авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию Ивановский государственный университет СОВРЕМЕННАЯ ...»

-- [ Страница 6 ] --

Concerning J. K.’s Dictionary, this is widely acknowledged as the first English dictionary that treated a high number of daily words in a systematic way, thus divorced from the tendency in the general English dictionary to lay particular emphasis on hard words of foreign origin. Referring to this point, Whitney Bolton (A Living Language:

the History and Structure of English, New York: Random House, 1982, 241) remarked that J. K. “managed to include about 28, words [in his Dictionary], most of which had never before appeared in an English dictionary”, and Sidney Landau (Dictionaries: the Art and Craft of Lexicography, Cambridge: Cambridge University Press, 1984, 44) expressed his opinion that J.K.’s Dictionary caused “a turning point in English lexicography”.

In this way, the Gazophylacium and J.K.’s Dictionary are in sharp contrast to each other in two respects: their types of dictionaries and the authority’s assessment of them. In spite of such differences, however, there is a strong possibility that J. K. perused the Gazophylacium as an essential background material for his Dictionary. J. K. himself did not make any mention of the Gazophylacium anywhere in his Dictionary, but if his Dictionary is actually based on the Gazophylacium, it means that the Gazophylacium was, regardless of its quality, instrumental in bringing about what Landau called “a turning point in English lexicography”, thus, at the same time, being a bridge between the tradition in the Latin-English dictionary until Skinner’s Etymologicon, which the Gazophylacium is based on, and that in the general English dictionary after J. K.’s Dictionary.

My purpose in this presentation is to provide historical evidence to support the possibility. In order to achieve this purpose, I will firstly aim to formulate a hypothesis which indicates the certainty of J. K.’s reference to the Gazophylacium in the course of the history of English lexicography, by analyzing words which are contained in six general English dictionaries from Robert Cawdrey’s Table Alphabeticall (1604), the first general English dictionary, to J. K.’s Dictionary. By performing this task, it will be rediscovered how uniquely J. K. selected words for his Dictionary. Then, secondly, I will aim to verify the hypothesis by means of comparing J. K.’s Dictionary with the Gazophylacium in terms of words, definitions and grammatical information which they provide, thus trying to clarify the relations of the former to the latter.

Т. В. Винниченко Поморский государственный университет, Архангельск ЯЗЫЧЕСКИЕ ИМЕНА В «СЛОВАРЕ ИСТОРИЧЕСКИХ АНТРОПОНИМОВ ПОДВИНЬЯ»

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (проект № 07-04-48401 а/С «Исследование ономастики Подвинья XVI-XVII вв.») Для подробного рассмотрения вопроса об образовании фамилии как антропонимической категории необходимо лексикографирование корпуса антропонимов отдельных территорий. Антропонимия Архангельской области, одного из крупнейших регионов России, до последнего времени не привлекала внимания исследователей (отдельные группы антропонимов были изучены Ю. И. Чайкиной, Г. Я. Симиной, Т. А. Сидоровой). Причиной тому, вероятно, отсутствие опубликованного свода памятников письменности, содержащих антропонимический материал.

Материал «Словаря…» ограничен антропонимами, бытовавшими в XVI-XVIII вв. на территории Подвинья и зафиксированными в памятниках письменности указанного периода (фонды РГАДА, Архангельского областного архива).

Данный период занимает важное место в истории развития русской антропонимической системы: в это время наблюдается отказ от официального употребления прозвищных имен, становление фамилии как антропонимической категории, постепенная замена разнообразных структур при официальном именовании лица на трехчленную формулу именования.

© Винниченко Т. В., Анализ антропонимии памятников письменности Северной Руси XVI-XVII вв. позволил выявить более 250 неканонических (языческих) имен крестьян. Основная доля неканонических имен приходится на документы XVI в. Ряд имен – Шалимко, Чюрак, Чебунка, Негодяйко, Мижуйко, Лихач и др. – фиксируется лишь в памятниках XVI в., и таких личных имен – 85. Однако и в текстах XVII в., особенно в наемных книгах монастырей, число некалендарных личных имен еще значительно, например, в «Книге казачьих наймов» 1682 г. некалендарных ЛИ 21% от общего числа. Тогда как для памятников конца XVII в., фиксирующих антропонимический материал других территорий, ученые отмечают более низкий процент некалендарных имен (5 10 %) (см. работы Т. А. Заказчиковой, И. А. Королевой, А. И. Назарова, Ю. И. Чайкиной).

Структура словарной статьи будет включать следующие компоненты:

1. Заглавное слово – личное некалендарное имя в Им. п. ед. ч.:

Белозерко, Рахманко, Петелка, Вакора, Прибытко, Пудко, Смирной, Бутора.

2. Варианты. Рядом с заглавным словом будут отмечены фонетические и морфологические варианты антропонима:

Распутка и Роспутка, Невзговоръ и Незговоръ, Нехорошко и Нехорошка, Поздейко и Поздейка, а также допустимые для того времени орфографические варианты: Вторышка – Фторышка.

Каждый вариант будет приведен в соответствии с алфавитом и как отдельная отсылочная словарная статья: ПЕТУНЬКА, НЛИ.

См. ПЯТУНЬКА.

3. Заголовочное слово сопровождается пометой НЛИ – некалендарное личное имя (при помете ставится вопросительный знак, если не исключается модификация календарного имени).

Если возникают трудности с разграничением НЛИ и прозвища, данного на протяжении жизни индивида, проводится анализ не только ближайшего контекста, но и памятника в целом:

учитывается жанр документа, особенности передачи именований лица, моделей именования, приводятся наиболее показательные контексты.

4. Контекст, дата первой фиксации.

5. Этимологическая справка. В словарных статьях дается ближайшая этимология антропонимов, приводятся данные диалектных словарей, которые подтверждают связи онима и апеллятива или дают предполагаемый этимон антропонима – апеллятив, возможно, бывший актуальным в диалекте.

6. Данные региональных ономастических словарей для сопоставления антропосистем различных регионов (Ю. И. Чайкиной «Вологодские фамилии», Е. Н. Поляковой «Словарь пермских фамилий», И. А. Королевой «Словарь фамилий Смоленского края», «Уральский исторический ономастикон» А. Г. Мосина и др.).

7. В конце статьи будут даны словообразовательные варианты именований через См., например, в конце статьи СМИРНОЙ см.

Смирка, в конце статьи ПЯТОЙ см. Пятунька, Пятушка, Пятко.

На каждый модификат планируется словарная статья.

Примеры словарных статей:

РАХМАНИНЪ. НЛИ. Места дворовые Рахманина Вофромеева. Сотная 1587-1588 – СПКиП, 1972, с. 240. Рахманин Воронов. Выпись 1587-1588 – СПКиП, 1972, с. 243. Возможна связь с мусульманским мужским именем Рахман из арабского rahman - «милосердный» (Никонов, 101;

Суперанская, 2003:284;

Баскаков, 169). Рахманный – ‘бойкий’, ‘щедрый, добрый’, ‘красивый’. Рахманно – ‘богато’ (СРГК V, 500). См. Рахманко.

ПУДКО. НЛИ.? Двор Пудко Савин. ПК НВВУ 1676-1680, с. 46. У него дети (Афонка Филинова) Пудко трех годов. ПК НВВУ 1676-1680, с. 5. От прозвища Пуд, данного крупному, полному человеку (Полякова, 312). Каноническое мужское имя Пуд (из лат. Pudeo – «стыдиться»), к русской мере веса имя не имело никакого отношения (Никонов, 98). Из лат. пуденс скромный, честный, благопристойный – эпитет Марса (Суперанская, 2003:281).

БУДИЛО и БУДИЛЪ. НЛИ. Возили лЪсъ зъ берегу на городокъ Будило Васильевъ. Расх. кн. 1615-1619 – АХУ-I, 30.

Далъ Будилу отъ воженья 2 алт. Расх. кн. 1615–1619 г. – АХУ–I, 30. 1. Тот, кто будит, не дает спать. 2. Модификат некалендарного имени Будимир, Будислав (Суперанская, 2003:133).

Н. Ю. Гвоздецкая Ивановский государственный университет НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОГО ОТОБРАЖЕНИЯ ДРЕВНЕГЕРМАНСКОГО ЭПИЧЕСКОГО СЛОВА На протяжении ушедшего столетия древнегерманское эпическое слово – засвидетельствованное прежде всего такими крупнейшими памятниками аллитерационной поэзии, как древнеанглийский «Беовульф» и древнеисландская «Старшая Эдда» – оценивалось как неисчерпаемый источник сведений о древнейшей семантике общегерманского словаря, а также литературной и культурной специфике сознания древних англосаксов и скандинавов. Не вполне изученными оставались, однако, сугубо лингвистические приемы «сохранения» подобного рода информации в поэтическом тексте. Настоящий доклад имеет целью показать, что исследование этих приемов так или иначе требует от исследователя лексикографического отображения отношений «означаемое–означающее» – которое, таким образом, становится не только удобным средством графического представления лексической семантики, но и подлинным инструментом семантического анализа.

«Формальные» (фонетические и грамматические) признаки слова, а также особенности его функционирования в тексте, которые традиционно выносятся лексикографами за пределы собственно «семантической дефиниции», оказываются насыщенными в языке эпоса разнообразными смыслами, которые требуют специальной семантической презентации. Природа этих смыслов двояка.

С одной стороны, они могут отображать древнейшее членение мира общенародным языком, которое сохраняется в мифопоэтическом сознании в силу воспроизведения определенных сюжетов. Ценной в этом плане оказывается попытка О.А. Смирницкой представить «тулу» (поэтический © Гвоздецкая Н. Ю., перечень созвучных имен великанш) как «ствол» целостного лексико-грамматического дерева, позволяющий увидеть, каким образом язык производит категоризацию действительности, соединяя этот ствол с отдельными ветвями – словами, тяготеющими друг к другу одновременно семантически и грамматически [2]. Причем сами эти «ветви» обретают вид лексических списков, обладающих всеми признаками словарных дефиниций с разработанным семантическим аппаратом, который включает собственно толкование, этимологию и интерпретацию контекстов употребления.

Еще дальше идет в этом направлении Т. В. Топорова в своей попытке разработать принципы описания эпического слова на материале концепта горы в «Старшей Эдде» [3].

Семантическое толкование не сводится ею к традиционному набору денотативно-сигнификативных и коннотативных признаков, но направлено на максимальную систематизацию семантики отдельных мифоэпических словоупотреблений с позиций «грамматики текста» Т. Я. Елизаренковой и «тезаурусного описания фольклорного слова» С. Е. Никитиной.

Методика семантического описания, предложенная Т. В. Топоровой, предстает в виде детально структурированной схемы словарной дефиниции, которая включает до тридцати блоков и отображает все возможные аспекты слова, насыщенные в мифопоэтическом сознании семантической информацией. На наш взгляд, заслуживает внимания сама попытка эксплицитного (лексикографического) представления в семантическом описании тех моментов, которые ранее лишь имплицитно подразумевались в нем.

С другой стороны, семантическая насыщенность языковой формы в эпическом слове может проистекать из архаического характера его взаимоотношений с германским аллитерационным стихом, на что впервые обратила внимание О. А. Смирницкая.

Природа древнегерманского эпического слова, определяемая особым характером литературного сознания эпохи («неосознанным авторством»), предполагает особую организацию древнегерманского поэтического языка, в основе которой лежит абсолютизация мотивированности языкового знака, то есть оправдания тождества (или сходства) звучания тождеством (или сходством) значений.

Данный принцип предъявляет новые требования к семантическому описанию древнегерманской поэтической лексики и ее словарной презентации, предполагающие учет всех уровней словесной и поэтической «формы», каждый из которых порождает в аллитерационной поэзии новые уровни смысла [1].

Так, словари аллитерационных коллокаций, поэтических синонимов или ритмико-синтаксических «формул» германской аллитерационной поэзии могли бы не только продемонстрировать широкие формальные возможности оперирования словом, которыми обладал древнегерманский поэт, но и обозначить те новые смыслы, которые рождались на разных уровнях поэтического контекста и становились достоянием общегерманской культурной традиции.

Непосредственная ориентация семасиологического исследования на разработку словарных дефиниций носит не только прикладной характер, но и способствует углублению теории семантического описания.

Cписок использованной литературы 1. Гвоздецкая Н. Ю. Пролегомены к текстоцентрическому описанию семантики древнеанглийского поэтического слова // Philologica Scandinavica. Сборник статей к 100-летию со дня рождения М.И. Стеблин-Каменского. СПб., 2003.

2. Смирницкая О. А. Имена великанш в «Эдде» и туле // Мифологема женщины-судьбы у древних кельтов и германцев.

М., 2005.

3. Топорова Т. В. Принципы описания эпического слова: концепт горы в «Старшей Эдде». М., 2006.

Л. И. Городный Брянский государственный университет ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ АНГЛИЙСКИХ СИНОНИМИЧЕСКИХ СЛОВАРЕЙ XVIII-XIX вв.

Типологии словарей, как известно, является одной из важнейших и самых сложных проблем лексикографии, поскольку цели и задачи словаря, принципы отбора материала, его организации и описания в значительной мере обусловлены типом словаря. Объектом исследования послужили синонимические работы, составленные с 1766 г. по 1871 г.: на этом этапе были составлены словари всех известных в настоящее время типов. В основу нашей классификации положены два основных и взаимосвязанных критерия:

1. Функция словаря – справочная, классифицирующая, учебно-дидактическая.

2. Адресат, для которого предназначается словарь:

журналисты, политики, бизнесмены или студенты.

В соответствии с названными критериями словари подразделяются на три типа:

1. Словари-справочники, дающие достаточно полные объяснения различий в значении и употреблении синонимов Они предназначались для широкого круга образованных читателей и преследовали цель помочь им говорить и писать на английском языке «уместно и элегантно», о чем их составители нередко заявляли уже на титульных листах своих работ [11, 7, 10, 2].

2. Словари-инвентари, словарные статьи которых представляют перечни синонимов без каких-либо объяснений различий между ними. Словари предназначались, в первую очередь, для представителей делового мира, которым в силу своей занятости приходится думать и действовать быстро. Целью словарей было оказание помощи в поиске нужного слова с минимальными затратами времени и усилий, однако с максимальной точностью и эффективностью [6, 5, 1, 9].

© Городный Л. И., 3. Учебные словари ставили дидактическую цель – объяснить школьникам принципы, лежащие в основе синонимических различий и, в конечном счете, помочь им овладеть навыками критического анализа слов-синонимов английского языка [3, 4, 12]. Их появление свидетельствовало о понимании необходимости изучения синонимов на школьном этапе, когда «неуместное употребление» синонимов ещё не закрепилось в сознании молодых людей.

Словари трёх типов, таким образом, объединяет общая цель – изучение слов, «считающихся синонимичными», их классификации;

описание их в своих работах с тем, чтобы способствовать совершенствованию английского языка как эффективного инструмента общения между людьми. Словари инвентари выполняли классифицирующую функцию;

их составители помещали синонимы группами, что позволяло выявлять некоторые различия между ними на основе противопоставления.

Типологические различия между справочными и учебными словарями четко видны, во-первых, из сравнения принципов отбора синонимов. Так если объём словника словарей справочников постоянно увеличивался, то в учебных словарях он снижался от словаря к словарю, тогда как словники словарей инвентарей в десятки раз превышали объёмы словников вышеупомянутых словарей. Во-вторых, в справочных словарях объяснения различий были многословны, субъективны и ещё не являлись лингвистическими, в то время как в учебных словарях особое внимание уделялось поиску принципов различий между синонимами и методов группировки различий по смысловым оттенкам эмоционально-синонимической окраске синонимов и т. д. И более того, после этих объяснений имелись практические упражнения, направленные на развитие навыков самостоятельной работы учащихся с синонимами. Подобное принципиально важное новшество делало учебные словари синонимов прообразом современных словарей активного типа.

В английской лингвистической литературе существует несколько иной подход к классификации словарей. Первая попытка дать классификацию была сделана в 1891 г.

Дж. Хауисоном в предисловии к переработанному им изданию словаря Р. Соула. Дж. Хауисон наряду со словарями-перечнями и словарями-справочниками выделяет третий тип, представляющий собой «перечень общих понятий», должным образом расположенных в соответствующих разделах с соответствующими группами слов для их обозначения. В качестве примера словаря этого типа он называет Тезаурус П. Роже [8]. Однако с предложенной классификацией трудно согласиться, поскольку, во-первых, в ней не нашли отражение учебные словари синонимов, существование которых неоспоримо, во-вторых, непонятно, почему идеографический словарь признаётся синонимическим словарем, тем более, что П. Роже не считает свою работу «словарем синонимов».

Следовательно, изучение опыта исторической лексикографии имеет не только теоретическую, но и практическую значимость. В частности, опыт составителей учебных словарей синонимов XIX в. может оказаться полезным в сфере современной педагогической лексикографии.

References 1. Brady G. H. The Writer’s and Student’s Assistant or a Compendious Dictionary, Rendering the More Common Words and Phrases in the English Language, into the More Elegant or Scholastic and Affording a Choice of the Most Appropriate from a Variety of Words of Nearly the Same Signification. 3 Ed. L., 1835.

2. Grabb G. English Synonyms Explained, in Alphabetical Order;

with Copious Illustrations and Examples Drawn from the Best Writers.

L., 1816.

3. Grabb G. The Most Familiar Synonyms of the English Language Critically and Etymologically Illustrated in a Dialogue between a Preceptor and His Pupils. For the Use of Schools and Private Students. L., 1817.

4. Graham G. F. English Synonyms Classified and Explained: with Practical Exercises. Designed for Schools and Private Tuition.

L., 1846.

5. Leslie I. Dictionary of Synonymous Words and Technical Terms in the English Language. Edinburgh, 1806.

6. Perry W. The Synonymous, Etymological and Pronouncing English Dictionary. L., 1805.

7. Piozzi H. L. British Synonymy;

or an Attempt at Regulating the Choice of Words in Familiar Conversation. Inscribed with Sentiments of Gratitude and Respect to Such of Her Foreign Friends as Have Made English Literature Their Peculiar Study. In 2 vols.

L., 1794.

8. Roget P. M. Thesaurus of English Words and Phrases, Classified and Arranged so as to Facilitate the Expression of Ideas and Assist in Literary Composition. L., 1852.

9. Soule R. A Dictionary of English Synonyms and Synonymous Expressions. Brookline, Mass, 1871.

10. Taylor W. English Synonyms Discriminated. L., 1813.

11. Trusler J. The Difference between Words, Esteemed Synonymous, in the English Language;

and the Proper Choice of Them Determined: together with, so Much of Abb Girard’s treatise, on This Subject, as Would Agree, with Our Mode of Expressions.

Useful to All, Who Would, Either Write or Speak, with Proprierty, and Elegance. In 2 vols. L., 1766.

12. Whately E. J. A Selection of Synonyms. Supplied with: Exercises on English Synonyms. Ed. by Archbishop Whately. L., 1851.

А. В. Горощук Ивановский государственный университет ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СЛОВАРЯ J. MCQUAIN & S. MALLESS.

COINED BY SHAKESPEARE. SPRINGFIELD, 1998.

В последнее время для лексикографии характерно возрастание интереса к истории зарождения и развития слова, что в полной мере касается словарей языка писателей, так как прозаики и поэты нередко вносят в язык слова и выражения, которые впоследствии становятся неотъемлемой частью нашего повседневного лексикона. Истоки шекспировской лексикографии традиционно восходят к концу XVIII в., когда появляются первые конкордансы и глоссарии к его произведениям. В последнее время словари языка Шекспира представляют собой © Горощук А. В., специальные справочники: «этимологические словари и ономастиконы ко всему творчеству У. Шекспира, а также многие ненормативные словари писателя» [3, p. 12].

Словарь “Coined by Shakespeare”, созданный издательством Merriam Webster, представляет собой собрание слов и значений слов, впервые употребленных У. Шекспиром.

Предисловие настоящего издания содержит краткую информацию о жизни и деятельности писателя. Интересно то, что вводная часть данного лексикографического издания знакомит пользователя с лингвостилистическими особенностями его произведений. Целесообразно также отметить, что вступительная статья в этом словаре построена по аналогии со словарной статьей из литературной энциклопедии, что еще раз подтверждает мнение о том, что «понятие лексикография расширяется и появляется новая наука reference science, решающая задачи словаря, грамматики и учебника» [1, p. 37].

Если анализировать непосредственно словник словаря, необходимо отметить, что входные единицы в этом справочнике организованы по алфавитному принципу (от А до Z), общепринятому в писательской лексикографии. Каждое заглавное слово сопровождается грамматической пометой, указывающей на то, к какой части речи относилось слово в эпоху Шекспира. Затем следует краткое синонимическое толкование, поясняющее современное значение входной единицы:

ENGAGEMENT (noun) arrangement or business;

commitment or pledge;

betrothal IMPORTANTLY (adverb) with importance;

in an important manner Следует обратить внимание на тот факт, что грамматическая информация в корпусе анализируемого издания представляется неполной. Но это не является существенным недостатком микроструктуры справочника, так как он не является учебным словарем.

Более того, словарная статья снабжена подробной энциклопедической справкой, разъясняющей, в каком из произведений было впервые употреблено слово и кем из героев, а также приводится краткая цитата. Отметим, что яркой особенностью словаря является детальный анализ дальнейшей этимологии слова или выражения и его особенностей его функционирования в современном языке. Отличительная черта настоящего справочника заключается в том, что этимологическая характеристика в нем дана не в качестве пометы, а непосредственно в дефиниции:

CAKE (verb) to harden or turn solid;

to encrust When the elderly senators of Timon of Athens refuse…” Their blood is cak’d … tis cold, it seldom flows.” Before Shakespeare, cake had only been used as a noun. By the 1920s, cake had acquired the sense “to encrust or cover thickly.” RETIREMENT (noun) a falling back or retreat;

withdrawal from a place or position The literal translation of the verb retire is “to draw back”, which comes from the French prefix re-, and the French verb tirer, meaning “to draw or pull” giving the noun its sense of a withdrawal… Безусловно, нельзя не отметить академический, детальный подход к репрезентации каждой входной единицы в анализируемом лексикографическом издании. Немаловажно, что авторы словаря делают акцент на современное состояние слова, его развитие в настоящий момент:

FORTUNE – TELLER (noun) seer or prophet;

one who professes to see the future fortune-tellers are still with us, and their reputation for chicanery has changed little since Shakespeare’s time. A recent article in The New York Times Book Review paints a familiar picture of “the stereotypical fortuneteller, awizened old woman in a fringed headscarf hunched over a crystal ball.

Из приведенных примеров видно, что создатели данного справочника рассматривают слово с точки зрения тех изменений, которые претерпевает слово в диахронии и синхронии своего развития. Подобный способ представления входной единицы характерен для большинства историко-этимологических словарей последних десятилетий.

На наш взгляд, такой тип презентации заглавного слова представляет особый интерес для лингвистов и тех, кто профессионально изучает и преподает английский язык и литературу. Необходимо подчеркнуть, что словник данного справочника является прерывным, познавательные игры – задания позволяют пользователю проверить свои знания о жизни и творчестве поэта, а также расширить «лингво культурологический кругозор». Формат “QUIZes” указывает на учебную направленность лексикографического продукта, но, тем не менее, нельзя утверждать, что “Coined by Shakespeare” – учебный словарь.

Таким образом, к преимуществам настоящего издания можно отнести академическую, подробную разработку значения и этимологии заглавного слова, наличие грамматической характеристики слова, включение в корпус большого количества графических рисунков, хорошо продуманную систему шрифтов и цветовой гаммы, что помогает пользователям сконцентрировать внимание и свидетельствует о развитии и усовершенствовании техники оформления словарных статей.

Однако, на наш взгляд, в справочнике такого типа нужно также сделать акцент на различиях между современным произношением слова и тем, как оно звучало в XVI–XVII вв., так как данная информация облегчит проведение лингвистического анализа текста.

Список использованной литературы 1. Карпова О. М. Лексикографические портреты словарей современного английского языка. Иваново, 2004.

2. Карпова О. М. Словари языка писателей. М., 1989.

3. Карпова О. М., Коробейникова О. В. Словари языка писателей и цитат в английской лексикографии. М., 2007.

4. Ступин Л. П. Лексикография английского языка. М., 1985.

Л. А. Девель Санкт-Петербургский университет АНГЛО-РУССКАЯ УЧЕБНАЯ ЛЕКСИКОГРАФИЯ XVI – НАЧАЛА XXI вв.

Учебная англо-русская лексикография является одним из самых массовых видов малоформатной и среднеформатной лексикографии в России. Двуязычная иностранно-родная учебная лексикография до сих пор не была предметом специального описания, не смотря на то, что это один из наиболее распространенных видов лексикографии.

Говоря об учебной лексикографии, необходимо различать три полноправных понимания:

1. Любой вид лексикографии имеет функцию обучения и в этом смысле является учебной.

2. В мировой практике широко используется формализованное Л. А. Новиковым определение учебной лексикографии как «лексикографии меньших форм и большей по сравнению с академической обучающей направленности». Двуязычная иностранно – родная учебная лексикография является один из древнейших видов лексикографии, которая порождает другие виды, в том числе толковую лексикографию.

3. Учебная /педагогическая лексикография (возникшая в середине прошлого века) является видом традиционной учебной лексикографии и характеризуется большой степенью обучающей направленности и соответствующими содержанием и формой.

По определению В. В. Морковкина, «учебная лексикография есть лингвометодическая дисциплина, содержанием которой являются теоретические и практические аспекты описания лексики в учебных целях».

Учебную/педагогическую лексикографию относят к области LSP – Language for Specific Purposes – языку для специальных целей (О. М. Карпова): специфическим педагогическим целям обучения подчинены метаязык, построение микро- и макроструктур, включая мегаструктуру словаря. Ссылаясь на знаменитого © Девель Л. А., лексикографа С. Джонсона, Г. Виддоусон обращает внимание на то, что ценность учебного/педагогического словаря определяется не только высокими оценками критики, а его пользой для обучения, то есть практичностью. Педагогической лексикографии в большей степени, чем другим видам лексикографии, характерно соблюдение интересов и потребностей читателя и эффективная презентация материала по принципу less is more, или «максимум информации на минимуме места», по определению В. П. Беркова, в интересах читателя.

Уже в начале первого десятилетия XXI века во всем мире стал очевиден повышенный интерес к двуязычным словарям. В России данная тенденция проявляется, начиная с 90-х годов. На это указывает даже самая краткая библиографическая справка – за последнее время появился большой перечень двуязычных англо-русских учебных словарей.

Сейчас словари выпускаются различными, многочисленными издательствами тиражами обычно не более 10000. До последнего времени у нас выпускали огромнейшими тиражами 100000, даже 200000 сравнительно небольшой перечень двуязычных учебных словарей конкретные и немногочисленные издательства. Здесь можно назвать такие явления лексикографии как переживший несколько поколений и вошедний практически в каждый российский дом, словарь С. Г. Займовского под ред. А. В. Литвиновой, а также переиздающиеся свыше 50 лет словари В. Мюллера и С. Боянуса, под ред. О. С. Ахмановой и Е. А. М. Уилсон, под ред.

В. Д. Аракина, словари О. П. Бенюха и Г. В. Чернова.

Анализ исторических данных позволяет выявить и проследить 6 основных этапов развития англо-русской учебной лексикографии.

1 этап. Конец XVI/середина XVII вв. – конец XVIII/начало XIX вв. первые полтора столетия – русско-английские словари английских авторов.

2 этап. Начало XIX – начало XX вв. – около столетия – период динамического развития;

апогей – появление англо-русского учебного словаря А. Александрова.

3 этап. 10-ые – 40-ые гг. XX века – расцвет российской лексикографии, начало эпохи словарей длительных и многотиражных переизданий.

4 этап. Середина XX века до 60-х гг. – эпоха словарей, сопутствующих переводческому взрыву, применения методических приёмов и статистических данных, возникновение учебных педагогических словарей.

5 этап. 60-ые – 90-ые гг. – период распространения англо русской учебной лексикографии до уровня учебного заведения, расцвет отечественной учебной педагогической лексикографии.

6 этап. 1990-ые гг. и по настоящее время – бурный рост учебной и учебной/педагогической лексикографии, период снижения тиражей и увеличения разнообразия форм.

В докладе приведены подробные данные и характеристика каждого этапа.

О. А. Калиберда Академия управления и информационных технологий «АРИУ», Бердянск, Украина СОДЕРЖАНИЕ ЭНЦИКЛОПЕДИЙ:

ОПЫТ ИСТОРИЧЕСКОГО АНАЛИЗА Наблюдения показывают, что на протяжении всей истории энциклопедий виды информации и классификация знаний, представленных в них постоянно подвергались изменению.

Основная задача нашего исследования заключается в выявлении и систематизации видов энциклопедической информации и ее трансформации в ходе совершенствования лексикографической практики и развития теории данной отрасли лингвистики.

Объектом исследования является энциклопедическая лексикография. Предметом исследования послужили энциклопедические словари, созданные в рамках европейской и североамериканской традиции. Новизна данного исследования заключается в том, что впервые в теории лексикографии © Калиберда О. А., анализируется генезис содержательного аспекта энциклопедических словарей.

Диахронический подход к исследуемому материалу позволил составить периодизацию энциклопедических произведений исходя из их содержательного аспекта. Анализ показал, что в истории развития энциклопедической лексикографии четко выделяются четыре этапа: древний (античный) (до V в.), средневековый (ренессансный) (V в. – XVII в.), новый (просветительский) (XVII в. – 1917 г.) и новейший (1917 г. – до наших дней).

Античный период в истории развития энциклопедической лексикографии, как и всей европейской интеллектуальной традиции, берет свое начало в Древней Греции. Древние римляне, как наследники древнегреческих знаний, стали продолжателями их традиций, но вместе с тем внесли свой значительный вклад во все области, в том числе и в практическую лексикографию.

Энциклопедическая лексикография античного периода достигла своей кульминационной точки в работе Плиния старшего Historia naturalis (77 г. н. э.). Содержание энциклопедий этого периода носило утилитарный характер, который определялся жизнью и деятельностью людей древнего мира.

Логическое построение энциклопедий эпохи средневековья, как правило, начинается с рассмотрения вопросов религии и далее выстраивается по нисходящей вплоть до мелких аспектов практической деятельности. Наиболее значительной работой этого периода признана Speculum majus (1244), составленная Викентием из Бове и представляющая огромный конспект знаний средних веков. Работа содержит систему разделения наук отчасти сходную с современной.

Однако постепенно вопросы религии отходят на второй план и основные акценты в содержании энциклопедий сдвигаются в сторону «дел земных». С наступлением эпохи Ренессанса наблюдается процесс секуляризации содержательного аспекта энциклопедий, прослеживается стремление к отражению знаний практического и прикладного характера. Но, не смотря на выше указанную тенденцию, основным содержанием средневековых энциклопедий остаются религиозные темы, тривиум и квадривиум, а также практические вопросы.

В эпоху Просвещения, которая характеризуется усилением роли науки в обществе, в среде энциклопедистов активно обсуждается вопрос о том, что является идеальным содержанием энциклопедии, и начинают формироваться теоретические основы систематизации знаний. Начало этому процессу было положено Френсисом Бэконом в работе Instauratio magna (1620).

Дальнейшую зазработку теоретических основ содержательной стороны энциклопедий продолжил Самюэль Колридж в плане к Encyclopaedia Metropolitana (1817).

Воплощением всех передовых идей нового времени стала Encyclopdie, ou Dictionnaire raisonn des sciences, des arts et des mtiers (1751) Дени Дидро и Жана д’Аламбера. В этом произведении были сформулированы основные принципы классификации, изложения, философского обобщения и логической систематизации научных знаний для всех последующих поколений энциклопедий вплоть до наших дней. В энциклопедиях нового времени ведущее место занимает лемма «практические вопросы», а также более тщательному рассмотрению подвергаются точные и естественные науки.

Энциклопедии представляют уже не просто сборник сведений по разным отраслям наук определенной эпохи, а отображают практические результаты человеческого знания. Становится возможным использовать энциклопедию для справок.

Достигается тщательная научная систематизация содержания энциклопедии.

В XX веке круг рассматриваемых тем в энциклопедиях становится необычайно разнообразным. Прежде всего, это обусловлено резким скачком в области научно-технического прогресса, усложняющимися межнаучными связями. Генезис содержания энциклопедии непосредственно связан с трансформирующимися социальными нуждами каждого века, с научно-техническим прогрессом и господствующей идеологией в обществе. А постоянное увеличение объема информации, нуждающейся в энциклопедическом описании, приводит к выделению отдельного направления в лексикографии, созданию специальных энциклопедий.

Следует также подчеркнуть, что концепции энциклопедических произведений новейшего времени и античного периода диаметрально противоположны. Древние греки и римляне рассматривали энциклопедию, как вершину накопленных знаний, а современные энциклопедии рассматриваются, как первоначальный пункт, от которого можно отправляться в мир открытий. Однако их объединяет стремление в равной степени отразить все аспекты человеческой деятельности, как в научной, так и в практической сферах.

О. М. Карпова Ивановский государственный университет О. В. Коробейникова Филиал Байкальского государственного университета экономики и права в г. Братске ЭВОЛЮЦИЯ ЦИТАТЫ: ОТ ПИСАТЕЛЬСКИХ КОНКОРДАНСОВ ДО ЭЛЕКТРОННЫХ КОРПУСОВ СОВРЕМЕННЫХ СЛОВАРЕЙ Информационная категория «цитата» занимает одно из ведущих мест в лексикографии на протяжении всей истории английской национальной лексикографии вообще и во многих группах словарей в частности.

История английской лексикографии начиналась с глоссариев к библейским текстам, представляющих собой перечни трудных слов и выражений из Библии. Все словари к Священному Писанию до середины XVII в. составлялись в форме конкорданса (Gybson T. The Concordance of the New Testament Most Necessary to be Had. 1540;

Cotton Ch. Concordance to the Bible. L., 1635) и имели дифференциальный словник и неполную разработку значений. Вместо толкования входных единиц приводились контексты употребления, подкрепленные цитатами.

В то же время выходит справочник «Анонимный конкорданс к произведениям Шекспира» (Anonymous concordance to Shakespeare. L., 1787), открывший эру конкордансов в английской писательской лексикографии, где создается целая © Карпова О. М., Коробейникова О. В., плеяда словарей к отдельным сочинениям и ко всему творчеству известных британских писателей. Автор словаря использовал опыт составления словарей Библии по формированию структуры словарной статьи, а именно заголовок – контекстуальные иллюстрации – их адреса в произведениях. В отличие от своих предшественников, лексикограф приводит не одну строчку, иллюстрирующую заглавное слово, а целый отрывок. Корме того, «Анонимный словарь» отличает четкая адресация, что облегчает поиски иллюстративного примера в шекспировском тексте [2].

В XVII в. в Англии наблюдается тенденция к необходимости исправления и совершенствования английского языка. Известные английские писатели Д. Дефо и Д. Свифт сделали предложение об установлении авторитетных стандартов, которые бы отражали изменения языка и фиксировали бы его настоящую «чистую» форму [4]. Таким образом, возникла идея создания словаря с цитатами из мировой литературы. Эту задачу попытался выполнить С. Джонсон, автор первого толкового словаря английского языка (A Dictionary of the English Language.

L., 1755). Поскольку С. Джонсон стремился дать образец словоупотребления, он обратился к английской классической литературе, и каждое значение слова было строго документировано цитатой из конкретного художественного произведения. Таким образом, в словаре С. Джонсона цитата подчеркивала объективность существования слова в данном значении, показывала его типичный контекст и служила образцом для пользователей словаря.

В XIX в. в британской лексикографии формируется модель словаря регистрирующего типа. С началом работы над Большим Оксфордским словарем (1884-1928 гг.) лексикографы стали обращать внимание на язык в его живом функционировании, и теория литературного авторитета отошла на задний план.

Цитаты использовались составителями для подтверждения употребления слова в различных значениях и располагались в словарной статье в хронологическом порядке. Каждое значение было снабжено, как минимум одной цитатой из произведений английской литературы различных периодов и нередко содержало иллюстрации десятков и даже сотен цитат.

Такое расположение в хронологическом порядке позволило проследить развитие значений слова на протяжении определенного исторического периода.

Со временем лексикографы разошлись в способах организации и описания языкового материала. В настоящее время предпочтение отдается иллюстративным примерам, подобранным составителями словарей, и лишь в словарях цитат и языка писателей цитата сохранилась как основная информационная категория микроструктуры.

С середины XIX в. в писательской лексикографии явно выделяются словари цитат писателей (Walabran C. J. Dictionary of Shakespeare Quotations, 1849;

Foakes M. and R.. The Columbia Dictionary of Quotations from Shakespeare. N.Y., 1998;

Lamb G. F.

The Wordsworth Dictionary of Shakespeare Quotations, 1999), оказавшие влияние на формирование словарей цитат как отдельной группы словарей. Основная тенденция их развития с некоторым опозданием повторяет эволюцию писательских словарей. Отличается тенденция формирования дифференциального словника и дифференциальной обработки входных единиц [3].

В XX в. в лексикографической науке сформировалась и стала интенсивно развиваться корпусная лексикография.

Благодаря электронным банкам языковых данных словники современных словарей стали регистрировать богатый аутентичный материал. Например, словари издательства HarperCollins основываются на электронной базе данных Bank of English, включающей более 500 млн. слов. Цитаты, составляющие электронные базы данных, могут сами по себе служить источниками новых словарей цитат, поскольку все эти примеры имеют указания на предметную область (литература, наука и т.п.), а иногда и автора (Шекспир, Мильтон, Диккенс и т. д.).

Таким образом, информационная категория «цитата» имеет давнюю традицию в английской лексикографии, и прошла долгий исторический путь от конкордансов к Библии и произведениям писателей до электронных корпусов, на которых основываются современные словари английского языка.

Список использованной литературы 1. Карпова О. М. Словари языка писателей. М., 1989.

2. Карпова О. М. Словари языка Шекспира. Опыт историко типологического исследования XVIII–XX вв. Иваново, 1994.

3. Карпова О. М., Коробейникова О. В. Словари языка писателей и цитат в английской лексикографии. М., 2007.

4. Ступин Л. П. Лексикография английского языка. М., 1985.

Е. Н. Клёмина Ивановская государственная медицинская академия СЕМАНТИКА НАИМЕНОВАНИЙ СОКРОВИЩ В СЛОВАРЕ И ТЕКСТЕ ДРЕВНЕАНГЛИЙСКОЙ ПОЭМЫ «ЕЛЕНА»

Древнеанглийская поэма «Елена» (начало IX века) – один из самых замечательных поэтических памятников эпохи расцвета монастырской культуры в Англии. В поэме обнаруживается гармоничное слияние двух культурных традиций – старой героико-эпической германской и новой латино-христианской, отразившееся, в частности, и на лексико-семантическом уровне.

Интересными в этом плане являются наименования сокровищ.

На основе глоссария П. Градона к поэме Елена (1996) нами были выделены десять наименований сокровищ. Условно их можно разделить на три ключевые группы лексем, которые в Елене обозначают: 1) сокровища (feohgestrоn, goldhord, hord, mum, sinc, sincgim, sincweorung);

2) ценные артефакты, украшения (frtwe, hyrst);

3) благородный металл (gold).

Обращение к глоссарию поэмы «Елена» позволяет лишь приблизительно ознакомиться со значениями данных существительных. Например, большинство слов в глоссарии передаются посредством современного английского слова ‘treasure’ (feohgestrоn, goldhord, hord, mum, sinc), другие – при помощи таких английских существительных, как ‘costly gift’ © Клёмина Е. Н., (sincweorung), ‘jewel’ (sincgim), ‘ornament’ (hyrst), ‘adornment’ (frtwe) и ‘gold’ (gold).

Детальное контекстуальное описание семантики наименований сокровищ позволил изучить контекстуальную многозначность отобранных существительных. В ходе анализа были выделены денотативно-сигнификативные значения и ассоциативно-коннотативные (в том числе символические) смыслы слов, выявлены прямые и переносные значения, отмечена различная частотность появления значений в поэме;

выявлены наиболее яркие и актуальные для конкретного контекста семы (компоненты);

установлена связь семантики с христианской или героико-эпической концептосферами;

обозначена связь лексем с мотивами поэмы и художественно функциональная специфика. С целью сравнения и уточнения значений анализируемых слов привлекались: 1) семантические дефиниции, этимологии, иллюстративный материал других словарей и глоссариев древнеаглийского языка (словарь Босворта-Толлера, глоссарий Ф. Клэбера и др.);

2) параллельные места из Библии и древнеаглийского эпоса «Беовульф»;

3) культурно-исторические сведения. Перечислим наиболее важные выводы, проведенного исследования.

Наименования сокровищ связаны с различными мотивами поэмы (дарение, небесное видение и обретение Креста Господня, явление героя, бренность всего земного и проч.). Слова получают следующие значения и смыслы: 1) “материальные сокровища” (gold, mum, sincweorung) как дары, в том числе в духовном смысле (sinc);

2) “совокупность материальных и природных сокровищ и украшений” как нечто тленное (frtwe);

3) “украшения” на Кресте, ассоциирующиеся с небесной славой и духовной красотой (frtwe, gold), или на царской одежде (gold);

4) “христианские святыни (Крест Господень и святые гвозди)” как ‘сокрытый клад’ (goldhord, hord);

5) “человеческая душа” как ‘ценное сокровище’, которого лишился дьявол (feohgestrоn);

6) “христианская святая” как ‘драгоценный камень-дар’ (sincgim);

7) “очищенное в горниле золото” (gold);

8) “украшенное воинское снаряжение” (hyrst).

Многие слова выступают во всем богатстве христианской и героико-эпической символики: sinc и sincweorung – материализованные символы щедрости, а sincweorung – еще и знак благотворительности и почитания архиерея;

frtwe и gold – символы почитания святого Креста;

gold – знак царственного достоинства или духовного совершенства праведников;

mum и gold – атрибуты героико-эпической церемонии дарения на пиру;

hyrst – символ достоинства, чести воинов и удачи.

Большинство существительных связаны исключительно с христианской концептосферой (feohgestrоn, frtwe, goldhord, hord, sinc, sincgim, sincweorung), некоторые – только с героико эпической (hyrst, mum), а лексема gold – с обеими концептосферами. Лексемы feohgestrоn, goldhord, hord и sincgim употребляются только в переносном значении. Слово frtwe максимально расширяет свое значение, становясь собирательными существительным. Существительное sincgim встречается только в данной поэме, в чем, по-видимому, проявилась поэтическая оригинальность ее автора Кюневульфа, выражающаяся прежде всего в создании собственных композитов для воплощения художественного замысла.

В семантике данной группы слов наиболее частотным является ‘ценностно-символический’ компонент (frtwe, gold, goldhord, hord, hyrst, mum, sincgim, sincweorung);

в случае переносных употреблений (feohgestrоn, sincgim) у слов может появляться еще и ‘антропологический’ компонент. Для семантики лексемы sinc характерен синкретизм материального и духовного.

У всех существительных преобладают положительные коннотации. Отрицательную оценку получают слова, обозначающие земные материальные сокровища (frtwe, gold, mum), которые осмысляются как бренные в свете христианского вероучения.

Данные проведенного исследования семантики наименований сокровищ могут быть использованы при усовершенствовании глоссария к поэме «Елена», а также других словарей и глоссариев древнеанглийского языка.

Е. Н. Пастухова Ивановский государственный университет ДРЕВНЕАНГЛИЙСКИЕ НАИМЕНОВАНИЯ СОКРОВИЩ:

ФУНКЦИИ В ТЕКСТЕ И ОПИСАНИЕ В СЛОВАРЯХ В семантике древних слов все больший интерес вызывают не различия их денотативного значения, в первую очередь отражаемые в глоссариях к древним текстам, а разнообразные коннотации, на проявление которых могут оказать сохранившиеся в слове этимологические ассоциации, просматривающиеся во внутренней форме слова, а также символическое (ассоциативное) значение, появляющееся в связи с функциями обозначаемого предмета в обществе, а слова – в тексте.

Высокая частотность употребления в поэме «Беовульф»

наименований ценных предметов – сокровищ, артефактов – позволяет сравнить терминологию при описании сокровищ в различных эпизодах памятника, а также дополнить зафиксированные глоссариями значения этих слов.

Несмотря на толкование наименований сокровищ в словарях как синонимичных слов, специфика древнеанглийского поэтического текста обуславливает актуализацию в структуре их значений абсолютно неидентичных коннотативных элементов.

Так, при исследовании семантики существительного frtwe в значении «сокровища, ценные предметы» важными оказываются значения этимологических коррелятов (гот. fraiw «зерно»;

др.

сканд. frva «удобрять, плодоносить, делать плодородным», fr и frj «зерно»), которые соединяют понятия зарождающейся жизни, плодородия и ценного предмета. Этимологические ассоциации между сокровищами и жизненными силами, заключенными в них, различимы в стиле древнеанглийской поэзии, а сокровища клада, обозначенные frtwe, олицетворяют продолжение жизни.

Существительные searo и frtwe в определенных контекстах поэмы «Беовульф» используются для обозначения © Пастухова Е. Н., предметов снаряжения и оружия, однако лексемы обладают разной значимостью в поэтическом тексте, доказательством чему является неравнозначное распределение их по метрическим вершинам в составе долгой строки, частота аллитерации, и лексико-грамматическая сочетаемость лексем. Так, frtwe занимает в большинстве случаев первую или третью вершину в составе долгой строки, т.е. позицию ключевой аллитерации. В тяготении searo ко второй вершине долгой строки находит отражение его преимущественное употребление в предложных словосочетаниях, таких, как secg on searwum «воин во всеоружии», некоторые из них становятся лексическими формулами.

Существительное searo обозначает воинское снаряжение (доспехи и оружие), используемое в качестве функциональных предметов битвы, а выражение secg on searwum символизирует готовность воина к сражению. Frtwe идентифицирует предметы вооружения, которые хранят, дарят, передают по наследству, т.е указывает на их ценность и подчеркивает, таким образом, их символическую роль в героическом обществе.

Существительное hyrst, которое трактуется в словарях как «орнамент, снаряжение, оружие», означает ценные предметы, лишенные своей основной функции в древнегерманском обществе. Оно служит наименованием узоров на чашах, поблекших в результате долгого хранения в кладе;


сокровищ клада, неиспользованных людьми («Беовульф»);

воинского снаряжения, которого лишались воины в результате пленения («Беовульф», «Битва при Финнсбурге»). В героических поэмах периферийное значение «ценность» в контексте «лишения»

неизменно выступает на первый план, затмевая денотативное, предметное значение hyrst.

Ю. М. Трофимова Мордовский государственный университет, Саранск ПОСТРОЕНИЕ ИДЕОГРАФИЧЕСКОГО СЛОВАРЯ ГОТСКОГО ЯЗЫКА НА ЛИНГВОКОГНИТИВНОЙ ОСНОВЕ Общеизвестный факт, что лексика готского языка дошла до нас в переводе библейского текста с греческого языка, при её описании должен непременно соединяться с таким же бесспорным фактом, что средствами готской лексической системы в переводимом тексте была воссоздана модель иной культуры, на отражение которой готская лексика не была изначально запрограммирована. Однако, с другой стороны, признание такой зависимости готской лексики от чуждой референтной основы одновременно будет означать и признание того, что готская лексика, фиксируемая в алфавитных словарях, не позволяет делать никаких заключений о своей культурологической специфике и даже, более того, вводит в заблуждение пользователей готского словаря, рождая у них впечатление того, что та или иная готская лексема вполне адекватно покрывает какую-либо реалию иудейской действительности.

Выход из создавшейся ситуации видится в создании идеографического словаря готского языка, в котором на лингвокогнитивных принципах может быть предпринята структурация готской лексики в терминах языковой картины мира, отражающей не только её культурологическую обусловленность, но одновременно и соответствующий уровень познания окружающей действительности. В этой связи «Идеографический словарь готского языка» может рассматриваться как попытка систематизации готской лексики с позиции тех идей, понятий и ситуаций, которые последняя оказывается в состоянии отобразить не только в связи с переводом библейского текста, но и в своем естественном © Трофимова Ю. М., функционировании по обслуживанию различных сфер общения готского языкового коллектива.

Наиболее сложным моментом при идеографической структурации готской лексики является, однако, не выход за рамки модели готской культуры, а учет разного рода фактов, связанных с теорией познания и так называемой языковой картиной мира. Одним из аспектов этой проблематики является наличие в языке определенного уровня лексической абстракции.

Она обнаруживает себя в создании языком отдельных лексических единиц, передающих различные объективные и субъективные сущности, осознание и языковое обозначение которых характеризует определенную степень абстрактного мышления носителей языка. При исследовании средневековой народной культуры было отмечено, что пласт сознания, соотносимый с этой эпохой, как нельзя более чужд отвлеченным понятиям (Гуревич, 1981). С учетом данного обстоятельства роль абстрактной лексики в отражаемой древним языком картине мира представляется исключительно значимой, так как последняя никогда не бывает свободной от различного рода обобщений.

Чтобы по возможности сохранить картину мира так, как она могла быть представлена в готском языке и не нарушить естественного для неё уровня абстрактности, целесообразно избрать в качестве базы идеографического описания семантического пространства готского языка пять крупных блоков, концентрирующих языковой опыт по освоению окружающего мира. Это: 1) окружающая действительность (продукт и не продукт деятельности человека), которая предполагает самую конкретную лексику, имеющую под собой материальный денотат, познаваемый через чувственное познание;

2) сам человек как физиологическая сущность, отображаемая через лексику, насчитывающую уже немало абстрактных единиц, например, названия профессий и т. д.;

3) человек и общество, где число абстракций заметно возрастает, посколькцу осмысление и выделение различных категорий общественной жизни требует определенных логических операций ума;

4) внутренний мир человека, чувственная, духовная и умственная сфера, т. е.

область, еще более сокрытая от непосредственного наблюдения;

5) окружающая действительность, соотносящаяся с абстрактной лексикой, которая отражает познание и осмысление различных категорий бытия и общества, имеющих минимальное материальное проявление или не имеющих его вовсе.

Помимо деления лексики на пять блоков, вскрывающих нарастание абстрактности при языковом освоении окружающего мира, структурация словарного пространства должна осуществляться с учетом еще одного принципа: выделение в русле модели готской культуры тематичесикх разделов и движение внутри них к понятийной однородности в направлении «от слова к понятию». Целью последней операции является установление естественной концентрации готской лексики вокруг какого-либо понятия или концепта. Такой принцип описания от тематического разделения к понятийной однородности приводит к тому, что семантическое пространство готского языка распадается на группировки различного статуса: тематические группы, семантичесике поля, лексико-семантические группы, синонимические и антонимические ряды, ономасиологические группы, группы гиперонимов, стоящих над гипонимическими единицами лексики.

В дополнение к изложенным выше принципам идеографического описания готской лексики и готского семантического пространства в целом следует отметить некоторые обстоятельства, обуславливающие идеографическую структурацию готского лексического материала, доступного нашему обозрению. В первую очередь необходимо подчеркнуть то особенное внимание к каждому отдельному слову, которое всегда характеризует работу с древними языками в отличие от словарных обработок современных языков. С исключительной тщательностью фиксируется любое известное (в том числе и реконструируемое) слово, даже если оно по своему статусу может быть квалифицировано как окказиональное, происходящее из потециальных ресурсов языка, вступающих в действие при отражении особо тонких нюансов каких-либо референциальных сфер. В качестве примера можно указать на готскую лексему unusspillos «неизреченный». Появление в готском языке образований, подобных данному, является, как правило, результатом словообразовательного калькирования греческих прототипов, однако их включение в готский идеографический словарь заставляет посмотреть на них и под другим углом зрения.

Развитый язык, каковым в противопоставлении «греческий готский», несомненно, оказывается первый, – это язык, прилагавшийся к отображению самых разнообразных сторон объективной действительности в её мельчайших и множественных проявлениях, а потому развивший свои потенциальные ресурсы для их обозначения и введший в действительный, актуальный словарь немало происходящих из них лексем. В готском же, напротив, подобные образования, судя по всему, не входили в его стабильный словарный фонд. Однако они ценны уже тем, что представляют собой готские слова, и по этой причине ни в коем случае не могут быть оставлены вне поля зрения. Но если в алфавитном словаре такие единицы не дают повода к какому-либо заключению о своем статусе, то в идеографическом словаре они создают впечатление большей, нежели имевшей место в действительности, разработанности семантического пространства готского языка.

В заключение следует заметить, что уровень современных лингвокогнитивных (а также и лингвокультурологических) исследований вполне позволяет приступить к работе над созданием «Идеографического словаря готского языка» и надеяться на её успешное завершение.

Ф. Ф. Фархутдинова, Л. А. Кранышева Ивановский государственный университет ВЕРТИКАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ КУЛЬТУР КАК ПРОБЛЕМА ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКОГРАФИИ Российская действительность последнего столетия может служить яркой иллюстрацией диалектического закона отрицания отрицания: многократная смена общественно-политического строя, основ нравственности и морали, разрыв в культурной традиции. Эти и множество других факторов ведут к тому, что одной из важнейших становится проблема конфликта культур, © Фархутдинова Ф. Ф., Кранышева Л. А., проявляющаяся в виде потери преемственности поколений.

Проблема конфликта культур в значительной мере связана с языком и встает в полный рост и в актах коммуникации, и в ходе интерпретации художественного произведения в школьной и вузовской среде.

В отечественной лингвистике традиционно большее внимание уделялось диалогу культур как межэтнической проблеме, что обусловлено особой ролью русского языка как языка межнационального общения в полиэтническом государстве, включением его в клуб мировых языков и постоянным интересом к сравнительно-сопоставительным исследованиям языков. Одним из основополагающих тезисов в изысканиях этого типа была мысль Л. В. Щербы о том, что «мир …постигается по-разному в различных языках, даже в тех, на которых говорят народы, представляющие собой известное единство с точки зрения культуры». Условно такой подход к межкультурной коммуникации можно определить как горизонтальный, ибо он, осуществляясь как территориально географический, направлен на выявление общего и различного между культурами разных этносов, находящихся в том или ином контакте между собой, и на определение степени понимания другой культуры в межкультурной коммуникации.

Однако в отечественной же науке был реализован и иной подход к проблеме межкультурной коммуникации, который состоял в стремлении познать и лексикографически интерпретировать культуру иного времени с позиции дня сегодняшнего как особый жизненный мир. Подобный подход условно можно охарактеризовать с помощью метафоры вертикальный диалог. Этот вид межкультурного диалога может быть нацелен не только на поиск возможных путей интеграции внутриэтнических культур (пример такого подхода – «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля, автор которого пытался преодолеть стратовые различия в культуре и сохранить в ней национально-специфическое), но и на сбережение культурной традиции, которая прерывается в связи с социально-политическими изменениями в обществе. Последнее хорошо иллюстрируется материалами «Толкового словаря языка Совдепии» (1998 г.) В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной, в котором описаны реалии советского периода нашей истории.


Семьдесят лет существования СССР оставили свой след в истории, культуре и языке русского народа. На данный момент существуют различные точки зрения на этот этап в жизни нашей страны (и оценки часто негативные), но ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что данный период интересен для изучения языка культуры, чтобы увидеть, как осмысливает мир один человек и группа людей.

Словарь призван, по замыслу авторов, «всесторонне представить советскую эпоху в лексическом отображении» и «раскрыть особенности «двойной жизни» советизмов при Советах, показать их постсоветскую судьбу, функционирование в новом качестве, с изменившимися коннотациями, всевозможными структурно-семантическими трансформациями, переходом в разряд жаргонной лексики и т. п.».

Объектом лексикографического описания стали:

семантические советизмы – новые общественно-политические значения и оттенки значений изначально нейтральных, неидеологизированных слов (Беседа. Собеседование на политические темы);

лексико-словообразовательные советизмы – новые слова, созданные различными способами для обозначения советских реалий (Бамовец. Строитель Байкало Амурской магистрали);

стилистические советизмы – стереотипные номинации, которые передают идеологические мифологемы (вождь мирового пролетариата, гениальный вождь и учитель).

Словарь предназначается для специалистов – филологов, историков, политологов, культурологов, широкого круга читателей, интересующихся русским языком и его историей. Но диалог культур в данном словаре нельзя считать состоявшимся, поскольку материал словарных статей не позволяет пользователю «почувствовать себя колесиком и винтиком … великого социал демократического механизма, а затем с позиций современности во всех деталях объективно оценить идеологизированную социалистическую картину мира и еще раз сделать соответствующие выводы». Главная задача словаря – интерпретировать через язык советское время – не выполнена до конца, поскольку авторские ретроспективные оценки советизмов во многом соответствуют, по словам самих лексикографов, доперестроечной квалификации западными лингвистами.

Конфликт культур, таким образом, преодолен не был. Произошло это еще и потому, что не совсем удачным в словаре является принцип отбора языкового материала и иллюстраций для словарной статьи. В большинстве случаев затруднительно точно определить время происхождения и употребления советизма на основании материала словарной статьи, проследить их дальнейшую судьбу. Такие слова, как коммунист, советский, партия, съезд, класс и др. функционируют на всем протяжении советского периода и являются ключевыми словами эпохи, но составители словаря не дают такой информации, что хорошо видно по дефинициям: Партия. 1. Политическая организация людей, объединённых общими интересами, идеалами, целями и борющихся за их осуществление. 2. Коммунистическая партия Советского Союза.

Таким образом, данный словарь можно считать одним из опытов интерпретации советского времени в языке и попыткой преодолеть конфликт культур.

М. В. Яценко Ивановский государственный университет ОБОЗНАЧЕНИЯ ПУТИ В ДРЕВНЕАНГЛИЙСКОЙ ПОЭМЕ «ИСХОД» И В ГЛОССАРИИ Обозначения пути занимают важнейшее место в структуре древнеанглийской поэмы «Исход», основной темой которой как раз и является библейский рассказ о пути (бегстве) израильтян из Египта. Исследование лексических единиц этой группы в контексте всего произведения позволяет выявить специфику их значений и существенно дополнить их словарные дефиниции, приведенные в глоссарии к поэме (Irving E. B. Glossary// Exodus:

Old English Exodus / Ed. E. В. Irving. New Haven, 1953).

© Яценко М. В., Мы остановимся на рассмотрении наиболее крупной группы обозначений пути, содержащей корень weg (WAY). В эту группу входит ряд композитов и простое наименование weg, истолкованное в глоссарии как WAY, road. Слово weg появляется в поэме дважды (строки 283 и 458) и в обоих случаях служит обозначению пути по дну Красного моря – пути, сокрытого волнами. Наименование это связано на уровне аллитерации с обозначениями воды и судьбы.

Композиты, образованные от корня weg (6 композитов, в общей сложности 9 словоупотреблений), являются наиболее частотными наименованиями пути в поэме. Большая часть композитов с корнем weg обозначает направление пути, в том числе в соответствии со сторонами света и с обозначением моря.

Композиты, включающие данный корень и обозначающие море, определяются в словаре через перевод их отдельных частей. Как известно (об этом пишет М. И. Стеблин-Каменский), такого рода перевод англосаксонских поэтических композитов не отражает в полной мере функции этих лексем в поэтическом тексте.

Композит bweg определяется в глоссарии как BATH-WAY, sea;

flodweg – FLOOD-WAY. Из анализа же словоупотреблений данных лексем в тексте ясно, что они приобретают дополнительные смыслы. Так, bweg обозначает в поэме путь к спасению, который был открыт израильтянам. Композит flodweg в поэме используется для указания на море в символическом смысле. Flodweg в поэме не «водный путь» (FLOOD-WAY), как трактует глоссарий, но «путь к морю, к воде» (такое толкование приводит издатель в примечаниях к этой части поэмы). Это уточнение значения важно для понимания символического переосмысления всего пути израильтян по пустыне, который рассматривается не только как скитание, изгнание, но и как путь к морю, к воде, а в аллегорической традиции – к крещению.

Другой композит – forweg переводится в глоссарии как WAY-FORTH, onward course. При всей простоте перевода данного слова на современный английский язык при помощи этимологических соответствий (WAY FORTH) толкование у него может быть значительно более широкое. Так, в «Беовульфе» он может означать «будущие дела», «продолжение дел». Перевод данного композита как future actions («будущие дела») применительно к поэме «Исход» предлагает в примечаниях и Э. Б. Ирвинг. Forwegas в «Исходе» – это те «будущие дела» или «путь вперед», которые прославили Моисея. Оба случая употребления данного слова в поэме дают основания полагать, что forwegas является своеобразным обозначением исхода из Египта как исторического события. В первом случае сообщается, что для осуществления этого пути Бог наделяет Моисея силой, во втором случае именно это событие описывается как прославляющее пророка.

Близким к значению «будущие дела» оказывается и значение данной лексемы в двух других случаях, когда она используется уже применительно ко всему воинству израильтян в составе формулы fus on forweg. В обоих случаях употребления данная лексема стоит в конце предложений и крупных смысловых единств. Она завершает и подытоживает смысловой блок, становясь необычайно экспрессивным описанием армии, устремленной к великому свершению.

Таким образом, лексикографическая разработка лексем обозначений пути в глоссарии к поэме «Исход» содержит по большей части буквальный перевод, который чаще всего осуществляется при помощи их этимологических соответствий.

При рассмотрении данной группы лексем мы отталкивались от анализа их коннотативного компонента, который особенно важен применительно к поэтической лексике. Глоссарий не передает в полной мере оттенки значений данных лексем в поэтическом тексте. Они достаточно часто помещаются в комментариях.

Таким образом, можно говорить об особом характере глоссариев к древнеанглийским поэмам вообще и об особенностях их использования. Призванные помочь в переводе, глоссарии, как правило, содержат именно те значения слов, которые актуальны применительно к конкретному тексту. Однако более полное понимание текста и значения отдельных лексем в нем оказывается возможным только при использовании комментариев, которые открывают возможности для более глубокого прочтения всего произведения. Таким образом, глоссарий незаменим при первоначальном знакомстве с текстом, но он позволяет осуществить перевод, отражающий содержательную сторону оригинала лишь в общих чертах.

Раздел VIII АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОБЩЕЙ И ЖЕСТОВОЙ ЛЕКСИКОГРАФИИ Е. А. Вансяцкая Ивановский государственный университет ЯЗЫКОВЫЕ КОРРЕЛЯТЫ НЕВЕРБАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ ДЕТЕЙ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ СОВРЕМЕННЫХ АМЕРИКАНСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ (к проекту создания словаря) В центре внимания нашего исследования находится невербальная коммуникация. Вербальная коммуникация является условием существования человека в обществе, а каналы несловесной информации образуют невербальное поведение.

Оно, в свою очередь, имеет определенные компоненты:

кинесический, просодический, такесический, ольфакторный.

Невербальное поведение представляет собой внешнюю форму существования и проявления психического мира личности и рассматривается как целостное, личностное образование, особый объект восприятия. К элементам такого поведения относятся все движения тела, интонационные, ритмические, высотные характеристики голоса, его временная и пространственная организация.

К средствам невербальной коммуникации принадлежат жесты, мимика, интонации, паузы, позы, смех, слезы, которые все вместе образуют систему, дополняющую и усиливающую, а иногда и заменяющую средства вербальной коммуникации – слова.

Нами были проанализированы примеры из речи детей, полученные методом сплошной выборки. Коммуниканты-дети испытывают определенную эмоциональную реакцию (далее ЭР), которая передается по одному из каналов – вербальному либо невербальному.

© Вансяцкая Е. А., Согласно данным психологии, детство разделяется на несколько периодов: младенчество (от рождения до 1 года);

раннее детство (от 1 года до 3 лет);

дошкольный возраст (от 3 до 6/7 лет);

младший школьный возраст (6/7-11/12 лет).

Необходимо подчеркнуть, что нами отбирались для анализа лишь те примеры, коммуниканты в которых достигли младшего школьного возраста, так как речь должна быть достаточно сформирована и ребенок не должен испытывать трудности фонетического, морфологического и синтаксического характера, а также должен иметь достаточно сформированный словарь.

Дети, герои художественных произведений американской прозы, не являются изгоями общества, принадлежат к среднему классу, и поэтому их речь можно признать нормативной для детей их социального статуса и уровня развития.

Представляется интересным выяснить, какие невербальные действия встречаются чаще в тексте художественных произведений современных американских писателей для детей.

Для анализа нами были отобраны произведения таких писателей, как Энн Мартин, Гертруда Уорнер, а также Дональда Соболя, которые пишут интересные рассказы и повести для детей младшего школьного возраста.

Анализ показал, что герои их произведений (мальчики и девочки) широко и активно пользуются невербальными средствами, которые могут дополнять лингвистическую информацию, снимать ее избыточность и выполнять функцию подкрепления. Комплексный подход к анализу вербальных и невербальных средств позволяет сделать вывод об истинных намерениях коммуникантов, снимая при этом неоднозначность и двусмысленность.

Было выявлено, что невербальные действия (по материалам американской прозы для детей) в процессе общения чаще всего выполняют экспрессивную функцию, функцию создания образа партнера по общению и регулятивную функцию в контексте, когда образ выступает регулятором поведения.

Таким образом, невербальное поведение является способом организации усвоенных индивидом невербальных средств общения, преобразованных в конкретно-чувственную форму действий и поступков.

Представляется интересным и перспективным создать словарь языковых коррелятов невербальных действий детей.

Корпус предполагаемого двуязычного словаря будет включать невербальные лексемы различных типов, встречающиеся в текстах, адресованных детям. Это может быть толковый учебный словарь, словарные статьи в котором будут упорядочены в соответствии с принадлежностью языкового коррелята к тому или иному типу невербальных компонентов коммуникации (далее НВК). Внутри каждой группы (жестовых, тактильных, мимических, миремических, пантомимических, фонационных и респираторных НВК) упорядочение будет алфавитным, то есть по первой букве номинации НВК. Словарная статья должна обязательно содержать определенную информацию об НВК, среди обязательных компонентов хотелось бы выделить входную единицу, стилистические пометы, физическое описание, толкование, условия употребления, а также иллюстрации. В случаях принципиального различия невербальных действий детей в американской культуре можно поместить энциклопедические и культурные сведения об НВК. Это поможет пользователям учебного словаря легче понять иноязычную культуру, особенно ее невербальный аспект для решения проблем межкультурной коммуникации.

А. А. Григорян Ивановский государственный университет О ГЕНДЕРНОЙ АСИММЕТРИИ (на материале словаря Longman Advanced American Dictionary) Исследования показывают, что некоторые из новых нейтральных терминов используются таким образом, что в действительности нередко способствуют сохранению неравноправия, выражаемого старыми маркированными формами. Так, например, слова chair (chairperson) или salesperson © Григорян А. А., значительно чаще обращены к женщинам, чем к мужчинам. Об этом свидетельствуют соответствующие словарные статьи анализируемого словаря. Слово chairman снабжено пояснением “someone, especially a man, who is in charge of a meeting …”.

Иными словами, словарь свидетельствует о том, что мужчины продолжают пользоваться словом chairman, а слова chair (chairperson) предпочитают употреблять женщины/о женщинах.

Со словом chairperson встречаются любопытные сочетания вроде Madame Chairperson или даже Madame Chairman. Это подтверждается данными специальной литературы: при обращении к женщинам, занимающим высокие должности, употребляется обращение chairperson либо chairwoman. В своем ежегодном обращении к стране “The State of the Union Address” в январе 2007 года президент Буш использовал термин chair, обращаясь к женщинам и chairman – к мужчинам.

Представляется, что во многих других газетах и средствах массовой информации ситуация аналогична: chairman зарезервировано за мужчинами, chairperson – за женщинами.

Исследование данных БНК на предмет выявления ситуации в британском варианте английского языка подтверждает тот факт, что слово chairman является наиболее употребительным: оно встречается 11433 раза. В то же время слово chairwoman встречается лишь 70 раз, а chairperson – 152 раза: для обозначения и женщин (92 случая), и мужчин (60) [http://thetis.bl.uk/lookup.html].

В этой связи возникает закономерный вопрос о степени эффективности языковых реформ. В настоящее время, хотя гендерная нейтральность не является общепризнанным и общепринятым явлением, подавляющее большинство словарей, включая анализируемый, старается (и небезуспешно) тщательно избегать дефиниций, в которых можно усмотреть явные признаки гендерной асимметрии. Так, во всех современных словарях слова citizen, neighbor, student etc будут определены нейтрально:

например, “someone who lives in a particular town, country or state”.

Представляется, однако, правильной оценка, данная Д. Камерон, которая пишет: “In the mouths of sexists, language can always be sexist”. Действительно, когда гендерно-нейтральные или позитивно отображающие женщин термины, вводятся в общество, в котором по-прежнему доминируют мужчины и их ценности, эти слова либо теряют свою нейтральность, либо подвергаются де- и реполитизации существующими в обществе сексистскими отношениями. Реинтерпретация феминистского титула Ms – хороший пример подобной деполитизации в системе сексистских отношений. По сути дела, это пример разрушения слова с "женским" значением в обществе, где доминируют мужчины. Это то, что Дж. Пенелоп называет PUD (patriarchal universe of discourse – патриархатная вселенная дискурса).

Именно PUD приводит к тому, что женское «нет» – впроцессе ухаживания и заигрывания – воспринимается мужчинами как «да»: предполагается просто, что женщина притворяется скромницей, хочет казаться недоступной и т.д. О подобных примерах писали многие исследователи, чтобы показать, как лингвистические значения пропускаются через сито доминантных в обществе социальных ценностей и отношений.

Целью введения титула Ms была замена слова Mrs;

однако этого – в полной мере – не произошло. В действительности, к двум уже имеющимся обращениям – Mrs и Miss – добавилось третье, которое в большей степени воспринимается как субститут Miss, чем Mrs. Следовательно, в целом оно чаще употребляется по отношению к незамужним женщинам. Исследование Д. Аткинсон в Канаде показало, что многие люди используют Mrs для обозначения замужних женщин, Miss – для женщин, которые никогда не выходили замуж, Ms – для разведенных женщин. По данным исследователя, для некоторых людей слово Ms несет дополнительную нагрузку: по их мнению, оно используется женщинами, желающими скрыть тот факт, что они не замужем [Ibid]. Из сказанного выше становится понятно, что введение нового титула Ms не привело к исчезновению в обращении к женщине различия, связанного с ее брачным статусом. Как свидетельствуют исследователи С. Эрлих и Р. Кинг, служащим службы информации в штате Пенсильвания (США) была в свое время разослана директива со следующей инструкцией: “If you use Ms. for a female, please indicate in parentheses after the Ms. whether its Miss or Mrs.”. Следовательно, титул Ms. используется совершенно не так, как предполагали феминисты, которые ввели его в употребление. Фактически его использование направлено на поддержание, а не на замену (как задумывалось) существующих различий. Это свидетельствует о большом значении, которое придается доминирующими в обществе структурами вопросу определения женщин через их отношение к мужчинам. Таким образом, происходит воспроизведение, воссоздание и использование гендера в другой системе координат.

Н. Е. Кирсанова Ивановская государственная медицинская академия СПЕЦИФИКА УПОТРЕБЛЕНИЯ КОСВЕННЫХ НАИМЕНОВАНИЙ, ОБОЗНАЧАЮЩИХ СТРАННОСТИ ПОВЕДЕНИЯ И ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЛЮДЕЙ При помощи лингвистического явления переименования в современном мире говорящий стремится дать оценку определённому объекту или предмету действительности, охарактеризовать его с положительной или отрицательной точки зрения, то есть дать ему знаковую характеристику.

Коммуникативный успех беседы во многом зависит от социальных норм и установок, принятых в определенной культуре. Косвенные наименования используются как важнейшее средство коммуникативной стратегии.

При анализе фактического материала нас интересовала специфика употребления косвенных наименований, обозначающих странности поведения и индивидуальные особенности людей. Поскольку все люди разные, и далеко не идеальные, мы решили узнать, как в современном английском языке именуют людей с различными негативными чертами или странностями. Обычно все привыкли к тому, что называние происходит при помощи имени прилагательного с добавлением существительных man, woman, boy, girl, person и т.д., например:

© Кирсанова Н. Е., hot-tempered person – вспыльчивый человек;

tiresome man – надоедливый человек;

boring girl – скучная девушка;

lazy boy – ленивый мальчик;

rude guy – грубый парень;

curious, talkative woman – любопытная, болтливая женщина;

crazy person – сумасшедший, чокнутый человек.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.