авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«ОГБУК «СМОЛЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК» МУЗЕЙНЫЙ ВЕСТНИК Выпуск VI Смоленск, 2012 ...»

-- [ Страница 5 ] --

— 172 — поступлений звучит так: «Раух, Николай I, скульптура, три чет верти вправо, в римских чешуйчатых латах. На левом плече – за стежка с рельефным изображением крылатой женщины. Из Сы чевского музея 26.12.1929». Интересно, что Сычевский музей, открытый для посетителей в 1919 году, был составлен на основе вывезенных ценностей из имений: Мальцево (Урусовых), Алек сандрино (Лобановых-Ростоцких), Липецы (Хомяковых), Высо кое (Шереметевых), Дугино (Паниных) и др. При поступлении в музей сразу отбирались предметы, имевшие общегосударствен ное значение. Эти вещи попадали в особую группу для возмож ной отправки их в Москву и Смоленск. Например, как пишет, ссылаясь на архивы, Михаил Иванов2, в 1919 году значительные ценности были вывезены в Москву: книги – в библиотеку Мо сковского университета, а связки с вотчинными документами (в частности, из Дугино) – в Исторический музей. Бюст, полу ченный в 1929 году из Сычевки, мог теоретически происходить из любого вышеназванного имения, но думается, он был выве зен из Дугино Паниных-Мещерских. Во-первых, за эту версию говорит то, что одновременно с нашим бюстом, буквально в тот же день был получен явно дугинский предмет – скульптурный портрет графа Панина работы Мартоса. Кроме того известно, что Дугино было одним из крупнейших имений губернии с велико лепным дворцом и парком, с прекрасно подобранной нескольки ми поколениями хозяев коллекцией произведений искусства. Мы знаем многих ярких представителей этого рода, среди них Ни кита Иванович Панин – выдающийся государственный деятель екатерининской поры, воспитатель Павла I. В XIX веке проявил себя Виктор Никитич Панин, сделавший блестящую карьеру как раз в период правления Николая I. В 1821 году В.Н.Панин был назначен переводчиком в коллегию иностранных дел, в 1841-м он уже министр юстиции, а с 1864 года – Главный управляющий II отделения собственной Его Императорского Величества кан целярии. Еще в 1828 году Виктор Панин имел возможность быть лично оцененным императором: он был назначен в походную Иванов М.В. Смоленский край. История музейной деятельно сти… Смоленск, 2005. С. 158–179.

— 173 — канцелярию министерства иностранных дел по случаю войны с Турцией, а при армии находился и Николай I. Ценил его и Алек сандр II – в 1869 году Панин получил портрет императора, укра шенный бриллиантами. Из всего этого можно сделать вывод, что бюст Николая I мог украшать один залов дугинского имения, где Виктор Никитич3 проводил детские годы и где любил отдыхать в редкие, свободные от государственных дел дни.





Что касается самого бюста, уже было сказано, что автором этого произведения является Христиан Даниэль Раух4 (1777– 1857). Советская энциклопедия говорит о нем так: немецкий скульптор, последователь классицизма, стремился к историче ской и психологической достоверности образов. Более полные сведения о художнике дает Интернет-энциклопедия «Википе дия»: Раух был прусским художником. В 1797 году он поступил на службу в камердинеры к королю Пруссии Фридриху Вильгель му II, а после его смерти – к Фридриху Вильгельму III. И король, и его супруга Луиза, всячески поддерживали молодого человека в его стремлении к творчеству. В 1803 году Раух выполнил бюст ко ролевы Луизы, а для его воспроизведения в мраморе был отправ лен в Рим, где сблизился со многими известными художниками.

В 1811 году Раух участвует в конкурсе на надгробный памятник Луизе, который установят уже в 1814 году. К 1824 году Раухом было создано около 70 портретных бюстов, в том числе великого князя Николая Павловича и его супруги. Резцу мастера принадле жит множество выдающихся произведений. Среди них памятник Эммануилу Канту в Кенигсберге, памятник Фридриху Великому и многие другие.

Почему именно прусский скульптор изобразил Николая I, объ ясняется довольно просто. Александр после своего вторичного три умфального вхождения в Париж, заезжает в Берлин, где его торже ственно встречает старый друг и союзник, прусский король Фри дрих Вильгельм III. Встреча была необычайно сердечной, так как Русская усадьба. Сборник общества изучения русской усадьбы.

Выпуск №7. М., 2001 // Чекмарев А.В. Усадьба Дугино – Паниных.

С. 404–433.

http://artinvesment.ru. Художники. Раух Христиан Даниэль.

— 174 — друзья решили породниться – Фридрих хочет выдать свою дочь Каролину-Луизу-Шарлотту-Вильгемину за великого князя Ни колая Павловича. Однако «на дворе» 1815 год: жених и невеста еще слишком молоды, поэтому свадьбу решено отложить до со вершеннолетия Николая. В 1816 году Раух выполнил бюст прин цессы Шарлоты. Этот портрет, видимо, нравился заказчикам и не раз воспроизводился в разных материалах. В 1821 году Раухом выполнен портрет Николая во время его пребывания в Берлине вместе с супругой: на этом портрете он еще без усов. В конце 20-х годов Николай вновь посещает Берлин, и скульптору заказан но вый портрет, но император уже не позирует художнику. Портрет делается на основе первого – в нем несколько изменена форма бакенбард и появляются усы.

На сегодняшний день удалось установить, что имеется зна чительное количество портретов Николая I работы Рауха: они есть в Гатчине, в Пулковской обсерватории, в Гомеле и во многих других музеях. Сравнение изображений данных работ невольно приводит к выводу, что оба наших бюста – работы мастерской Рауха. Но последнее слово здесь за специалистами.

Очень интересна судьба третьего экспоната – бюста Алексан дра II Освободителя работы Матвея Чижова. Известно, что Алек сандр II погиб 1 марта 1881 года после неоднократных покуше ний на него. Россияне, видимо, по-разному отнеслись к этому со бытию, но оно потрясло всех, в том числе смолян. На экстренном собрании Смоленского губернского земства5 15 марта 1881 года речь идет о гибели императора. Здесь же, в здании земства, была отслужена панихида, а решение рабочих вопросов перенесено на другие дни. На заседании 18 июля 1881 года было постановлено:

1. Назначить от Смоленского земства на построение храма на месте гибели императора («Храма на крови») и памятника ему в Московском Кремле по тысяче рублей.

2. Поставить в зале губернской земской управы мраморный бюст покойного монарха.

Журналы заседаний Смоленского Губернского земства за 15 мар та 1881 г., 18 июля 1881 г., 4–5 мая 1882 г., 16 января 1883 г., 22 января 1885 г., 4 февраля 1886 г.

— 175 — Управа поручила своему Председателю в бытность его в Москве и Петербурге собрать необходимые сведения. Председа тель князь Е.В. Оболенский на Чрезвычайном собрании 4–5 мая 1882 года доложил, что видел живописный портрет императора во весь рост работы художника Щербатова стоимостью в 1200 руб лей. В то же время, по словам Оболенского, в мастерской акаде мика Чижова есть мраморный бюст императора «превосходной работы и поразительного сходства». Бюст этот Чижов соглаша ется уступить земству за 1200 рублей. «Принимая во внимание, – продолжает князь, – что бюст гораздо более соответствует цели, которую имело в виду собрание, менее подвергается случайно стям порчи и имеет большую прочность в сравнении с портретом, не признает ли оно за лучшее приобрести бюст». Собрание, раз деляя мнение Председателя, постановило: просить Его Сиятель ство принять на себя труд приобрести у академика Чижова бюст покойного императора, а губернской управе поручить озаботить ся перевозкой.

Видимо, бюст был приобретен и перевезен, так как на заседа нии XVIII очередного Смоленского губернского собрания 16 ян варя 1883 года Оболенский предложил ассигновать какую-либо сумму на устройство ниши и кронштейна для бюста. Единоглас но постановлено было внести в смету в связи с этим 300 рублей.

Журналы последующих земских заседаний, где сообщались бы дополнительные сведения, к сожалению, отсутствуют. Но инте ресно, что этот вопрос возникает уже в 1885 году, 22 января, при рассмотрении сметы необязательных расходов на текущий год.

Тогда был утвержден расход в сумме из 600 рублей на постановку в зале губернской управы бюста Александра II. «…Вследствие всего губернскою управою 6 февраля 1886 года заключено было условие со скульптором Оболевичем на устройство в зале упра вы, согласно составленному архитектором Добролюбовым плану, кронштейна для постановки бюста Александра II за условленную сумму 600 рублей, решетки вокруг за 60 рублей и занавеса для по крытия из сметы 1886 года».

Как видим, и в те времена вопросы решались не так ско ро, но, в конце концов, бюст был установлен. В «Историческом — 176 — очерке деятельности Общества смоленских врачей»6 Г.Колосова, выпущенном в 1911 году, читаем: «В настоящем году Общество принимало участие в устроенном городом праздновании 50-летия освобождения крестьян и при этом возложило на бюст импера тора Александра II венок с надписью «Во славу права, правды и свободы народной». Матвей Афанасьевич Чижов, автор данно го произведения, к тому времени был известным скульптором, ему принадлежал, в частности, памятник Екатерине II в Санкт Петербурге. Приглашенный Михаилом Микешиным, он участву ет в работах по осуществлению проекта памятника Тысячелетию России, где исполняет горельефы «Герои» и «Просветители», а также треть горельефа «Государственные люди». Матвеем Чи жовым исполнен бюст М.И.Глинки для фойе Мариинского театра и многие другие работы. Помимо «смоленского» бюста Алексан дра II Чижовым исполнены бюсты императора для Пермской зем ской управы и для харьковских судебных учреждений.

В Смоленский музей бюст Александра II поступил 8 апреля 1924 года из губернского Совета народного хозяйства. Первич ная запись книги учета историко-этнографического музея – под номером 8895. Позже он экспонировался в Картинной галерее, а ныне – в Историческом музее.

Г. Колосов. Исторический очерк деятельности Общества смолен ских врачей. Смоленск, 1911.

— 177 — Галанов В.И., научный сотрудник исторического отдела Смоленского музея-заповедника рачевСкий клад: прОблемы иССледОвания Среди десятков монетных кладов, хранящихся в фондах Смо ленского государственного музея-заповедника, есть крайне инте ресные и даже уникальные. К ним относится так называемый Ра чевский денежно-вещевой клад.

Прошло более двадцати лет после находки клада и первой публикации о нем, носившей информационный характер1. С из ложенным в ней описанием политической и экономической об становки в Древней Руси X–XI вв., с привязкой к истории Смо ленска, а также с первыми выводами о значении и составе кла да нельзя не согласиться. Однако это сообщение так и осталось единственным. Клад до сих пор практически не исследован, не атрибутирован и не введен в научный оборот. Необходимость и актуальность изучения данного клада усиливается в связи с при ближающимся 1150-летием города.

Клад был найден в 1988 году (точная дата не установлена) жителем Смоленска Вячеславом Яновичем Гирвицем при рытье ямы на приусадебном участке частного дома по улице Соболева.

Со слов людей, как-либо причастных к этому, известно, что со крыт он был на глубине 1,2–1,5 м. Они же утверждали, что следов сосуда или другого вместилища клада обнаружено не было. На звание свое клад получил от реки Рачевки, протекающей недале ко от места находки.

Участие работников милиции, финансовых органов города, сотрудников Смоленского музея-заповедника обеспечили сохран ность клада, его первичную квалифицированную оценку и прак тически полное поступление в музей. Вместе с тем, надо при знать, что фраза «блеск серебра затмил совесть» из публикации Ф.Э. Модестова о находчике клада имела под собой реальную Модестов Ф.Э. Рачевский клад // «Край смоленский» № 2, 1991 г.

С. 34–37.

— 178 — основу: небольшие утраты монет имели место. Предположитель но это были византийские милиарисии (в кладе сохранился обло мок такой монеты) и несколько денариев.

Клад был принят на временное хранение в фонды музея 3 августа 1988 года (ВР-594), о чем имеется запись в книге №1.

В 2009 году, после первичной обработки, его поставили на посто янный учет за номером СМЗ КП 35809/1-5375. Таким образом, был зафиксирован состав клада: 5375 предметов общим весом более 12,5 килограммов серебра. Следует отметить, что опреде ление металла предварительное, так как клад еще не прошел про бирную палату. Однако уже только по весовому показателю он попадает в разряд неординарных.

Согласно имеющейся коллекционной описи (№190, 2009 г.), клад составили монеты X–XI веков, украшения (целые и их об ломки), куски рубленого белого металла (серебро?). В цифрах это выглядит следующим образом:

- гривна плетеная – 1 шт.;

- предметы браслетовидные из витой проволоки – 4 шт.;

- куски рубленого серебра (?) различной формы и веса – бо лее 1000 шт.;

- обломки украшений – 46 шт.;

- монетовидные пластинки – 44 шт.;

- монеты целые и в обломках – более 4000 шт.

Необходимо отметить, что цифры эти предварительные. Так как еще не все предметы клада до конца расчищены от окислов и посторонних наслоений, досконально не изучены, то в ходе даль нейшей работы они могут переходить из одной категории в другую.

Основную массу монетной части клада составляют западно европейские денарии, как целые (более 4000), так и в обломках.

Значительно меньшая часть, причем, в основном в обломках (це лых только 6 штук) – арабские дирхемы, а также обломки Саса нидской драхмы и византийского милиарисия (совместное прав ление Василия II и Константина VIII. 976–1025 гг.)2.

Янин В.Л., Гайдуков П.Г. Новгородский клад западноевропейских и византийских монет конца X – первой половины XI в. // Древнейшие государства Восточной Европы. 1994 г. Новое в нумизматике. М., 1996.

Стр. 154.

— 179 — Отдельного внимания требуют клиппы (одна целая и две по ловинки), и монетовидные пластинки. Появлению последних в кладах посвящены специальные статьи известных нумизматов3, что свидетельствует о важности этих предметов.

Чтобы лучше понять ценность и значимость Рачевского кла да для науки, для Смоленщины, для музея сравним его с подоб ными находками на территории бывшего СССР. Известный рос сийский нумизмат Н.П. Бауэр, серьезно занимавшийся изучением западноевропейских монет X–XII веков, обобщил в своем труде, вышедшем в 1930 году, данные о 240 таких находках. В работе В.М. Потина4, увидевшей свет в 1967 году, их уже 390. По проше ствии почти 50 лет новой топографии находок денариев не появи лось. Однако сведения о них публиковались в нумизматической литературе, в том числе в сборниках материалов Всероссийских нумизматических конференций, а также на различных сайтах в сети Интернет.

Обобщенный анализ находок западноевропейских монет X– XI веков на территории Древней Руси позволяет подтвердить вы вод об уникальности нашего клада. Среди кладовых комплексов подобных Рачевской находке можно назвать лишь Вихмязский (Новоладожский район Ленинградской области) – 13398 монет (№228 по Потину), Колголемский (Новоладожский район Ле нинградской области) – более 4500 денариев (№229 по Потину) и Васьковский (Великолукский район Псковской области) – около 5000 монет, но в основном в обломках (№209 по Потину).

Объективность исследования обязывает напомнить, что Ра чевская находка денариев в кладе не единственная, хотя и самая значимая. Так, в районе Смоленска еще сто лет назад, в 1909 году, был найден клад из 200 монет (№299 по Потину). Сохранился он не весь, известно и описано лишь 45 монет, однако и среди них есть германские денарии. А сравнительно недавно, в 1998 году, Потин В.М. О серебряных монетовидных пластинках в кладах X– XII вв. // Нумизматика и эпиграфика. Т. II. М., 1960. Стр. 61–79.

Потин В.М. Топография находок западноевропейских монет X– XIII вв. на территории Древней Руси // Труды Государственного Эрми тажа. Т. IX. Нумизматика. Вып. 3. Л., 1967. Стр. 106–194.

— 180 — в Починковском районе Смоленской области был собран распа ханный клад дирхемов, среди которых сохранился один целый денарий и два обломка. Клад опубликован5, большая его часть хранится в нашем музее.

Можно уверенно предположить, что дальнейшее исследова ние и атрибуция монет принесут интересные и значимые резуль таты. При этом нельзя забывать и упускать из области изучения вещевую часть клада. Как показывает сравнительный анализ, наличие украшений, их обломков, а также рубленых кусков се ребра – скорее не исключение, а характерная особенность для подобных кладов X–XI веков. Так, в топографии В.М. Потина отмечен не один десяток кладов, в которых все это присутству ет. Вот лишь один фрагмент из описания клада (№279 по По тину), найденного в Полоцке (Республика Беларусь): «Среди резаного серебра находились монетовидные пластинки, 4 це лых и 28 фрагментов продолговатых слитков в виде палочек, 3 из них со следами ударов молотом, весом 190,76 г, 23,43 г и 173,78 г (вес четвертого неизвестен), 11 фрагментов таких же, но меньших по размеру слитков, а также 3 фрагмента круглых лепешкообразных слитков». Подобные описания, характерные и для Рачевского клада, присутствуют в кладах № 280 и 281, найденных, что важно, в Витебской области Республики Бела русь, а это водораздел бассейнов рек Западная Двина и Днепр.

Из вышеизложенных фактов следует, что наш клад хорошо до полняет картину торговых путей и денежного обращения того времени.

Кому же принадлежало Рачевское сокровище? Версия о бо гатом торговце кажется наиболее предпочтительной. Однако ны нешняя хранительница клада В.И. Склеенова склонна считать его хозяином ювелира, что также не лишено основания. Можно гово рить и о военной добыче, и о разбойничьем схроне, и о казне од ного из приближенных князя. Окончательный ответ можно будет дать лишь по завершении изучения клада.

Лебедев В.П., Галанов В.И. Два клада куфических дирхемов и их фрагментов из-под Смоленска // Степи Европы в эпоху средневековья.

Том 4. Хазарское время. Донецк, 2005. Стр. 421–437.

— 181 — Второй базовый вопрос: время сокрытия клада. Предвари тельно можно говорить о середине или конце XI века. На это ука зывает незначительное количество арабских дирхемов (6 целых, 140 в обломках) и атрибуция некоторого количества германских и английских денариев. Но пока не будет изучен и определен по следний обломок денария, назвать год захоронения клада невоз можно. Любая монета или ее фрагмент могут стать самым млад шим датирующим артефактом, то есть дадут нижнюю дату клада.

На сегодняшний день нам известна лишь самая старшая монета, точнее, ее четвертая часть. Это фрагмент Сасанидской драхмы, она и определяет верхнюю дату клада – VI–VII века.

Сегодня правомерен вопрос о столь длительном невнимании к кладу со стороны сотрудников музея. Причины на то были, как объективные, так и субъективные. Назовем некоторые из них:

во-первых – огромный массив кладового комплекса;

во-вторых – отсутствие специальной литературы по данному разделу нумизматики в фондах музея и библиотеках города;

в-третьих – не завершены оформление и чистка клада, хотя все возможные усилия в этом направлении предпринимаются, особенно в последние годы.

Однако, несмотря на проблемы, проделанная работа уже дает практические результаты. Так, во втором зале новой посто янной экспозиции Исторического музея, охватывающей период IX–XIII веков, пусть частично, но представлен ныне и Рачевский клад.

Предмет браслетовидный Куски рубленого металла и украшений — 182 — Милиарисий (фрагмент) Монеты клада Денарии (две стороны) — 183 — Боброва Т.Ф., Голобокова О.А., экскурсоводы Художественной галереи выСтраивание традициОннОгО диалОга «музей – зритель»

Отношение к музею как святилищу, выстраивание традици онного диалога «музей – зритель» требует сегодня нового под хода: не надо зрителя ждать (можно не дождаться), зрителя надо готовить, растить, начиная с самого юного возраста.

Полтора года назад сотрудниками Смоленского музея-за поведника был создан Детский Музейный Центр (ДМЦ), Про грамма которого предусматривала привлечение всех отделов для работы с детьми дошкольного и младшего школьного возрас та. В рамках Программы воспитанники детского сада «Жемчу жинка» и 4х-летки, которых привели по объявлению родители, знакомились с Художественной галерей, с Музеем скульптуры С.Т.Коненкова, с видами и жанрами изобразительного искусства, с некоторыми элементами языка художественного произведения, с особенностями работы реставраторов. Организация занятий требовала тщательной подготовки: материал должен был быть доступен и интересен маленьким детям, а формы работы – соче тать элементы занимательности, физической разрядки, практиче ского закрепления полученных знаний.

Анализ итогов работы первого года обучения показал акту альность существования такого центра, однако мы почувство вали, что назрела необходимость создать на основе Программы ДМЦ более углубленную, специализированную программу, кото рая бы учитывала особенности работы в Художественной галерее.

Для того чтобы посещение музеев не было случайным эпи зодом в жизни ребенка, а стало необходимостью, потребностью в любом возрасте, сотрудники галереи представили свою про грамму работы с детьми и назвали ее «Музейные диалоги». Про грамма рассчитана на 2х-летний курс обучения и включает цикл занятий с детьми дошкольного (4–5 лет) и младшего школьного возраста. Основные задачи курса – приобщение детей к миру искусства, воспитание чувства прекрасного, развитие умений — 184 — видеть, наблюдать, размышлять об увиденном – ориентируют на комплексное художественно-эстетическое развитие личности, воспитывают бережное отношение к памятнику культуры, при общают к музейной среде.

Ребенку в искусстве доступно гораздо больше, чем можно предполагать, он улавливает прелесть художественного произве дения, невыразимую словом. Задача музейщиков – помочь малы шу научиться самостоятельно рассматривать, сопереживать, при стальнее вглядываться в окружающий мир, способствовать нако плению эмоциональных впечатлений, формировать индивидуаль ные интересы, склонности, способности. При этом важно соблю дение принципов постепенности, последовательного усложнения требований, дифференцированного подхода к знаниям и умениям детей различных возрастов. Сначала – учить «любованию», идти от «простого к сложному», от «конкретного к общему». Вспоми нается интересный эпизод, рассказанный в книге Всеволода Ов чинникова «Ветка сакуры». Жаждущих экзотики американских туристов привезли к подножию горы в Японии и оставили одних наслаждаться красотой цветущей вишни на шесть часов. Когда возмущенные потерей времени путешественники потребовали объяснений у гида, он показал программу, где шестичасовая экс курсия значилась как «любование».

Научиться любоваться, не только видеть, но и чувствовать красоту произведения – непростая задача. Упрощение, злоупо требление вопросами «а что изображено на картине, что вы види те?», может привести к плачевному результату. Программа вклю чает такие сложные для усвоения разделы, как виды и жанры изобразительного искусства, искусство в историческом развитии, творческие судьбы художников. Усвоение таких тем не может быть полным и интересным без включения элементов занима тельности, загадки, игры. Различные формы игр (дидактические, сюжетно-ролевые, подвижные), театрализованная деятельность способствуют, во-первых, включению ребенка в активный позна вательный процесс, во-вторых, вызывают интерес к занятиям, де лают их привлекательными и эмоциональными.

Учитывая психологические особенности детей разных воз растов, мы построили занятия в форме диалога, с возможными — 185 — игровыми перемещениями по залам. Каждый ребенок становится активным участником, собеседником, творцом. Так, первое заня тие – знакомство с музеем – это движение по следам истории, своеобразное путешествие во времени и пространстве, результа том которого становится не назидательное, но достаточно проч ное усвоение сложных понятий: музей, Художественная галерея, экспонат, коллекция, экспозиция, эстетика. При этом важно по мочь ребенку почувствовать атмосферу интерьера, вызвав эмоци ональное впечатление, чтобы потом ответить на вопросы, почему возникает тот или иной образ, кто создал эту красоту.

Известный психолог Л. Выготский подчеркивал, что на ран них ступенях развития восприятие непосредственно связано с мо торикой и тактильными ощущениями. Знание этих особенностей помогает построить занятия с детьми дошкольного возраста и по добрать материал так, чтобы каждый ребенок мог подержать в ру ках и палитру, и кусочек холста, и кисточки с красками, потрогать инструменты «доктора, который лечит картину», постучать мо лоточком по камню. В ходе занятия по искусству графики ребята держат в руке уголек, перо, восковой карандаш, проводят линии на листе бумаги, сравнивая их, делают пятно, штрих. В конце за нятия ребята рисуют, и важно в каждой работе найти то, за что можно похвалить ребенка.

Программа работы с детьми предусматривает организацию индивидуальных занятий, когда малышей сопровождают взрос лые. Ребенок в своем переживании художественного образа дает и родителям импульс к творчеству. В процессе совместных за нятий происходит сближение и одухотворение семейных отно шений. Наблюдая за ребенком, объективно оценивая его успехи и неудачи, родители получают возможность заметить и скоррек тировать что-либо в собственном сыне или дочери. Итоги второго года работы группы выявили неподдельный интерес родителей и детей к такому роду занятий, а удачное сочетание теоретиче ских познаний с практическими, когда с детьми занимается ху дожник-педагог, придает этой форме работы законченный харак тер. Положительным результатом можно считать и расширение группы. Родители делятся впечатлениями с соседями, коллегами, и те приводят свих детей в Художественную галерею.

— 186 — Приходят к нам и школьники. Впервые посетив музей, оку нувшись в новый для них мир картин и скульптуры, многие ре бята изъявляют желание посещать наши занятия, получить более полное представление о системе жанров, о языке изобразительно го искусства на примере произведений из собрания Художествен ной галереи. Заинтересованные педагоги включают элементы на шей программы в свои воспитательные планы, понимая важность приобщения детей к искусству.

Огромное значение приобретает наша работа с детьми-инва лидами, воспитанниками реабилитационного центра «Вишенки».

Мир «особых» детей в силу болезни ограничен стенами дома или больницы. Узок круг общения: мама, врач, педагог. Музей для та ких ребят – волшебный дворец. Они выходят на другой уровень жизни, становятся ее полноценными участниками: делают актив ные попытки участвовать в посильном художественном труде и преобразовывать свой мир, хотя бы в игре.

Художественные впечатления раннего детства сильны и оста ются в памяти надолго, иногда на всю жизнь, а задачи эстети ческого воспитания непосредственно связаны с формированием нравственного облика ребенка. Научить малыша различать добро и зло в человеческих отношениях, воспринимать красоту форм, линий, красок – это значит сделать его лучше, чище.

Подводя итоги, сотрудники галереи увидели, что программа «Музейные диалоги» работает, помогает детям адаптироваться в музейном пространстве, способствует формированию навыков общения с произведением искусства, знакомит в доступной фор ме с художественной культурой мира, вызывает непосредствен ную эмоциональную отзывчивость, радость, волнение, восхище ние, увлеченность.

— 187 — Волосенкова Н.Е., заместитель директора Смоленского музея-заповедника по общим вопросам и работе с филиалами иСтОрия СтрОительСтва и реСтаврации памятника арХитектуры XIX в. – СмОленСкОгО алекСандрОвСкОгО реальнОгО училища Анализируя тематику научных исследований сотрудников Смоленского музея-заповедника за несколько десятилетий, сле дует отметить, что они касались многих проблем музейной дея тельности (комплектования коллекций, атрибуции и реставрации экспонатов, создания экспозиций, выставочной и просветитель ской работы). Однако практически никогда не освещались вопро сы истории строительства и реставрации тех памятников архи тектуры, которые сегодня имеют статус музейных объектов.

Актуальность изучения данной проблемы в настоящее время определяется и тем обстоятельством, что в 90-е годы XX столетия в состав музея-заповедника было включено несколько памятников архитектуры XIX века, и среди них одно из красивейших зданий в историческом центре города – здание бывшего Смоленского Алек сандровского реального училища. В связи с завершением рестав рационных работ внутренних помещений здания (31.12.2010 г.) и открытием в нем новой экспозиции Художественной галереи (18.05.2011 г.) возникает необходимость одновременного предо ставления информации для посетителей о крупнейшем художе ственном собрании провинциальной России XXI века и истории строительства и реставрации самого памятника архитектуры.

Открытие реальных училищ пришлось на вторую половину XIX века – на тот период, который кардинально изменил страну и вошел в историю «как эпоха великих реформ». До XVII века в России не существовало организованной системы образования:

обучение грамоте велось в монастырях или частных домах. Пер вые государственные школы открылись по указу Петра I в нача ле XVII века и имели только профессиональную направленность — 188 — (навигационная школа в Москве, цифирные и гарнизонные шко лы). Следующие преобразования осуществлялись при Елизавете Петровне и Екатерине II, когда в 1786 г. был принят проект народ ных школ, названных училищами. Этот тип учебных заведений открывался только в городах.

Самые серьезные реформы госаппарата были проведены Александром I манифестом от 8 октября 1802 г., по которому упразднялись коллегии, существовавшие еще с петровских вре мен, и вводилось восемь министерств, в том числе и Министерство народного просвещения. Первым документом, относящимся к си стеме образования в России, были утвержденные в 1803 г. «Пред варительные правила народного просвещения», которые включали 48 статей, объединенных в три главы: «О заведении училищ», «О распоряжении училищ по учебной части», «О распоряжении учи лищ по хозяйственной части». Этими правилами устанавливалась общая система образования в стране. В этом же году было обра зовано шесть учебных округов – Московский, Петербургский, Бе лорусско-Литовский, Дерптский, Казанский и Харьковский. Они возглавлялись попечителями, которые осуществляли лишь общий надзор за учебными заведениями. Всеми делами в учебном округе ведал соответствующий университет. Учебные заведения Смолен ской губернии были включены в Московский учебный округ, а ку раторство осуществлял Московский университет.

Обновление страны, происходившее в 60–70 гг. XIX века, требовало от ее граждан широкого кругозора и более высокой квалификации. Во многих отраслях экономики ощущалась не хватка специалистов, а существовавшая система образования уже не справлялась с требованиями времени. Поэтому возникла необ ходимость открытия новых учебных заведений, способствующих приобретению технических знаний. Ими стали реальные учили ща, чему во многом способствовал «Устав реальных училищ», ут вержденный Императором 15 мая 1872 года.

Инициатива открытия первого реального училища в Смолен ске принадлежит губернскому земству, усилиями которого еще в 1869 г. в Вязьме была открыта мужская классическая гимназия, ставшая первой земской гимназией в России. Приобретенный опыт при строительстве в 1870–1872 гг. нового здания гимназии — 189 — скорее всего и позволил земству приступить к осуществлению еще одного крупного проекта в образовании.

Начиная с 1875 года Смоленское земство направляет хода тайства об открытии реального училища в адрес попечителя Мо сковского учебного округа, Министерства народного просвеще ния, обращается за содействием по этому вопросу к смоленскому губернатору А.С. Лопатину. Для рассмотрения этих обращений в правительственных инстанциях потребовалось два года. В мае 1877 года Император высочайше соизволил принять положитель ное решение: 1 июля 1877 года в Смоленске было учреждено ше стиклассное реальное училище, открытие которого состоялось 28 августа этого же года.

Основные сведения по истории здания, которыми распола гала дирекция музея-заповедника, приступая в 1992 году к ре ставрационным работам, содержались в научно-проектной доку ментации, разработанной проектным отделом Смоленского спе циального научно-реставрационного управления. Она состояла из исторической справки, библиографии, выписок из архивных документов, опубликованных источников. Историческая справ ка была подготовлена историком-краеведом В.К. Машенцевым.

В ней автор указывал, что строительство здания было завершено и открыто для использования по назначению в 1877 году;

выска зывал предположение, что автором проекта мог быть губернский архитектор О.Ф. Хартен. Полученная информация не вызывала никаких сомнений, а самостоятельных исследований по истории здания музей-заповедник не проводил. Противоречивая инфор мация о сроках постройки здания содержалась в печатных из даниях тех лет. Так, в Каталоге памятников истории и культуры Смоленской области, взятых под государственную охрану (Смо ленск, 1989), вообще отсутствует дата постройки, указаны только годы учебы наших знатных земляков – П.К. Козлова и И.С. Со колова-Микитова. В Каталоге «Архитектурные памятники Смо ленской области» (1987) указан 1879 год, в краткой энциклопе дии «Смоленск» (1994) – 1877 год. И только в «Своде памятников архитектуры и монументального искусства России. Смоленская область». (Москва: Наука, 2001) правильно указаны сведения о сроках строительства здания.

— 190 — Обследование памятника проводилось Смоленским специ альным научно-реставрационным управлением, однако не было выполнено в полном объеме, так как многие помещения еще были заняты службами Смоленского обкома ВЛКСМ, распола гавшегося в нем. Вопросы стали возникать сразу же по ходу про ведения реставрационных работ. И, в первую очередь, это каса лось планировки внутренних помещений. В здании, имеющем П-образную форму, повороты коридоров первого и второго эта жей были оформлены арочными проемами, а коридоры третье го этажа – прямоугольными, к тому же в его центральной части они вообще отсутствовали. Отличались своей планировкой и ос новные помещения этого этажа от двух других. В исторической справке указывалось, что в 1899 году для отправления учащимися религиозных обрядов была открыта церковь, но не указывалось, в каком помещении и на каком этаже она располагалась (выска зывались предположения, что в западном крыле здания, так как на первом этаже имеется помещение со сводами). Обращала на себя внимание видимая заниженность потолка центрального зала 3-го этажа и несоответствие размеров дверных проемов обще му объему внутренних помещений. Но, пожалуй, самой сложной проблемой, которую предстояло решить при проведении работ, было полное восстановление утраченной части центральной чу гунной лестницы и реставрация сохранившихся маршей. Перво начально проект реставрации здания не предполагал производ ство подобных работ, и потребовалась разработка дополнитель ной проектной документации, изготовление моделей, проведение лабораторных исследований по составу чугуна, поиск подрядной организации, способной произвести отливку нестандартного оборудования, монтаж лестничных маршей и чугунных балясин.

Для выполнения только этих задач дирекции музея-заповедника потребовалось пять лет.

Вскоре стали вполне очевидны сложность и масштабность осуществления всех реставрационных работ. Поэтому было при нято решение о проведении дополнительных научных исследова ний, которые выполнили центральные научно-реставрационные проектные мастерские Министерства культуры РФ в 1995 году.

Эти исследования позволили дирекции музея-заповедника полу — 191 — чить новую информацию по истории строительства здания ре ального училища. Представленные архивные документы содер жали сведения о том, что строительные работы были начаты в 1877 г., как и указано в исторической справке В.К. Машенцева, но не были завершены. Более того, в дореволюционный период зда ние подвергалось перестройке, что повлекло за собой изменения в планировке внутренних помещений и архитектурных форм на ружных фасадов. Одновременно возник вопрос о том, где же про водились учебные занятия, если строительные работы велись три года. Все это время Смоленское реальное училище размещалось на Кирочной улице, в арендованном губернской земской управой доме Мертенса (в настоящее время ул.Ленина, 9) и занимало во семь комнат верхнего этажа.

Еще во время ходатайств об открытии реального училища губернская земская управа обратилась в Смоленскую городскую думу с просьбой предоставить помещения. Вскоре было принято решение о передаче безвозмездно двухэтажного каменного зда ния в центре города. Однако при его осмотре выяснилось, что оно требует капитального ремонта и перестройки. Возникшая ситу ация обсуждалась на совместном заседании губернской земской управы и представителей города в марте 1877 года, где и было принято решение о строительстве нового здания для училища.

Губернская земская управа активно приступила к составле нию смет и планов, поиску необходимых финансовых средств.

Изучался опыт строительства подобных учебных заведений в со седних губерниях. В этих целях представители Смоленского зем ства произвели осмотр подобных зданий в Орле, Ливнах и Ельце.

За основу расчетов управа приняла проект здания Ливенского ре ального училища и первоначально предполагала, что расходы со ставят 60 тысяч рублей. Однако в связи с требованием Министер ства народного просвещения расширить здание и увеличением стоимости строительных материалов эта сумма возросла почти вдвое и составила 111 266 рублей.

К лету 1877 года все организационные вопросы с устрой ством нового здания были разрешены. Смоленская городская дума безвозмездно передала для этих целей пустующий уча сток земли в количестве 1041 квадратных сажен, расположенный — 192 — Решение Смоленской городской управы об отводе земли для училища — 193 — Смоленское реальное училище. Открытка нач. XX в.

между домом губернатора и присутственными местами по улице Большой Дворянской. 26 августа 1879 года состоялась церемония освящения построенного здания.

Первоначально центральный объем здания был трехэтаж ным, а боковые крылья двухэтажными. Фасады здания решены в формах, характерных для архитектуры конца XIX века – эклек тика псевдорусского стиля и готики. Главный фасад – север ный – обращен к саду имени М.И.Глинки и превращен автором проекта высокими аттиками в нарастающую к центру ступенча тую композицию. На фасаде имелась надпись «Реальное 1878 г.

училище». Южным фасадом здание обращено к крепостной сте не. В 1880 году, в связи с празднованием 25-летия царствова ния Александра II, Смоленское реальное училище было названо Александровским, и именовалось так вплоть до 1917 года. С до 1941 года в нем размещалась партийно-советская школа;

после восстановления в 1947 году здание использовалось Смоленским строительным техникумом, в 1988 году было передано в распо ряжение Смоленского обкома ВЛКСМ. Постановлениями Главы Администрации Смоленской области №8 от 08.01.1992 г. и №3 от 06.01.1993 г. здание бывшего реального училища передано Смо ленскому музею-заповеднику для размещения фондов и экспози ции Художественной галереи.

— 194 — Восстановленная парадная чугунная лестница в здании бывшего реального училища (ныне Художественная галерея Интерьер одного из залов Художественной галереи — 195 — Прохорова Л.И., младший научный сотрудник исторического отдела Смоленского музея-заповедника генерал-лейтенант д.п. неверОвСкий:

к вОпрОСу О биОграфии В преддверии 200-летнего юбилея, когда историки пытаются реконструировать события Отечественной войны 1812 года, осо бое внимание, вполне оправданно, уделяется деталям военных ба талий, истории отдельных частей, и, конечно, биографиям участ ников тех событий. Только при таком подходе возможно создать полноценную, объемную историю военной кампании 1812 года, изменившую картину мира не только в сфере политики, но и эко номики, культуры, социальной психологии, моды и т.д.

Одно из имен героев, которыми богата история Отечествен ной войны 1812 года, – Дмитрий Петрович Неверовский, генерал лейтенант, совершивший знаменитое «львиное отступление» от Красного к Смоленску, герой не только Смоленского сражения, но и боев при Шевардино, Бородино, Малоярославце, Кацбахе, Лейпциге. При этом появление Неверовского в числе видных во енных деятелей Отечественной войны закономерно. Дмитрий Петрович был не только «храбрейшим дивизионным начальни ком» [6], но и талантливым педагогом. Не случайно именно Не веровскому император Александр I поручил сформировать и об учить 27-ю пехотную дивизию. Подвиг ее пехотинцев, вчерашних рекрутов, под Красным, где они приняли свой первый бой против лучшей армии Европы, стал возможен только благодаря умелой организации и мастерству командира, той школе, которую они прошли у Неверовского. Но сначала о клише, которые сложились в отношении этого генерала.

Например, существует представление, что только его подвиг под Красным, когда он, по словам Сегюра, отступал «как лев», выделил Неверовского из множества ничем не выдающихся гене ралов. На деле, Неверовский состоял шефом Павловского грена дерского полка, одного из старейших и известнейших в русской армии. Дмитрий Петрович лично представлял батальон своего — 196 — полка королю и королеве Прусским и заслужил их благоволение, а Александр I в знак особой монаршей милости пожаловал Неве ровскому бриллиантовый перстень со своей руки.

Еще одно заблуждение – о Неверовском мало вспомина ют, потому что он не был выдающейся личностью. Причиной этого заблуждения, вероятно, стала скромность Дмитрия Пе тровича. Как вспоминали сослуживцы, Неверовский «едва ли видел сам свое превосходство, или, если и сознавал его в душе своей, то так мало заботился о мнении других, что в нем не видно было никакого огорчения, если ему не отдавали полной справедливости» [4]. Генерал не любил говорить о себе. Глав ным для него была добросовестная служба, «долг и честь» [4].

Он не оставил воспоминаний, и его краткая «Записка о службе моей в 1812 году» [7] – скорее, подробный рапорт, в котором он больше говорит о других. Биограф Неверовского, собиравший отзывы о нем в 1845 году, когда еще живы были люди, лично знавшие генерала и служившие под его началом, отметил одно, наиболее поразившее его обстоятельство: «общее, единоглас ное уважение, общая любовь к нему всех знавших его, и почти восторженная привязанность его подчиненных, которые до сих пор, по прошествии 30 лет со времени его кончины, любят его, как живого, говорят о нем, как о присутствующем» [4]. Главны ми чертами Неверовского были «простота нрава, соединенного с верным тактом и возвышенным умом, всегдашняя веселость, отсутствие всякой скрытности при глубоком и серьезном взгля де на вещи, доброта сердца.., соединенная с твердостью и не устрашимостью» [4].

Еще одним расхожим штампом стало представление о внеш ности Неверовского. Если внимательно посмотреть на его пор трет в Военной Галерее Зимнего дворца в Петербурге или на бюст в сквере Памяти героев в Смоленске, то невольно представляет ся маленького роста мужчина, с узкими плечами, простоватым лицом, большим вздернутым носом и добрыми глазами. Этакий деревенский простачок. В романе Л.И. Раковского «Кутузов» Не веровский также показан как человек «небольшого» роста [14].

На самом деле Дмитрий Петрович был необычайно хорош собой, и это отмечали все современники. Ростом 2 аршина и 12 вершков — 197 — (ни много ни мало 196 см!), правильно и стройно сложенный, обладавший чрезвычайной физической силой и ловкостью, от личный наездник и меткий стрелок, образованный и прекрасно воспитанный, Неверовский «отличался свободной и благородной манерой» [4] и был, как тогда говорили, «привлекательным в об ращении» [2].

Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что Дми трий Петрович Неверовский не принадлежал к числу рядовых ге нералов или заурядных людей. К сожалению, сведения о его ко роткой, но яркой жизни и военной службе крайне скудны – крат кие строчки приказов и рапортов, обрывки писем, скупые фразы в трудах военных историков той эпохи. Тем сложнее, но интерес нее выяснить истину.

— 198 — Дмитрий Петрович Неверовский родом из Малороссии. Он родился 21 октября (ст. ст.) 1771 года, в расположенном на бе регу Днепра селе Прохоровке Золотоношского уезда Полтавской губернии. У его родителей, Петра Ивановича Неверовского и Прасковьи Федоровны (урожденной Левицкой), было 14 детей – 4 сына, из которых Дмитрий был старшим, и 10 дочерей. Семья жила скромно и небогато, но гостеприимно. Петр Иванович Не веровский, сначала в должности Прохоровского сотника, а затем Золотоношского городничего, пользовался всеобщим уважени ем как человек бескорыстный и правдивый (качества, заметим, довольно редкие для тогдашних городничих). Его старший сын Дмитрий в полной мере унаследовал черты своего отца. Этому способствовало и воспитание, которое сегодня показалось бы нам довольно суровым. Петр Иванович Неверовский воспитывал своих детей в простоте и строгости, считая роскошь и изнежен ность величайшими пороками. Маленького Дмитрия приучали к самостоятельности, и, тем самым, развивали в нем два важных качества – сметливость и волю. Ребенка с детства учили «пере носить труды и пренебрегать опасностями» [2]. Еще семилетним мальчиком Дмитрий часто ездил из отцовской деревни один вер хом в город, и никто из домашних не беспокоился, когда и как он возвратится.

Началом своей карьеры Дмитрий был обязан графу Петру Васильевичу Завадовскому. Имение этого екатерининского вель можи было расположено рядом с имением отца Неверовского, и граф, приезжая в Малороссию, часто навещал своего соседа.

Петербургский сановник обратил внимание на «необыкновенной красоты» [4] 15-летнего юношу, к тому же, с острым умом, жи вым нравом, физически крепкого и хорошо образованного (к это му времени Дмитрий знал уже не только русский и математику, но и латынь). Граф Завадовский убедил отца Дмитрия отпустить старшего сына с ним в Петербург и обещал устроить его судьбу.

И вот, 16 мая 1786 года молодой Неверовский был определен в лейб-гвардии Семеновский полк, один из старейших в русской армии. Свою историю он вел от потешных полков Петра I. Се меновский полк был еще и своего рода учебным заведением, где юноши из дворянских семей, многие из которых стали впослед — 199 — ствии выдающимися военачальниками, постигали азы военного мастерства. Именно в Семеновском полку начинал свой боевой путь А.В. Суворов.

Служба пришлась по душе Дмитрию Неверовскому. Он часто стоял в карауле за своих товарищей, и это дало ему редкую воз можность по-настоящему узнать русского солдата. Именно в это время Неверовский приобрел бесценное для военного человека искусство говорить с войсками, искусство, которым даже в те времена непрерывных войн владели весьма немногие военачаль ники. С самых первых чинов этот офицер стал «душой» тех, кто находился под его командой. «Все нравилось им в этом человеке:

и его величественный рост, и его стройный стан, и его звучный, громкий голос, и его речь, простая, искренняя и веселая. «Моло дец!» – говорили они, смотря на него перед фронтом, или толкуя в казармах о своих командирах» [4].

Живя в доме графа Завадовского и вращаясь в высших кругах петербургского общества, Дмитрий Неверовский считался одним из «отличнейших» [2] молодых людей того времени. Он был на хорошем счету у начальства, его ждала блестящая карьера гвар дейца. Но Дмитрий выбрал другую дорогу.

С началом русско-турецкой войны Неверовский подал рапорт о переводе в действующую армию, хотя его покровитель граф За вадовский и отговаривал юношу. 3 октября 1787 года Дмитрий был переведен поручиком в Малороссийский кирасирский полк.

С 1788 по 1792 гг. он сражался с турками в Бессарабии и Молдавии.

В первый раз молодой офицер встретился лицом к лицу с не приятелем в знаменитом сражении при реке Сальче 7 сентября 1788 года, где турки были наголову разбиты. Неверовский уча ствовал и в преследовании турецкой армии до Измаила, и во взя тии считавшейся неприступной крепости Бендер.

После заключения мира с Портой Дмитрий Петрович был переведен в Польшу, где в составе Екатеринославского егер ского корпуса сражался в 1792 и 1794 гг. За отличия в боях при Деревице и при Городище в июле 1792 года он был произведен в капитаны. В 1793 году капитан Неверовский служил в Литве, а в 1794-м – в Варшаве, когда там вспыхнуло восстание. После начала кампании он принимал участие во всех делах под началь — 200 — ством Суворова. В сражении при Мацеовицах 29 сентября года Дмитрий Петрович был свидетелем взятия в плен Тадеуша Костюшки. Особенно отличился 24-летний капитан Неверовский при штурме Праги (предместья Варшавы). Наградой стал чин се кунд-майора, к которому его досрочно представил сам А.В. Су воров «за храбрость и рвение» [10], и знаменитый золотой Праг ский крест, который офицеры того времени носили с особенной гордостью. Нужно отметить, что многие из «генералов двенадца того года» начинали свое боевое поприще под знаменами Суво рова, и именно Польская кампания была для них своеобразной школой, где они осваивали суворовскую «науку побеждать».

В последующие годы Неверовский, несмотря на все стара ния, никак не мог попасть в действующую армию. Но именно в этот «мирный» период своей жизни Дмитрий Петрович проя вил себя не только как «отлично храбрый» [8] боевой офицер, но и как воспитатель и умелый организатор.

Биограф Неверовского Тикыч отметил, что начальство впер вые обратило внимание на его умение обучать солдат на смотру в г. Заславле на Волыни. Батальон Малороссийского гренадерско го полка, которым командовал подполковник Неверовский, при вел «в восторг» великого князя Константина и генерал-инспек тора Бауэра [15]. Батальон продемонстрировал великолепную выучку, отлично действовал в штыковом бою, показал выносли вость на марше.


Вскоре Неверовскому было доверено довольно необычное дело. В 1803 году по Высочайшему повелению Дмитрий Петро вич был произведен в полковники и назначен командиром 1-го Морского полка. Полки морской пехоты в России создавались впервые. Их формировали из Балтийских флотских батальонов [13]. Это было новое, незнакомое и уже потому непростое за дание. Неверовский за свою жизнь служил и в кирасирском, и в мушкетерском, и в егерском, и в гренадерском полках, т.е. был сугубо сухопутным человеком. И вот он, не будучи морским офи цером, должен был вникать в неизвестную и непривычную ему жизнь морских пехотинцев, обучать их сражениям не только на суше, но и на море. Так что генерал Неверовский причастен и к истории знаменитых сегодня российских «морпехов». Всего — 201 — лишь через полгода после получения им чина полковника, 33-лет ний Неверовский был произведен в генерал-майоры и назначен шефом 3-го Морского полка, расположенного в Ревеле (современ ный Таллинн).

В мае 1805 года Дмитрий Петрович был пожалован после смотра уже упоминавшимся бриллиантовым перстнем с руки Александра I и «удостоился от Его Величества самых лестных похвал» [4], а затем награжден орденом Св. Владимира 3-й сте пени.

Здесь же, в Ревеле, где, по признанию самого Неверовского, он прожил лучшие дни своей жизни, 34-летний генерал счастли во женился на 17-летней красавице Елизавете Алексеевне Муси ной-Пушкиной. Она была дочерью известного адмирала Муси на-Пушкина, в доме которого Неверовский был частым гостем.

«Одаренная прекрасной наружностью и редкими качествами ума и сердца» [4], Елизавета Алексеевна была тогда предметом все общего внимания, окружена толпой поклонников и искателей ее руки. Дмитрий Петрович без труда одержал верх над своими со перниками и 27 июля 1805 года повел свою избранницу к алтарю.

В день венчания весь город съехался в церковь, чтобы полюбо ваться этой красивой парой.

Но уже через два месяца после свадьбы молодых ждало рас ставание: 3-й Морской полк генерал-майора Неверовского, в со ставе корпуса графа Толстого, выступил в поход в Шведскую По меранию. Из-за поражения союзников при Аустерлице корпусу не довелось принять участие в военных действиях и 19 апреля 1806 года войска вступили обратно в пределы России.

Здесь Дмитрия Петровича ждала неожиданная и радостная встреча: Неверовский ехал со своим адъютантом в коляске впе реди полка, когда в 200 верстах от Ревеля, куда он торопился к жене, он увидел ехавшую навстречу полковую тележку, в которой сидели две дамы. «Это, верно, просительницы», – сказал генерал и приказал своей коляске остановиться. Каковы же были удив ление и восхищение Неверовского, когда он увидел свою жену.

Не выдержав долгой разлуки с мужем, Елизавета Алексеевна в сопровождении матери выехала ему навстречу. Она поспешила сообщить ему радостную новость: в ближайшей корчме Дмитрия — 202 — Петровича ждала его дочь, которая появилась на свет во время его похода в Ганновер. «В жизни военного человека, исполнен ной лишений, требующей пожертвований нежнейшими узами любви и родства, живее ощущаются минуты счастия и тихих на слаждений быта домашнего», – писал биограф Д.П. Неверовско го. «Разделяя со своими офицерами горе и радости, почитая их как бы принадлежащими собственной семье его, Неверовский не мог не поделиться с ними и ощущениями столь приятной встре чи: с восторгом отца показывал он малютку, дочь свою, сослу живцам, столпившимся вокруг любимого начальника и привет ствовавшим его искреннейшими поздравлениями» [9].

К несчастью, дочь Дмитрия Петровича умерла в младенче стве. Больше детей у него не было, всю нерастраченную отцов скую нежность и любовь он отдавал своим многочисленным пле мянникам. «Старайтесь только дать образование вашим детям», – писал он сестрам, – «а об остальном не беспокойтесь, я беру на себя сделать из них достойных слуг государю и отечеству» [4].

Карьера генерала шла в гору. Видя превосходное состояние 3-го Морского полка, император в 1807 году назначает Неверов ского шефом одного из лучших полков русской армии – Павлов ского гренадерского. И здесь Неверовский вскоре стал пользо ваться такой же любовью и уважением, какие питали к нему его прежние подчиненные. Биограф генерала уверен, что тайна его «магического влияния» [4] на войска заключалась в том, что он считал их своей большой семьей. Характерно, что в приказах по полку при объявлении благодарности от высшего начальства, Не веровский всегда подчеркивал, что успехи – общая заслуга: «по ставляю себе приятным удовольствием разделить таковую благо дарность с моими помощниками офицерами» или: «мне особенно приятно будет донести Его Императорскому Величеству об ис правности батальонов и рекомендовать их» [3].

В документах Павловского гренадерского полка сохрани лось немало приказов и распоряжений генерала Неверовского за 1811 год, связанных как с организацией обучения солдат, так и с хозяйственно-административной деятельностью. Он требо вал полного контроля в полковом хозяйстве. Для поверки сумм в полку создавались комиссии. Неверовский постоянно следил — 203 — за тем, чтобы солдаты исправно получали продовольствие и, по возможности, стремился улучшить их паек. Во время лагерей или на маневрах в тех местах, где стоял полк, трудно было достать необходимое количество сала и свежего мяса. Дмитрий Петрович приказал ротным командирам «для сбережения здоровья нижних чинов… купить по нескольку на каждую роту для говядины ско тин и варить на маневрах каждый день кашу с говядиной» [3].

Зимой он постоянно следил за тем, чтобы в полку не было людей с отмороженными лицами, руками и ногами. В памяти павловцев Дмитрий Петрович остался «столь же храбрым воином, как и ум ным хозяином полка» [11], «отцом» и учителем.

В ту эпоху обучение солдат производилось не индивидуаль но, а в массе. В сражениях главную роль также играли большие массы войск – полки и их соединения. Неверовский же был сто ронником индивидуальной подготовки. Он стремился к тому, чтобы каждый солдат в отдельности представлял собой «силь ное и разумно действующее лицо» [3]. Особое внимание гене рал обращал на развитие находчивости у солдат. Побеждать не приятеля, считал Неверовский, нужно было «разумным знанием военного дела и лучшею стрельбою» [3]. Эти методы обучения, вводимые Неверовским в начале XIX века, по мнению историка лейб-гвардии Павловского полка, «сделали бы честь новейшему времени, когда так высоко стоит военное дело и развитие солдата как отдельной личности» [11].

Одним из главных аспектов индивидуального развития сол дата Неверовский считал стрельбу. Но для того, чтобы хорошо стрелять, нужно, в первую очередь, иметь исправное ружье. По этому большое внимание генерал обращал на сохранность ору жия «яко первейших предметов на службе» [3]. В каждую роту, по приказанию Неверовского, было роздано несколько экземпляров руководств о солдатском ружье, о его сбережении, сборке и раз борке. Дмитрий Петрович превосходно знал «оружейную часть»

и входил в мельчайшие детали солдатской службы. Он часто наве дывался в полковую слесарню, чтобы посмотреть, какие повреж дения в ружьях были в полку наиболее частыми. Во время одного из таких посещений генерал заметил множество сломанных бое вых пружин. Он объяснил это плохим знанием сборки и разборки — 204 — ружья: солдаты, «разбирая замок, мешают шурупы, и, привинчи вая боевую пружину, натягивают оную отверткою, через что пру жина, будучи согнута противу пропорции, лопается» [3].

После тщательных занятий прицелкой и прикладкой, про верку которой каждому гренадеру Неверовский производил са молично, солдат учили стрельбе. Порох и свинец в то время от пускались из казны, а в полку их переделывали в патроны. Но так как пуль давалось очень мало (на обучение отпускалось всего 6 пуль в год!), то генерал приказал: «прикладываться и цельно стрелять сначала глиняными пулями, а потом свинцовыми» [3].

Благодаря Дмитрию Петровичу в Павловском гренадерском полку уже в 1811 году проводились соревнования по стрельбе, а лучшим стрелкам генерал давал награды. Будучи сам отлич ным стрелком, Неверовский часто во время стрельб брал у про махнувшегося ружье и всаживал пулю точно в середину цели, говоря при этом: «Вот как надо стрелять павловскому гренаде ру!». Это производило огромный эффект на солдат, внушало им еще большее уважение и доверие к своему командиру, который во всем был для них примером. «На все-то он горазд», – гово рили о нем павловцы [2]. Это было любопытное зрелище, ког да старые усачи-гренадеры после учения или смотра окружа ли своего молодого генерала, «принимая с восторгом благодар ность его и слушая наставления к дальнейшему усовершенство ванию» [4].

Что касается строевых учений, то Неверовский никогда не изводил солдат напрасной муштрой. Учения производились лишь раз в день, по окончании каждого раздела обучения неутомимый генерал лично производил проверку и осматривал выправку каж дого солдата.

Таким образом, благодаря Дмитрию Петровичу Павловский гренадерский полк был в совершенстве подготовлен к предсто ящей войне. В приказах вышестоящих начальников неизменно подчеркивался превосходный уровень стрельбы в Павловском полку. Генерал Багговут так отозвался о гренадерах Неверовско го: «По фронту и стрельбе павловских гренадер можно считать лучшими образцами» [3]. Поэтому заслугой именно Дмитрия Пе тровича можно считать тот факт, что за подвиги в Отечественной — 205 — войне Павловский полк был причислен к лейб-гвардии и получил георгиевские знамена.

1812 год Неверовский встретил уже не со своими гренадера ми-павловцами. В конце 1811 года ему было указано «более об ширное поприще» [4]. Император лично поручил ему сформиро вать в Москве новую 27-ю дивизию. «Дмитрий Петрович! – ска зал ему Александр во время личной аудиенции, – дивизию нужно сформировать очень скоро. Дело это трудное, но я совершенно уверен, что ты оправдаешь мое ожидание» [9].


20 января 1812 года генерал сдал свой любимый Павловский полк, шефом которого был более четырех лет. В своем последнем приказе по полку Дмитрий Петрович писал: «Прощайте, молод цы-гренадеры, не поминайте лихом своего командира. Я же время это и вас никогда не забуду» [3].

Приехав в Москву, Неверовский немедленно принялся за вы полнение возложенного на него ответственного поручения. «Де ятельность его в это время, казалось, превосходила силы челове ка» [4]: прием и распределение частей пехотных и гарнизонных полков и батальонов, из которых формировалась дивизия, выбор рекрут, обмундирование, вооружение, выправка, обучение фрон ту и стрельбе, снабжение обозами и подъемными лошадьми.

Формировалась 27-я дивизия в Москве и ее окрестностях.

Первой бригадой, в которую входили Виленский и Симбирский пехотные полки, командовал полковник Княжнин. Вторая бри гада состояла из Одесского и Тарнопольского пехотных полков.

Она находилась под командованием полковника и флигель-адъ ютанта Ставицкого, близкого друга Дмитрия Петровича, возгла вившего дивизию после его смерти. В третью бригаду полков ника Воейкова входили 49-й и 50-й егерские полки. Кроме того, в 27-ю дивизию была включена и 27-я артиллерийская бригада, состоявшая из одной батарейной и двух легких рот [12]. Всего дивизия насчитывала около 8100 нижних чинов и 211 офицеров.

Ее формирование было завершено за два месяца.

Неверовский спешил: предчувствие военной грозы уже но силось в воздухе. Страна готовилась к войне. Но лишь немно гие были уверены в непобедимости России. Генерал Неверовский принадлежал к их числу. Эта уверенность выражалась в его словах — 206 — и поступках;

он мысленно предназначал своей дивизии то почет ное место, которое она в ближайшем будущем действительно за няла в русской армии. Однажды, когда офицеры собрались у него, Дмитрий Петрович, указывая на солдат, воскликнул: «Посмотри те, каких чудес наделает эта молодежь в сражении!» [4].

«Плоды трудов усердных» генерала Неверовского «были не вероятны» [5]. Обученную им дивизию «нельзя было отличить… от старых войск» [4]. По воспоминаниям офицера, служившего в 50-м егерском полку, солдаты в нем «были не хуже гвардейских солдат, а иные и лучше… дивизия одета была превосходно, люди отличные, корпус офицеров прекрасный… Что это были за пол ки нашей дивизии, … таких теперь не выберешь из целого кор пуса гренадеров» [1]. При этом почти вся 27-я дивизия состояла из молодых солдат, и даже многие офицеры были выпускниками кадетских корпусов. Неверовский старался вселить во вчераш них рекрут уверенность в своих силах, возбудить благородное честолюбие, развить храбрость, самоотверженность, верность долгу и присяге. И это ему удалось в полной мере, как показа ло будущее. Престарелый фельдмаршал граф Гудович, который в то время был главнокомандующим в Москве, часто любовался молодой дивизией и называл ее «московской гвардией» [5]. Он писал в Петербург: «В благоуспешном сформировании сея диви зии я отдаю совершенную справедливость отличному усердию, неусыпным стремлениям и деятельности командира оной гене рал-майора Неверовского» [15]. Император Александр в полной мере оценил заслуги Дмитрия Петровича, наградив его орденом Св. Анны 1-й степени.

Наступил грозный и славный 1812 год. Семья Неверовских, главой которой теперь стал Дмитрий Петрович (отец его скон чался в мае 1811 года), как и многие, жила в предчувствии роко вых событий. Вспомним знаменитых пятерых братьев генералов Тучковых, двое из которых погибли в Отечественной войне. Но случай Тучковых был далеко не единственным. Мужчины в семье Неверовских (Дмитрий Петрович и три его младших брата, а так же их ближайший родственник Николай Мусин-Пушкин) также являются замечательным примером самоотверженности, которой было охвачено все русское общество в 1812 году. Дмитрий Петро — 207 — вич Неверовский командовал 27-й пехотной дивизией. Его брат Павел Петрович возглавил ополчение Новомосковского уезда.

Александр Петрович Неверовский поручиком сражался в рядах лейб-гвардии Литовского полка и был смертельно ранен в сра жении при Бородине. Иван Петрович Неверовский служил лей тенантом на Черноморском флоте. Несмотря на свою страстную любовь к морю и успехи по службе (еще мичманом он получил орден Св. Георгия 4-й степени за храбрость, проявленную при взятии Анапы), Иван Петрович забрасывал своего старшего брата Дмитрия письмами с просьбами о переводе его в действующую армию. На эти настойчивые письма Дмитрий Петрович, уже в на чале 1813 года отвечал ему: «Брат Павел умер, брат Александр скончался от раны, полученной под Бородиным, брат Николай, как слышно, убит под Бауценом;

Бог знает, что еще ожидает меня;

ты должен остаться опорой нашего семейства» [4]. В этом пере числении потерь родных, – не только горечь, но и предчувствие собственной трагической судьбы.

Убитый под Бауценом брат Николай, о котором говорил в письме Дмитрий Петрович – это Николай Алексеевич Мусин Пушкин, родной брат жены Неверовского Елизаветы Алексеев ны. Накануне войны Николай, служивший в гвардии, получил от матери следующее письмо: «Благословляю тебя на войну. Надо ожидать, что будут большие дела. Помни, что ты сын храброго русского адмирала, и будь достоин имени, которое ты носишь.

Мне лучше услышать о твоей смерти, чем узнать, что ты отсту пил перед неприятелем» [4]. Это письмо мать написала своему единственному сыну… Из пяти мужчин семьи Неверовских, как и предвидел Дми трий Петрович, в живых остался только Иван Петрович. Он забо тился о многочисленных сестрах и вдове старшего брата.

Но прежде самому Дмитрию Петровичу предстояло достой но проявить себя в событиях 1812 года и последующих сраже ниях во время заграничных походов русской армии. Биография генерала Неверовского может служить образцом того, как геро ика не только не боится «беспристрастного скальпеля» фактов, а, напротив, находит основательное документальное подтверж дение.

— 208 — Литература:

1. Андреев Н.И. Из воспоминаний // Русский архив. 1879.

№ 10.

2. Афанасьев В.А. Жизнь и подвиги генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского. 1771–1813. М., 1912.

3. Гоувальт О.Х. История лейб-гвардии Павловского полка:

1726–1850. СПб, 1852.

4. Дараган. Биография генерал-лейтенанта Неверовского // Северная пчела. 1845. № 223–229.

5. Душенкевич Д.В. Из моих воспоминаний от 1812-го года до 1815-го года. 1838 г. // 1812 год в воспоминаниях современ ников. М.: Наука, 1995.

6. Евреинов М.М. Память о 1812 годе // Русский архив. 1874.

Кн. 1.

7. Записка генерала Неверовского о службе своей в 1812 году // Чтения в императорском обществе истории и древностей рос сийских. 1859. Кн. 1. Паг. 5-я.

8. Записки генерала Ермолова, начальника Главного штаба 1-й Западной армии в Отечественную войну 1812 года // Чтения в императорском обществе истории и древностей российских.

1864. Кн. 4.

9. Император Александр I и его сподвижники в 1812–1815 го дах. Военная галерея Зимнего дворца. Жизнеописания А.И. Ми хайловского-Данилевского. 1845. Т. 1.

10. Коломнин С. Генерал-лейтенант Д.П. Неверовский: «Ус пех приносит не слепая храбрость, а воинское искусство и тща тельное обучение подчиненных» // Ориентир. 1998. № 10.

11. Лейб-гвардии Павловский полк. 15 мая 1790–1890 // Рус ская старина. 1890. Т. 66. Апрель, май, июнь.

12. Отечественная война 1812 года. Т. 17. СПб., 1911.

13. Отечественная война 1812 года. Энциклопедия. М.: РОС СПЭН, 2004.

14. Раковский Л.И. Кутузов. М.: Воениздат, 1962.

15. Тикыч Вл. Д.П. Неверовский // Герои 1812 года / Сост.

В. Левченко. М.: Молодая гвардия, 1987.

— 209 — Синицына Л.В., зав. кафедрой Смоленского государственного института искусств, кандидат педагогических наук из иСтОрии экСкурСиОннОгО движения в рОССии Становление экскурсионного движения в России относится к 90-м годам XIX века. Характерной чертой его было то, что начи налось оно с практической деятельности. В Москве, Петербурге, провинциальных городах создаются «Общества организации пу тешествий», сотрудники которых читают лекции, разрабатывают планы маршрутов, осваивают навыки ведения дневников и сбора коллекций, готовят отчеты о результатах экспедиций.

Постепенно складываются два вида экскурсий: образова тельные путешествия на Кавказ, в Крым, и учебные экскурсии, составлявшие часть преподавания школьных дисциплин и позво лявшие осуществлять принцип наглядности. В учебных заведе ниях разрабатываются специальные экскурсионные системы на текущий год. Министерство просвещения издает распоряжение о вознаграждении преподавателей за экскурсии с учащимися. Вла сти тогда прекрасно осознавали, с одной стороны – роль педаго га в развитии экскурсионного дела, с другой – значение путеше ствий по родной стране в формировании гражданина и патриота.

В 1908–1910 гг. создаются экскурсионные комиссии, в сферу деятельности которых входила организация экскурсий для учи телей по России и за ее пределами: комиссия Учебного отдела Общества распространения технических знаний (1908), комис сия при Московском отделении Российского Общества туристов (1909), комиссия при Московском учебном округе (1910)1.

Следующий этап экскурсионного движения приходится на 20-е годы ХХ столетия. В 1921 г. в Петрограде организовывается Экскурсионный институт, который занимается теоретическими проблемами. Вслед за ним подобное учреждение открывается и в Москве.

Юхневич М.Ю. Я поведу тебя в музей. М., 2001. С. 32.

— 210 — В России формируется экскурсионный метод обучения исто рии, у истоков которого стоял И.М. Гревс (1860–1941). Свои взгляды на значение экскурсии в образовательном процессе он излагает в работах: «Несколько теоретических замечаний об об щественном значении экскурсий», «Дальние гуманитарные экс курсии и их образовательно-воспитательный смысл», «Природа экскурсионности и главные типы экскурсий в культуру».

Учеником и последователем И.М. Гревса был Н.П. Анцифе ров (1889–1958), много сделавший для развития музейной экс курсии. Особым увлечением Н.П. Анциферова стали экскурсии в городской среде, явившиеся своеобразным синтезом истории го рода и его литературной жизни. Этот тип экскурсии раскрывается в работах: «Петербург Достоевского», «Быль и миф Петербурга», «Петербург Пушкина».

Развитию экскурсионных традиций в Москве посвятил свою жизнь Н.А. Гейнике (1876–1955) – член Комиссии «Экскурсии по России», а в 20–30-е годы – руководитель экскурсионного сектора Института методов внешкольной работы. В 1923 г. под руковод ством Н.А. Гейнике выходит сборник «Культурно-исторические экскурсии»2.

Неоценимый вклад в осмысление музейной экскурсии внес А.В. Бакушинский (1883–1939). Детство и юность его прошли в селах Холуй и Палех – центрах лаковой миниатюры Ивановской области. Вероятно, благодаря знакомству с местными художника ми, Бакушинский мечтал посвятить себя этой профессии. Но судь ба распорядилась так, что Анатолий Васильевич стал выдающим ся искусствоведом и музейным педагогом. В 1912 г. он поступает в Педагогический институт им. П.Г. Шелапутина. Считалось, что окончивший это заведение педагог всецело подготовлен к тому, чтобы воспитывать разносторонне развитых личностей. С 1917 г.

Бакушинский занимается педагогической деятельностью, и одно временно является хранителем Цветковской художественной га лереи в Москве. В 1927 г. переходит на работу в Государственную Третьяковскую галерею. В 1936 г. Анатолию Васильевичу при суждается ученая степень доктора искусствознания. Много вре Юхневич М.Ю. Я поведу тебя в музей. М., 2001. С. 32.

— 211 — мени Бакушинский уделяет методике музейной экскурсии, в ходе которой считает необходимым раскрыть произведение искусства до предельной глубины, выявить непосредственную связь между ним и зрителем через историческое переживание его как художе ственного организма3.

А.В. Бакушинский считал, что эстетическая экскурсия – это такое же творчество, как и само искусство. Отсюда его скепти ческое отношение к разовым экскурсиям. Он был сторонником многократного посещения экспозиций и называл этот тип экс курсий систематическим. Музейную экскурсию он сравнивал с театральным действом, а экскурсовода с актером, способным вызвать у слушателя яркие, незабываемые впечатления. Вместе с тем он стоял на позициях научного подхода к излагаемому ма териалу, обращая внимание на то, что музейный педагог должен обращаться к таким методам, как анализ художественных произ ведений.

Большое внимание в теоретических работах А.В. Бакушин ский уделяет методике проведения экскурсии: «Экскурсия – бе седа, но не монолог и не лекция, руководитель – не солист пе ред безмолвной публикой, а режиссер, незаметно формирующий общность впечатлений и выводов из них». Он указывал, что наи более активное восприятие у экскурсантов наблюдается в тече ние первых 30–45 минут, количественный же состав группы не должен превышать двадцати человек. Только при таких условиях можно создать доверительную, искреннюю атмосферу4. Теории экскурсии Анатолий Васильевич посвятил следующие работы:

«Музейно-эстетические экскурсии», «Художественные экскур сии систематического типа. Методология и методика», «Как смо треть картины», «Исторические экскурсии как способ углубления и повторения учебного курса».

В наше время дело А.В. Бакушинского достойно продолжает Ю.Н. Протопопов. В сферу его научных интересов входит работа с детской аудиторией. Юрий Николаевич сформулировал принци пы работы музеев с детьми. К ним относятся:

Бакушинский А.В. Исследования и статьи. М., 1981. С. 68.

Там же. С. 119.

— 212 — - принцип учета возрастных особенностей экскурсантов;

- принцип связи образования с жизнью;

- принцип единства образования и воспитания;

- принцип связи обучения и творчества;

- принцип комплексного похода к педагогической деятельно сти со школьниками5.

Рубеж XX–XXI столетий отмечен большими изменениями в обществе, что же касается музейной сферы, то здесь все боль шее внимание уделяется взаимоотношениям музея и посетителя.

Идет поиск новых форм работы с музейной аудиторией. Но какие бы новации не появлялись на этом пути, приоритет по-прежнему отдается экскурсии.

Протопопов Ю.Н. Принципы реализации образовательных про грамм для школьников в художественных музеях // Концепция и про грамма эстетического воспитания молодежи в условиях взаимодействия школы и музея. СПб., 2001. С. 54–89.

— 213 — Нагорная С.В., директор музея СГМА Моисеенкова Л.Н., методист СГМА рОль музея СмОленСкОй медакадемии в СОХранении культурнОгО и иСтОричеСкОгО наСледия Смоленская государственная медицинская академия имеет свою славную историю, которая началась 4 апреля 1920 года, ког да решением Ученого совета Наркомздрава был создан медицин ский факультет при Смоленском государственном университете.

Идея создания музея истории СГМА возникла в период под готовки к празднованию 50-летнего юбилея вуза в 1970 году. Раз работка проекта музея и сбор первых экспонатов были осущест влены кандидатом медицинских наук, доцентом И.Е. Киреевым, заведовавшим в то время кафедрой социальной гигиены и орга низации здравоохранения. В процессе научной работы по вопро сам развития здравоохранения и медицины Смоленщины (ста новлению земской медицины, деятельности лечебных учрежде ний) он опубликовал и сохранил многие ценные материалы по истории СГМА. Долгие годы музей работал на общественных началах, стараниями энтузиастов. Большой вклад в сохранение и накопление музейных ценностей, организацию экскурсионной деятельности внес доктор медицинских наук, профессор Н.М. Уг ненко, заведовавший кафедрой социальной гигиены и организа ции здравоохранения в 1977–2005 гг.

4 мая 1999 года решением Ученого Совета СГМА по пред ставлению комитета по культуре администрации Смоленской об ласти музею был присвоен статус самостоятельного подразде ления. Первым директором музея стала кандидат медицинских наук, доцент С.С. Никулина, многие годы изучавшая вопросы истории нашего вуза.

В настоящее время музей СГМА располагается в двух поме щениях: имеет оборудованный выставочный зал и фондохрани лище. Основной фонд насчитывает более двух тысяч подлинных экспонатов, отражающих историю вуза с момента организации — 214 — медицинского факультета СГУ в 1920 году до наших дней, успе хи в учебной и научной работе академии, жизнь и деятельность ее заслуженных работников и выпускников.

Ключевыми направлениями работы музея являются экспози ционно-выставочная и экскурсионная. Экскурсии знакомят сту дентов и гостей СГМА с основными периодами истории вуза. Бе режное отношение и постоянное обращение к истории академии дает возможность понять, как складывались ее лучшие традиции.

В экспозиции показаны пути формирования научных школ, выс шего медицинского образования и медицинской науки в Смолен ске. Экспонаты, относящиеся к университетскому периоду, рас сказывают о заслугах в становлении и развитии медицинского факультета его первых руководителей и профессоров, о первых студентах, многие из которых составили гордость Alma Mater.

Среди экспонатов – уникальные фотоснимки, зачетные книжки, научные труды и предметы тех лет. Материалы экспозиции пе риода становления Смоленского государственного медицинского института (193–1940 гг.) свидетельствуют о напряженной рабо те коллектива по расширению его теоретической и клинической базы, достижениях в научно-практической деятельности, подго товке преподавательского состава. Особую ценность представля ют фотоальбомы выпускников СГМИ и Смоленского стоматоло гического института, научные издания, материалы о жизни и дея тельности Г.М.Каминского, имя которого некоторое время носил институт. Отдельным разделом представлены материалы, посвя щенные периоду Великой Отечественной войны. В витринах и стендах – фотографии и личные вещи ветеранов, письма с фрон та, публикации в прессе. В музее хранятся фоно- и видеозаписи с воспоминаниями ветеранов-медиков, работавших в СГМИ. Мате риалы послевоенного периода рассказывают о колоссальной ра боте по восстановлению, укреплению и дальнейшему развитию института. Неотъемлемой частью жизни СГМИ всегда являлись различные виды общественной деятельности, поэтому в музее представлена история партийной и комсомольской работы, худо жественной самодеятельности. Отдельная экспозиция посвящена стройотрядовскому движению – важной странице в истории на шего вуза.

— 215 — В 1990-е годы Смоленский государственный медицинский институт становится не только крупнейшим вузом страны, но и приобретает международное признание. В музее представлены материалы, касающиеся государственной аттестации 1993 года, по итогам которой институт занял 3-е место среди вузов России.

Раздел экспозиции, посвященный новому – академическому – периоду истории вуза, отражает достижения различных кафедр и подразделений в области теоретической и клинической меди цины: в разработке вопросов трансплантационного иммунитета, плазменной и эндоскопической хирургии, в поиске новых лекар ственных средств и т.д.

Особое место в музее отведено выдающимся людям в исто рии СГМА: заслуженным деятелям науки РСФСР и РФ;

препо давателям, удостоенными звания Почетный профессор СГМА.

Ежегодно обновляется экспозиция, посвященная юбилеям от дельных ученых и различных подразделений вуза.

Образовательно-воспитательная и культурно-просветитель ная деятельность музея осуществляется совместно с учебно-вос питательным отделом СГМА и другими кафедрами вуза, прежде всего – с кафедрой философии (проводятся совместные меропри ятия, посвященные знаменательным датам прошлого, видным деятелям и т.д.). Музей участвует в работе по профориентации школьников, в издании краеведческой литературы, в освещении истории СГМА в средствах массовой информации.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.