авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 41 |

«Памяти защитников Отечества посвящается МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 ГОДОВ ...»

-- [ Страница 31 ] --

Истребительные, бомбардировочные и смешанные авиадивизии ВВС ЗапОВО находи лись в 1939 — начале 1941 гг. в стадии интенсивной реорганизации или только начали свое формирование. Приходилось считаться с тем, что авиачасти только что передислоцировались на бывшие польские аэродромы в Западной Белоруссии, которых было крайне недостаточно, и приступили к строительству новых взлетных площадок. Боевая подготовка происходила с невероятно стесненных условиях. В лучшую сторону отличалась подготовка летчиков, про шедших финскую кампанию, но таких было подавляющее меньшинство. Округ получил в качестве пополнения сотни молодых пилотов, самостоятельный налет которых был крайне мал, а на новейших самолетах и вовсе отсутствовал. Все это было следствием организацион ной и боевой перестройки всех родов войск, находившихся в округе. К апрелю 1941 г. боевая готовность авиачастей характеризовалась в упомянутом выше отчете следующим образом:

«Истребители — небоеспособны (в воздухе почти не стреляли и воздушных боев не вели);

бомбардировщики — ограниченно боеспособны (мало бомбили, мало стреляли, мало ле тали на маршрутные полеты)… Штурмовиков округ вовсе не имел. 215-й ШАП, только что сформированный, к началу войны имел 12 И-15 и готовил летчиков для перехода на Ил-2, которых округ в то время не имел…» Новые самолеты Як-1, Ил-2, Су-2, Пе-2, МиГ-1, МиГ-3 авиадивизии имели в крайне малом количестве или вовсе не имели таковых. Полная укомплектованность крылатыми машинами намечалась в округе на май — октябрь или позднее. Но командование округа постоянно сетовало на несвоевременную подачу материальной части промышленностью.

Основу парка самолетов в истребительных соединениях составляли устаревшие И-15, И-153, И-16, а в бомбардировочных — СБ и ТБ-3. Летчики, пусть и неопытные, с горячим желанием стремились освоить новую технику. Возможно, еще 3–4 месяца — и округ встретил бы войну с более подготовленным летным составом и большим количеством освоенной современной техники. Но времени до начала войны уже не оставалось, да и поломки и катастрофы следо вали одна за другой, что снижало интенсивность тренировок. В 9-й авиадивизии, например, на новые самолеты успело переучиться 136 летчиков, в 11-й — 27, в 12-й — четыре, в 13-й — 42 человека. Большинство пилотов могли выполнять боевые задачи только днем, в простых метеоусловиях, и лишь 219 — в сложных13.

Особое внимание командование округа уделяло строительству аэродромной сети. На 1941 г. назначалось строительство сразу 92 аэродромов, с тем чтобы к концу года иметь 222 аэродрома, где можно будет дислоцировать 80 авиаполков14. К этому делу привлекались гигантские средства, однако первый этап строительства шел медленно — не хватало людей, техники, слабо была проработана организация труда.

Недостаток в приграничных округах аэродромов, скученность советских самолетов на ограниченном пространстве, отсутствие аэродромов маневрирования стали одной из главных причин громадных потерь ВВС РККА в первые дни войны. Катастрофа авиации Западного фронта, как показывают новые документы, в большей степени проистекает именно из этих обстоятельств. Запасы горючего и бомб были созданы, прежде всего, в ближайших к границе авиагарнизонах, что сразу подставило их под первый уничтожающий удар. На маневрах ави ачастей в Белоруссии исключительно пагубно отразилось строительство взлетно-посадочных полос сразу на 60 объектах, чего, по мнению авторов отчета о ВВС Западного фронта, сразу делать было нельзя. «Оставалось лишь 15–17 аэродромов для лагерной стоянки частей, ко торые располагались, главным образом, вдоль госграницы, на расстоянии 10–40 км… При этом много строительных материалов было нагромождено на летных полях, вследствие Подбитые советские танки БТ- Немецкие солдаты осматривают советский танк Т- чего аэродромы были фактически выведены из строя… На дислокацию авиации ЗапОВО к началу войны сильно повлиял испанский опыт, который усиленно насаждал тогдашний командующий ВВС округа Копец15, растыкивая истребительную авиацию цепочкой по всей границе, без глубины»16.

Таковы далеко неполные факты состояния дел в ВВС ЗапОВО накануне войны. Сходные организационные и боевые недостатки отмечались во всех приграничных округах. Среди прочих — недостаточное изучение вероятного противника, незнание его тактики боя, от сутствие хорошей разведки, тогда как противник фактически досконально знал все наши передовые аэродромы. Полеты немецких самолетов над нашей территорией, запрет на их уничтожение сделали свое дело. Кроме того, германское командование имело разветвленную сеть шпионажа в приграничной полосе, что дало ему возможность на первых порах демора лизовать управление войсками, в том числе авиасоединениями, и внести серьезную панику в сознание неустойчивых людей. В этих условиях приходится только удивляться высокому морально-боевому настрою большинства советских летчиков, мужественно встретивших врага в первые часы войны.

Тяжелое положение складывалось перед войной и с укомплектованием приграничных округов новыми боевыми бронированными машинами, прежде всего танками. Это также явилось одной из главных причин неготовности Красной армии к отражению агрессии.

Развертывание новых механизированных корпусов проводилось в основном на базе бое способных и слаженных соединений. Так, на базе танковых (механизированных) бригад и дивизий формировались мехкорпуса, не обеспеченные необходимым количеством техники и обученного личного состава. Одновременное развертывание и формирование в кратчай шие сроки большого количества новых соединений привело в итоге не к повышению, а к снижению боеспособности армии.

Характерную иллюстрацию положения дел во вновь создаваемых механизированных корпусах ЗапОВО дает доклад Автобронетанкового управления округа от 4 мая 1941 г.

Согласно сводной ведомости мехкорпусам полагалось по штату 756 тяжелых танков КВ и 2520 танков Т-34, а на середину апреля имелось соответственно 95 и 74. Освоение новой техники, таким образом, находилось в зачаточном состоянии. Не хватало и старых машин БТ-5 и БТ-7, в то время как танков Т-26 находилось сверх штата почти на 1 тыс. единиц.

Большая недостача была бронемашин БА-10 и БА-20, легковых и грузовых автомобилей, причем многие из имевшихся в наличии требовали капитального ремонта. Тем не менее командующий войсками округа считал необходимым закончить укомплектование мех корпусов боевыми и вспомогательными машинами к 1 июля 1941 г. Последнее желание Павлова, очевидно, было невыполнимо из-за отсутствия необходимого поступления танков от промышленности, большого количества неисправных машин и слабой ремонтной базы.

Танковые батальоны дивизий 17-го и 20-го мехкорпусов и танковые полки моторизованных дивизий (кроме 6-го мк), «как не имеющие танков», командующий ЗапОВО приказывал вооружить 45-мм противотанковыми орудиями из расчета на роту четыре орудия (всего 528 орудий)17.

Неудовлетворительным к началу боевых действий оставалось пополнение частей личным составом. Общая укомплектованность вновь сформированных механизированных корпусов ЗапОВО в апреле 1941 г. комначсоставом составляла 26,7 %, младшим начсоставом — 24,6 %, рядовым составом — 60,4 %. В лучшую сторону выделялся 6-й мехкорпус, обеспеченный комначсоставом до 75–80 %, а младшим начсоставом и рядовым составом — полностью. Но и здесь, в дивизиях, которые намечали оснастить танками Т-34 и КВ, имелось соответственно 47 % и 46 % таких новых машин от положенных по штату. Размещение солдат и командиров 6, 11, 13, 14, 17, 20-го мк в целом было крайне посредственным. Местные власти неохотно шли на выделение даже крошечных комнат командирам, ссылаясь на отсутствие фонда жи лья. Люди кое-как размещались в деревенских домах, но зачастую долгое время проводили в палатках или землянках, в условиях изменчивой весенней погоды. Строительство новых помещений для бойцов только разворачивалось, требуя немалых материальных и физических Немецкие войска на марше Могила немецких солдат в Белоруссии. Дата на кресте — 13 июля 1941 г.

затрат. Занятия по боевой подготовке в такой ситуации проводились не регулярно, на очень низком уровне. В соединениях и частях отсутствовали в должном объеме учебные пособия, не доставало стрельбищ — полигонов и учебных полей. Показательным являлось и то, что среди начсостава высшее образование имели лишь единицы, а подавляющее число рядового и младшего начсостава окончило лишь от одного до шести классов. Танковые дивизии ЗапОВО (равно как и других приграничных округов) являлись, таким образом, лишь ограниченно боеспособными, а многие оставались полностью небоеспособными. Тем не менее политико моральное состояние личного состава советских войск было достаточно здоровым. Солдаты и командиры, в большинстве своем, понимали задачи момента, непростую международную ситуацию и принимали «все меры к тому, чтобы быстрее закончить организационную работу и развернуть нормальную боевую и политическую подготовку»18.

И это было правдой. При ином настрое военнослужащих соединения РККА просто разбежались бы при первых выстрелах врага, не оказав никакого сопротивления. Да, об щий образовательный уровень бойцов и командиров был пока недостаточным, но новое пополнение — призывники 1940–1941 гг. — являлось более подготовленным к освоению нового вооружения: нередко среди них встречались люди, окончившие среднюю школу или имевшие образование 7–9 классов. Хуже обстояло дело с призывниками, мобилизованными на недавно присоединенных к СССР территориях и не владевшими русским языком. Учебу для них приходилось организовывать прямо в частях и подразделениях. Наряду с русскими в приграничных округах служили украинцы, белорусы (многие из западных районов), евреи, казахи, татары, узбеки, грузины, чеченцы, армяне, азербайджанцы, молдаване, таджики и представители многих других национальностей Союза ССР. Не обходилось и без амораль ных явлений, отмечаемых в докладах командования частей и соединений. Но, несмотря на сложные бытовые условия, в новых формированиях РККА число их было незначительным.

Большинство из них касалось самовольных отлучек, задержаний в пьяном виде, критических высказываний о качестве жилья и питания. По возможности, меры по улучшению бытовых условий принимались, тогда как случаи самовольных отлучек карались чрезвычайно жестким образом — вплоть до суда военного трибунала.

К обстоятельствам, предопределившим трагедию первых дней войны, относится и тот факт, что военные советы всех приграничных округов, включая ЗапОВО, упустили из рук оборонительные мероприятия борьбы с потенциальным противником, такие как создание на его пути плотного заслона из минных полей, минирование мостов через реки, организа ция надежной охраны линий связи, — все эти меры не могли дать повода для провокации.

Немецкие танки захватывали мосты через Буг абсолютно не поврежденными, а перерезан ные диверсантами линии связи внесли полный хаос в организацию управления советскими войсками. Высокие темпы германского продвижения на восток были, таким образом, пре допределены с самого начала.

К этому следует добавить расхоложенность многих звеньев окружного и армейского управлений. Здесь не в лучшую сторону отличился именно штаб ЗапОВО. Как объяснить такой, например, эпизод: вечером, 21 июня, в тот момент, когда от разведки поступали все более тревожные донесения о предполагаемой германской агрессии, командование округа присутствовало в окружном Доме офицеров на театральном представлении.

Войска не были подготовлены психологически к нападению противника. Войну и ждали, и в то же время не хотели прощаться с мирной жизнью. Да, было сообщение ТАСС от 14 июня 1941 г., но было и отсутствие жесткости в дисциплине в самих войсках. Требовательность подменялась снисходительностью, что не замедлило сказаться в первый же день войны.

Несмотря на явную угрозу войны, до самого 22 июня не прекращались отпуска офицеров.

Многие части находились на учениях, некоторые на сборах или вели работы по строительству оборонительных сооружений. Лишь незначительный процент командиров накануне войны был переведен на казарменное положение.

Еще до восхода солнца государственную границу СССР пересекли первые вражеские самолеты, а с рассветом противник начал сильный артиллерийский обстрел советских войск, расположенных вблизи границы. Первыми приняли на себя удар советские погранични ки. Расчет противника на то, что он сходу уничтожит погранзаставы и не встретит здесь сильного сопротивления, не оправдался. Не имея тяжелого вооружения, пограничники в большинстве случаев сопротивлялись отчаянно и нанесли немалый урон врагу. Так, застава 9-го Брестского погранотряда во главе с лейтенантом А. М. Кижеватовым самоотверженно сдерживала натиск ударной группы 45-й пехотной дивизии вермахта. Заняв позиции в раз валинах казармы, пограничники не пропустили через себя атакующие цепи немцев. Дело не раз доходило до рукопашной схватки. Советские воины, даже будучи ранеными, находясь в окружении, не покидали позиций и сражались до последнего. Несмотря на то что главные силы группы армий «Центр» смогли быстро продвинуться вперед, отчаянное сопротивление пограничников стало первым неприятным сюрпризом для врага.

Ударные группировки группы армий «Центр», как это было предусмотрено планом, развернули наступление из районов западнее Гродно и южнее Бреста — на флангах белосток ского выступа. В 6 ч 40 мин утра командующий 4-й армией ЗапОВО генерал А. А. Коробков доносил Д. Г. Павлову: «…4.15 22.06 противник начал обстрел крепости Брест и района го рода Бреста. Одновременно противник начал бомбардировку авиацией аэродромов Брест, Кобрин, Пружаны. К 6.00 артиллерийский обстрел усилился в районе Брест. Город горит.

42, 6 и 75 сд (и 22 и 30 тд) выходят в свои районы;

о 49 сд данных нет…» С каждым часом положение дел становилось для советских войск все более катастро фичным. В большинстве районов вторжения они были застигнуты врасплох. Так, только одна 22-я тд, дислоцировавшаяся в Южном городке г. Бреста, при выходе потеряла от огня противника большую часть танков, свыше 50 % автомобилей, все запасы боеприпасов и 20 % личного состава. Фактически лишились возможностей управления штабы 14-го механизи рованного и 28-го стрелкового корпусов. Особенно большие потери понесли 6-я и 42-я сд.

В первые же часы войны было выведено из строя до 50 % войск, находившихся в Брестской крепости. Но соединения, в которых до начала агрессии удалось провести мероприятия по повышению боеготовности, успевшие выдвинуться на предназначенные им позиции, встречали удар более организованно. Например, не понесли больших потерь на рассвете 22 июня 1941 г. части 27, 56, 2, 8, 23 и 86-й сд ЗапОВО. В действиях штаба и командования Западного ОВО (Западного фронта) в эти часы присутствовала явная растерянность, выз ванная, прежде всего, запоздалым распоряжением приведения войск в боевую готовность и несовершенной системой оповещения войск. Примечательно, что лишь в 5 ч. 25 мин. во енный совет фронта направил командующим 3, 10 и 4-й армий директиву «поднять войска и действовать по-боевому»20.

Непосредственно перед вторжением в тыл советских войск были выброшены группы диверсантов, которые стали рвать связь, перехватывать и убивать посыльных. Таким обра зом, штаб фронта лишился устойчивой связи с армиями. Бывший начальник оперативного отдела штаба 10-й армии подполковник Ф. Маркушевич уже в августе 1941 г. (в порядке разбора причин июньского поражения) докладывал заместителю начальника штаба Запад ного фронта генерал-лейтенанту Г. К. Маландину, что «о готовящемся нападении немцев и о вводе «Красного пакета» (включавшего план прикрытия в случае начала войны. — Ред.) было получено извещение по «ВЧ» между 3.00 и 3.30 22.06.41 г. лично командующим 10-й армией генерал-майором Голубевым от генерала армии Павлова». Это распоряжение было передано всем командирам корпусов. Однако далеко не все части успели занять исходные позиции, а те, которые заняли, отражали атаки противника, но в основном «погибли в этих точках». Далее отмечалось, что «проводная связь со штабом фронта и войсками была прервана между 3.30 и 4.00», а радиостанция уничтожена авиацией противника. Приказ об отводе войск на рубеж р. Бобр, р. Нарев был получен штабом 10-й армии от прилетевшего на самолете генерал-лейтенанта И. В. Болдина21. Отсутствие надлежащей связи штабов со единений и объединений с подчиненными силами стало одной из главных причин неудач советских войск в приграничных сражениях. Днем 22 июня Павлов получал лишь разрознен ные сведения о сражающихся частях и смутно представлял себе ситуацию на фронте! Более Подбитый немецкий бронетранспортер Погибшие советские солдаты Немецкий солдат во время боя в Брестской крепости того, план прикрытия, которым руководствовалось командование фронта и армий, не был рассчитан на столь быстро развивающиеся события. Доподлинно осознать, что происходит на направлениях ударов противника, по-настоящему не мог никто. Решения на развертывание войск не уточнялись, между тем они требовали коренного пересмотра.

Бойцы и командиры испытали величайший шок, который хорошо виден из текста шифрограммы военного совета Западного фронта подчиненным войскам, отправленной вечером того же дня. «Опыт первого дня войны, — говорилось в ней, — показывает не организованность и беспечность многих командиров, в том числе больших начальников.

Думать об обеспечении горючим, снарядами, патронами начинают только в то время, когда патроны уже на исходе, тогда как огромная масса машин занята эвакуацией семей начальствующего состава, которых к тому же сопровождают красноармейцы, то есть люди боевого расчета. Раненых с поля боя не эвакуируют, отдых бойцам и командирам не орга низуют, при отходе скот, продовольствие оставляют врагу». Приказывалось: «При отходе скот угонять, продовольствия врагу не оставлять. Организовать питание горячей пищей через местное население». Шифрограмма подписана Д. Павловым, А. Фоминых, В. Кли мовских22. Комментарии излишни. Стоит только заметить, что вина за происходившие в первый день войны панику, неразбериху, отступления от правил Устава лежит во многом на самих генералах, подписавших этот документ.

Уже к вечеру 22 июня германские войска, вторгшиеся на советскую территорию, достигли больших успехов. Начавшие выдвижение на исходные позиции советские ди визии неожиданно оказывались лицом к лицу с наступавшими в развернутом порядке соединениями врага, вступая во встречные бои по частям, разрозненно. Утром и вечером 22 июня штаб Западного фронта получил из Москвы две директивы (№ 2 и 3). Директива № 2 (отправлена в 7.15) требовала разбить вторгшиеся части противника, но границу не переходить (И. В. Сталин все еще не был уверен, что это не провокация), но уже к вечеру Директивой № 3 (отправлена в 21.15) советское верховное руководство потребовало пере хода в решительное наступление. Для выяснения обстановки на фронт из Москвы были направлены несколько высших военачальников, в том числе к Д. Г. Павлову, маршалы Б. М. Шапошников и Г. И. Кулик, генералы В. Д. Соколовский и Г. К. Маландин. Западный фронт должен был во взаимодействии с Северо-Западным фронтом разбить сувалкскую группировку противника и уже 24 июня занять город Сувалки. На основании донесений фронтов Генштаб и Наркомат обороны делали заключение, что наиболее крупные силы враг сосредоточил на сувалковском и люблинском направлениям. Мощную группировку противника, наносящую удар из района Бреста, советское командование недооценивало.

Поэтому всё внимание обращалось на возможный охват белостокского выступа с севера — через район Гродно.

Получив поздно вечером 22 июня директиву № 3, Павлов стал планировать контрудар в районе Гродно. На южном крыле фронта (4-й армии) также ставилась задача начать насту пление с 5 часов утра 23 июня с целью уничтожения противника восточнее Буга и занятия Бреста23. К сожалению, ни в штабе фронта, ни тем более в Москве не имели верного пред ставления о ситуации на границе. Обстановка никак не располагала к наступлению. При том положении, какое занимали противоборствующие стороны на начало второго дня войны, контрудары с такими целями, которые ставили Москва и штаб Западного фронта, не имели шанса на успех.

23–25 июня была произведена попытка контрудара силами 6-го и 11-го механизирован ных корпусов и 36-й кавалерийской дивизии, объединенных в группу генерала И. В. Болдина, с целью перехватить у врага инициативу и реализовать положения директивы № 3. Однако уже на этапе сосредоточения войск возникли огромные трудности, которые привели к по ражению советских группировок.

При других обстоятельствах контрудар этих сил мог бы серьезно повлиять на обстановку, ведь только 6-й мехкорпус имел 1022 танка, в том числе 352 новых Т-34 и КВ, но в реальности неподготовленное наступление при господствующей в небе авиации противника оказалось обреченным на провал. 11-й мехкорпус и 3-я армия уже были связаны боями, а 6-й мехкорпус и 36-я кавдивизия находились в 60–80 км от Гродно. Выдвигающиеся на исходные позиции дивизии подвергались ожесточенным ударам с воздуха, поврежденную технику из-за отсут ствия ремонтной базы приходилось бросать на обочинах. Части 6-го мехкорпуса подходили к фронту разрозненно, с ходу бросались в бой, и уже к ночи 23 июня наступление пришлось остановить из-за нехватки горючего и боеприпасов. Противник не только не был остановлен, но в тот же день ворвался в Гродно. На следующий день советские атаки возобновились, но успеха не принесли.

Ряд характерных деталей первых часов и дней войны на этом участке фронта присутствует в рапорте начальника 3-го отдела 10-й армии полкового комиссара Лося от 15 июля 1941 г.

В нем, в частности, говорилось: «Примерно в 1 час ночи 22 июня бывший командующий ЗапОВО Павлов позвонил по «ВЧ» и приказал привести войска в план боевой готовности и сказал, что подробности сообщит шифром (Здесь есть нестыковка с ранее упомянутым донесением подполковника Маркушевича, который писал, что указания по «ВЧ» были полу чены между 3.00 и 3.30. — Ред.). В соответствии с этим были даны указания всем командирам частей. Около 3 часов все средства связи были порваны (Опять же Маркушевич отмечал, что проводная связь была нарушена между 3.30 и 4.00. — Ред.). Полагаю, что противником до начала бомбардировки были сброшены парашютисты и ими выведены все средства связи.

К 10–11 часам утра шифровка прибыла… Хорошо помню, что в ней говорилось привести войска в боевую готовность, не поддаваться на провокации и государственной границы не переходить24. К этому времени войска противника продвинулись на 5–10 км. Шифровка была подписана Павловым, Фоминых, Климовских… К вечеру 22 июня, не помню точно, то ли от зам. командующего Болдина, то ли из штаба ЗапОВО (к тому времени фронта. — Ред.) был получен приказ закрепиться на р. Нарев. Приказание было вызвано якобы неустойкой соседа — 3-й армии…»

Далее полковой комиссар Лось докладывал о тяжелом отступлении частей армии, бомбежках немецкой авиации шоссе Белосток — Волковыск, которое было забито трупами людей, брошенными автомашинами, танками, боеприпасами и пробраться по которому было совершенно невозможно. На р. Нарев, по его словам, вышли, по существу, разбитые войска, имеющие в дивизиях очень незначительное количество людей, а от таких соединений, как 13-й мехкорпус, — остался только один штаб.

«Положение усугублялось тем, — писал Лось, — что по распоряжению штаба округа с 15 июня все артиллерийские полки дивизий, корпусов и артполки РГК были собраны в ла геря… Для поднятия этих полков был послан начальник артиллерии армии генерал-майор Барсуков (М. М. Барсуков. — Ред.), которому, как он мне рассказывал, удалось в 6 часов утра добраться до полков, разбудить их, поднять по тревоге и направить их в дивизии. Это было уже в то время, когда все пограничные дивизии вели бой с противником…» Артиллерия передвигалась на механизированной тяге, но горючего оказалось недостаточно. Пушки и гаубицы приходилось либо взрывать, либо просто бросать на дороге. Незавидной оказалась судьба и самого укомплектованного мехкорпуса РККА — 6-го, под командованием М. Г. Хац килевича, брошенного в бой по приказу прибывшего на фронт маршала Г. И. Кулика, но не обеспеченного ни горючим, ни боеприпасами, ни каким-либо прикрытием с воздуха.

Автор рапорта заключает: «Войска армии оказывали сопротивление до 26 июня — после чего началось беспорядочное отступление… Панике способствовало то, что в ночь с 22 на 23 июня позорно сбежало все партийное и советское руководство Белостокской области.

Все сотрудники органов НКВД и НКГБ, во главе с начальниками органов, также сбежали… Белосток остался без власти… Враждебные элементы подняли голову. Освободили из тюрем 3 тыс. арестованных, которые начали грабежи и погромы в городе, открыли стрельбу из окон по проходящим частям и тылам…» Следует добавить, что «позорное» поведение начальства, бросавшего свое население и убегавшего в тыл, наблюдалось в те дни и в других городах. После бомбардировки Гродно «всё управление: как-то Горсовет, РК и Горком ВКП(б), директора предприятий, милиция Немецкие войска в Гродно Советские танки выдвигаются на исходные позиции Орудийный расчет ведет огонь по врагу и НКВД побросали посты и сбежали» — говорилось в оперативной сводке ПВО пункта Лида за 23–24 июня. В результате город остался без управления26. Все это способствовало дезертирству красноармейцев из боевых частей, особенно недавно призванных из близле жащих районов.

На южном фланге Западного фронта 23 июня 14-й мехкорпус 4-й армии также контр атаковал противника и даже смог продвинуться на несколько километров к Бресту, но силы здесь были слишком не равны, и наступление быстро выдохлось. Не добившись существенных результатов, советские войска понесли огромные потери. Мехкорпуса фактически потеряли свою ударную силу. Так, в 11-м мехкорпусе из 243 танков осталось 50, а в 14-м мехкорпусе из 518 танков — 2527. Все усилия Ставки и Западного фронта остановить германское наступ ление, в том числе с привлечением дополнительных сил авиации, оканчивались неудачей.

Современные белорусские исследователи отмечают, что причинами разгрома бронетанковых войск Западного фронта в ходе приграничного сражения «было отнюдь не количественное и качественное превосходство вражеской техники… а просто безграмотные и по существу бездарные действия командного состава РККА»28.

Пока 4-я советская армия отступала от Бреста, героические защитники Брестской крепости практически ничего не знали о развитии ситуации на фронте. Для них главным было держаться до подхода основных сил. На момент начала войны гарнизон крепости, со стоявший, в основном, из подразделений 6-й и 42-й стрелковой дивизий 28-го стрелкового корпуса РККА, существенно сократился ввиду участия многих военнослужащих в плановых учебных мероприятиях.

Операция по захвату крепости была начата германскими войсками (основу их ударной силы составляла 45-я пехотная дивизия вермахта) интенсивной артиллерийской подготов кой, разрушившей значительную часть строений, уничтожившей большое число бойцов гарнизона и поначалу заметно деморализовавшей уцелевших. Противник быстро закрепился на Южном и Западном островах, но вскоре подвергся отчаянной контратаке под общим командованием полкового комиссара Е. М. Фомина. Было организовано сопротивление в других частях комплекса зданий (в частности, под командованием майора П. М. Гаврилова на северном Кобринском укреплении). Несмотря на провал быстрого штурма, за 22 июня силам вермахта удалось взять всю крепость в кольцо блокады. До этого момента покинуть ее удалось, по некоторым оценкам, приблизительно половине личного состава размещенных в комплексе частей. С учетом потерь за первый день обороны в итоге крепость защищали порядка 3,5 тыс. человек. Среди них были представители более 30 национальностей. Ожи дание помощи из вне оказалось тщетным. Советские воины могли рассчитывать только на себя и оставшиеся у них ресурсы.

Командование объединенными силами защитников было возложено на капитана И. Н. Зубачева, заместителем которого стал полковой комиссар Фомин. Против гарнизона противником применялись тяжелая артиллерия, авиация, использовались зажигательные боеприпасы и слезоточивый газ (в распоряжении осаждающих имелся полк тяжелых химиче ских минометов). Оборонявшиеся испытывали острую нехватку продовольствия. Особенно тяжко переносилась жажда. Немецкая пуля подстерегала всех, кто пытался достать воду из каналов. К началу июля, после особенно масштабной бомбардировки и артиллерийского обстрела, противнику удалось захватить укрепления на Центральном острове, уничтожив тем самым главный очаг сопротивления. С этого момента борьбу с гитлеровцами продолжали уже разрозненные группы в разных участках комплекса. Действия этих групп и одиночных бойцов приобретали все больше черт диверсионной активности и продолжались в ряде слу чаев до конца июля и даже до начала августа 1941 г. Уже после войны в казематах Брестской крепости была найдена выцарапанная кем-то из советских защитников надпись «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20 июля 1941 г.»29.

Тем временем 3-я танковая группа генерала Г. Гота, разгромив 11-ю армию Северо Западного фронта и обойдя с севера 3-ю армию Западного фронта, устремилась в обра зовавшийся между фронтами разрыв, направив два из трех своих моторизированных Советский истребитель И-16 перед боевым вылетом Раненые бойцы корпусов на Минск. Павлов попытался преградить ей путь резервными частями фронта, сведенными в 13-ю армию генерала П. М. Филатова, но танки Гота ворвались в располо жение штаба армии и разгромили его. Положение войск Западного фронта становилось все более критическим. Особую тревогу вызывало северное крыло фронта, где образовался разрыв в 130 км. Уже 26 июня 3-я танковая группа подошла к минскому укрепрайону и завязала бои за город. На следующий день дивизии 4-й и 9-й немецких армий соединились восточнее Белостока, окружив значительную часть отступавших к Минску соединений 3-й и 10-й советских армий. На юге 2-я танковая группа Г. Гудериана, преодолевая все более слабеющее сопротивление 4-й армии, 25 июня форсировала реку Щара и двинулась на Минск и Бобруйск.

О положении соединений 4-й армии генерала Коробкова после первых столкновений с противником говорят строки оперативной сводки штаба армии за 24 июня 1941 г.: «…все части, за исключением 55 и 75 сд, не боеспособны и нуждаются в срочном доукомплекто вании личным составом и мат. частью и приведении в порядок… От постоянной и жесткой бомбардировки пехота деморализована и упорства в обороне не проявляет. Отходящие беспорядочно подразделения, а иногда и части приходится останавливать и поворачивать на фронт командирам всех соединений, начиная от командующего армией, хотя эти меры, несмотря даже на применение оружия, должного эффекта не дали.

Начальник штаба 4 армии полковник Сандалов Начальник опер. отдела полковник Долгов» Свою оценку обстановки на Западном фронте дал 27 июня 1941 г. в письме на имя се кретаря ЦК КП(б)Б и члена Военного совета фронта П. К. Пономаренко начальник отдела политпропаганды одной из дивизий полковой комиссар Сумар. Он решил обратиться напря мую в штаб фронта: «Где наши войска? Где местная власть территории Западной Белоруссии?»

Комиссар излагал свои наблюдения и делал заключение: «Всё бежит на восток без всяких оснований… Никто боевой задачи нам не ставит, штабов армии и корпусов нигде не найти;

снаряды, патроны, горючее и продовольствие на исходе»31.

Быстрое продвижение противника означало и то, что потеряно от 50 до 90 % складов с боеприпасами, горючим, автобронетанковыми запчастями, продовольствием, которые были созданы в довоенное время32. Все это резко снижало боеспособность сил РККА. К 28 июня в мехкорпусах Западного фронта остались уже фактически единицы исправных брониро ванных машин. Командир 14-го мехкорпуса генерал-майор С. И. Оборин доносил 28 июня генералу армии Павлову: 30 танковая дивизия [тд] — 2 танка Т-26, один из них неисправный;

22 тд — танков — 0. «Общие потери (примерно) 14 мк — 80 %, из них убитых и раненых около 30 %, остальные в тылах различных направлений. Принимаю меры сбора в район г. Смоленска…» Советские войска оказались фактически без прикрытия с воздуха, что усугубило ситуацию на фронте и вызывало панику. От частей, занимавшихся оборудованием оборонительного рубежа на р. Березина в штаб Западного фронта поступали донесения, в которых говорилось о безнаказанных действиях германской авиации. В то же время констатировалось: «Снарядов для зенитных орудий нет, истребительная авиация наша не появляется».

Не удивительно поэтому, что противник, выйдя моторизованными колоннами восточнее Минска, фактически сходу приступил к форсированию реки Березины в целях дальнейшего наступления на Могилев, Оршу, Витебск. Начальник гарнизона г. Борисова, расположен ного на той же реке Березине, 2 июля буквально умолял штаб фронта «во что бы то ни стало выслать в мое распоряжение хотя бы одну эскадрилью истребителей, ибо основные потери и главное — паника — наносятся авиацией противника, которая, пользуясь отсутствием авиации на нашем участке, работает все время на бреющих полетах, почти безнаказанно».

Далее следовала просьба о выделении средств ПТО и другого вооружения, которого в рас поряжении гарнизона фактически не имелось34. Об устойчивой советской обороне на этом направлении речи быть не могло.

По данным штаба ВВС Запфронта в первый же день боев противник, уничтожив на аэродромах и в воздушных боях 538 наших машин*, потерял при этом 143 самолета. На сле дующий день потери сторон, по советским оценкам того времени, составляли соответственно 125 и 124 самолета. «За 8 дней войны наши потери, — говорилось в документе штаба ВВС Западного фронта, — составляли 1163 самолета, потери противника — 422». Сегодня, исходя из уточненных данных, советские потери представляются преуменьшенными, а потери про тивника — преувеличенными. Но остается фактом — силам люфтваффе в первую же неделю войны был нанесен очень серьезный урон, и они столкнулись с сильным противодействием ВВС РККА. В первый же день войны бомбардировочная авиация Запфронта нанесла серию ударов по вражеским аэродромам Соколув, Седлец, Луков, Бяла-Подляска, а также по груп пировкам противника в Цехановец, Константинув, Августов, Сувалки, по промышленным объектам в Кенигсберге, Варшаве и др. пунктах35. Так начиналась тяжелейшая и длительная борьба советских ВВС с германскими опытными летчиками за господство в воздухе. Первый раунд этой борьбы, к сожалению, оказался не в нашу пользу.

В составе ВВС Западного фронта к исходу 30 июня 1941 г. оставалось всего 124 истребителя и 374 бомбардировщика, объединенные в семь дивизий. По советским данным им противо стояло около 800 германских самолетов 2-го воздушного флота. С началом военных действий ВВС фронта стали наносить удары по аэродромам противника и его танковым колоннам в районе Бреста, Молодечно, Барановичей, Минска. Судить о результативности работы нашей авиации очень трудно, ввиду слабого (а порой и полного) отсутствия учета поражения тех или иных целей. Как утверждалось в официальном отчете, «по сохранившимся отрывочным данным за период с 22 по 30 июня было сделано 2969 самолето-вылетов и сброшено 107 тонн 560 кг бомб…» Много это или мало для самых жестоких первых дней войны? О количестве подбитых танков противника сведений не имелось36.

Советские войска отступали, но постоянно оказывали сопротивление противнику. Для командования вермахта это стало первой и далеко не последней неожиданностью в войне на Востоке. Примечательным эпизодом (а как показала дальнейшая практика — основополага ющим правилом) стала эффективная работа советской артиллерии. Уже в первые дни войны она заявила о себе с самой лучшей стороны. В одном из донесений с фронта говорилось о том, что «огнем нашей артиллерии подбито 10 танков на западном берегу р. Олла… 12 мо тоциклов с пулеметами, один самолет. Артиллерия действовала отлично, бой продолжается до настоящего времени…» Неизбежным следствием разгрома 3, 10 и 4-й советских армий стал стремительный бросок германских механизированных соединений в район Минска. Оборона Минска ста ла трагической и в то же время героической страницей летописи Великой Отечественной войны. Силы атакующих и обороняющихся были несопоставимы, защитникам города остро не хватало боеприпасов, но все же они в течении двух дней отражали яростные атаки танков и пехоты противника.

Для германского командования было очень важно быстро овладеть столицей Белорус сии, поскольку это был узел железнодорожных и шоссейных сообщений, центр военного и политического управления, трамплин для дальнейшего продвижения на восток. Велико было и морально-психологическое значение захвата города. Стараясь подавить волю к сопротив лению его защитников 24 июня на Минск был совершен массированный налет немецкой авиации. В значительной мере был разрушен центр города, прямым попаданием бомбы повреждены штаб Западного фронта, в том числе кабинет самого Д. Г. Павлова, в котором, к счастью, в тот момент никого не было38.

В то время, когда бои развернулись на подступах к Минску, сам он был фактически оставлен войсками РККА и милицией. 26 июня советская авиаразведка засекла продвижение * Ранее были приведены уточненные данные наших потерь: за первый же день боев ВВС Западного фронта потеряли 738 самолетов. (Ред.) Немецкие артиллеристы и солдаты в одном из советских городов Немецкие солдаты укрываются от обстрела танков Гота на шоссе севернее города. Маршал Б. М. Шапошников немедленно вылетел в Москву, предварительно заручившись согласием Ставки на отвод сил на восток, за укрепле ния Минского и Слуцкого УРов. Еще 25 июня Ставка приказала генералу Павлову срочно отвести войска из белостокского выступа39. Директива Военного совета фронта требовала стремительного отхода днем и ночью под прикрытием «стойких арьергардов» и «широким фронтом». Но было уже поздно, так как к моменту получения приказа войска 3-й и 10-й армий находились фактически в полуокружении. Конечным рубежом отхода овладел враг.

Физически такое распоряжение было невыполнимо40.

Сам Минск, несмотря на наличие солидной системы укреплений, оказался слабо за щищенным по причине нехватки войск. До войны белорусские УРы не имели свои штат ных подразделений, за исключением пулеметного батальона сокращенного состава. Весь удар приняли на себя стрелковые соединения 13-й армии генерала П. М. Филатова. Тем не менее Ставка и командование фронтом требовали драться за Минск с полным упорством.

Павлов попытался если не остановить, то, по крайней мере, задержать танковые колонны врага с помощью остатков бомбардировочной авиации, которая, несмотря на господство люфтваффе в воздухе, самоотверженно выполняла поставленные задачи. 25 июня наши летчики совершили удачный налет на аэродром противника в Вильнюсе, но и сами они по несли огромные потери. 26 июня в районе Радошковичей бессмертный подвиг совершили экипажи командиров 3-й и 4-й эскадрилий дальнебомбардировочного полка А. С. Маслова и Н. Ф. Гастелло, которые направили свои подбитые самолеты на скопление вражеской тех ники. Они не пожалели своих жизней ради того, чтобы сдержать натиск противника. И все же использование авиации часто оказывалось плохо продуманным. Вряд ли следует признать оправданным налет 313-го отдельного разведывательного полка на военные объекты Гам бурга 25 июня, который если и нанес некоторый ущерб немецкой промышленности, никак не смог помочь защитникам Минска41.

27 июня (по некоторым сведениям уже 26 июня) в Минск прорвались первые германские десантные отряды, которые удалось пока локализовать. Основные силы танковых дивизий группы Гота выходили на подступы к городу с севера, а группы Гудериана — с юга. Однако защитники белорусской столицы, несмотря на безвыходное положение, продолжали держать удивительно упорную оборону. Штаб фронта находился в то время в движении к новому пункту назначения (Могилеву) и не мог должным образом координировать боевые действия.

28 июня противник начал штурм Минска и в 16 часов танковая группа Гота ворвалась в него42.

На следующий день в город вошли танки Гудериана, замкнув, таким образом, еще одно коль цо вокруг 3-й и 10-й армий Западного фронта. Вне кольца остались лишь часть соединений 13-й армии и отчаянно сражавшиеся на Березине остатки 4-й армии, переподчиненные в начале июля приказом начальника Генштаба Жукова 21-й армии. Штаб 4-й армии выводился в район Пропойска43. В сообщениях Совинформбюро за 28 июня и последующие числа о захвате Минска ничего не говорилось. Минское направление упоминалось в последний раз 3 июля. Судя по донесениям в штаб Западного фронта, 28–29 июня об обстановке в городе достоверных сведений тогда не имелось.

Командование вермахта стремилось воспользоваться благоприятной для себя ситуацией, сходу продолжить продвижение на восток и в кратчайшее время выйти к Москве. Группа армий «Центр» получала дополнительные подкрепления, в том числе из резерва генерального штаба сухопутных войск и соседней группы армий «Север». Если к началу войны группа фон Бока имела 50 дивизий, то в начале июля — 63. 28 дивизий наступали в первом эшелоне (из них девять танковых и шесть моторизованных). Преимущество врага на этом направлении было подавляющим.

Ставка Главного Командования была вынуждена принимать все меры к недопущению дальнейшего беспрепятственного продвижения немецких бронированных колонн на вос ток. Новый командующий Западным фронтом маршал С. К. Тимошенко, занявший эту должность вместо отставленного и арестованного Д. Г. Павлова, 2 июля 1941 г. был вызван к прямому проводу для переговоров со Сталиным. В словах Сталина чувствовалось смяте Советский танк Т-34 перед боем После боя ние. Опасаясь развития событий по худшему сценарию — означающему скорое появление немцев у Смоленска, он спрашивал Тимошенко: «Нас интересует, заминировали ли вы ав тостраду Орша — Минск?.. Подходят ли на рубеж ваши части?.. Как идут работы на рубеже?

(реки Днепр. — Ред.) Знаете ли вы, что из частей Павлова отошло на рубеж, занимаемый вашими частями, в каком они состоянии?» Тимошенко, едва войдя в должность, мог лишь реагировать на драматически развивающуюся обстановку. Принимаемые в этих условиях решения априори были неполноценными. Понимая, что большие потери неизбежны, военное руководство было обречено бросать вновь подходящие войска сходу в сражение (пусть даже по частям) — без этого противник гарантированно выходил на оперативный простор, вглубь европейской территории СССР. Тимошенко отвечал, что взрывчатые ве щества подвозятся и новые части выходят к намеченным рубежам. Но войска фронта остро нуждаются в дизельном топливе, снарядах, разведывательной и истребительной авиации.

Маршал констатировал, что «до вчерашнего дня никаких частей Павлова на наш рубеж не отходило»44.

Окруженные под Белостоком и Минском советские части были обескровлены. На восток смогли прорваться лишь разрозненные подразделения, фактически потерявшие боеспособ ность. Маршал Кулик, также оказавшийся в окружении, приказал переодеться находившимся с ним командирам и бойцам в крестьянскую одежду и выходить к своим. Группа, руководимая маршалом (!), чуть было не угодила в руки к немцам, и лишь счастливый случай спас их от вражеского плена45.

Но многие бойцы и командиры даже под угрозой гибели не сдавались, как рассчитыва ли фашисты, и отчаянно дрались до 8 июля, приковав к себе до 25 дивизий противника. Их героическая борьба позволила практически заново сформировать Западный фронт, оборони тельные линии которого прошли восточнее рек Западная Двина и Днепр. Немцы пытались продолжить безостановочный марш на восток 2-й и 3-й танковых групп, но усилившееся сопротивление советских войск не дало им возможности сохранить прежний темп движе ния. В то же время у советского командования появилась возможность сорвать наступление танковых соединений противника.

После того как Ставка и Генштаб пришли в конце июня 1941 г. к окончательному вы воду о том, что основным стратегическим направлением на советско-германском фронте является западное, было принято решение провести масштабную перегруппировку войск, выдвигавшихся из глубины страны. 16-я армия 27 июня получила приказ выдвинуться из района Бердичева, Проскуров в район западнее Смоленска. Несмотря на то что часть эше лонов армии уже выгрузилась, перегруппировка была завершена к 8 июля. Одновременно из района Киева в район Витебска перебрасывалась 19-я армия. К 10 июля часть сил этого объединения стала прибывать в район нового сосредоточения. Ставка предписывала также выдвинуть из внутренних округов и других фронтов дополнительно на западное направле ние до 70 дивизий. К 10 июля западнее Смоленска смогли сосредоточиться уже 32 новых дивизии, девять осуществляли разгрузку, а 29 находились в пути. Прибывшие дивизии были включены в состав 22, 20 и 21-й армий, развертывавшихся на рубеже Западная Двина — Днепр46.

К началу июля в распоряжение командующего фронтом Тимошенко поступили сразу два свежих механизированных корпуса (5-й и 7-й). Вместе они представляли серьезную силу — 924 и 715 танков соответственно в каждом корпусе. Среди них было немало неисправных, но, нанося короткие контрудары в треугольнике Витебск — Смоленск — Орша, они могли бы надолго задержать моторизованные колонны врага и не дать ему распространиться к востоку от Западной Двины и Днепра. Один из главных центров противостояния возник в начале июля на полоцком и лепельском направлениях, где разворачивались соединения 22-й армии генерала Ершакова. Беда была в том, что Тимошенко все еще не отказался от мысли нанести группе армий «Центр» решительное поражение, осуществив глубокий удар танковой армадой. Согласно плану советские корпуса начинали наступление с утра 6 июля во фланг и тыл полоцкой группировки противника и должны были выйти в район Лепеля.

Красноармеец у захваченного вражеского танка Контратака советских войск Артиллерийский расчет ведет огонь по врагу Однако неверное определение направления ударов, недостаток воздушного прикрытия, отсутствие взаимодействия с пехотой и артиллерией привели к поражению. Начавшееся удачно наступление вскоре натолкнулось на уничтожающий удар германской авиации и бронетанковых сил. Многие советские танки застряли в болотах и были подорваны экипа жами. По некоторым подсчетам контрудар стоил советским соединениям почти 2/3 парка боевых машин и не привел к желаемым результатам. Фронт лишился своей ударной силы и вынужден был продолжать отход. Ошибки командования в сложившейся ситуации очевидны.

Кроме того, во многих советских частях присутствовала очевидная «танкобоязнь» — советская пехота при появлении вражеской бронетехники быстро отступала47. Не всегда проявляла лучшие качества и артиллерия. Будущий маршал А. И. Еременко вспоминал, что «тяжелая артиллерия оказалась неповоротливой и также не имела опыта борьбы с танками»48. Стоит, однако, заметить, что именно огонь советских орудий чащей всего принуждал в то время врага задерживать наступление своих бронированных колонн.

К 9 июля танки Гудериана уже подошли к Могилеву, а дивизии Гота пробили дорогу на Витебск. Таким образом, 4-я танковая армия противника (3 июля 3-я и 2-я танковые группы были временно объединены в 4-ю танковую армию) сумела достичь рубежа Западная Двина — Днепр и быстро форсировать водные преграды. Но дальнейшее продвижение противника продолжало встречать ожесточенное сопротивление вновь подходящих к фронту частей РККА. В немецких соединениях начали сказываться предыдущие потери и необходимость восстановления матчасти. Больших жертв стоило врагу взятие города Могилев, где стойко держались немногочисленные советские войска.

Однако, в целом, ситуация на фронте пока складывалась не в пользу РККА. Враг был еще очень силен и полон решимости продолжать быстрое наступление. Только за первые 18 дней боев Великой Отечественной войны Западный фронт с Пинской флотилией потеряли 417 790 человек, в том числе 341 073 безвозвратно, 4799 танков (включая небоеспособные), 9427 орудий и минометов, 1777 самолетов49. Войска отступили на 600 км, оставив почти всю Белоруссию. Были потеряны огромные запасы продуктов, оружия, топлива, снаряжения.

Вина за катастрофу Западного фронта была возложена на его командование. Павлов, его начальник штаба Климовских, несколько других генералов были сняты со своих постов, аре стованы и расстреляны. В 1956 г. все они были реабилитированы посмертно. Потери группы армий «Центр» (погибшие, раненые, пропавшие без вести) в результате приграничных боев составили около 40 тыс. солдат и офицеров. Всего же в начальный период войны противник потерял на советско-германском фронте около 80 тыс. человек50.

Причины катастрофического развития ситуации на Западном фронте в первые дни войны стали подробно анализироваться военно-исторической наукой с середины 1950-х гг.

До сих пор изучение уроков поражения в Белоруссии в 1941 г. остается актуальным. Это важно и для современного поколения россиян, поскольку именно западное направление веками служило кратчайшим путем для захвата столицы нашего государства. О предвоенных ошибках советского командования было сказано выше. Но на катастрофе Западного фронта сказались и иные причины: численное превосходство противника на главных направлениях удара (генерал Фомин указывал на соотношение 1:5 в пользу немцев, или 12 советских диви зий против 64-х немецких);

внезапность нападения врага;

недостаточная готовность средств ПВО;

отсутствие у фронта резервов и оборонительного рубежа по реке Щара, снятие с него войск в ночь с первого на второй день войны, «вследствие чего противник, беспрепятствен но заняв его, создал условия окружения войск 3 и 10-й армий»;


запоздалое занятие рубежей УРов вдоль старой госграницы войсками 13-й армии, «безграмотное вмешательство маршала Кулика, — по замечанию того же Фомина, — в распоряжения Болдина (заместителя коман дующего фронтом. — Ред.) и Голубева (командующего 10-й армией. — Ред.), что привело к бесславному концу подвижной группы фронта». В войсках отсутствовала и трезвая оценка противника, его возможностей. С другой стороны, все арестованные и расстрелянные затем руководители Западного фронта, как отмечал Фомин, «были оторваны от управления вой сками в тот момент, когда их стараниями уже стали затухать темпы операции противника, а управление войсками налаживалось». Такова горькая правда лета 1941 г. По мнению же генерала Кузнецова (бывшего командующего 3-й армией), штаб фронта подвел отказ от подвижной обороны. Ошибкой был и контрудар в направлении Гродно, тогда как наилучшим решением стал бы удар по тылам 2-й танковой группы Гудериана, быстро продвигавшейся к Барановичам с юго-запада51.

Добавим также, что большинство дивизий Западного, равно как и Киевского особых округов, прежде чем занять оборону, должны были совершить перегруппировку на рас стояния, исчислявшиеся в десятки километров, зачастую в непосредственной близости и параллельно границе. Возможности занятия обороны в глубине полосы или в районе дисло кации соединений проработаны не были. В ряде случаев исходные районы войск находились в зоне видимости противника. В результате бойцы и командиры подвергались прямому воздействию вражеского огня еще до того, как могли привести себя в порядок или занять УРы. Многие укрепленные районы были быстро заняты штурмовыми отрядами вермахта без сопротивления.

Фактором стратегического значения, повлиявшим на катастрофу Западного фронта и неудачное развитие всего начального этапа войны, стала неверная оценка главного направ ления наступления врага. Наиболее опасным считалось юго-западное (южнее Полесья) направление. Фактически противник наносил главный удар на Смоленск и Москву, что давало ему возможность глубокого охвата советских войск в районе Белостока и Минска.

Западный фронт потерпел жестокое поражение. Но тяжелейшие положение сложилось в конце июня — начале июля 1941 г. и в полосе соседних Северо-Западного и Юго-Западного фронтов.

Крушение прибалтийского форпоста Наступавшая в Прибалтике группа армий «Север» фельдмаршала В. Лееба состояла из 16, 18-й полевых армий и 4-й танковой группы. Вместе с 3-й танковой группой ее силы вторжения насчитывали 655 тыс. человек, 7673 орудия и миномета, 1389 танков и 1070 са молетов 1-го воздушного флота генерала А. Келлера. Северо-Западный фронт (командую щий — генерал-полковник Ф. И. Кузнецов), преобразованный из Прибалтийского Особого военного округа, включал 8, 11 и 27-ю армии, а также 5-й воздушно-десантный корпус. Общая численность войск фронта составляла всего 379,5 тыс. человек, 4938 орудий и минометов, 1274 танка и 1078 самолетов52. Равно как и в других приграничных округах к началу войны дивизии второго эшелона ПрибОВО осуществляли выдвижение к госгранице с соблюдением строжайших мер маскировки. Штабы 8-й и 11-й армий и их корпусов находились на полевых командных пунктах.

Действия командования ПрибОВО, направленные на укрепление обороноспособности войск, сильно запоздали. Всего командованию округа удалось привести в боевую готовность к началу войны шесть стрелковых дивизий из 19 и два мехкорпуса53. Как и в ЗапОВО, ситу ация с боеготовностью стрелковых, автобронетанковых и авиационных соединений была далека от удовлетворительной, что не замедлило сказаться сразу после начала сражений.

В качестве примера можно привести следующий факт — командующий Прибалтийским особым военным округом накануне войны обращал внимание командующего 8-й армией на отсутствие контроля за положением дел в 48-й стрелковой дивизии и требовал «решительно изжить нейтральное поведение штаба армии в знании состояния соединений». Дело в том, что военный совет округа, проверяя в конце мая 1941 г. боевую подготовку 48-й сд (место дислокации — г. Рига), выявил грубейшие нарушения и признал состояние дивизии «хуже, чем плохое»: отсутствовала боевая готовность, ни одна стрелковая рота не имела полного состава в полевом лагере, в течение 20 дней никакой подготовки в лагере не было, тогда как командир дивизии не знал о состоянии дел во вверенном соединении, люди по сути болта лись без дела в г. Рига и в полевом лагере, в котором к тому же присутствовали посторонние лица. В итоге, командиру 48-й сд объявлялись на первый раз выговор и предупреждение, приказывалось в шестидневный срок устранить все недостатки в боевой подготовке54. И это был далеко не единичный случай в армиях ПрибОВО.

Тенденции в развитии событий первого дня войны на Северо-Западном фронте в целом были схожи с происходящим на Западном фронте. Противник выбросил диверсионные группы, бомбил аэродромы, внезапной атакой захватил целыми все мосты через Неман, за счет создания массированных группировок сил и средств на главных направлениях сумел добиться решительного превосходства. Потери советских войск были чрезвычайно высокими. Тяжелые утраты понесла авиация округа. Удары по советским аэродромам враг наносил группами до 30 самолетов, произведя 22 июня от двух до восьми и более налетов55.

Так, за первые три дня войны ВВС Северо-Западного фронта лишились 921 самолета (76 % всего состава)56. Противнику сходу удалось завоевать господство в воздухе, что определило быстрый успех сухопутных частей.

На направлениях своих главных ударов враг имел многократное превосходство в силах и средствах. Уже в первый день войны противнику удалось разделить фронт советских войск на две части: 4-й танковая группа Э. Гепнера пробила брешь в обороне на стыке 8-й и 11-й армий. 3-я танковая группа, действующая в полосе группы армий «Центр», рассекла боевые порядки 11-й армии генерала В. И. Морозова. Вдобавок ко всему во второй половине дня 22 июня прервалась связь штаба армии со штабом фронта57.

Однако генералу Ф. И. Кузнецову все же удалось избежать полного разгрома. Что про исходило накануне германского вторжения, и как сражались наши бойцы в первые, самые страшные часы и дни войны в Прибалтике? Политрук батареи 76-мм орудий 9-й отдельной противотанковой бригады А. Марков вспоминал, что в ночь на 19 июня над палаточным городком их части раздался сигнал тревоги. Вскоре их погрузили на грузовики и повезли по лесной дороге ближе к границе. Бойцам объяснили, что их ждут трехдневные учения, но слова командира звучали как боевой приказ. Артиллеристов предупредили, что в районе Тильзита (Восточная Пруссия) развернута крупная группировка немецких сил. Два дня ар тиллеристы зарывались в землю, а на заре 22 июня их разбудил грохот, как в сильную грозу.

Но гроза оказалась войной. В середине дня 22 июня на трассе Тильзит — Шауляй появились первые немецкие танки. Вскоре тяжелый бой разгорелся по всему фронту бригады. Несмотря на ожесточенное сопротивление, в результате которого было подбито несколько вражеских танков, артиллеристы были обречены. Их неустанно бомбили с воздуха. В конце концов, части вермахта нашли уязвимое место на флангах оборонявшихся и обошли их. Начавшееся отступление привело к потере всех орудий, поскольку средств мехтяги для них не оказалось.

Разрозненные подразделения успели выйти к Риге и переправиться через р. Даугаву. Но в столице Латвии их ждал неприятный сюрприз: латышские националисты (айзсарги) стреля ли по советским солдатам и командирам из окон домов и чердаков. Литва и Латвия всего за несколько дней оказались в руках противника. Лишь в районе Пскова артиллеристы смогли привести себя в порядок и занять оборонительные позиции58.

События, пережитые ветераном, стоит проиллюстрировать архивными документами того времени. Тревога, объявленная в противотанковой бригаде в ночь на 19 июня, очевид но, была вызвана приказом генерала Ф. И. Кузнецова по Управлению ПрибОВО от 18 июня 1941 г. В нем ставились задачи всем соединениям и службам округа на приведение в боевую готовность театра военных действий, в частности: организовывать круглосуточное дежурство в частях противоздушной обороны, принять меры по затемнению городов, охране железных дорог, налаживанию связи, созданию минных полей на участках 8-й и 11-й армий, подготов ке бронетанковых войск и артиллерии, налаживанию переправ через крупные реки, равно как и подготовки разрушения важнейших мостов на случай отступления, и т. д. В приказе, в частности, говорилось, что мероприятия в зоне ПВО необходимо закончить к 1 июля 1941 г. В качестве мер, предпринятых командованием, следует назвать еще ряд распоряжений Ф. И. Кузнецова. Во-первых, приказ о порядке оповещения штабов и вскрытии специальных пакетов в случае внезапного нарушения противником государственной границы от 15 июня и приказ о выводе из рижского лагеря в сторону границы нескольких артиллерийских полков от 16 июня 1941 г. Во втором документе генерал-майору Белову, начальнику артиллерийского управления ПрибОВО, ставилась конкретная задача: перебросить 47-й и 73-й корпусные артиллерийские полки в район Варняй и Шауляй (к юго-западу от Риги) к исходу 23 июня, вывод же 402-го гаубичного артполка завершить до 26 июня. Перевозка орудий и личного состава намечалась по железной дороге, но только в ночное время — с целью конспирации60.

Полностью развернутые соединения вермахта смогли без особого труда преодолеть раз розненное сопротивление советских частей, которые только приступили к созданию более прочной обороны. Ранее приведенные воспоминания ветерана подтверждают этот факт.

Командование некоторых соединений узнавало о начале войны с большим опозданием, что также вело к неоправданным потерям. Трагический эпизод произошел в период выдвижения к границе из Риги под звуки марша 48-й стрелковой дивизии, которая в районе Россиены (Расейняй. — Ред.) «внезапно подверглась удару авиации прорвавшихся войск противника, понесла большие потери и, не дойдя до границы, была разгромлена»61.


Пытаясь остановить рвущегося к Вильнюсу врага, командующий 11-й армией генерал В. И. Морозов бросил в бой 3-й мехкорпус, однако в ожесточенном сражении вечером 22 июня 5-я дивизия корпуса была разгромлена и отступила. Многократно уступающие противнику соединения 8-й и 11-й армий были просто неспособны удержать линию фронта.

Тем временем, вечером 22 июня своей директивой № 3 советское верховное командова ние потребовало от Северо-Западного фронта перейти к широким наступательным дейст виям — прочно удерживая побережье Балтийского моря, «нанести мощный контрудар из района Каунаса во фланг и тыл сувалковской группировки противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.06. овладеть районом Сувалки»62. В тех условиях, в которых оказался фронт к исходу первого дня войны, выполнить эту директиву уже не представлялось возможным.

Тем не менее 23 июня комфронтом Кузнецов попытался организовать контрудар силами 3-го и 12-го мехкорпусов против 4-й танковой группы. Хотя советские войска имели полу торное превосходство в танках, они вдвое уступали в живой силе и артиллерии;

к тому же танковые дивизии оказались растянутыми на широком фронте и вместо сконцентрирован ного, мощного наступления осуществляли удар растопыренными пальцами, вводясь в бой по частям. Контрудар был организован поспешно, несогласованно и не привел к желаемому результату. 12-й механизированный корпус потерял до 80 % своей материальной части63. Тем не менее поначалу советским танкистам удалось несколько потеснить 41-й моторизирован ный корпус противника и даже вынудить его перейти к обороне.

События тех дней можно дополнить некоторыми характерными деталями в действиях механизированных и стрелковых соединений Северо-Западного фронта. Так, 28-я танковая дивизия полковника И. Д. Черняховского уже к 10.00 23 июня, совершив 50-км марш, заняла исходное положение для наступления. Однако танки БТ-7 к тому времени оказались без горючего, которое оставалось еще в месте постоянной дислокации, в Риге. Попытки под везти его пресекались постоянными атаками германской авиации. Продолжить движение дивизия смогла лишь к вечеру 23 июня. С противником наши танкисты столкнулись лишь в 10 ч вечера. Итогом боя стало уничтожение артиллерийской батареи врага, собственные потери составили 13 танков. Немецкое командование оценило руководство контрударом 12-го советского мехкорпуса перед фронтом 1-й танковой дивизии вермахта как «неорга низованное и вялое».

Утром 23 июня на фронте 48-й стрелковой дивизии началось сражение за городок Ра сейняй, которое продолжалось двое суток. Несмотря на то что этот населенный пункт был занят уже к 15.00 этого дня, а части 48-й дивизии (командир дивизии П. В. Богданов сдался в плен) в беспорядке отступили, советское сопротивление вскоре значительно усилилось.

В донесениях командования немецких 6-й и 8-й танковых дивизий говорилось, что они подверглись сильному контрудару. Для командующего Северо-Западным фронтом генерала Ф. И. Кузнецова контрудары являлись средством прикрытия отхода на линию р. Западная Немецкие войска в одном из литовских городов Колонна немецких войск в Литве (июнь 1941 г.) Двина и далее до УРов на старой границе. По мнению историка А. В. Исаева, Кузнецов в тот момент уже достаточно реалистично смотрел на перспективы оборонительных действий вверенных ему войск. «Удержание линии новой границы было утопией. Нужно было готовить рубеж, за который могли зацепиться отходящие соединения»64.

Впервые немецким частям пришлось тогда столкнуться с тяжелыми советскими тан ками. Их огонь и ударная сила были эффективными. Нередко советские танкисты шли на таран. В донесениях германского командования присутствовали данные о больших потерях в танках и артиллерии от «вражеских монстров»65. Против них были задействованы даже 88-мм зенитные орудия, стрелявшие прямой наводкой. Советское командование, казалось, было близко к успеху, но превосходство немцев в тактике ближнего боя, их господство в воздухе сделали свое дело. К 25 июня контратаки Северо-Западного фронта пришлось прекратить из-за огромных потерь и нехватки боеприпасов. В 12-м мехкорпусе осталось всего 35 танков66.

Немецкие части, сталкиваясь с советскими танками, действовали тактически грамотно:

вперед выдвигались средства ПТО, прежде всего, противотанковые орудия, тогда как собст венные бронированные машины отводились назад. Срочно вызывалась по радио авиация.

В результате, большое количество советских танков выводилось из строя еще до того, как они успевали открыть прицельный огонь по противнику. Немцам было весьма важно осу ществлять непрерывное и быстрое продвижение своих моторизованных колонн на восток.

Моторизованным корпусам Г. Гот ставил задачи по «быстрейшему форсированию Немана… разрыву групп противника вокруг Минска и Вильно». Давались четкие рекомендации по ве дению боя. К ним, в частности, относились: «Уничтожение оставшихся частей противника, захват пленных и трофеев, по возможности, нужно предоставить следующим позади мото ризованным и пехотным дивизиям… Фланги охраняются разведкой… Решающее значение для успеха наступления имеет придача саперов передовым частям и своевременный подвоз средств для наводки моста… Нужно обязательно придавать передовым частям артиллерию…»

Командующий 3-й танковой группой требовал исключить скапливание собственных машин в местах переправ67.

Неся большие потери, советские части с боями отступали. Спешно организованные контрудары мехкорпусов результата не принесли. 3-я танковая группа Гота, прорвав оборону 11-й армии, устремилась на Вильнюс, а 4-я танковая группа генерала Гепнера, смяв боевые порядки 8-й армии, быстро продвигалась к Даугавпилсу. 3-я танковая группа, имевшая в своем составе два моторизованных и два армейских корпуса (4 танковые, 3 моторизован ные, 4 пехотные дивизии), в приграничных сражениях должна была действовать на театре, занимаемом советским Северо-Западным фронтом, оказывая содействие группе армий «Се вер» в разгроме советских войск в Литве и создании разрыва между соединениями РККА в Прибалтике и Белоруссии. Согласно плану, после захвата Вильнюса группе Гота предстояло повернуть свои силы на юго-восток.

24 июня Вильнюс пал, а танки Гота рванулись к Минску. Командующий 3-й танковой группой генерал-полковник Г. Гот вспоминал позже об одном из боев с советскими танка ми у Алитуса: «В “исключительно тяжелом танковом бою”, как об этом доложил командир полка, дивизия противника, уступавшего в умении вести одиночный бой, потерпела пора жение. Остатки этой дивизии ушли на северо-восток и через несколько дней потеряли свои последние танки»68.

Пока 41-й корпус вермахта отбивал контратаки, 56-й моторизированный корпус рвался вперед, почти не встречая сопротивления. 26 июня немецкие танки внезапно ворвались в Даугавпилс и захватили мосты через Западную Двину. Попытки командования Северо-За падного фронта вернуть мосты вылились в двухдневное сражение между советскими 21-м мехкорпусом и 5-м воздушно-десантным корпусом с одной стороны и частями 56-го кор пуса вермахта с другой. К сожалению, выбить противника из Даугавпилса не удалось, хотя враг понес серьезные потери. А в ночь на 29 июня реку форсировали и части 41-го корпуса противника у Екабпилса. Поворот 3-й танковой группы на юго-восток, на Минск, помог Радист дивизии СС «Мертвая голова»

Немецкие войска в Таллине (август 1941 г.) 11-й армии избежать полного разгрома. Остатки войск армии и штаб смогли переправиться на восточный берег р. Вилии.

Тем временем пехотные соединения 18-й армии противника наступали на Ригу. На целых шесть дней задержал врага героический гарнизон советской военно-морской базы в Либаве (Лиепае), вместе с которым самоотверженно сражались бойцы и командиры 67-й стрелко вой дивизии 8-й армии, курсанты военно-морского училища и пограничники69. Противник подвергал Либаву ожесточенной бомбардировке, обстреливал из орудий, но так и не смог ворваться в нее, как планировалось, на второй день войны. В боях за Либаву немцы поте ряли до 2 тыс. солдат и офицеров, более десятка самолетов и много единиц бронетехники.

Но 29 июня немцы все же ворвались в Ригу, угрожая отрезать не успевшие отойти части 8-й армии генерала П. П. Собенникова. Решительной контратакой противник был выбит из города, и 8-я армия отошла за Западную Двину. Вновь занять Ригу немцы смогли лишь 1 июля.

29 июня советское верховное командование отдало приказ подготовить оборонитель ные позиции на старой советской границе. Ставка указывала «в случае отхода с рубежа р. Западная Двина принять все меры к сбережению войск фронта и организованному выходу их за УР»70. К сожалению, Кузнецов не правильно понял приказ, расценив его как распоряжение начать отход от Западной Двины. 30 июня советские войска стали отступать к Псковскому, Островскому и Себежскому укрепленным районам. Когда ошибка вскры лась, вернуть утраченные позиции было уже невозможно. И дело было не только в ошиб ке Кузнецова, но и общем подавляющем превосходстве противника. Советские войска, отступавшие от границы, были к тому времени обескровлены. Так, 11-я армия лишилась до 60 % личного состава и 75 % боевой техники71. Попытки восстановить фронт вводом второго эшелона и резервов объединения по большей части оказались неудачными. Вой ска в основном находились в это время на марше и не смогли остановить наступающего противника.

2 июля противник нанес мощный удар в стык между 8-й и 27-й армиями и прорвал фронт.

Боевые действия по линии р. Великой не принесли советскому командованию желаемых результатов. Противник продолжал рваться вперед. Группировка Северо-Западного фронта была рассечена и частично окружена. В результате отступление в направлении Эстонии и Пскова стало единственно возможным средством спасти оставшиеся части. За неумелое руководство войсками командование фронта было снято со своих постов. Новым команду ющим фронта стал генерал-майор П. П. Собенников, а его начальником штаба — генерал Н. Ф. Ватутин72.

Устремившиеся в прорыв танки Гепнера 6 июля захватили город Остров, а 10 июля, после ожесточенного боя, — Псков. Реальная угроза нависла над Ленинградом. По замыслу гер манского командования, группа армий «Север» должна была правым флангом 4-й танковой группы отрезать Ленинград от остального фронта с востока и юго-востока. Решению этой задачи должны были способствовать пехотные соединения 16-й армии. 18-й армии вермахта ставилась цель уничтожить советские войска в Эстонии, захватить Моонзундские острова и базу Краснознаменного Балтийского флота (КБФ) — Таллин73.

Однако в Эстонии 8-й советской армии удалось задержать врага на линии Пярну — Тарту, а на полуострове Ханко продолжал героически обороняться гарнизон советской военно-морской базы. Уже 29 июня финские войска подвергли базу Ханко сильному артиллерийскому обстрелу, а 1 июля предприняли попытку штурма. Однако пока все их попытки прорвать оборону на перешейке полуострова оказывались безрезультатными. За щитники советской базы своими активными действиями приковали к себе значительную группировку финской армии. КБФ вел пока успешную борьбу с немецкими надводными и подводными силами, пытавшимися перерезать линии советских морских коммуникаций и запереть флот в Финском заливе. По приказу командующего флотом вице-адмирала В. Ф. Трибуца продолжалась установка минных заграждений в устье Финского залива и в Ирбенском проливе. Но с захватом противником баз в Лиепае и Риге положение КБФ резко осложнилось. Корабли перешли в Таллин, где подвергались периодическим атакам германской авиации. На повестке дня стояла эвакуация военно-морских сил в Ленинград с целью защиты города на Неве.

После занятия лужского оборонительного рубежа и подхода резервов советское коман дование получило возможность более упорной обороны. С 10 июля 1941 г. боевые действия на этом направлении переросли в Ленинградскую оборонительную операцию. Тем не менее за три недели боев советские войска оставили почти всю Прибалтику, отойдя на 450 км. По тери составили 88,5 тыс. человек (в т. ч. 75 тыс. безвозвратно), более тысячи танков, четыре тысячи орудий и минометов и свыше тысячи самолетов74.

Отступление на южном фланге Против войск Киевского Особого военного округа (с 25 июня — Юго-Западный фронт) противник развернул группу армий «Юг» фельдмаршала Г. Рундштедта, которая состояла из 6-й и 17-й армий и 1-й танковой группы. Кроме того, 11-я армия находилась в Румы нии, против войск Одесского военного округа. Без учета 11-й армии силы группы армий «Юг», перешедшие в наступление 22 июня, насчитывали 730 тыс. человек, 9700 орудий и минометов, 799 танков и 772 самолета 4-го воздушного флота генерала Лера. Кроме того, на южном фланге группы армий располагались венгерские войска, включавшие 44,5 тыс.

человек, 200 орудий и минометов, 160 танков и 100 самолетов. Юго-Западный фронт (ко мандующий — генерал-полковник А. П. Кирпонос) включал 5, 6, 12 и 26-ю армии. Фронт располагал 5-м кавалерийским, 7, 31, 36, 37, 55-й стрелковыми, 9, 15, 19, 24-й механизиро ванными и 1-м воздушно-десантным корпусами. Общая численность войск фронта состав ляла 975 тыс. человек, 12 064 орудия и миномета, 4783 танка и 1759 самолетов75. В движении к госгранице находились значительные силы из второго эшелона округа (31, 36, 37, 55-й стрелковые корпуса), в состав 12-й армии прибывали 49-й ск и некоторые другие части.

Наиболее сильная группировка генерала Кирпоноса располагалась на львовском выступе, предполагалось ее силами после начала войны нанести мощный удар и отрезать войска Германии, находящиеся в Польше, от балканских государств. Оперативное развертывание войск, как и в других округах, завершить не удалось, оборонительные рубежи на должном уровне подготовлены не были.

В Одесском военном округе (командующий генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) войска прикрытия находились в пунктах постоянной дислокации. В Крыму к началу июня сосредоточилось управление 9-го ск, 1 стрелковая и 1 кавалерийская дивизии. Всего Одес ский округ имел 13 стрелковых, 3 горнострелковые, 4 танковые, 3 моторизованные и 3 ка валерийские дивизии76.

Главный удар группа армий «Юг» наносила смежными флангами 6-й и 17-й армий, а также 1-й танковой группой севернее львовского выступа. Массирование сил на главных направлениях привело к трех-четырехкратному превосходству в силах над войсками РККА, выдвигавшимся в районы прикрытия. С целью ликвидации вклинения вражеских груп пировок в полосе 6-й армии командующий Юго-Западным фронтом Кирпонос приказал командующему армией И. Н. Музыченко с утра 23 июня нанести контрудар 15-м механи зированным корпусом в направлении Радехов, Сокаль-Слабе и «уничтожить противника»77.

Но наступление корпуса было организовано наспех и успеха не принесло.

В первый же день войны в полосе 5-й армии немцы смогли прорвать фронт обороны и продвинуться на 20 км. Уже 23 июня враг окружил две дивизии 5-й армии, а между 5-й и 6-й армиями образовалась брешь шириной 70 км, через которую немецкие войска устреми лись на Луцк и Берестечко. Советские бойцы, понеся большие потери, смогли прорваться из кольца лишь к концу июня 1941 г. Но на всех остальных направлениях советские войска пока успешно отражали атаки немецких войск и 3-й румынской армии. Активно действовала 99-я стрелковая дивизия 26-й армии генерала Ф. Я. Костенко, оборонявшая Перемышль.

В германской армии широко использовали трофейное оружие.

Танк производства чехословацкой фирмы «Шкода» в одном из советских населенных пунктов Немецкое штурмовое орудие огневой поддержки пехоты Плечом к плечу с воинами дивизии сражались пограничники 14-й заставы лейтенанта А. Н. Патарыкина, отдельные подразделения РККА и местные жители. Перемышль трижды переходил из рук в руки и был оставлен лишь по приказу вышестоящего командования.

На левом крыле Юго-Западного фронта успешно оборонялась вдоль границы 12-я армия генерала П. Г. Понеделина.

На юго-западном направлении противнику не удалось быстро добиться решительных успехов. Но была ли в этом обстоятельстве решающая заслуга руководящего состава КОВО?

Документы Киевского особого военного округа кануна войны в целом подтверждают об щий для всей приграничной группировки Красной армии печальный факт — сведения о сосредоточении немецких войск с целью вторжения на советскую территорию поступали в возрастающем объеме, однако это не привело к немедленному реагированию и принятию действенных мер для организации прочной обороны. Виной тому были как предупреж дения из Москвы не поддаваться на провокации противника, так и недальновидность, перемешанная с нераспорядительностью командования на местах. Так, 20 июня 1941 г.

в штаб КОВО поступила очередная тревожная сводка о выдвижении германских частей к границам СССР. В тексте сообщения говорилось о прибытии 18 июня в г. Холм (Поль ша) пяти эшелонов с танками (!). Кроме того, отмечалось движение других родов войск.

С 15 июня была замечена переброска в район р. Сан шести дивизий вермахта. Начальник штаба КОВО генерал-лейтенант М. А. Пуркаев однозначно констатировал, что сведения о вражеской группировке подтверждаются множеством источников, немцы концентрируют свои силы на Томашов-Сандомирском направлении и севернее Таневских лесов. Казалось бы, необходимо принимать срочные меры к недопущению внезапного и разящего удара потенциального противника по неподготовленным к отпору советским соединениям.

Но что же было сделано на практике? 18 июня 1941 г. командующий 6-й армией КОВО генерал-лейтенант И. Н. Музыченко запросил штаб округа о том, как ему поступить в достаточно очевидной ситуации. Перечислив мосты по линии госграницы в полосе его армии (через р. Буг и Сан), он сообщил о минировании их с немецкой стороны. Далее следовал запрос, что делать в виду отсутствия каких-либо указаний от округа — миниро вать ли мосты с советской стороны, что делать с ними в случае начала военных действий и что предпринять в мирное время78. Непосредственные указания насчет минирования были даны только 21 июня 1941 г. Но было уже поздно. Немецкие танки фактически без потерь перебрались по важнейшим переправам через пограничные реки на советскую территорию.

Однако положение на фронте КОВО — Юго-Западного фронта с 22 июня 1941 г. было несколько лучшим, чем на других участках госграницы. Сказывалась большая уком плектованность объединения механизированными и стрелковыми частями. У генерала Кирпоноса был шанс уже в первых боях нанести противнику тяжелый урон и остановить быстрое продвижение врага вглубь территории СССР. Определяющее влияние на ход начальных боевых действий теперь оказывали распоряжения Генштаба РККА и штаба самого Юго-Западного фронта. Организованно вступили в бой в полосе фронта те части, где накануне были проведены мероприятия по повышению боевой готовности: 45, 62, и 124-я стрелковые дивизии 5-й армии, 41, 96, 159-я сд и 3-я кд 6-й армии, 72-я и 99-я сд 26-й армии79.

Как и в других советских военных округах, героически сражались в первые часы войны советские пограничники. Жертвуя собой, они сдерживали, пока хватало сил и ресурсов, продвижение ударных групп противника. Среди примеров бесстрашия и мужества — дейст вия пограничников 90-го Владимир-Волынского, 91-го Рава-Русского, 92-го пограничных отрядов, подвиг 13-й погранзаставы под командованием лейтенанта А. В. Лопатина. Воины 13-й заставы отразили все лобовые атаки врага и, будучи обойденными с флангов, продолжали сопротивление до 1 июля 1941 г. Все пограничники погибли, но своим подвигом внушили неуверенность солдатам вермахта, рассчитывавшим на незначительное сопротивление на советской территории.

Бойцы воздушно-десантной бригады в бою Погрузка артиллерии танковой дивизии для отправки на фронт Согласно директиве № 3, отданной вечером 22 июня, войска фронта должны были разгромить люблинскую группировку противника и захватить Люблин уже 24 июня.



Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 41 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.