авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Удобный враг. Политика борьбы с наркотиками в Скандинавии. Нильс Кристи, Кеттиль Бруун Содержание Предисловие I Предисловие II Предисловие III ...»

-- [ Страница 3 ] --

Однако эти исследования, а также опыт других потребителей наркотиков, врачей и ученых, свидетельствует о том, что знакомый нам всем образ наркотической зависимости, превращающей людей в рабов, противоречит действительности. Мало кто из занимающихся изучением воздействия героина захочет испытать его на себе. Очевидно, что опасность очень велика. Но мы должны прямо заявить, что героин - это еще не судьба.

Научное описание воздействия героина может подтвердить, что от этого наркотика легко попасть в рабскую зависимость, но в то же время его можно принимать годами, не становясь рабом.

Здесь мы подходим к главной задаче войны с наркотиками. Для ведения войны требуются искаженные, неверные образы реальности. Однако это обоюдоострое оружие, поражающее и тех, кого призвано защищать. Представления типа "героин - билет в один конец" становятся пророчествами, оправдывающими сами себя. Конечно, многих это отпугивает от попыток попробовать героин, на зато те, кто все-таки пробует, в значительной степени лишаются шансов отказаться от наркотика или, по крайней мере, наладить контроль за потреблением. Вера в зависимость сама создает зависимость.

*** В случае с наркотиками, ответственными, главным образом, за возникновение психической зависимости, картина становится еще более запутанной. Чем больше веществ подводится под общее определение наркотика, тем труднее становится говорить лишь о физической зависимости. Очевидно, что есть вещества, попробовав которые, люди стремятся попробовать еще и еще, но при этом нельзя говорить, что тело испытывает потребность в наркотике. С физиологической точки зрения, эти вещества не вызывают привыкания, требующего увеличивать дозу для достижения прежнего эффекта. Отказ от приема вещества также не вызывает никаких телесных неудобств.

Однако с определением психической зависимости довольно трудно работать. Прежде всего, не ясно, что же это такое. Ромео зависит от Джульетты, а Джульетта, к счастью, от Ромео. Поскольку их любовь идет вразрез с желаниями родственников, зависимость любящих друг от друга еще более усиливается. Как говорит Альберони (1984) в своем сравнительном исследовании влюбленности, любви и революции, их любовь становится сильнее оттого, что ей приходится преодолевать такие мощные препятствия. Что является причиной зависимости - то, что Ромео и Джульетта могут дать друг другу? Или зависимость возникает потому, что они не должны этого делать? Как бы то ни было, приятные ощущения хочется переживать снова и снова.

Так что же хорошего есть в наркотиках, почему они вызывают психическую зависимость?

Чем это обусловлено - химическими реакциями, возбуждением от ожидания чуда, от вызова, бросаемого закону, дружеским общением или потребностью потом сказать себе как же было здорово!? Несть числа свидетельствам о том, что производные конопли нередко не оказывают никакого заметного влияния ни в первый раз, ни после нескольких попыток, а многие даже испытывают неприятные ощущения и поэтому бросают всю эту затею. В то же время другие получают от наркотика удовольствие и продолжают принимать его. Кому-то это настолько нравится, что они не жалеют сил для того, чтобы обеспечить себе возможность продолжать употребление. Но в среднем отсутствие доступа к "травке" не вызывает особого ажиотажа, особенно по сравнению с той бучей, которая поднимается на пирушке, угрожающей превратиться в трезвые посиделки.

Интересующихся отсылаем к классической работе Беккера (1963).

Однако описанная картина плохо соответствует образу наркотиков - адских веществ, обращающих людей в рабов. Враги должны грозно выглядеть, узы рабов должны казаться прочными. С другой стороны, можно все объяснить удивительным коварством врага. Враг притворяется другом - но это ложь. Общеизвестно, что наркотики вызывают ощущение счастья, поэтому датчане используют характерный термин - "вещества, вызывающие эйфорию". Упомянув об этом эффекте, тут же торопливо замечают, что такое счастье ложное. Это не может не вызвать вопросов у мыслящего человека. Что отличает истинное счастье от ложного? Может быть, истинное счастье - то, что испытывает Грета Вайтц17, прибежавшая к финишу первой? А то, что чувствуют зрители, - ложное счастье, или как?

7.2 Преступник С подрывом гипотезы о рабской зависимости расшатываются и представления о наркоманах как о ворах, грабителях и проститутках. Согласно народной молве, губительная привычка прямо-таки толкает наркомана на преступление. Вот высказывание двух датских полицейских из полицейской хроники 1978 года:

"Исходя из собственного опыта и основываясь на беседах с лечащими врачами, мы предполагаем, что число наркоманов, использующих так называемые "тяжелые наркотики", в Дании составляет около 5 000. Опыт показывает, что каждому из этих наркоманов требуется 600-700 крон в сутки на поддержание своей привычки, что дает цифру, составляющую около 250 000 крон в год. Если помножить эту цифру на количество наркоманов, получается, что только эта группа обеспечивает оборот наркоторговли приблизительно в 11/4 миллиарда (1.250.000.000 крон) в год. Сюда же добавим средства, затрачиваемые другими группами наркоманов, потребляющими стимуляторы нервной системы, галлюциногены и производные конопли (гашиш), размер оборота которых не поддается сколько-нибудь точной оценке.

При таком экономическом раскладе становится очевидным, что различных пособий из государственных источников может хватить только на несколько дней, а потом наркоманы вынуждены добывать деньги незаконным образом - либо путем торговли наркотиками, либо с помощью краж, разбоя, проституции и т.д. У нас нет никаких данных относительно размаха преступности, сопутствующей наркомании. Тем не менее, учитывая расценки перекупщиков краденого, можно с определенной долей уверенности утверждать, что размер хищений, совершаемых наркоманами указанной группы для обеспечения себя необходимым ядом, должен исчисляться в миллиардах".

Эта цитата приводится Бальвигом (1983, с. 57-58). Бальвиг также цитирует психолога Стена Хегелера, в хронике которого появляется сумма почти в два миллиарда крон, якобы необходимая наркоманам для покрытия расходов на наркотики. Понятное дело, что раздобыть такие деньги можно только нелегальным путем. Проблема заключается в том, что вор не имеет возможности сбыть краденое за реальную стоимость. Нередко высказывается мнение, что наркоманы должны украсть товаров на сумму, в четыре раза превышающую предполагаемые расходы на удовлетворение потребности в наркотиках.

Энрот и Ленке берут за основу своих расчетов это расхожее представление и приходят к выводу, что стоимость украденного стокгольмскими наркоманами должна составлять 3, миллиардов в год. Для описания ситуации, сложившейся в Норвегии, предоставляем слово Туре Хёлю:

"Честь самой фантастической догадки на сегодняшний день принадлежит журналисту "Дагбладет"18 Хельге Омотсбаккену. Его статья - пять колонок на первой странице вышла под кричащим заголовком "СТОИМОСТЬ НАРКОМАНИИ: 4 МИЛЛИАРДА".

Находчивому журналисту попалась под руку статистика КРИПОС по таможенным конфискациям. А дальше все было просто: полиция и таможня производят конфискацию максимум 5% от всех ввозимых в страну наркотиков. Отсюда выводится элементарное уравнение:

Уличная цена за грамм каждого наркотика х объем конфискованных наркотиков х 20 = оборот наркорынка.

Шустро считающий журналист, однако, не учел еще парочку "истин" о наркомании, также часто подающихся нам средствами массовой информации, например: единственная возможность для наркомана раздобыть денег на наркотик - это воровство. А вору редко удается выжать из скупщика более 10-20% от реальной стоимости краденого. Поэтому "Дагбладет" надо бы умножить свои 4.000.000.000 крон на 5 или 10, чтобы получить реальную стоимость "ценностей, сгорающих в наркотическом чаду". Проблема только в том, что 20-40 миллиардов крон как-то плохо соотносятся, например, со стоимостью украденного имущества по заявлениям граждан страны в полицию".

Если, подобно Бальвигу (1983), Энроту и Ленке (1980), Хауге (1982) и Хёлю (1983), поближе приглядеться к этим цифрам, становится ясным, что они не выдерживают никакой критики. В 1977 году (данные за этот год, по-видимому, и послужили основой для цитируемых выше рассуждений датских полицейских) размер зарегистрированных краж составил 511 миллионов крон. Если вычесть стоимость угнанных автомобилей которые довольно трудно продать, и большую их часть впоследствии находят, - то величина потерь равняется 306 миллионам крон. Нужно также помнить о том, что вор получает на руки только четвертую часть этой суммы, и тогда миллиардный оборот очень быстро съеживается до цифры менее ста миллионов крон. Не говоря уж о том, что воровство существовало в Скандинавии и до того, как появилась наркомания, воруют и без участия наркоманов.

Можно возразить, что низкие цифры стоимости украденного, приводимые Бальвигом, объясняются тем, что они затрагивают лишь зарегистрированные преступления против застрахованной собственности. По этому поводу Бальвиг замечает (1983, с. 47 и 49):

"Исследования, проведенные среди жертв ограблений, подтверждают, что большая часть краж остается незаявленной. Процент скрытых краж довольно велик. Но в то же время исследование показывает, что при решении заявлять в полицию о краже или нет, жертвы руководствуются соображениями экономической целесообразности. Чем выше финансовые потери, тем больше вероятность заявления в полицию, особенно если имущество было застраховано. В результате получается, что финансовые потери в подавляющем большинстве случаев скрытых краж оказываются весьма скромными, по крайней мере, по мнению жертв.

Одним словом, можно сделать вывод, что финансовые потери от скрытых краж, по сравнению с потерями от краж зарегистрированных, оказываются довольно скромными. И при цифре в 511 миллионов, описывающих размер потерь от зарегистрированных краж в 1977 году, маловероятно, чтобы размер потерь от скрытых краж превысил 75 миллионов, а общая сумма - 600 миллионов крон".

Энрот и Ленке (1980, с. 11) составили таблицу, описывающую стоимость украденного и величину воровской добычи в Стокгольме в конце 1970-х годов. В нашей книге это таблица 7.2-1. Здесь мы обнаруживаем ту же тенденцию, что замечает и Бальвиг.

Стокгольмские исследователи также ссылаются на исследования незарегистированной преступности (Перссон, 1976).

Таблица 7.2-1. Экономическое значение преступлений против собственности, выраженное в миллионах шведских крон Украденное Переведенное в Общаястоимость наркоманами наличные средства Стоимость украденного (кроме угона автомобилей и краж в магазинах) Зарегистрированные 120 млн. крон 40 млн. крон 4-8 млн. крон кражи Незарегистрированные (см. примечание 1 млн. крон кражи а) Кражи в магазинах (поддающиеся оценке) 25-50 млн. крон 2,5-7,5 млн. крон 0,5-1,5 млн. крон 140-170 млн.

Итого: 42,5-42,7 млн. крон 4,5-10,5 млн. крон крон а) Частота заявлений в полицию о нападениях на частных лиц довольно высока, но оценить размер ущерба не представляется возможным.

Рагнар Хауге (1982, с. 55) использует максимально приемлемый метод для критической оценки тех предполагаемых миллиардов, которые должны награбить наркоманы для поддержания своей привычки:

"Достаточно обратиться к элементарному здравому смыслу, чтобы стало понятно, насколько далеки от истины представления о преступности среди наркоманов. Многие опираются на утверждения, что наркоманы тратят по 3-4 тысячи крон в день на наркотики, сумму, которую им приходится добывать с помощью воровства. Поскольку цены у скупщиков краденого сильно занижены, наркоманам надо красть ценности на сумму, вчетверо превышающую необходимую. Однако таким образом мы приходим к ежедневному обороту в 10-15 тысяч крон. Чтобы наворовать ценностей на такую сумму, а потом обратить их в наличность, надо немало потрудиться. Можно только удивляться, как у наркоманов вообще остается время на прием наркотиков при таком тяжелом рабочем дне. К тому же, наркоманы ослаблены действием наркотиков и постоянно находятся под пристальным наблюдением полиции, так что маловероятно, чтобы многие были способны на такие подвиги".

Однако не стоит заходить слишком далеко. Очевидно, что преступность среди людей, употребляющих наркотики, гораздо выше, чем у населения страны в среднем. Наркомания - не настолько дорогая привычка, как это нередко изображается, но все же достаточно дорогая. Кроме того, наркомания по-прежнему в значительной степени является болезнью бедных. Это приводит к воровству. Это также приводит к развитию наркоторговли:

наркоманам приходится становиться распространителями наркотиков, чтобы иметь средства поддерживать привычку.

В настоящее время в Скандинавии проводится следующий эксперимент, обусловленный естественными причинами. Понятно, что контроль не справляется с задачей остановить ввоз наркотиков, и поэтому цены на них падают. На таблице 7.2-2 показана динамика цен на различные виды наркотиков по данным начальника Государственной полиции Дании.

Полицейские круги уведомляют о ценах на наркотики раз в квартал. Ранее наблюдался большой разброс цен при минимальном уровне в Большом Копенгагене. Но начиная с 1992 года отмечается тенденция к выравниванию этих различий, пишет начальник Государственной полиции. Таблица демонстрирует заметную стабильность цен на гашиш, а также значительное падение цен на другие наркотики. Как говорится в рапорте, эта тенденция отмечается на протяжении всего 1993 года: "В течение 1993 года цены по прежнему падали, особенно это касается героина для курения, причем настолько, что в конце 1993 - начале 1994 годов стоимость грамма этого наркотика во многих областях страны достигла 500 крон". На протяжении того же периода, согласно рапорту, "героин, ввозимый в страну, стал практически в два раза крепче по воздействию". Бальвиг (1995) основывается на тех же цифрах и совершенно убежден, что можно доказать корреляцию между падением цен на наркотики и уменьшением преступности, в особенности среди наркоманов.

Таблица 7.2-2. Цены на наркотики в Дании (в датских кронах за грамм):

Год Гашиш Амфетамин Кокаин Героин 1984 45-60 300-800 2000-2500 2000- 1985 45-60 300-800 2000-2500 2500- 1986 50 500-600 2000-2500 2500- 1987 50 500 2000 1988 40-50 300-500 900-2000 1989 35-50 300-500 1000-2000 2000- 1990 40-50 200-600 800-2000 1200- 1991 40-50 300-1000 800-2500 1400- 1992 40-50 250-450 500-2000 600- 1993 40-50 200-400 400-1500 400- *** Подведем итоги по поводу размаха преступности среди наркоманов: вне всякого сомнения, наркоманы не воруют ценностей на миллиарды, по той простой причине, что столько вообще не воруют. Да они и не смогли бы столько украсть, так как им не хватило бы ни времени, ни сил. И им не требуется так много воровать, по той простой причине, что их наркотики столько не стоят. Цены на незаконно ввозимые или производимые наркотики крайне преувеличены. Наркоманы, к тому же, часто являются и продавцами наркотиков, тем самым они, как и другие торговцы, покрывают свои расходы при помощи разницы между оптовыми и розничными ценами. И наконец, самое важное для нас:

наркоманы отнюдь не принимают наркотики так, как это приписывается им гипотезой о рабской зависимости. У них бывают и паузы, вызванные пребыванием в больнице или тюрьме. Случается также, что паузы обусловлены нехваткой денег, нехваткой наркотиков или просто тем, что наркоманам хочется сделать паузу. Они - потребители, как указывает Винслёв (1984), говоря о датских опиоманах. В определенные периоды это потребление носит навязчивый характер, так что наркоман не может не сделать укол, если шприц лежит под рукой. Но гипотеза о рабской зависимости, по логике которой потребление должно быть непрекращающимся, эта гипотеза не выдерживает даже самого элементарного изучения. Однако она поддерживается средствами массовой информации.

И народная молва также ей следует.

Тот факт, что в послевоенные годы, вплоть до середины шестидесятых, делались попытки создания образа алкоголика, который сильно напоминал образ сегодняшнего наркомана, заставляет призадуматься. Но и собственный опыт людей, и результаты масштабных научных исследований подтвердили, что в отношении алкоголиков этот образ также не соответствует действительности. Алкоголь может заполнить большую часть дня алкоголика, до такой степени, что в каком-то смысле становится смыслом его жизни.

Однако образ человека, который только и делает, что пьет по одной заданной схеме и все глубже погружается в пучину алкогольной зависимости, просто-напросто ложь. Нередко алкоголик пьет точно так же, как и другие люди. Помимо этого, у алкоголика бывают периоды глубокого запоя, и - как указывает, в частности, Сальме Альст, тот факт, что в послевоенные годы, вплоть до середины шестидесятых, делались попытки создания образа алкоголика, который сильно напоминал образ сегодняшнего наркомана, заставляет призадуматься. Но и собственный опыт людей, и результаты масштабных научных исследований подтвердили, что в отношении алкоголиков этот образ также не соответствует действительности. Алкоголь может заполнить большую часть дня алкоголика, до такой степени, что в каком-то смысле становится смыслом его жизни.

Однако образ человека, который только и делает, что пьет по одной заданной схеме и все глубже погружается в пучину алкогольной зависимости, просто-напросто ложь. Нередко алкоголик пьет точно так же, как и другие люди. Помимо этого, у алкоголика бывают периоды глубокого запоя, и - как указывает, в частности, Сальме Альстрём-Лааксо (1975) - периоды полного воздержания от алкоголя.

7.3 Все враги одинаково опасны Во время тотальной войны между врагами не делается никаких различий. Все они опасны, всех их надо победить. Цель борьбы - безусловная победа, и при таком раскладе не остается места для определения разницы между врагами.

В 1968 году Сверре Брюн-Гульбрандсен провел в Норвегии такое исследование. Он попросил репрезентативную выборку людей распределить различные наркотики в соответствии с их предполагаемой степенью опасности.

Все интервьюируемые получили карточки со следующим списком наркотиков:

Алкоголь Морфин Снотворные средства Табак Марихуана, гашиш Стимулирующие средства ЛСД Успокоительные средства (транквилизаторы) Ниже стоял такой вопрос:

"Представьте себе, что у Вас есть знакомый восемнадцати лет, к которому вы очень привязаны или которого очень цените. Вы узнали о том, что он начал принимать один из наркотиков, представленных в нашем списке. Какой из восьми указанных наркотиков, по вашему мнению, является худшим из всех и, соответственно, вызовет у Вас наибольшую озабоченность, если ваш знакомый начнет его употреблять?" Основные результаты показаны в Таблице 7.3-1.

Таблица 7.3-1. Среднестатистическое распределение восьми наркотиков по степени опасности.

(Количество отвечавших: 1319) ЛСД 1, Конопля 2, Морфин 2, Стимулирующие средства 5, Алкоголь 5, Снотворные средства 5, Успокоительные средства 5, Табак 7, Брюн-Гульбрандсен (с.14) так комментирует полученные результаты:

"Среднестатистические расчеты показывают, что из всех наркотиков наибольшую озабоченность у респондентов вызывает ЛСД, что можно считать свидетельством восприятия опасности наркотика у населения в целом. Следом идет конопля, а морфин оказывается лишь на третьем месте. Разница между предполагаемой опасностью этих веществ ощутима, но не слишком велика. Напротив, разрыв между морфином и идущими следом по списку - а это стимулирующие средства и алкоголь - довольно велик. Эти последние оцениваются приблизительно одинаково. Снотворные и успокоительные средства также оцениваются почти одинаково, однозначно считаются самыми безопасными из наркотиков".

В таблице 7.3-2 показаны результаты другой части исследования. Вопросы касались пяти наркотиков и звучали следующим образом:

"Представьте себе, что мы совершенно случайным образом со всей страны отобрали молодых людей, которые ни разу в жизни не курили, и дали им выкуривать по 5- сигарет в день в течение месяца.

Как Вы полагаете, разовьется ли у кого-нибудь из этих молодых людей зависимость к табаку, так что им будет трудно бросить курить по истечении месяца?" Те, кто ответили "да", получили еще один дополнительный вопрос (с. 19):

"Сколько человек из этих ста, по вашему мнению, станут зависимыми от табака в течение месяца, так, что им будет трудно завязать с курением?" Таблица 7.3-2. Предположения относительно приобретения зависимости при условии каждодневного употребления в течение месяца Таблица 7.3-2. Предположения относительно приобретения зависимости при условии каждодневного употребления в течение месяца ОТВЕТЫ В ПРОЦЕНТАХ Количество приобретших зависимость Марихуана Морфин Табак Снотворные Никто 4 7 16 Меньше половины 39 49 51 Больше половины 36 33 26 Все 21 11 7 Средний показатель 60 50 43 В отношении других наркотиков формулировка вопроса выглядела так:

"…и дали им напиваться до появления признаков сильного опьянения каждый день в течение месяца…".

"…и дали им употреблять сильнодействующие снотворные средства каждый день в течение месяца…".

"…и делали им инъекцию обычной дозы морфина каждый день в течение месяца…".

"…и давали им курить марихуану каждый день в течение месяца…".

Как это показано в таблице, наибольшим уважением пользуется марихуана. Только четыре процента респондентов сочли, что ни у кого не появится зависимость, в то время как 21 процент решил, что зависимыми станут все. Семь процентов посчитали, что никто не приобретет зависимость от морфина, в то время как 11 процентов высказались за то, что зависимость будет у всех. По мнению респондентов, в среднем 60 процентов тех, кто курил марихуану раз в день в течение месяца, приобретут зависимость от наркотика, и процентов, получавших ежедневно в течение месяца инъекцию морфина, станут зависимыми от наркотика, в то время как только 27 процентов ежедневно в течение месяца напивавшихся до сильных признаков опьянения попадут в зависимость от алкоголя.

*** Совет по уголовному кодексу (НОУ 1982:25) попытался было ввести некоторые нюансы при установлении диапазона карательных санкций за преступления, связанные с наркотиками. Как обычно, речь шла об ужесточении наказания. Совет по уголовному кодексу предложил увеличить срок тюремного заключения за ввоз крупных партий наркотиков, ранее составлявший 15 лет (20 лет при наличии сопутствующих преступлений). В качестве нового максимального срока был предложен высший срок наказания, предусмотренный законодательством, - 21 год тюремного заключения. Однако с одной оговоркой, касающейся производных конопли, в отношении которых Совет высказал следующее (с. 13):

"Совет не находит никакой надобности предлагать подобное ужесточение закона в отношении преступлений, связанных с производными конопли. Хотя в обязанности властей и входит ограничение распространения таких наркотиков, по степени опасности они существенно отличаются от так называемых "тяжелых" наркотиков, и это следует учесть при определении тяжести наказания".

Однако Совету по уголовному кодексу не следовало бы так писать. Немедленно раздались негодующие голоса, протестующие против подобного гашиш-либерализма. Министр юстиции Норвегии (Мона Рёкке) в целом ряде выступлений недвусмысленно высказывалась, что об изъятии производных конопли из сферы действия максимально предусмотренных законом наказаний не может быть и речи. "Министерство юстиции не желает вводить разграничения между наркотиками и определять одни из них как особенно опасные, так как это может привести к тому, что другие наркотики - например, конопля начнут рассматриваться как неопасные и, таким образом, станут социально приемлемыми", - заявила министр юстиции ("Дагбладет", 3.8.83, с. 12). Несколько месяцев спустя ее слово стало законом. Мы еще вернемся к этому в главе 9.3.

Таким образом, сама министр юстиции признала, что утверждение об одинаковой опасности всех наркотиков имеет определенные преимущества для борьбы. Если представлять производные конопли такими же опасными, как героин и морфин, это может принести хорошие профилактические результаты. Страх перед героином совершенно оправдан. Этот страх переносится и на марихуану, благодаря чему, как предполагается, люди не станут ее пробовать.

Такая политика приводит к негативным последствиям различного плана. В первую очередь, для самих потребителей наркотиков. Если ставить знак равенства между этими двумя видами наркотиков, то при существующей в обществе уверенности в том, что бросить героин невозможно, так же трудно становится отказаться и от конопли. Подобное предположение превращает человека в раба привычки к конопле и тем самым оправдывает себя.

Но вряд ли многие поддаются подобному внушению. Большинство из употребляющих коноплю на своем опыте понимают, что это ложь. Однако тут их подстерегают две новые опасности. Во-первых, раз уж про коноплю лгут, стало быть, могут лгать и по поводу героина. Если я так легко контролирую потребление марихуаны, значит, и с героином у меня не возникнет особых проблем. Говоря другими словами, если ситуация такова, что одни наркотики оказывают на человека более сильное действие, чем другие, - а это именно так, - и если некоторые наркотики в гораздо большей степени могут вызвать у человека рабскую зависимость, чем другие, представляется необходимым проводить различие между ними. Важно четко выделить эти различия и, таким образом, прямо объяснить: если ты употребляешь наркотик А и способен контролировать свое потребление, из этого вовсе не следует, что можно безнаказанно попробовать и наркотик В, ведь он может вызвать гораздо более сильную зависимость. Важной задачей представляется воздвигнуть стены между различными видами наркотиков и во что бы то ни стало предотвратить переход от одного наркотика к другому. Гипотеза об одинаковой опасности всех наркотиков подрывает эти внутренние стены, взамен пытаясь создать гигантскую внешнюю стену. Однако если кто-то перепрыгнет через эту внешнюю стену, соответственно, никаких средств в запасе уже не останется. Наркоману больше неоткуда ждать помощи. Его родные и близкие чувствуют такую же беспомощность и нередко впадают в панику.

Еще одна опасность состоит в недоверии к высказываниям "официальной общественности", которое легко может возникнуть у определенных групп молодежи. Если заявления властей и непосредственный опыт молодежи насчет действия определенных веществ расходятся, разумно предположить, что личный опыт приобретает бoльший вес.

Если власти лгут там, где можно их проверить, человек начинает склоняться к предположению, что власти солгут и в любом другом случае, руководствуясь своими благими намерениями.

7.4 От конопли к героину Существует один важный аргумент против разграничения наркотиков по степени их опасности. Он состоит в том, что потребление одного вида наркотиков провоцирует потребление другого. Происходит переход к более сильным наркотикам. По-шведски это называется "гипотеза внедрения". По-немецки - "гипотеза переключения" (Umsteighypotesen). Если употребление легких наркотиков ведет к переходу на тяжелые, выходит, что на практике все наркотики оказываются одинаково опасными, и со всеми надо бороться одинаково упорно.

Для объяснения механизма перехода от одного наркотика к другому обыкновенно приводятся два типа рассуждений. Первый касается собственно самого факта переживания наркотического опьянения: у человека, испытавшего воздействие конопли, возникает желание повторить подобные ощущения, но в более сильной форме. Появляется искушение попробовать, например, ЛСД. Или же у человека появляется желание испытать другие виды наркотического опьянения, и тогда он обращается к морфину или героину.

Другой тип рассуждения опирается на социологический аспект. Легкие наркотики употребляются в той же среде, где распространены и тяжелые наркотики. Потребляя легкие наркотики, человек начинает контактировать с людьми, которые с большей степенью вероятности, чем люди нормального окружения, могут употреблять тяжелые наркотики. Тем самым появляется опасность социальной заразы, того, что человек начнет сам употреблять тяжелые наркотики.

Подобные рассуждения, в принципе, соответствуют истине. Исследователи в области здравоохранения доказали, что на здоровье населения во многом влияет сам стиль жизни.

Самыми здоровыми среди скандинавов признаны адвентисты (Хьорт и Волер, 1981). Они не употребляют ни алкоголя, ни табака, ни кофе, ни чая. Они также не прикасаются к целому ряду продуктов питания. Они доживают до глубокой старости, сохранив отменное здоровье.

На другом полюсе находятся те, кто ни в чем себе не отказывают. Они едят, пьют и курят без каких-либо ограничений, становятся обузой для себя и окружающих. Некоторые социальные реформаторы даже высказывают мнение, что такие люди сами должны оплачивать свои медицинские счета, раз уж сами навлекли на себя болезни. Наркоманов можно рассматривать как особую подгруппу в этом большом обществе саморазрушителей.

Таким образом, становится возможным рассмотреть вопрос перехода от более слабых наркотиков к более сильным в разных аспектах. На самом деле, это вопрос стиля жизни.

Следовательно, существует много факторов, обусловливающих возникновение наркомании. А если точнее, сопровождающихся наркоманией.

Одной из важнейших примет будущих потребителей конопли можно считать курение табака. Конопля почти всегда потребляется посредством курения. Для этого необходимо хотя бы уметь курить, иначе придется столкнуться с дополнительными трудностями.

Важно также уметь наслаждаться курением, для начала - курением табака.

Приготовления. Свертывание самокрутки19. Теперь зажечь. Первая затяжка. Вдох. Тихое наслаждение. Медленное выдыхание дыма. Если курение табака доставляет удовольствие, значит, уже создана платформа для дальнейшего перехода к курению веществ более сильного действия. Естественно, эта мысль не является новой. Каплан в своей работе (1971, с. 233) приводит цитату из исследования 1912 года: "Существует тесная связь между употреблением табака, особенно в виде сигарет, употреблением алкоголя и опиума… Употребление морфина является естественным последствием употребления табака. Сигареты, алкоголь, опиум - вот логическая схема обычного развития".

Другой основной приметой будущих наркоманов является употребление алкоголя.

Универсальный наркотик Скандинавии называется алкоголь. Все, принимающие запрещенные наркотики, сначала употребляли алкоголь, и подавляющее большинство продолжают делать это и сейчас. Именно опыт алкогольного потребления учит радостям и горестям опьянения. Как и в случае с табаком, человек проходит целый процесс обучения.

Мало кому алкоголь нравится с первого раза. Это относится и к вкусу, и к воздействию.

Тут, как и при приеме наркотиков, необходима тренировка. Бутылка, ожидание радости, правильное время и правильная компания - вечером, в кругу друзей, - первый тост или первый глоток, тепло, разливающееся в груди и в обществе, расширение границ дозволенного, милые глупости и чудачества. Нередко большее воздействие оказывает не сам алкоголь, а вера в алкоголь. Вера способствует возникновению опьянения и раскрепощает. Кто-то так сильно привязывается к алкоголю, что ему больше ничего и не требуется. Исследования американских солдат во Вьетнаме показали, что запойные пьяницы в большей степени, нежели другие, избегали прочих наркотиков. Большинство запойных пьяниц в Скандинавии также в основном хранят верность алкоголю.

Посмотрим с другой стороны. До того, как обратиться к наркотикам, наркоманы пили и курили. Тем не менее, только незначительная часть тех, кто курит и пьет, употребляет наркотики. Говоря умным языком статистики, курение и пьянство свидетельствуют о негативной предрасположенности. Если бы курение и распитие алкоголя не было так широко распространено, все можно было бы истолковать по-другому. Чем более редкими были бы случаи курения и пьянства, тем проще было бы считать эти привычки непосредственными предпосылками наркомании. Если бы можно было путем общественных кампаний и запретов снизить количество курящих и пьющих, скажем, до 5%, тогда появилась бы возможность выявить непосредственную связь между этими отклонениями и другими - например, употреблением конопли или героина. Те немногочисленные курильщики и пьяницы, которые не поддались давлению общества, принадлежали бы к тому же типу, который способен противостоять любому давлению соответствующего рода. Они все равно не стали бы ходить в церковь, даже если бы власти наложили такой запрет. Это отклонение не смогло бы стать частью их отклоняющегося стиля жизни. Но в гораздо большей степени, чем другие, они склонны потреблять все большее количество запрещенных веществ.

*** То, что гипотеза перехода от одних наркотиков к другим имеет своим источником традиционную культуру, становится особенно наглядным при изучении предыстории контроля. Бруун и др. (1975) показывают, как целый ряд развивающихся стран противостоял криминализации конопли из-за опасений, что в этом случае ей на смену придет алкоголь. Так было, например, в Мексике и в Тунисе, где существовала система, контролирующая оборот конопли, и где боялись, что алкоголь заменит коноплю. В то же время бросается в глаза, что на начальной стадии войны с производными конопли гипотеза перехода особенно не использовалась. Тогда было распространено мнение о провоцирующих насилие свойствах конопли, что и вызвало требования ее криминализации. Только позднее, когда накопилось больше сведений о действии этого наркотика и стало ясно, что описанные ранее опасности сильно преувеличены, только тогда гипотеза перехода по-настоящему заняла место ведущего аргумента против конопли. Еще позже основным обвинением против конопли стало утверждение, что потребление наркотика ведет к пассивности.

Главным действующим лицом, приложившим максимум усилий для криминализации конопли, был глава Комиссии США по наркотикам Гарри Энслинджер. В 1938 году он сказал:

"Этот наркотик (марихуана) и у нас сохраняет верность традициям другой части земного шара. Ранее его употребление связывалось с убийствами, нападениями на людей, изнасилованиями, психической деморализацией и утратой мыслительных способностей в целом. …Наши документы (архивы Бюро) свидетельствуют о том, что потребление марихуаны тесно связано с душевными болезнями и преступностью. Поэтому в глазах полиции этот наркотик является более опасным, нежели героин или кокаин".

Наркотик считался опасным сам по себе, но его употребление не вело к употреблению других наркотиков. На одном из заседаний Сената годом ранее Энслинджер прямо заявил об этом.

Сенатор Дингель: "Я хотел бы узнать, переходят ли зависимые от марихуаны наркоманы к героину?" Энслинджер: "Нет, во всяком случае я никогда о таком не слышал. Я считаю, что эти наркотики относятся к разным классам. Никто не начинает употреблять героин только потому, что ранее приобрел зависимость от марихуаны" (Каплан, 1971, с. 233).

Но к 1951 году взгляды Энслинджера изменились. Каплан (1971, с. 234) приводит цитату из интервью "U.S. News & World Report":

Интервьюер: "Может ли марихуана создать привычку? Является ли она такой же опасной, как другие наркотики?" Энслинджер: "Марихуана может создать привычку, но не вызывает зависимости. Ее опасность состоит в том, что она способствует возникновению потребности в более сильных ощущениях. Такие ощущения дают только наркотики, вызывающие зависимость".

Мы полагаем, что на основании всего вышесказанного становится очевидным: истинность гипотезы перехода от марихуаны к героину в действительности нельзя проверить раз и навсегда и для всех случаев. При наличии строгих запретов, когда употребление наркотиков происходит редко, случаев перехода от употребления запрещенных веществ одного типа к другому будет сравнительно больше. Чем более успешной является борьба с наркотиками, тем чаще случаи перехода. Но если употребление наркотиков довольно широко распространено, число тех, кто перейдет от более популярного наркотика к менее популярному, будет сравнительно невелико, хотя подавляющее большинство употребляющих редкий наркотик обладает опытом употребления распространенного.

В этом контексте становятся более понятными выводы, в частности, английского Вутонского комитета, который в 1968 году пришел к следующему заключению: "Связь между употреблением конопли и героина представляется нам не соответствующей действительности, утверждения о такой связи слабо подкреплены доказательствами" (Зэкьюн и Хенсман, 1981, с. 98). Или, если привлечь опыт австрийцев (Фальк, 1980, с. 84):

"Как ни парадоксально это звучит, но можно почти с полной уверенностью предсказать, что человек, курящий гашиш, никогда в жизни не попробует героин. Только в том случае, когда уже известно, что человек употребляет героин, можно с достаточной уверенностью предположить, что этот человек раньше курил гашиш".

При рассмотрении традиционно-культурного аспекта проблемы становится заметным и другой аспект: если степень актуальности гипотезы перехода зависит от стиля жизни, при излишней концентрации внимания на наркотиках самое важное теряется из поля зрения.

Если мы видим неопрятно одетого школьника, в учебное время слоняющегося по улицам с сигаретой в зубах и бутылкой пива в руке, такое зрелище гораздо яснее сигнализирует о соответствующем стиле жизни, чем вид школьника, который на пару с лучшим другом экспериментирует с коноплей после уроков, запершись в своей комнате. Налицо опасность, которую представляет собой гипотеза перехода в руках борцов с наркотиками.

Они направляют внимание общества на ложную цель. Хорошо, что наш мальчик только пьет, вздыхают родители, относя сына в постель.

7.5 Наркотики поражают всех Рука об руку с гипотезой о рабской зависимости идет представление о том, что наркотики поражают всех. Связь между ними очевидна. Если уж наркотики обладают такой фантастической властью, логично предположить, что в их ловушку может попасть кто угодно. Согласно этому представлению, наркоман изначально - совершенно обычный человек, но вот несчастный случай сталкивает его с наркотиками, он поддается искушению, становится пленником и разрушается наркотиком.

Но если гипотеза о рабской зависимости не совсем соответствует действительности, это подрывает и гипотезу о том, что наркотики поражают всех. Короче говоря: наркотики поражают не всех. Среди тех, кто пробует наркотики, происходит довольно серьезное распределение.

Во-первых: большинство завязывает. Многим приходит в голову мысль попробовать наркотики один раз или в течение одного или несколько коротких периодов. Но потом они оставляют это дело, находят другие интересы, например, любимого человека, детей или веру в Бога. В наркоманских группах всегда хватает людей, но это не одни и те же люди.

"Текучка кадров" в наркосреде довольно велика. Кто-то переезжает в другое место, кто-то покидает группу, по большей части из-за того, что переходит к общепринятому стилю жизни. Если бы наркотики вызывали рабскую зависимость - это касается и наркотиков, принимаемых путем инъекций, - значительная доля населения Скандинавии сейчас сидела бы на игле. Мало кому удалось создать более яркое описание радостей от наркотиков - и опасности быть пойманным в сети этих радостей, но также и возможности освободиться, чем это сделал Олоф Лагеркранц в своей автобиографии "Мой первый круг" (1983).

Во-вторых: не все становятся наркоманами, поскольку то вещество, в зависимости от которого они находятся, не считается наркотиком или же не привлекает внимания общественности, хотя по всем формальным признакам эту зависимость можно классифицировать как наркоманию. Активные потребители алкоголя, кофеина, теина и никотина, как мы уже видели, по большей части исключаются из этой категории. Так же не может не удивлять, насколько отдельные виды наркомании игнорируются общественностью. Здесь мы прежде всего имеем в виду злоупотребляющих лекарственными средствами. Объем медицински неоправданного употребления барбитуратов и подобных им препаратов весьма велик. Потребление осуществляется в различных формах - от редких просьб одолжить снотворное или болеутоляющее лекарство у родственников или друзей до систематического потребления крупных доз препарата, обеспечиваемого при помощи заемов, нелегальной покупки, обращения к нескольким врачам одновременно или, например, среди врачей - выписывания рецептов себе.

В остатке - небольшая группа наркоманов, против которых общество и обращает основную мощь своего удара. Если вкратце охарактеризовать эту группу, получится следующее:

Они молоды.

Они двоечники.

Они обладают низким социальным статусом.

Они живут в городах.

Кому-то этот перечень покажется знакомым. Такие характеристики мы выделили у группы зарегистрированных правонарушителей в Скандинавии. Впрочем, с одним исключением - зарегистрированные правонарушители обычно мужчины. Среди наркоманов подавляющее большинство составляют женщины.

Клеймо неудачника сопутствует этим людям, о чем свидетельствует и образование, и опыт работы, - такими предстают они на страницах многочисленных исследований.

Ваглум (1979) поставил своей задачей рассмотреть восемь скандинавских исследований, проведенных среди пациентов специализированных лечебниц. Полученные результаты во многом совпали с его собственными выкладками, основывающимися на исследовании пациентов. Приведем цитату из его статьи, относящуюся к школе и к работе (с. 64-65):

"47 не завершили обучение в народной или средней школе, у 44 за плечами - только законченная средняя школа или ремесленная школа плюс девятиклассное образование.

Согласно исследованию Отдела быстрого реагирования, 53% не закончили среднюю школу, по исследованию Воля - 68%, по исследованию Й.Станга с сотрудниками - 62%, Хольстена - 36%.

Только 9 из опрошенных пациентов не сталкивались с какими-то особыми трудностями в процессе получения образования. Остальные демонстрировали проблемы с учебой или с поведением, чаще всего и с тем, и с другим. Среди использованных педагогических мер можно перечислить следующие: 3 были переведены в специальные классы, 6 - в классы коррекции, 4 остались на второй год, 20 поменяли школы. 90 пациентов сообщили, что у них были разного рода проблемы с поведением в школе. Только 3 пациента начали принимать наркотики до того, как у них начались проблемы в школе, 13 - одновременно с возникновением проблем, и 80 сообщили о том, что имели проблемы с учебой и поведением до того, как начали принимать наркотики".

Как раз из-за неудач, возникающих со школой, с работой и с обычным социальным окружением, наркоманская группа приобретает особенно важное значение для наркомана, указывает Ваглум в другой своей работе (1978/79, с. 40):

"Практически все из 100 наркоманов, которых я исследовал, потерпели поражение в попытках справиться с такими общественно значимыми задачами, как школьное образование и/или работа (Ваглум, 1978). Однако с общественной ролью наркомана они, во всяком случае, справляются куда лучше.

Если вкратце охарактеризовать психологическое значение, которое наркотическое опьянение и наркокультура в целом имеет для отдельного человека, то окажется, что молодежь с помощью наркотиков пытается справиться со следующими проблемами:

- негативные переживания - страх, депрессия, ненависть, ощущение пустоты, недоверия и отсутствие положительных эмоций;

- низкая самооценка и трудности с самоидентификацией;

- неспособность справиться с такими социальными задачами, как получение школьного и профессионального образования, с работой и т.д.;

- отсутствие чувства принадлежности к обществу и связи с другими людьми".

Арнер, Дукерт и Хауге (1980) предприняли исследование среди известных властям наркоманов в районе Кристиансанда. Исследование касалось лиц, рожденных в 1951- годах. Таких оказалось 90 человек. (Власти изначально полагали, что их будет значительно больше.) 50 из 90 были проинтервьюированы. Помимо этого, репрезентативной выборке молодежи из того же района по почте разослали анкеты.

В таблице 7.5-1 приведены некоторые из важнейших полученных результатов. Под признавшими себя потребителями понимаются те, кто сообщил об употреблении более раз конопли или стимуляторов центральной нервной системы, или сообщил об употреблении ЛСД. Все, употреблявшие ЛСД, принимали также либо коноплю, либо стимуляторы центральной нервной системы. Под попробовавшими наркотики понимаются те, кто сообщил об употреблении от 1 до 10 раз конопли или стимуляторов центральной нервной системы. Под признавшими себя не-потребителями понимаются те, кто не пробовал ни конопли, ни стимуляторов центральной нервной системы, ни ЛСД.

Возможно, самым интересным аспектом является потребление алкоголя среди идентифицированных наркоманов. Если рассматривать отдельно юношей и девушек, мы выйдем на цифру в 25 литров чистого спирта на юношу и 18 литров на девушку. В возрастной группе от 19 до 22 лет ежегодный объем потребляемого алкоголя составляет более 30 литров. Итоговая характеристика Арнера, Дукерта и Хауге (1980, с. 90) звучит следующим образом: "Среди идентифицированных наркоманов большая часть - юноши, большая часть происходит из семей с низким социальным статусом, меньшая часть имеет оконченное образование выше уровня средней школы, большая часть не имеет оконченного школьного образования, большая часть была вынуждена поменять школу в связи с переездом еще на стадии начальной школы, большая часть находится в тюрьме или больнице или не имеет постоянного места жительства, меньшая часть проживает совместно с обоими родителями или супругом, и … большая часть не учится и не работает".

Таблица 7.5-1. Идентифицированные потребители и признавшие себя потребителями наркотиков, попробовавшими наркотики или не-потребителями наркотиков, разделенные в соответствии с их отношением к табаку и алкоголю.

Процент курящих более 10 сигарет в день Процент тех, кто испытывал опьянение более раз Средний объем потребляемого алкоголя, рассчитанный в литрах чистого спирта на человека в год Количество человек в каждой группе Процент Средний объем Коли Процент тех, курящих потребляемого чество кто испытывал более 10 алкоголя, рассчитанный человек в опьянение сигарет в в литрах чистого спир- каждой более 50 раз день та на человека в год группе Идентифицированные 70 88 24 потребители Признавшие себя 47 77 15 потребителями Признавшие себя 34 44 18 попробовавшими Признавшие себя 12 0 2 непотребителями Такой противник как нельзя лучше удовлетворяет требованиям хорошей войны. Такие общеупотребительные наркотики, как алкоголь, никотин и др., плохо подходят в качестве целей войны на истребление. Главное действующее лицо в управлении по борьбе с наркотиками в США Гарри Энслинджер начинал как глава управления по борьбе с алкоголем. Как он сам потом признавался, тяжелое и неблагодарное занятие. Женщины, принимающие лекарственные препараты, или медперсонал, слишком увлекающийся своими лекарствами, также не выглядят достойными противниками. Для борьбы с усталостью или, может быть, отчаянием требуются какие-то иные меры, чем военные действия. Другое дело, если проблема наркотиков становится молодежной проблемой и к тому же по-новому маскирует еще одну древнюю проблему. Можно сказать, что сегодня вместо лоскутного пролетариата мы имеем наркопролетариат.

Поэтому реальный образ наркомана не совпадает с образом обыкновенного жителя Скандинавии, но является портретом самого что ни на есть среднестатистического общественного изгоя, неудачника. Это представитель лоскутного пролетариата, причем с еще одним больным местом. Здесь мы присоединяемся к мнению Арнера, Дукерта и Хауге (1980, с. 148):

"…учреждения, призванные заниматься проблемой наркомании, будь то полиция, органы социального попечения или медицинские ведомства, вступают в контакт с той группой населения, для которой большой объем потребления наркотических веществ является всего-навсего одним из отличительных признаков… От того, какая именно особенность берется в качестве отправного пункта, зависит распределение этих людей на наркоманов, пьяниц или малолетних правонарушителей. Все они происходят из той группы населения, которая издавна находится в конфликте с официальной государственной системой".

7.6 Акула наркобизнеса Акула наркобизнеса - это поистине воплощение идеального врага. Он опасен, он несет смерть или пожизненные увечья. Он умеет заманивать, он вводит людей в искушение и способствует их падению, или же обманом заставляет своих жертв попробовать наркотики, после чего они попадают в зависимость. У него нет совести, он думает только о собственной выгоде и прибегает к любым средствам. На него работают предприятия, его доходы огромны, а сам он осторожен и наркотики не трогает. Опасный, хитрый искуситель, бессовестный и жадный до наживы;

все средства хороши против такого человека.

Как сказала Берта Рогнерюд в своем выступлении в Стортинге20 еще в 1968 году (Прения в Одельстинге21 от 31 мая 1968 года, с. 390-392):

"Я не испытываю ни малейшей жалости к людям, которые беззастенчиво наживаются на страданиях жертв наркотиков, пользуются человеческой слабостью и зарабатывают большие деньги на несчастьях других. Я считаю, что это самый грязный бизнес, которым только может заняться человек. Это действия, которые несут за собой смерть, а поскольку их жертвой становится по большей части наша молодежь, мы должны бить без пощады".

Ее коллега Юханнес Осттвейт придерживается того же мнения:

"Когда начинаешь задумываться о характере этих преступлений, когда получаешь представление о структуре этого бизнеса, этих организаций, занимающихся бесплатной раздачей наркотиков для того чтобы заманить людей и превратить их в рабов привычки, а после беззастенчиво использовать с целью наживы, становится ясным, что место этих преступлений в ряду самых серьезных. Во время войны в нашей стране действовала нацистская агентура, агенты которой под маской доброжелателей заманивали несчастных жертв в ловушку и предавали их на страшные пытки и смерть. По сути, сегодня творится то же самое".


Источником представлений парламентариев об акулах наркобизнеса, заманивающих людей в свои сети с помощью бесплатных проб наркотиков, по-видимому, является Комиссия по наказаниям при Норвежской судейской коллегии. В Законопроекте Одельстинга за номером 46 (1967-1968) - правительственном документе, который и послужил основой для дебатов, - есть следующая цитата из заключения судейской коллегии по этому вопросу:

"В связи со вторым пунктом внесенного проекта изменений к Статье 162 (помимо прочего, незаконный ввоз наркотиков для употребления широким кругом лиц), Комиссия хотела бы привести пример, представляющий определенное практическое значение:

посредник в цепи незаконного распространения наркотиков бесплатно раздает образцы своего товара на пробу различным лицам с целью вызвать у этих последних интерес или привыкание, чтобы впоследствии продавать тем же лицам наркотики по высокой цене. Не совсем ясно, всегда ли эта преступная деятельность подпадает под сферу действия второго пункта" (с. 19).

Эта точка зрения вызвала существенный отклик и на межскандинавском уровне. В году на заседании Северного совета его члены выступили с предложением введения более эффективных мер борьбы с наркоманией. В качестве обоснования было выдвинуто, в частности, следующее объяснение (с. 660):

"Распространение наркотиков способствует распространению преступности в целом.

Можно сказать, что наркотики являются агентами высокоразвитой международной преступности, с помощью которых ей удалось закрепиться и в Скандинавии.

Криминальные элементы, ранее лишь продававшие наркотики из-за границы, теперь утвердились непосредственно в скандинавских странах. Если речь идет о людях, которые сами являются наркоманами и вынуждены торговать наркотиками для финансирования собственной потребности в наркотиках, то общество в первую очередь должно обеспечить им лечение. Но когда торговля наркотиками превращается в чистый бизнес, общество должно отвечать жесткими полицейскими мерами".

*** Конечно, акулы наркобизнеса существуют. И в Скандинавии, и за ее пределами находятся люди, которые организуют перевозку больших объемов наркотиков либо для продажи в Скандинавии, либо для транзита через Скандинавию и последующей реализации на других рынках.

В то же время основной вопрос заключается в том, соответствует ли хоть в какой-нибудь степени расхожее представление об акуле наркобизнеса образу среднестатистического наркоторговца. Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к предыстории проблемы наркотиков.

Исходным пунктом послужили опиумные войны девятнадцатого века. В роли главного наркоторговца выступала Великобритания, мелкими наркоторговцами были английские торговые компании. Называть их акулами, наверное, не совсем уместно. Здесь лучше подошло бы "господа" или "повелители". Речь шла не о том, чтобы обмануть ничего не подозревающих клиентов и заманить их в ловушку наркотиков. В данном случае было применено прямое военное давление с целью внедрить на территории целой части света неконтролируемую торговлю тем самым веществом, которое во все последующие времена будет считаться главным наркотиком, создающим зависимость. Это осуществлялось преднамеренно, а к концу девятнадцатого века и вполне осознанно. На родине, в Англии, вводились все более суровые ограничения на употребление опиума и морфина. В году эти вещества стали отпускаться только по рецепту, с 1982 года был введен строгий контроль за всеми запатентованными лекарствами, содержащими опиум, морфин или кодеин. В 1874 году в Лондоне было учреждено общество по борьбе за запрет торговли опиумом, но еще в 1839 году королева Виктория получила письмо от Лин Цзэ-Хсу22, способное вызвать слезы у чувствительных душ:

"Представьте себе, что какие-то чужестранцы начнут ввозить опиум в Англию для продажи. Представьте себе, что эти люди начнут склонять Ваш народ покупать и курить опиум. Я совершенно уверен в том, что Вы, высокородная повелительница, возненавидели бы это до глубины души… Конечно, Вы бы не пожелали другим того, что не желаете себе" (Бруун и др., 1975, с. 7).

Пришли другие времена, появились новые сверхдержавы, и под их давлением Великобритания постепенно была вынуждена отказаться от своих опиумных привилегий.

Но очень постепенно. Этот процесс еще не завершился к началу первой мировой войны. В 1911 году было заключено соглашение с Китаем на десятилетний период свертывания торговли, что дало возможность год спустя организовать международную конференцию, посвященную этому вопросу. Однако там пришлось столкнуться с новыми проблемами, с новыми наркотиками и новыми странами. На рынке появился кокаин. Германия превратилась в сверхдержаву с мощной химической промышленностью и, как и положено сверхдержаве, отчаянно защищала свой товар от какого-либо международного контроля.

Потом эта история повторялась снова и снова. Страны с высоко развитой фармацевтической промышленностью никогда не испытывали особого восторга от попыток создания сети всеобщего контроля.

Тесные, почти родственные связи между международной фармацевтической промышленностью и международными ведомствами, созданными для контроля за распространением наркотических веществ, подробно и основательно рассмотрены у Брууна и др. (1975, с. 156):

"Можно привести немало примеров, когда высокопоставленные функционеры из международных организаций переходят на работу в фармацевтическую промышленность и наоборот. Гилберт Йейтс сначала был директором Департамента по наркотикам при ООН. Потом он стал директором английского фармацевтического общества. Адольф Ланде был секретарем Международного бюро по наркотикам. Потом он перешел на работу, связанную с деятельностью аналогичного американского фармацевтического общества. Ганс Гальбах был главой департамента по вопросам наркотической зависимости при ВОЗ, а также директором департамента фармакологии и токсикологии.

Сейчас он работает в швейцарской фирме Хоффман-Ла Рош. Из более ранних примеров можно упомянуть Отто Ансельмино, сменившего ведомство по контролю за наркотиками при Лиге Наций на место в немецкой фармацевтической компании. Или Герберта Мая, бывшего президента Комиссии по наркотикам. До того, как он занял этот пост, он был компаньоном в фармацевтической компании своего отца".

Что-то более похожее на расхожие представления об акулах наркобизнеса мы можем встретить, если поедем в Южную Америку. Одно время в Гватемале правил президент, обеспечивавший львиную долю экспорта наркотиков из страны. В конце концов ситуация стала совсем уж напряженной, и США стали оказывать давление на страну с целью отстранения президента от власти. Однако экспорт наркотиков продолжается по прежнему. Главной базой для производства опиума является золотой треугольник.

Отсюда ведется экспорт смерти в крупные города США, причем совершенно осознанно ("Наркомания", №№ 1 и 2, 1983). Однако если встать на точку зрения главных экспортеров, мы увидим, что причинами экспорта являются не злая воля, а отчасти экономическая нужда, отчасти становление национальной независимости. Не возникает никаких сомнений, что какое-то время США не только терпели, но даже активно поддерживали экспорт опиума из региона.

Ближе всего к портрету беспринципных наркоторговцев окажутся, наверное, представители международного наркобизнеса в индустриально развитых странах. Вряд ли могут быть сомнения, что организованная преступность в США получает огромные доходы от торговли наркотиками. Дональд Кресси (1969) назвал свою книгу об организованной преступности США "Theft of the nation" - "Украденная страна". Тем не менее вызывает сомнения, насколько эта метафора соответствует действительности, и насколько целесообразно, с научной точки зрения, описывать подобное явление как жесткую централизованную структуру, охватывающую всю страну. Теорию об огромной криминальной мафиозной организации, охватывающей своими щупальцами всю страну, опровергнуть так же трудно, как и доказательства бытия Божьего, утверждают Моррис и Хокинс (1970). Тем не менее, нет причин сомневаться в существовании нелегального производства и импорта больших объемов наркотиков, как и связанного с этими процессами оборота крупных сумм денег.

А на что это похоже в Скандинавии?

Трудно сказать что-либо с уверенностью. Верить можно во что угодно. А точных сведений не так уж много. Тем не менее, существует одно серьезное исследование. Оно было предпринято Коре Бедалом. Его целью как раз и было выйти на акул наркобизнеса, тех, кто продает наркотики, но не потребляет их. Поэтому Бедал занялся людьми, осужденными по так называемому профи-параграфу (§ 162) норвежского Уголовного кодекса, где, в частности, говорится:

"Лицо, осуществляющее или способствующее незаконному распространению веществ, которые признаны наркотическими в соответствии с законом или правилами, установленными законом, среди широкого круга лиц или за большое вознаграждение, или при других отягчающих обстоятельствах, приговаривается к тюремному заключению сроком до..."

Бедал подверг пристальному изучению первых 350 человек, осужденных согласно этому параграфу, то есть всех, начиная с 1968 года и кончая осенью 1980. Со всей основательностью, свойственной его предыдущим исследованиям, он выкопал все, что только можно было найти в архивах об этих людях. Он также проинтервьюировал осужденных. Респонденты в значительной степени были типичными представителями осужденных за последний отрезок рассматриваемого периода.


И чем больше Бедал углублялся в исследование, тем больше менялись его первоначальные представления об этих осужденных. Профессионалы наркобизнеса, циничные подстрекатели, финансовые воротилы, искушающие других попробовать наркотики, а сами благоразумно от этого воздерживающиеся, - их след все больше пропадал из вида. Вместо них на сцену вышел старый знакомый. Так сказать, извечный клиент системы правосудия, человек, чья биография пестрит упоминаниями о проблемах и несчастьях чуть ли не с самого раннего детства: неполные семьи, где взрослые алкоголики, ребенок, может быть, послушный и спокойный в начальной школе, но с годами его проблемы нарастают как снежный ком. Неприятие общественных стандартов, которые в любом случае недостижимы, прогулы, активное потребление алкоголя, "рядовая преступность", а потом и потребление всех наркотиков, которые попадают под руку. При более детальном рассмотрении отдельных случаев оказывается, что некоторые обладают бoльшими внутренними и внешними ресурсами, чем обычные малолетние правонарушители, описываемые в исследованиях, предпринимаемых в тюрьмах и прочих подобных им учреждениях. Но общее впечатление - это несомненное сходство осужденных данной группы с привычным образом общественного изгоя, неудачника.

Главный вывод исследования заключается в том, что эти якобы профессиональные наркоторговцы сами являются наркоманами. Это следует и из документов, и из интервью.

81 из 92 респондентов признались, что употребляли один или более наркотиков, таких, как конопля, стимуляторы центральной нервной системы, кокаин, морфин, героин или ЛСД. Вот что пишет Бедал:

"На основании рассмотренных в данной главе документов можно сделать вывод, что подавляющее большинство наркоторговцев были или по-прежнему являются наркоманами, причем в течение длительного времени. За редкими исключениями для них характерно употребление разных наркотиков, нередко параллельное наличие серьезных проблем с алкоголем, многие также используют внутривенный способ приема наркотиков".

Правдоподобие существования акул наркобизнеса можно проверить и по-другому, а именно, выяснив, насколько велики те деньги, что крутятся в этой отрасли. Это мы уже предприняли в предыдущей главе. Согласно народной молве, речь идет о миллиардах.

При более детальном исследовании эти фантастические цифры сокращаются до миллионов. Как показано в таблице 7.2-1, по предположениям Энрота и Ленке, доходы наркоманов в Стокгольме от преступлений против собственности составляют где-то от 4, миллионов до 10,5 миллионов крон в год. Прибавим к этому доходы от заработков в миллионов и социальных пособий в 15 миллионов. Учитывая другие побочные доходы авторы приходят к максимально возможной сумме в 30 миллионов крон (с. 27). Это только общий доход, отнюдь не чистая прибыль от наркоторговли. Наркоману нужны деньги просто на жизнь. Наркоторговцу необходимы деньги на покупку партии наркотиков, ее транспортировку и т.д. Миллиарды, о которых мы все время слышим, хорошо сочетаются с образом наркобаронов, крупных импортеров. Куцые суммы, которыми располагает реальность, лучше сочетаются с тривиальной будничной картиной рядовой преступности. Говоря словами Энрота и Ленке (с. 27):

"Опираясь на наши данные, мы приходим к общему выводу, что экономический вес стокгольмского рынка наркотиков слишком незначителен и не может служить доказательством существования продвинутой и хорошо организованной преступности в этом секторе экономики. Таким образом, очевидно, что многомиллиардные суммы, называемые средствами массовой информации, способные вызвать тревогу в обществе, ни на чем не основываются. С нашей точки зрения, рассчитанный на основе имеющихся данных объем экономической деятельности не требует вовлечения дополнительных ресурсов помимо тех, которые доступны на этом экономическом уровне и по наши дни связываются с рядовой преступностью.

Сюда входят, например, торговля "подержанными" автомобилями, антиквариатом, квартирные мошенничества, деятельность порноклубов и т.д.".

Позиция Энрота и Ленке находит поддержку и у других. Рексед и Сессер (1981) указывают, что звенья наркобизнеса "нередко представляют собой слабо связанные друг с другом группировки с нечеткой структурой" (с. 114). Лейф Перссон на страницах "Дагенс Нюхетер"23 утверждает, что "все толки о наркобаронах, стоящих на вершине пирамиды наркобизнеса, - самая настоящая чушь". Далее Перссон описывает ситуацию, как ее придумывает для нас полиция при эффективной помощи масс-медиа:

"Шведский рынок наркотиков имеет пирамидальную иерархическую структуру, хорошо организованную и непроницаемую для окружающего мира. На вершине пирамиды находится наркобарон, окруженный своим двором. Ему подчиняются всевозможные цепочки дистрибьюторов и торговых посредников. В самом низу пирамиды - потребители, наркоманы.

Наркотики как бы идут от вершины по трубам, образующим сложную систему для снабжения низа пирамиды. Оттуда, в свою очередь, происходит отток капиталов, которые собираются на вершине и из которых берутся средства на новые закупки наркотиков. Это настоящий экономический круговорот, оперирующий миллиардными суммами и огромными доходами".

По мнению Перссона, это совершенная чепуха, и мы с ним полностью согласны.

"Возьмем для начала фигуру наркобарона. Пользуясь терминологией средств массовой информации, полиция "обезвреживает" примерно по одному наркобарону в месяц за те пятнадцать лет, что идет борьба. Приглядевшись повнимательнее, можно обнаружить, что реальный человек, скрывающийся за огромными заголовками в газетах, имеет много общего с обычным среднестатистическим наркоманом.

Подавляющее большинство является гражданами Швеции, с плохим образованием или вообще без него, сами наркоманы, ранее подвергавшиеся уголовному преследованию.

Замените слово "швед" на грек, турок или югослав, и вы получите портрет среднестатистического иностранного наркобарона. Это человек, внушающий, скорее, сочувствие, нежели страх. Он не смог бы заправлять даже газетным киоском, не разорившись. Это отнюдь не миллионер в костюме в полоску, владеющий своими клубами и ресторанами и имеющий счет в Швейцарском банке".

Мы заканчиваем на том, с чего начинали: в этой области просто не может быть одной единственной истины. Их, по меньшей мере, две. Наркотики не обязательно должны вызывать рабскую зависимость, однако для кого-то это может оказаться именно так.

Наркотики не обязательно толкают на преступление, однако может случиться и такое. Не все они одинаково опасны, но некоторые довольно-таки опасны. Не существует прямой дороги от одного наркотика к другому, но есть много тропинок. И отнюдь не все в одинаковой степени подвержены этой опасности. Некоторым, уже раньше обиженным судьбой, может крепко достаться. Наркотики могут превратить человека в развалину и убить, это правда, и невозможно закрыть на нее глаза, однако главные причины такой трагедии совсем не те, что фигурируют в военной пропаганде.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 12 В оригинале nytelsesmidler - дословно "средства удовольствия", все то, что человек принимает не для насыщения, а ради других эффектов, например, стимуляции. Это и чай, и кофе, и табачные изделия, и алкоголь.

13 Имеется в виду XIX век.

14 Карлсберг - немецкая марка пива, Либфраумильх - "Молоко любимой женщины" марка белого вина, Джонни Уокер - марка виски.

15 Марки пива.

16 Для более точного анализа определения наркотика см. Хоконсон (1967) и Кристи и Бруун (1968). - Прим. автора.

17 Грета Вайтц - легенда норвежского спорта, олимпийская чемпионка 1984 года в беге на марафонскую дистанцию, многократный победитель и призер Чемпионата мира. - Прим.

перев.

18 Ежедневная норвежская газета, по подаче материала близкая к "бульварной прессе". Прим. перев.

19 В Норвегии традиционно предпочитают табак для самокруток, поскольку сигареты значительно дороже и слабее. - Прим. перев.

20 Законодательный орган Норвегии, парламент.

21 Одна их двух палат Стортинга, включает в себя 3/4 его членов.

22 Губернатор китайской провинции Кантон, чье сопротивление английским торговцам опиумом послужило поводом для начала т.н. Опиумных войн.

23 Ежедневная шведская газета "Новости дня".

8 Международное отступление Трудно понять и тем более дать правильную оценку скандинавской политике борьбы с наркотиками, если рассматривать ее вне международного контекста. Превалирующая в Скандинавии постановка вопроса иногда оказывается навязанной извне. Еще чаще она является отражением тех событий и мнений, которые имеют место на международной арене и получают большее или меньшее развитие в пределах Скандинавии.

8.1 Международная арена Итак, вернемся в Китай девятнадцатого века. Великобритания одержала победу в двух опиумных войнах. Это привело к тому, что из Индии в Китай хлынул поток опиума, а из Китая в Великобританию – поток чая. Китайцы погрузились в сон, а англичане взамен обрели бодрость плюс кучу денег и Индию впридачу. Справедливости ради надо добавить, что в середине 19 века опиум считался обычным товаром. Он совершенно свободно продавался в Великобритании, будучи крупной статьей импорта. Однако со временем взгляды изменились. Торговля перестала окупать себя для Великобритании (Берридж и Эдвардс, 1981). У других стран с другими товарами дела шли лучше. США стали активно выступать с требованиями ограничить торговлю опиумом в Китае. Отчасти за этим стояло праведное негодование, отчасти – желание подорвать превосходство европейцев на этом торговом рынке (Масто, 1973;

Тейлор, 1969).

Удар и контрудар. Дебаты в английском парламенте, тянущиеся годами, перетягивание каната за кулисами. Наконец в 1909 году в Шанхае открылась первая конференция по наркотикам. Было принято 9 резолюций. Самые важные последствия для будущего имела резолюция №3, гласившая, что, по мнению почти всех стран-участниц, любое использование опиума, за исключением медицинских целей, следует запретить или подчинить строгому контролю. Также была принята довольно суровая резолюция относительно морфина. «Опиумная конвенция» была сформулирована в 1912 году. В период между войнами был принят целый ряд международных конвенций, а в 1961 году появился на свет документ, возможно, и по сей день не утративший свое значение, а именно так называемая single convention[1]. Целью данного документа было переработать все подписанные на тот момент соглашения и создать из них единую систему. Главным пунктом этой системы была классификация наркотиков по степени доступности. В самую строгую категорию наркотиков, подлежащих безоговорочному запрету, попали два – конопля и героин.

Индия, Пакистан и Бирма сразу же воспротивились объявлению запрета как на коноплю, так и на опиум, однако их обязали по условиям конвенции обеспечить ее соблюдение, для конопли был дан срок в 25 лет, для опиума – в 15 лет. Любые предложения, касающиеся исключения какого-либо вещества из сферы действия системы контроля, или, наоборот, включения в эту сферу, или же изменения класса опасности вещества, должны были представляться на рассмотрение генеральному секретарю ООН, Социальному комитету при ООН, ВОЗ, Международной комиссии по наркотикам – и, естественно, всем странам участницам конвенции. Когда в 1961 году создавалась единая система договоров, ни для кого не было секретом, что немалое количество лекарственных препаратов обладает большим потенциалом для злоупотребления. Решение не затрагивать эту проблему было принято незначительным большинством голосов. Наркотики – это одно, лекарства – совсем другое. Но потом у Швеции возникли проблемы с амфетаминами. А у США – с ЛСД. Ширилась популярность снотворных и успокоительных средств, и наконец в году в Вене была подписана конвенция о так называемых психотропных веществах.

Несомненно одно: проблема наркотиков играла весьма значительную роль в жизни органов международного правительства на протяжении двадцатого столетия. Еще во времена Лиги Наций существовало много постоянных комитетов, которые занимались этим вопросом. В состав комитетов входили высокопоставленные лица. Постоянно работал секретариат. После второй мировой войны и эти органы, и большинство их членов возобновили свою деятельность теперь уже в рамках правительства ООН. В сравнении с другими комитетами ООН, комитеты по вопросам наркотиков имеют довольно высокий статус. Так, комиссия по борьбе с наркотиками подчиняется непосредственно Социальному комитету ООН. Комитет по борьбе с преступностью не обладает такой важной привилегией. Комиссия по борьбе с наркотиками собирается раз в год. Комитет по борьбе с преступностью – в лучшем случае раз в два года. В состав комиссии по борьбе с наркотиками входит 40 членов, в состав комитета по борьбе с преступностью – 27. Важное значение имело также учреждение ВОЗ – Всемирной организации здравоохранения. Также и в деятельности ВОЗ проблема наркотиков постепенно стала занимать одну из важнейших позиций.

Если описать международную систему контроля при помощи трех ключевых понятий, то получится следующее:

Выборочность по отношению к наркотикам.

Доминирование индустриально развитых стран.

От регулирования рынков к регулированию поведения индивидов.

8.2 Выборочность по отношению к наркотикам Противостоять наркотикам стало важным и нужным делом. Однако, как мы могли заметить, понятие наркотиков состоит из многих аспектов, и далеко не всем из них уделяют должное внимание. И внутригосударственные, и международные органы контроля демонстрируют значительную выборочность по отношению к наркотикам.

Лучше всего эту тенденцию можно проиллюстрировать на примере алкоголя.

Еще в 1884 году в Брюсселе был подписан международный договор, воспрещающий торговлю алкоголем в Африке. Эпоха работорговли подходила к концу. Договор был направлен прежде всего против работорговли, и во вторую очередь – против контрабанды оружия. Однако был там и пункт, относящийся к алкоголю. Понятное дело, что белых никакие ограничения не касались. Попытки регулировать торговлю алкоголем продолжались еще какое-то время в двадцатом веке, получив дополнительный толчок после окончания первой мировой войны, когда проигравшие страны потеряли свои колонии. В это время делались также попытки создать международную систему контроля за оборотом алкоголя и за пределами Африки. Во многих странах звучали голоса в пользу запрещения алкоголя, но чтобы обеспечить соблюдение запрета хотя бы в своей собственной стране, необходима международная поддержка. В частности, Финляндия требовала защиты от нелегального импорта из Прибалтики. Подкомитет Лиги Наций получил задание заняться этим вопросом, но проект запрета умер, так и не родившись. И с тех пор международная система контроля за распространением алкоголя приказала долго жить. У ВОЗ наблюдались отдельные всплески интереса к проблеме алкоголя в целом, однако сама идея, что нужно внести алкоголь в список запрещенных наркотиков, теперь представляется совершенно нереалистичной.

А вот международная война с коноплей протекала совсем иным образом. Началась она поздно, но быстро набрала обороты. Первой забила тревогу Италия. В ее новых колониях процветала контрабанда. Несколько позже поступила жалоба от Египта, где возникли серьезные проблемы с наркоманией в связи с контрабандными поставками из Сирии и Ливана. Сначала эти жалобы выслушивались с вежливым интересом, однако не способствовали законотворческим инициативам. Но тут на сцену вышли США. В тридцатые годы и позднее, с небольшим перерывом на время второй мировой войны, Соединенные Штаты выступили с целым рядом заявлений, где предупреждали об опасности употребления конопли. Главным аргументом служило предполагаемое наличие прямой связи между курением марихуаны и совершением особо тяжких преступлений.

ВОЗ со своей стороны подтвердила эти предположения. «Издревле потребление марихуаны непосредственно ассоциировалось с безумием, преступностью, насилием и жестокостью», – писал доктор Вольф, долгое время являвшийся главным человеком во Всемирной организации здравоохранения. Организация не видела также никаких возможностей для использования конопли в медицинских целях. Следовательно, можно было наложить полный запрет.

Несмотря на возражения со стороны отдельных стран, коноплю и героин внесли в эксклюзивный список веществ, подлежащих абсолютному запрещению в рамках международной системы контроля – единой конвенции, когда в 1961 году таковая была подписана. Для тех, кто хорошо знает предысторию абсолютного запрета и читал международную литературу, посвященную этому вопросу, не составляет труда заметить, что значительная масса накопленных к этому времени знаний в ходе принятия решения, мягко говоря, не использовалась. Индийский и пакистанский опыт был полностью проигнорирован, как и полученные в Африке доказательства того, что потребление марихуаны не вызывает тяги к насилию. В Тунисе существовала система государственной монополии на торговлю коноплей. Это тоже не стали принимать во внимание. Литература, использованная в ходе принятия запрета, не являлась репрезентативной. Активно цитировались в высшей степени сомнительные доклады, а такие основательные работы, как исследование, предпринятое Комиссией по марихуане (Report of the Indian Hemp Drugs Commission[2], 1893-94), и Доклад Ла-Гардии[3] (Комитет мэра по марихуане, 1944), были проигнорированы. Можно также добавить, что ревнители борьбы с наркотиками не особенно учитывали неблагоприятные для общества последствия запрета, да и вообще занимались почти исключительно фармацевтической стороной дела.

В промежуточную категорию между коноплей, с одной стороны, и алкоголем – с другой, попала целая группа фармацевтических препаратов. Как это свойственно данной области, терминология здесь является крайне расплывчатой, что, в свою очередь, как всегда объясняется чьими-то экономическими интересами, национальными интересами, профессиональными интересами и балансом сил. В качестве примера нам хотелось бы привести историю борьбы с амфетамином.

В 60-е годы в Швеции амфетамин начал представлять серьезную угрозу для здоровья населения. Он был выпущен на рынок как вспомогательное средство для похудания с бодрящим эффектом, однако вскоре выяснилось, что вызываемые им проблемы будут пострашнее лишнего веса. Поэтому Швеция пришла к решению внести амфетамин в список наркотических средств. Это дало возможность взять под контроль легальное потребление препарата. Зато взамен появилось нелегальное. Другие страны не последовали примеру Швеции, и контрабандистам было достаточно всего-навсего съездить за границу, купить наркотик в аптеке и привезти его домой. Нам нужна международная помощь, решила Швеция, и в 1965 году представила этот вопрос на рассмотрение Всемирной организации здравоохранения. С точки зрения стороннего наблюдателя, дело может показаться элементарным. Существует вещество, оказывающее очень сильное воздействие на человеческую психику. Вещество это имеет много общего с целым рядом других веществ, таких, например, как кокаин. Эти другие вещества уже подлежат строгому контролю в рамках международной системы договоров. Решить проблему, казалось бы, просто – подвести амфетамин под сферу действия международной системы договоренностей. Как бы не так. Международные органы контроля – в том числе Всемирная организация здравоохранения – не хотели включать в этот список 1961 года ни амфетамин, ни снотворные средства.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.