авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное агентство по образованию

Ивановский государственный университет

СОВРЕМЕННАЯ

ЛЕКСИКОГРАФИЯ:

ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

И НАЦИОНАЛЬНЫЕ РЕШЕНИЯ

Материалы

VII Международной школы-семинара

Иваново, 12-14 сентября 2007 г.

Иваново 2007

УДК

ББК 81.04

Я 481

Современная лексикография: глобальные проблемы и национальные решения: Материалы VII Международной школы семинара, Иваново, 12-14 сентября 2007 г. Иваново: Иван. гос.

ун-т, 2007. 302 с.

Представлены статьи по лексикографической картине английского, немецкого, русского и других языков, истории и современным тенденциям в лексикографии, вопросам составления словарей разных типов.

Сборник отражает результаты научных исследований, представленных в докладах и сообщениях на VII Международной школе-семинаре по лексикографии, которая состоялась 12- сентября 2007 г. в Ивановском государственном университете.

Редакционная коллегия:

доктор филологических наук О. М. Карпова (ответственный редактор) кандидат филологических наук Е. А. Шапошникова (зам. ответственного редактора) А. В. Горощук ISBN © Ивановский государственный университет, Раздел I ПЛЕНАРНЫЕ ДОКЛАДЫ Christer Laurn Vaasa University, Finland TERM FREQUENCY OF SOME TECHNOLECTS AND SOME DIDACTIC CONCLUSIONS The paper deals with term frequency in scientific texts representing the following subject fields: jura, electrotechnology, economy, applied computer science, communication, linguistics (grammar).

The tendencies are quite diverging. Jura, electrotechnology and linguistics have a very high density of terms. The reasons for this are rather different: Jura is one of the oldest subject fields of human endeavour with close relations to organized societies, as also inguistics (grammar), in its traditions, is close to religion and people’s belief in oldish language usage. Electrotechnology is rather a new field but with its connections to natural sciences with its traditions of precise formulations, the field has expanded in the number of terms very fast.

The next three fields represent so called soft sciences, where the relatively young field of communication studies has very few terms, while applied computer science and economy have more terms but fewer than one would expect.

One common denominator for the terms of these fields is that the Latin heritage has a dominating influence on the creation of terms.

My empirical studies concern Swedish texts but seem to be true for most European languages.

The consequences of these differences are interesting for text comprehension and the learning of second languages. To put it very shortly: fields with high term frequencies seem to be easier for a © Laurn Ch., specialist-learner, fields with low term frequencies difficult for a specialist-learner.

IDIOLECTAL CHARACTERISTICS OF A SOCIOLOGIST: HIS TERMS AND HIS LSP When teaching a special language we may put strong emphasis on lexicographical characteristics. The identity of a subject specialist is closely connected with his mastering an LSP with more or fewer terms. Hence, the terms function as a specialist’s tool and identity markers.

But, would it be possible to pursue a career within a science by generally and deliberately avoiding terms? The sociologist Pierre Bourdieu deliberately developed for his purposes an advanced LSP in order to be able to look at everyday phenomena from a neutral point of view. Everyday language tends to hide interesting and central aspects phenomena in society. Simultaneously Bourdieu regrets the fact that those who need his research results are not able to read his sociological technolect.

But as a sociologist one could also work with opposite means.

Johan Asplund is a Swedish Professor emeritus who tries to write sociological texts with literary qualities. This is HIS way of finding a way out of the every day language. Also, he tends to start his projects on fundamental research questions from scratch and subsequently advance to using at least some terms, e.g. when starting a study on social responsitivity with his very first observations on flying a kite and feeling the pulling of the kite.

But this pulling is not yet a social responsitivity, Asplund remarks, but he is close to the border. From this point and forward he develops his theme and to some degree an economized use of terms, mostly hided in an appendix in the very end of his essays.

TERMS IN COLLOQUIAL USE Terms can be designed for their purposes and be parts of a corpus planning, as is often the case with terms of technology.

Terminological methods and principles are followed, e.g. when creating short terms, terms with something of description within them etc. When really creating new terms by composition, the tendency is that the terms contain too much and they will be too long. This was the case when Norwegian terms were created for the oil industry, as has been pointed out by Johan Myking from the University of Bergen, one of the terminologists when the project existed in the beginning of the 1980s, Studies in spontaneously created terms show the opposite picture.

Terms born spontaneously seem to be short, have humoristic tendencies or even obscene associations. These are values of terms which make it easy to remember them, easy to use them and even entertaining.

The paper will in this way discuss terms of colloquial use and terms of texts.

И. Вехмас-Лехто Хельсинкский университет, Финляндия ТЕРМИНОВЕДЕНИЕ И ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКАЯ РАБОТА В ФИНЛЯНДИИ Научная работа в области терминологии и языков для специальных целей ведется в Финляндии уже несколько десятков лет. Первые лекционные курсы по терминологии были проведены в 1979 году в университете г. Вааса профессором Кристером Лауреном, самым опытным и признанным в международном масштабе финляндским специалистом по терминологии.

К. Лаурен выступил инициатором и по-прежнему является активным участником ежегодных симпозиумов по языкам для специальных целей и теории перевода, проводимых в университете Вааса с 1971 года.

Что касается научной работы в области терминоведения, именно университет Вааса занимает первое место среди финских © Вехмас-Лехто И., вузов. В Вааса организуются курсы по терминоведению как для студентов лингвистических специальностей, так и для студентов любых других факультетов. Студент может даже выбрать учебный курс «Терминоведение и техническая коммуникация» в объеме 25 кредитов в качестве своей «второй специализации».

Занятия по терминоведению организуются также на отделениях переводоведения, но на них объем курсов гораздо меньше, например, в Хельсинкском университете – не более 10 кредитов.

Спустя 15 лет после введения терминоведения в учебный план Университета Вааса, в 1994 году, вышла в свет первая докторская диссертация по терминоведению. Это диссертация Аниты Нуоппонен, посвященная составлению понятийных систем при терминологическом анализе. На сегодняшний день защищено уже несколько докторских диссертаций. Некоторые из них рассматривают возникновение и развитие терминологии какой-либо определенной области, например, финского дизайна (Karihalme 1996), кооперативной деятельности в Германии (Helin 1998), охоты на тюленей у шведоязычных финнов (Nystrm 2000), введения в употребление денежной единицы евро в Финляндии и Германии (Alho 2007). Другие посвящены более теоретическим вопросам. Такими диссертациями, кроме диссертации Нуоппонен, являются труды, рассматривающие динамические понятия, связанные с видами деятельности и процессов (Pilke 2000), и проектирование словарей специальной лексики для переводчиков (Кудашев 2007).

Так как кроме работы О. Карихалме ни одна монография или докторская диссертация не написана на финском языке, финская терминоведческая терминология развита слабо.

Следовательно, писать по-фински на терминологические темы нелегко. Правда, около 80 основных терминов терминоведения можно найти в небольшом финско-шведско-английско француском словарике по терминоведению.

Кроме упомянутых выше докторов, в Финляндии имеется еще несколько лингвистов, которые занимаются терминоведением. Это, в основном, профессора отделений переводоведения.

Практической же терминологической работой и составлением словарей специальной лексики (c определениями понятий) занимается, во-первых, Центр терминологической работы ТСК (Sanastokeskus TSK), который с 1974 года составляет нормативные словари, развивает методику терминологической работы и дает справки по терминологическим вопросам. В ТСК были также опубликованы очень важные работы: «Руководство по терминологической работе» (Sanastotyn ksikirja 1989), Guide to Terminology (Suonuuti 1997) и Sanastotyn opas (Suonuuti 2006).

Во-вторых, терминологической работой занимается Языковая служба Государственного Совета. Его главная задача – обеспечить работников государственного управления как можно более удачными соответствиями финских понятий, а также способствовать унификации административной терминологии.

Работа Языковой службы, как и работа ТСК, основывается на анализе понятий и носит нормативный характер. Она регулярно издает многоязычные терминологические словари.

На отделениях переводоведения также составляются небольшие дескриптивные словари специальной лексики в рамках дипломных работ. Такие словари могут содержать лишь несколько десятков словарных статей, но в процессе их составления студенты быстро овладевают методами анализа понятий и терминографии.

В университетах также реализуются словарные проекты.

Так, в университете Йоенсуу в 2002-2005 гг. был составлен финско-англо-русский словарь таможенного дела (Online Glossary of Customs Terms), а в Хельсинкском университете с 2003 года ведется работа по составлению «Финско-русского лесного словаря», содержащего около 5000 словарных статей, а с года – по составлению англо-финско-русского словаря лексики программ соседства, содержащего свыше 700 словарных статей.

Характерной особенностью финского терминоведения по сравнению с российским является то, что исходным пунктом в нем является понятие, а термин рассматривается как наименование понятия, тогда как в российской литературе основным понятием, наоборот, является термин, а вместо понятия чаще всего говорится о значении термина.

К. Я. Авербух Российский государственный социальный университет, Москва К ПРОБЛЕМЕ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ КОММУНИКАЦИИ В СОЦИАЛЬНОЙ СРЕДЕ Социальная работа в коммуникативном аспекте представляет собой постоянные и многочисленные контакты работников социальной сферы с представителями государственных служб, общественных объединений и организаций, социальными группами и индивидами, нуждающимися в помощи, поддержке, защите.

Социальному работнику ежедневно приходится общаться с множеством людей различного возраста, уровня образованности и социального статуса. Побудительным моментом к обращению того или иного индивида в органы социальной работы является потребность, на удовлетворение которой он, как член общества, в праве претендовать.

Вся информация, циркулирующая в социальной сфере, формулируется в терминах социальной работы как виде деятельности. От четкости, упорядоченности и однозначности терминологии социальной работы во многом зависит эффективность диалога между представителями населения и социальными работниками, а также непосредственно в структуре подразделений и служб социальной работы для взаимопонимания между начальником и подчиненным, управляющим и исполнителем.

Способов регулирования терминологии существует, как известно, несколько. Среди них терминографический, в результате которого появляются различного рода словари терминов;

упорядочение, продукт которого так называемые сборники рекомендуемых терминов и, наконец, стандартизация терминологии, результатом которой являются терминологические стандарты. Генетически можно полагать, что все три вида терминографических документов являются словарями терминов. Однако различаются они уровнем © Авербух К. Я., нормативности, которая минимальна у словарей и максимальна у стандартов. Стандарт (в том числе и терминологический) как документ юридический обладает свойством арбитражности.

Под арбитражностью терминологического стандарта как юридического документа понимается его свойство быть достаточным основанием для решения Судом или органами Государственного арбитража вопроса о соотношении того или иного термина (словесного наименования) с определенным материальным объектом или понятием профессиональной сферы деятельности, в том случае, если спорящие (конфликтующие) стороны разошлись в вопросе о единицах называния данной предметной области.

Второй отличительной особенностью стандартов на фоне других терминографических документов является их (стандартов) компактность и, следовательно, существенно большее удобство в обращении. Общеизвестно, что словари терминов насчитывают тысячи словарных статей. Это, как правило, книга. Брошюра же, представляющая терминологический стандарт содержит чаще всего несколько десятков стандартизованных терминов с дефинициями и иноязычными эквивалентами. С этой точки зрения, терминологический стандарт чрезвычайно удобен в использовании, ибо в компактной и весьма эксплицитной форме дает пользователю представление о всей системе понятий данной предметной области и выражающей их системе терминов.

Излишне объяснять насколько важно точно и четко номинировать те или иные объекты социальной работы (ребенок, юноша, пожилой человек, больной, инвалид, семья, неполная семья, безработный, тунеядец, девиантное поведение и т.д.) и в зависимости от этого назначать этим объектам тот или иной вид социальной помощи и защиты (пенсия, пособие по безработице, единовременная выплата и т.п.).

Потребность в стандартизованной терминологии в социальной сфере особенно возросла в связи с изменением политического строя в обществе, развитием многих новых для нашей страны социальных процессов, расширением и углублением межотраслевых связей в науке, технике, производстве, социальной сфере, развитием международных общественно-политических контактов, связанных с необходимостью адаптации отечественной системы социальной работы к мировым стандартам, настоятельной потребностью во внедрении последних достижений мировой науки и технологии в практику социальной работы, проходящей в настоящее время этап своего становления.

Упорядоченная и стандартизированная терминология призвана, прежде всего, обеспечить однозначное понимание и восприятие текстов руководящих и регламентирующих документов в области социальной работы. Существует несколько уровней стандартизации терминологии: отраслевой, межотраслевой (государственный) и международный.

В связи с всеобщностью проблематики социальной работы можно полагать, что, несмотря на определенную специфичность и замкнутость в определенных сферах, нормативный документ на терминологию социальной сферы имеет общегосударственное значение, а вместе с этим и безусловный статус государственного стандарта.

Вместе с тем, имея в виду, что до сих пор стандартизация терминологии, как правило, распространялась на сферу материального производства, технологии и различного рода природные объекты, можно полагать, что область социальной работы достаточно специфична для стандартизации как таковой и, отдавая должное этой специфике, будем именовать этот документ «гуманитарным стандартом».

Л. М. Алексеева Пермский государственный университет ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ В ТЕРМИНОВЕДЕНИИ:

П. А. ФЛОРЕНСКИЙ И СОВРЕМЕННЫЙ КОГНИТИВИЗМ Работы П. А. Флоренского по теории термина стали наиболее созвучны терминоведческим теориям, созданным в © Алексеева Л. М., конце ХХ – начале XXI вв., известным как когнитивные теории термина.

Терминологическое творчество П. А. Флоренского до сих пор не получило достаточного освещения в истории терминоведения. П. А. Флоренский создал философское обоснование термина как основной категории терминоведения, развивая учения Платона, Аристотеля, Плотина, Фихте, Шеллинга, Гегеля об онтологическом единстве мира.

Исходным в трактовке термина для П. А. Флоренского было свойство антиномичности языка. Он полагал, что языку присущи два взаимоисключающие уклона, два противоположные стремления, которые «не просто две, а – пара, пребывающая в сопряжении, сизигия, они, своим противоречием, язык осуществляют;

вне них – нет и языка» [4, p. 191].

Антиномичность языка является для П. А. Флоренского заведомо данным и очевидным понятием, формирующим его представление о термине.

В теории термина, созданной П. А. Флоренским содержится много идей, предвосхитивших современные когнитивные взгляды на природу термина. Так, еще в начале ХХ века П. А. Флоренский выдвинул идею о синергетичности слова, свойстве, которое он переносил на термин. Энергию П. А. Флоренский приписывает самому акту познания, который находит отражение в терминообразовании. Термин – это конденсатор внимания и всей душевной жизни [4, p. 255].

С 1927 года П. А. Флоренский являлся редактором «Технической энциклопедии», М. 1927-1934. Т.1-23, и автором 127 статей, опубликованных в ней. 4 мая 1932 года П. А. Флоренский был включен в Комиссию по стандартизации научно-технических обозначений, терминов и символов при Комитете по стандартизации. Отсюда его интерес к проблемам терминологии.

П. А. Флоренский рассматривает термины в качестве мыслительных единиц, которые носят характер «свернутых текстов» отдельной науки или культуры. Термин, по П. А. Флоренскому, принадлежит научной речи, которая является орудием, выкованным из повседневного языка, при помощи которого человек овладевает предметом познания [4, p. 221].

Роль идей П. А. Флоренского в отношении того, что есть термин, велика. То, что сейчас в лингвистике называется языком для специальных целей (ЯСЦ), он называл техническими выражениями, которые для него обладали разными свойствами, в зависимости от которых различались низшая область выражений (номенклатура) и высшая область выражений (собственно термины). В термине сконцентрирована неподвижность и устойчивость и одновременно биение мысли и бесконечность.

Во многих своих терминологических исследованиях П. А. Флоренский решает проблему идеографического выражения понятий. Идеографический знак П. А. Флоренский понимает как письменный плоский или пространственный знак, служащий для выражения идеи [4, p. 567]. П. А. Флоренский намеревался создать особый тип словаря, “Symbolarium”, который бы содержал зрительные образы, употребляемые в качестве понятий. Данный труд был начат, но, к сожалению, не был завершен. П. А. Флоренский полагал, что графический образ, подобно слову, может служить для выражения определенных идей, но сами эти идеи и их носители – графические образы – лежат вне индивидуальных интерпретаций, они составляют состояние всего человечества [4, p. 570]. По мнению П. А. Флоренского, подобная попытка предпринималась впервые.

В словаре сопоставляются и анализируются как графические знаки древних идеографических систем письменности, так и современное графическое творчество.

Он рассматривал такие символические образы, как точка, линия, крест, конус, пирамида, угол, куб, треугольник, круг, диск, сфера и др. Данные образы, по его мнению, представляют основу большинства более сложных зрительных образов, или графических знаков. Кроме того, они являют собой антиномии, которые всегда находились в центре исследовательского внимания П. А. Флоренского. Так, точка содержит начало всего, она есть и не есть [4, p. 574]. Именно данное свойство точки делает ее символом и устанавливает за ней ряд символических потенций.

П. А. Флоренский, оценивая свои идеи, считал, что он разошелся с обществом лет на 50 лет, тогда как для успеха допустимо забегать вперед не более чем на 2-3 года. По прошествии лет история показала справедливость его предположений.

Список использованной литературы 1. Исупов К. Г. Павел Флоренский: наследие и наследники // Pro et Contra. CПб., 2001. С. 9-30.

2. Русов Н. Н. Флоренский против Коперника // Pro et Contra.

CПб., 2001. С. 456-458.

3. Фаныро Е. «Антиномии языка» Флоренского и поэтическая парадигма «символизм/авангард» // Pro et Contra. CПб., 2001.

С. 674-687.

4. Флоренский П. А. Имена. Москва-Харьков, 1998.

5. Флоренский П. А. Symbolarium (Словарь символов). Выпуск 1.

Точка // Соч. в 4-х т.: т. 2. М., 1994.

Olga M. Karpova Ivanovo State University MODERN TRENDS IN LEXICOGRAPHY WITH SPECIAL REFERENCE TO ENGLISH AND RUSSIAN DICTIONARIES Modern language situation in the world which fully reflects constant changes in the society leads to qualitatively new tendencies in the development of European languages. While in XIX – early XXth cc. the dictionaries of national languages were based on the norm of use which was registered in big multivolume dictionaries, currently the principle of norm has somewhat staggered under the influence of a great many reference books of slang and obscene language appearing in world lexicography. This in found in many countries including, certainly, Great Britain and Russia which possess great lexicographic traditions.

Nowadays national lexicography experiences a different situation. A lot of registrative dictionaries began to appear whose compilers are guided by different principles of word selection, © Karpova O. M., gradually rejecting the existing principles of norm in an explanatory dictionary. This trend became most obvious in late XX – early XXIth сс.

The role of social and public political factors in modern Russian society has intensified. This process is closely connected with the development of social and political vocabulary. The latter has resulted in both a considerable extension of such vocabulary, and in qualitative changes of the lexicon. A close examination of Russian public political vocabulary [7] showed that ideologically coloured words characteristic of communist times (агитатор - agitator (political campaigner), большевик (Bolshevik)) became obsolete.

Another new trend which appeared in Russian lexicography at the end of the XXth c. was marked by numerous borrowings into the Russian language. The process of borrowings adaptation into the Russian language can be explained first and foremost by a number of socio-physiological reasons, prestige of the foreign word being the leading one. Borrowings began to be used instead of Russian words, for example: презентация- prezentatsia (presentation) instead of представление - predstavlenie;

эксклюзивный- eksklusivnij (exquisite) instead of исключительный – iskluchitelnij, etc.

Along with the reason mentioned above another one, called “zone of social attention”, should be mentioned. This is the part of vocabulary defining contemporary situation in Russian society such as: демократизация – demoktratizatsia (democratization), беженцы – bezhentsi (refugees), криминогенный – kriminogennij (criminal), референдум (referendum), конверсия - konversia (conversion), экология – ekologia (ecology), суверенитет – suverinitet (sovereignty).

All these changes in contemporary Russian society were fixed in the new generation of dictionaries which appeared in the 90s of the XXth. c. in Russia. The first “Dictionary of the Russian Language of the End of the XX c.” registering all groups of words mentioned above was first published in 1998, enlarged and revised in 2001 [4].

Thus, modern dictionaries have transferred from prescriptive to registrative which register broader lexical strata that were left out before. The dream of many lexicographers, particularly V. Dahl, of including live language into dictionaries has come true.

Moreover, new types of dictionaries appear, those that didn’t exist, say, during the Soviet times. Thus, for instance, “Prikolnyi slovar’” (Funny Dictionary) of the so-called Snowclones published in 2006 [2]. It was inspired by the interest of users in witty transformations of proverbs and catch-words.

Dictionaries of new words are equally popular as the English language is changing rapidly at the modern stage of its development.

Its lexical stock is constantly enlarged mainly through electronic communication media, technology development as well as new words of youth slang and jargon. Here we can name “Movers and Shakers: A Chronology of Words That Shaped Our Age” by J. Ayto [5], a famous lexicographer, the author of a series of dictionaries of new words, as one of the most significant reference works. J. Ayto’s dictionary consists of a number of sections reflecting the chronology of appearance of new words in English starting with 1900s. It goes without saying that the last section, 1990-2000s which reflects language changes of the last decade, attracts the greatest attention.

Like other European languages, the English of the new time is full of terminology, primarily of new information technologies: blog, home page, Google, http, MP3, spam, World Wide Web, millennium bug;

political lexis: Blairism, ethnic cleansing, Gulf War syndrome, mission creep, 9/11.

Lets’ have a look at the following entry:

9/11 n (2001) a shorthand way of referring to the terrorist attack on the World Trade Center in New York City and the Pentagon in Washington on 11 September 2001. It is the numerical version of September 11, which often performs the same function. There is some evidence for its use in this role as early as the very same day, and English was quick to accommodate it in various grammatical guises (e.g. ‘9/11 victims’). It caught on in Britain (despite its reversal of the standard British date formula – ‘9/11’ would normally be interrupted as ‘9 November’) and elsewhere, even being applied metaphorically to other similar events (a headline in the Spanish newspaper El Mundo on 12 March 2004, following terrorist bombings in Madrid, translates as “Our September 11–A Day of Infamy’). The same model was used to produce 7/7 in the wake of the terrorist attacks on London’s transport system on 7 July 2005 (fortuitously, the order of day and month made no difference.

The headword is followed by a chronological label stating the sphere of registering the word in the language. Then an explanatory and encyclopedic definition of the meaning is given. Most entries are concluded by quotes in a special list, a good example would be the entries dealing with abbreviations DWEM, FAQ, nvCJD and others.

The promptness of the new words in youth slang is mainly due to the fact that the words meant to code the message quickly get into the Mass Media, movies and press, thus becoming known to general public and consequently are unable to perform their former function.

However, the dictionaries that are being published nowadays, seek to show this lexical stratum to its complete extent, for example, Explanatory Dictionary of Youth Slang published in Moscow in [3]. It contains slang words and expressions reflecting all spheres of youth’s life in late XX – early XXIth cc. At that, simple enumeration of entries does not always give the user a complete comprehension of a word. Surveys of adult users over 50 showed that they fail to understand 90% of words. Some such examples are: бибиш – bibish (library), бизя – bizya (busy telephone line), кумар – kumar (drug abuser), откорячка – otkoryachka (lame excuse).

One of the most authoritative dictionaries of new words of English is “I Smirt, You Stooze, They Krump…” [6], whose compilers ask their users: Can you still speak English? The dictionary contains words from different spheres: society life (asbomania, smirting, shoulder surfing, Wag, grup, slummy mummy, tanorexic, debutard, stooze, krum), politics (dog-whistling, slacktivism), means of electronic communication and computer games (data smog, meatpuppet, Simlish, gaymer, digital immigrant, digital native, blog);

technologies (bot herds, voice lifts), youth slang (nang, fo shizzle), borrowings (biznismeni, vulvuzela).

In the competition that takes place within lexicography of market dictionaries compilers have to study their users’ demands thoroughly. That is why the wish to conquer encourages lexicographers to search for new ways of working with dictionary users. This may be the reason for many compilers to have given up creating fundamental reference works like Big Oxford Dictionary [8], and to have substituted the term academic by the term general purpose dictionary. The last term, however, seems somewhat ambiguous and fails to define the target groups of users who are to choose a dictionary according to their purpose – translation, reading, language studies, etc.

In conclusion, let’s mention another new trend in the XXIth c.

lexicography. Due to the changes in the language situation and, consequently, in the change of user profile, applied lexicography has extended its sphere of action and turned into a science of compiling different types of reference works that previously belonged neither to linguistic nor to encyclopedic dictionaries.

There also appeared another wide group of reference books (indexes, calendars, lists of classifications and other references) which compilation demanded rich experience of national English lexicography. Thus, the XXIth century’s lexicography may be called reference science [1, p. 82-92]. It combined both the theory of lexicography and the practice of compiling paper and electronic dictionaries of different types. This allows us to foresee that future development of reference science will be influenced by national lexicographies of different countries.

Список использованной литературы 1. Карпова О. М. Лексикография или reference science?

Справочники нового поколения // Вестник Ивановского государственного университета. Вып. 1. 2006.

2. Мокиенко В. М., Вальтер Х. Прикольный словарь (антипословицы и антиафоризмы). СПб., 2006.

3. Никитина Т. Г. Толковый словарь молодёжного сленга. М., 2006.

4. Скляревская Г. Н. Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца ХХ столетия. М., 2005.

5. Ayto J. Movers and Shakers: A Chronology of Words That Shaped Our Age. Oxford, 2006.

6. Smirt I. You Stooze, They Krump. Can You Still Speak English?

Glasgow, 2006.

7. Karpova O. M., Manik S. A. Public Political Vocabulary: Model of a Dictionary // Lexicographica Series Major 109. Symposium on Lexicography X. Copenhagen, 2000. Copenhagen, 2002.

8. The Compact Edition of the Oxford English Dictionary. Complete Text Reproduced Micrographically: In 2 vols. Oxford, 1971.

Г. Е. Крейдлин Российский государственный гуманитерный университет, Москва ЛЕКСИКОГРАФИЯ ЖЕСТОВ И ИХ НОМИНАЦИЙ (СЛОВАРИ И БАЗЫ ДАННЫХ) Работа поддержана коллективным грантом РГНФ – проект 07-04-00203а.

Многие ученые, изучающие коммуникацию людей и способы лексикографического отражения ее различных аспектов, отталкиваются от языка;

я предпочитаю считать отправной точкой человека и его коммуникативное поведение в социально важных контекстах. В докладе рассматриваются некоторые способы лексикографического представления человеческого тела в коммуникации людей, осуществляемой посредством знаков естественного языка и языка тела – жестов в самом широком смысле слова.

Единообразия представления двух языков – естественного языка и языка тела – как связанных между собой семиотических кодов, а тем самым, бльшие удобство и надежность их сопоставительного анализа можно достичь построением единого формата, пригодного для описания сразу обоих кодов. На основе такого формата можно решать не только собственно лексикографические, но и другие лингвистические и семиотические задачи. Это – рассматривать и сопоставлять друг с другом отдельные релевантные семантические подсистемы (например, поле дисфункций и аномалий, связанных с частями тела), устанавливать взаимовлияние разных характеристик одной части тела, выявлять и описывать пути и способы метафорического обозначений частей тела и их действий в естественных языках и многие другие. В качестве альтернативы словарному подходу в докладе обсуждается именно такой, признаковый, подход и построение базы данных о человеческом теле.

С формальной точки зрения признаковое описание представляет собой кортеж, состоящий из двух компонентов:

© Крейдлин Г. Е., упорядоченного множества признаков, принимающих в общем случае разные значения для разных частей тела, и множества значений этих признаков. В докладе показано, что признаковый подход является универсальной и весьма удобной схемой описания единиц разной природы и разных кодов, освобождённой от конкретной специфики семиотических кодов.

Тем самым предлагается естественная база для сопоставления не только разных единиц внутри естественного языка, но и единиц разных знаковых кодов.

Как это нередко бывает, сам характер решаемой задачи диктует наиболее естественный путь и способ её решения.

Действительно, если сопоставление лексикографических описаний единиц разных вербальных кодов является вполне апробированным, надежным и адекватным методом решения таких задач, как, например, перевод с одного языка на другой или обучение языку, то для задачи показать, как та или иная часть тела представлена в разных семиотических кодах, описываемый путь мало пригоден. Ведь в этом случае мы бы сопоставляли одну или несколько единиц одного словаря с одной или несколькими единицами другого, и о полноте и точности получаемого таким образом описания говорить бы не пришлось.

В самом деле, исчислить все выражения, например, со словом рука и все жесты руки, а затем сопоставить их друг с другом практически невозможно, а ничего иного традиционный лексикографический подход нам сделать бы не позволил.

Ещё одним недостатком лексикографического подхода (разумеется, применительно к поставленной задаче) является то, что он не решает задачи единообразного описания интересующего нас фрагмента семиотической картины мира, то есть того, как тело и его части представлены в разных языках и невербальных кодах, или, иначе, концептуализации тела. Если мы решаем задачу описания концептуализации тела, то в качестве отправного пункта исследования уместно и логично взять важнейшие характеристики отобранных объектов, те характеристики, которые должны наиболее точно и эксплицитно отражать свойства тела и телесного поведения. Мы полагаем, что именно признаковый подход дает хорошую возможность решить данную задачу. Напротив, если бы мы остановились на лексикографическом подходе, то нам пришлось бы иметь дело с более или менее случайным набором неязыковых и языковых выражений, вклад которых в семантику движений и действий частей тела и их номинаций может оказаться не очень ясным или весьма незначительным.

О. А. Леонтович Волгоградский государственный педагогический университет КУЛЬТУРНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ И СМЫСЛЫ:

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Культурные смыслы можно трактовать как кластеры значений, которые прорастают, упав на почву контекста.

Соединяясь воедино, они образуют качественно новое целое, которое обладает собственными признаками, отличными от каждого из компонентов, взятых в отдельности.

Если значение внеконтекстно, не интерактивно и статично, то смысл, в свою очередь, контекстуально обусловлен, интерактивен и динамичен. При этом трудно установить границы и рамки перетекания одних смыслов в другие и исчислить всю сложную совокупность факторов, участвующих в их формировании.

Хотя задача полностью постичь смыслы говорящего/пишущего утопична, ученые не оставляют надежды приблизиться к их пониманию. С существенной долей условности данную задачу можно разделить на две: 1) понимание компонентов смысла и 2) постижение закономерностей соединения этих компонентов в единое целое в процессе коммуникации.

Значения являются той базой, оттолкнувшись от которой, можно приблизиться к выполнению первой задачи, то есть постижению компонентов смысла. Опорой для понимания культурных значений выступают лингвострановедческие и энциклопедические словари, словари концептов, культурной © Леонтович О. А., грамотности и т. д. От того, как структурирована словарная статья и какая информация в ней представлена, во многом зависит то, насколько успешно будет выполнена задача. При этом необходимо иметь в виду, что значение может составлять ядро смысла, но может оказываться и его периферийным компо нентом. Основой формирования смысла может послужить побочная, дополнительная информация, которая дана в словарной статье как сопутствующая. Поэтому критерием отбора сведений, включаемых в словарную статью, должна служить не столько полнота фактуальной информации, сколько то, как она представлена и структурирована в сознании среднего носителя соответствующей лингвокультуры, включая исходный контекст, сложную систему ассоциаций, коннотаций, место в концептосфере и картине мира. Также следует учитывать динамику значений и то, как знание об обозначаемом объекте или явлении трансформируется в определенный исторический период.

В качестве культурных маркеров, вокруг которых формируются культурные смыслы, могут выступать топонимы, антропонимы, названия политических реалий, общественных организаций, государственных структур, известных книг, фильмов, картин и других произведений, торговые марки, наименования фирм, магазинов, цитаты, входящие в фонд прецедентных текстов (слова из популярных песен, стихов, высказывания известных личностей), названия видов жилищ, транспорта, одежды, обуви, пищи и пр. реалий, составляющих неотъемлемую часть быта носителей анализируемой лингвокультуры.

Большое значение для формирования культурных смыслов имеют языковые единицы, относящиеся к социальной идентичности и статусу языковой личности, причем нередко ключевая информация реализуется в дискурсе в виде импликаций и инференций.

Интерпретация культурных смыслов предполагает не только знание фактуальной информации о конкретной лингвокультуре, но и умение извлечь глубинные смыслы, стоящие за единицами языка, реализуемыми в контексте. При этом смыслы перекликаются, перетекают друг в друга, и лишь учет всей сложности их взаимодействия позволяет хотя бы отчасти выполнить задачу их адекватного толкования.

Целостный смысл (макросмысл) текста формируется в результате соединения отдельных смыслов, и культурно маркированные смыслы занимают в этой конфигурации не последнюю роль, особенно в произведениях с ярко выраженной национальной спецификой. В связи с этим для лексикографии особое значение приобретает выработка единых критериев представления информации в разных словарных статьях, наличие перекрестных ссылок и учет целостного контекста лингвокультуры как фона, на котором реализуется и комбинируется эта информация.

К сожалению, словарная дефиниция не может учесть всю совокупность факторов, участвующих в смыслообразовании, в частности, конкретных контекстуальных условий реализации культурного значения или индивидуальных особенностей говорящего/слушающего. Надеемся, однако, что приведенные выше размышления в определенной степени отражают характер информации, которая может участвовать в процессе формирования культурных смыслов и, соответственно, заслуживает фиксации в лексикографических источниках.

В. Ф. Новодранова Московский государственный медико-стоматологический университет ПРИНЦИПЫ СОСТАВЛЕНИЯ СЛОВАРЯ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫХ МОРФЕМ РУССКОГО ЯЗЫКА Широкое распространение моделей производных слов с интернациональными элементами греко-латинского происхождения в русском языке, а также задачи повышения культуры русской речи, нормирования терминотворческой и переводческой деятельности, совершенствования интеллектуального и профессионального общения, а также важность обучения школьников и студентов принципам слово- и терминообразования в русском языке определяют настоятельную © Новодранова В. Ф., необходимость создания словаря интернациональных морфем (морфем греко-латинского происхождения), который служил бы ключом к пониманию десятков тысяч иноязычных слов русского языка, построенных на их основе, к осознанию исторических и культурологических основ русского языка.

Вопрос о том, что создание русского словаря международных терминоэлементов является острой потребностью в работе по построению и упорядочению терминологии, неоднократно ставился лингвистами, занимающимися терминологической работой и понимающими, что знание терминоэлементов и правил их функционирования дает понимание образованных с их помощью терминов.

В отечественной терминологической лексикографии первый «Список элементов международной терминологии» был подготовлен Н. В. Юшмановым в качестве приложения к его «Грамматике иностранных слов», включенной в свою очередь в приложение к «Словарю иностранных слов» (М., 1937). Список представляет собой алфавитный перечень русских терминоэлементов с указанием на их греческое или латинское происхождение, позицию в термине (для аффиксальных и некоторых корневых элементов), на орфографию в языке источнике, на некоторые варианты. Многие элементы сопровождаются цифрами, указывающими на параграф грамматики, где даются комментарии. Значение терминоэлемента передается русским словом, словосочетанием или морфемой.

Например, -тека [th] гр. вместилище;

-рахи гр. спинной хребет;

мета- гр. за, пере- /10/. Список Н. В. Юшманова был переиздан в 1968 году как словарь-справочник «Элементы международной терминологии», куда его составителем Т. Л. Канделаки был включен дополнительно подготовленный ею на основе списка Н. В. Юшманова «Список русских терминов, слов и морфем, являющихся эквивалентами международных терминоэлементов».

Нужно сказать, что список Н. В. Юшманова устарел и с точки зрения развития научного словаря, и с точки зрения развития лингвистики и терминоведения, методов лингвистического анализа и лексикографического представления семантики.

Некоторый опыт составления специальных словарей греко латинских терминоэлементов накоплен на материале медицинской терминологии, в которой словообразовательные модели с элементами греко-латинской этимологии наиболее активны. Одним из первых шагов в этом направлении является «Англо-русский медицинский терминологический ключ»

(составитель Л. В. Дубровина, ответственный редактор А. В. Суперанская), представляющий собой двуязычный словарь греко-латинских терминоэлементов, функционирующих в составе английских медицинских терминов. Каждый английский терминоэлемент снабжен указанием на позицию в термине, произношение и ударение, язык-источник, слово-этимон и его значение, специализированное значение терминоэлемента, его эквивалент в русском языке. В словарной статье приводятся синонимы, если они имеются, и иллюстрированные примеры английских медицинских терминов с краткими толкованиями и русскими эквивалентами. Разные значения терминоэлемента даются под отдельными номерами. Словарь содержит обратный русско-английский список терминоэлементов. Цель словаря – дать специалистам необходимые сведения о современном состоянии английских слов. В словаре использован опыт зарубежных лексикографов по составлению словарей терминоэлементов.

Большим достижением в русской медицинской лексикографии следует считать издание «Энциклопедического словаря медицинских терминов» и включение в его третий том «Словаря греко-латинских терминоэлементов», который пока является единственным русским словарем такого типа. Словарь построен по алфавитному принципу. В заголовке словарной статьи даются все варианты терминоэлемента (позиционные, фонологические и морфологические), связанные общим происхождением, в отличие от списка Н. В. Юшманова, который приводит в основном один вариант и то не всегда распространенный. В словарной статье указывается на язык источник, слово-этимон и его значение, на специализированное значение терминоэлемента, на синонимы. Разные специализированные значения термноэлемента указываются цифрами. Терминоэлементы, транскрибируемые по-русски одинаково, но разные по происхождению и значению, в словаре представлены отдельными статьями, тем самым преодолен недостаток списка Н. В. Юшманова, где такие терминоэлементы соединяются в одном варианте (например, -мон- гр. единый;

лат.

показывать).

Необходимость создания словаря интернациональных морфем русского языка особенно остро ощущается в наше время в связи с огромными масштабами неконтролируемого словотворчества, основанного на заимствовании из английского языка, в области бизнеса, политики, средств массовой информации, науки и техники. Поэтому мы совместно с В. М. Лейчиком и С. Д. Шеловым разработали и подготовили к изданию словарь-справочник интернациональных морфем русского языка, содержащий около двух тысяч элементов иноязычных слов русского языка, построенных на их основе и продуктивных в современном русском языке.

Методическая установка словаря связана с его ориентацией на иноязычную лексику общеупотребительного и общенаучного характера, которая имеет преимущественно интернациональный статус, т.к. формируется на базе интернациональных (греко латинских) слов и морфем, которые на протяжении многих веков служат неиссякаемым источником русского словообразования.

Функция словаря – нормативная и обучающая. Словарь будет способствовать совершенствованию терминотворческой и переводческой деятельности, культуры речи и обучению школьников и студентов принципам слово- и терминообразования.

Функция словаря определяет его структуру. Словник включает активно употребляемые русские морфемы греко латинского происхождения, расположенные в алфавитном порядке. В содержании словарной статьи отражены: статус морфемы (префиксальный, суффиксальный, корневой), позиция в слове (препозиция или постпозиция), слово-этимон, значение, которое данная морфема имела в языке-оригинале (латинском или греческом), ее значение в современном русском языке, примеры функционирования. В некоторых случаях даются исторические и культурологические комментарии.

Словарь предназначается для школьников, студентов, преподавателей, специалистов самых различных областей знания, в том числе менеджеров, бизнесменов и политиков.

Словарь состоит из 3 частей. Кроме основной части (словника) он содержит алфавитный указатель русских слов греко-латинского происхождения, включенных в словаре в качестве примеров.

Обучающую функцию выполняет 3 часть словаря, которая содержит сборник упражнений по активизации материала словаря.

В конце словаря дается библиография словарей морфем и терминоэлементов.

Словарь такого типа создается в России впервые. Он обеспечит насущные потребности самого широкого круга пользователей и облегчит межкультурные связи.

И.А. Стернин Воронежский государственный университет КОНТРАСТИВНАЯ ЛИНГВИСТИКА И УЧЕБНАЯ ЛЕКСИКОГРАФИЯ Контрастивная лингвистика представляет собой изучение иностранного языка в противопоставлении родному языку исследователя (учащегося). Контрастивная лингвистика изучает отдельные явления и единицы родного языка в сопоставлении со всеми возможными средствами их передачи в изучаемом языке.

Цель контрастивного исследования – сопоставительное изучение межъязыковых соответствий двух языков для выявления их различий.

В контрастивной лингвистике, в отличие от сопоставительной:

• изучаются не любые языки и не в любом количестве, а только два языка – родной и изучаемый;

© Стернин И.А., • изучаются не подсистемы, поля и другие структурные единицы лексической системы, а отдельные единицы и явления языка в двух сопоставляемых языках;

• изучение проводится не автономно в каждом языке с последующим сравнением, а в направлении от единицы одного языка к её возможным соответствиям в другом языке;

• целью контрастивного исследования является не установление сходств и различий языковых подсистем, а выявление различий в семантике и функциях единицы одного языка в сравнении с её возможными соответствиями в другом языке.

Результаты контрастивного описания единиц языка могут быть непосредственно внедрены в практику преподавания, так как они представляют собой описание отличительных признаков конкретных пар языковых фактов в двух языках (например, слов) и могут быть использованы для дифференциальной семантизации лексики.

Практическим результатом лексикологических исследований контрастивного характера могут стать учебные контрастивные словари разного типа.

Для контрастивной лексикографии важно разграничить дифференциальную семантизацию и дифференциальное толкование слова.

Дифференциальная семантизация членов контрастивных пар предполагает, что описываются значения обоих членов контрастивной пары в объеме несовпадающих сем. Это означает, что при описании значений единиц исходного языка и языка сопоставления значение каждого слова в обоих языках описывается как перечисление только тех сем, которые не совпадают с семами другого члена контрастивной пары.

Основная задача дифференциальной семантизации слова – экспликация национально-специфических компонентов значения.

Например, дифференциальная семантизация наменований дорог в русском и французском языках (национально специфические семы выделены курсивом) имеет следующий вид:

Тупик (межстилевое) – cul-de-sac ( разговорное) Распутье (устаревшее) – carrefour (современное) Переправа (на другой берег водоема) – passage (на другую сторону дороги) Дорожка (для ходьбы;

в садах или парках) – alle ( для прогулок;

в саду, парке или лесу) Если в одном из языков есть эндемичная сема, она фиксируется для соответствующего слова, а отсутствие семы в соответствующей единице второго языка сигнализирует, что эта сема в данном значении не представлена, например:

Проезд (соединяющий две параллельные улицы) – passage Бульвар (вдоль набережной) – boulevard Закоулок (глухой) – ruelle Дорога – chemin (местного значения) Аллея – alle (без твердого покрытия) Перекресток – rond-point (с круговым движением) Безэквивалентные слова дифференциальной семантизации, естественно, не подлежат, так как не имеют соответствий. Они подлежат толкованию, могут сопровождаться развернутым описанием или рисунком.


Дифференциальное толкование слов предполагает превращение результатов дифференциальной семантизации в словарную статью, которая обладает необходимыми признаками словарной дефиниции. Другими словами, это результаты дифференциальной семантизации лексики, обращенные в словарную форму.

Например, дифференциальное толкование слова бездействие в его сопоставлении с французскими переводными соответствиями – курсивом позволяет выделить национально специфические компоненты значений:

БЕЗДЕЙСТВИЕ – уклонение от выполнения необходимого действия, обусловленное нежеланием участвовать в выполнении действий другими;

неодобрительное, отрицательно-эмоциональное;

межстилевое, употребительное, общенародное, общераспространённое, современное.

= inaction;

ср. passivit проявление безразличия к окружающей деятельности;

деятельность, лишённая самостоятельности;

ср. inertie полное отсутствие деятельности;

усилительное.

На базе дифференциальной семантизации и дифференциальных толкований лексических единиц в принципе могут быть созданы учебные словари нескольких типов.

Двуязычный контрастивный семный словарь Словарь представляет собой посемное описание значений слов, выступающих близкими соответствиями или эквивалентами, а также лакунами.

Каждое слово исходного (например, русского) языка представлено последовательным набором сем – денотативных, коннотативных и функциональных. Параллельно представлен семный набор переводного соответствия, где каждой семе русского слова ставится в соответствие сема иноязычного слова.

Двуязычный контрастивный толково-переводной словарь В этом словаре слово исходного (например, русского) языка дается в форме толкования, включающего результаты полного компонентного анализа слова. Толкование значения исходного языка в таком словаре сходно с толкованием значения в контрастивном семном словаре, хотя имеет более сжатую форму.

В словарной статье такого словаря описывается денотативное значение слова, сформулированное на базе компонентного анализа денотативного макрокомпонента значения, в виде последовательного перечисления семантических компонентов. Затем приводятся отдельной строкой коннотативные семы (оценочная и эмоциональная), потом отдельной строкой – функциональные семы. Таким образом, в данном типе словаре дается полное семное описание значения слова исходного языка.

Двуязычный контрастивный дифференциальный словарь В контрастивном дифференциальном словаре приводятся двуязычные соответствия и семантические компоненты, дифференцирующие эти соответствия и составляющие национальную специфику семантики данных лексических единиц.

Толкования значений слова исходного языка не приводятся. Несовпадающие семантические компоненты исходного слова и лексемы перевода выделяются курсивом.

Перечисляются дифференциальные семы в следующем порядке: денотативные, коннотативные, функциональные.

Разработка учебных двуязычных словарей на основе контрастивной методики – актуальная задача современной контрастивной лексикологии, учебной лексикографии и лингводидактики.

Т. Р. Tretyakova St. Petersburg State University ANICHKOV IDIOMATICITY THEORY AND MODERN BILINGUAL DICTIONARIES OF IDIOMS AND CLICHS Theoretical considerations of idioms and clichs status in linguistics draws a lot of attention of scholars and the perspective advocated in I. E. Anichkov works cannot be underestimated.

I. E. Anichkov (1897-1978) made an important contribution in various fields of linguistics and his legacy in idiomaticity theory is pivotal for general language theory and the theory of set expressions known as idioms/clichs/ catchphrases/phrasemes etc. The dissertation “Idiomaticity in the rank of language disciplines” was defended by I. E. Anichkov in1944 but it was only in 1997 that his work has become known to many scholars. It has become evident that this tremendously important work encompasses the structural approach of the study of idioms which was undertaken much later by American descriptivists and as we try to show is very important for lexicography.

The crux of Anichkov argument is that idiomaticity unlike syntax deals more with word combination (word group) rather than form combination (form group). Moreover, he shows that idiomaticity implies semantics which is connected with syntax. The puzzle with idiomaticity theory lies in the concept of dynamic representation of © Tretyakova T. P., word groups as lexemes through complex interaction of syntax and semantics. Thus it is argued that there can be drawn idiomaticity, semantics and syntax of a word and word group whatever word group is studied: “The language consists of “idioms” as it consists of phonemes, morphemes, syntagms and sememes”. Descriptive idiomaticity dealing with rudimentary meanings of any language at a particular time period is the most important idea put by I. E. Anichkov in his theory. This idea is closely connected with the foreign language teaching and hence the necessity of making bilingual dictionaries of idioms.

The term idiom nowadays has a tendency to be interpreted as a clich or stereotypes. There are several lines that can be drawn between these three terms, as clichs are seen as repetitive formulas, stereotypes as oversimplified evaluative formula as “ something continued or constantly repeated without a changed, a preconceived and oversimplified idea of the characteristics which typify a person, situation, etc;

an attitude based on the preconception” Oxford English Dictionary (1989). Stereotypes are dealing more with thinking habits and with human types and attitudes;

clichs are dealing more with verbal and visual expressions. Linguists studying idioms make a distinction between an idiom and clich;

however, overlook the fact that clichs represent rather a pragmatic and rhetorical category.

Idioms can be classified as grammatical and structural units whereas clichs are rather functional elements. That may be the reason why “some clichs are idioms and some idioms are clichs but neither group includes the other fully” A. Makkai (1972). On the other hand, we argue here that here we approach the area of stereotyping which is both the result and the process of meaning formation. Making a clich out of the ‘common’ word or word-group is the process of circulating in discourse and receiving different interpretations. These interpretations are inherent to the word group which may start functioning as a clause or even an utterance: blessing in disguise;

best before;

the light at the end of the tunnel;

as well as can be expected;

How about that? Don’t call us we’ll call you;

Just between you and me. The density of the semantic field here lies in the fact of individual interpretations making any sort of classification confusing. And in this case we can refer to Anichkov idiomaticity theory where semantics implies idiomaticity but where semantics is separated from syntax.

The separation of syntax and semantics allows to use in lexicography diverse variants of interpretation of a word group as an idiom with the emphases on structure and semantics, or as a clich with the focus on functional semantics or as a stereotype with the emphases on the procedure of interpretations. All three types of lexicographic interpretations may be found in modern dictionaries of clichs and idioms.

Making a bilingual dictionary inevitably brings forth the problem of interpretations of semantics and functioning. However, here it may be argued that by expanding the applicability of the semiotics in the interpretational procedure may help defining categories referring to the similar domains of human activity – rituals, prescriptions, comments – existing in different languages.

Раздел II СЛОВАРЬ В ЛИНГВОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ Leela Pienaar Rhodes University, South Africa DOCUMENTING A SECTION OF THE MOSAIC OF SOUTH AFRICAN ENGLISH South African English (SAE) is a regional variety of World English with an established place in the canon of World Englishes.

Various dictionaries, from Pettman’s Dictionary of Africanderisms (1913) to the Dictionary of South African English on Historical Principles (1996), have been published by scholars seeking to define and delineate the unique vocabulary of SAE. Research which has examined sub-varieties of SAE has revealed something of its multi faceted nature by uncovering components such as Afrikaans English [7], Cape Flats English [2], Indian South African English [3], Tswana English [6], Xhosa English [1] and thereby hinting at the existence of yet unidentified sub-varieties. Despite the range of SAE dictionaries, it must be acknowledged that these have been produced without recourse to a national corpus of SAE. The lack of national corpus of SAE constitutes a considerable challenge to lexicographers who have been forced to rely on databases, or at best, modest locally-collected corpora to provide vital information on word-frequency, collocations, polysemy and provenance of lexical items. This paper is part of a Master’s research project which examines Indian South African English (ISAE) as a small, but essential building block of South African English. In so doing, it argues for a balanced representation of the different varieties of English in South Africa [1] through the compilation of corpora of the sub-varieties. This will enable lexicographers and linguists to obtain a more nuanced view of what constitutes South African English. This paper will discuss the © Pienaar L., compilation of a small corpus of conversational ISAE and evaluate some of the lexical and syntactic and features it reveals.


References 1. De Klerk V. Starting with Xhosa English … towards a spoken corpus // International Journal of Corpus Linguistics. 2002. 7(1).

2. Malan K. Cape Flats English // V. De Klerk. Focus on South Africa.

Amsterdam, Philadelphia, 1996.

3. Mesthrie R. English in Language Shift: The History, Structure and Sociolinguistics of South African Indian English. Johannesburg, 1992.

4. Pettman, C. Africanderisms: a glossary of South African colloquial words and phrases and of place and other names. L., 1913.

5. Silva P. A Dictionary of South African English on Historical Principles. Cape Town, 1996.

6. Van Rooy B. and Terblanche L. A corpus-based analysis of involved aspects of student writing // Language Matters. 2006.37(2) 7. Watermeyer, S. Afrikaans English // V. De Klerk. Focus on South Africa. Amsterdam, Philadelphia, 1996.

Е. Ф. Арсентьева Казанский государственный университет ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ СОЗДАНИИ МНОГОЯЗЫЧНОГО ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОГО СЛОВАРЯ Создание многоязычных фразеологических словарей представляет значительную трудность. Тип многоязычной сопоставительной фразеографии является почти не разработанным вплоть до настоящего времени вследствие спорности решение многих проблем фразеологии и слабостью разработанности основных вопросов представления фразеологического материала нескольких языков в словаре.

© Арсентьева Е. Ф., «Русско-англо-немецко-турецко-татарский фразеологичес кий словарь» содержит более 7000 фразеологических единиц русского языка. Русско-английская часть словарной статьи, фактически, построена по принципу, использованному в «Русско английском фразеологическом словаре» [1].

Перед создателями любого двуязычного фразеологического словаря неизбежно возникает большое количество проблем, начиная с отбора представляемого в словаре материала и кончая списком использованных в нем сокращений и символов. Однако наиболее важными из них являются следующие: определение места расположения и разработки фразеологизмов исходного языка в словаре, фиксация фразеологизмов в правильной форме с учетом всех видов вариантов, парадигматической полноты/неполноты, лексической и грамматической валентности, отражение коннотативных составляющих в виде системы помет, адекватная передача фразеологических единиц на другой язык, логичное построение словарной статьи. Перечисленные проблемы неизбежно включают в себя решение и ряда других, второстепенных задач с опорой на основные теоретические положения. Остановимся на рассмотрении некоторых проблем подробнее.

Не существует универсального, лишенного недостатков способа словарной презентации фразеологического материала.

Поэтому в «Русско-английском фразеологическом словаре» [1] и в «Русско-англо-немецко-турецко-татарском фразеологическом словаре», разработанном в настоящее время в Казанском государственном университете, использован способ расположения и разработки ФЕ по ведущему грамматическому (синтаксическому) компоненту. Этот выбор в значительной мере также обусловлен и тем фактором, что наиболее полные и дополняющие друг друга фразеологические словари русского языка используют именно данный способ [2, 3].

Анализ лексикографического и фразеографического отражения коннотативного макрокомпонента в одноязычных и двуязычных словарях показывает, что основными его недостатками являются следующие:

1. Противоречивость, спорность информации относительно функционально-стилистической маркированности некоторых фразеологизмов;

2. Отсутствие или неполнота и непоследовательность фиксации эмосем и семы экспрессивности;

3. Смешение функционально-стилистических и эмотивных маркеров.

Двуязычные фразеологические словари «добавляют» еще одну трудность в отражение компонентов коннотации: если в одноязычных толковых словарях отдельная часть коннотативной информации может быть выражена в дефиниции (например, с помощью интенсивов или слов с ярко выраженными определительными эмосемами, хотя передача коннотативного макрокомпонента значения фразеологизмов посредством дефиниции представляет большую трудность), в двуязычных фразеологических словарях такой возможности, как правило, нет (за исключением очень редких случаев дескриптивного перевода). Таким образом, вся нагрузка в передаче коннотативных составляющих фразеологического значения ложится на пометы, роль которых сильно возрастает.

При определении функционально-стилистического компонента коннотации ФЕ в спорных случаях мы руководствовались следующими принципами: при совпадении функционально-стилистической характеристики фразеологизма в большинстве словарей и отличной ее маркированности в отдельном словаре (словарях), мы придерживались информации, представленной в большинстве словарей. При разноречивой функционально-стилистической маркированности ФЕ в большинстве словарей, фиксирующих данную единицу, мы старались установить ее функционально-стилистическую характеристику, принимая во внимание факторы ее формирования.

Смешение функционально-стилистического и эмотивного маркеров объясняется отсутствием к настоящему времени научно обоснованной и сложившейся системы помет отражения в словаре коннотативного макрокомпонента фразеологического значения. Однако этот недостаток в какой-то мере может компенсироваться введением двойных и тройных помет в строго определенной последовательности: помета функционально стилистической характеристики ФЕ, помета, фиксирующая ее экспрессивность, и помета, маркирующая ее эмосему.

Список использованной литературы 1. Арсентьева Е. Ф. Русско-английский фразеологический словарь. Казань, 1999.

2. Фразеологический словарь русского литературного языка конца XYIII–XX в. / Под ред. А. И. Федорова: В 2 т. Новосибирск, 1991, 2 т.

3. Фразеологический словарь русского языка / Под ред.

А. И. Молоткова. М., 1967.

Р. А. Аюпова Казанский государственный университет ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕФИНИЦИЯ В ОДНОЯЗЫЧНОМ СЛОВАРЕ Семантическая структура любой ФЕ, как единицы языковой системы, находит свое отражение в лексикографическом описании во фразеологических словарях.

Если обычно словарная статья состоит из дефиниции, глоссы и иллюстрирующих примеров (конечно, в зависимости от типа словаря могут быть варианты), то необходимо определить, в какой же части содержится информация о сигнификативно денотативном макрокомпоненте ФЗ.

Несмотря на то, что глосса, несомненно, играет определенную роль в дополнении сигнификтивно-денотативного аспекта значения, она больше является источником информации о коннотативных составляющих ФЗ, грамматической характеристике, этимологии ФЕ и культурной информации, содержащейся в семантической структуре ФЕ. Она также может нести информацию о ситуации употребления, указывать на сочетаемость фразеологизма.

© Аюпова Р. А., Учитывая, что дефиниция – это средство определения значения языковых единиц, можно утверждать, что как раз она и несет основную часть информации о рассматриваемом в этой работе макрокомпоненте ФЗ.

Как отмечает Ермолаева Ю. А., словарная дефиниция «отражает лишь сигнификативно-денотативный аспект значения ФЕ, т. е. логически эксплицирует тот объем семантической информации, который определяет ее предметно-логическое содержание» [2, с. 21]. Что касается коннотативного аспекта, он остается не до конца выраженным в словарной дефиниции и семантизируется косвенно.

В теории лексикографии и фразеографии выделяются несколько способов и приемов семантического определения, применяемых в практике лексикографии, например:

синонимический, перечислительный, гиперо-гипонимический, описательный, отрицательный, структурно словообразовательный, грамматический, комбинированный.

Целью исследования этих способов и приемов является раскрытие специфики и конкретных условий применения каждого из них и выявление их «взаимосвязей и их роли в общем процессе семантического анализа» [1, с. 23].

Материалом наших исследований являются одноязычные фразеологические словари английского, русского и татарского языков. Основным способом семантизации ФЕ в них, в отличие от двуязычных и многоязычных словарей, в которых больше употребляются эквиваленты ФЕ на другом языке, является описание.

Подавляющее большинство дефиниций субстантивных ФЕ в английских и русских словарях представляют собой свободное словосочетание, которое начинается с имени существительного, вместо чего в русском языке может также употребляться имя прилагательное. В татарском же словаре это может быть слово, относящееся к любой части речи. В русском и татарском словарях еще можно встретить косвенное описание, которое начинается со слов «о человеке», «то, что» в русском, со слов “йтел” – «говорится о», “ишар” – «намек на» в татарском словаре.

При описании глагольных ФЕ в словарях всех трех языков в основном употребляется свободные словосочетания, в которых на первом месте употреблен инфинитив. В этом случае косвенное описание встречается только в русских словарях.

Описание адъективных ФЕ в английских словарях может начинаться с причастия второго, наречия или прилагательного. В русских словарях описательные дефиниции чаще всего начинаются с прилагательного или причастия. Косвенное описание типа «такой, который», в основном, встречается в русских словарях.

Описательные дефиниции адвербиальных ФЕ в английских и русских словарях характеризуются своей разнообразностью. На первой позиции в них может быть употреблено имя существительное с предлогом, прилагательное, наречие или причастие. В татарском же языке в силу определенных особенностей в системе языка сложно выделить адвербиальных ФЕ в словаре.

Как свидетельствует анализ одноязычных фразелогических словарей, дефиниции описательного характера, как один из основных способов семантизации ФЕ, могут представлять из себя прямое или косвенное описание во всех трех из рассматриваемых нами языков. Сопоставитеный анализ вышеупомянутых словарей дает нам право утверждать, что прямые описательные дефиниции в английских солварях отличаются большим разнообразием структур, чем русские или татарские.

Список использованной литературы 1. Арбатский Д. И. Семантические определения (основные проблемы толкования лексических значений слов). Автореф.

дис. … д-ра филол. наук. Л, 1982.

2. Ермолаева Ю. А. Принципы лексикографического описания русской фразеологии (на материале словарных статей общих и учебных словарей). Дис. … канд. филол. наук. Л., 1990.

М. В. Бурлакова Шуйский государственный педагогический университет К ВОПРОСУ ОПТИМИЗАЦИИ СЛОВАРНОГО ОПИСАНИЯ ЛЕКСИКИ РЕЛИГИОЗНОЙ СФЕРЫ Большая часть лингвистических исследований, посвященных межкультурным различиям, относится к области объективного знания о материальной стороне жизни культурного сообщества. Систематическое изучение и описание области нравственных и религиозных учений, определяющих развитие нации, до последнего времени оставалась мало разрабатываемой областью знания, что связано с особым статусом данной темы в процессе интернациональной коммуникации.

Тем не менее, мышление и поведение людей часто подчинено и обусловлено законами исповедания общей религии и тем единодушием, которое побуждает народы объединяться во взглядах на мир и в суждениях, и с учетом которого индивидуальные различия уступают место общим правилам. В свете данного подхода аспект нравственности и национальной религии как ее основы должен учитываться в практике культурно-ориентированного изучения иностранного языка и получать достаточно полное отражение в словарях национального языка.

Существует ряд специализированных лексикологических и культурологических исследований в области описания и систематизации лексики религиозной сферы. С учетом изложенных в них идей допустимы два возможных аспекта лексикографического отражения данного пласта лексики:

концептуальный (описание таких когнитивных структур, связанных с религией, которые определяют мыслительные процессы и жизнь представителя соответствующей культуры) и непосредственно семантический (как осмысляется семантическая составляющая денотата в общей понятийной системе © Бурлакова М. В., религиозного течения, и какими потенциальными “сакральными” смыслами могут наделяться те или иные слова).

Первый аспект будет соответствовать центростремительной тенденции современной лексикографии, которая получает развитие в идее создания универсального учебного (толкового) культуроведческого словаря, для тех, кто изучает какой-либо язык как иностранный. Второй аспект в большей степени соответствует традиции лингвистических справочников, где акцент ставится на семантике языковых единиц как таковой, а не на толковании культурологической информации.

Концептуальный подход возможно проиллюстрировать примером одного из целого ряда несоответствий, а именно тем фактом, что в Православии отсутствует понятие чистилища, очень важного для западной, католической культуры.

Результатом данного несоответствия принято считать стремление русских к ярко выраженной нравственной оценке, оппозитивности суждений, приверженности к крайностям, так как жизнь на земле для них представляется или как грешная, или как святая, без промежуточной зоны. Небесное и земное, как и добро и зло строго разделяются в русском самосознании, что концептуально отличается от стремления англоязычного мира к “среднему пути” (middle road) и, как следствие, меньшей категоричности суждений.

Учитывая данное несоответствие, наряду с традиционными заголовочными единицами, как paradise (heaven) и hell, получающими толкование в подавляющем большинстве словарей, в словник одноязычного толкового культуроведческого словаря возможно добавить статью для purgatory с соответствующим объяснением, учитывающим не только религиозный аспект значения, но и историко-культурные особенности национального менталитета. Важно отметить, что, по результатам анализа, заглавная единица purgatory является редкой даже для стандартных справочников английского языка.

Семантический аспект в обработке лексики религиозной сферы представляется не мене значимым. Современные лингвистические справочники английского языка имеют тенденцию унифицировать язык толкований и использовать ограниченное число семантизирующих единиц, что, с одной стороны, облегчает усвоение информации, но, с другой стороны, в ряде случаев приводит к “упрощению” смыслов и “интернационализации” понятий, что недопустимо в случае объяснения лексики религиозной сферы.

Иллюстрацией положения является сопоставление двух словарных статей для bishop:

BISHOP – a senior member of the Christian clergy usually in charge of a diocese, and empowered to confer holy orders (глоссарий В.В. Кабакчи) bishop noun [C] a senior person in the Christian Church, who is in charge of the churches in a city or a district: the Bishop of Durham (Oxford Wordpower Dictionary) Пример наглядно демонстрирует, что, хотя оба толкования соответствуют точке зрения Западного Христианства, учебный словарь не отражает смысловые связи слова в понятийной системе течения, хотя именно религиозная лексика несет значительную дополнительную смысловую нагрузку. Поэтому представляется актуальным для толкования религиозных понятий создавать отдельный список семантизирующих единиц, которые будут сохранять и объяснять пользователям смысловые связи, значимые для концептуальной картины данной религии. При этом регистрирующий подход должен быть основным при лексикографическом отражении лексики религиозной сферы.

О. В. Домнич Запорожский национальный университет, Украина КУЛЬТУРА В ЯЗЫКЕ: СЛОВАРЬ АБОРИГЕННЫХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ Созданный нами словарь аборигенных заимствований не является обычным, традиционным, общепринятым лексикографическим изданием, в котором можно найти значения слова. Он был составлен, чтобы удовлетворить интересы людей, © Домнич О. В., которые занимаются изучением того, как контакты культур изменяют языки и, прежде всего, их лексиконы.

Английский является языком, сочетающим огромное количество заимствований широко, пространно, интенсивно, и его словарный запас отражает каждую малейшую деталь в истории речевой коммуникации, а также фиксирует следы каждого языка, с которыми он контактировал. Как те заимствования, которые были заимствованы в самые ранние периоды истории языка из родственных языков, так и те, которые пришли из автохтонных не родственных языков, стали неотъемлемыми элементами языковой системы и находят свое место в лексической системе национальных вариантов английского языка.

Приведем примеры автохтонных лексических единиц в современных вариантах английского языка. Algonkquin, Algonkin (CaE) 1) представители автохтонной народности - алгонкины, коренные жители Канады [1667], 2) алгонкинский диалект, язык этой народности, большая семья языков коренного населения Канады [1705], 3) обувь, разновидность снегоступов, 4) геологический термин, используемый для обозначения прекэмбрианских скал [1897], Algonquin Park n. Алгонкинский национальный парк, расположенный на севере провинции Онтарио [ Algonquin + ‘ian’], [ French from Algonquian]. Koala (AuE) n. коала, ночное сумчатое животное «Phascolarctos cinereus», живущее на деревьях и обитающее на востоке Австралии. Коала является эмблемой, гербом штата Квинсленд в Австралии (also called: monkey bear, native bear, tree-bear, koala bear) [Dharuk, Sydney region ‘gula, gulawany’, 1798]. Аfakasi (NzE) n. человек полуполинезийского происхождения;

человек, чьи родители являются представителями разных рас) [Samoan ‘aakasi (‘afa’-half)].

В современное время, распространение английского языка за пределами его исконной территории увеличило количество культурных контактов также как и их географию, а также добавило типологическое разнообразие языков, контактирующих с английским. Соответственно, приток заимствований, прежде всего из аборигенных языков, был неизбежным и имел естественные последствия.

Историческая перспектива демонстрирует широкое разнообразие подходов к лексикографированию автохтонных заимствований в английском языке. Значительное современное развитие – это не только компиляция списков аборигенных слов в английском языке, но и их объединение в общие толковые словари. Последний метод, в отличие от других, позволяет извлекать автохтонные заимствования, которые функционируют в английском языке.

В данном словаре, состоящем из двух частей, заимствования из туземных языков в канадский, австралийский и новозеландский национальные варианты английского языка фиксируются в алфавитной двуязычной части и сопоставляются в идеографической, в приложении отражена сопоставительная характеристика внутриязыковых заимствований из автохтонных языков между канадским, австралийским и новозеландским национальными вариантами английского языка.

Примером ввода лексических единиц первой части может служить автохтонизм «kiwi». Kiwi (NzE) n. 1а) (орнит.) киви «Apteryx», ночная нелетающая птица с щетинистыми перьями, без хвоста и с длинным чувствительным клювом, обитающая только в Новой Зеландии, 1б) птица киви – национальная эмблема, герб Новой Зеландии, 2а) новозеландец, 2б) представитель спортивной команды лиги регби в Новой Зеландии, 2в) национальная гордость, дух и т.п. Новой Зеландии, 3) (colloq.) новозеландский доллар, 4) (colloq.) новозеландский вариант английского языка, 5) бочковидный фрукт с коричневой волосяной кожурой и яркой зеленой мякотью. Word-family: ~fruit n. киви – фрукт;

~land n. (colloq.) Новая Зеландия;

~speak n.

(colloq.) новозеландский вариант английского языка;

~ana n.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.