авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М. В. Ломоносова Факультет государственного управления Ученые трУды Выпуск ...»

-- [ Страница 6 ] --

Об этом очень хорошо писал Петр Сергеевич Пороховщиков, ав­ тор блестящей книги «Искусство речи на суд», изданной в 1910 году под псевдонимом «П. Сергеич» (А. Ф. Кони сказал о ней — «прекрас­ ное систематическое по судебному красноречию сочинение»). П. С. По­ роховщиков, проанализировав речь А. Ф. Кони по обвинению Якова Сусленникова в расхищении имущества умершего Николая Солодов­ никова (1871), пишет: «Разве это обвинительная речь? Это художест­ венно переделанные бытовые очерки, а не доказательства виновности Сусленникова. К чему эта длинная история нравственных страданий Солодовникова, пережитых давно и унесенных им в могилу? — Чтобы затронуть сердце и разбудить дремлющее чувство присяжных. Зачем напоминание о трагической судьбе Солодовникова? — Чтобы внушить им сочувствие к безрадостно прожившему человеку. … Ни то, ни дру­ гое не может быть уликой против Сусленникова, но то и другое создает нужное настроение на скамье присяжных: это обращенный к ним при­ зыв заступиться за мертвого»2. И П. С. Пороховщиков подводит итог анализу блестящего обвинения А. Ф. Кони: «Будем читать мастеров су­ дебной речи и учиться у них».

Подчеркну еще раз: сам А. Ф. Кони — блестящий судебный оратор, его речи можно цитировать страницами, но в качестве подлинных образ­ цов красноречия, приведу только один пример. Свою обвинительную речь Кони А. Ф. Приемы и задачи прокуратуры (Из воспоминаний судебного деятеля) / / Кони А. Ф. Избранные труды и речи / Сост. И. В. Потапчук. Тула, 2000. Пороховщиков П. С. Прокурорские заметки / удебное красноречие рус­ /С ских юристов прошлого / Сост. Ю. А. Костанов. М., 1992. С. 237.

1 Раздел II «По делу о Станиславе и Эмиле Янсенах, обвиняемых во ввозе в Россию фальшивых кредитных билетов, и Герминии Акар, обвиняемой в выпуске в обращение таких билетов» А. Ф. Кони закончил словами, которые не­ вольно вызывают перед глазами такую картину: А. Ф. Кони на судебной трибуне в прокурорской мантии указывает на согнувшихся подсудимых, разбрасывающих фальшивые банкноты, которые превращаются в распол­ зающихся во все стороны змей:

«От обвинительной власти требуют, чтобы она привела сюда создан­ ных ее воображением свидетелей — великосветских дам. Это невозможно, да и не нужно, потому что ссылка на них сделана как на могших потерпеть от преступления. Я уже объяснял свойство дел о подделке бумажек, состо­ ящее в отсутствии явно потерпевших лиц на суде. У нас могли бы требо­ вать и привода тех рабочих, которые работали на железной дороге, где Жуэ укладывал шпалы и распространял фальшивые бумажки. Но вы, вероятно, не потребуете этого привода для того, чтобы решить дело.

Фальшивые ассигнации похожи на сказочный клубок змей. Бросил его кто­либо в одном месте, а поползли змейки повсюду. Одна заползет в карман вернувшегося с базара крестьянина и вытащит оттуда последние трудовые копейки, другая отнимет 50 руб. из суммы, назначенной на по­ купку рекрутской квитанции, и заставит пойти обиженного неизвестною, но преступною рукою парня в солдаты;

третья вырвет 10 руб. из последних 13 руб., полученных молодой и красивой швеей­иностранкой, выгнанной на улицы чуждого и полного соблазна города, и т. д., и т. д. Ужели мы долж­ ны проследить путь каждой такой змейки и иначе не можем обвинить тех, кто их распустил? Едва ли это так, и ваш приговор, быть может, покажет противное. Здесь заявлялось, что подсудимые явились в Россию с полным доверием к русскому гостеприимству. Оно им и было оказано. Станислав Янсен прочно устроился в России;

Акар основала магазин, куда обильно потекли русские рубли;

Эмиля встретили в Петербурге театры и охоты. Но одного гостеприимства мало! Когда нам льстят, то хвалят наше русское гостеприимство;

когда нас бранят — а когда нас не бранят? — про нас го­ ворят, что единственную хорошую нашу сторону — гостеприимство — мы разделяем с племенами, стоящими на низкой степени культуры. Поэтому надо иметь что­нибудь за собою, кроме благодушного свойства. Надо дать место и справедливости, которая выражается в правосудии. Оно иногда бывает сурово и кончается подчас насильственным гостеприимством. Это­ го правосудия ждет от вас обвинительная власть»1.

Кони А. Ф. Речь по делу о Станиславе и Эмиле Янсенах, обвиняемых во ввозе в Россию фальшивых кредитных билетов, и Герминии Акар, обвиняемой в выпуске в об­ ращение таких билетов / / Кони А. Ф. Избранные труды и речи / Сост. И. В. Потапчук. Тула, 2000. С. 311–312.

Практика управления: страницы истории 1 4. А. Ф. КОНИ: КРАСНОРЕчИЕ пОЛИТИчЕСКОЕ ИЛИ СУДЕбНОЕ?

А. Ф. Кони очень много размышляет об особенностях, которые отлича­ ют два, казалось бы, близких дарования — это красноречие и противостоя­ щее ему умение говорить публично, т. е. искусство быть оратором. И сегод­ ня значимы его размышления о том, что красноречию научиться нельзя, ибо учить и учиться возможно только ораторскому искусству. Анатолий Федорович подчеркивает:

«Обращаясь мысленно от приемов обвинения по существу, которых я держался, стараясь быть последовательным в своем взгляде на прокурора как на говорящего судью, к созданию и к выработке внешней их оболочки, я не могу не припомнить беседы с воспитанниками выпускного класса Учи­ лища правоведения после одной из моих лекций по уголовному процессу в конце семидесятых годов. Они спрашивали меня, что им — готовящим­ ся к судебной деятельности, — нужно делать, чтобы стать красноречивыми. Я отвечал им, что если под красноречием разуметь дар слова, волнующий и увлекающий слушателя красотою формы, яркостью образов и силою мет­ ких выражений, то для этого нужно иметь особую способность, частью при­ рожденную, частью же являющуюся результатом воспитательных влияний среды, примеров, чтения и собственных переживаний. Дар красноречия, по мнению Бисмарка, который хотя и не был красноречив сам, но умел ценить и испытывать на себе красноречие других, имеет в себе увлекающую силу, подобно музыке и импровизации. “В каждом ораторе, — говорил он, — ко­ торый действует красноречием на своих слушателей, заключается поэт, и только тогда, когда он награжден этим даром и когда, подобно импровиза­ тору, он властно повелевает своему языку и своим мыслям, он овладевает теми, кто его слушает”. Поэтому невозможно преподать никаких советов, исполнение которых может сделать человека красноречивым. Иное дело уметь говорить публично, т. е. быть оратором. Это уменье достигается вы­ полнением ряда требований, лишь при наличности которых можно его до­ стигнуть. Этих требований или условий, по моим наблюдениям и личному опыту, три: нужно знать предмет, о котором говоришь, в точности и подроб­ ности, выяснив себе вполне его положительные и отрицательные свойства;

нужно знать свой родной язык и уметь пользоваться его гибкостью, богат­ ством и своеобразными оборотами, причем, конечно, к этому знанию отно­ сится и знакомство с сокровищами родной литературы»1.

А. Ф. Кони обстоятельно рассмотрел взаимоотношения политическо­ го и судебного красноречия. Так, завершая беседу с выпускниками Учили­ ща правоведения, А. Ф. Кони специально рассматривает принципиальные Кони А. Ф. Приемы и задачи прокуратуры (Из воспоминаний судебного деятеля) / / Кони А. Ф. Избранные труды и речи / Сост. И. В. Потапчук. Тула, 2000. С. 123– 124.

10 Раздел II различия между политическим красноречием и красноречием судебным. При этом он особо подчеркивает значимость противопоставления судеб­ ной и политической речи:

«Поэтому… не гонитесь за красноречием. Тот, кому дан дар слова, ощу­ тит его, быть может, внезапно, неожиданно для себя и без всяких приго­ товлений. Его нельзя приобресть, как нельзя испытать вдохновение, когда душа на него неспособна. Но старайтесь говорить хорошо, любите и изу­ чайте величайшую святыню вашего народа — его язык. Пусть не мысль ваша ищет слова и в этих поисках теряет время и утомляет слушателей, пусть, напротив, слова покорно и услужливо предстоят пред вашею мыс­ лью в полном ее распоряжении. Выступайте во всеоружии знания того, что относится к вашей специальности и на служение чему вы призваны, а затем — не лгите, т. е. будьте искренни, и вы будете хорошо говорить, или, как гласит французская судебная поговорка: “Vous aurez l’oreille du tribunal” (Вы будете пользоваться доверием суда). Теперь, после долгого житейс­ кого опыта, я прибавил бы к этим словам еще и указание на то, что ора­ торские приемы совсем не одинаковы для всех вообще публичных речей и что, например, судебному оратору и оратору политическому приходится действовать совершенно различно. Речи политического характера не мо­ гут служить образцами для судебного оратора, ибо политическое красно­ речие совсем не то, что красноречие судебное. Уместные и умные цитаты, хорошо продуманные примеры, тонкие и остроумные сравнения, стрелы иронии и даже подъем на высоту общечеловеческих начал — далеко не всегда достигают своей цели на суде. В основании судебного красноречия лежит необходимость доказывать и убеждать, т. е., иными словами, необ­ ходимость склонять слушателей присоединиться к своему мнению.

Но политический оратор немного достигнет, убеждая и доказывая. У него та же задача, как и у служителя искусств, хотя и в других формах. Он должен, по выражению Жорж Санд, “montrer et emouvoir” (gоказывать и волновать), т. е. осветить известное явление всею силою своего слова и, умея уловить создающееся у большинства отношение к этому явлению, придать этому отношению действующее на чувство выражение. Число, количество, пространство и время, играющие такую роль в критической оценке улик и доказательств при разборе уголовного дела, только бесплод­ но отягощают речь политического оратора. Речь последнего должна пред­ ставлять не мозаику, не тщательно и во всех подробностях выписанную картину, а резкие общие контуры и рембрандтовскую светотень. Ей надле­ жит связывать воедино чувства, возбуждаемые ярким образом, и давать им воплощение в легком по усвоению, полновесном по содержанию слове»1.

Кони А. Ф. Приемы и задачи прокуратуры (Из воспоминаний судебного деятеля) / / Кони А. Ф. Избранные труды и речи / Сост. И. В. Потапчук. Тула, 2000. С. 125– 126.

Практика управления: страницы истории 1 Предмет особого внимания Анатолия Федоровича — это те специфические особенности, которые характерны для русского судебного красноречия, а отсюда и невозможность следования французским образцам, того следо­ вания (а, точнее, подражания!), которое стало широко распространяться среди многих судебных ораторов.

А. Ф. Кони очень много размышлял о жестах и их роли в судебной речи. Он подчеркивал:

«По поводу “жестикуляций”… я должен заметить, что всегда считал вполне неуместными всякие жесты и говорил свои речи, опираясь обеи­ ми руками на поставленную стоймя книгу Судебных уставов, купленную в 1864 году, тотчас по выходе ее в свет, и прошедшую со мною весь мой 40­летний судебный путь. Не думаю, чтобы резкие жесты и модуляции голоса были по душе русским присяжным заседателям, которые, по моим наблюдениям, ценят спокойствие и простоту в “повадке” обвинителя. Я не мог разделить восхищения некоторых почтительных ценителей пред красноречием обвинителя, который в историческом процессе первейшей важности и значения, характеризуя одного из подсудимых с чисто рус­ ской фамилией, возопил: “Нет! Нет! Он не русский!” — и, швырнув пред собою трагическим жестом длинный карандаш, в деланном бессилии опустился в кресло. Таким приемам место на театральных подмостках. Обвинителю, как и проповеднику, не следует забывать великого Петра в его Духовном регламенте: “Не надобно шататься вельми, будто веслом гребет;

не надобно руками сплескивать, в боки упираться, смеяться, да не надобно и рыдать: вся бо сия лишняя, и неблагообразна суть, и слушате­ лей возмущает”»1.

* * * Пробегая по утрам к первой паре во Второй корпус гуманитарных фа­ культетов на занятия, невольно замираю перед монументальной фигурой сидящего человека: он спокоен, он сосредоточен, он знает многое, о чем не задумываются порхающие перед ним стайки студентов. Это бронзовый Анатолий Федорович Кони, восседающий в своем кресле, подперев голо­ ву, и размышляющий о вечном.

Скульптура Анатолия Федоровича (воспроизводящая известную его фотографию) вызывает радостное чувство: хорошо, что выпускники Мос­ ковского университета не только помнят своих великих предшественни­ ков, но и имеют возможность пожертвовать средства, позволяющие со­ здать такие памятники.

Кони А. Ф. Приемы и задачи прокуратуры (Из воспоминаний судебного деятеля) / / Кони А. Ф. Избранные труды и речи / Сост. И. В. Потапчук. Тула: Автограф, 2000. С. 135–136.

12 Раздел II И еще одно невольное размышление, которое возникает перед памятни­ ком Анатолию Федоровичу: как было бы прекрасно, если бы и сегодня сре­ ди членов Государственного совета современной России трудились выпус­ кники Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова (приходится приводить полный титул Московского университета, который все равно будет единственным университетом в Москве, несмотря на вся­ ческие МГУ леса, бизнеса, дизайна!), но при этом они были бы по мыслям и деяниям своим сопоставимы с АНАТОЛИЕМ ФЕДОРОВИЧЕМ КОНИ!

ТРУДЫ А. Ф. КОНИ Кони А. Ф. Избранное / Сост. Г. М. Миронов и Л. Г. Миронов. М., 1989.

Кони А. Ф. Избранные произведения. В 2­х т. М., 1959.

Кони А. Ф. Избранные труды и речи / Сост. И. В. Потапчук. Тула, 2000.

Кони А. Ф. Красноречие судебное и политическое / / Об ораторском ис­ кусстве. М., 1958.

Кони А. Ф. Отцы и дети Судебной реформы: К пятидесятилетию Су­ дебных уставов. М., 2003.

Кони А. Ф. Приемы и задачи прокуратуры (Из воспоминаний судебно­ го деятеля) / / Дореволюционные юристы о прокуратуре / Сост. С. М. Ка­ занцев. СПб., 2001.

Кони А. Ф. Собрание сочинений. В 8­ми т. М., 1966–1969.

Русские судебные ораторы в известных уголовных процессах XIX ве­ ка / Сост. И. Потапчук. Тула, 1997. Дело о составлении подложного духов­ ного завещания от имени умершего капитана гвардии Седкова (Обвини­ тельная речь прокурора А. Ф. Кони).

ЛИТЕРАТУРА О А. Ф. КОНИ Арсеньев К. К. Русское судебное красноречие: А. Ф. Кони. Судебные речи (1868–88) / / Судебное красноречие русских юристов прошлого / Сост. Ю. А. Костанов. М., 1992.

Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. Самые знаменитые юристы России. М., 2003. Раздел: Анатолий Федорович Кони.

Ларин А. М. Государственные преступления: Россия, XIX век (Взгляд через столетие). Тула, 2000. Раздел: Процесс Веры Засулич.

Панов М. И., Тумина Л. Е. История русского красноречия XI–XX ве­ ков / / Риторика: 11 класс. Методические рекомендации / Под ред. Т. А. Ла­ дыженской. М., 2004. Раздел: А. Ф. Кони — создатель школы судебного красноречия в России.

Практика управления: страницы истории 1 Сашонко В. Н. А. Ф. Кони в Петербурге–Петрограде–Ленинграде. Л., 1991.

Смолярчук В. И. Анатолий Федорович Кони (1844–1927). М., 1982.

Процесс Веры Засулич (Суд и после суда): Сборник материалов. СПб., 1903.

Смолярчук В. И. А. Ф. Кони и его окружение: Очерки. М., 1990.

Клименко Н. Л.

«ЛИЧНО Я ВСЕГДА быЛ ЛИшь РУПОРОм РАбОЧЕГО КЛАССА» (м. Н. ПОКРОВСКИй) История есть политика, опрокинутая в прошлое.

М. Н. Покровский Среди русских историков не так уж редко встречались люди, про­ явившие себя как политические, общественные и даже государственные деятели: Н. М. Карамзин, П. Н. Милюков, А. А. Кизеветтер, Н. А. Рож­ ков. Однако Михаил Николаевич Покровский занимает в этом ряду осо­ бое место. Отличает его крайняя степень поляризации оценок, которые давали и дают ему современники и потом­ ки. Уже одно это свидетельствует в пользу особой неординарности этой личности и значимости той роли, которую сыграл он в истории XX в. Несомненно талантливый историк, он стал одновременно последова­ тельным большевистским лидером. Внут­ ренняя противоречивость самой личности М. Покровского также во многом породи­ ла неоднозначность и противоположность мнений о нем.

Михаил Николаевич Покровский ро­ дился 17 августа 1868 г. в Москве в дворян­ ской семье. Его отец, Николай Михайлович Покровский, был довольно крупным чинов­ ником (статский советник по Табели о ран­ Михаил Николаевич гах), занимавшим пост помощника управля­ Покровский (1868–1932) ющего таможни Николаевского вокзала.

Правда, 1928, 26 окт.

1 Раздел II Учился М. Н. Покровский в одной из лучших гимназий города — 2­й московской гимназии, которая славилась прекрасным уровнем преподава­ ния и демократическим духом, царившим в ее стенах, несмотря на общую казарменную атмосферу, установившуюся в это время в сфере образова­ ния в связи с политической реакцией после убийства императора Алексан­ дра II. В годы учебы Михаил обнаружил блестящие способности и редкое трудолюбие, поэтому закончил гимназию с отличными оценками по всем предметам и золотой медалью. Особенно глубокие знания он приобрел в области истории, так как очень рано стал интересоваться ею.

Решение посвятить свою жизнь исторической науке он принял еще в подростковом возрасте. Поэтому никого не удивил его последующий выбор: в 1887 г. он стал студентом историко­филологического факультета Московского государственного университета. В этот период в университе­ те работали замечательные историки В. О. Ключевский, С. П. Виноградов, П. Н. Милюков. Кумиром студентов был В. Ключевский, читавший курс русской истории. М. Н. Покровский настолько дорожил каждым часом об­ щения с учителем, что приложил все усилия, чтобы добиться от Ключев­ ского дополнительных занятий.

Неоценимый опыт кропотливой исследовательской работы историка получил М. Покровский также в семинарах другого любимого наставни­ ка, читавшего курсы по всеобщей истории, крупнейшего специалиста по истории средних веков, П. Г. Виноградова. Здесь на практике познавал он, что означает первый принцип работы каждого историка: «Ad fontes!» («От источника!»).

В. О. Ключевский и П. Г. Виноградов были историками­позитиви­ стами, т. е. стремились при истолковании исторического процесса учесть все факторы, повлиявшие на его развитие: политические, экономичес­ кие, духовные, а также показать прошлое объективно. Важным было то, что в отличие от других они уделяли очень важное внимание социаль­ ной проблематике, что не могло не сказаться на формировании личности М. Н. Покровского, как губка впитывавшего все самое передовое в исто­ рической науке.

М. Н. Покровский закончил университет одним из лучших в 1891 г. и был оставлен при кафедрах всеобщей и русской истории «для приготовле­ ния к профессорскому званию». В то время система подготовки кадров вы­ сшей школы отличалась от современной, и главной задачей оставленного на кафедре выпускника была сдача магистерских экзаменов. Это требовало ог­ ромной работы по изучению источников, литературы, усвоению гигантско­ го фактического материала. С присущей ему увлеченностью и трудолюбием погрузился М. Покровский в эту работу, отдав ей три года, прошедших в тес­ ном общении с любимыми учителями В. Ключевским и П. Г. Виноградовым. Был он в те годы, по его собственным словам, «совершенно академическим Практика управления: страницы истории 1 человеком», далеким от политики и общественной жизни. Более всего его привлекала научная, литературная и педагогическая работа, которой он и занялся сразу же после сдачи магистерских экзаменов. М. Покровский стал приват­доцентом Московского университета.

В 1895 г. М. Покровский начинает читать лекции по русской истории на Высших женских курсах, одновременно публикует первые научные ре­ цензии на новую историческую литературу, в которых сразу же проявля­ ется присущий ему дар популяризатора и свободное владение огромней­ шим фактическим материалом.

Переломным моментом в его судьбе стало знакомство с марксизмом. В конце XIX в. интеллигентная молодежь России была повально увлече­ на марксизмом, точнее одним из его направлений — «легальным марксиз­ мом», который внезапно стал самым популярным и даже модным тече­ нием общественной мысли. Под влиянием «экономических марксистов» М. Покровский пересматривает свою методологию истории и все больше в истолковании исторического процесса отходит от позитивизма, присущего буржуазной историографии, и концепций «государственной школы», идеи которой так или иначе разделяли С. М. Соловьев и В. О. Ключевский.

Одновременно эволюционируют и политические взгляды М. Покров­ ского, которые все более радикализируются под влиянием реалий россий­ ской действительности. Возможно, этому способствовали давно присущие ему демократические настроения, а также имевшиеся, по данным охран­ ки, «сношения с лицами политически неблагонадежными»1. Несомнен­ но, что на эволюцию мировоззрения М. Покровского оказывала влияние его активная работа сразу в нескольких просветительских организациях, созданных либерально настроенной профессурой Московского универ­ ситета (Московское педагогическое общество, Комиссия по организации домашнего чтения). М. Покровский с юности отличался резкостью выска­ зываний, полемическим задором, что в сочетании с его активностью в от­ стаивании демократических убеждений, видимо, и послужило причиной запрета читать публичные лекции, наложенного в 1902 г.

Закономерным результатом изменения политических взглядов было вступление М. Покровского в нелегальную политическую организацию либералов «Союз освобождения», причем он присоединился именно к ее радикальному крылу. Однако разочарование в либералах наступило у Покровского очень быстро, чему способствовал конфликт с ними на Вы­ сших женских курсах, протекавший очень бурно и закончившийся третей­ ским судом.

Политическая обстановка в стране накануне первой русской револю­ ции привела к радикализации взглядов многих интеллигентов. Покров­ Несколько документов из царских архивов о М. Н. Покровском / / Красный архив. 1932. № 3. С. 11.

1 Раздел II ский был в их числе. Нерешенность важнейших социально­политических проблем (аграрный вопрос, отсутствие представительного органа и др.), неспособность и нежелание правительства решать их привели к резкому росту оппозиционного движения в стране. Все решительнее выступали ра­ бочие, крестьяне и даже либералы. Особенно бурные эмоции в обществе вызвала позорная русско­японская война. Под влиянием этих событий М. Покровский сближается с радикальным крылом русской социал­де­ мократии — большевиками и начинает сотрудничать в их легальном жур­ нале «Правда». Именно на страницах этого журнала М. Покровский впер­ вые выступил против своего учителя В. О. Ключевского, заявив, что его концепция «становится понемногу предметом истории»1. Одновременно в этот период на Покровского огромное влияние оказывали философские взгляды главного редактора «Правды» Александра Александровича Бог­ данова, стоящего на позициях субъективного идеализма.

Открытый разрыв М. Покровского с либералами произошел вскоре после начала первой революции весной 1905 г. Поводом послужило его выступление на съезде «Союза освобождение» с радикальными предложе­ ниями по поводу аграрной программы, вызвавшее скандал и возмущение либералов. В результате в апреле 1905 г. Михаил Николаевич оказался в составе литературно­лекторской группы МК РСДРП, с многими членами которой (М. И. Рожков, И. И. Скворцов­Степанов) давно поддерживал контакты. Это было началом долгого и не всегда гладкого пути, который прошел в составе партии большевиков. М. Н. Покровский, вступивший в нее в весьма солидном возрасте (37 лет), вполне сложившимся ученым и человеком. Он сразу же стал одной из самых заметных фигур в лекторской группе благодаря огромному количеству публичных выступлений в пери­ од революции, отличавшихся «ядовитыми сарказмами» и действовавших как «мать святая гильотина по отношению к своим оппонентам»2.

От легальной работы М. Покровский вскоре переходит ко все более активной подпольной деятельности, взгляды его все более «левеют». Важ­ ную роль в этом сыграло его знакомство с В. И. Лениным в Женеве, куда он был направлен по заданию МК. По возвращении в Москву он вошел в состав редакции созданной по предложению В. И. Ленина нелегальной большевистской газеты «Борьба» и стал убежденным сторонником воо­ руженных методов борьбы. Он принимал активное участие в работе бое­ вой группы МК РСДРП, в дни декабрьского вооруженного восстания в Москве был прямо на баррикадах, отдав свою квартиру в распоряжение рабочей дружины под перевязочный пункт. Это настолько не соответство­ вало всему его прежнему образу жизни и даже внешности состоятельного Покровский М. Н. Избранные произведения. В 4­х кн. М., 1967. Кн.4. С. 271.

Цит. По кн.: Чернобаев А. А. Профессор с пикой, или три жизни историка М. Н. По­ кровского. М., 1992. С. 30.

Практика управления: страницы истории 1 интеллигента и академического ученого, что, когда его по доносу арестова­ ли, то выпустили через несколько часов без разбирательства, сочтя донос ложным.

Между тем М. Покровский не оставлял и активную литературную ра­ боту (митинги, агитационные и теоретические статьи, листовки), стано­ вился все более популярен среди московских большевиков (рабочие его даже выдвинули кандидатом в депутаты II Государственной Думы) и на­ конец был избран в состав МК РСДРП. Кроме того, М. Покровский был избран делегатом V съезда РСДРП, проходившем в Лондоне в 1907 г., в ко­ тором принял активное участие под псевдонимом Домов. На съезде Пок­ ровский был избран в состав редакции центрального органа большевиков газеты «Пролетарий» и Большевистского центра, выполнявшего функции центрального комитета, так как формально большевики в это время еще не были самостоятельной партией, а лишь фракцией в составе РСДРП. Активность и боевой задор «молодого большевика» после этого возросли необыкновенно. Но почти сразу по возвращении в Москву ему пришлось перейти на нелегальное положение в связи с угрозой ареста.

Поражение революции и начало реакции сделали невозможным воз­ вращение М. Покровского к прежней «профессорской» жизни. С 1907 г. для него начинается долгий период эмиграции, в течение которого пришлось претерпеть многое, в том числе нужду и болезни. Первые полтора года он жил в Финляндии, тесно сотрудничал с В. И. Лениным, затем перебрался во Францию, так как вновь стало небезопасно даже в автономной Фин­ ляндии. Примечательно научное наследие М. Покровского этого периода. По заказу крупнейших московских издателей братьев Гранат он написал 11 статей для «Истории России XIX в.» (общим объемом 700 страниц), в которых первым дал марксистский анализ исторических событий, поста­ вив во главу угла развитие экономики и главным образом классовую борь­ бу. Это был совершенно новый подход в отечественной исторической на­ уке того периода.

Партийная же работа М. Покровского в годы реакции складывалась очень сложно. В РСДРП под влиянием поражения революции выявилось несколько группировок с разными платформами: меньшевики — «ликви­ даторы» — настаивали на свертывании нелегальной работы и переходу к парламентским методам борьбы;

большевики — отзовисты, к которым при­ мкнул и Покровский, наоборот считали возможной только подпольную борьбу и подготовку вооруженного восстания;

сторонники Ленина резко критиковали и тех и других. «Обыватель чистой воды»1, — так отозвался, например, в этот период Ленин о Покровском. В «левизне» Покровского в тот момент выражались одновременно как его неопытность, политичес­ кая наивность, неизжитый академизм, так и способность к самостоятель­ Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 47. С. 173.

1 Раздел II ному мышлению, нежелание идти в толпе. Последовали столкновения с большинством, отзовисты были исключены из партии, их лидер А. А. Бог­ данов создал фракционную группу «Вперед», к которой, хотя и с оговор­ ками, примыкал М. Покровский (1909). Однако далеко не все принимал он в теории и практике «впередовцев» и с течением времени, анализируя стабилизацию ситуации в России, Покровский приходит к выводу об оши­ бочности своего шага, отдаляется от фракции и сосредоточивается на на­ учной работе. Этому способствовали суровые условия жизни в эмиграции с маленьким не совсем здоровым сыном, с которым Михаил Николаевич часто оставался один, так как его жена, Любовь Николаевна, была вынуж­ дена периодически уезжать на лечение.

Три года напряженной работы привели к написанию пятитомной «Русской истории с древнейших времен», выходившей в Москве в из­ дательстве «Мир». Книга имела огромный успех среди читающей обще­ ственности. Получился первый в науке обобщающий труд, написанный с позиций марксизма, охватывающий период до конца XIX в. Поражает воображение широта источниковой базы исследования и огромность фак­ тического материала, несмотря на то, что использовались только опубли­ кованные источники.

Автор демонстрирует безусловное новаторство в ис­ торической науке, хотя его выводы часто весьма противоречивы и просто ошибочны. Это впрочем свойственно всем первопроходческим работам. Справедливыми также являются упреки, высказанные сразу же историка­ ми либерального направления, в «партийной заданности» работы. Тем не менее «Русская история» Покровского представляет собой очень заметное явление в историографии и открывает новый этап в ее развитии. Очень резкие, если не сказать ядовитые и уничтожающие характеристики рос­ сийских самодержцев, содержащиеся в работе, написанной очень ярким литературным языком, послужили причиной наложения ареста властями на 9­й и 10­й выпуски, которые по постановлению Судебной палаты под­ лежали уничтожению (1913).

Это, однако, не охладило творческий пыл историка и в 1914 г. он при­ ступает к написанию двухтомного «Очерка истории русской культуры», первая часть которого вышла все в том же издательстве «Мир» в 1915 г. За­ кончена книга была лишь после революции (1918). Самой примечательной стороной работы является марксистская позиция по вопросам философии истории, которая была сформулирована в ходе критики достижений сов­ ременной Покровскому историографии. Здесь, как и в предыдущей работе, автор допускал много ошибочных суждений, однако как этап в развитии нового направления в историографии она также весьма важна.

Сосредоточившись на научной работе, Михаил Николаевич тем не менее не порывал связей с русской социал­демократией. После довольно длительного периода раздумий и пребывания вне всяких группировок он Практика управления: страницы истории 1 в 1913–1915 гг. примыкает к сторонникам Л. Д. Троцкого, занимавшим центристские позиции в РСДРП, и начинает активно сотрудничать в их легальном журнале «Борьба». Одновременно М. Покровский начинает вновь сближаться с большевиками, публиковаться в их изданиях, выпол­ нять отдельные поручения. Очень важное значение для этого нового по­ ворота в судьбе историка имело начало Первой мировой войны, которую он воспринял как империалистическую, неизбежно ведущую к револю­ ции, в первую очередь в России. Поэтому он с радостью принял предло­ жение А. М. Горького редактировать серию брошюр для создаваемого со­ циал­демократами легального издательства «Парус». По его предложению В. И. Лениным была написана работа «Империализм как высшая стадия капитализма», которую М. Покровский отредактировал и подготовил к изданию. В годы войны он постоянно переписывался с Лениным и все тес­ нее сотрудничал с большевиками.

Весть о Февральской революции в России обрушилась на М. Покров­ ского как благодатный вихрь, который разрушил мучительный плен эмиг­ рации и позволил очутиться в самом эпицентре великих потрясений в Рос­ сии. Избранный заместителем председателя Исполнительного комитета Парижского Совета представителей русских эмигрантских организаций, он проявил фантастическую активность и недюжинные организаторские способности в работе по возвращению политэмигрантов на родину. Это было очень сложно, в связи с чем сам М. Покровский с женой оказался в России только в августе 1917 г. Поразительно, но их не остановило то обстоятельство, что тяжело больного сына пришлось оставить в клинике в Швейцарии.

Здесь в Москве М. Покровский уже не сомневался в выборе и в сен­ тябре покончил официально со своей внефракционностью, вновь вступив в РСДРП и получив партийный билет о членстве в ней с 1905 г. Москов­ ские рабочие его не забыли: М. Покровский сразу же был избран делегатом на Демократическое совещание и даже включен в большевистский список для выборов в Учредительное собрание, хотя В. И. Ленин считал такое до­ верие преждевременным.

Октябрьское вооруженное восстание в Москве в отличие от Петрогра­ да проходило очень бурно, бои затянулись почти на две недели, и М. Пок­ ровский принял в событиях самое активное участие. Он пришел в Моссо­ вет «своей немного хромающей походкой и волнующе — просто просил его двинуть туда, где больше всего нужно»1. Так М. Покровский стал ре­ дактором «Известий Московского Совета рабочих депутатов», проявив при этом еще и талант военного журналиста, его репортажи с мест боев были очень яркими. Одновременно он написал практически все листов­ ки, воззвания и манифесты Московского военно­революционного коми­ Цит. по кн.: Чернобаев А. А. Указ. соч. С. 99.

10 Раздел II тета, руководившего восстанием. Настроен бывший профессор был весьма решительно, именно он после предъявления командующим Московским военным округом ультиматума восставшим первым высказался за насту­ пательные действия, напомнив всем исторический опыт Парижской ком­ муны. Вскоре М. Покровский был назначен комиссаром МВРК по инос­ транным делам, а затем введен в состав МВРК уже в качестве его члена. Вершиной «карьеры» М. Покровского в революционнной Москве стало избрание его Председателем объединенного Московского Совета рабочих и солдатских депутатов в ноябре 1917 г.

М. Н. Покровский оказался в самой гуще, «боевой и кипучей». Он ру­ ководил первыми шагами большевиков по созданию аппарата Советской власти в Москве, занимался вопросами борьбы с саботажем чиновников учреждений и создания Красной гвардии, налаживал снабжение населе­ ния топливом и продовольствием, пытался остановить ухудшение кри­ миногенной ситуации в городе и многое другое. Подобно многим старым большевикам, более всего знакомым с литературным партийным трудом, М. Покровский плохо представлял себе, что такое черновая администра­ тивная работа да еще в условиях крушения старой системы и отсутствия каких­либо исторических образцов. Тем не менее их напор, исступленная вера в правоту ими свершаемого немало помогала делу и останавливала их растерянность. Так же было и с Покровским. Понемногу он обретал пер­ вый опыт и уверенность.

Внезапно его титанические усилия были остановлены новым назна­ чением. Телеграммой Л. Д. Троцкого, руководившего советской делега­ цией на мирных переговорах с Германией в Бресте, М. Покровский как крупнейший среди большевиков специалист по истории международных отношений был вызван в Брест и включен в состав делегации. Как изве­ стно, Советская республика в этот период оказалась в сложнейшем поло­ жении. Армия, утратившая боеспособность, не могла воевать. Население, которое пошло за большевиками, в том числе благодаря их лозунгу «До­ лой войну!», ждало теперь выполнения обещаний. Мировая революция, на которую рассчитывали большевики, начиная свою революцию, все откладывалась. В этой ситуации В. И. Ленин настаивал на заключении мира с Германией на любых условиях. Однако его позицию не разделя­ ли очень многие в партии. В первую очередь против выступили «левые коммунисты», считавшие необходимым вести «революционную войну до победного конца» пусть даже ценой утраты советской власти. К ним и примкнул всегда отличавшийся склонностью к резкости и крайностям М. Покровский. Особую позицию занял Троцкий, который как глава де­ легации отказался подписывать мирный договор, заявив, что Советская республика демобилизует армию и не будет вести боевых действий. Он рассчитывал при этом на помощь мирового пролетариата. М. Покров­ Практика управления: страницы истории 1 ский, считавший это величайшей глупостью, отказался поставить свою подпись под заявлением.

Переговоры зашли в тупик. Советская делегация покинула Брест. Германия немедленно начала наступление по всему фронту, захватив ог­ ромные территории. Условия нового мирного договора, выдвинутые Гер­ манией, были гораздо тяжелее и унизительней прежних, Советское пра­ вительство было вынуждено подписать мир 3 марта 1918 г. Однако вплоть до его ратификации М. Покровский отчаянно боролся против Брестско­ го мира на всех партийных форумах разного уровня. Он считал, что этот договор раздавил советскую власть морально, и был возмущен до такой степени, что даже отказывался общаться с В. И. Лениным, к которому до этого относился с восхищением.

Разногласия с большинством большевистского руководства не поме­ шали М. Покровскому весной 1918 г. стать председателем Совета народных комиссаров Москвы и Московской области, однако этот орган просущес­ твовал недолго, так как в связи с переездом центрального правительства в Москву возник параллелизм в работе этих органов, дублирование и нераз­ бериха. Местный Совнарком был ликвидирован, и М. Покровский всецело сосредоточился на работе заместителя наркома просвещения, куда он был назначен незадолго до этого. Одновременно он являлся членом Совета на­ родных комиссаров страны.

С этого момента М. Покровский превращается в некую знаковую фи­ гуру, символизирующую собой смысл и направление политики Советской власти в области науки, культуры и образования. Он занимал все ведущие посты в этих сферах: был председателем Государственного ученого сове­ та, Академического центра (объединял руководство научными, образова­ тельными, музейными и архивными учреждениями), бессменным руково­ дителем Коммунистической академии и Института истории, Института красной профессуры, Общества историков­марксистов, Центроархива, редактором журналов «Красный архив», «Историк­марксист», «Борьба классов». После его смерти Московский университет с 1932 по 1937 г. но­ сил имя М. Н. Покровского. Как работника его всегда отличала редкая, просто исступленная, преданность делу, непримиримость к противникам, честность и трудолюбие. Хотя его давние противники часто говорили, что ему были присущи также крайняя амбициозность, болезненное самолю­ бие, злобность. Так или иначе, масштабы проделанной М. Покровским в 20­е гг. работы были грандиозными.

Самое важное место в его работе занимала перестройка системы об­ разования, которая предполагала демократизацию состава учащихся, привлечение на сторону советской власти педагогических кадров, созда­ ние новых учебников и т. д. М. Покровский выступал за идею «единой трудовой школы», что означало налаживание связи обучения с жизнью. 12 Раздел II Он руководил разработкой школьных программ, являлся автором про­ граммы по истории. При этом в пылу «большевизации» были допущены серьезные ошибки, школьный курс истории превратился в обществозна­ ние, стал сухим, ушла живая ткань истории, остались лишь марксистские схемы.

Важнейшей заботой М. Покровского была «пролетаризация» состава студенчества. Как бы ни относились мы сегодня к роли советского перио­ да в нашей истории, открытие доступа к высшему образованию для тысяч молодых людей «из низших сословий» было реальным его достижением. Создание сети рабфаков для подготовки рабочей молодежи к поступ­ лению в вуз было заслугой и предметом гордости М. Н. Покровского. Однако его идея «милитаризации» высшей школы, понимаемой как ис­ пользование ее на нужды решения насущных задач советской власти, оказалась малоплодотворной, возможно, в силу ее излишней утилитар­ ности. Вместе с тем он занимал очень жесткую политику по отношению к старой профессуре, в массе своей враждебно настроенной по отношению к новой власти, ему не хватало гибкости, часто мешала прямолинейность и резкость, приводившая к конфликтам. Эти присущие М. Покровскому качества в сочетании с искренней верой в идеи большевизма толкнули его на насаждение жесткой идеологизации учебного процесса, обязатель­ ного изучения марксистских дисциплин на всех факультетах и создание факультетов общественных наук вместо упраздненных исторических фа­ культетов. При его непосредственном участии была также ликвидирова­ на автономия университетов.

Многие современники считали М. Н. Покровского причастным к реп­ рессиям среди ученых, проходивших в конце 20­х гг. В наиболее фунда­ ментальных исследованиях, посвященных изучению личности М. Покров­ ского, приводятся крайне противоречивые мнения на этот счет, поэтому наиболее справедливым представляется суждение о том, что этот вопрос требует тщательного анализа с привлечением новых источников1.

Особенно сложно даже в наше время оценить однозначно вклад М. Н. Покровского в развитие исторической науки. Здесь накопилось столько предвзятых мнений, превратившихся в штампы и кочующих из работы в работу, что уже трудно отделить зерна от плевел, хотя в по­ следнее время попытки объективного анализа предпринимались2. Оста­ навливает также недостаточная исследованность проблемы, наличие бе­ лых пятен и недоступность ряда работ из творческого наследия ученого. Бесспорно, что М. Покровский фактически был основоположником со­ ветской историографии, отстаивая материалистическое понимание исто­ рии, классовый подход и нацеленность исторической науки на решение Чернобаев А. А. Указ. соч. С. 176.

Там же.

Практика управления: страницы истории 1 актуальных для власти проблем. Считается, что последнее превращало историю в служанку политики. Однако историческая наука так часто за­ висела от политики, что несправедливо упрекать в этом только М. Пок­ ровского.

Часто М. Покровскому ставят в вину также превращение в диктатора, монополиста, чье мнение и авторитет в исторической науке были незыбле­ мы, что нанесло ее развитию непоправимый урон. Однако забывается, что вряд ли могло быть по­другому в условиях, когда в стране утверждался дик­ тат моноидеологии, ярым приверженцем которой он являлся. Невозмож­ но представить себе свободное развитие исторической науки в условиях тоталитарного режима. Кроме того, М. Покровский с одной стороны был одним из очень немногих профессиональных историков, воспринявших идеи марксизма, а с другой — большевиком с дореволюционным партий­ ным стажем, занимавшим все ведущие посты в исторической сфере. Таких людей среди большевистского руководства было очень мало. В. И. Ленин в свое время назвал их «тончайшим слоем старой партийной гвардии, обла­ давшим громадным безраздельным авторитетом». М. Н. Покровский был человеком своей эпохи, свято верившим в то, что он делает благое дело. При этом нельзя не учитывать, что в целом историческая наука советского периода, несмотря на господство классового подхода и прочие свойствен­ ные ей особенности, имела реальные достижения и вовсе не остановилась в своем развитии.

В послеоктябрьский период М. Покровский написал огромное ко­ личество работ. Еще более плодовитыми оказались его многочисленные ученики, ведь он обладал монополией на подготовку кадров ученых­ис­ ториков. Наиболее крупными являлись обобщающие труды «Русская история в самом сжатом очерке» (1920), получившая высокую оценку В. И. Ленина, а также «Очерки по истории революционного движения в России XIX и XX вв.» (1924 г.). В них русская история рассматрива­ лась через призму классовой борьбы, что приводило автора зачастую к весьма причудливым выводам (например, замечание о том, что в древнем Новгороде имела место быть борьба пролетариата с буржуазией). Мно­ гие его идеи были откровенно ошибочными (например, теория торгового капитализма и вывод, что самодержавие в России есть не что иное, как организованный торговый капитал). Особенности исторической «шко­ лы» М. Покровского заключались также в том, что прежде всего подвер­ гались уничтожающей критике все достижения дореволюционной ис­ ториографии на том основании, что все «буржуазные» историки в той или иной мере отражали интересы соответствующих классов и поэтому не могли быть объективными. Причем критика носила резко полемич­ ный характер, а выводы историков­марксистов претендовали на то, что­ бы быть истиной в последней инстанции. В результате были отвергнуты 1 Раздел II фундаментальные труды великих русских историков Н. М. Карамзи­ на, Б. Н. Чичерина, С. М. Соловьева, В. А. Ключевского. Все это порожда­ ло односторонность и тенденциозность концепций, но с другой стороны позволяло совершенно по­новому взглянуть на традиционные истори­ ческие сюжеты, что в конечном итоге тоже дало весьма плодотворные результаты. Была создана база для дальнейших исследований. Вызывает уважение также стремление М. Покровского уйти от описательности в науке, провести всесторонний и объективный (как он его понимал) ана­ лиз, широта взглядов и тематики.

С 1929 г. М. Покровский был тяжело болен раком. До последней минуты он яростно сопротивлялся болезни, перенес несколько опера­ ций в России и за границей, но в 1932 г. его не стало. Как ни ужасно это звучит, но смерть оказалась благом для М. Покровского, спасла его от мучительного для всякого человека и ученого огульного разгрома его идей, травли и репрессий, ставших обычными методами расправы с противниками в годы сталинского режима. В середине 30­х гг. «шко­ ла Покровского» была объявлена носительницей «антимарксистских извращений и вульгаризаторства» в исторической науке, так как осве­ щала исторические события с точки зрения современности и искажала их. Тем самым против М. Покровского было обращено его собственное оружие. Статьи, написанные в духе политических доносов, обвинявшие Покровского во всех смертных грехах, заполнили журнальные и газет­ ные страницы. Вышли два сборника «Против исторической концепции М. Н. Покровского» (1939) и «Против антимаркистской концепции М. Н. Покровского» (1940). Среди авторов были крупнейшие ученые того времени Б. Д. Греков, С. В. Бахрушин, а также в первых рядах го­ нителей находились бывшие ученики и апологеты М. Н. Покровского: А. И. Панкратова, М. В. Нечкина, А. Л. Сидоров, Н. М. Дружинин и др. Вскоре всем им пришлось заняться не просто покаянием, а самобиче­ ванием, чтобы отмежеваться от «так называемой школы Покровского». Но не всех это спасло от обрушившихся на ученых­историков репрес­ сий, многие погибли. М. Покровскому досталось также от виднейших теоретиков большевизма и бывших соратников К. Радека и Н. И. Бу­ харина, действовавших по прямому указанию Сталина. В уничтожении научного наследия М. Покровского принял участие и Е. В. Тарле, счи­ тавший его причастным к собственному аресту.

Причиной такого поворота считается несовпадение идей М. Покров­ ского с идеологическими установками новой действительности, в кото­ рой формировался культ личности Сталина. В работах историка ничего не говорилось о выдающейся роли вождя в трех российских революциях, отрицательно характеризовалась роль в истории столь близких его сер­ дцу самодержцев, как Иван Грозный и Петр I, утверждалась идея о един­ Практика управления: страницы истории 1 стве исторического процесса в России и на Западе, что противоречило взятому Сталиным курсу на пропаганду национально­патриотических идей и т. д. Труды Покровского перестали публиковать и изъяли из биб­ лиотек. Лишь в период «хрущевской оттепели» с него были сняты все обвинения, а многие его ученики публично покаялись.

При всей неоднозначности оценок трудов и личности М. Покров­ ского среди коллег и просто мыслящей общественности сегодня мы не можем выкинуть из песни нашей истории «школу Покровского», отдаем ему дань как одному из ярких выпускников Московского университе­ та, весьма неординарной личности, целеустремленному первопроходцу, оставившему свой заметный след в науке (его перу принадлежит бо­ лее 700 научных работ) и основавшему совершенно новое направление в историографии.


СОчИНЕНИя Покровский М. Н. Русская история с древнейших времен до Смутного времени. М., 1896–1899.

Покровский М. Н. Очерки истории русской культуры. Ч. 1–2. М., 1915– 1918.

Покровский М. Н. Русская история в самом сжатом очерке. Ч. 1–3. М., 1923.

Покровский М. Н. Очерки по истории революционного движения в России XIX—XX вв. М.­Л., 1927.

Покровский М. Н. Октябрьская революция. Сб. статей. М., 1929.

ЛИТЕРАТУРА Против исторической концепции М. Н. Покровского. В 2­х т. М.­Л., 1939–1940.

Луцкий Е. А. Развитие исторической концепции М. Н. Покровско­ го / / История и историки: историография истории СССР. М., 1965.

Черепнин Л. В. М. Н. Покровский и его роль в развитии советской исто­ рической науки / / Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1966.

Соколов О. Д. М. Н. Покровский и советская историческая наука. М., 1970.

Чернобаев А. А. «Профессор с пикой» или три жизни историка Пок­ ровского. М., 1992.

1 Раздел II Сидорова М. М., к. и. н.

«ВЕЛИКИй мЕЧТАТЕЛь»: СУДьбА И ДЕЛА С. И. мАмОНТОВА Всем, что делал Савва Иванович, тайно руководило искусство.

К. С. Станиславский В своей жизни он испытал многое: бремя богатства и горечь разоре­ ния, радость дружбы и цену предательства. Он был преуспевающим пред­ принимателем, щедрым меценатом, способным антрепренером, подающим надежды скульптором и обладателем хорошего баритона. Но самое глав­ ное его достоинство — это удивительный дар предвидения: будь то его уверенность в необходимости прокладки железных дорог или способность разглядеть талант другого человека. Его имя, ставшее известным всем, но впоследствии незаслуженно забытое, — Савва Иванович Мамонтов.

Интересная все­таки вещь — история. В закоулках ее памяти удиви­ тельным образом формируются образы, нередко отличные от своего исто­ рического оригинала. Именно так произошло с С. И. Мамонтовым. Сейчас мало кто помнит, что он был крупным предпринимателем, строившим столь нужные России железные дороги и заботившимся об экономическом про­ цветании Отечества, организатором промышленного производства, инициа­ тором рискованных проектов, поражавших размахом и авантюризмом, но на деле доказавших свою состоятельность. Его слава как мецената затмила его деятельность как предпринимателя. Но как знать, возможно, не будь Сав­ вы Ивановича Мамонтова, мир так и не увидел бы прекрасную майолику М. А. Врубеля, не наслаждался бы сказочными полотнами В. М. Васнецова, не восхищался бы совершенством скульптур М. М. Антокольского, не зами­ рал бы при звуках чарующей музыки Н. А. Римского­Корсакова и, наконец, не смог бы услышать неповторимый бас Ф. И. Шаляпина.

Выходец из старинного купеческого рода, известного еще с XVIII в., Савва Мамонтов родился 3 (15) октября 1841 г. в небольшом городке Ялуторовске Тобольской губернии, расположенном на Сибирском трак­ те. Жившие там ссыльные декабристы создали в нем особую атмосферу интеллектуальной свободы и просвещения, что, несомненно, повлияло на формирование его мировоззрения. Отец Саввы, Иван Федорович, купец первой гильдии, принадлежал к числу образованных сибирских предпри­ нимателей, которые сочувственно относились к политическим ссыльным и даже оказывали им помощь. По делам службы главы семейства Мамон­ товы часто переезжали, пока в 1850 г. ни обосновались в Москве.

Практика управления: страницы истории 1 Выбрав из восьмерых детей Савву в качестве продолжателя семейного дела, Иван Федорович стремился дать ему хорошее и разностороннее обра­ зование. После окончания гимназии он с 1854 по 1856 г. учился в Институте корпуса гражданских инженеров в Санкт­Петербурге. К этому же времени относится начало его серьезного увлечения театром, которое Савва Ивано­ вич пронес через всю свою жизнь. Вообще, его отличительной чертой была настойчивость и последовательность в достижении поставленной цели. Он никогда не бросал начатое на полпути, даже если это не приносило сиюми­ нутной выгоды и не встречало общественной поддержки.

Выказав большую изобретательность при сдаче столь не любимой им латыни (вместо него экзамен сдавал другой человек), в 1860 г. Савва Ма­ монов поступил на юридический факультет Императорского Московского университета. Но это было скорее подчинение воле родителя, нежели по­ рыв его собственной души. Вступительное испытание было не из легких: из 335 претендентов только 159 человек были «признаны способными слу­ шать профессорские лекции»1. На всех курсах юридического факультета в 1860–1861 учебном году обучалось 433 человека2, что составляло четверть от общего числа студентов университета.

По воспоминаниям одного из его выпускников, «…выбор юридическо­ го факультета обусловлен был только интересностью тех лекций, которые на нем читались, а не возможностью применения приобретенных на нем знаний к дальнейшей деятельности»3. В те годы в университете, искон­ но гордившимся своими преподавателями, читали лекции такие видные профессора и государственные деятели, как юристы К. П. Победоносцев и Б. Н. Чичерин, филолог Н. С. Тихонравов, историки С. М. Соловьев и В. И. Герье. Параллельно с С. Мамонтовым на историко­филологическом факультете учился В. О. Ключевский — будущий профессор Московского университета и выдающийся русский историк.

В конце 1850­х — начале 1860­х гг. Императорский Московский уни­ верситет был самым крупным из шести существовавших тогда универси­ тетов. Традиционно считавшийся «рассадником вольнодумства», он вме­ сте со всей Россией переживал период активного брожения. В первые годы после отмены крепостного права был более ощутим психологический эф­ фект от свершившегося, чем его практические последствия. Тем не менее «Манифест 19 февраля 1861 г.» и проводившиеся Александром II рефор­ мы, коренным образом преобразовали патриархальную Россию и созда­ ли условия для расширения деятельности таких предпринимателей, как Краткий отчет о состоянии Императорского Московского университета за 1850 год. М., 1861. С. 3 (II­я паг.).

Там же. С. 13–14 (II­я паг.).

Московский Университет в воспоминаниях современников. М., 1956. С. 246–247.

1 Раздел II Мамонтовы. В то время престарелому Ивану Федоровичу особенно была нужна помощь сына, которого он видел своим преемником.

Штудирование правовых фолиантов быстро наскучило деятель­ ной натуре С. Мамонтова, и он вновь обратился к своему старому увле­ чению — театру. Интерес молодого человека серьезно беспокоил отца. Кроме того, вольнодумство и веселый, бесшабашный характер, благодаря которому около него всегда было много друзей, привели к тому, по исте­ чении двух лет учебы в Московском университете И. Ф. Мамонтову был дан настоятельный совет повлиять на сына и привлечь его к практической деятельности. К сожалению, для Саввы его студенческая жизнь быстро за­ кончилась, и начались совсем другие «университеты». Хотя не исключено, что именно лекции К. П. Победоносцева о роли государства или взгляды С. М. Соловьева о влиянии географических факторов на историю России способствовали формированию его патриотических настроений.

Несмотря на возражения Саввы, не желавшего расставаться с друзья­ ми, театром и веселой московской жизнью, отец направил его в Баку и оп­ ределил в контору для обучения торговому делу. Там он быстро освоился в новом для себя качестве и успешно выполнил коммерческое поручение отца в Персии, за что через полгода был возвращен из «ссылки» в Москву. Поселился Савва отдельно в доме на Ильинке и начал самостоятельную взрослую жизнь. В 1865 г. он женился на дочери московского купца пер­ вой гильдии шелкоторговца Г. Г. Сапожникова — Елизавете, обаятельной, доброй девушке, которая стала его надежным спутником жизни, едино­ мышленником и помощником во всех его разносторонних начинаниях. Любопытно, что по матери Лиза была двоюродной сестрой К. С. Станис­ лавского, с которым они стали большими друзьями. Молодые обоснова­ лись в подаренном И. Ф. Мамонтовым большом красивом доме на Са­ довой­Спасской. После смерти отца в 1869 г. Савва Иванович возглавил семейное предприятие и стал полноправным хозяином.

С годами все усиливавшаяся его тяга к искусству привела к осознанию потребности создания целостной художественной среды, приближенной к природе, и вскоре такая возможность представилась. Ясным мартовским днем 1870 г. у ворот подмосковной усадьбы Абрамцево, принадлежавшей некогда писателю С. Т. Аксакову, остановились сани. Из них вышел стат­ ный мужчина лет тридцати на вид и миловидная женщина. Осмотревшись по сторонам, пара бодро зашагала к барскому дому. Навстречу гостям вы­ шла хозяйка — Софья Сергеевна Аксакова, которая после смерти отца, брата и обеих сестер решила продать малодоходное имение, а вырученные деньги вложить в основанный ею благотворительный приют для бедных. О цене быстро договорились, и усадьба была продана.

Непосредственное соседство с Троице­Сергиевой Лаврой и Хотьков­ ским монастырем создавало в имении необыкновенную атмосферу бла­ Практика управления: страницы истории 1 гости и умиротворения. Подкупающая своей естественной простотой окружающая природа настраивала на лирический лад. А протекавшая не­ подалеку речушка Воря, живописно изгибаясь подо льдом, так и проси­ лась на пейзажное полотно. Со сменой хозяев изменился и весь уклад уса­ дебной жизни. От патриархального аксаковского спокойствия очень скоро не осталось и следа, хотя память о С. Т. Аксакове всегда чтили в этом доме. Жизнь не просто забурлила, она забила ключом. Новые владельцы, Савва Иванович и Елизавета Григорьевна, не просто перестроили усадьбу, они превратили ее в настоящую культурную Мекку.


Вообще 1870 г. стал знаменательной датой в развитии русской ху­ дожественной культуры. С приобретением Абрамцево у Мамонтова по­ явилась реальная возможность поставить дело поддержки способных художников на качественно новую ступень. Ведь во все времена удел большинства талантов на стадии становления — это ограниченность средств и возможностей заявить о себе. Мамонтов создал совершенно особый вид меценатства. Он умел не только заметить талант, но и под­ держивал художников материально, вселял в них уверенность в своих силах, создавал все условия для свободного и плодотворного творчества. Как известно, ладья творческого вдохновения легко может разбиться о берег бренной суеты и каждодневной борьбы за хлеб насущный. В его лице нашли не просто мецената, а настоящего друга многие художники, скульпторы, актеры, составившие цвет русской и мировой культуры кон­ ца XIX — начала XX в.

Кстати, именно они наглядно продемонстрировали верность посло­ вицы «друзья познаются в беде», когда в трудные для С. И. Мамонтова времена судебного преследования, они остались верны ему и делали все возможное для облегчения его участи. Члены «Абрамцевского кружка», как сами называли себя гости хлебосольного и гостеприимного дома, не были скованы никакими условностями. Значительно позже искусствове­ ды стали говорить о новаторстве сказочных сюжетов Васнецова, об уди­ вительной энергетике, исходящей от полотен Серова, о дыхании природы, которое веет с картин Поленова. Это была попытка научного объяснения удивительного феномена, название которому — свобода самовыражения.

Для четы Мамонтовых чувство сострадания и готовность помочь дру­ гим людям были их органичной сущностью. Когда летом 1871 г. в окрест­ ных деревнях вспыхнула эпидемия холеры, все обитатели Абрамцево — и хозяева, и их гости — активно помогали заболевшим, в результате чего очаг был локализован. А через два года Мамонтов построил амбулаторию и школу для деревенских детишек. В 1885 г. в имении был открыт один из первых музеев русской старины. Являясь любителем русской националь­ ной культуры, он в 1882 г. создал художественно­столярную, а в 1889 г. — керамическую мастерскую, в которой обучались крестьяне из соседних 170 Раздел II деревень. Процесс творчества оказался столь увлекательным для почти неграмотных людей, а его результаты — столь успешными, что слава о ма­ монтовских мастерах распространилась далеко за пределы Московской губернии. Кудесники из Абрамцево стали выполнять мебель и предметы интерьера на заказ, пропагандируя русские народные промыслы.

Большой поклонник оперного искусства, Савва Иванович решил со­ здать собственный театр, в котором воплотились многие его новаторские идеи, не ограниченные догмами императорского театра. Национальная идея нашла отражение и в самом названии этого первого частного те­ атра — Московская частная русская опера, более известного как опера Мамонтова. Савва Иванович выступал в разных ипостасях — как пос­ тановщик, автор либретто, он сам подбирал репертуар из русской клас­ сики, репетировал с исполнителями, заказывал художникам костюмы и эскизы декораций. По его просьбе Врубель и Серов сделали огромный шикарный занавес для сцены. Несмотря на то что первые постановки те­ атра не были столь успешными, атмосфера единомыслия и вдохновения, свойственная всем начинаниям Мамонтова, помогла преодолеть времен­ ные трудности.

Новаторство Мамонтова не ограничивалось только этим. Предвосхи­ тив свое время, он задумывал и пытался осуществлять архитектурные про­ екты, которые только сейчас начинают входить в практику современного градостроения под довольно скучным названием «комплексная застрой­ ка». На рубеже XIX–XX вв. он «вместе с сотоварищами» решил возвести в центре Москвы поражавший своими размерами и многофункциональ­ ностью культурный центр. Он должен был состоять из соперничающего по блеску с Венской оперой здания театра для частной оперы Мамонтова, большого концертного зала, библиотеки с читальным залом, стадиона, не­ скольких кафе и ресторанов, а также гостиничного комплекса. Для этой цели на Театральной площади сроком на 25 лет был арендован участок, а Петербургское страховое общество выделило средства.

Однако эта, наверно, самая заветная мечта Мамонтова после его ра­ зорения трансформировалась в строительство шикарной гостиницы «Метрополь», которая и поныне является одной из самых впечатляющих построек в стиле «модерн». Фасады, украшенные скульптурным фризом и майоликовыми панно, выполненными по рисункам Врубеля, были до­ полнены изысканными интерьерами. Несмотря на то что эта грандиозная задумка так и осталась неосуществленной, она по­своему дополняет мно­ гогранный образ Мамонтова­мецената, заботившегося о гармоничном раз­ витии человека — духовном и физическом. Благотворительная деятель­ ность Мамонтова была весьма разноплановой: он финансировал издание журнала «Мир искусства», внес крупную сумму на строительство в Мос­ кве Музея изящных искусств имени императора Александра III, совмест­ Практика управления: страницы истории но с С. Т. Морозовым выпускал газету «Россия»1. Как только за глаза ни называли Мамонтова — Савва Великолепный, Московский Лоренцо Ме­ дичи, великий мечтатель. Одни говорили так с искренним восхищением и благодарностью, другие — с некоторой иронией и даже завистью.

Несмотря на то что увлечение искусством зачастую доминировало над деятельностью С. И. Мамонтова как предпринимателя, нельзя недооцени­ вать и его вклад в железнодорожное строительство. Еще до прокладки Ве­ ликого Сибирского пути и начала железнодорожного бума в России, Иван Федорович Мамонтов, а затем и его сын понимали всю стратегическую важность прокладки путей сообщения для экономического развития им­ перии в целом и ее отдаленных окраин — в частности. В начале 1860­х гг. Мамонтов­старший финансировал строительство Троицкой железной до­ роги от Москвы до Троице­Сергиевского посада, продолженной впослед­ ствии до Ярославля. Идею прокладки первой чисто русской, т. е. без при­ влечения иностранного капитала, железной дороги выдвинул профессор математики Московского университета Ф. И. Чижов. Принадлежавший И. Ф. Мамонтову контрольный пакет созданного в 1868 г. акционерного общества Московско­Ярославской железной дороги по наследству пере­ шел к сыну. Одним из первых проектов С. И. Мамонтова в новом качестве было строительство дороги от Ярославля до Костромы. Несмотря на мно­ гочисленные препоны, он смог осуществить задуманное.

В 1870­е гг. Савву Ивановича увлекла идея прокладки железной доро­ ги на юг, в сторону Донбасса. Большую роль для развития каменноуголь­ ной и металлургической промышленности региона сыграла так называемая Донецкая каменноугольная дорога, решение о строительстве которой было принято Министерством путей сообщения в 1875 г. Колея связала камен­ ноугольные разработки с Мариупольским портом. Хотя промышленная значимость Донецкого угольного бассейна во второй половине XIX в. была еще не велика, но интуиция подсказывала Мамонтову, что за этим регионом будущее. Получив концессию, он организовал акционерное общество «До­ нецкая дорога», и через три года первые паровозы задымили там, где прежде даже не видели поездов. Коммерческая рентабельность проекта первона­ чально вызывала сомнения современников, но очень скоро дорога не только окупила вложенные средства, но и стала приносить прибыль.

Как человек с обостренным чувством прекрасного, С. Мамонтов не только созидал материальные блага, но и стремился привнести красоту во все, что его окружало. Он превратил строительство железных дорог в искусство. Будучи страстным пропагандистом современной живописи, он начал осуществлять идею открытия на построенных им вокзалах неболь­ ших художественных выставок, доступных максимально большему числу Полунина Н., Фролов А. Коллекционеры старой Москвы. Иллюстрированный био­ графический словарь. М., 1997. С.199.

172 Раздел II людей. Он заказал В. Васнецову картину, которая должна была символи­ зировать богатства земных недр России — самоцветы, золото, уголь и руду, решив украсить этим полотном управление Донецкой железной дороги в г. Луганске. Однако идея не нашла поддержки у администрации дороги, и картина «Три царевны подземного царства» в конечном итоге заняла свое достойное место в собрании Третьяковской галереи.

Для одной из станций Ярославской железной дороги он заказал В. Се­ рову барельеф с изображением великомученика Георгия, побеждающего змея. Возможно, у этой идеи был свой подтекст: торжество человека над природой. Ведь железная дорога была для семейства Мамонтовых опреде­ ленным символом, а движущийся по ней поезд олицетворял Россию, стре­ мящуюся к прогрессу. Да и сам Савва Иванович, грузный, говорливый, деятельный, наподобие локомотива, тянущего тяжелый состав, взваливал на себя организационные хлопоты и материальное бремя всех своих мно­ гочисленных начинаний.

Дела Мамонтова шли успешно, но он понимал, что для осуществления задуманного ему не обойтись без мощной промышленной базы. Объеди­ нив в своих руках всю производственную цепочку, он смог не зависеть от поставщиков и лучше контролировать качество продукции, на что всегда обращал особое внимание. Савва Иванович ощущал себя не временщиком, готовым сорвать куш, а рачительным хозяином, радеющим за свое дети­ ще. При поддержке и с одобрения С. Ю. Витте он в 1890 г. взял в аренду Невский судостроительный и механический завод в Петербурге, построил Московский вагоностроительный завод, приобрел металлургический за­ вод за Уралом, занимался добычей руды и производством чугуна. Мамон­ тов был одним из первых русских предпринимателей, который выступал за экономическую независимость России от импортных поставок, за созда­ ние национальной промышленной базы. Он подходил к решению вопроса комплексно: в его план входило создание мощного, говоря современным языком, промышленного и добывающего комплекса.

Это позволило Мамонтову осуществить еще один свой «безумный проект» — проложить дорогу к северному побережью империи. Казалось, Савва Иванович жил в соответствии с девизом: «Залог успеха — кажуща­ яся невозможность осуществления задуманного». Когда многие считали пустой тратой денег строительство железной дороги через непроходимые леса и болота к берегам Баренцева моря, в малонаселенный «край морош­ ки и голубики», Мамонтов осознавал ее важность для экономического раз­ вития и обеспечения безопасности Российской империи.

Неугомонный Савва Иванович, со свойственной ему основательнос­ тью, решил лично убедиться в правильности выбранного маршрута для пла­ нировавшейся дороги и найти новые аргументы для властей в поддержку своей идеи. Для этого он вместе с С. Ю. Витте в составе представительной Практика управления: страницы истории комиссии посетил Мурманский край. Результатом поездки явилось получе­ ние государственной концессии на строительство железнодорожного пути до Архангельска, а затем и до Екатерининской гавани Обществом Москов­ ско­Ярославско­Архангельской дороги, в котором ему принадлежал конт­ рольный пакет акций. «Северный проект» С. И. Мамонтова был поддержан Архангельским губернатором А. П. Энгельгардтом (кстати, выпускником юридического факультета Московского университета). Ведь на преодоле­ ние пути до Вологды северянам приходилось тратить до 6 дней, а поезд мог пройти 595 верст чуть более чем за сутки. Мамонтов, как один из инициа­ торов транспортного освоения Русского Севера, был убежден, что задуман­ ная дорога явится важной составляющей транспортной оси, протянувшейся через территорию всей великой империи с юга на север. Строительство шло трудно. «Если для народов Западной Европы природа была матерью, то для народов России — мачехой»1. Суровый климат и многочисленные естест­ венные преграды — реки, леса и болота — создавали большие проблемы, тем не менее в 1897 г. состоялось открытие дороги.

Казалось, желанная цель была достигнута. Но личные эмоциональные впечатления от посещения северного края оказались столь сильными, что Мамонтов решил украсить будущие вокзалы Северной дороги картинами, написанными с натуры в этих краях. С этой целью В. Серов и К. Коровин были командированы по реке Двине в Архангельск. Вернулись они совер­ шенно очарованные неведомой ими прежде, да и большинством жителей Центральной России, красотой природы русского Севера, с огромным ко­ личеством набросков и рисунков. Большинство из них, правда, было быс­ тро раскуплено частными коллекционерами или музеями.

Идею строительства порта на Мурмане выдвигал еще император Александр II. С геополитической точки зрения это был очень важный шаг. Ведь в случае возникновения «большой» войны русский флот, дислоци­ рованный в Черном и Балтийском морях, неизбежно будет заблокиро­ ван и лишен возможности стратегического маневра, поэтому сможет вы­ полнять только защитную функцию. При таком сценарии единственным свободным выходом в «открытое» море будут северные ворота империи. Самым подходящим местом для закладки порта была незамерзающая Екатерининская гавань в Кольском заливе, названная в честь жены Пет­ ра I. Она представляла собой глубоководную котловину, защищенную со всех сторон высокими горами. По замыслам, со строительством порта и появлением там военных кораблей северное побережье России обретет на­ дежную защиту, оживится торговля, ускорится колонизация края. Обду­ ваемый северными ветрами и омываемый теплыми водами Гольфстрима среди сопок в 1899 г. вырос город­порт Александровск­на­Мурмане (ныне г. Полярный) — самый северный город Европейской части России, — куда Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. VII. М., 1962. С. 8.

17 Раздел II с Соловецких островов была переведена первая северная биологическая станция, основанная Петербургским обществом естествоиспытателей.

Взгляды С. И. Мамонтова на будущее России частично перекликались с идеями великого реформатора П. А. Столыпина, который обращал осо­ бое внимание на железнодорожное строительство. Между Мамонтовым и Столыпиным можно провести определенную параллель. При поверхност­ ном рассмотрении кажущаяся малообоснованной, на деле она имеет свои корни. Безусловно, область применения, масштабы и последствия реформ, проводившихся каждым из них, весьма различны. Однако их объединяло искреннее стремление улучшить ситуацию в России, непоколебимая уве­ ренность в насущности подобных преобразований и готовность идти до конца во имя достижения намеченной цели.

Это касалось как реформирования русского театра, изменения отно­ шения к людям искусства и привнесения принципиально иного подхода к железнодорожному строительству, что пытался осуществить С. И. Ма­ монтов, так и стремления внедрить геополитическое мышление в сознание отечественной политической элиты и изменить в соответствии с духом времени патриархальный уклад русской деревни, что делал П. А. Столы­ пин. Каждый из них подвергался жесткой критике со стороны оппонен­ тов и испытывал противодействие на разных уровнях. Они не смогли претворить все планы в жизнь и закончили свои дни отнюдь не так, как того заслуживали. Но разве кто­нибудь сможет сказать, что задуманное и сделанное этими удивительными людьми было ненужно, несвоевременно и безрезультатно. История подтвердила их пророческую правоту.

Показательно, что в судьбе и Мамонтова, и Столыпина немаловажную роль сыграл С. Ю. Витте. Являясь приверженцем прозападной ориентации России, он настаивал на притоке иностранных инвестиций и промышлен­ ном развитии преимущественно западных районов страны, против чего неустанно боролся Столыпин. В отличие от «западника» Витте, он считал необходимым развивать экономику Сибири, Дальнего Востока, Приморья и отдаленных южных окраин для сбалансированного хозяйственного разви­ тия всей империи, обеспечения ее безопасности и сохранения территориаль­ ной целостности. Что касается главного детища Столыпина — переселения за Урал, — то в годы, когда оно осуществлялось, да и десятилетия спустя, громкие крики его противников нередко заглушали голоса сторонников. Но дальновидная правота «великого реформатора», предвосхитившего вре­ мя, со всей наглядностью проявилась в годы Великой Отечественной войны, когда за Уралом за базе поселений столыпинских переселенцев в предельно короткие сроки был создан мощный тыл для Красной Армии.

Если Столыпин в лице Витте встретил серьезного политического про­ тивника, то в судьбе Мамонтова роль могущественного министра финансов оказалась роковой. Исходя из соображений «большой политики» и своих Практика управления: страницы истории 17 собственных интересов, он настоял на отзыве государственной концессии на строительство Северной дороги, что привело к банкротству Мамонтова. Дело в том, что в 1898 г. он взял крупную ссуду в Петербургском между­ народном коммерческом банке, оформленную как «онкольный счет» (по требованию), под гарантию контрольного пакета акций Архангельской же­ лезной дороги. Желая спасти свое детище, он пустил в дело средства, дове­ ренные ему в управление В. Третьяковым. Слухи о финансовой недееспо­ собности Мамонтова поползли очень быстро, акционеры забеспокоились и стали требовать выплаты дивидендов за свои акции. 11 сентября 1899 г. он был арестован за финансовые нарушения и заключен в Таганскую тюрьму. Несмотря на оправдательный приговор присяжных, не усмотревших зло­ го умысла в действиях правления, факт нецелевого использования средств был признан. Савва Иванович был разорен и сломлен морально.

Разумеется, было бы преувеличением говорить о геополитической про­ зорливости Мамонтова, он был далек от политики. Скорее всего, он дей­ ствовал, исходя из своей интуиции и обыкновенной логики. Как нельзя все яйца складывать в одну корзину, так и было неразумно все жизненно важ­ ные транспортные артерии государства ориентировать только в западном направлении. Европа, где «любое шевеление локтями непременно кого­ни­ будь задевало», на рубеже XIX–XX вв. находилась в состоянии «ожидания войны». В случае возникновения военного конфликта, как пророчески пре­ дупреждал Мамонтов, пути, ведущие на запад, окажутся за линией фронта. Именно так и произошло в период Первой мировой войны. Построенные Мамонтовыми дороги, вместе с Транссибом и другими транспортными ар­ териями, ставшими звеньями создававшейся инфраструктуры страны, быс­ трыми шагами двигавшейся по пути индустриализации, были столь необхо­ димы России в годину испытаний, а их создатель доживал свои последние годы в бедности и забвении со стороны власть предержащих.

* * * До недавнего времени, как это ни удивительно, не было ни одного па­ мятника С. И. Мамонтову Хотя лучшей памятью о нем являются сами же­ лезные дороги и замечательные произведения искусства, созданные талант­ ливыми художниками, вовремя замеченными и взращенными щедрым благотворителем. Ныне его имя носит московская детская музыкальная школа № 2, на привокзальной площади Сергиева Посада ему возвышается памятник, на ежегодной выставке «Лучшие товары России» присуждается Золотая медаль Саввы Мамонтова, а между Москвой и Ярославлем курси­ рует поезд его имени.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.