической изменчивости в контину уме от психологической нормы-акцентуации до пограничной аномальной личности (ПАЛ) и далее до диапазона психопатии (И.В. Боев, 1995;

О.А. Ахвердова, 1998;

Н.Н. Волоскова, 2001;

Я.В. Луковка, 2002;

Э.В. Терещенко, 2002;

Э.М. Козлова, 2003;

К.М. Оганян, 2004).

Психотипологическая изменчивость в условиях неблагоприятной социальной среды у под ростков может трансформироваться до аномальной степени выраженности, что требует своевременных мер психологической коррекции, адресованных к личности.

Современные авторы предлагают различные варианты специализированной психологи ческой помощи подросткам (В.В. Столин, 1987;

Д.И. Фельдштейн, 1994;

Ю.Е Алешина, 2000;

К. Роджерс, 2000;

А.А. Осипова, 2000;

А.В. Болотова, И.В. Макарова, 2001;

М. Гулина, 2001;

Р.С. Немов, 2001;

А.И. Тащева, 2001;

Н.Н. Ерошенко, 2002;

Э.М. Козлова, 2003;

Blosher, 1966;

R May, 1967;

R.A. Myers, W.C.Layton., H.H. Morgan, 1968;

R.Wunderer, W.Grundwald, 1980;

R. L.George, T.S. Cristiani, 1990;

C.J. Gelso, B. Fretz, 1992;

H. Triandis, 1994), которые страда ют также и аномальными личностными и поведенческими нарушениями. Но, в большинстве указанных работ отсутствует обоснование применения методов специализированной психо логической помощи в зависимости от конституционально-психотипологических основ лич ности. Психологическая коррекция использовалась авторами вне концептуальных представ лений об антропоцентризме, что противоречит принципам индивидуального подхода при оказании психологической помощи.

По данным нашего комплексного исследования (выборка составила 1220 подростков в возрасте 12–14 лет) обнаружились взаимосочетания личностной изменчивости в диапазо не психологической нормы к ее крайнему варианту – акцентуации личности у подростков в 66,7% случаев, с конституционально-типологической органической предиспозицией мозга у 24,6% подростков общей популяции. В неблагоприятных условиях социального стрессиро вания выделенная субпопуляция подростков отличается тенденцией к аномальной личност ной и поведенческой изменчивости, что требует организации и проведения специализиро ванной психологической помощи с целью восстановления психологического и психического здоровья подрастающего поколения.

Литература 1. Возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков: Учеб. пособие для студ. высш.

учеб. заведений / Г.В.Бурменская, Е.И.Захарова, О.А.Карабанова и др. — М.: Издательский центр «Академия», 2002. — 416 с.

2. Решетникова О. И. тогда все вышли на рельсы... // Школьный психолог. Изд. «Первое сентября», №19, 2000.

АДАПТАЦИОННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ПЕРСОНАЛА В УСЛОВИЯХ ВНЕДРЕНИЯ ИННОВАЦИЙ Мотовилина И.А.

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, г. Москва Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант «Стресс-резистентность», № 05-06-06381а В последние годы отмечены тенденции к повышению внимания к теме инноваций, дина мики организационных процессов и развития организации в целом не только в сфере ме неджмента, но и со стороны социальной и организационной психологии. С одной стороны, увеличение количества публикаций и исследований, посвященных данной проблеме, вызва но нестабильностью, постоянной динамикой экономико-политической сферы России. С дру гой стороны, динамика организации стала сегодня тем критерием, по которому оценивают и жизнеспособность организации, и эффективность управления, и адекватность организа ционной культуры. Таким образом, в настоящее время способность организации к измене нию рассматривается как одна из ее ключевых характеристик.

Тем не менее, в России представления об изменениях различного характера занимают особое место в общественном сознании. Современные общественные преобразования гло бального характера и отсутствие стабильности вызывают у большинства скорее недовольст во и фрустрацию, нежели привыкание. Некоторые авторы вводят даже особое понятие – инновационного шока или инновационной усталости, подчеркивают возрастание потребнос ти в безопасности. Учитывая все выше сказанное, следует подчеркнуть необходимость отдельной работы по мотивированию российского персонала в условиях организационных изменений, его ограниченные адаптационные ресурсы.

Изучение особенностей профессионального стресса преподавателей в процессе орга низационных изменений представляется весьма полезным из-за кардинального реформи рования всей российской системы образования. Это и определило объект данного исследо вания. Основная цель работы состояла в изучении особенностей адаптации сотрудников в процессе организационных изменений и факторов, определяющих характер влияния ново введений на развитие профессионального стресса.

Данное исследование носило лонгитюдный характер. Работа проводилась на базе одно го из педагогических училищ Московской области. В данном образовательном учреждении была проведена кардинальная реорганизация, направленная на получение нового формаль ного статуса – педагогического колледжа. Именно во время внедрения инноваций было реализовано наше исследование.

Данная исследовательская программа была разработана и реализована под руководст вом А.Б. Леоновой. Проведенное нами исследование включало три диагностических среза.

Первое обследование было проведено в 2000 году, после предварительного ознакомления преподавателей с планом организационных изменений. Второе обследование осуществля лось через 2 года, после завершения реорганизации и получения статуса колледжа. Анализ данных, полученных в течении проведения двух первых срезов был представлен диссерта ционном исследовании и на докладе в чтениях 2004 года. Сегодня хотелось бы представить материал, полученный с помощью 3 среза. Третий срез был проведен в 2005 году, когда пер сонал уже работал в относительно стабильных условиях.

По комплексной программе психологического тестирования были обследованы 62 рабо тающих в данной организации преподавателя, 16 из них участвовали во всех 3 этапах иссле дования. В первых двух срезах была использована батарея из 12 стандартизированных пси хологических тестов, на третьем срезе батарея была сокращена до 10 тестов. Батарея включала два основных блока: а) исследование отношения к содержанию труда и отдель ным характеристикам трудовой ситуации, б) диагностика эмоционально-мотивационной сферы и оценок комфортности состояния. Кроме того, нами специально для данного ис следования была разработана диагностическая анкета для изучения отношения педагогов к инновациям.

Что касается описания общих особенностей процесса адаптации всего коллектива со трудников в условиях инноваций, то необходимо подчеркнуть следующее. На начальном и на завершающем этапе организационных изменений у обследованных сотрудников был выяв лен значительный уровень профессионального стресса. У сотрудников были выявлены нега тивные представления о трудовой ситуации, неблагоприятные эмоционально-оценочные характеристики, низкая оценка комфортности состояния. Сохранение высокого уровня стресса после завершения реорганизации определяется значительным ухудшением отно шения сотрудников к организационным изменениям. Методы и направленность реорганиза ции стали оцениваться более негативно, чем на начальном этапе внедрения инноваций.

При проведении 3-го среза исследования были выявлены следующие закономерности.

Через 2 года после завершения инноваций, сотрудники стали значительно лучше адаптиро ваны к трудовой ситуации. Это отразилось на позитивной динамике показателей гнева и тре вожности, так и самочувствии персонала. Кроме того, представления преподавателей отно сительно трудовой ситуации претерпели однозначные позитивные изменения. После завершения инноваций сотрудники в большей степени удовлетворены руководством, чем на предыдущих этапах исследования (а именно удовлетворены своим участием в принятии решений, уровнем материальной оплаты, поддержкой, которую они получают от админист рации). Также они более позитивно оценивают возможности профессионального роста и объем своей нагрузки. Отношение к организации в целом стало более позитивным.

Было изучено влияние на процесс адаптации таких факторов, как возраст, стаж работы, специализация и пол педагогов. Выявлен ряд интересных фактов, которые свидетельствуют о существенной роли этих индивидуальных характеристик в протекании адаптации. Так, не гативная симптоматика стресса более выражена у представителей средней возрастной группы по сравнению с лицами более молодого и старшего возраста, у преподавателей вспомогательных дисциплин по сравнению с педагогами-предметниками, у педагогов-муж чин по сравнению с женщинами.

Однако наиболее сильное влияние на динамику адаптации оказывает один из мотиваци онных факторов – инновационная готовность, т.е. отношение к организационным изменени ям, сформировавшееся у преподавателей на начальном этапе реорганизации. Поэтому не обходимо более подробно остановится на эффектах воздействия этого фактора.

Было выявлено, что отношение сотрудников к реорганизации, индивидуальная удовле творенность степенью своей включенности в инновационный процесс влияет на основные компоненты адаптации. Более позитивное отношение персонала к организационным изме нениям связано с относительно невысоким уровнем проявлений профессионального стрес са. При этом низкая удовлетворенность реорганизацией вызывает нарастание хроническо го утомления, появление признаков профессионально-личностных деформаций, снижение трудовой мотивации.

В дальнейшем различия в протекании адаптации усилились: в группе с позитивным от ношением к организационным изменениям наблюдалась явная оптимизация всех компонен тов адаптации, продуктивная мобилизация. А у сотрудников с негативным отношением к ин новациям произошло усугубление отрицательных проявлений стресса, что сделало фактически невозможной активизацию внутренних мотивационных и функциональных ре сурсов. Также интересно отметить, что большинство членов подгруппы, наиболее негативно оценивающей инновации ушли из организации.

Именно исходное отношение к организационным изменениям выступило в роли веду щего фактора динамики стресса в процессе реорганизации. При разделении преподавате лей на группы по отношению к организационным изменениям на завершающем этапе инно ваций, никаких различий в проявлениях стресса между ними обнаружено не было. Даже у лиц с высокой степенью удовлетворенности произошедшими изменениями наблюдалась амбивалентная динамика стресса.

Таким образом, можно сделать следующие выводы. Во-первых, инновационная го товность является основным фактором, влияющим на успешность адаптации сотрудни ков в процессе реорганизации. Это влияние в процессе внедрения инноваций не снижа ется, а даже усиливается. Во-вторых, инновационная готовность не является стабильной характеристикой. Однако, независимо от ее дальнейшей динамики и достаточно часто про исходящей переоценки методов и направления преобразований, преобладающее влияние оказывает именно исходный уровень инновационной готовности. В-третьих, период влияния инновационной готовности ограничивается не столько формальным завершением процесса реорганизации, сколько реальным приспособлением персонала к результатам данного процесса. После того как сотрудники адаптируются к новым характеристикам трудовой ситуации, влияние данного фактора постепенно нивелируется. Хотя небольшое отсроченное влияние инновационной готовности было зафиксировано даже на третьем этапе исследова ния, т.е. через 2 года после завершения преобразований.

АКТИВНАЯ ОТЦОВСКАЯ ПОЗИЦИЯ КАК ОСНОВА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО БЛАГОПОЛУЧИЯ МУЖЧИНЫ: ФОРМЫ И МЕТОДЫ ПОДДЕРЖКИ Науменко А.С.

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, г. Москва Активное отцовство – естественная потребность зрелого мужчины. У каждого возраст ного этапа жизни человека, начиная с младенчества и до старости, есть свои задачи. Если они успешно решаются, человек переходит на следующую стадию и развивается дальше (Эриксон, 2000). Так, задача младенца – сформировать базисное доверие к миру, задача подростка – найти свою идентичность, понять, кем же он на самом деле является и кем не яв ляется. Задача зрелого человека – выращивание и воспитание нового поколения людей.

В настоящее время активно исследуются вазимозависиомсть детей и родителей. Изуче ние родительского влияния на детей или, наоборот, эффектов отсутствия родительского внимания является классической темой возрастной психологии. Также достаточно хорошо изучены (особенно в психотерапевтической практике) болезненные проявления зависимос ти родителей от детей и феномен «пустого гнезда»: дети взрослеют, покидают родительский дом, а родители всеми силами стараются не отпускать своих «птенцов» (Минухин, Фишман, 1998). Однако при этом сравнительно малоисследованной остается нормальная потреб ность взрослого человека в том, чтобы быть нужным, наставлять и направлять свое потомст во, передавать свой опыт. По Эриксону, это одна из основных потребностей и жизненных за дач зрелого возраста, ее успешное решение дает человеку генеративность (это нечто большее, чем креативность и продуктивность, вместе взятые).

Если перенести эту логику на мужчин, то можно заключить, что активное, ответственное отцовство для мужчины – это настоятельная потребность. Данные психологических исследо ваний показывают, что включенное отцовство является предпосылкой, а иногда и мощным толчком к развитию в зрелом возрасте. По ретроспективным оценкам мужчин, активное уча стие в жизни детей связано с:

1) уменьшением эгоцентризма и появлением установки на других людей, 2) повышением ответственности, 3) повышением творческой способности в широком смысле и повышением общей удовлетворенности жизнью (Palkovitz et al., 2001).

Неудовлетворение потребности в отцовстве и передаче собственного опыта ведет к тому, что:

1) мужчины пытаются заместить ее реализацией в других сферах – профессиональной, досуговой, но не получая удовлетворения, сравнимого с радостями отцовства, часто сталки ваются с чувствами опустошенности, усталости, депрессии;

2) мужчины не хотят заводить больше 1-2 детей (что плачевно отражается на демогра фической ситуации в стране в целом).



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.