авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М. В. Ломоносова Факультет государственного управления Ученые трУды Выпуск ...»

-- [ Страница 4 ] --

«Мне кажется, — считает академик А. А. Логунов, — сейчас на первый план вышли представители технократического мышления. Независимо от образования мы воспитали целое поколение людей, для которых глав­ ное — план, вал, пятилетка. Они неспособны мыслить общечеловечески­ ми категориями. Поэтому с такой легкостью уничтожаются земля, леса, отравляются реки, озера, моря, разрушаются культура, нравственность. Эта проблема стоит перед всеми, но перед нами, может быть, более остро. Сегодня наше образование надо самым активным образом разворачивать к гуманистическим началам. Воспитывать в первую очередь граждан, пат­ риотов своей страны, а уже потом специалистов.

Что касается молодежи, то вы знаете, я по отношению к современному студенту испытываю чувство жалости, что ли. Достаточно сказать, что он у нас в обществе бесправен, социально незащищен… Как в таких условиях проявлять социальную активность».

Однако самое страшное заключается, по мнению Анатолия Алексееви­ ча, в другом: «Мы оставили наше молодое поколение без идеалов, целей. многое из того, во что верили, к чему стремились люди моего поколения, по сути дела разрушено. Нового ничего взамен не предложено. Как жить, во что верить? Не отсюда ли крайнее ожесточение одной части молодежи, апатия у другой, уход в религию у третьей? Проблема бездуховности под­ растающего поколения стучится в дверь, а мы ее не замечаем».

Выход из этого духовного кризиса А. А. Логунов видит в обращении к общечеловеческим, мировым ценностям: «Все они, по­моему, давно от­ крыты, и мы вряд ли изобретем здесь порох. Да и надо ли? Во все времена у представителей любого народа всегда почитались за добродетель мило­ сердие, порядочность, образованность, служение Отечеству, любовь к Ро­ дине. На воспитание именно этих качеств должно быть настроено все наше общество, каждая его ячейка. Тогда мы будем и в семье, и в школе, и в вузе воспитывать граждан своей страны, личностей. А уж они смогут выбрать для своей Родины наилучший путь развития».

«То, что наше общество крайне нуждается в системе нравственного воспитания своих граждан, для меня совершенно ясно, — утверждает ака­ Практика управления: страницы истории  демик А. А. Логунов. — Мы долгие годы искусственно пытались создать некого идеального советского человека. А что получилось в результате? Помните эту передачу по Ленинградскому телевидению, когда на вопрос ведущего к аудитории — кто мог бы принять участие в расстрелах? — боль­ шинство присутствующих подняло руки. Это ли не нравственное оскуде­ ние? Раньше на Руси трудно было найти палача, а сегодня образованные, современные люди готовы взять на себя эту роль. Разве это не ужасно? Словом, с воспитанием специалистов мы худо­бедно справляемся, а вот с воспитанием человека у нас дела обстоят неважно».

Что еще особо беспокоит А. А. Логунова как ректора — это ослабление личностных, духовных связей между учителем и учеником: «Помните этот афоризм: “Ученик — не сосуд, который надо наполнить, а факел, который надо зажечь”. Я с тревогой наблюдаю, что учитель и ученик становятся сегодня все менее интересны друг другу. Раньше было обычным делом, когда преподаватель приглашал к себе студента и, как сейчас принято го­ ворить, в неформальной обстановке, за чашкой чая, продолжался процесс общения, узнавания, воспитания. Может, это несколько патриархальный способ для того, чтобы лучше узнать друг друга, но ведь получалось. Мой жизненный опыт показывает, что никакие учебники, лекции, фильмы не могут заменить живого общения с учителем».

Почему так необходима Московскому университету автономия? Спра­ шивает ректор университета А. А. Логунов и с глубокой убежденностью отвечает: «Да потому, что несмотря на все постановления, благие пожела­ ния он по­прежнему находится в зависимости от Госкомитета СССР по народному образованию, ему все равно трудно дышать. Вдумайтесь только в цифры: в МГУ почти столько же профессоров и докторов наук, сколько во всех вузах РСФСР вместе взятых. Колоссальнейших научный, педаго­ гический потенциал».

На вечный русский вопрос: что делать? А. А. Логунов отвечает: «Мне кажется, по большому счету наше спасение — в скорейшей децентрализа­ ции власти, прав, ресурсов не только с сфере образования, но и всей эконо­ мической, политической жизни. Полумеры, как показывает практика, не способны решить назревших проблем. Они их только обостряют, усугуб­ ляют социальную напряженность, тревогу и чувство недовольства в обще­ стве. Мы очень быстро идем к кризису. Как считают многие специалисты, это нормальный ход развития событий. Кризис якобы вынудит директив­ ные органы принять кардинальные решения. Другое дело, какие формы он примет: организованные забастовки — одно, а погромы, поджоги, убий­ ства — совершенно другое.

Не видеть и не понимать этого нельзя. Сегодня нужны в рамках Конс­ титуции решительные, продуманные меры, иначе трудно сказать, что будет завтра. Ведь, когда начинаются революционные процессы, интеллектуаль­ 2 Раздел II ный потенциал, как правило, отодвигается на задний план, поскольку для него поиск истины всегда предполагает анализ, сомнения, размышления, осторожность. Но как раз все это «революционерам» и не нужно, посколь­ ку им всегда ясно, что и как надо делать. А куда при этом мы придем, для них дело второстепенное, лишь бы захватить власть». Это было сказано не в августе 1991, а в августе 1989 года… И подводя итог своим размышлениям, Анатолий Алексеевич с болью в сердце как русский человек говорит: «Но для меня совершенно ясно, что России пора уже подумать и позаботиться о себе. И крепко. Разоренные деревни Нечерноземья, развороченные сибирские и дальневосточные про­ сторы, погибающие Волга, Ладога, Байкал — они ведь кричат, взывают к нам. Эти богатства оставили нам наши деды, отцы, мы должны передать их своим потомкам. Существует же какая­то историческая, генетическая, духовная связь между поколениями. Ее нельзя нарушать! Это наш долг — современников — остановить негативные процессы, возродить по мере сил и возможностей то, что еще можно… Пора России пробуждаться. И нам вместе с ней — другой Родины у нас нет и не будет» [21].

Это звучит как кредо, как набат для настоящего патриота своей страны. «Я русский человек и горд за свой народ», — сказал Анатолий Алексеевич Логунов президенту буддистского общества «Сока Гаккай Интернэшнл» Дайсаку Икеда во время их продолжительных диалогов [22].

Я думаю — это точно характеризует патриотизм А. А. Логунова — боль­ шого ученого, педагога, организатора научных и педагогических коллекти­ вов, человека­борца, Героя социалистического труда, лауреата Ленинской, государственных и других научных премий, иностранного члена многих академий, почетного доктора зарубежных университетов, отмеченного ор­ денами «За заслуги перед Отечеством» III и II степени Российской Фе­ дерации, удостоенного чести быть депутатом Верховного Совета СССР и входить в состав ЦК КПСС.

На поставленный Д. Икеда вопрос — какому девизу А. А. Логунов сле­ дует в жизни? — Анатолий Алексеевич ответил: «Для меня — это вера в не­ обходимость дела. У каждого человека должно быть его дело, чтобы, огля­ дываясь назад, он мог сказать: “Годы не прошли впустую”. И еще: человек должен чувствовать, что он, его дела полезны и необходимы людям, дол­ жен верить, что жизнь его была посвящена созиданию, неважно, в больших или малых масштабах. Работа должна приносить удовлетворение» [23].

15 лет своей созидательной, творческой деятельности ректор А. А. Ло­ гунов отдал родному Московскому университету, успехами которого он гордится, переживая за то, чего не суждено было сделать. Все эти годы он жил проблемами Московского университета и на решение их, говоря сло­ вами советского времени, мобилизовывал коллектив университета.

Практика управления: страницы истории  пРИМЕчАНИя 1. Соловьев С. М. Сочинения. Книга ХХ (дополнительная). М., 1996. С. 545.

2. Все приводимые А. А. Логуновым высказывания о своей жизни, а также факты и оценки его научной биографии взяты из книги: Икеда Д., Логунов А. Третий радужный мост. М., 1988. С. 17–31 и биографическо­ го словаря: Ученые Московского университета — действительные члены и члены­корреспонденты РАН. М., 2004. С. 236–238.

3. Икеда Д., Логунов А. Третий радужный мост. М., С. 26.

4. Там же. С. 25–26.

5. Летопись Московского университета. Том III — 1985–2004. М. 2004. С. 45–46, 51–52, 95, 138–139.

6. Там же. С. 64, 68, 71, 91, 95, 112, 114, 125.

7. Там же. С. 43, 67, 70–71;

Логунов А. А. Путь к знанию. «Огонек». 1984. № 36, сентябрь. С. 15.

8. Там же. С. 49, 78.

9. XIX Всесоюзная Конференция Коммунистической партии Советс­ кого Союза. Стенографический отчет, том 1. М., 1988. С. 265.

10. Летопись Московского университета. Том III. С. 58, 59, 73, 82, 120.

11. Там же. С. 129.

12. Там же. С. 90, 95.

13. «Правда» 7 августа 1989.

14. Летопись Московского университета. Том III. С. 99.

15. Там же. С. 104;

«Литературная газета» 20 июля 1988.

16. XIX Всесоюзная Конференция Коммунистической партии Совет­ ского Союза. Стенографический отчет, том 1. С. 266.

17. «Литературная газета» 20 июля 1988.

18. Бюллетень 3 / 91 Государственного Комитета СССР по народному образованию. Серия «Профессиональное образование»;

Уставы Московс­ кого университета. 1755–2005 (сборник). М., 2005. С. 417–418.

19. Летопись Московского университета. Том III. С. 132, 133, 134, 145, 147–148.

20. «Правда» 7 августа 1989.

21. Там же.

22. Икеда Д., Логунов А. Третий радужный мост. М. С. 98.

23. Там же. С. 31.

 Раздел II Городницкий Р. А., Лукманов А. Х.

АЛЕКСЕй ПЕТРОВИЧ ЕРмОЛОВ Славу его протрубили не пристрастные газеты — ее пронесли на своих костылях герои­калеки, повещавшие народу, как «с Ермоловым было и умирать красно.

Н. С. Лесков Генерал Ермолов был одним из самых известных и популярных людей России первой половины XIX века. Этой популярности он добился участи­ ем в трех войнах с Наполеоном, деятельностью по управлению Кавказом, а также своим независимым и благородным характером. «Ты ратный брат, ты жизнь полкам», — писал о Ермолове поэт В. А. Жуковский. «Сфинксом новейшего времени» назвал его А. И. Грибоедов. «Я прошу Вас дозволить мне быть Вашим историком», — обращался к Ермолову А. С. Пушкин, трижды навещавший генерала во время опалы.

Ермолов родился 24 мая 1777 года в Москве. Его отец Петр Алексеевич был небогатым помещиком Орловской губернии, где служил председате­ лем гражданской палаты. Мать, Мария Денисовна Давыдова, была род­ ной теткой поэта­партизана Дениса Давыдова;

от первого брака у нее был сын Александр Каховский. Мать Ермолова славилась боевым характером и, по словам одного мемуариста, «до глубокой старости была бичом всех гордецов, взяточников, пролазов и дураков, занимавших почетные места в служебном мире». Будущий полководец воспитывался в Лукьянчико­ ве, Орловском имении отца, который был слишком занят службой, что­ бы заниматься сыном. Первым учителем Алексея был дворовый человек отца, кое­как научивший мальчика читать. Некоторое время он скитался по родственникам, а в 1787 году был отправлен в Благородный пансион — привилегированное учебное заведение при Московском университете.

Пансион был престижным, но должного внимания образованию в нем не уделялось. Учителями были в основном заезжие иностранцы, часто имевшие смутное представление о науках, которые им приходилось препо­ давать. Ермолов вспоминал, как один из этих «педагогов» тыкал указкой в карту и велел детям искать на ней Париж, который сам найти не мог. «Бед­ ное состояние семьи моей, — говорил он, — не допустило дать мне нуж­ ное образование. Вознаградить впоследствии недостатка знаний не было времени»1. При этом он много читал и приобрел немалые знания, особен­ Записки А. П. Ермолова. М, 1991. С. 24.

Практика управления: страницы истории  но в области истории. В 1791 году Ермолов завершил обучение и явился в Петербург для службы в Преображенском полку, куда по обычаям тех лет был приписан с малолетства. Служба в гвардии оказалась для него не­ посильной ношей из­за того же отсутствия денег, поэтому ему пришлось перейти в Нижегородский драгунский полк, стоявший тогда в Молдавии.

Во время службы в полку Ермолов ближе познакомился с артиллери­ ей, с которой был связан весь его дальнейший боевой путь. Неожиданно он был оторван от армии и вызван в Петербург, где его назначили адъютан­ том обер­прокурора синода А. П. Самойлова. Его обязанности заключа­ лись в выполнении поручений начальника и посещении светских мероп­ риятий, где он познакомился с верхушкой петербургского общества. Эти «светские шаркуны» вызывали презрение молодого офицера, который не упускал случая со свойственным ему грубоватым остроумием высмеять их. Особенно он недолюбливал немцев и других иностранцев, приезжав­ ших в Россию «на ловлю счастья и чинов». Намного позже поводом для его опалы стала обращенная к царю просьба: «Ваше Величество, произве­ дите меня в немцы».

Тяготясь светской жизнью, Ермолов попросил Самойлова отпустить его на военную службу и в 1794 году получил назначение в армию Суво­ рова, которая направлялась на подавление восстания в Польше. За отвагу при взятии варшавского предместья Праги он получил звание капитана и орден Святого Георгия 4­й степени. В 1795 году его отправили в Италию, где он в должности адъютанта австрийского главнокомандующего принял участие в войне с французами. Вернувшись в Россию, он сразу же принял участие в неудачном персидском походе под командованием графа Вале­ риана Зубова. За доблесть при штурме Дербента был награжден орденом Святого Владимира 4­й степени и чином подполковника.

В правление Павла I военная карьера Ермолова на время прервалась. В 1798 году он был на месяц заключен в Петропавловскую крепость. По од­ ним данным, причиной было участие в офицерском политическом кружке «Вольнодумцы», по другим — случайный донос. За арестом последовала ссылка на «вечное житье» в Кострому, где Ермолов подружился с другим ссыльным — казачьим генералом М. П. Платовым. Кроме общения с ним, он развлекался изучением латинского языка и игрой на кларнете. Жители Костромы вспоминали, что он возил с реки воду для старушки, у которой снимал жилье, и нянчил ее внуков1. В 1801 г. вступивший на престол после убийства Павла Александр I помиловал большинство ссыльных офице­ ров, включая Ермолова. По возвращении из ссылки он в звании майора получил в командование конно­артиллерийскую роту в Вильно.

Ермолов нес службу образцово, но острый язык неизменно причинял ему неприятности. Когда всесильный инспектор артиллерии А. А. Аракчеев про­ Кавтарадзе А. Г. Генерал А. П. Ермолов. Тула, 1977. С. 18.

 Раздел II верял ермоловскую роту, он разругал ее состояние и остался доволен только содержанием лошадей. Ермолов отозвался на это: «Жаль, ваше сиятельство, что в артиллерии репутация офицера зависит от скотов»1. Аракчеев долго не мог простить этого замечания и всячески задерживал повышение Ермолова по службе. Тот говорил: «Мне остается или выйти в отставку, или ожидать войны, чтобы с конца своей шпаги добыть себе все мною потерянное»2.

Ждать войны пришлось недолго. В 1805 году Россия и Австрия вступи­ ли в войну с Наполеоном, и рота Ермолова вошла в состав армии М. И. Ку­ тузова. За мужество в сражении при Аустерлицем он получил чин полков­ ника. В русско­прусско­французской войне 1806–1807 годов он отличился в сражениях под Морунгеном, Прейсиш­Эйлау и Фридландом, не раз был контужен и получил три ордена и золотую шпагу. Брат царя Константин Павлович дважды представлял его к чину генерала, Аракчеев всякий раз отклонял представление. Только личное вмешательство царя вынудило фаворита пересмотреть свое отношение к Ермолову. В 1809 году тот полу­ чил чин генерал­майора и был назначен инспектором конно­артиллерийс­ ких рот. В следующем году он стал командиром отряда резервных войск на юго­западных границах. В то время шла война с Турцией, и генерал не раз просился на фронт, но не получил разрешения. В 1811 году его перевели в Петербург командиром гвардейской артиллерийской бригады.

Уже в то время Ермолова считали выдающимся полководцем. Н. С. Лес­ ков в биографическом очерке о нем писал: «Каждое действие Алексея Пет­ ровича в бою становилось потом тактическим правилом для артиллерии. Ермолов стал любимцем войска, кумиром офицеров и рыцарем без страха и упрека для народа, несмотря на то, что начальство большею частию не­ благосклонно и несправедливо относилось к нему, как будто не замеча­ ло его подвигов»3. Славе Ермолова способствовали его внешние качест­ ва — огромный рост, богатырская сила, благородные черты. Тот же Лесков писал: «Он был высокого роста и отличался необыкновенною физическою силою и крепким здоровьем. Его большая голова с лежащими в красивом беспорядке волосами, маленькие, но проницательные и быстрые глаза де­ лали его похожим на льва. Взгляд его, в особенности во время гнева, был просто страшен: из глаз его буквально сверкали молнии»4. Ермолов был прост в обращении и лишен всякой привычки к роскоши, что помогало ему переносить солдатскую походную жизнь. Он был бережлив до скупо­ сти ко всему казенному, и казнокрадство в его частях практически своди­ лось на нет.

Кавтарадзе А. Г. Генерал А. П. Ермолов. Тула, 1977. С. 18.

Там же. С. 23.

Лесков Н. С. Алексей Петрович Ермолов. В кн.: Лесков Н. С. Собрание сочинений в 11 т. Т. 10. М, 1957. С. 26.

Там же. С. 35.

Практика управления: страницы истории  В начале Отечественной войны 1812 года Ермолов был назначен на­ чальником штаба 1­й Западной армии М. Б. Барклая­де­Толли. Как и командующий 2­й Западной армией П. И. Багратион, Алексей Петрович тяготился отступательной тактикой Барклая, но смирял свое самолюбие «во имя пользы отечества»1. Как начальник штаба, он много сделал для сглаживания отношений между Барклаем­де­Толли и Багратионом и для успешного соединения двух армий под Смоленском. Он стал организато­ ром обороны этого города, удачно руководил войсками в бою при Лубине, после которого был произведен в генерал­лейтенанты.

В сражении у Бородино Ермолов находился при главнокомандующем М. И. Кутузове. В разгар битвы Кутузов направил его на левый фланг, во 2­ю армию, где был смертельно ранен Багратион, и Ермолов смог преодо­ леть смятение войск и помешать отступлению. Увидев, что батарея Раев­ ского в центре русских позиций взята французами, он организовал кон­ тратаку, отбил батарею и руководил ее обороной, пока не был контужен картечью. Кутузов высоко ценил боевые качества Ермолова, но, считая его доверенным лицом императора, не очень благоволил к нему. За Бороди­ но Барклай­де­Толли представил Ермолова к ордену Святого Георгия 2­й степени, но главнокомандующий ограничился орденом Святой Анны 1­й степени. В свою очередь, энергичный Ермолов сетовал на оборонительную стратегию Кутузова и вызвал его неудовольствие, когда на военном совете в Филях высказался против оставления Москвы без сражения.

После ухода из Москвы Алексей Петрович, исполняя обязанности на­ чальника объединенного штаба 1­й и 2­й армий, сыграл видную роль в сра­ жении под Малоярославцем, где он отдавал распоряжения от имени глав­ нокомандующего. Выдвинув корпус Дохтурова на Калужскую дорогу, он преградил путь армии Наполеона и сражался весь день до подхода главных сил. В результате Наполеон был вынужден отступать по разоренной Смо­ ленской дороге, что предопределило гибель его армии. После перехода рус­ ских войск через границу Ермолов возглавил артиллерию союзных армий, с апреля 1813 года командовал различными соединениями. В заграничных походах 1813–1814 годов он умело действовал в сражении под Бауценом и Кульмом, а в боях за Париж руководил гренадерским корпусом. По итогам кампании он был награжден орденом Святого Георгия 2­й степени.

По возвращении в Россию даже Аракчеев признал заслуги Ермоло­ ва и рекомендовал его на пост военного министра. «Правда, он начнет с того, — говорил Аракчеев, — что перегрызется со всеми, но его деятель­ ность, ум, твердость характера, бескорыстие и бережливость его бы впо­ следствии оправдали»2. Однако Александр I предпочел дать 38­летнему генералу другую должность. В 1816 году он был назначен главнокоман­ Записки А. П. Ермолова. М, 1991. С. 117.

Кавтарадзе А. Г. С. 57.

 Раздел II дующим русских войск в Грузии и командиром Отдельного Кавказского корпуса, а через два года произведен в генералы от инфантерии.

Грузия незадолго до этого была присоединена к России, но горные районы Кавказа остались независимыми, и их жители совершали посто­ янные набеги на русские владения. С целью их подавления царское пра­ вительство проводило военные операции в Чечне, Дагестане и на Кубани. Ермолов перешел к новой политике окружения горных районов цепью крепостей. «Штурм Кавказа будет стоить дорого, — считал он, — так пове­ дем же осаду»1. За 11 лет он построил крепости Грозная (ныне город Гроз­ ный), Внезапная, Бурная и другие, усмирил восстания в Западной Грузии и на Кубани, присоединил к России Абхазию и большую часть Азербайд­ жана. Он поощрял развитие торговли и промышленности, провел из Вла­ дикавказа в Тифлис Военно­Грузинскую дорогу, обеспечил безопасность торговых путей. При нем были основаны лечебные учреждения на мине­ ральных водах, был основан Пятигорск, а из крепости Кислой вырос город Кисловодск.

В ответ на набеги горцев Ермолов предпринимал карательные опера­ ции, дотла сжигая аулы и обрекая их жителей на смерть от голода и хо­ лода. Он писал: «Я многих по необходимости придерживался азиатских обычаев и вижу, что проконсул Кавказа жестокость здешних нравов не может укротить мягкосердечием»2. Отсюда двойственное отношение к нему в наше время: если в России его считают военным героем, то на Кав­ казе — жестоким колонизатором, именем которого горянки пугали детей. И все же Ермолов вызывал у горцев не только страх и ненависть, но и ува­ жение. Его враг, первый имам Дагестана и Чечни Гази­Магомет говорил: «Ермол один был, с кем можно было и воевать, и говорить честно». А когда пленного имама Шамиля спросили, кого он желает увидеть в Москве, он ответил: «Прежде всего Ермолова»3.

Генерал всегда уважал местные обычаи, религию и культуру Кавка­ за, был чужд высокомерному отношению к «туземцам», которым грешили многие царские чиновники. Достаточно сказать, что у него было несколь­ ко временных (кебинных) жен, взятых по исламскому обычаю из числа черкесских и дагестанских девушек. Они родили генералу пятерых детей, помещенных в российские пансионы.

По отношению к подчиненным Ермолов был противником палочной дисциплины и беспрекословного подчинения. Он возрождал суворовские традиции в обучении и воспитании войск, требуя от солдат и офицеров самостоятельного мышления и смекалки. Он постоянно заботился о своих подчиненных, выпрашивая для них у военного ведомства чины и награды. Записки А. П. Ермолова. С. 186.

Записки А. П. Ермолова. С. 214.

Бейтуганов С. Н. Кабарда и Ермолов: Очерки истории. Нальчик, 1993. С. 128.

Практика управления: страницы истории  «О заслугах других я всегда кричать умею», — писал он Денису Давыдову, и все мемуаристы подтверждают правоту этих слов.

Ермолов не скрывал своего сочувственного отношения к тайным офицерским организациям, и декабристы намечали его в члены будущего Временного правительства России. После смерти Александра I Ермолов несколько дней медлил с присягой новому царю Николаю I. В столице распространились слухи о том, что он находится в союзе с заговорщиками и даже планирует отделить Кавказ от России и стать его царем. Станови­ лось ясно, что дни Ермолова на посту «хозяина Кавказа» сочтены. Осенью 1826 года персидские войска вторглись в пределы Грузии, и Николай I об­ винил Ермолова в плохой охране границ. Ему велели сдать командование посланному царем генералу И. Ф. Паскевичу и стать его заместителем, но это не могло устроить честолюбивого генерала. В марте 1827 года он подал в отставку «по домашним обстоятельствам».

С тех пор Ермолов жил в Москве и в своем Орловском имении, почти не выезжая в столицу. Он болезненно переживал опалу, которая встретила недовольство и в русском обществе. Баснописец И. А. Крылов откликнул­ ся на это событие басней «Конь» о неумении плохого наездника использо­ вать испытанного боевого коня. Чтобы не создавать почву для недоволь­ ства, император в 1831 году назначил Ермолова членом Государственного Совета, но тот всячески уклонялся от участия в заседаниях этого декора­ тивного органа. Только изредка он выезжал на смотры и инспекции, удив­ ляя представителей нового поколения глубоким знанием новинок воору­ жения и военной тактики.

В отставке Ермолов много внимания уделял работе над «Записка­ ми», охватившими период его жизни от 1798 до 1826 года. Этот источ­ ник мемуарного характера основан на дневнике, который генерал вел достаточно давно. Известно, что он начал писать записки еще в 1795 г., но после ареста в 1798 году эти записи пропали. Вначале дневниковые и даже мемуарные записи не предназначались для печати, поэтому в раннем варианте «Записок» можно встретить резкие и не всегда спра­ ведливые характеристики многих военных деятелей, которые позже были убраны из текста. Нет там и описания таких важных событий, как война с Францией 1805–07 годов, заграничные походы русских войск 1813–14 годов и обстоятельства отставки генерала в 1827 году «Запис­ ки» Ермолова были изданы в 1964 г. племянником генерала Н. П. Ер­ моловым и переизданы в 1991 году издательством «Наука» с дополне­ ниями и современным справочным аппаратом. Архив генерала после его смерти перешел к племяннику Н. П. Ермолову, а потом к сестре по­ следнего Екатерине. Она в 1907 году передала основную часть архива в Московский архив Министерства иностранных дел — ныне Российский Государственный архив древних актов (РГАДА).

100 Раздел II В 1837 году Ермолов получил чин генерала от артиллерии. В 1853 году с началом Крымской войны московское дворянство избрало его начальни­ ком ополчения, и 76­летний генерал деятельно взялся за укрепление обо­ роны города. Он и тут был верен себе — вступил в спор с московским гу­ бернатором, а когда тот оказался учитывать его рекомендации, оставил ополчение и подал в отставку. 11 апреля 1861 года Ермолов умер в Москве и по завещанию был похоронен на Троицком кладбище в Орле рядом с родителями.

СОчИНЕНИя Записки А. П. Ермолова, 1798–1826. М., 1991.

ЛИТЕРАТУРА О А. п. ЕРМОЛОВЕ Бейтуганов С. Н. Кабарда и Ермолов: Очерки истории. Нальчик, 1993.

Кавтарадзе А. Г. Генерал А. П. Ермолов. Тула, 1977.

Лесков Н. С. Алексей Петрович Ермолов. В кн.: Лесков Н. С. Собрание сочинений в 11 т. Т. 10. М., 1957. С. 5–246.

Михайлов О. Н. Генерал Ермолов. В кн.: Михайлов О. Н. Избранное. Т. 2. М, 1989. С. 3–414.

Потто В. А. Ермоловское время / / Кавказская война. Т. 2. Ставрополь, 1994.

Петрунин Ю. Ю.

ПОД СУмРАЧНым РОДИЛСЯ НЕбОм, НО бУДТО В АТТИКЕ РОЖДЕН: СЕРГЕй СЕмЕНОВИЧ УВАРОВ (17–1) Крупный политический деятель первой половины XIX века, ученый и организатор науки и образования в России Сергей (Сергий) Семенович Уваров родился 25 августа (по старому стилю) 1786 года Отцом Уварова был подполковник Конногвардейского полка и флигель­адъютант Ека­ терины II Семен Федорович Уваров. Императрица стала восприемницей при крещении маленького Сергея. После ранней гибели отца в русско­ шведской войне 1788–1890 годов, мать, Дарья Ивановна, урожденная Го­ ловина, взяла воспитание детей в свои руки. Уваров получил блестящее домашнее воспитание и образование. Его воспитателем в юные годы стал бежавший от Французской революции аббат Менген. Он не только обучил юного воспитанника знанию французского, английского и немецкого язы­ Практика управления: страницы истории кам, но и привил ему любовь к истории, словесности, аристократический вкус. Уже в зрелые годы Уваров никогда не отказывался щегольнуть своей эрудицией, глубокие основы которой были заложены в детстве.

По традициям времени, Уваров рано начал служить: уже в 1801 году он был определен в Коллегию иностранных дел. Служба не отнимала много времени, и Уваров мог посвятить себя роскошной светской жизни. Вне­ шне привлекательный и располагающий к себе, с утонченными аристокра­ тическими манерами, он быстро смог завести многочисленные знакомства в высшем обществе, которые оказались впоследствии весьма полезными для его карьеры. Перед Уваровым открылись двери многих салонов, в том числе даже Марии Нарышкиной, возлюбленной императора Александра I. В эти годы царь впервые обратил внимание на подававшего большие на­ дежды молодого человека.

Еще одним достоинством дипломатической службы была возможность заграничных командировок, в которых Уваров знакомился с произведени­ ями древнего и современного европейского искусства, совершенствовал свое знание языков и культур. Особое внимание уделял Уваров изучению античности. В 1806 г. молодой дипломатический работник был откоман­ дирован к русскому посольству в Вене. Здесь Уваров заводит знакомство со многими представителя политической и интеллектуальной элиты Ев­ ропы: графом А. К. Разумовским, князем А. Б. Куракиным (его непосредс­ твенным начальником), модной писательницей Жерменой де Сталь, прус­ ским бароном Карлом фон Штейном и корсиканцем Поццо ди Борго.

В 1809 году Уваров был определен в секретари русского посольства в Париже. В 1810 году он издает на французском языке «Проект азиатской академии». В том же году произведение Уварова (опубликованное перво­ начально в Петербурге анонимно) было переведено редактором журнала «Вестник Европы» на русский язык под названием «Мысли о заведении в России Академии Азиатской». В работе развивается план организации научного и учебно­методического центра для изучения культурного на­ следия Азии, подготовки специалистов­востоковедов. Уваров призывает изучать историю, литературу, географию стран Востока, отмечает особую роль в этом России. Многие идеи автора впоследствии легли в основу сис­ темы образования в Казанском университете. Работа Уварова имела ши­ рокий отклик: о ней положительно отзывались Наполеон, Гете, Шлегель, Ж. де Местр. Последний писал Уварову:

«Проект сам по себе весьма полезен, и если даже он будет отложен по обстоятельствам момента, то идея особенно хороша тем, что она вполне соответствует общему движению умов, которое очень важно направить в сторону общественного блага»1.

Вермель Ф., Степанов М. Жозеф де Местр в России / / Литературное наследство. Т. 29–30, М., 1937. С. 102 Раздел II В другом письме он напутствует молодого реформатора науки:

«Начало цивилизации вашей страны совпало, к несчастью, с самой постыдной эпохой человеческого духа. Отсюда и произошло то, что неко­ торые из ваших соотечественников стали невразумительно бормотать бо­ гохульства и что вообще вся система цивилизации оказалась сдвинутой со своих естественных основ. Вы призваны выполнить прекрасную миссию, и, я надеюсь, вы ее выполните, провозглашая во всеуслышание добрые ста­ рые принципы и способствуя всеми силами внедрению в русских отвраще­ ния к преступным сумасбродствам прошлого века»1.

В том же 1810 году произошло еще одно важное событие в жизни Ува­ рова — он женится на Екатерине Алексеевне Разумовской, дочери назначен­ ного незадолго до этого министром народного просвещения графа Алексея Кирилловича Разумовского, младшего его брата Андрея Кирилловича, с которым Уваров познакомился в Вене. По протекции своего тестя в самом конце 1810 года Уваров получает назначение на пост попечителя Петербург­ ского учебного округа. Даже заняв столь высокую административную долж­ ность, Уваров не перестает заниматься серьезной научной работой, совер­ шенствует свои познания древних языков под руководством приехавшего в то время в Россию знаменитого немецкого эллиниста Х.­Ф. Грефе. Уваров также активно участвует в общественной жизни северной столицы.

В 1815 году в Санкт­Петербурге возникает «Арзамасское общество безвестных людей» (или «Арзамас)», — объединение молодых литерато­ ров, которое внесло большой вклад в становление современного русского языка. Оно возникло из сторонников Н. М. Карамзина в процессе полеми­ ки о реформе русского языка. Активным участником «Арзамаса» был Ува­ ров. Именно ему принадлежит самая первая речь, прочитанная на органи­ зационном заседании «Арзамаса» в октябре 1915 года. Многие заседания общества проходили в доме Уварова. «Арзамас» объединял таких разных людей, как будущие декабристы М. Ф. Орлов, Н. М. Муравьев, Н. И. Тур­ генев, будущие министры Д. Н. Блудов, Д. В. Дашков, С. С. Уваров, кори­ феи русской поэзии В. А. Жуковский (постоянный секретарь общества), П. А. Вяземский, А. С. Пушкин. Здесь впервые познакомились великий русский поэт (имевший в обществе прозвище «Сверчок») и его будущий критик Уваров (носивший прозвище в «Арзамасе» «Старушка»2).

Научные работы Уварова в 1810­е годы посвящены главным образом истории древнегреческой литературы. Написанные на немецком и фран­ цузском языках (так как большинство специалистов­антиковедов жили в то время во Франции и Германии), они приносят известность молодому ученому не только на Родине, но в Европе. В 1816 году Уваров избирается почетным членом французской Академии надписей и изящной словесно­ Де Местр Ж. Петербургские письма / / Звезда, 1994. № 11. С. 176.

Все прозвища в «Арзамасе» были позаимствованы из баллад В. А. Жуковского.

Практика управления: страницы истории сти, чуть позже — членом Копенгагенского Королевского общества уче­ ных, Королевского исторического общества в Мадриде и Королевского общества в Неаполе.

Успешно справляется Уваров и со своими служебными обязанностями. Более десяти лет занимая пост попечителя учебных заведений Петербург­ ского округа, он проводит в нем несколько существенных преобразований. Во­первых, он добивается распространения на всю страну нового гимнази­ ческого учебного плана, первоначально апробированного в одной из сто­ личных гимназий. Во­вторых, Уваров способствует созданию отделения Главного педагогического института для подготовки учителей уездных и приходских училищ (Учительский институт при Санкт­Петербургском университете). Наконец, по инициативе попечителя в 1819 году Главный педагогический институт преобразуется в университет.

В 1821 году по причине несогласия с идеологией, проводимой в Пе­ тербургском университете группой Д. П. Рунича1, Уваров увольняется с должности попечителя округа и переходит на работу в министерство фи­ нансов. Здесь он исполняет должность директора департамента мануфак­ тур и внутренней торговли, а с 1823 году — управляющего государствен­ ным заемным и коммерческим банками. В 1826 году Уваров возвращается в министерство народного просвещения. За пять лет работы в министерс­ тве финансов он значительно продвигается по служебной лестнице, полу­ чив в 1824 году чин тайного советника, а в 1826 году — звание сенатора.

Еще раньше, в 1818 году Уваров назначается президентом Академии наук. Не будет преувеличением сказать, что положение Академии в нача­ ле XIX века было плачевным: аварийное состояние корпусов, устаревшее оборудование, отсутствие денег на новые исследования, ухудшающееся материальное положение ее членов. Из­за отсутствия средств Академия вынуждена была продать в 1815 году ботанический сад, закрыть анатоми­ ческий театр, сократить количество научных экспедиций.

Придя к руководству Академией, Уваров сразу предпринимает ряд мер, способствующих подъему ее научного и общественного статуса, и, как следствие, привлечение необходимых финансовых средств. Уже на первых заседаниях Академии под руководством нового президента, в ее почетные члены избираются крупные российские и зарубежные ученые: Н. М. Карамзин, А. фон Гумбольдт и др. Периодические издания Акаде­ мии и отдельные тома произведений ее членов начинают рассылаться вы­ сшим учебным и научным заведениям России и Европы, а также членам императорской фамилии. По предложению Уварова, в Академии вводятся ежегодные печатные отчеты о ее научной деятельности, возобновляется издание научно­популярного «Технологического журнала», начинает из­ даваться «Полное собрание ученых путешествий по России, начинают вы­ Группа проповедовала идеи, близкие масонству.

10 Раздел II ходить сборники научных работ членов Академии — «Ученые труды Ака­ демии наук» (ранее называвшиеся «Умозрительные исследования»).

В 1826 году Академия торжественно отмечает 100­летие со дня осно­ вания. На юбилее присутствуют император, великие князья, наследник престола. Все они избираются почетными членами Академии. Покрови­ тельство царствующих домов науке было в то время обычным явлением, способствующим развитию исследований. В присутствии Николая I Ува­ ров произносит речь, в которой уподобляет его Петру Великому (анало­ гия позднее развивается Пушкиным). Одновременно в состав Академии избирается множество иностранных членов — светил европейской науки, среди которых И. В. Гете, Д. Гершель, Т. Р. Мальтус и др.

Сразу после юбилея Уваров подает прошение императору с ходатайс­ твом о разрешении пересмотреть штаты Академии. Прошение было удов­ летворено, и бюджет Академии был увеличен с 120 тыс. руб. до 206 тыс. руб., что позволило решить многие финансовые проблемы. В конце 1820­х го­ дов Академия организует ряд экспедиций, начинает строительство став­ шей знаменитой в будущем Пулковской обсерватории.

Однако высшая научная организация империи нуждалась не только в материальных и финансовых средствах. Во многом устарел академичес­ кий Устав, действовавшей с 1803 году. В 1832 году Уваров создает специ­ альную комиссию из видных академиков, которая готовит проект нового Устава. Задача оказалась не из легких — только через несколько лет, в на­ чале 1836 года Николай I утверждает представленный президентом Ака­ демии документ. Однако результат получился отличный. Новый Устав просуществовал почти сто лет вплоть до 1927 года.

Новый Устав провозглашал Академию «первенствующим научным со­ словием в Российской империи». Задачи по подготовке ученых с нее сни­ мались, а Академия сосредоточивалась исключительно на научных изыс­ каниях. Узаконивались введенные ранее специальности — столь любимые новым президентом греческие и римские древности, история и филоло­ гия восточных народов. Новый Устав вводил в практику работы Общие собрания Академии — расширенные заседания с приглашением почетных членов и членов­корреспондентов. По Уставу научные труды академиков и выписываемые Академией и ее членами научные издания из­за границы освобождались от цензуры. Академия получила право выписывать из­за границы любые книги, инструменты, материалы без уплаты таможенных пошлин. Была введена новая должность вице­президента, четко определя­ лись права и обязанности других должностных лиц.

В 1834 году Уваров, оставаясь президентом Академии, назначается министром народного просвещения. Именно на этом посту он не только во всей полноте проявил свои административные и интеллектуальные спо­ собности, но и создал идеологическую программу, которая и прославила Практика управления: страницы истории 10 его имя. Основные положения своей программы, вошедшей в историю под названием «Православие. Самодержавие. Народность», Уваров предло­ жил еще в марте 1832 года, когда решался вопрос о том, кто займет место министра народного просвещения. В это время он направляет царю пись­ мо, в котором представляет свои идеи в развернутом виде. В 1833 году он направляет Николаю I доклад, в котором первоначальные общие идеи были конкретизированы. Наконец, в 1834 году программа была оформле­ на в виде директивы министра, опубликованной в созданном Уваровым «Журнале народного просвещения».

Обосновывая идейные принципы, которые должны лежать в основе деятельности министерства народного просвещения, Уваров писал госу­ дарю:

«По вступлению моему с высочайшего Вашего Императорского Ве­ личества повеления в должность Министра Народного Просвещения, употребил я, так сказать, заглавным, местом, лозунгом моего управления, следующие выражения: “Народное воспитание должно совершаться в со­ единенном духе Православия, Самодержавия и Народности”».

Вместе с сим, считаю себя обязанным представить Вашему Величе­ ству краткий, но чистосердечный отчет в моих понятиях о важном начале, мною принимаемом в руководство:

Посреди всеобщего падения религиозных и гражданских учрежде­ ний в Европе, не взирая на повсеместное распространение разрушитель­ ных начал, Россия к счастию сохранила доселе теплую веру к некоторым религиозным, моральным, и политическим понятиям, ей исключительно принадлежащим. В сих понятиях, в сих священных остатках ее народно­ сти, находится и весь залог будущего ее жребия. Правительству, конечно, в особенности Высочайше вверенному мне министерству, принадлежит собрать их в одно целое и связать ими якорь нашего спасения, но сии нача­ ла, рассеянные преждевременным и поверхностным просвещением, мечта­ тельными, неудачными опытами, сии начала без единодушия, без общего средоточия, и коим в течение последних 30­ти лет предстояла беспрерыв­ ная борьба продолжительная и упрямая, как согласить их с настоящим расположением умов? Успеем ли мы включить их в систему общего об­ разования, которая соединяла бы выгоды нашего времени с преданиями прошедшего и надеждами будущего? Как учредить у нас народное воспи­ тание, соответствующее нашему порядку вещей и не чуждое Европейского духа? По какому правилу следует действовать в отношении к Европейско­ му просвещению, к Европейским идеям, без коих мы не можем уже обой­ тись, но которые без искусного обуздания их грозят нам неминуемой ги­ белью? Чья рука и сильная и опытная, может удержать стремление умов в границах порядка и тишины и откинуть все, что могло бы нарушить общее устройство?

10 Раздел II Тут представляется во всем объеме Государственная задача, которую мы принуждены решить без отлагательства, задача, от коей зависит судьба Отечества — задача столь трудная, что одно простое изложение оной при­ водит в изумление всякого здравомыслящего.

Углубляясь в рассмотрение предмета и изыскивая те начала, которые составляют собственность России (а каждая земля, каждый народ имеет таковой Палладиум), открывается ясно, что таковых начал, без коих Рос­ сия не может благоденствовать, усиливаться, жить — имеем мы три глав­ ных:

1) Православная Вера;

2) Самодержавие;

3) Народность.

Без любви к Вере предков, народ, как и частный человек, должны по­ гибнуть;

ослабить в них Веру, то же самое, что лишать их крови и вырвать сердце. Это было бы готовить им низшую степень в моральном и полити­ ческом предназначении. Это было бы измена в пространном смысле. До­ вольно одной народной гордости, чтобы почувствовать негодование при такой мысли. Человек, преданный Государю и Отечеству, столько же мало согласится на утрату одного из догматов нашей Церкви, сколько и на по­ хищение одного перла из венца Мономаха.

Самодержавие представляет главное условие политического существо­ вания России в настоящем ее виде. Пусть мечтатели обманывают себя самих и видят в туманных выражениях какой­то порядок вещей, соответствующий их теориям, их предрассудкам;

можно их уверить, что они не знают России, не знают ее положения, ее нужд, ее желаний. Можно сказать им, что от сего смешного пристрастия к Европейским формам мы вредим собственным уч­ реждениям нашим;

что страсть к нововведениям расстраивает естественные сношения всех членов Государства между собою и препятствует мирному, постепенному развитию его сил. Русский Колосс упирается на самодержа­ вии, как на краеугольном камне;

рука, прикоснувшаяся к подножию, пот­ рясает весь состав Государственный. Эту истину чувствует неисчислимое большинство между Русскими;

они чувствуют оную в полной мере, хотя и поставлены между собой на разных степенях и различествуют в просвеще­ нии и в образе мыслей, и в отношениях к Правительству. Эта истина долж­ на присутствовать и развиваться в народном воспитании. Правительство не нуждается конечно в похвальных себе словах, но может ли оно не пещись о том, чтобы спасительное убеждение, что Россия живет и охраняется спа­ сительным духом Самодержавия, сильного, человеколюбивого, просвещен­ ного, обращалось в неоспоримый факт, долженствующий одушевлять всех и каждого, во дни спокойствия, как и в минуты бури?

Наряду с сими двумя национальными началами, находится и третье, не менее важное, не менее сильное: Народность. Дабы Трон и Церковь Практика управления: страницы истории оставались в их могуществе, должно поддерживать и чувство Народно­ сти, их связующее. Вопрос о Народности не имеет того единства, какое представляет вопрос о Самодержавии;

но тот и другой проистекают из одного источника и совокупляются на каждой странице Истории Русс­ кого народа. Относительно Народности, все затруднение заключается в соглашении древних и новых понятий;

но Народность не состоит в том, чтобы идти назад или останавливаться;

она не требует неподвижности в идеях. Государственный состав, подобно человеческому телу, переменя­ ет наружный вид по мере возраста: черты изменяются с летами, но фи­ зиономия изменяться не должна. Безумно было бы противиться сему пе­ риодическому ходу вещей;

довольно того, если мы не будем добровольно скрывать лицо под искусственной и нам не сродной личиной;

если мы сохраним неприкосновенным святилище наших народных понятий;

если мы примем их за основную мысль Правительства, особенно в отношении к Народному Воспитанию. Между обветшалыми предрассудками, восхи­ щающимися единственно тому, что было у нас за полвека и новейшими предрассудками, которые без жалости стремятся к разрушению суще­ ствующего, посреди сих двух крайностей, находится обширное поле, на коем здание нашего благосостояния — твердо и невредимо укрепиться может… Конечно, принятие такой системы требовало бы более, нежели жизнь и силы одного или нескольких человек. Не тому, кто посеет сии семена, оп­ ределено Промыслом пожинать плоды оных;

но что значит жизнь и силы одного, когда дело идет о благе всех? Два или три поколения быстро ис­ чезают с лица земли, но Государства долговечны, пока в них сохраняется священная искра Веры, Любви и Надежды.

Дано ли нам посреди бури, волнующей Европу, посреди быстрого па­ дения всех подпор Гражданского общества, посреди печальных явлений, окружающих нас со всех сторон, укрепить слабыми руками любезное Оте­ чество на верном якоре, на твердых основаниях спасительного начала? Разум, испуганный при виде общих бедствий народов, при виде обломков прошедшего, падающих вокруг нас, и не прозревая будущего сквозь мрач­ ную завесу событий, невольно предается унынию и колеблется в своих за­ ключениях. Но если Отечеству нашему — как нам Русским и сомневаться в том нельзя — охраняемому Промыслом, даровавшим нам в лице вели­ кодушного, просвещенного, истинно Русского Монарха, залог невредимой силы Государства, должно устоять против порывов бури ежеминутно нам грозящей, то образование настоящего и будущих поколений в соединенном духе Православия, Самодержавия и Народности составляет несомненно одну из лучших надежд и главнейших потребностей времени и вместе одно из труднейших поручений, коим доверенность Монарха могла бы почтить верноподданного, постигающего и важность оного, и цену каждого мгно­ 10 Раздел II вения и несоразмерность своих сил, и ответственность свою перед Богом, Государем и Отечеством»1.

За шестнадцать лет своей министерской деятельности Уваров завер­ шил формирование учебных программ на основе классического образо­ вания с фундаментальным изучением латыни и древнегреческого языков. В этом проявилось не просто любовь Уварова к античности и восхищение ею. Академик С. Ф. Платонов писал:

«По мысли министра народного просвещения… среднее образование… было сделано “классическим”, чтобы “основать новейшее русское образо­ вание тверже и глубже на древней образованности той нации, от которой Россия получила и святое учение веры, и первые начатки своего просвеще­ ния” (т. е. Византии)»2.

Новый министр создал централизованную систему управления учеб­ ными округами с ограничениями университетской автономии, ввел обя­ зательные заграничные стажировки для молодых кадров преподавателей высших учебных заведений. Сословный характер образования, в соответ­ ствии с волей императора Николая I, усилился. Одним из методов огра­ ничения поступления в высшие учебные заведения лиц третьего сословия стало введение платного образования. Усиление контроля за воспитанием юношества проявилось также в том, что частные учебные заведения фак­ тически утратили свое значение.


Как уже говорилось выше, с именем Уварова связано создание «Жур­ нала министерства народного просвещения». Министр сам разработал план журнала, определил его рубрики и суммы гонораров за статьи, при­ гласил известных профессоров и преподавателей университетов, учителей гимназий и лицеев в качестве авторов. Без сомнения, журнал министерс­ тва народного просвещения был одним из самых популярных ведомствен­ ных изданий.

В конце 1832 года во время ревизии Московского университета Уваров предложил издавать в университете свой журнал, и уже в следующем году увидел свет первый номер «Ученых записок Московского университета». Подаренный Уваровым царю, он нашел весьма благожелательный отклик у монарха. Этот факт особенно важен, так как царь не без оснований по­ лагал, что университеты, и в первую очередь, Московский, являются рас­ садниками революционных идей. Именно этим и была вызвана поездка Уварова — который понимал пользу для общества и всегда поддерживал университетское образование — в Московский университет.

Уваров С. С. О некоторых началах, могущих служить руководством при управле­ нии Министерством Народного Просвещения / / Уваров С. Доклады министра народного просвещения С. С. Уварова императору Николаю I. Публ. подготовил М. М. Шевчен­ ко / / Река времен. Вып. 1, М., 1995. С. 70–72.

Платонов С. Ф. Полный курс лекции по русской истории. Петрозаводск, 1996. С. 771.

Практика управления: страницы истории 10 «Я сочту себя очень счастливым, — писал Уваров из Москвы А. Х. Бен­ кендорфу, — если результатом моего здесь пребывания будет восстановле­ ние в среде молодежи порядка и возможность успокоить в этом отноше­ нии Государя»1.

Во время ревизии 1832 года Уваров пригласил на лекцию, которую читал профессор русской словесности И. И. Давыдов, давнего своего знакомого по «Арзамасу» великого русского поэта А. С. Пушкина. Писатель И. А. Гонча­ ров, в то время студент Московского университета, вспоминал об этом:

«Появление поэта в аудитории произвело сильное впечатление на сту­ дентов. “Вот вам теория искусства, — сказал Уваров, обращаясь к нам, сту­ дентам, и указывая на Давыдова, — а вот и само искусство”, — прибавил он, указывая на Пушкина. Он эффектно отчеканил эту фразу. Пушкин заспо­ рил с Каченовским, который сидел в аудитории, ожидая начала своей лек­ ции. “Подойдите ближе, господа, — это для вас интересно”, — пригласил нас Уваров, и мы тесной толпой, как стеной, окружили Пушкина, Уварова и обоих профессоров»2.

К сожалению, отношения двух выдающихся людей России складыва­ лись не очень благополучно. Пользуясь своим положением, Уваров под­ вергал цензуре некоторые стихотворения поэта (например, поэму «Анд­ жело»), или, когда произведения А. С. Пушкина издавались с разрешения самого самодержца, всячески критиковал их и препятствовал распростра­ нению («История Пугачевского бунта»). В ответ на это поэт ответил злой эпиграммой «В Академии наук…», оскорбляющей не только вице­прези­ дента Академии наук, но и, косвенно, ее президента3, а затем стихотворени­ ем «На выздоровление Лукулла», направленную прямо против Уварова.

Владимир Соловьев писал в 1898 году:

«…Недостойных личных выходок… вовсе чуждых поэтического вдох­ новения, а иногда представлявших злоупотребления поэзией, у Пушкина, к несчастию, было слишком много даже и в последние его годы. Одна из них создала скрытую причину враждебного действия, приведшего поэта к окончательной катастрофе. Это — известное стихотворение «На выздоров­ ление Лукулла», очень яркое и сильное по форме, но по смыслу представ­ лявшее лишь грубое личное злословие на тогдашнего министра народно­ го просвещения Уварова... В публичной своей деятельности Уваров имел большие заслуги: изо всех русских министров народного просвещения он был, без сомнения, самый просвещенный и даровитый, и деятельность его — самая плодотворная. Для серьезной сатиры, внушаемой интересом Два письма министра просвещения С. С. Уварова к шефу жандармов А. Х. Бенкен­ дорфу / / Русский архив. 1885. Кн. 1. С. 368.

Гончаров И. А. Воспоминания / / Гончаров И. А. Собр. Соч. М., 1954. Т. 7. С. 207.

Кстати говоря, высказавшего в пользу избрания Пушкина в действительные чле­ ны Академии.

110 Раздел II общественным, Уваров не давал повода, и, в самом деле, Пушкин обличает только частный характер министра, и его обличение представляет собой скорее пасквиль, нежели сатиру»1.

Отчет о ревизии 1832 года понравился Николаю. Это не только позво­ лило развиваться Московскому университету. Благодаря действиям Уваро­ ва вскоре был открыт еще один университет — святого Владимира в Киеве (1833). На основе временного Устава Киевского университета в 1835 году был утвержден «Общий устав российских университетов». По этому уставу зна­ чительно расширялись полномочия попечителя по надзору за деятельностью Совета университета, правления и сотрудников. Полномочия Совета ограни­ чивались, ликвидировался университетский суд. Ректор по­прежнему изби­ рался Советом на 4 года, но его кандидатура утверждалась царем.

В июне 1835 года было также утверждено «Положение об учебных ок­ ругах». Согласно Положению университеты лишались своих администра­ тивных полномочий по управлению учебными округами, а их полномочия передавались попечителю. Университеты при этом становились исключи­ тельно научными и учебными заведениями.

Важным направлением политики возглавляемого Уваровым мини­ стерства стало установление контроля над негосударственными учебными заведениями и домашними наставниками. Частные пансионы были при­ равнены к государственным училищам, в которых образование строилось по единой программе. Для того, кто стремился стать частным учителем, вводился обязательный экзамен. Сами частные учителя при этом счита­ лись состоящими на государственной службе и в случае потери трудоспо­ собности или достижения пенсионного возраста имели право на денежное пособие. Таким образом, резко ограничивалось число иностранных гу­ вернеров, часто весьма посредственно знавших преподаваемые предметы, однако передававшим своим ученикам антирусские, антиправославные, антигосударственные взгляды. В начале XIX века де Местр возмущался воспитанием русской аристократии: «Религиозное безразличие проявля­ ется здесь в самых причудливых видах. К примеру, это единственная стра­ на во вселенной, где не интересуются верой у воспитателей юношества»2. Уваров в своей политике народного просвещения вполне учел замечания своего давнего кумира.

Император Николай I высоко оценил деятельность Уварова — в 1844 году ему был пожалован орден Святого Александра Невского, а в 1846 году министр народного просвещения получает титул графа. На гер­ бе графа Уварова запечатлен знаменитый девиз: «Православие. Самоде­ ржавие. Народность». В 1850 году Уваров награждается высшим орденом империи — орденом Святого Андрея Первозванного.

Соловьев Вл. С. Стихотворения. Эстетика. Литературная критика. М., 1990. С. 358.

Де Местр Ж. Петербургские письма / / Звезда, 1994. № 11. С. 178.

Практика управления: страницы истории Однако все эти награды Уваров получает не на вершине, а скорее на излете своей административной карьеры, в значительной степени как смягчение постепенного отстранения от государственных дел. Главной причиной заката служебной карьеры Уварова стала не только политика в области университетского образования, но и политика в области цензу­ ры, которую по должности возглавлял министр народного просвещения. В эпоху революционных волнений в конце 1840­х годов в Европе, более или менее либеральные идеи в русской литературе вызывают особую тре­ вогу у царя. В это время недруги Уварова пишут Николаю записки, в ко­ торых обвиняют его в попущении вредных политических идей. В резуль­ тате недолгой борьбы за влияние на царя, перевес получают противники Уварова. Одновременно со служебными волнениями на Уварова навали­ вается семейное несчастье — летом 1849 года умирает его жена. В сентябре того же нелегкого для министра года, он переносит «нервический удар». В декабре 1849 года Уваров вынужден подать прошение об отставке с пос­ та министра по состоянию здоровья. Однако он сохраняет свой пост прези­ дента Академии наук и должность члена Государственного совета.

Освободившись от большинства своих государственных обязанностей, Уваров переселяется в Москву. Он снова возвращается к научной работе — в 1851 году выходит его известная статья, посвященная вопросу о достовернос­ ти истории. Работа, вызвавшая оживленные споры, была написана Уваровым в доставшемся ему от жены имении Поречье в Подмосковье. Здесь он прово­ дит в последние годы жизни все летние месяцы, отдыхая телом и душой. В По­ речье Уваров собирает богатую библиотеку, основу которой составляли тру­ ды филологов­классиков. Помимо библиотеки в имении имелась собранная в течение жизни его хозяином коллекция картин, редких мраморов, других античных раритетов. Гостями его в «подмосковных Афинах» были профессо­ ра Московского университета М. П. Погодин, С. П. Шевырев, И. И. Давыдов, Т. Н. Грановский. Написанные много раньше стихи К. Н. Батюшкова об Ува­ рове как будто описывают атмосферу имения и ее хозяина:

Ему легко: он награжден, Благословен, взлелеян Фебом:

Под сумрачным родился небом, Но будто в Аттике рожден.

В последние годы жизни Уваров подготовил две диссертации. Одну он успел защитить в Дерптском университете, докторская диссертация ос­ талась незащищенной. Обе работы были посвящены проблемам государ­ ственного управления в Византийской империи.


Скончался граф Сергей Семенович Уваров 4 сентября 1855 года в Москве.

112 Раздел II СОчИНЕНИя Ouvaroff S. Etudes de philologie et de critique. Saint­Petersbourg, 1843.

Uwarow S. Nonnos von Panopolis, der Dichter. Ein Beitrag zur Geschichte der griechischen Poesie. St.­P., 1817.

Uwarow S. Ueber das Vor­Homerische Zeitalter. Ein Anhang zu den Briefen ueber Homer und Hesiod von G. Herman und F. Creuzer. St.­P., 1819.

Уваров С. Доклады министра народного просвещения С. С. Уварова императору Николаю I. Публ. подготовлена М. М. Шевченко / / Река вре­ мен. Вып. 1, М., 1995.

Уваров С. С. Десятилетие Министерства народного просвещения 1833–1843. СПб., 1864.

Уваров С. С. Мысли о заведении в России Академии Азиатской / / Вес­ тник Европы. 1811. № 1.

Уваров С. С. О преподавании истории относительно к народному вос­ питанию. СПБ., 1813.

Уваров С. С. Общий взгляд на философию словесности. СПб., 1848.

Уваров С. С. Речь президента Императорской Академии нак, попечи­ теля Санкт­Петербургского учебного округа в торжественном собрании Главного педагогического института 22 марта 1818 г. СПб., 1818.

ЛИТЕРАТУРА Акульшин П. В. Граф С. С. Уваров и его роль в жизни российского об­ щества / / Педагогика, 1993. № 4.

Виттекер Ц. Х. Граф С. С. Уваров и его время. СПб., 1999.

Иванов О. Государственная деятельность С. С. Уварова / / Воронеж­ ская беседа. На 1999­2000 годы. Воронеж.

Иванов О. А. К вопросу о взаимоотношениях С. С. Уварова и А. С. Пуш­ кина в 30­е гг. XIX века / / Новик (сб. науч. работ аспирантов и студентов Истфака ВГУ). Воронеж, 1999. Вып. 2.

Соловьев Ю. Трилистник империи. Русская идея графа Сергия Семе­ новича Уварова / / Московский журнал, 1999. № 10.

Фролов Э. Д. Граф Сергей Семенович Уваров и академический клас­ сицизм / / Петербургская Академия наук в истории академий мира. К 275­летию Академии наук. Материалы международной конференции. Том 2. СПб., 1999.

Шевченко М. М. Сергей Семенович Уваров / / Российские консервато­ ры. М., 1997.

Практика управления: страницы истории Аракелова М. П., Городницкий Р. А.

ДмИТРИй АЛЕКСЕЕВИЧ мИЛюТИН Он один в России мог совершить великое дело:

преобразовать русскую армию из крепостной в свободную.

Б. Н. Чичерин Выдающийся реформатор российской армии Дмитрий Милютин ро­ дился 28 июня 1816 г. Он принадлежал к небогатому и не слишком ро­ довитому семейству московских дворян. Прадед будущего фельдмаршала служил истопником в царском дворце. У Дмитрия были младшие братья Николай, Владимир, Борис и сестра Мария. Их воспитанием занималась мать Елизавета Дмитриевна (урожденная Киселева), в то время как отец Алексей Михайлович был увлечен обычными дворянскими занятиями — псовой охотой, визитами и игрой в карты. Его широкая жизнь не отвечала финансовым возможностям семьи, и Милютины никак не могли распла­ титься с долгами. Только благодаря поддержке брата матери, николаев­ ского министра Павла Дмитриевича Киселева, все три брата поступили в Благородный пансион при Московском университете.

В то время это учебное заведение считалось почти таким же престиж­ ным, как Царскосельский лицей. Там обучались дворянские дети не только из Москвы, но и со всей империи. На хорошем уровне преподавались гума­ нитарные науки, математика и география. Дмитрий, получивший началь­ ное образование дома, был одним из лучших учеников. Окончив пансион с серебряной медалью в 1833 г., он полгода отслужил в гвардейской артил­ лерии в Петербурге, а потом решил продолжить военное образование. Его выбор пал на Императорскую Военную академию, окончание которой мог­ ло привести его на службу в Генеральный штаб и дать возможность войти в круг военной элиты России.

Военная академия в Петербурге, основанная в 1832 г., была предна­ значена для воспитания военных интеллектуалов — штабных офицеров и преподавателей. В армии ее выпускники не пользовались особым уваже­ нием — выходцы из гвардии, составлявшие военную верхушку, считали штабных «умниками», не знающими реальных условий строевой службы. Милютину пришлось столкнуться с таким отношением с первых шагов военной карьеры. Окончив в 1836 г. академию с серебряной медалью, он был назначен в Генеральный штаб. В неслужебное время он усиленно изу­ чал военную историю и стратегию, участвовал в составлении «Энцикло­ педического лексикона» и «Военно­энциклопедического лексикона», для которых написал свыше 150 статей. В 1838 г. он опубликовал в журнале 11 Раздел II «Отечественные записки» статьи «Суворов как полководец» и «Русские полководцы».

В 1838 г. Милютин подал рапорт об отправке на Кавказ, чтобы полу­ чить опыт реальных боевых действий. В то время там шла война с горцами, руководимыми имамом Шамилем, и Милютин под командованием гене­ рала П. Х. Граббе принял участие во многих боевых операциях. Особенно знаменательным стало взятие аула Ахульго в августе 1839 г., когда русские войска из­за недостатков управления понесли тяжелые потери. Этот и по­ добные ему эпизоды привели молодого офицера к мысли о необходимости реформ в армии. Для начала он написал несколько докладных записок, в которых предлагал изменить тактику боевых действий и экипировку сол­ дат с учетом условий горной войны.

В конце 1840 г. Милютин был ранен в стычке с горцами у аула Ах­ мет­Кала и получил отпуск для лечения. Пользуясь случаем, он совершил 15­месячное заграничное путешествие по Европе. Посещение европейских стран завершило формирование взглядов будущего реформатора, который вернулся на родину убежденным либералом. По возвращении он вернулся на Кавказ и в 1843 г. был назначен обер­квартирмейстером войск Кавказ­ ской линии. В том же году он женился на дочери генерала Наталье Михай­ ловне Понсет (Понсэ), которая родила ему пятерых дочерей и сына Алек­ сея, пошедшего по стопам отца и получившего генеральское звание.

В 1845 г. Милютин, заболев обычной на Кавказе лихорадкой, покинул действующую армию. После излечения он был приглашен на должность профессора в Военную академию, где преподавал до 1855 г. За это время он практически с нуля создал новое направление военной науки — военную статистику, изучающую ресурсы государства, необходимые для ведения войны. Он не только написал теоретический труд «Опыты военной ста­ тистики», но и сумел организовать составление многотомного военно­ста­ тистического описания России. Он также приобрел высокую репутацию в качестве военного историка, написав пятитомную историю Итальянского похода Суворова 1799 г. Это издание было переведено на четыре европей­ ских языка и получило Демидовскую премию Академии наук.

Совмещая в себе высокую образованность, талант аналитика и прак­ тический опыт боевых действий, Милютин был идеальным кандидатом на роль разработчика реформы русской армии. Он не сомневался, что такая реформа назрела, но был полон пессимизма по поводу ее возможности, поскольку хорошо знал состояние власти в конце царствования Нико­ лая I. Именно поэтому уже в начале Крымской войны он предсказывал в своем дневнике поражение русских войск и падение Севастополя. В этот период профессор Милютин был привлечен к работе в Военном минис­ терстве. Он стал фактическим руководителем особого комитета, который руководил обороной российских границ на Балтике. Формальным предсе­ Практика управления: страницы истории 11 дателем комитета был наследник престола Александр Николаевич, кото­ рый проникся глубоким уважением к Милютину.

В марте 1855 г., когда военное поражение России стало неизбежным, Николай умер (или, по мнению ряда историков, покончил с собой). Новым императором стал Александр II, который сразу же поставил вопрос о пре­ образованиях в армии. Милютин вошел в состав министерской комиссии по «улучшению военной части» и выдвинул проект коренной реформы, ко­ торый старая военная верхушка во главе с министром Н. О. Сухозанетом встретила в штыки. В течение нескольких лет все изменения в армии огра­ ничивались сокращением рекрутских наборов и переменами в обмундиро­ вании. В 1856 г. Милютин подал царю записку «Мысли о невыгодах сущес­ твующей в России военной системы и о средствах к устранению оных», в которой предлагал заменить рекрутскую повинность призывом. Это требо­ вало решения другого важного вопроса — освобождения крепостных крес­ тьян, которые должны были стать основой будущей армии. Поэтому парал­ лельно Милютин подал еще одну записку — «О необходимости разрешения вопроса о крепостном состоянии». Сам он, получив в наследство деревню с 26 душами, передал ее в ведение Министерства государственных имуществ и дал крепостным свободу. В дневнике он записал: «Я перестал быть поме­ щиком, душевладельцем и совесть моя успокоилась»1.

Александр сочувствовал взглядам Милютина, но дал ему понять, что предложенные им реформы преждевременны. Тогда Дмитрий Александ­ рович снова попросился на Кавказ, где продолжалась война. Он был на­ значен начальником штаба Кавказской армии и получил от наместника А. И. Барятинского почти неограниченные полномочия для преобразова­ ний по военной части. Сначала он отделил боевое управление войсками, возложенное на Главный штаб, от хозяйственного. Он также упростил гро­ моздкую систему управления армией, сократив штат управленцев и расхо­ ды на него. В результате на Кавказе прошла «обкатка» будущей военной реформы, и были сформированы главные элементы структуры территори­ ального военного округа.

При «умиротворении» Кавказа Милютин уделял большое внимание завоеванию доверия местного населения. «Чтоб горцы терпеливо несли иго русского владычества, — писал он, — необходимое условие то, чтобы они были убеждены в неприкосновенности их религии, обычаев и образа жизни. Это заставит их смотреть на русских не так, как на грабителей, при­ ходящих к ним для обогащения своего»2.

Реорганизованная по принципам Милютина Кавказская армия смогла за четыре года закончить войну с горцами, которая тянулась больше соро­ Милютин Д. А. Воспоминания. Т. 2. М., 1999. С. 157.

ГБЛ, ф. Милютина. М.7909 / 1. Записка «О средствах и смысле утверждения рус­ ского владычества на Кавказе».

11 Раздел II ка лет. В 1859 г. генерал участвовал в принятии капитуляции имама Ша­ миля, который был выслан в Калугу. Это подняло авторитет Милютина в обществе и правящих кругах, и в мае 1861 г. Александр II назначил его военным министром. Уже в феврале 1862 г. предложенный им проект во­ енной реформы был одобрен царем и Государственным Советом.

Главной задачей реформы было создание массовой армии европей­ ского типа, которая в мирное время была бы компактной и боеспособной, а в случае войны могла быстро отмобилизоваться. До этого армия ком­ плектовалась на основе рекрутского набора, и солдаты проводили в ней практически всю жизнь. Для мирного времени она была чересчур большой и громоздкой (около миллиона человек), а для военного — слишком ма­ лочисленной, что показали события Крымской войны. Первыми мерами Милютина стали уменьшение срока службы солдат до семи лет и сокра­ щение всевозможных вспомогательных войск, где в основном служили от­ ставники и инвалиды. В результате за несколько лет численность армии сократилась на 30 %, а запас увеличился вдвое.

Следующей мерой стала децентрализация управления войсками. В 1864 г. вся территория империи была разделена на 15 военных округов, куда была передана часть функций Военного министерства. В результате его аппарат был сокращен на тысячу человек. В рамках министерства был создан Главный штаб, которому на уровне округов по своим функциям соответствовали окружные штабы. Главным элементом реформы должно было стать введение всеобщей воинской повинности, но именно оно вы­ зывало больше всего протестов у консерваторов, не без основания уверен­ ных, что это ухудшит боевые качества армии. Милютин шел на все меры — убеждал, доказывал, и наконец пригрозил отставкой. Эта мера оказала влияние на императора, убежденного в незаменимости своего министра. 1 января 1874 г. закон о всеобщей воинской повинности был подписан.

Под руководством Милютина было сделано многое для организации обучения офицеров и солдат. Еще в начале 1862 г. он составил записку «Мнение о военно­учебных заведениях», где выступил против сочетания военного образования с общим, которое осуществлялось в кадетских кор­ пусах. Он считал, что военное воспитание в юном возрасте вредно: «когда характеру предстоит еще образовываться, стеснение его развития дисцип­ линой наносит существенный ущерб нравственным качествам юноши»1. В 1866 г. специальные классы кадетских корпусов были преобразованы в военные училища, куда принимались только лица, окончившие средние учебные заведения. Общеобразовательные классы были преобразованы в военные гимназии, где большинство предметов преподавали штатские лица. Был создан еще один вид военно­учебных заведений — юнкерские училища, ежегодно выпускавшие до 1500 офицеров. Много внимания уде­ Зайончковский П. А. Архив Д. А. Милютина / опросы истории, 1946. № 5–6. С. 39.

/В Практика управления: страницы истории лялось и обучению солдат, в котором Милютин возобновил суворовский принцип: обучать тому, что реально требуется на войне. В войсках ввели преподавание гимнастики и фехтования, стали обязательными регуляр­ ные стрельбы. Изменилось и строевое обучение: уроки Крымской войны заставили отменить сомкнутый строй. Были разработаны и новые воин­ ские уставы.

Основные положения реформ отвечали политическим взглядам Ми­ лютина, которые можно охарактеризовать как умеренно­либеральные. После покушения Каракозова на Александра II в 1866 г. военный министр предложил свои меры борьбы с нигилизмом, стая во главу угла не поли­ цейские меры, а улучшение постановки учебного дела и скорейшее осу­ ществление реформ. При этом он всегда оставался государственником и противником революции. В 1862 г. он писал: «Реформа у нас может быть проведена только властно. У нас слишком велико еще брожение, слишком разрознены интересы… Брать за образец английские или какие­нибудь другие учреждения, развивавшиеся веками из самих элементов народных, значило бы насиловать природу и историю народа»1.

Результаты комплекса военных реформ, осуществленных Милюти­ ным и его соратниками, трудно переоценить. Благодаря им русская армия не только оправилась от крымского поражения, но и одержала в 1877– 1878 гг. победу в войне с Турцией. Не случайно после победы в этой войне Милютин был награжден одним из высших орденов империи — Георгием II степени. Он провел в штабе Балканской армии почти всю кампанию. По свидетельствам мемуаристов, в решающий момент войны он сумел вопреки мнению верхушки командования помешать отводу русских войск за Дунай, что привело бы к новому поражению и утрате всех достигнутых Россией геополитических успехов. В этом эпизоде отразилось главное ка­ чество Милютина — дипломатичность в сочетании с твердостью в отстаи­ вании своих принципов.

Укрепление армии обеспечило России продолжительный мирный пе­ риод, усилило ее позиции на международной арене. Военная реформа име­ ла и важные социальные последствия. Поскольку 80 % призывников не умели читать и писать, Милютин ввел обязательное обучение их грамоте. Были организованы полковые и ротные библиотеки, издавались журналы «Солдатская беседа» и «Чтение для солдат». Возвращаясь домой, солдаты применяли на практике полученные на службе знания и трудовые навы­ ки. К тому же армия превратилась в институт, стирающий географические и сословные рамки, которые разделяли российское общество. Правда, от службы освобождались многие категории населения — учащиеся и выпу­ скники высших учебных заведений, представители духовенства, а также «инородцы» Кавказа, Средней Азии и Сибири.

Милютин Д. А. Дневник. Т. 1. М., 1947. С. 167.

11 Раздел II Милютин осуществлял свою реформу не изолированно, а в контексте общего преобразования России в духе либеральных идей. Это привлекло к нему симпатии общества и неприязнь консерваторов, упорно считавших министра «красным». Знаменитый адвокат А. Ф. Кони писал о нем: «Ми­ лютин обратил дело защиты родины из суровой тяготы для многих в высо­ кий долг для всех и из единичного несчастья в общую обязанность». Сам Милютин отмечал в дневнике: «С назначением меня военным министром я счел своей обязанностью немедленно же заняться составлением общей программы предстоящей мне деятельности… Составление такой програм­ мы потребовало всестороннего пересмотра и обсуждения всех частей на­ шего военного устройства». Его помощниками в деле реформирования армии стали начальник Главного штаба Ф. Л. Гейден, профессора Воен­ ной академии В. М. Аничков и Н. Н. Обручев (будущий начальник Глав­ ного штаба), директор канцелярии министерства генерал К. П. Кауфман. Горячим сторонником преобразований был брат Милютина Николай, ко­ торый фактически руководил подготовкой крестьянской реформы. Став первой мишенью реакционеров, он уже в 1864 г. был «отодвинут» от высо­ ких постов на должность начальника канцелярии наместника Польши, а в 1872 г. скончался от тяжелой болезни.

Военная реформа стала наиболее удачной и последовательной из все­ го комплекса «великих реформ» 1860­х гг. Вместе с тем сам Милютин был не вполне доволен ее итогами. Он отмечал: «Начатые реформы остались недоконченными, они даже были парализованы, искажены последующи­ ми правительственными мерами»1. В армии сохранялись крепостнические пережитки: протекционизм, кастовость офицерского состава, бесправие солдат.

В марте 1881 г. Александр II погиб в результате покушения, а уже 21 мая его преемник Александр III уволил Милютина в отставку. 64­лет­ ний реформатор удалился в свое крымское имение Симеиз, где вернулся к научной работе и приведению в порядок своих дневников. Этот исключи­ тельный по своей полноте источник по истории России ХIХ века только недавно получил доступ к читателю. Разработанные им военно­теорети­ ческие установки продолжали использоваться русской армией. «Военная энциклопедия» 1914­го года отмечала: «За последующие 65 лет выдвину­ тые Милютиным принципы не подверглись изменению»2.

Когда Милютину исполнилось 80 лет, новый царь Николай II вспом­ нил о его заслугах, присвоив бывшему министру высший военный чин ге­ нерал­фельдмаршала и орден Андрея Первозванного. Целительный крым­ ский климат позволил Дмитрию Алексеевичу прожить еще долго — он умер 25 января 1912 г., всего на три дня пережив любимую жену Наталью Милютин Д. А. Дневник. Т. 1. С. 68.

Военная энциклопедия. Т. XV. СПб., 1914. С. 295.

Практика управления: страницы истории 11 Михайловну. Его похоронили на кладбище Новодевичьего монастыря. Пять лет спустя произошла революция, покончившая с монархией и ее ар­ мией, которым Милютин служил всю жизнь. Однако разработанные им принципы военного строительства и управления продолжали использо­ ваться и в советское время.

СОчИНЕНИя Милютин Д. А. Воспоминания. Т. 1–5. М., 1997–2004.

Милютин Д. А. Дневник Д. А. Милютина. Т. 1–4. М., 1947–1950.

ЛИТЕРАТУРА О Д. А. МИЛюТИНЕ Жервэ Н. Граф Милютин. Биогр. очерк. СПб., 1906.

Зайончковский П. А. Военные реформы 1860–1870 гг. в России. М., 1952.

Пронкин С. В.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.