авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 19 |

«Л.П. Ануфриева Международное частное право Особенная часть Том 2 ...»

-- [ Страница 11 ] --

характеризовалось гибкостью, а именно: отдельные вопросы взаимоотношений между сторонами могут быть подчинены закону страны, с которой в аспекте данного вопроса наиболее существенную связь имеют либо стороны, либо само событие. III часть Закона Великобритании о международном частном праве (некоторые положения) 1995 г. формулирует отдельные новые правила для урегулирования деликтных отношений. Принципы старого «общего права», продемонстрированные выше, были заменены подходами, более сходными с нормами многих других европейских стран (Германии, Нидерландов и др.). Lex loci delicti commissii становится главным принципом. Закон не предусматривает выбора применимого права сторонами. Однако он предусматривает случаи исключения из основного правила. Так, если определенные факторы обусловливают более тесную связь данного правонарушения (проступка — tort — по английскому праву и деликта — delict — согласно шотландскому) с иным законом, нежели право места его совершения, то именно он и должен применяться при условии, что такой правопорядок в значительно большей степени является соответствующим для данного отношения, нежели lex loci delicti commissii. В числе подобного рода обстоятельств могут фигурировать договорные отношения, постоянное местожительство или местонахождение, а также любые иные факторы, относящиеся к событию, его последствиям или чему-либо иному.

Нормы рассматриваемого Закона, касающиеся отыскания применимого права, устанавливают, что они применяются для решения вопросов, связанных с правонарушением (проступком) или деликтом. Этот правопорядок должен ответить в том числе на вопрос, что именно имело место — деликт либо правонарушение. Кроме того, согласно ему определяется факт противоправности деяния. Квалификации понятий, осуществляемые судом в аспекте международного частного права, возникающие в связи с исковыми требованиями в деликтных отношениях, даются компетентным учреждением, разбирающим дело (ст. 9).

В Нидерландах решением Верховного суда 19 ноября 1993 г. были сформулированы основные нормы, относящиеся к правовому регулированию деликтных отношений. Тем самым удалось положить конец неясностям и неопределенностям, существовавшим в рассматриваемой области.

Регламентация строится на основе привязки к закону места причинения вреда.

Однако стороны могут выбрать иной применимый к правоотношению правопорядок. Если же стороны деликта проживают в одной и той же стране и если юридические последствия деяния в большей степени проявляют себя в этом конкретном государстве, соответствующий закон данного государства будет исключать действие закона места фактического причинения вреда.

Однако голландское право не содержит ответа на вопрос о праве, применимом к случаям, когда противоправное действие происходит в одной стране, а его вредоносный эффект наступает в другой.

Швейцарский Закон о международном частном праве содержит довольно подробное и нестандартное регулирование, касающееся деликтных отношений.

Так, в ст. 132 устанавливается, что стороны могут после наступления события согласовать, что применению подлежит право страны суда. В отношении требований, вытекающих из дорожно-транспортных происшествий, согласно положениям ст. 134 применяется Гаагская конвенция 1971 г. Если причинитель вреда и потерпевший имеют общее местожительство в одном государстве, подлежит применению правопорядок последнего. В случае, если у них нет общего места жительства, применяется общий коллизионный принцип — lex loci delicti commissii. Если результат вредоносного действия наступил в другом государстве, претензии, обусловленные причинением вреда, подчиняются праву этого государства.

В Японии соответствующие нормы, касающиеся коллизионных аспектов деликтных отношений, оперируют общим принципом lex loci delicti commissii:

«Права и обязанности сторон, последствия обязательств, вызванных причинением вреда, неосновательного обогащения или иными неправомерными действиями, подчиняются праву того места, в котором произошло действие или иное событие, послужившее основанием для такого требования» (п. 1 ст. Закона о применении законов вообще (хорея) 1898 г. в ред. 1989 г.). В то же время в правопорядке этой страны имеются некоторые особенности регулирования в рассматриваемой области. Указанные выше положения не применяются, если действия, произошедшие за границей, по японскому закону не являются противоправными (п. 2 ст. 11). Однако если даже такие действия, совершенные за границей, и являются прртивоправными согласно японскому законодательству, то потерпевший вправе предъявить иск только в том объеме, в каком возмещение ущерба или иные средства защиты допускаются японским правом (п. 3 ст. 11).

Говоря о новейших тенденциях в правовом регулировании деликтных отношений в международном масштабе, следует отметить все большее использование в данной области альтернативных коллизионных норм, в силу которых по выбору потерпевшего деликтные обязательства подчиняются либо праву места возникновения вреда, либо закону места совершения правонарушения (ст. 32 венгерского Закона о международном частном праве, § 133 Закона о международном частном праве Швейцарии).

Гражданка Узбекистана приобрела в магазине в Москве косметическое средство, выпущенное крупной западноевропейской компанией, осуществляющей торговлю производимыми ею товарами в ряде стран СНГ. Применение средства причинило ущерб ее здоровью.

Согласно ст. 1195 ГК Узбекистана (с изменениями 1996 г. и 1997 г.) к требованию о возмещении вреда, возникшего у потребителя в связи с покупкой товара, по выбору потребителя применяется: право страны, где находится место жительства потребителя;

право страны, где находится место жительства или место нахождения производителя;

право страны, где потребитель приобрел товар.

Второй «Свод законов о конфликте законов» США (1971 г.) рекомендует использовать в подобных ситуациях, помимо названных принципов, привязку к месту жительства (закону гражданства), а также к праву того государства, в котором лежит центр тяжести в отношениях сторон (§ 145), в отличие от первого Свода (1934 г.), исходившего из решающего значения принципа lex loci delicti commissii для определения статуса правонарушения (tort).

Однако решение коллизионного вопроса в США в условиях реальной действительности может представлять весьма сложную проблему, особенно в случаях, когда присутствуют элементы межобластных коллизий.

Вследствие грубой неосторожности наземного диспетчера при заходе на посадку в аэропорту г. Вашингтон столкнулись в воздухе два самолета: пассажирский «Дуглас» с 55 пассажирами и членами экипажа на борту и боливийский военный самолет, совершавший пробный полет. Столкновение произошло в воздушном пространстве над рекой Потомак. Аэропорт находится не в федеральном округе Колумбия, как город Вашингтон, а в штате Вирджиния.

Все лица, находившиеся в пассажирском самолете, погибли. Нос пассажирского самолета упал в реку Потомак (округ Колумбия), кормовая часть — на берег реки (штат Вирджиния). Боливийский самолет упал в реку, при этом летчик был ранен, но остался жив.

Ответственность за действия наземного диспетчера должно было нести государство (США). Перед судом возник вопрос: должно ли в данном случае применяться право места совершения действия, причинившего вред (штат Вирджиния), согласно которому ответственность в подобных случаях ограничивается суммой в тыс. долларов США за каждое лицо, или право места наступления последствий (округ Колумбия), не предусматривающее каких-либо ограничений ответственности?

§ 2. Регулирование деликтных отношений в Российской Федерации Пока не была принята третья часть ГК РФ, коллизионно-правовое регулирование деликтных отношений в Российской Федерации осуществлялось в соответствии с положениями Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., специальных актов, изданных в целях регламентации специфических видов ответственности в отдельных областях, а также международных договоров, заключенных РФ с иностранными государствами, в том числе в области оказания правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам. Исходным коллизионным принципом являлся lex loci delicti commissii: «Права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются по праву страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда» (ч. 1 ст. 167 Основ).

Указанный принцип носит характер общей коллизионной нормы. Она используется и в отраслевых актах, регулирующих наряду с прочим и отношения международного характера. Так, согласно КТМ РФ 1999 г.

отношения, возникающие из столкновения судов во внутренних морских водах и в территориальном море, подчиняются закону государства, на территории которого произошло столкновение (п. 1 ст. 420). Вместе с тем следует обратить внимание на то, что в действующем российском праве существуют нормы, которые специальным образом регламентируют отдельные вопросы деликтных отношений. Это касается прежде всего торгового мореплавания. Здесь в случаях, когда столкновение судов произошло в открытом море и спор рассматривается в Российской Федерации, применяется российское право, т.е.

правила главы XVII КТМ РФ «Возмещение убытков от столкновения судов». К отношениям же, возникающим из столкновения судов, плавающих под флагом одного государства, применяется закон данного государства независимо от места столкновения судов (п. 3 ст. 420 КТМ РФ). Сравним: в силу п. 7. ст. КТМ СССР 1968 г., действовавшего в РФ вплоть до 30 апреля 1999 г., т.е. до принятия Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации, в случае рассмотрения в СССР спора о возмещении убытков от столкновения судов подлежали применению нормы советского права. Во-вторых, предел ответственности владельцев судов плавающих под Государственным флагом СССР, определялся по советскому закону независимо от места столкновения судов (п. 8 ст. 14 КТМ СССР 1968 г.).

13 мая 1977 г. в районе порта Хельсинки в территориальных водах Финляндии произошло столкновение парома «Скандинавия», принадлежащего польской судоходной компании, и танкера Волжского речного пароходства. В результате столкновения оба судна получили повреждения. Спор рассматривался в соответствии с Московской конвенцией 1972 г. в МАК при ТПП СССР. В исковом заявлении истец (польский судовладелец) поставил вопрос о применении к обязательству по причинению вреда права Финляндии как места совершения деликта, вытекающего из действующих на тот момент положений Основ гражданского законодательства СССР (ст.

126-4). Истец полагал данную норму императивной коллизионной нормой, подлежащей безусловному применению. Морская арбитражная комиссия, рассмотрев заявление истца о применении материального права Финляндии, признала неосновательной его ссылку на статью Основ, поскольку в законодательстве СССР имелась и специальная норма, предусматривавшая разрешение коллизий, связанных с ограничением ответственности судовладельца. Согласно ей (п. 8 ст. 14 КТМ СССР) правила главы XVI «Пределы ответственности судовладельца» должны применяться к судовладельцам, которые плавают под государственным флагом СССР. По мнению МАК, данная норма имеет приоритет над общей коллизионной нормой, поскольку она установлена, во-первых, специально для имущественных отношений, связанных с торговым мореплаванием, а не для любых имущественных отношений, и, во-вторых, специально для случаев ограничения ответственности судовладельцев по требованиям, возникающим из предусмотренного законом ограниченного круга оснований, в том числе по требованиям о возмещении ущерба, причиненного при столкновении судов, а не вообще каких бы то ни было обязательств из причинения любого вреда.

В области регулирования отношений по причинению ущерба в связи с морской перевозкой опасных и вредных веществ или загрязнением с судов нефтью действующий правопорядок исходит из принципа «территориальности»

совершенного действия. В частности, российское право применяется к ущербу, причиненному на территории РФ, в том числе в территориальном море и исключительной экономической зоне, загрязнением с судов нефтью и предупредительным мерам по предотвращению или уменьшению такого ущерба, где бы они ни принимались. Это означает, что к отношениям по нанесению ущерба в результате действий иностранных судов по загрязнению нефтью с судов в территориальном море или исключительной экономической зоне РФ будет применяться российское право (ст. 421). В то же время действие российского права распространяется на любой ущерб, причиненный в пределах территории РФ, в том числе территориального моря: ущерб от загрязнения окружающей среды, причиненный морской перевозкой опасных и вредных веществ в исключительной экономической зоне РФ, ущерб иной, нежели ущерб от загрязнения окружающей среды, причиненный за пределами территории Российской Федерации, в том числе территориального моря, если только рассматриваемый ущерб причинен опасными и вредными веществами, перевозимыми на борту судна, плавающего под Государственным флагом Российской Федерации, а также предупредительные меры по предотвращению или уменьшению ущерба, где бы они ни принимались (ст. 422 КТМ РФ 1999 г.).

Следовательно, в остальных случаях в рамках рассматриваемой сферы должно применяться иностранное право.

Возвращаясь к общим принципам коллизионного регулирования деликтных отношений в отечественном правопорядке, следует указать, что иностранное право не применяется, если действие или иное обстоятельство, служащее основанием для требования о возмещения вреда, по российскому праву не является противоправным. Так, в свое время, когда отечественное право не знало института возмещения морального вреда в результате распространения сведений, не соответствующих действительности, или нарушения авторских либо иных личных неимущественных прав, предъявление в нашем суде требований о возмещении морального вреда в рамках защиты чести и достоинства, деловой репутации и прочего было бы невозможно, даже если бы такие действия произошли за границей и по праву соответствующей страны они рассматривались как основанные на законе.

В нынешних же условиях возмещение морального вреда — вопрос, довольно часто встречающийся в практике судов РФ, в том числе и Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ.

Например, 3 февраля 1995 г. МКАС вынес решение по делу № 67/1994, заключающемуся в том, что истец (российская организация) потребовал от предприятия с иностранными инвестициями, созданного на территории РФ, возврата авансового платежа в связи с непоставкой товара в срок, а также уплаты штрафа за непоставку товара и пени за задержку возврата предоплаты. Ответчик, считая, что заключенная им с истцом сделка является мнимой, предъявил встречный иск, требуя возмещения ему истцом причиненных убытков по основному иску, а также морального вреда, вызванного распространением сведений, порочащих его деловую репутацию.

Рассмотрев материалы иска, арбитражный суд пришел к выводу, что неосуществленная сделка не может быть квалифицирована в качестве мнимой, коль скоро обе стороны предприняли усилия по ее исполнению, что свидетельствует об их намерении создать соответствующие правовые последствия. Обращение в арбитраж истца за защитой своего нарушенного права само по себе не может быть квалифицировано в качестве распространения сведений, порочащих деловую репутацию ответчика. Поскольку ответчик в ходе слушания дела не доказал факта распространения истцом сведений, порочащих его деловую репутацию, а в документах, представленных истцом в арбитраж, таковых не содержится, в удовлетворении встречного иска было отказано.

Практика государственных судов РФ и стран СНГ ныне также изобилует примерами предъявления требований о защите деловой репутации и взыскании морального вреда. В случаях, когда отношения подчиняются российскому праву, имеет значение содержание Информационного письма от 23 сентября 1999 г. № 46 Президиума ВАС РФ, в котором подверглись обобщению некоторые особенности судебного разрешения дел в связи с данными вопросами.

Акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском к российскому юридическому лицу об обязании последнего опровергнуть сведения, порочащие деловую репутацию истца. В обоснование своих требований он указал, что ответчик в целях ограничения деятельности истца на рынке транспортных услуг сообщил иностранной фирме, с которой акционерное общество намеревалось создать совместное предприятие, ложную информацию, приведшую к замораживанию отношений между сторонами. В частности, ответчик, направил в фирму письмо, в котором рекомендовал не поддерживать с обществом деловых отношений вследствие «катастрофического» финансового состояния последнего. При этом он указал на «астрономические» долги акционерного общества по налогам, электроэнергии, на задолженность перед третьими лицами по вступившим в законную силу судебным решениям, сообщил об аресте его банковских счетов, об описи принадлежащего истцу имущества судебным исполнителем, а также о совершении обществом ряда действий, характеризующих его как недобросовестного партнера фирмы. На основании упомянутого письма фирма сообщила истцу о приостановлении процедуры регистрации совместного предприятия и отложении внесения своей доли в его уставный капитал. В ходе судебного разбирательства установлено, что изложенные в письме сведения не соответствуют действительности. Суд, руководствуясь ст. 152 ГК РФ, признал, что эти сведения порочат деловую репутацию истца, и обязал ответчика направить фирме опровержение ранее изложенной информации.

Нынешнее регулирование, а именно соответствующие разделы третьей части ГК, в принципе сохраняют те направления, которые свойственны действовавшему ранее праву в области деликтных обязательств, наряду с введением серьезных новелл. Отличительной особенностью в этом отношении стала, с одной стороны, генерализация коллизионных формул, а с другой — выделение для особых случаев специальных правил, что в целом образует некую систему определения применимого правопорядка.

Так, в противовес существовавшему подходу в прикреплении деликтных отношений к закону гражданства и личному закону юридических лиц только в случаях участия в них советских (российских) граждан и юридических лиц произошло распространение данного подхода также и на физические и юридические лица других государств применительно к случаям, когда действия, причинившие вред, произошли за границей.

Последнее наряду с категорией общего гражданства или принадлежности к одному и тому же государству является важным обстоятельством для очерчивания объема соответствующей нормы. Иными словами, если действие, причинившее вред, произошло за границей, и обе стороны (потерпевший и причинитель вреда) имеют общее гражданство либо принадлежат одному и тому же государству, применяется право этого последнего государства. В случае, если стороны деликтного обязательства не являются гражданами одной и той же страны, но имеют местожительство в одной и той же стране, применяется право этой страны (п. 2 ст. 1219 ГК РФ). Если совершение деликта имело место за границей и обе стороны отношения являются гражданами определенного иностранного государства, российский суд, рассматривая дело, применит закон общего гражданства (либо государственной принадлежности) сторон (в силу специальной коллизионной нормы), а в случае различного гражданства или государственной принадлежности юридических лиц — право той страны, на территории которой было осуществлено действие, послужившее основанием для требования о возмещении вреда (в силу общей коллизионной нормы);

та же ситуация с участием российских граждан и юридических лиц при рассмотрении дела в отечественном суде повлечет обращение к российскому правопорядку;

если же причинение вреда произошло в России (т.е. не за границей), и при этом потерпевший и делинквент являются гражданами одного и того же иностранного государства, российский суд к существу отношений по противоправному деянию, вызвавшему вред, применит российское право как правопорядок, к которому отсылает общий коллизионный принцип (lex loci delicti commissi), указанный в п. 1 ст. 1219. В то же время в данном пункте предусматривается и иное: в случае, когда в результате неправомерного действия или иного обстоятельства вред наступил в другой стране, может быть применено право этой страны, если причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране. Хотя требования приведенных предписаний, предусмотренных для подобных ситуаций, не вполне конкретны (порою весьма затруднительно доказать, можно — либо должно — было в соответствующем случае предвидеть вред или нет), что в конечном итоге обусловливает проблематичность использования такой коллизионной привязки, сам факт их наличия в действующем праве достаточно симптоматичен, так как безусловно означает отход от системы правового регулирования, основанной на единичности коллизионного правила, а также однозначности толкования понятия «место причинения вреда».

Статья 1220 ГК определяет сферу действия права, подлежащего применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, включая в нее вопросы деликтоспособности, оснований возникновения и ограничения ответственности, способов, объемов и размеров возмещения вреда.

В рамках новой регламентации отношений по причинению вреда в отдельную категорию выделяются, например, нарушения за вред, причиненный недостатками товара, работ и услуг (ст. 1221). Они стали составлять особый разряд правонарушений, который потребовал от законодателя установления отдельной коллизионной формулы. Соответственно в таких случаях применяется существенно меняющий коллизионное регулирование рассматриваемых отношений институт выбора права потерпевшим.

При причинении вреда за границей российским гражданам, командированным за рубеж для осуществления производственной и профессиональной деятельности, применяются нормы специальных актов. Так, постановление № 365 от 25 декабря 1974 г. Госкомтруда СССР «Об утверждении правил об условиях труда советских работников за границей» (в ред. Постановления Мин-труда РФ от 20 августа 1992 г. № 12) продолжает действовать и поныне. Данные правила не содержат коллизионных норм, способных разрешить коллизии законов о причинении вреда, если таковой имел место в отношении советского (российского) работника за границей. Однако в Постановлении зафиксированы положения «прямого действия» (правда, единичные), касающиеся материальной компенсации ущерба, возникшего за рубежом вследствие получения работником увечья или его смерти. В частности, в случае смерти самого работника членам его семьи выплачивается пособие на погребение в размере месячного оклада в иностранной валюте по его последней должности, возмещаются расходы по переезду семьи и провозу багажа к прежнему месту жительства, а также начисляются социальные выплаты в рамках социального страхования по общим правилам действующего законодательства (п. 40—42).

Решение вопроса о размерах возмещения причинения вреда как составной части материально-правового регулирования трудовых отношений подчиняется общим нормам действующего российского права. В частности, в соответствии со ст. 1 Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей, утвержденных Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 24 декабря г. (в редакции Федерального закона от 24 ноября 1995 г.), отношения по возмещению вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей, регулируются ГК РФ и упомянутыми Правилами (аналогичная норма содержалась в ст. 19 Основ законодательства Российской Федерации об охране труда в редакции от 6 августа 1993 г.). В тех случаях, когда договорами (соглашениями) между Российской Федерацией и другими странами предусматриваются иные правовые предписания, чем те, которые содержатся в ПС РФ и Правилах, применяются правовые предписания, предусмотренные такими договорами (соглашениями).

Помимо собственно деликтных обязательств, в число внедоговорных отношений, встречающихся в процессе осуществления международных связей, которые в последнее время получили специальное коллизионное регулирование в отечественном праве, входят обязательства из неосновательного обогащения.

Впервые применительно к коллизионному праву СССР положения о неосновательном обогащении были включены в Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г.: «К обязательствам, возникающим вследствие неосновательного обогащения, применяется право страны, где обогащение имело место» (ст. 168).

Российское акционерное общество обратилось в арбитражный суд РФ с иском к рижской фирме о взыскании с нее незаконно полученных финансовых средств. Обращению в суд предшествовали следующие обстоятельства. Истец в течение длительного времени сотрудничал с одним из латвийских фермерских хозяйств, получая от него крупные партии мяса на переработку. Между сторонами был заключен контракт поставки, в соответствии с условиями которого истец перечислял на счет латвийского фермерского хозяйства стоимость оговоренных в контракте поставок. В начале 1995 г. реквизиты поставщика мясного сырья изменились, о чем российское акционерное общество было извещено.

Однако к этому моменту оплата очередной партии поставки была уже произведена по старым реквизитам. Истец выяснил, что счет, на который были перечислены деньги, принадлежит рижской фирме, имеющей филиал в России, и обратился к ней с просьбой о возврате неправомерно полученной суммы. Рижская фирма на запросы не ответила и денег не возвратила. В исковом заявлении подробно излагались обстоятельства дела, прилагались документы, подтверждающие перевод средств на счет фирмы в латвийском банке.

При разрешении дела суд исходил из того, что спор возник из внедоговорных отношений между сторонами, находящимися в разных государствах, результатом данных отношений явилось неосновательное обогащение одной из сторон, имевшее место в Латвии (зачисление средств на счет в банке, находившемся в г. Риге). Порядок определения применимого права определен ст. 168 Основ гражданского законодательства 1991 г., в силу которой при неосновательном обогащении применяется право страны, где имело место обогащение.

Вследствие этого к разрешению спора по существу арбитражный суд применил законодательство Латвии.

Третьея часть ГК РФ в этом плане продолжает тенденции предшествующего регулирования, закрепляя выработанные ранее подходы, но вместе с тем идет дальше. Новыми чертами нынешнего урегулирования в рассматриваемой области выступают некоторые дополнительные коллизионные нормы, которые специальным образом устанавливают соответствующие решения для конкретных случаев. В частности, расширено коллизионное регулирование в области неосновательного обогащения: к обязательствам вследствие неосновательного обогащения применяется право страны, в которой неосновательное обогащение имело место. Если неосновательное обогащение возникло в связи с существующим или предполагаемым правоотношением, по которому приобретено или сбережено имущество, к обязательствам, возникающим вследствие такого неосновательного обогащения, применяется право страны, которому было или могло быть подчинено это правоотношение (п. 2 ст. 1223). Стороны также могут договориться о применении к таким обязательствам права страны суда (п. 1 ст. 1223). Специальная норма существует ныне в российском праве и применительно к особому виду деликтных отношений — обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, прикрепляющая регулирование к правопорядку страны, «рынок которой затронут такой конкуренцией, если иное не вытекает из закона или существа обязательства» (ст. 1222 ГК РФ).

§ 3. Международно-правовое регулирование деликтных отношений В современной практике определенные аспекты отношений по причинению вреда все в большей мере подвергаются регулированию с помощью положений заключаемых государствами двусторонних и многосторонних договоров. Такая практика получила в настоящее время особый размах во взаимоотношениях стран СНГ. Основные особенности регламентации деликтных отношений, обеспечиваемой посредством международно-правовых документов многостороннего характера, могут быть проиллюстрированы положениями Минской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. стран СНГ, а также Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности 1992 г., заключенного в Киеве, в которых участвует Российская Федерация.

В арбитражном суде РФ рассматривалось дело по иску белорусской компании к российскому акционерному обществу о взыскании убытков от выплаты пенсии работнику истца — инвалиду II группы. Как следует из материалов дела, истец выплатил пенсионные суммы Гродненскому фонду социальной защиты в связи с причинением увечья своему работнику. Производственная травма причинена работнику истца на территории Республики Беларусь по вине ответчика, допустившего выпуск трактора с конструкционным недостатком. Ответчик не находился в договорных отношениях с истцом. Суд применил к спорному отношению п. «ж» ст. Киевского соглашения государств—членов СНГ о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, который гласит: «Права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются по законодательству, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда». Арбитражный суд исследовал вопрос о применимом праве и сделал вывод, что для решения данного спора должно применяться материальное право Республики Беларусь в силу того обстоятельства, что производственная травма была причинена работнику истца на территории Беларуси.

Таким образом, ведущим коллизионным принципом, закрепленным в данных соглашениях (ст. 42 Минской конвенции, п.

«ж» ст. 11 Киевского соглашения) является принцип lex loci delicti commissii. Ограничителем данного принципа служит право, применимое к договорным обязательствам, если причинение вреда связано с договором или иными правомерными действиями.

Модельный гражданский кодекс, разработанный в качестве рекомендательных норм органами СНГ, в части регулирования внедого-ворных обязательств устанавливает не только общие коллизионные нормы, но и положения, подлежащие применению к обязательствам, обусловленным причинением вреда товаром потребителю. В подобных ситуациях по выбору потребителя может применяться право страны, где находится место жительства потребителя, а также право страны, где находится место жительства или местонахождение производителя товара или лица, оказавшего услугу, либо право страны, где потребитель приобрел товар или ему была оказана услуга.

Вместе с тем Россией заключено значительное число двусторонних договоров о правовой помощи, в которых вопросы коллизионно-правовой регламентации также получили отражение. В большинстве современных договоров (например, договоре с Польшей от 16 сентября 1996 г., с Египтом от 23 сентября 1997 г.) одной из тенденций регулирования деликтных отношений выступает то, что при формулировании норм, определяющих, какое законодательство должно применяться к соответствующему отношению, за рамки общего подхода выводятся те обязательства из причинения вреда, возникновение которых в той или иной степени связано с договорными отношениями, существующими между причинителем вреда и потерпевшим.

Второй тенденцией, закрепляемой, как было показано ранее, и в национальном праве многих стран, является отнесение регулирования к праву того государства, гражданами которого являются стороны, если они имеют общее гражданство. Третьей отличительной особенностью, определяющей более или менее распространенные подходы к правовому регулированию деликтных отношений, служит установление в договорном порядке компетенции судебных учреждений договаривающихся сторон для рассмотрения данной категории споров. Иск согласно положениям договоров о правовой помощи может быть предъявлен в суд той договаривающейся стороны, на территории которой имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда (п. 3 ст. 27 Договора с Египтом). Более широкие возможности в этом смысле дают положения Договора с Польшей.

Помимо компетентного органа, который указывается аналогичным предыдущему соглашению образом, согласно п. 2 его ст. 37 компетентными могут быть и учреждения той Договаривающейся стороны, где ответчик имеет свое местожительство или местонахождение. Компетентными также будут и суды той Договаривающейся стороны, на территории которой имеет местонахождение истец, если на этой территории находится имущество ответчика.

Коллизионные нормы, в том числе и вышеприведенные, с помощью которых в современном международном частном праве устанавливается материальное право, разрешающее соответствующее отношение по существу, затрагивают весь спектр обязательственных деликтных правоотношений: условия действительности, пределы ответственности, круг лиц, имеющих право требования (например, в случаях причинения смерти лицу или увечья, приведших к потере кормильца, и т.д.), объем, характер и размер возмещения, основания освобождения от ответственности и т.п.

Правовые проблемы возмещения вреда занимают специальное место в многосторонних и двусторонних документах стран СНГ, обусловленных необходимостью унифицированного разрешения неоднозначных вопросов, которые явились следствием интенсивной трудовой миграции в прошлом в условиях союзного государства (СССР) и появления ряда новых независимых государств и движением потоков рабочей силы в их рамках в последующем.

Таковыми выступают, например, многостороннее Соглашение о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защиты рабочих-мигрантов от апреля 1994 г. (подписанное 11 государствами, оно вступило в силу для России 1 сентября 1995 г.), а также Соглашение о взаимном признании прав на возмещение вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с выполнением им трудовых обязанностей, от 9 сентября 1994 г. Наряду с многосторонними документами действуют межправительственные соглашения, заключенные РФ с Украиной, Белоруссией, Молдовой, Арменией, Кыргызстаном.

Многосторонние и двусторонние соглашения стран СНГ в части регламентации деликтных отношений имеют тождественное или близкое по содержанию регулирование. В них, к примеру, предусматривается следующий порядок возмещения работнику вреда вследствие причинения увечья либо иного повреждения здоровья в связи с исполнением им трудовых обязанностей:

возмещение ущерба по причине трудового увечья или иного повреждения здоровья, а также смерти потерпевшего производится стороной, которая является страной трудоустройства. В двусторонних документах закреплено иное положение: к возмещению вреда применяется законодательство той стороны, которое распространялось на работника в момент наступления увечья.

Возмещение ущерба вследствие профессионального заболевания либо последовавшей в связи с профзаболеванием смерти потерпевшего производится стороной, законодательство которой распространялось на работника по время его трудовой деятельности, вызвавшей профессиональное заболевание. Это правило действует и тогда, когда указанное обстоятельство впервые выявилось на территории другой стороны. Еще один вариант коллизионно-правового решения рассматриваемыми видами международных договоров вопроса о статуте деликатного отношения связан с достаточно сложными обстоятельствами, когда работник выполнял работу в нескольких государствах, причем в условиях, которые в равной степени могли быть причиной профессионального заболевания. В подобных ситуациях возмещение ущерба возлагается на ту сторону, на территории которой в последний раз выполнялась лицом работа, которая вызвала данное профессиональное заболевание. В случаях переселения работника с территории государства трудоустройства работодатель страны трудоустройства обязан перечислить потерпевшему средства, возмещающие причиненный ему вред в размерах, предусмотренных законодательством страны трудоустройства.

Вопросы гражданской ответственности решаются иногда и специальными многосторонними международными договорами, заключаемыми в отдельных областях. Среди таких договоров особенно важными в настоящих условиях являются соглашения, призванные регламентировать ответственность субъектов международного хозяйственного оборота, возникающую в связи с ядерной деятельностью. В их числе — Венская конвенция 1963 г. о гражданской ответственности за ядерный ущерб, Конвенция 1971 г. о гражданской ответственности в области морских перевозок ядерных материалов, а также Конвенция 1962 г. об ответственности операторов ядерных судов.

Содержащиеся в названных документах нормы устанавливают в интересах потерпевших (как правило физических лиц) безвиновную ответственность причинителей вреда (большей частью владельцев источников повышенной опасности). Однако в них содержатся также и основания, исключающие ответственность (форс-мажорные обстоятельства, военные действия, стихийные бедствия и т.д.). В ряде случаев ответственность причинителя вреда по некоторым из специальных международных соглашений возникает даже и при наличии обстоятельств непреодолимой силы. Таково, в частности, регулирование по Римской конвенции 1952 г. об ущербе, причиненном иностранными воздушными судами третьим лицам на поверхности (Россия как продолжательница договоров СССР участвует в ней с 1982 г.). Вина же потерпевшего, в случае, если она будет доказана причинителем вреда, уменьшает размер возмещения.

Пределы ответственности во многих конвенциях определяются путем установления фиксированных сумм, на которые имеет право лицо в случае причинения вреда. Кроме того, предусматриваются и так называемые обеспечительные меры. Например, согласно Римской конвенции ответственность в связи со смертью или увечьем лица не превышает 530 франков за каждого погибшего или получившего телесное повреждение.

Конвенция 1962 г. об ответственности операторов ядерных установок требует, чтобы оператор получил страховой полис или иное финансовое обеспечение, покрывающее его возможную гражданскую ответственность.

Ранее при рассмотрении проблем перевозок мы касались регулирования в международных договорах вопросов гражданской ответственности перевозчика по многим видам перевозок. Из числа неосвещенных следует упомянуть Гаагскую конвенцию от 4 мая 1971 г. (вступила в силу с 3 июня 1975 г.) о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям (ДТП), в которой участвуют 13 европейских государств. Основной ее принцип — lex loci delicti commissii (ст. 3). Конвенция применяется к внедоговорной ответственности в связи с дорожными происшествиями, она может также применяться и в случаях, когда применимым правом будет являться закон государства, которое не участвует в Конвенции (ст. 11). В определенных Конвенцией ситуациях принцип отсылки к закону места совершения деликта заменяется иным, что, в частности, должно обеспечить более тесную связь отношения с соответствующим правопорядком. Так, закон регистрации автомобилей, если это одно и то же государство, будет признан более адекватным для регулирования, например, таких вопросов, как размер ущерба, предел ответственности, круг лиц, имеющих право требования возмещения, и пр.

Однако вне зависимости от применимого в данном случае права при оценке действий как причинителя вреда, так и потерпевшего неизбежно должны приниматься во внимание нормы по безопасности дорожного движения, правила проезда и т.д., действующие в стране места причинения вреда.

В качестве примера специфических договоров, относящихся к регулированию гражданской ответственности в рамках деликтных обязательств, следует указать на Гаагскую конвенцию от 2 октября 1973 г. об ответственности за вред, причиненный товаром. Особенностью, отличающей ее от иных международно-правовых актов, в том числе и от Гаагской конвенции 1971 г., является то, что при определении применимого права она стремится с помощью ряда факторов отыскать тот правопорядок, который будет служить «собственно правом деликта». Право государства обычного местонахождения потерпевшего будет надлежащим, если таковое одновременно является либо местом основной деятельности изготовителя причинившего вред товара, либо местом приобретения потерпевшим товара. В случаях, когда подобного совпадения нет, применяется принцип закона места причинения вреда, если в данной стране потерпевший имеет свое обычное место жительства, либо причинитель вреда — место основной деятельности, либо продукт приобретен потребителем (ст. 4). В ситуациях, когда и это не имеет места, применяется право страны, в которой ведет свою обычную деловую активность лицо, несущее ответственность за продукт, если потерпевший не предпочтет основать свое требование на законе места причинения вреда (ст. 6). Наряду с этим независимо от применимого права будут учитываться требования, относящиеся к правомерному распространению продукта, законодательства той страны, где имел хождение товар (ст. 9). В связи с этим напомним, что положения, содержащиеся в швейцарском Законе о международном частном праве 1987 г., также касающемся вопросов ответственности за вред, причиненный товаром (product liability), характеризуются известным сходством предписаний. В частности, пострадавший может по своему выбору предъявить требование, основанное на:

а) праве страны, в которой причинившее ущерб лицо имеет свое отделение или обычное местопребывание, или б) праве страны, в которой приобретен продукт, если причинившее ущерб лицо не докажет, что в этой стране продукт пущен в продажу без его согласия. При этом, если требования, вытекающие из дефектов или дефектного описания товара, подчиняются иностранному праву, то в Швейцарии не может быть присуждено возмещение в большем объеме, чем это допускается по швейцарскому праву (п. 2 ст. 135).

В международном частном праве нередки случаи, когда применение основного коллизионного принципа lex loci delicti commissii затруднено вследствие невозможности определить «место» совершения действия, поскольку оно происходит за пределами какой-либо национальной юрисдикции (locus sine lege). В подобной ситуации приходят на помощь международно правовые документы. В международной сфере ныне действует ряд многосторонних международных соглашений, в которых содержатся не коллизионные, а материально-правовые нормы, позволяющие непосредственно разрешить некоторые вопросы деликтных отношений. Например, известна Брюссельская конвенция от 23 сентября 1910 г. по унификации некоторых правил, касающихся столкновения судов в открытом море. Однако Конвенция не будет применяться к деликтному отношению, если оба столкнувшиеся судна плавают под общим флагом. В данном случае спор будет разрешаться на основе закона суда или правопорядка, имеющего более тесную связь с рассматриваемым отношением, каковым является право государства флага.

Еще одной конвенцией, относящейся к унификации материально-правовых норм в специальных областях деликтных отношений, является Брюссельская конвенция о гражданской ответственности за ущерб от загрязнения моря нефтью 1969 г. (СССР участвует в ней с 1975 г.). Она обеспечивает получение физическими и юридическими лицами возмещения убытков, возникших из-за утечки или слива нефти из судов. Пределы ответственности собственника судна за загрязнение довольно высоки. Ответственность носит более строгий характер, чем основанная на принципах вины. Она наступает в любом случае, пока собственник не докажет, что убытки явились следствием военных и тому подобных действий или стихийных явлений исключительного, неизбежного и непредотвратимого характера;

поведения третьих лиц, имевших намерение причинить убытки;

небрежности или иных неправомерных действий государства (властей), а также вины потерпевшего.

В последние годы международное сообщество стремится раздвинуть привычные рамки конвенционного регулирования деликтных отношений, заключая многосторонние соглашения в нетрадиционных отраслях (Конвенция ООН об ответственности операторов транспортных терминалов в международной торговле 1991 г., Конвенция, подписанная 1 февраля 1990 г., о гражданской ответственности за ущерб, причиненный при перевозке опасных грузов автомобильным, железнодорожным и внутренним водным транспортом (КГПОГ), Международная конвеция об ответственности и компенсации за ущерб в связи с перевозкой морем опасных и вредных веществ 1996 г., Базельская конвенция о контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением от 20—22 марта 1989 г., к которой присоединилась и Российская Федерация).

В соответствий с Постановлением Правительства РФ от 1 июля 1996 г., утвердившим положение «О государственном регулировании трансграничных перевозок опасных отходов», его действие распространяется на все организации, осуществляющие экспорт, импорт, транзит, перевозки отходов, а также обращение с отходами (включая бытовые отходы и остатки их сжигания), представляющими угрозу для окружающей природной среды и здоровья людей и признанными опасными в соответствии с критериями, установленными Базельской конвенцией и законодательством Российской Федерации. Решая вопросы ответственности, при трансграничных перевозках отходов, документ предписывает, что организация, нарушившая порядок, установленный Положением, и тем самым допустившая незаконную трансграничную перевозку отходов, несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации и с законодательством других заинтересованных государств (см. Приложение к Приказу Госкомэкологии России от 31 декабря 1998 г. № 788).

Контрольные вопросы 1. Каковы типичные коллизионные формулы прикрепления в деликтных отношениях?

2. В чем заключается содержание принципа «закон места причинения вреда» в современном международном частном праве?

3. Какому правопорядку подчиняются деликтные отношения, если обе стороны в отношении являются гражданами одного и того же государства? Примеры нормативного разрешения коллизионного вопроса в данном случае.

4. Каково отношение различных правовых систем к выбору потерпевшим права, регулирующего ответственность делинквента?

5. Как осуществляется коллизионно-правовое регулирование деликтных отношений в Российской Федерации и странах СНГ?

6. Какова роль международных договоров в регулировании обязательств из причинения вреда и иных внедоговорных отношений?

Глава 25. Денежные обязательства и международные расчеты Литература: Лунц Л.А. Курс международного права. Особенная часть. М., 1975. С. 328—255;

Альтшулер А.Б. Восток-Запад: валютно-кредитные отношения. М., 1979;

Белов А.Б. Способы обеспечения исполнения обязательств во внешнеторговых сделках. М., 1992;

Базарова Т.П. Чек. М., 1993;

Иванов Д.Л.

Вексель. М., 1993;

Красавина Л.Н. и др. Международные валютно-кредитные и финансовые отношения. М., 1994;

Международные расчеты по коммерческим операциям. Ч. 1—3. М., 1994;

Ачкасов А.И. Активные операции коммерческих банков. М., 1995;

Носкова И.Я. Международные валютно-кредитные отношения. М., 1995;

Шалашов В.П. Валютное регулирование и валютные расчеты в РФ. Учебно-практическое пособие. М., 1996;

Нестерова Т.Н.

Банковские операции. Банковское обслуживание внешнеэкономической деятельности. М., 1996;

Сумин А. Протест векселя в германском праве // Нотарiальный вестнiкъ. 1998. № 4. С. 29—33;

Эбке Вернер Ф. Международное валютное право. М., 1997;

О валютном регулировании и валютном контроле в Российской Федерации: Сборник нормативных актов. М., 1997;

Международное частное право: Сборник документов / Сост. К.А. Бекяшев, А.Г. Ходаков. М., 1997;

Олейник О. Банковский счет: законодательство и практика // Закон. 1997.

№ 1;

Ефимова Л.Г. Банковская сделка как институт гражданского права // Журнал российского права. 1999. № 2;

Международное частное право:

Иностранное законодательство / Сост. А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. М., 2001.

§ 1. Содержание денежных обязательств и международные расчеты Следует прежде всего иметь в виду, что денежные обязательства в МЧП могут носить как самостоятельный характер, так и быть частью внешнеэкономических договоров. Причем в последнем случае платежные операции всегда сопутствуют внешнеторговой и внешнеэкономической сделке (вообще сделке международного характера), поэтому в договоре получают отражение соответствующие валютные и иные связанные с этим условия, а также порядок и формы расчетов по сделке. Кредитные же отношения не обязательно, составляют элемент гражданско-правовых договоров в международной сфере, а зачастую представляют собой особые виды сделок и регулируются специальными документами, совершаемыми сторонами отдельно.

Произошедшие за последнее время в России изменения в политической сфере, которые отразились, естественно, и на ее международных отношениях, реально затронули сферу внешнеэкономической и внешнеторговой деятельности, предоставив право осуществления такой операции не только специализированным государственным внешнеторговым организациям, но и юридическим лицам: предприятиям различных организационно-правовых форм, а также физическим лицам — индивидуальным предпринимателям. В ходе проведения экономических реформ в Российской Федерации и российские предприятия за границей, и иностранные фирмы в России получили более широкие возможности для осуществления инвестиционной и коммерческой деятельности, использования различных форм совместной предпринимательской деятельности.


Существенную часть международных отношений коммерческого характера как по значению, так и по объему занимают отношения, имеющие имущественный по своей сути характер, которые и образуют основу для возникновения международных денежных обязательств. Денежные обязательства и связанные с ними расчетные и кредитные отношения, возникающие в сфере осуществления внешнеэкономической деятельности, весьма разнообразны. Это не только добровольное выполнение обязанностей по осуществлению платежей по различным видам договоров (купли-продажи, аренды, подряда, перевозки, хранения, лицензии, займа, кредита, страхования, трудового найма и т.д.), но и уплата соответствующего возмещения вследствие причинения вреда в результате неправомерных либо правомерных действий, обусловивших такой вред, обеспечение платежей неторгового характера по алиментированию, социальному обеспечению и иным основаниям, а также обязательства другого характера (в силу решения суда, в т.ч. третейского арбитража и т.д.), вытекающие из гражданско-правовых договоров, норм законов и международных договоров.

В денежных обязательствах весьма активно участвует и государство. Их наиболее широко практикуемыми видами являются заемные обязательства. Так, указанные обязательства входят составной частью в государственные внешние и внутренние заимствования Российской Федерации, предусмотренные Бюджетным кодексом от 31 июля 1998 г. (в ред. Федерального закона от августа 2000 г. № 116-ФЗ).

Международные расчеты предполагают разнообразные формы их осуществления. Одними из общепринятых форм, особенно для оплаты внешнеэкономических контрактов, являются аккредитив, инкассо, банковский перевод, вексель или чек. Форма расчетов представляет собой сложившиеся в международной коммерческой и банковской практике способы оформления, передачи, обработки и оплаты товаросопроводительных, распорядительных, платежных и иных документов. Формы международных расчетов применяются при платежах как наличными средствами, так и в кредит. При этом банковские переводы используются в расчетах наличными, документарные аккредитивы — в расчетах наличными и безналичными средствами, при предоставлении краткосрочного коммерческого кредита, инкассовая форма расчетов — и при платежах наличными, и при использовании кредита. Выбор конкретной формы расчетов, в которой должен осуществляться платеж по внешнеэкономической сделке (сделке международного характера), определяется соглашением сторон — контрагентов по сделке.

При рассмотрении вопроса об инструментах международных расчетов необходимо иметь в виду, что в разработке правового регулирования соответствующих отношений большую роль играет деятельность международных органов и организаций, в том числе Международной торговой палаты в Париже (далее — МТП). Ее разработки и публикации широко используются в международной и национальной банковской практике. Они сыграли существенную роль в унификации правил и обычаев, касающихся расчетов по аккредитиву, инкассо, обеспечения денежных обязательств банковской гарантией. В последнее десятилетие прошло обновление унифицированных правил, разработанных в рамках МТП, и на сегодняшний день действуют следующие редакции этих документов: Унифицированные правила для гарантий по первому требованию (платежных гарантий) 1992 г. — публикация МТП № 458, Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов 1993 г., вступившие в силу с 1 января 1994 г.,— публикация МТП № 500 (предшествующая их редакция 1983 г. издана МТП в публикации № 400), Унифицированные правила по инкассо 1995 г., вступившие в силу с 1 января 1996 г., — публикация МТП № 522, Унифицированные правила МТП (ICC) для межбанковского рамбурсирования по документарным аккредитивам 1995 г., вступившие в силу 1 июля 1996 г., — публикация МТП № 525. Кроме того, практическое распространение имеют и более ранние документы, например Унифицированные правила по договорным гарантиям 1978 г. (публикация МТП № 325) и др. Среди документов факультативного (рекомендательного) характера, разработанных другими международными институциями, в рассматриваемой области следует назвать Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международных кредитовых переводах 1992 г., на принципах которого основана директива ЕС, принятая 27 января 1997 г.

Учитывая высокий удельный вес международных денежных обязательств в рамках осуществляемых субъектами частного права экономических, хозяйственных, научно-технических, трудовых отношений, связанных с правопорядками различных государств, с одной стороны, и неоднозначность понятия «международное денежное обязательство», с другой, целесообразно проанализировать механизм формирования в рамках гражданско-правовых отношений денежных обязательств, имеющих распространение в сфере международного хозяйственного оборота.

В ходе осуществления экономической, хозяйственной, торговой и иной предпринимательской деятельности между сторонами—участниками одного или нескольких ее видов возникают отношения, подлежащие регулированию нормами определенной отрасли права (гражданского, торгового и т.д.) в соответствии с законодательством того или иного государства.

Правоотношения, возникающие между сторонами—участниками какого либо вида коммерческой деятельности, могут быть отнесены к отношениям, регулируемым нормами международного частного права, лишь при одновременном наличии двух составляющих. Одной из них является признак цивилистического характера регулируемых отношений (объекта), вне зависимости от субъектного их состава, а именно от участия в правоотношении государства или его уполномоченного органа (уполномоченной государственной организации), юридического лица (промышленного или торгового предприятия;

образования, осуществляющего предпринимательскую деятельность и обладающего статусом юридического лица вне зависимости от организационно-правовой формы его организации);

физического лица, которое может быть представлено, в частности, индивидуальным предпринимателем, осуществляющим коммерческую деятельность без учреждения юридического лица, либо физическим лицом, не обладающим статусом предпринимателя, — для отношений, имеющих имущественный характер, но не преследующих цель извлечения прибыли (например, трудовые отношения, алиментные обязательства, отношения по социальному обеспечению или по возмещению причиненного вреда).

Вторую составляющую, являющуюся необходимой для отнесения правоотношений, возникших между сторонами, к регулируемым нормами международного права, конституирует такой признак указанных выше правоотношений, как наличие в них иностранных (международных) характеристик.

§ 2. Унифицированные правила международных расчетов В соответствии со сложившейся практикой в настоящее время применяются следующие основные формы международных расчетов: документарный аккредитив, инкассо, банковский перевод, открытый счет. Кроме того, используются расчеты с использованием векселей и чеков. С международными расчетами тесно связаны гарантийные операции банков по отдельным формам расчетов (например инкассо, аванс, открытый счет) — они служат дополнительным обеспечением выполнения обязательств, которые внешнеторговые партнеры брали на себя по контракту.

Остановимся на тех особенностях международных расчетов, которые складывались исторически.

Импортеры и экспортеры, их банки вступают в определенные, обособленные от внешнеторгового контракта отношения, связанные с оформлением, пересылкой, обработкой товарораспорядительных и платежных документов, осуществлением платежей. Объем обязательств и распределение ответственности между ними зависят от конкретной формы расчетов.

Международные расчеты регулируются, помимо международных банковских правил и обычаев, национальными законодательными актами. Такие нормы, не представляющие никаких препятствий к применению их в международных расчетных отношениях при отсутствии специального регулирования, имеются, например, в Единообразном торговом кодексе США, гражданских кодексах России, Монголии, Украины, Белоруссии, Латвии и ряда других стран. При этом следует заметить, что в большинстве случаев внутригосударственные акты в своих положениях учитывают содержание международного регулирования.

Международные расчеты в XX в. стали особым объектом унификации, что обусловлено интернационализацией хозяйственных связей, универсализацией банковских операций. На международных конференциях в Женеве, проходивших под эгидой Лиги Наций в 1930 и 1931 гг., были приняты международные вексельные и чековые конвенции, направленные на унификацию соответствующих национальных правовых норм и устранение сложностей использования векселей и чеков в международных расчетах.

Единообразный закон о переводном и простом векселях служит базой национального законодательства в большинстве стран. Дальнейшая унификация вексельного законодательства осуществляется Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ).

Уже упоминавшаяся Международная торговая палата, которая была создана в Париже в начале XX века, разработала и опубликовала ряд документов, содержащих унифицированные правила по отдельным видам международных расчетов: унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов, по инкассо, по межбанковскому рамбурсированию. Первые правила по инкассо были разработаны в 1936 г., затем переработаны в 1967 и 1978 гг. (вступили в силу с января 1979 г.).

Международные расчеты имеют, как правило, документарный характер, то есть осуществляются против финансовых и коммерческих документов. К финансовым документам относятся простые и переводные векселя, чеки, платежные расписки или другие подобные документы, используемые для получения денежного платежа. Коммерческие документы включают: счета фактуры, документы, подтверждающие отгрузку или отправку товаров либо принятие к погрузке (коносаменты, железнодорожные, автомобильные или авиационные, накладные, почтовые квитанции, комбинированные транспортные документы на смешанные перевозки);


страховые документы страховых компаний морских страховщиков или их агентов;

другие документы сертификаты, удостоверяющие происхождение, вес, качество или анализ товаров, а также пересечение ими границы;

таможенные и консульские счета и т.д. Банк проверяет лишь содержание и комплектность этих документов.

Международные платежи осуществляются в различных валютах, поэтому они тесно связаны, как указывалось выше, с валютными операциями, куплей продажей валют. Эффективность их проведения зависит от динамики валютных курсов. На выбор форм международных расчетов, всегда обозначенных в содержании контракта, влияет ряд факторов: а) вид товара, являющегося объектом внешнеторговой сделки, поскольку по поставкам некоторых товаров (например, нефти, древесины, зерна) применяются традиционные формы расчетов, выработанные практикой;

б) наличие кредитного соглашения;

платежеспособность и репутация контрагентов по внешнеэкономическим сделкам, определяющие характер компромисса между ними;

в) уровень спроса и предложения на данный товар на мировых рынках. В контракте, заключаемом между участниками внешнеэкономической сделки, обязательно указываются «валюта цены» и «валюта платежа», которые следует различать.

Валюта цены — это валюта, в которой определяется цена контракта. При выборе валюты цены учитываются международные традиции и правила торговли данным товаром, условия межгосударственных соглашений. При заключении внешнеторгового контракта цена товара может быть зафиксирована в любой свободно конвертируемой валюте: страны продавца, страны покупателя или третьей страны. Если между странами существует соглашение о порядке расчетов по клирингу, то цена товара устанавливается в той валюте, которая принята для расчетов. Для российских внешнеторговых организаций выбор валюты цены представляет собой серьезную проблему в силу неконвертируемости рубля и ограниченного его использования во внешнеторговых операциях. Как показывает практика, основной валютой цены в расчетах по российскому экспорту является доллар США. В то же время в рамках импорта в качестве валюты цены часто используются свободно конвертируемые валюты других развитых стран. Это обусловлено прежде всего стремлением продавцов этих стран получать платежи в своей национальной валюте. Широкое же использование доллара США в качестве валюты цены объясняется тем, что в этой валюте фиксируется большинство цен на биржевые товары на рынке.

Валюта платежа — валюта, в которой должно быть оплачено обязательство покупателя. Она может совпадать с валютой цены или быть отличной от нее.

Несовпадение валюты цены и валюты платежа обусловлено тем, что цена товара выражается в общепризнанной валюте международных расчетов, а платеж может производиться в валюте страны-импортера.

Аккредитивная форма расчетов. Одной из форм осуществления внешнеторговых расчетов являются расчеты посредством аккредитива. В связи с этим в международной торговле выработаны и широко используются Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов (редакция 1993 г., публикация МТП № 500), которые явились результатом многолетних усилий по систематизации международной торговой и банковской практики. Указанные правила представляют собой частную (неофициальную) кодификацию и в определенной мере унификацию сложившихся на практике обычаев делового оборота.

Впервые одобренные в 1933 г. на Венском конгрессе МТП Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов (в дальнейшем — Унифицированные правила) до принятия их последней редакции неоднократно пересматривались МТП (в 1951, 1962, 1974, 1983 гг.). С 1 января 1994 г. действует редакция 1993 г.

Унифицированные правила определяют виды аккредитивов, способ и порядок их исполнения и передачи, обязательства и ответственность банков, условия, которым должны отвечать представленные по аккредитиву документы, дают толкование различных терминов, решают иные вопросы, возникающие в практике аккредитивных расчетов.

В статье 2 Унифицированных правил содержится определение аккредитива, под которым понимается «любое соглашение, как бы оно ни было названо или обозначено, в силу которого банк (банк-эмитент), действуя по просьбе и на основании инструкций клиента (приказодателя аккредитива) или от своего имени: 1) должен произвести платеж третьему лицу или его приказу (бенефициару) или должен оплатить или акцептовать переводные векселя (тратты), выставленные бенефициаром;

2) дает полномочия другому банку произвести такой платеж, оплатить и акцептовать переводные векселя (тратты);

3) дает полномочия другому банку произвести негоциацию против предусмотренных документов, если соблюдены все условия аккредитива».

Из указанного определения вытекает, что аккредитивное поручение обращено прежде всего к двум лицам: а) банку, которому поручается выставить аккредитив и совершить платеж на условиях, указанных в поручении;

б) бенефициару (поставщику), который должен отправить товар и представить документы в банк до истечения срока действия аккредитива, иначе аккредитив будет возвращен в банк покупателя.

Широкое использование в международных расчетах аккредитива связано с его характерными особенностями. Сутью аккредитивных операций является то, что банк обязуется уплатить определенную денежную сумму третьему лицу (получателю платежа — бенефициару) за счет клиента (приказодателя), но от своего имени. Основным должником перед бенефициаром по аккредитиву является банк-эмитент, то есть банк, открывший аккредитив, который может произвести платеж сам либо предоставить полномочия другому банку (банку посреднику) производить такие платежи, осуществлять другие действия, связанные с исполнением акредитива, если при этом получатель платежа способен соблюдать его условия.

Поскольку благодаря корреспондентским отношениям между банками по приказу лица, выставляющего аккредитив, он открывается в государстве бенефициара, у последнего существует реальная возможность потребовать фактического исполнения платежа у себя в стране, а при наличии соответствующих обстоятельств — предъявить требование о принудительном его производстве в судебном порядке.

Определяя правовую природу отношений, возникающих по выставлению и исполнению аккредитива, специалисты подчеркивают, что они укладываются в конструкцию договора комиссии: клиент банка-эмитента является комитентом, а банк — комиссионером. Вместе с тем платежные обязательства по основному контракту лежат на должнике. Возможность предъявления лицом требования к банку, в котором был открыт аккредитив, в связи с этим фактом не лишает его права предъявить иск об оплате, скажем, поставленного товара, произведенных работ или услуг, оказанных покупателю или заказчику, с которыми он связан контрактом.

Болгарская организация предъявила иск российскому юридическому лицу об уплате стоимости товара, поставленного по контракту, заключенному в 1991 г. В соответствии с его условиями ответчик открыл безотзывный документарный аккредитив во Внешэкономбанке СССР, платеж с которого произведен не был. По мнению ответчика, болгарская сторона должна была предъявить иск не ему, а Внешэкономбанку СССР, по вине которого, как посчитал ответчик, не был произведен платеж с аккредитива. МКАС, рассматривая дело, исходил из того, что вопрос о надлежащем ответчике находится в компетенции истца. Он также учел то обстоятельство, что возможность предъявления иска Внешэкономбанку не лишает истца права предъявить такое же требование стороне, с которой он связан контрактом. За поставленный товар покупатель обязан уплатить требуемую по условиям контракта сумму. Именно покупатель, а не Внешэкономбанк, не являющийся стороной в контракте, несет обязанность по выполнению условий гражданско-правового договора, в том числе и по уплате покупной цены. Следовательно, одно лишь открытие аккредитива не может рассматриваться в качестве надлежащего исполнения обязательства по осуществлению платежа в рамках договора.

В зависимости от выполняемых функций банки-посредники разделяются на «авизующий», «исполняющий», «подтверждающий».

Авизование представляет собой передачу аккредитива от банка-эмитента бенефициару через банк-посредник (авизующий банк),уполномоченный на это банком-эмитентом. В функции авизующего банка входит проверка «с разумной тщательностью по внешним признакам» и подтверждение подлинности (аутентичности) аккредитива, который он авизует. При этом он не принимает на себя никаких обязательств перед бенефициаром по платежам и лишь в случае неподтверждения аутентичности аккредитива должен сообщить об этом бенефициару.

Исполняющий банк — это банк, уполномоченный банком-эмитентом на исполнение аккредитива, т.е. на платеж, акцепт тратт и их оплату или учет (негоциацию). Он также не несет ответственности за платежи перед бенефициаром (кроме случаев, когда он подтвердил аккредитив), который вправе направить документы непосредственно банку-эмитенту и запросить у него платеж, даже если аккредитив подлежит исполнению другим банком.

Унифицированные правила предусматривают, что «принятие и/или проверка и/или отправка им документов не делает этот банк обязанным платить, принять обязательство осуществить платеж с рассрочкой, акцептовать тратту или произвести негоциацию» (ст. 10 С Унифицированных правил).

Обязательства подтверждающего банка рассматриваются в соответствии с Унифицированными правилами как его независимые обязательства перед бенефициаром. Банк подтверждает аккредитив на основании полномочия, выданного банком-эмитентом, и тем самым становится стороной в аккредитиве, без участия которой последний не может быть изменен или аннулирован. Это, однако, не лишает права на возмещение банком-эмитентом всех платежей, которые были произведены им по аккредитиву (ст. 9 D, 10 D Унифицированных правил). Банки, прибегающие к услугам другого или других банков (в том числе зарубежных) для выполнения инструкций приказодателя (покупателя по контракту), делают это за счет и риск такого приказодателя, причем приказодатель связан обязательствами и ответственностью, которые вытекают из иностранных законов и обычаев, и обязан возместить банкам расходы, связанные с их исполнением (ст. 18 А, D Унифицированных правил).

Обязанность формулировать условия аккредитива в соответствии с положениями, согласованными в контракте, лежит на приказодателе, который должен дать банку-эмитенту полные и точные инструкции относительно вида, суммы аккредитива, сроков представления документов, способа и места исполнения аккредитива и др. В нем же должно содержаться указание на то, исполняется ли аккредитив путем платежа по представлении, платежа с рассрочкой, акцепта тратты или негоциации.

В Унифицированных правилах имеются и рекомендации относительно содержания аккредитива. Каждый аккредитив должен ясно указывать, является ли он отзывным или безотзывным. При отсутствии такого указания Правила исходят из того, что аккредитив признается безотзывным. Указанное положение имеет существенное значение, если учесть, что в ранее действовавшей редакции Унифицированных правил (1983 г., публикация МТП № 400) было установлено правило прямо противоположного характера, т.е. использовалась презумпция отзывности аккредитива. Различие между этими двумя видами аккредитива заключается в том, что безотзывный аккредитив не может быть изменен или аннулирован без предварительного согласия бенефициара, в пользу которого он открыт, в то время как в отзывный эти изменения вносятся без предварительного уведомления бенефициара. Согласно ст. 9 D (iii) Унифицированных правил, считается, что бенефициар дал согласие на авизованные изменения условий аккредитива, если он сообщил об этом авизующему банку или представил документы, соответствующие измененным условиям аккредитива;

«именно с этого момента аккредитив признается измененным». В случае же внесения изменений в отзывный аккредитив плательщик может давать соответствующие распоряжения только через банк эмитент, который извещает банк получателя (исполняющий банк), и только последний ставит в известность самого получателя.

Несмотря на то что выставление аккредитива осуществляется в целях реализации платежных обязательств стороны в контракте, он носит самостоятельный характер. С другой стороны, условия самого аккредитива, а также порядок его открытия должны быть согласованы сторонами в контракте.

При этом чем точнее стороны сформулируют эти положения, тем меньше препятствий окажется при совершении процедуры по его открытию.

Например, по условиям Глобального контракта на реконструкцию Дургапурского металлургического завода в Индии, заключенного в 1979 г., заказчик — государственная металлургическая компания Индии (Steel Authority of India Ltd) —должна была открыть аккредитивы в пользу соответствующих членов международного консорциума, осуществлявшего поставки материалов и оборудования и производство работ в рамках реконструкции, в течение 90 дней с момента представления последними полных перечней поставок, что своевременно и было сделано. Однако открытие аккредитивов произошло значительно позже договорных сроков вследствие того, что контракт не предусматривал подчинение аккредитивных отношений сторон Унифицированным правилам МТП, а банки-эмитенты, ссылаясь на нормы контракта, не раз отклоняли представляемые формы, находя в них несоответствия договорным положениям, поскольку согласование не было исчерпывающим.

Банк, в котором по приказу покупателя в договоре купли-продажи или заказчика в договоре подряда и т.д. открывается аккредитив, не вправе вмешиваться в реализацию договорных отношений между сторонами, хотя требования к его условиям и действиям контрагента регламентированы в основном договоре.

Вместе с тем нельзя не отметить, что аккредитив, будучи подвержен строгой регламентации с помощью контрактных условий и Унифицированных правил МТП (если стороны согласились на их применение), играет чрезвычайно важную роль, выполняя контрольную и гарантийную функции. Контрольная функция обеспечивается тем, что банк не осуществляет платеж до тех пор, пока получатель платежа по аккредитиву не выполнит всех требований контракта и аккредитива. Гарантийная функция аккредитива состоит в невозможности обхода установленных условий посредством выдачи приказодателем особого распоряжения, ибо заложенные в контракте требования могут быть им изменены только в порядке предшествующего достижения отдельного соглашения между контрагентами по тому или иному вопросу.

Указанные характерные черты, определяющие соотношение прав и обязанностей сторон по основному контракту и соответственно по аккредитиву, обусловливают такое положение, когда, к примеру, поставщик вправе отсрочить поставку, если покупатель открыл аккредитив на условиях, не предусмотренных договором. Так, договором поставки предусмотрена оплата товара путем выставления покупателем безотзывного аккредитива. В нем также указывался банк-эмитент, подтверждающий банк, сумма аккредитива, срок действия и иные условия, необходимые для использования этой формы расчетов. В установленный договорными положениями срок аккредитив покупателем открыт не был. Поставщик потребовал от контрагента открыть аккредитив на согласованных условиях в связи наступлением срока поставки, также оговоренного в контракте. Покупатель сообщил, что им открыт отзывный аккредитив, но в другом банке и на других условиях, одновременно прося осуществить поставку товара. Поставщик отгрузку не произвел, покупатель обратился в арбитражный суд с иском о взыскании с поставщика договорной неустойки за просрочку поставки. Суд в иске отказал со следующей мотивировкой:

включение в договор условия об открытии аккредитива означает согласие сторон на отгрузку товара после открытия аккредитива, позволяющего получение контрагентом платы за отгруженный товар, т.е. речь идет об исполнении обязательств, являющихся по отношению друг к другу встречными;

при неисполнении первичного обязательства сторона, на которой лежит выполнение встречного обязательства, вправе приостановить исполнение, отказаться от исполнения и потребовать возмещения убытков. Ссылка покупателя на открытие им аккредитива не может быть принята как надлежащее исполнение, поскольку аккредитив открыт не в том банке, который был обусловлен в договоре, и на существенно иных, чем было согласовано между сторонами, условиях. Поскольку действия поставщика по отгрузке товара имели встречный характер по отношению к обязательству покупателя по открытию аккредитива, а последний в этой части нарушил условия договора, суд, с учетом указанного, нашел требования покупателя необоснованными.

В связи с аккредитивными отношениями в международной практике применяется и другой упомянутый выше единообразный документ, созданный в рамках МТП, в целях регулирования рамбурсных полномочий банков — Унифицированные правила по межбанковскому рамбурсированию 1996 г. (публикация № 525).

Рамбурсное полномочие есть инструкция о рамбурсировании (возмещении) банка-ремитента, который платит, акцептует или негоциирует (покупает или учитывает) тратту по аккредитиву и представляет рамбурсное требование в рамбурсирующий банк — т.е. банк, предоставляющий возмещение. Когда документарный аккредитив предусматривает полномочие по рамбурсированию по поручению банка-эмитента, т.е. банка, выставившего аккредитив и выдавшего в соответствии с условиями рамбурсного полномочия рамбурсное требование рамбурсирующему банку, имеет место межбанковское рамбурсирование. Для целей Унифицированных правил отделения банков в различных странах рассматриваются ' как отдельные банки, т.е. подчиняются различным личным статутам.

В международной банковской практике, кроме вышеназванных, используются самые разнообразные виды аккредитивов — переводные (трансферабельные), резервные, возобновляемые (револьверные), «досрочно открываемые», аккредитивы с «красной оговоркой», компенсационные аккредитивы и аккредитивы преимущественного действия и др.

Унифицированные правила предусматривают использование резервных и переводных (трансферабельных) аккредитивов. В настоящее время в них отсутствует специальное регулирование использования резервного аккредитива и, как вытекает из ст. 2, на этот вид аккредитива распространяется общее определение, относящееся к любому документарному аккредитиву, т.е.

аккредитиву, по которому платежи производятся против представления документов.

В отличие от обычного резервный аккредитив направлен на защиту получателя платежа в случае неисполнения обязательств продавца, связанных с отгрузкой товаров, и в соответствии с ним подлежащие представлению документы необязательно должны подтверждать выполнение этих обязательств.

По своему действию резервный аккредитив приближается к банковской гарантии по требованию.

При использовании переводного (трансферабельного) аккредитива передача бенефициаром прав и некоторых обязанностей, возникающих из аккредитива, другому лицу (обычно своему поставщику) осуществляется таким образом, что это лицо становится стороной по аккредитиву. В ст. 48 Унифицированных правил переводный аккредитив характеризуется как «аккредитив, по которому бенефициар (первый бенефициар) может просить банк, уполномоченный произвести платеж, о том, чтобы аккредитивом могли пользоваться полностью или частично один или несколько бенефициаров (вторых бенефициаров)».

Однако передача прав и обязанностей по такому аккредитиву требует согласия покупателя, открывшего аккредитив, а также банка-эмитента, берущего на себя обязательство осуществить платеж.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 19 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.