авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М. В. Ломоносова Факультет государственного управления Ученые трУды Выпуск ...»

-- [ Страница 2 ] --

Учебная развертка данной дисциплины также должна руководство­ ваться принципами усложнения описательных схем государственно­уп­ равленческой деятельности. В этом смысле при определении структуры учебного плана, видимо, следует ориентироваться на курсы, не столько объясняющие, сколько раскрывающие специфический характер деятель­ ности различных структур и институтов, неформальных союзов и объ­ единений, имеющих отношение к управлению государством;

описывать методы и особенности формирования служебных коммуникаций, демон­ стрирующих стили и психологию конкретных акторов, способы продви­ жения управленческих продуктов и т. д. Иными словами, следует уходить от однозначно рационализированных, институализированных схем объяс­ нения современного государственного управления.

В то же время должна сохраняться и предельная грань, за которой обу­ чение способно утратить свой фундаментальный характер. Речь идет о недо­ пустимости перехода на изучение управленческих прецедентов, вытеснение методикой кейс­стадий полноценных структурированных дисциплин.

Применительно к нашему факультету следует сказать об одной кон­ кретной сфере, которая, на мой взгляд, способна открыть целое — впол­ не конкурентноспособное и перспективное — направление. Речь идет о форме управления — и соответствующей субдисциплине, — связанной с международными (мирополитическими) объектами. Другими словами, управление сферой международных отношений, глобальное управление, управление в международных организациях (включая некоммерческие объединения) — это жизненно востребуемая область профессиональной подготовки современных специалистов. Насколько мне известно, неко­ торые вузы, связанные с подготовкой международников, работают в этом направлении, но вопросами управления при этом не занимаются.

Клементьев Д. С.

Основное внимание хотел бы сосредоточить на проблеме специфики условий формирования российской модели управления. Особенности рос­ сийской модели управления — производное от тех внешних и внутренних социальных условий, в которых происходило ее формирование. Специфи­ ка условий формирования российской модели управления начинается с при­ Наука управления: современное состояние и перспективы роды стимулов, вызывающих ее развитие. Формировалась и развивалась российская модель в большей степени под влиянием внешних стимулов, а не внутренних. Отсюда ее двойственный характер: российская модель про­ явила свои лучшие качества в экстремальных условиях, в ответ на внеш­ ние вызовы, внешние угрозы. В то же время «пробуксовка» происходила в периоды относительно стабильного, мирного развития.

Для России в силу ее особого геополитического положения (между Востоком и Западом — Евразия) богатства человеческих и природных ре­ сурсов внешние условия всегда играли громадную роль.

К внешним условиям относятся следующие.

Во­первых, внешние угрозы иноземного вторжения, порождаемые стремлением «соседей» завладеть богатыми человеческими и природны­ ми ресурсами. Такие угрозы всегда воспринимались правящими верхами и народными массами, как возможность утраты национальной государ­ ственности (а значит и своей национальной идентичности). Само образо­ вание Московской Руси во многом было связано со страхом аннигиляции, исчезновения из истории, растворения в других обществах. Реакция на страх исчезновения — авторитаризм, желание «опредметить», жестко оп­ ределить свои рамки. Известное: «Два Рима пали, третий (Москва) стоит, а четвертому не бывать».

Во­вторых, внешний вызов — опережающее развитие других стран, отставание России в развитии и, как следствие, ослабление ее междуна­ родных позиций. Отставание в развитии России резко контрастирует (в восприятии как правящих верхов, так и широких слоев населения) с ее внутренними потенциальными возможностями. В массовом сознании Россия воспринимается как «великая», «могучая», «безграничная», обла­ дающая неисчерпаемыми возможностями.

В первом и втором случае необходимым становится выбор мобилиза ционной модели развития — резкий рывок для того, чтобы обеспечить или отражение вторжения, или восстановление внешнего баланса сил.

Наиболее яркие примеры успешного применения мобилизационной модели и последующего закономерного спада, в результате чрезмерного напряжения сил, так называемые «русские горки» — эпохи Ивана Гроз­ ного (становление единого централизованного московского государства), Петра I (создание Российской империи), И. В. Сталина (индустриализа­ ция, модернизация страны).

К внутренним условиям, определяющим характер российской моде­ ли управления, как правило, относят глубокое размежевание общества со времен расколов религиозного (XVI в., патриарх Никон) и культурно­ис­ торического (начало XVIII в., Петр I).

Расколы закрепили в практике российской повседневной жизни су­ ществование двух резко отличающихся систем ценностей, норм, обычаев, 3 Раздел I моделей поведения, управленческой деятельности, в особенностях самих российских управленцев.

Религиозный раскол в России имел те же непредвиденные последствия, что и реформация в Европе, когда именно протестанты (как показал М. Ве­ бер), занимаясь предпринимательской деятельностью, создают новое ин­ дустриальное (капиталистическое) общество. Русские раскольники (старо­ обрядцы), будучи вытеснены на периферию социальной жизни, в поисках средств существования для своих общин и для своего собственного, запол­ няли свободную социально­экономическую нишу торговли и предприни­ мательства. Результатом стало создание к концу XIX — началу XX в. так называемой «параллельности» экономики. При активном участии старооб­ рядцев развивались целые отрасли национальной экономики — Морозов, Бурылин, Прохоров, Алексеев, Третьяков, Бахрушин, Мамонтов, Кузнецов, Рябушинский и т. д. Старообрядцами были 75–80 % самых богатых людей тогдашней России — миллионеров («миллионщиков»).

Эффективность предпринимательской деятельности старообрядцев определялась, по мнению отечественных и зарубежных исследователей, использованием модели управления, опиравшейся на национальные тради ции, учитывающие культурно-религиозные особенности управляющих и управляемых. Определяющей мотивацией предпринимательской (управ­ ленческой, как ее составляющей) деятельности выступало служение обще­ ству, а не получение прибыли, поэтому меценатство рассматривалось как необходимый элемент этого служения.

Опыт управления старообрядцев опровергает мнение, что националь­ ная система управления строилась и развивалась лишь в ответ на внешние стимулы, в ущерб внутренним социальным структурам. Однако следует ввести уточнение, что речь идет о двух разновидностях российской модели управления: государственном управлении и управлении в частном секторе.

В объяснении специфических особенностей российской модели госу­ дарственного управления следует принимать во внимание такие внутрен­ ние, жестко ограничивающие факторы:

• во­первых, необходимость отвлекать громадные ресурсы на систему жизнеобеспечения населения в условиях сурового климата. Это с неизбежностью придает системе управления распределительный характер;

• во­вторых, потребность аккумулировать внутренние ресурсы на преодоление инерции развития традиционного общества, экономики периферийного типа (сырьевой придаток, экономика «трубы», периферийный капитализм и т. п.).

В этих условиях модель управления приобретает мобилизационный ха­ рактер. Запад избежал этого, так как средства для обеспечения разрыва с традиционным обществом изымал у бывших колоний.

Наука управления: современное состояние и перспективы 3 Таким образом, отличия российской модели государственного управ­ ления (мобилизационный и распределительный характер) от западных моделей в том, что реализовывалась она в принципиально иных условиях.

В западном обществе в силу более мягкого климата, практически ничем не ограниченного использования внешних источников ресурсов (колоний), не возникало необходимости отвлекать большие средства на обеспечение жизнедеятельности населения или резко понижать уровень жизни широких слоев (хотя и таких примеров в истории Европы и США более чем достаточно).

Особенности российской модели управления. Первичными эле­ ментами российской системы управления выступают кластеры (клас­ тер — рой, некое целое, первичная социальная ячейка). В процессах управления контролируется не отдельный человек, а социальная ячей­ ка (общины, артели, организации). Внутри этих социальных ячеек со­ храняется автономия, свое внутреннее устройство. Так, русская общи­ на, артель в городе — внутри жили по своим неформальным правилам. И сейчас управление в России осуществляется, во­первых, сверху вниз, во­вторых, через кластеры (отделы, бригады и т. д.). Реализуется принцип виноградной лозы.

Конкуренция существует, но она приобретает специфический харак­ тер «конкуренции» администраторов. Если западные модели управления строятся на основе конкуренции сверху донизу (поощряется внутренняя конкуренция за оплату, условия найма, продвижение по карьерной лест­ нице), то в российской модели конкуренция в организации не одобряется и не поддерживается, напротив, культивируется «низовая солидарность».

Формы выражения «низовой солидарности» приобретают различный характер: от «артельной» организации труда до осуждения «нарушничест­ ва», требований «не выносить сор из избы» и т. п. до борьбы за распределе­ ние ресурсов на предварительном этапе. В результате полученных ресурсов может оказаться больше, чем это необходимо для рациональной организа­ ции работы, ресурсы «омертвляются», создаются неликвидные запасы.

В этом проявляется не только отличие от западных моделей, где побе­ дители в конкурентной борьбе получают ресурсы на заключительном эта­ пе, как вознаграждение за умело организованную работу. С этими особен­ ностями связаны такие характеристики российской модели управления, как результативность, но неэффективность. Результативность определя­ ется через соотнесение с поставленной целью, а эти цели по большей части достигаются. Эффективность определяется через соотнесение затрат и по­ лученных результатов, а затраты ресурсов в российской управленческой практике чаще оказываются несоразмерными.

Особенности российских управленцев. Российские управленцы действуют по правилам и нормам, предписанным российской организаци­ 3 Раздел I онной культурой (выступающей органической частью национальной куль­ туры). К особенностям российской организационной культуры относят:

1) низкую формализацию правил поведения в организации;

2) коллективизм;

3) желание отойти от общепринятых правил;

4) меньшее внимание к организационным (корпоративным) символам.

Для российских управленцев характерно:

1) отсутствие четкого деления социального времени на рабочее и лич­ ное. Решение личных вопросов на работе, выполнение рабочих заданий дома. Российский управленец «живет на работе»;

2) ориентация одновременно на несколько систем ценностей и норм (например, на систему принятых правил, норм поведения, и в то же время на систему нарушений и отклонений от принятых норм и т. п.);

3) большая роль нематериальной мотивации труда (повышение ста­ тусных позиций, возможности самореализации и т. п.).

Действительно, на эффективность управленческой деятельности вли­ яют не только инструментальные (оплата труда и др.), но и социокультур­ ные факторы и мотивы, пока слабо используемые в российской практике.

Социологические исследования показывают, что специфика профес­ сиональной деятельности российских управленцев определяется менталь­ ными особенностями россиян, сложившейся национальной моделью по­ ведения — концентрация внимания на цели в ущерб результату. Работа воспринимается, как процесс достижения поставленной цели. Широко известно, что россиянина «процесс радует», а «результат огорчает».

Судя по данным массового и экспертного опроса, проведенного соци­ ологическим центром РАГС в октябре 2003 года1, многие люди выражают мнение, что государственные служащие больше заботятся о реализации своих личных или ведомственных интересов, но не интересов государства и тем более граждан (было опрошено 200 экспертов, являющихся работни­ ками органов исполнительной власти субъектов РФ, занимающие долж­ ности начальника отдела и выше по реестру государственных должностей;

1500 человек репрезентирующих территориальное размещение населе­ ния, соотношение жителей разных типов поселений, социально­профес­ сиональные и демографические группы людей в возрасте 18 лет и старше) (табл. 1).

Институт социологии РАН провел исследование: «Социальный пор­ трет бюрократа (что население думает о нем, что он сам думает о себе)». Населением был нарисован весьма негативный образ «Слуги народа».

— Первое — равнодушие к людям.

— Второе — продажность.

— Третье — равнодушие к интересам страны.

Социология управления. М.: 2006, С. Наука управления: современное состояние и перспективы — Четвертое — некомпетентность.

— Пятое — низкий профессиональный уровень.

Таблица 1. Результаты опроса, мнения о том, чьи интересы защищают чиновники госаппарата в служебной деятельности Варианты ответов Население Эксперты Свои собственные 60,8 Своего ведомства 38,0 55, Своего начальства 33,5 28, Государства 24,0 60, Коммерческих структур 19,3 6, Граждан 8,3 32, Другие 1,3 2, Все эти характеристики касались деловых качеств управленцев, мо­ ральный же облик бюрократа, с точки зрения народа, просто ужасен. Наи­ большее раздражение у населения вызывает обособленность этого слоя от народа, оторванность от жизни. Народ видит, что чиновники работают только на себя, стали замкнутым сословием, настоящей кастой. Бюрокра ты, чиновники, ставя себя выше рядового человека, способствуют углубле нию раскола в обществе.

При этом, согласно этому же исследованию ИС РАН, 2 / 3 опрошен­ ных российских чиновников рисовали свой портрет исключительно розо­ выми красками: деловитость, высокая квалификация, внимание к людям, мешают же работать только низкая зарплата и плохие законы. Лишь 1 / 3 опрошенных чиновников были самокритичны, отмечая продажность в их среде, грубость, невнимательность к людям и т. п.1.

Перспективы применения российской модели управления.

1) Пессимистический прогноз. Будут продолжаться попытки улучшить российскую модель управления за счет ломки отдельных структур, заме­ щения их скопированными западными образцами. Будет уничтожена сама российская модель управления, неизбежно ждет крах и российское обще­ ство, системным элементом которого эта модель является.

Ничего не изменится в системе управления. В ближайшем будущем — новая «русская горка», сверхнапряженная мобилизация сил, чтобы дать необходимый ответ на внешние и внутренние угрозы:

— ревращение России в сырьевой придаток передовых постиндуст­ п риальных стран;

— аспад России (выход ее из состава национально­государственных р образований, раздробление самой России на более мелкие террито­ рии (Республики Поволжья, Урал, Сибирь и т. п.).

Кастинг неприкасаемых. Бюрократы «Путинского призыва» — о себе и народ о них. Исследование Института социологии РАН / / Новая газета, № 86. 17.11–20.11.2005.

3 Раздел I 3) Оптимистический прогноз. Российская модель совершенствуется на основе заимствования алгоритмов управленческих решений других национальных моделей управления. Используются сильные стороны рос­ сийских управленцев — их креативность, способность работать в условиях неопределенности, а мировая тенденция развития как раз представлена усилением неопределенности.

В этих условиях тема нашего обсуждения приобретает особую актуаль­ ность. Практика управления в России должна основываться на передовой управленческой теории, максимально учитывающей национальный управ­ ленческий опыт как в его положительных, так и негативных аспектах.

Шикин Е. В.

В рамках нашего обсуждения наиболее актуальной представляется проблема управления в условиях кризиса. В связи с чем следует опреде­ лить ее современное состояние и сделать соответствующий прогноз.

Успешное применение в 50–60­х годах ушедшего века количествен­ ных методов к проблемам менеджмента и экономики породило опреде­ ленную эйфорию. Некоторое время даже считалось, что основные пробле­ мы в этих областях за небольшой малостью фактически решены, т. е. что разработанные подходы позволят находить оптимальные решения любой практически содержательной задачи. Конечно, в рамках возникшей новой науки Operations Research были получены весьма заметные результаты, ко­ торые с тех пор систематически и довольно эффективно используются в практике управления. Вместе с тем, при попытках расширить сферу при­ менения найденных методов со стандартных, повторяющихся ситуаций на ситуации, встречающиеся довольно редко и сопровождающиеся явлени­ ями кризисного характера, в значительной степени стала ощущаться не­ возможность получения идеальных оптимальных решений. Если к этому добавить еще и принципиальную неустойчивость оптимальных решений, предлагаемых в рамках математического направления Management Science, то становится ясно, что в современных динамически изменяющихся обсто­ ятельствах необходимы идеологически иные подходы и новый исследова­ тельский инструментарий. Без этого трудно надеяться на проникновение методов точного знания в сферу управления кризисными ситуациями, об­ ладающими рядом особенностей, не столь ярко выраженных в ситуациях, описываемых классической Management Science.

В используемых алгоритмах Operations Research роль временного фак­ тора учитывается мало, однако в современных задачах управления его роль стремительно расширяется. Поэтому с точки зрения разработки практиче­ Наука управления: современное состояние и перспективы 3 ски эффективных алгоритмов разрешения кризисных ситуаций временно`й параметр необходимо вводить явным образом. Последнее не означает, что вместо автономных дифференциальных уравнений надо рассматривать неавтономные: формальное введение переменной t само по себе едва ли что­либо даст. На разных этапах кризиса — before, during, after — время играет неодинаковую роль: где­то его нужно сжимать, где­то растягивать, а где­то оно фактически останавливается. В соответствии с этим для каж­ дого из основных этапов необходимо строить математические модели, в полной мере учитывающие их временную специфику.

Заметное даже неискушенному человеку нарастание количества, раз­ меров и степени нелокальности техногенных, да и природных, катастроф требует поиска и развития новых подходов к прогнозированию, в большей степени использующих слабые проявления грядущих изменений. В связи с этим, все большее внимание будет уделяться слабым сигналам раннего предупреждения, что, впрочем, можно видеть и по научным изысканиям в других направлениях. Однако в отличие от слабых сигналов в естест­ веннонаучных и инженерно­технических разработках, где стремительно нарастает интерес к тонким (нано) технологиям, в управлении возникают трудности, носящие существенно иной характер. Дело в том, что в управ­ ленческих задачах чаще всего нет универсальных шкал для измерений, а обращаясь к относительным оценкам, легко перепутать слабые сигналы с сильными. Кроме того, рассматриваемые ситуации, как правило, плохо формализуемы или неформализуемы вообще.

Важной особенностью анализа слабых сигналов в управленческих системах является дискретный характер их проявления. В отличие от чисто технических систем, где поступающие сигналы могут быть заре­ гистрированы в любой момент времени, в управленческих системах для адекватного восприятия сигналов требуется специальная подготовка. Поэтому динамически наглядному способу представления информации необходимо уделять особое внимание. Лицу, принимающему решения, слабые сигналы должны быть представлены в максимально убедитель­ ном виде, чтобы это лицо было способно принять ответственное реше­ ние в сжатые сроки, диктуемые особенностями развивающегося кри­ зиса. Для этого, в частности, способ представления сигналов должен учитывать характер их накапливания. Убедительная форма описания поступающих извне сигналов важна еще и потому, что незамеченные сигналы гаснут, а вместе с ними исчезает и скрытая за ними информа­ ция. Вообще в формировании целостного восприятия развивающейся ситуации роль наглядного представления динамической картины труд­ но переоценить.

Сигналы, предвещающие наступление кризисной ситуации, могут иметь самое разное происхождение, вследствие чего необходима органи­ 0 Раздел I зация сбора разнородных сигналов в одном Центре для получения мак­ симально выразительного представления. Важной и пока нерешенной теоретической проблемой является воссоздание целостного характера протекающего явления на основе изолированных сигналов.

Бесспорно кризисы требуют теоретического осмысления. Построение будущей теории управления в кризисных ситуациях должно опираться на вдумчивое осмысление прошлого опыта. Чуткий анализ классических case studies (например, взгляд на «ядерную зиму» под углом зрения науки управления) способен открыть немало нового относительно особенностей управления на основных этапах кризиса. Ясно, что далеко не все еще ска­ зано о том, как нужно работать на каждом из них.

В математике и физике завершение построения научной теории обыч­ но связывается с нахождением строгих определений и формулировок, пользование которыми уже не предполагает сплава искусства и интуиции, характерного для великих творцов науки. В будущей теории управления, скорее всего, творческая составляющая останется принципиально неуст­ ранимой: едва ли было бы правильным надеяться на то, что теория сама по себе в состоянии предусмотреть все возможные будущие кризисные ситуа­ ции. По этой причине в управлении кризисными ситуациями всегда будет оставаться место для неформальных творческих решений. Более того, за­ частую они будут играть ключевую роль. Надеяться на нахождение «фи­ лософского кристалла», сквозь призму которого сразу будет видна после­ довательность действий по выходу из кризиса, было бы непозволительной утопией.

Налицо явная диспропорция между сведениями, накопленными в раз­ личных областях человеческого знания, и умением их применять в разре­ шении возрастающего количества проблем, встающих перед цивилизаци­ ей. Все идет к тому, что наука управления в XXI веке должна качественно изменить свой статус, превращаясь из прикладной дисциплины в уни­ версальную, позволяющую находить эффективные подходы к совместно осуществляемой деятельности в различных областях: и в составлении комплексных программ разного рода, и в фундаментальных естественно­ научных исследованиях, и в инженерных разработках. Управленческая со­ ставляющая здесь — естественный залог успешного результата.

Ввиду сказанного призывы о важности междисциплинарных исследо­ ваний, о которых пишут последние несколько десятилетий, приобретают не только теоретическое значение, но становятся насущной потребностью сегодняшнего дня. Кризисные явления по своей природе если и связаны с узкой специализацией профессионалов научного труда, то скорее обрат­ ным образом: подобные явления могут наступать не только вследствие причин объективного характера, но и по причинам отсутствия должного понимания представителей разных специальностей. Выход из реального Наука управления: современное состояние и перспективы  кризиса, обращенного различными своими сторонами к представителям разных сфер человеческого знания, не может быть найден без их эффек­ тивного взаимодействия и сотрудничества. В частности, существенно междисциплинарной проблемой является и упоминавшаяся ранее задача воссоздания целостного характера протекающего явления на основе изо­ лированных слабых сигналов. Окружающая стихия, с грозными прояв­ лениями которой сталкивается управление в условиях кризиса, не имеет понятия о перегородках, давно и прочно разделивших пути человеческого познавания.

Организация Объединенных Наций выделила полтора десятка гло­ бальных угроз человечеству в XXI веке. А это представляет собой управ­ ленческую проблему такого масштаба, с которым нашей цивилизации сталкиваться еще не приходилось, и требует соединения практически всех серьезных ресурсов и сосредоточения совокупных сил не только на борь­ бе с международным терроризмом. Проблема эта подлежит обязательно­ му разрешению, для которого необходимы безусловное сплочение наций и стратегический научный подход, на сегодняшний день пока отсутству­ ющие. В заключение приведу слова Лестера Брауна: «Предыдущие поколе ния всегда были озабочены будущим, но мы являемся первыми, от решений которых зависит, будет ли Земля, наследуемая нашими детьми, обитае ма». Современная ситуация, таким образом, делает науку управления фак­ тором выживания человечества.

Сурин А. В.

Уважаемые коллеги, интерес, проявленный участниками «круглого стола» к обсуждаемой проблеме, свидетельствует не только о ее практи­ ческой значимости, но и об уровне развития управленческой теории в на­ шей стране, о готовности науки к теоретическому прорыву, к созданию но­ вой управленческой парадигмы, учитывающей достижения современной теории и практики управления. Эта ситуация ставит перед нами задачи нового повышенного уровня сложности, решение которых не в последнюю очередь зависит от коллективных усилий научного сообщества факульте­ та. Позвольте поблагодарить всех участников обсуждения и пожелать ус­ пеха в дальнейшей исследовательской работе.

Раздел II пРАКТИКА УпРАВЛЕНИя: СТРАНИцЫ ИСТОРИИ Сурин А. В., Панов М. И.

ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ В РОССИИ: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА пРЕДИСЛОВИЕ К пУбЛИКАцИИ 1. Несколько слов о факультете Факультет государственного управления еще очень молод — особен­ но по общеуниверситетским меркам — он вступает в свою пятнадцатую весну, но уже видны некоторые результаты. Так, в 2007 году набор на пер­ вый курс только дневного отделения составил уже 255 человек. Причем, «семья» из трех уже традиционных отделений ФГУ: «государственное и муниципальное управление», «антикризисное управление» и «управление персоналом», в этом году пополнилась новым — это отделение «менедж­ мент организаций».

Реальным успехом пользуется специальное отделение факультета, ко­ торое дает второе образование тем людям, которые уже имеют один дип­ лом (в том числе и многих факультетов МГУ), но решили пополнить свой багаж в сфере управленческих знаний.

2007 год оказался для факультета новаторским еще по одной причи­ не — именно в этом году открыта на ФГУ магистратура. Другими словами, факультет государственного управления Московского университета се­ годня соответствует самым высоким и современным требованиям в сфере образования.

Наш факультет гордится и своим Университетским гуманитарным лицеем, который уже второе десятилетие готовит значительный контин­ гент абитуриентов, успешно сдающих вступительные экзамены не только на факультет государственного управления, но и на другие гуманитарные факультеты нашего университета.

Практика управления: страницы истории  Международные конференции по актуальным проблемам государ­ ственного управления, проведение которых уже становится ежегодной традицией, завоевывают значительный авторитет у специалистов самого широкого профиля, но, в первую очередь, у тех, кто является теоретиком в сфере управления, либо реально работает в тех или иных областях госу­ дарственного и бизнес­управления.

Издательская деятельность факультета государственного управления достаточно многообразна, она представлена целыми сериями научных из­ даний, публикациями учебного и учебно­методического характера.

2. Зачем нужно осмысление теоретического и практического наследия Очевидно, что полноценное развитие любого направления в науке или образовании невозможно без осмысления теоретического наследия тех, кто стоял у истоков данного направления, работал в тех или иных его структурных звеньях и элементах, словом, без всех тех, кто своими идея­ ми, борениями, наконец, постоянными размышлениями над проблемами создавал любое новое направление.

Есть еще один аспект — это практика, воплощение идей в жизнь, то, без чего самые великие идеи останутся прекраснодушными мечтами. Не­ даром о подобных мыслителях сказано: «Суждены нам благие порывы, да свершить ничего не дано!».

Государственное управление — это та уникальная сфера, в которой практика, воплощение идей в жизнь, важна как нигде! Чего греха таить, самые блестящие реформы в государственном управлении весьма часто приводят к результатам, прямо противоположным тем, которые были за­ думаны. Невольно в этом контексте вспоминается ироническая поэма гра­ фа Алексея Константиновича Толстого «История Государства Российско­ го от Гостомысла до министра Тимашева», постоянным рефреном которой звучат слова: «Земля была обильна, порядка ж нет, как нет!».

Поэтому­то не только фундаментальные теоретические трактаты, но и каждая крупица живого опыта в сфере государственного управления имеет огромную ценность. Но реальный опыт в любой его форме: будь­то концепции, идеи, замыслы, размышления, книги, либо практические ре­ зультаты (как положительные, так и отрицательные) — все это создают люди. Поэтому­то так важно, чтобы этот опыт был не только сохранен, но и осознан, введен не только в научный оборот, но и в плоть и кровь сегод­ няшних реалий в области государственного управления.

Напомним два очевидных примера. Славу Никколо ди Бернардо Ма­ киавелли в сфере государственного управления, как известно, составляют его знаменитые трактаты «Государь», «Размышления о первой декаде Тита Ливия», «О военном искусстве». Это бесспорный факт. Но разве меньшее значение имеют обнаруженные совсем недавно в архивах его записки, рас­  Раздел II поряжения, казалось бы, по сиюминутным вопросам управления Флорен­ цией, когда он реально ею управлял, являясь секретарем Совета десяти и отвечая за оборону, внешние сношения и внутренние дела. Архив Макиа­ велли — это более десяти тысяч документов!

Не очень часто сегодня цитируемый Владимир Ильич Ленин оставил несколько произведений, которые заслуженно входят в антологии и хрес­ томатии по государственному управлению. Но давайте вспомним, какой объем в его наследии составляют сиюминутные записки, телеграммы, за­ метки, которые раскрывают реальный живой опыт этого управления в со­ вершенно экстремальных условиях.

3. Что сделано Важно напомнить, что на факультете государственного управления уже давно предпринимаются попытки обратиться к осмыслению теории и практики государственного управления, опыту конкретных деятелей в этой сфере. Попытки разные: от отдельных статей до антологий и хрес­ томатий, но, справедливости ради, хотим напомнить, что авторы писали о важности этой работы уже достаточно давно1.

Реально эта работа стала реализовываться в рамках книги «Судьбы творцов российской науки»2. В книгу включены материалы, посвящен­ ные разным мыслителям, связанным с теми или иными аспектами государ­ ственного управления, управления наукой и т. д. Первым среди них, без­ условно, должно быть названо имя Михаила Васильевича Ломоносова, стоявшего у истоков зарождения Alma mater. Далее идут имена великого реформатора России графа М. М. Сперанского. Важное место занимает статья об академике В. М. Глушкове. Материалы такого рода показывают, что управление в сфере новых направлений в науке по своей прорывности имеет ничуть не меньшее значение, чем управление государственное.

Упомянем также о тех, кого, по справедливости, следует назвать твор­ цами новых научных направлений. Среди них — академик Ю. А. Овчин­ ников, выпускник университета, специалист по биоорганической химии, вице­президент Академии наук, директор академического института, и одновременно человек, создавший в Московском университете кафедру, находящуюся на самом переднем крае современной науки. Это и А. Н. Ти­ хонов, выпускник МГУ, благодаря которому в стенах университета был создан и успешно развивается факультет вычислительной математики и кибернетики.

См.: Сурин А. В., Панов М. И. «Манифест» нового гуманитарного образова­ ния / / Антология русской риторики / Отв. ред. и сост. М. И. Панов. М., 1997.

Судьбы творцов российской науки / Отв. ред. и сост. А. В. Сурин и М. И. Панов. М., 2002;

2­е изд. 2007.

Практика управления: страницы истории  Книга «Судьбы творцов российской науки» была хорошо встречена научной общественностью1, но, справедливости ради, следует подчерк­ нуть, что проблемы управления были представлены в этой книге недоста­ точно теоретически осмысленно.

Новая волна интереса к творческому наследию теоретиков и практи­ ков управления возникла, и это в полнее естественно, в связи с великим юбилеем Московского университета — его двухсотпятидесятилетием!

Так, первый номер «Вестника Московского университета» (это Серия 21: Управление (государство и общество)) за 2005 год содержит большую подборку материалов в рамках рубрики «250­летию Московского уни­ верситета посвящается: МГУ и традиции государственного управления». В эту рубрику входят статьи, посвященные выпускникам и профессорам Московского университета, которые имели самое непосредственное отно­ шение к государственному управлению Российской империи. Это министр юстиции Российской империи, генерал­прокурор Н. В. Муравьев;

ректор и великий историк С. М. Соловьев;

обер­прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев;

министр Временного правительства Н. Д. Авксентьев;

председатель Первой государственной Думы С. А. Муромцев2.

Принципиально важно подчеркнуть, что работа по изучению теорети­ ческого наследия, а также подготовке как отдельных статей, так и фунда­ ментальных антологий на факультете ведется не от случая к случаю, не от юбилея к юбилею, а систематически и целенаправленно.

Так, опубликована очень интересная работа о пионере исследова­ ния проблем управления в Императорском Московском университете В. А. Гольцеве3. Важное место в этом ряду займет и фундаментальная ан­ тология, включающая в себя теоретическое наследие мыслителей России от Ярослава Мудрого до академика Д. А. Сахарова4. Нашла свое отражение данная проблематика и в новом учебном пособии по проблемам управле­ ния5.

Хорошим пополнением в ряду публикаций подобного рода является и выпуск целого блока статей, посвященных проблемам управления в на­ стоящем выпуске Ученых трудов ФГУ.

Миронов В. В. Идеи и люди / / Высшее образование в России. М., 2003. № 4;

Логуно ва Л. Б. Судьбы творцов российской науки / / Труды Факультета государственного управ­ ления. Вып. 3. М., 2004.

См.: Вестник Московского университета. Серия 21: Управление (государство и общество). М., 2005. № 1.

Сурин А. В., Волков Ф. М. В. А. Гольцев — пионер преподавания науки об управле­ нии в Московском университете / / Вестник Московского университета. Серия 21: Управ­ ление (государство и общество). М., 2004. № 3.

Управленческие идеи в России / Под ред. А. В. Сурина. М., 2007.

Сурин А. В., Волков Ф. М., Зуб А. Т., Купряшин Г. Л., Панов М. И. Основы управле­ ния: Учебное пособие / Под ред. А. В. Сурина. М., 2007. Тема 3. Развитие управленческой мысли в России.

 Раздел II Почему выбраны именно эти имена? С одной стороны, их включение кажется бесспорным, ибо каждый из них внес реальный вклад в управле­ ние в той или иной сфере управления в России: будь­то управление госу­ дарственное, либо управление наукой или культурой.

Итак, это С. Н. Трубецкой, оригинальный русский философ, извест­ ный публицист, первый избранный ректор Московского университета.

М. К. Любавский, историк, чьи годы ректорства в Московском уни­ верситете пришлись на судьбинный и трагический 1917 год.

А. А. Логунов, ректор Московского университета, чей 80­летний юби­ лей недавно отметила университетская общественность.

А. П. Ермолов, герой войн с Наполеоном, проконсул Кавказа (неда­ ром вспоминаются грозные слова: «Смирись Кавказ, идет Ермолов!»).

С. С. Уваров, министр народного просвещения, автор знаменитой формулы управления Российской империей, которая стала национальной идеей XIX столетия.

Д. А. Милютин, военный министр, великий реформатор, без которо­ го, по большому счету, Россия вряд ли смогла бы выиграть тяжелейшую Балканскую войну.

В. К. Плеве, министр внутренних дел, личность весьма неоднознач­ ная, но государственное управление просто нельзя представить без фигур такого масштаба.

А. Ф. Кони, великий юрист, государственный деятель, человек, внесший огромный вклад в развитие культуры, человек кристальной честности.

М. Н. Покровский, историк, политический деятель, организатор обра­ зования и науки.

С. И. Мамонтов, выдающийся меценат. Казалось бы, управлять ис­ кусством просто невозможно, но скольких бы великих художников не до­ считалась бы Россия без таких людей?

Н. Н. Моисеев, математик, эколог, создатель уникальных моделей «ядерной зимы» и развития общества, организатор науки.

Нам уже приходилось писать о том, что создание статей о государ­ ственных деятелях — жанр весьма непростой. В самом деле, среди них много ярких личностей, служивших верой и правдой государям импера­ торам на самых высоких должностях, — это и министры и многие, многие другие. Есть и те, кто играл активную роль в революционных событиях, возглавлял политические партии, причем партии, активно боровшиеся друг с другом, и чье место в истории нашего Отечества оценивается далеко не однозначно.

Писать о таких персонажах — нелегкое дело, ибо меньше всего хоте­ лось бы, чтобы один вариант искажения истории (достаточно долго суще­ ствовавший по политическим мотивам) заменялся другим, когда просто менялись бы знаки с «минуса» на «плюс» и те, кого еще несколько десяти­ Практика управления: страницы истории  летий назад клеймили как слуг самодержавия, либо врагов народа, пред­ ставали в херувимских облачениях только потому, что изменилась эпоха!

Все, что в реальной действительности было содеяно, написано, про­ изнесено, должно «без гнева и пристрастия» стать достоянием подлинной неотлакированной истории. И все они имеют на это право! Особенно, если вспомнить великое поучение Будды: «Нет, не было и не будет человека, который достоин только похвалы, либо только порицания!».

Логунова Л. Б.

КНЯЗь СЕРГЕй НИКОЛАЕВИЧ ТРУбЕцКОй — ВОИН СВОбОДы (12–10) Имей мужество пользоваться собственным умом!

И. Кант Сергей Николаевич Трубецкой — оригинальный русский религиозный мыслитель, философ, историк, филолог, общественный деятель. С. Н. Тру­ бецкой является представителем этапа подъема русской общественной мысли, отечественной философии, осознания ею своей культурной ис­ торической задачи в качестве выражения национального самосознания. Ранняя смерть прервала творчество Сергея Николаевича, но уже первые философские произведения, магистерская и докторская диссертации ста­ ли свидетельством появления оригинального высокопрофессионального философа. Свою научную и педагогическую деятельность он рассматри­ вал не только как сферу просвещения, но и как способ преобразования общественной жизни. Именно поэтому он активно выступал в передовых изданиях своей эпохи, высказывался по самым злободневным проблемам.

С. Н. Трубецкой получил широкую известность в русском обществе после выступления 6 июня 1905 года в Петергофском дворце перед импе­ ратором Николаем II как член депутации земских и городских деятелей. Речь эта вызвала бесчисленные, в целом, сочувственные комментарии в русской и заграничной печати, и стала для многих идейной платформой оппозиции, однако реального воздействия на правительственные круги не оказала.

Перед началом 1905–1906 учебного года Н. С. Трубецкой был избран ректором Московского университета. Идейной основой его ректорской программы была автономия университета. После избрания он вынужден был сразу начать напряженную борьбу с администрацией, настаивавшей на закрытии университета.

 Раздел II Всю жизнь С. Н. Трубецкой отстаивал принципы несовместимости развития познания и политического диктата, образования и политиче­ ского контроля, свободного самоопределения личности и духовного гнета. Они в полной мере определяли суть его идейной и гражданской позиции, образ и смысл жизни, объединяли вокруг него единомышленников, вызы­ вали острое неприятие властей и критику многочисленных недругов. Его профессиональные интересы были тесно связаны с конкретной жизнью. По его глубокому убеждению, философские идеи являются не отвлечен­ ными началами, а способом формирования свободной и нравственно от­ ветственной личности и, в силу этого, преображения исторического бытия. Свобода, разум и вера, таким образом, превращаются из метафизических абстракций в действенное оружие познания и преобразования жизни. Его лекции по истории философии, по теоретическим абстрактным гносеоло­ гическим вопросам были тесно связаны с актуальными общественными, политическими проблемами страны. Всю свою жизнь он боролся с униже­ нием достоинства человека, в российских условиях весьма небезопасная деятельность. Но именно эта открытая и четкая гражданская позиция вы­ зывала уважение передовой общественности и любовь студенческой мо­ лодежи.

Князь Сергей Николаевич Трубецкой родился 23 июля 1862 года в ро­ довом имении Ахтырке Московской губернии в старинной аристократи­ ческой семье. Его отец князь Николай Петрович Трубецкой был предста­ вителем древнего княжеского рода, семья матери — Софьи Алексеевны Лопухиной принадлежала к старинной русской аристократии. Атмосфера семьи оказала огромное влияние на мировоззрение будущего мыслителя. В семье были живы традиции русской духовной культуры. Забота и ува­ жение личности детей, любовь родителей к музыке, религиозность матери, друзья семьи, среди которых были выдающиеся личности, сформировали духовный и умственный настрой Сергея Николаевича. Русско­турецкая война 1878 года пробудила в нем чувство патриотизма.

В 1874 году братья Сергей и Евгений Трубецкие поступили в третий класс классической гимназии, учеба в которой, хотя и способствовала формированию навыков абстрактного мышления, была слишком отор­ вана от жизни, политизирована, угнетающе действовала на юные души. В 1876 году семья переезжает в Калугу, вице­губернатором которой был назначен Николай Петрович Трубецкой. Атмосфера провинциальной казенной гимназии разительно отличалась от столичной, обучение в ней было более связано с практическими, жизненными проблемами. Учителя не были бездушными карьеристами, со многими преподавателями братья сохранили теплые дружеские отношения на долгие годы. Именно в это время у них пробуждается интерес к философии, они переживают духов­ ный кризис, скептически относятся к религии, становятся «нигилистами» Практика управления: страницы истории  и позитивистами. Однако последующее изучение работ Куно Фишера по истории философии, произведений Хомякова, Достоевского, Соловьева приводит их к отказу от идей Конта и Спенсера, становится началом серь­ езного, критического изучения философии, определяет последующий ин­ терес к христианству и религиозной метафизике. Философия понимается Трубецкими как «орудие Богопознания».

После окончания гимназии С. Трубецкой поступает на юридический, а затем переводится на историко­филологический факультет Московс­ кого университета. В университете он изучает античную и современную западную философию, работы немецких мистиков XVI–XVII веков. Фи­ лософией братья Трубецкие занимались практически самостоятельно, пос­ кольку главным направлением университетской философии был позити­ визм, отношение к которому у них было «враждебным». Большое влияние на братьев Трубецких оказала встреча с оригинальным и высокообразо­ ванным преподавателем философии Борисом Николаевичем Чичериным, сторонником немецкого идеализма, критиком славянофильства и мисти­ цизма Соловьева. Его внимание к ранним работам Сергея Николаевича и часто суровая их критика в немалой степени повлияли на мировоззрение С. Н. Трубецкого.

Выдержав магистерский экзамен в 1886 году, С. Трубецкой становится преподавателем философии Московского университета.

После женитьбы в 1887 году на княжне Прасковье Владимировне Обо­ ленской он в основном занимается преподавательской и творческой деятель­ ностью. В 1888 году он занимает должность приват­доцента Московского университета по кафедре философии, в 1889 году защищает магистерскую диссертацию «Метафизика в древней Греции». Его магистерская диссертация стала свидетельством появления нового высокопрофессионального и ориги­ нально мыслящего философа. В 1900 году он защищает докторскую диссер­ тацию «Учение о Логосе в его истории» и становится профессором этой же кафедры. Трубецкой активно работает в журнале «Вопросы философии и психологии», с 1895 года является одним из его редакторов. Важнейшим на­ правлением журнала была тема «русской философии». В этом журнале он публикует свои важнейшие философские статьи: «Разочарованный славя­ нофил», «Противоречия нашей культуры», «Ренан и его философия». В эти годы С. Н. Трубецкой часто посещает собрания московской культурной эли­ ты на квартире Михаила Николаевича Лопатина, с сыном которого — Львом, молодым философом, братья были дружны. В философских спорах молоде­ жи, в которых участвовали также Н. Грот и В. С. Соловьев, формировалась мировоззренческая позиция С. Н. Трубецкого, понимание им целей и задач философии, ее общественного назначения. Философские взгляды Трубецко­ го в значительной степени сложились под влиянием В. С. Соловьева, в рабо­ тах которого были объединены рационалистические и мистические начала.

0 Раздел II Много сил и времени Сергей Николаевич уделял публицистике и об­ щественной деятельности. На рубеже веков в Московском университете усилились нарушавшие академический порядок студенческие полити­ ческие протестные выступления. Студенческие беспорядки, экстремизм Трубецкой рассматривал как опасное зло, с которым должна бороться интеллектуальная элита, университетское сообщество, общественность. Университетский вопрос становится главной темой его публицистики. Каковы задачи и роль университета в обществе, совместима ли политика, идеологическая пропаганда с академизмом, каковы миссия и нравствен­ ные обязанности профессора — круг проблем, внимание к которым стре­ мился привлечь профессор С. Н. Трубецкой. Его главная идея — любая политическая пропаганда несовместима с кафедральной деятельностью, университетский вопрос должен быть разрешен с позиции просвещенного консерватизма.

В политике, считал С. Н. Трубецкой, должна господствовать не уз­ копартийная точка зрения, а правда и справедливость, по его глубокому убеждению, политика вне морали превращается в преступление. Социаль­ ные и политические проблемы должны решаться мирными средствами. Сергей Николаевич составляет докладную записку о реформе универси­ тетского образования, которую через министра передает царю. 27 авгус­ та 1905 года правительством были опубликованы «Временные правила», предоставлявшие университету широкую автономию. В частности были восстановлены выборы ректора и профессоров. 2 сентября по новому уста­ ву на совете профессоров ректором Московского университета был избран С. Н. Трубецкой. На этой должности Сергей Николаевич надеялся вопло­ тить свои идеи в практику университетской жизни. Однако уже в первые дни новой деятельности он переживает крушение этих надежд и сильные разочарования. 29 сентября на заседании у министра народного просвеще­ ния он потерял сознание и через несколько часов скончался в клинике от инсульта.

Смерть С. Н. Трубецкого была воспринята современниками как обще­ ственное несчастье, символ крушения либеральных надежд. Многолюдные процессии сопровождали Сергея Николаевича в последний путь. В воспо­ минаниях современников князь С. Н. Трубецкой предстает как цельная личность, духовной первоосновой которой являлась религиозность, а це­ лью — стремление к социальному примирению.


С. Н. Трубецкой не создал законченного философского учения, «систе­ мы», скорее в его произведениях намечен лишь ее общий план. Но даже не­ большие статьи по важнейшим философским проблемам и более крупные историко­философские работы Трубецкого оригинальны, глубоки, интерес­ ны и для современного читателя. Трубецкой является типичным представи­ телем русского способа мышления. Несистемность его философии отражает Практика управления: страницы истории  специфику внутреннего строения русского философского дискурса, прови­ денциализм и глубокие интуиции которого не разворачиваются в логически выстроенные трактаты. Самобытность русской философии в первую оче­ редь проявляется в ее стремлении воздействовать на практическую жизнь путем мистического познания ее глубинных оснований.

В обеих диссертациях и в работах «Основание идеализма», «О приро­ де человеческого сознания» заявлены два основных тезиса философско­ го учения Трубецкого: коллективность (соборность) сознания и Бог есть любовь. На основе критического анализа умозрительной идеалистической метафизики Трубецкой создает собственную оригинальную концепцию «конкретного идеализма», в которой проявилось стремление выразить синтетический характер русской мысли. Трубецкой пытается преодолеть характерный для западной философии разрыв между гносеологией и он­ тологией, рационализмом, научностью и мистицизмом, верой и разумом, опытом и теорией, философией и жизнью.

Исследование сущего является «пробным камнем» всякой метафи­ зики. Отношением к основным вопросам логики и онтологии определя­ ется весь строй философских учений. В статье «Основания идеализма», которую Сергей Николаевич стойко защищал от критических нападок Чичерина, сформулирована суть его позиции «конкретного идеализма», основанного на критическом переосмыслении опыта идеалистической ме­ тафизики. Познание «сущего» является для Трубецкого целью собствен­ ной «критической» (недогматической) философии. Абстрактно­фило­ софские (умозрительные) способы его познания должны быть дополнены конкретно­научными методами в контексте всемирной истории и истории философии. Мировая история рассматривается им как процесс самораз­ вития сущего, смыслом истории становится самораскрытие сущего в мире и его самосознание в человечестве. Реальность сущего является условием возможности разумного миропонимания и решающим аргументом против скептицизма.

Критическая философия начинается с исследования явлений, пред­ ставляющих идеальное отношение объекта к субъекту. Отношение к субъ­ екту находится в основе любого представления о мире, в силу этого «вещь в себе» становится границей субъективности. Пространство, время, при­ чинность, количество, единство, множество есть формы переживания мира субъектом. «Сущее есть то, что является», — это его первое элементарное (фундаментальное) метафизическое определение, представляющее «пер­ вую ступень идеализма». Оно устраняет наивный некритический реализм (материализм) и обосновывает здравый критический эмпиризм. В этом его основное значение.

На второй ступени идеализма, внутренне связанной с первой, сущее предстает как идея, сущее есть мыслимое. Действительность не только нам 2 Раздел II является, но и мыслится нами, само явление обусловлено логикой. Вы­ сшим достижением метафизики этого направления является немецкий идеализм. Но гегелевский панлогизм не устоял перед научной критикой.

По утверждению С. Н. Трубецкого, ни материализм, ни некритичес­ кий идеализм не являются адекватным учением о сущем. Необходим но­ вый (срединный) вариант идеализма, синтезирующий достижения сущес­ твующих умозрительных методологий.

Основной вопрос теории познания формулируется им как обоснова­ ние отношения субъекта и объекта. Любая метафизика явно или неявно исходит из этого отношения. Исторически ни эмпиризм, ни абсолютный рационализм не смогли выработать адекватного решения этого вопроса. Поэтому в современной философии предварительным метафизическим условием познания сущего становится исследование природы познающего сознания. Основной характеристикой сознания в философии Трубецкого является соборность. Однако это понятие разработано им недостаточно четко и применяется в двух смыслах. Соборность понимается и как кол­ лективность, субстанциональное единство сознаний (идеальная форма), и как реальность индивидуальной душевной и умственной жизни.

Абсолютное начало определяется как сущее, о себе, для себя и для всего другого, заключая в себе потенцию своего другого, оно есть то, что полагает мир как свое другое, обосновывая его внутреннее единство в его являющемся конкретном множестве. «В основании человеческого разума, мыслящего сущее, лежит всеобщий универсальный разум — в одно и то же время начало мышления и бытия: он обуславливает собой истину чело­ веческого познания и разумность всего существующего. Он обуславли­ вает познаваемость природы, ее сообразность логическим законам нашей мысли;

он же обуславливает собой и осуществимость разумных целей во внешнем мире, в деятельности человека. Ибо в качестве абсолютного на­ чала он все объемлет, все заключает, все исполняет и обуславливает собою. Он — все во всем». Логос у Трубецкого — универсальный принцип, нахо­ дящийся «по ту сторону субъекта и объекта», объективный и субъектив­ ный одновременно. Логические категории (формы мысли) одновременно являются внутренними законами, формами сущего. «Логический принцип нашего знания есть в то же время и универсальное начало познаваемого нами сущего (онтологический принцип)».

Сущее определяется не только как предмет чувства и мысли, но и как предмет веры. Эта вера отлична от веры религиозной. Хотя задачи и спосо­ бы познания религии и философии различны, между ними нет принципи­ ального противоречия. Сущее в познании предстает как объективирующая себя самость.

Существующие в западной метафизике определения сущего, по ут­ верждению Трубецкого, неполны и абстрактны, поскольку абсолютизиру­ Практика управления: страницы истории  ют одну его сторону. Ограничения старой западной метафизики преодоле­ ваются в идеи всеединства и соборности в русской философии. Источник истинного знания следует искать не в односторонних абстракциях, а «в нашем конкретном сознании». В единстве индивидуального человеческо­ го сознания — в этом микрокосме — мы видим подобие универсального конкретного всеединства.

Сущее предстает как «всеединое конкретное бытие, мыслимое и яв­ ляющее себя, заключающее в себе начало воли, мысли и явления, начало своего другого». Конкретное определение абсолютного преодолевает од­ носторонность прежних дефиниций. Действительность понимается как реальное другое абсолютного, сущее для себя и для абсолютного, как субъ­ ект и как объект. «Конкретный идеализм» является необходимым посту­ латом как опыта и умозрения, так и религиозной веры. Данная трактовка сущего снимает противопоставление религии и метафизики, метафизики и науки, устраняет как дуализм, так и пантеизм и соответствует вере в лич­ ного Бога.

«Конкретный идеализм» Трубецкого представляет, таким образом, русский вариант преодоления метафизики.

Исходным пунктом этой новой «критической», а не догматической метафизики является, как и для Канта, гносеологическое исследование «явлений». «Мы не знаем реальности вне сознания». Существует ли что­нибудь вне всякого возможного отношения к субъекту, на этот во­ прос отвечать невозможно, так как для нас он не имеет никакого смысла. Пространство, время и причинная связь явлений должны быть признаны идеальными, как общие формы всех явлений. Вся действительность под­ чинена законам пространственно­временных отношений и закону при­ чинности. Критическая диалектика мысли наглядно доказывает несостоя­ тельность понятий абсолютного пространства, абсолютного времени;

понятие абсолютного атома есть не более, как грубое обобщение внешне­ го представления внешнего явления, которое наивно принимается за что­то абсолютное. Понятия причинности, субстанциональности, каче­ ства, количества точно также мыслимы лишь в отношении к субъекту. Никакие софизмы не дадут нам возможности «отмыслить прочь» от яв­ лений и их форм познающего субъекта. Кантовская теория познания представляет идеализм, но половинчатый, двойственный. Субъективный аппарат мышления — форма созерцания — у него каким­то роковым об­ разом налагается разумом на опыт, в основе которого лежит объект (вещь в себе). Послекантовские метафизики заметили эту двойственность кан­ товского идеализма и, устранив caput mortuum докритического реализ­ ма — «вещь в себе», вступили на твердую почву безусловного идеализма. Это мы видим у Шеллинга, отождествляющего субъект и объект, разум и природу и рассматривающего их как продукты общей духовной силы. Ге­  Раздел II гель пытался истолковать эту основу сущего в качестве идеи — объектив­ ной мысли. В обновленной форме, в расширенном виде, он пытается во­ зобновить рационализм XVII века, распространяя принцип: что разумно, то и действительно — что действительно, то и разумно, — не только на природу и человека, но также и на историю, и на искусство, и на право, и на развитие религиозного самосознания, и на историю философских идей. Но эта грандиозная попытка истолковать сущее как абстрактную идею, привела и неизбежно должна была привести к крушению. Сложное многообразие физических явлений не укладывалось в бескровные схемы отвлеченной мысли. Пренебрежение апостериорным методом уразуме­ ния сущего как явления при помощи опытных и индуктивных исследо­ ваний привело Шеллинга и Гегеля к произвольной натурфилософии. Историософия Гегеля также оказалась несостоятельной, ибо «история, как и природа, не может быть рационализирована;


в истории, как и в при­ роде, реальный процесс не совпадает с логическим, и потому не выстраи­ вается историком a priori, но изучается и объясняется им a posteriori. Пан­ логизм Гегеля оказался несостоятельным и в области психологии. Он упустил из виду, что стремление свести психологию к логике путем иг­ норирования самостоятельной роли воли и чувствований так же одно­ сторонне, так и стремление эмпириков­психологов свести логику к пси­ хологии. Итак, если сущее не есть (как это думают эмпирики и кантиан­ цы) только являющееся, то оно также не сводится и к логической идее, как полагал Гегель. Односторонность гегельянского рационализма вы­ звала реакцию со стороны Шопенгауэра и Гартманна, которые, стараясь определить природу сущего — субъекта, обусловливающего явления в бесконечном пространстве и времени, искали его не в рациональном, а в иррациональном. Для Шопенгауэра субъектом познания была «воля», для Гартманна — «бессознательное». Умозрения и этих философов так­ же являются односторонними, так как они не улавливают конкретности, реальности самобытной и чувственной природы вещи. Всякий анализ этого живого, конкретного и реального начала будет неизбежно односто­ ронним именно в силу своей отвлеченности и бессилия мысли охватить бесконечную полноту его определений. Тем не менее мы можем изучать природу этого сущего отчасти путем метафизическим, выводя его свойс­ тва при помощи диалектической дедукции категорий и их онтологичес­ кого применения, отчасти путем изучения исторического процесса, в те­ чение которого перед человечеством постепенно раскрывалась сокровенная природа сущего. История человеческой мысли свидетель­ ствует, как односторонне применялись категории рассудка при попытках определить природу сущего, как часто бесконечная полнота конкретного всеединства замещалась тощими продуктами отвлечения. Пользуясь Кантовской таблицей категорий (которая в основных чертах принимает­ Практика управления: страницы истории  ся Трубецким, как довольно верно выражающая механизм рассудочной деятельности), можно указать на целый ряд типичных односторонностей в понимании природы сущего;

можно даже дать исчерпывающую класси­ фикацию наиболее характерных заблуждений подобного рода и подыс­ кать для каждого заблуждения характерную иллюстрацию. По воззрени­ ям мистиков, живая конкретная сторона сущего доступна нам как объект веры. Наряду с чувственностью и разумом и воля входит, как фактор, в наше знание, и соответственно этому и сущее может быть рассматривае­ мо не только как являющееся и идея, но и как объект веры. Мы верим в реальность некоторого бытия, независящего от нашего сознания;

допу­ щение такого бытия не имеет достаточного основания ни в нашем чувс­ тве, взятом самом по себе, ни в нашей отвлеченной мысли. Эта реаль­ ность, как мы видели, не может быть косной материей, она не может также быть объяснена в качестве простого факта сознания, ибо такое объяснение уже сводилось бы к отрицанию этой реальности. Чем же должна она быть? Анализ нашего «я» показывает нам, что оно не совпа­ дает ни с эмпирическим содержанием нашей личности, заполняющей наше сознание в данную минуту, ни с отвлеченным понятием единства сознания, но живо ощущается нами, как субстанция. За чувствами, дан­ ными во мне, кроется конкретный дух. То же самое относится и к созна­ нию других людей. Я верю во множественность духовных субстанций. Всякое чисто психологическое объяснение идеи множественности созна­ ний других живых существ недостаточно. Я не просто представляю себе чужую духовную жизнь в форме моих собственных представлений, но твердо верю в их совершенно независимое от меня существование. Нако­ нец, сознание того единства, которое связует вместе множественность конкретных духов, которое является их общей таинственной основой, со­ ставляет объект религиозной веры. Представители мистического идеа­ лизма всех времен верили и в реальность этой первоосновы бытия, ссы­ лаясь на субъективные данные мистического восприятия. Можно оспаривать в отдельных случаях верность тех истолкований;

которые они придавали личным душевным состояниям, приводившим их к созна­ нию своей близости к божеству, как основе сущего, но во всяком случае эта религиозная вера лишь степенью отличается от той веры в реаль­ ность;

лежащую за чертой непосредственно переживаемых нами состоя­ ний сознания, без которой невозможны ни наука, ни вообще какое бы то ни было истинное знание. Односторонность в мировоззрении мистиков заключается в том, что они все знания сводят к слиянию с абсолютным мистическим восприятием, отвергая значение эмпирического и рацио­ нального познания. Источник истинного знания следует искать не в од­ носторонних абстракциях, а «в нашем конкретном сознании». Эмпирики искали этот источник в чувственном опыте, рационалисты — в отвлечен­  Раздел II ном мышлении. Мистики — в непосредственном имманентном воспри­ ятии сущего. Все эти направления ложны лишь в том, что они отрицают. Эмпиризм (а также и критицизм), отвергающий отношение нашего поз­ нания к реально сущему, приводит нас к иллюзионизму. Рационализм, в его противоположении отвлеченной мысли сущему приводить к алогиз­ му. Наконец, обособляющийся от конкретной действительности и раци­ онального познания мистицизм ведет к акосмизму, ибо мистик замещает всякие объективные универсальные критерии для познания сущего субъ­ ективными показаниями своей веры и прихотью своей фантазии. Чтобы избегнуть всех этих односторонностей ложной метафизики, мы должны при исследовании природы сущего никогда не упускать из виду закон универсальной соотносительности. Все сущее соотносительно. В догма­ тической метафизике это упускали из виду, создавая фикцию безотноси­ тельных вещей в себе материалисты, дуалисты, плюралисты, монадоло­ гии. Но и в новейшей метафизике продолжают пренебрегать законом универсальной относительности, считая безотносительным наше созна­ ние. Отказавшись от безотносительных вещей, мы должны отказаться и от безотносительного сознания. Поэтому невозможна чисто имманент­ ная теория познания. «Сознание имманентно, оно существует в субъекте и для субъекта, и вместе оно трансцендентно, поскольку оно заключает в себе отношение к отличным от него объектам». «Как мой личный опыт, в котором я познаю какую­нибудь отличную от моего субъекта реальность, так и усвоение, какого бы то ни было чужого опыта, опыта других субъ­ ектов, предполагает во мне сознание реальной соотносительности моего субъекта с другими существами или субъектами». Одним словом, если мы хотим хоть на мгновение выйти из заколдованного круга солипсизма, то мы должны признать, «что наше сознание обусловлено внутренним соотношением вещей, в основании которого лежит внутреннее всеединс­ тво сущего». Стремясь выяснить отношения явлений к этому сущему, мы прежде всего убеждаемся в том, что оно не есть ни отвлеченная безотно­ сительная субстанция, ни безотносительный субъект. Субстанция как бытие о себе, субъект как бытие для себя, в сущности не имеют действи­ тельности: они как бы сливаются в тождественную абстракцию. Чтобы Абсолютное находилось в живом соприкосновении со своим «другим», с являющейся нам действительностью, нужно, чтобы мы смотрели на него не как на абстрактное начало («сверх индивидуальное Я» Фихте, «идея» Гегеля, «воля» Шопенгауэра), соотносящееся с явлениями, а как на свер­ хотносительное бытие, существующее не только для себя, но раскрываю­ щее свою сокровенную сущность в бытии для другого — в «альтруизме». В единстве индивидуального человеческого сознания (в микрокосме) мы видим подобие универсального конкретного всеединства. Допущение та­ кого конкретного всеединства: 1) обосновывает эмпирическое познание Практика управления: страницы истории  природы, давая твердую опору универсальному детерминизму, господ­ ствующему над всеми явлениями;

2) дает опору конкретному идеализму, освещающему с метафизической точки зрения внутренний смысл и цель явлений;

3) раскрывает перед нами возможность религиозного знания, равно чуждого как дуализму, противополагающему мир Божеству и ог­ раничивающему Божество этим отвлеченным противоположением, так и пантеизму, с его смешением абсолютного и относительного бытия. Логос божественный не есть Идея, а конкретный субъект.

Таким образом, гегельянство, эмпиризм, критицизм и мистицизм в миросозерцании С. Н. Трубецкого являются моментами, дополняющи­ ми друг друга. С. Н. Трубецкого с большим основанием можно назвать по­ следователем В. С. Соловьева, нисколько этим не умаляя оригинальности философского мышления Трубецкого и не упуская из виду существенных различий в их мировоззрениях. «Конкретный идеализм» и «свободная тео­ софия», несомненно, — два родственных миросозерцания.

Метафизика С. Н. Трубецкого отразила все достоинства и недостатки русского дискурса, особенности русской души, ее противоречия и устрем­ ленность к последним истинам, к предельным основаниям.

Безвременная смерть оригинального философа, прогрессивного пуб­ лициста, крупного государственного деятеля вызвала редкий по единоду­ шию отклик в русском обществе. Похороны С. Н. Трубецкого превратились в массовые демонстрации, его памяти были посвящены многочисленные статьи и некрологи, написанные крупными публицистами и политически­ ми деятелями.

СОчИНЕНИя Мнимое язычество и ложное христианство. М., 1891.

Учение о Логосе и его истории. Философско­историческое исследова­ ние. М., 1900.

Собр. соч. Т. 1–6. М., 1906–1912.

ЛИТЕРАТУРА Лопатин Л. М. Князь С. Н. Трубецкой и его общее философское миро­ созерцание. М., 1906.

Котляревский С. А. Миросозерцание князя С. Н. Трубецкого / / Вопро­ сы философии и психологии. 1916. Кн. 131.

Рачинский Г. А. Религиозно­философские воззрения кн. С. Н. Трубец­ кого / / Вопросы философии и психологии. 1916. Кн. 131.

Блонский П. П. Кн. С. Н. Трубецкой и философия / / Мысль и слово. М., 1917.

 Раздел II Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 2, ч. 2. С. 93– 105.

Мелиоранский В. Теоретическая философия С. Н. Трубецкого / / Во­ просы философии и психологии 1906. Кн. 82.

Булгаков С. Н. Философия кн. С. Н. Трубецкого и духовная борьба со­ временности / / Два града. М., 1911. Т. 2.

Смирнов К. А. Религиозные воззрения кн. С. Н. Трубецкого. М., 1911.

Лопатин Л. М. Современное значение философских идей кн. С. Н. Тру­ бецкого / / Вопросы философии и психологии. 1916. Кн. 131.

Сидоров А. В., доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой политической истории факультета государственного управления МГУ им. М. В. Ломоносова «В ТРУДНОЕ ВРЕмЯ СУмЕЛ ОхРАНИТь ДОСТОИНСТВО УНИВЕРСИТЕТА»

(мАТВЕй КУЗьмИЧ ЛюбАВСКИй, 10–13) В университете не должно быть места политике, так как наука является достоянием всего человечества и не может быть достоянием одной какой­либо партии.

М. К. Любавский Слова, вынесенные в заглавие статьи, принадлежат выдающемуся ученому, заслуженному профессору Московского университета Н. Е. Жу­ ковскому. С такой оценкой работы М. К. Любавского на посту ректора Московского университета (1911–1917) он выступил в 1917 году, когда проходили выборы нового университетского руководителя. В этих словах нашли отражение чувства признательности профессуры за многогранную деятельность М. К. Любавского в трудных условиях последних лет су­ ществования императорской России. Несмотря на углублявшиеся поли­ тический, финансовый, военный кризисы, поразившие Россию в те годы, университет не только сохранил свое положение первого вуза страны, но и продолжил лучшие традиции своей предшествовавшей истории.

Вклад Матвея Кузьмича Любавского в отечественную науку связан не только с его административной деятельностью, но и с интересными на­ учными исследованиями, большим личным участием в деле подготовки Практика управления: страницы истории  кадров профессиональных историков, а также с разносторонней работой в сфере отечественного архивоведения. Социальные потрясения первой трети ХХ века стали не просто фоном раскрытия жизненного пути истори­ ка, но непосредственно определили поворотные моменты его биографии. Переплетение глубоких патриотических чувств и постоянной научной це­ леустремленности во многом определило позицию историка в сложных политических перипетиях тех лет, невольным участником которых не­ редко делала его судьба.

М. К. Любавский родился 1 (13) августа 1860 года в селе Большие Мо­ жары Сапожковского уезда Рязанской губернии. Его отец — Козьма Ива­ нович Любавский — был сельским дьячком. Мать — Матрена Федотов­ на — происходила из семьи заштатного дьячка села Федота Евтропиевича Можарова. Матвей был старшим ребенком. Семья Любавских была бедна, вела свое небольшое хозяйство, получала приношения не слишком бога­ тых прихожан по церковным праздникам. Семья была религиозной, соб­ людала все обычаи и не пропускала церковных служб. Как и очень многие сельские дьячки в России середины XIX века, отец его был слабо грамот­ ным, а мать не умела читать вовсе. Зато дед Федот не только умел читать, но и имел книги и был достаточно начитанным для своего времени челове­ ком. Он­то и научил маленького Матвея в четыре года читать по­древне­ славянски и Четьим минеям.

В дальнейшем обучением Матвея занимался его дядя — священник соседнего села Малые Можары Николай Успенский, который учил его и других малышей грамоте, арифметике и чистописанию.

Рано проявился у Матвея и талант к рисованию. Но несчастный слу­ чай на охоте, когда из­за отдачи ружья он поранил себе левый глаз, кото­ рый пришлось удалить, заставил Матвея отказаться от надежд стать ху­ дожником.

Родители Матвея старались дать своим детям образование, чтобы они смогли «выйти в люди». В десять лет он был отправлен учиться в Сапож­ ковское духовное училище, которое закончил в 1874 году, проявив неза­ урядные способности, и был принят в Рязанскую духовную семинарию с выплатой стипендии, что было немаловажно для семейного бюджета. Осо­ бенно, если учесть, что в то время у Любавских сгорел дом и приходилось все средства отдавать на обустройство нового жилища. Не рассчитывая на материальную поддержку родителей, Матвей начинает заниматься с от­ стающими, за что те делились присылаемой им из дома едой.

В семинарии Матвей много читал, благо там была довольно богатая библиотека. Особенно увлекали его книги о путешествиях. Из учебных предметов наибольший интерес у него вызывала гражданская история, которую в те годы в училище преподавал М. В. Зноров, ставший впослед­ ствии архиепископом Варшавским Николаем. В 1878 году Матвей окан­ 0 Раздел II чивает семинарию, сдав экстерном экзамены за шесть лет обучения. Он определил свою дальнейшую судьбу и отправился в Москву поступать в университет1.

В 1878–1882 годах М. К. Любавский учился на историко­филологи­ ческом факультете Московского университета. Студенческие годы всегда являются одной из самых ярких страниц жизни, когда молодость, отно­ сительная свобода от забот о хлебе насущном и радужные надежды на бу­ дущее создают иллюзию счастья и веселья, воспоминание о которых гре­ ют душу оставшуюся жизнь. Выдающийся русский философ и писатель В. В. Розанов писал в 1916 году в своих «Последних листьях»: «Я помню жизнь свою в Университете, с Вознесенским и Любавским («в Скворцах», в доме, кажется на Волхонке) как самый счастливый фазис университет­ ской жизни. Смехи. Шутки»2. Но был и упорный труд, напряженная рабо­ та под руководством крупнейших отечественных историков Н. А. Попова, В. О. Ключевского, В. И. Герье. М. К. Любавский подготовил кандидатское сочинение «Дворяне и дети боярские в Московском государстве», которое было отмечено золотой медалью и за которое автор был удостоен премии имени Н. В. Исакова. В 1882 году М. К. Любавский окончил Московский университет со степенью кандидата и был оставлен для приготовления к профессорскому званию по кафедре русской истории. В. В. Розанов отме­ чал, вспоминая о своих однокурсниках: «Какая радость, что наш выпуск в МОСКОВСКОМ университете дал трех СЫНОВ России: Любавский (М. Куз.), Зайончковский, Вознесенский и я. Патриоты и несущие факел религии. Это хорошо и счастливое воспоминание, счастливая мысль»3.

После окончания университета М. К. Любавский начал разрабатывать проблемы истории Великого княжества Литовского и, в частности, иссле­ довать Литовскую Метрику. В 1885 году он уже сдал магистерские экза­ мены, прекратив получать установленную стипендию. На первый план выдвигался вопрос о поиске работы. Н. А. Попов предложил ему место на кафедре русской истории Сибирского университета. Но уезжать из Мос­ квы М. К. Любавский не хотел, поскольку это прервало бы его научные занятия, сделало бы невозможным продолжение работы в архивах4.

Он остается в Москве и с 1886 года начинает работать преподавателем истории в частной гимназии О. А. Виноградской. С 1887 года он дает уро­ О детских и юношеских годах М. К. Любавского рассказывается в воспоминаниях его дочери Веры Матвеевны Ливановой­Любавской: «Папа, несмотря на занятость, уделял мне какое­то время». Из воспоминаний В. М. Ливановой­Любавской / / Исторический ар­ хив. 2000. № 4. С. 200–205.

Розанов В. В. Последние листья. М., 2000. С.105.

Розанов В. В. Мимолетное. М., 1994. С.67.

Дегтярев А. Я., Иванов Ю. Ф., Карев Д. В. Академик М. К. Любавский и его насле­ дие / / М. К. Любавский. Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до ХХ века. М., 1996. С. 12.

Практика управления: страницы истории  ки географии во 2­й женской гимназии и Мариинском училище. Препода­ вательскую деятельность в средних учебных заведениях М. К. Любавский продолжал до 1917 года. При этом он работал товарищем председателя исторической комиссии учебного отдела Русского технического общества (Московское отделение).

В 1891 году в жизни М. К. Любавского произошло одно из определя­ ющих событий: он женился на Наталии Валериановне Зызыкиной (1872– 1930), бывшей его ученице в гимназии О. А. Виноградской. Посвятив свою жизнь семье, своим шестерым детям, супруга М. К. Любавского, будучи тонкой и одухотворенной натурой, сумела создать в доме Любавских ат­ мосферу любви к искусству. Здесь часто бывали многие известные музы­ канты России. С юных лет дети регулярно посещали Большой и Малый театры. Проявилась у них и склонность к живописи. Сын М. К. Любавско­ го Дмитрий учился живописи у К. Ф. Юона, а дочь Вера посещала школу рисования Т. Л. Сухотиной, дочери Л. Н. Толстого.

В 1892 году М. К. Любавский опубликовал магистерскую диссертацию «Областное деление и местное управление Литовско­Русского государства ко времени издания первого Литовского Статута». За это исследование он был удостоен премии Г. Ф. Карпова от ОИДР и премии графа С. С. Уваро­ ва от Академии наук. В 1894 году он получает степень магистра.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.