авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Вилков А.А. Николаева А.А. Российский менталитет и перспективы социал- демократии и левоцентризма в политической жизни России ...»

-- [ Страница 4 ] --

Там же. С. 24.

Анисков В.Т. О бедной деревне замолвите слово...1941-1945-19 ??: Социальная жертвенность и судьбы крестьянства. Вологда;

Ярославль, 1996. С. 133.

Там же.

выходцами из деревни 237. В Вологодской области численность Героев Союза и полных кавалеров ордена Слава - выходцев из села - превысила 93%.

Если резюмировать основные ментальные качества крестьянства, определившие его массовый героизм как в тылу, так и на фронте, то можно выделить следующие:

неброская и не показная, но очень глубокая любовь к своей Родине, к своему Отечеству, не зависимая от социально-политического и экономического строя;

патриотизм, также не связанный с идеологической подоплекой, а проявлявшийся в готовности к самопожертвованию и стойкости во имя спасения своего Отечества;

исторические боевые традиции русского народа, во многом всегда обеспечиваемые усилиями крестьянства и его общинными качествами;

особое отношение к армии и службе к ней, как к выполнению тяжелого, но необходимого и священного долга, обеспечивающего независимое развитие российского государства;

ментальное осознание степени угрозы, которую несла фашистская агрессия для Советского союза и всех его народов.

Кроме того, нужно учитывать, что немалую роль сыграли эффективная пропаганда и идейно-воспитательная работа, активно проводимые с первых лет советской власти. Многие идеологические положения о преимуществах советского строя, противостоящего всему капиталистическому миру и поэтому нуждающемуся в особой защите, успешно накладывались на традиционные крестьянские представления о патриотизме и ещ более усиливали их. Поэтому сегодня было бы совершенно несправедливым пытаться противопоставлять ментально присущие крестьянству стойкость и силу духа и идеологические факторы победы, определенные особенностями советского строя, так как для большинства советского народа они сплелись в неразрывное целое.

Другое дело, что послевоенное развитие деревни ещ раз показало, что крестьянство продолжало рассматриваться властью как неиссякаемый источник ресурсов для решения всех общественных проблем социалистического строительства и не получило ни малой толики хотя бы какой-либо компенсации за свой огромный вклад в победу «над чумой ХХ века».

Последствия лишения земли хозяина, господства насильственных методов принуждения к труду, неудовлетворенности первичных потребностей, отсутствия зависимости зарплаты от конечного результата, не прекращающихся волюнтаристских экспериментов над деревней стали Долгов В.М. Указ. соч. С. 30.

Анисков В.Т. Указ.соч. С 133.

объектом самостоятельного анализа многих исследователей239. В данной работе их анализ сознательно ограничен сферой тех изменений, которые произошли в менталитете крестьянства в результате его раскрестьянивания в процессе социалистической модернизации деревни.

Фактически большевики были западниками в их ориентации на использование достижений науки и техники, на развитие крупной промышленности, ликвидацию неграмотности, на борьбу с патриархальным наследием, на создание крупных, организованных по промышленному типу, коллективных хозяйств на земле. Однако идеологическое обоснование этой модернизации было принципиально иным, чем у западников, и на место частной собственности и частной инициативы ставило утопическую идею выработки высокой сознательности в обеспечении общественных интересов.

Создание двух противоположных систем неизбежно привело не только к их конкуренции, но и к противостоянию и стремлению к уничтожению. Тем самым, социалистическая модернизация «вдогонку» стала ещ более узконаправленной и самоценностной, лишающей людей возможности пользоваться е благами в полном объеме. Такой подход предопределил двойственность последствий развития колхозно-совхозного строя и его влияния на эволюцию менталитета крестьянства.

И. Сталин, обозначая в 1928 г. источники накопления для социалистических преобразований, не скрывал, что крестьянство платит государству не только прямые и косвенные налоги, но «ещ переплачивает на сравнительно высоких ценах на товары промышленности... и более или менее недополучает на ценах на сельскохозяйственные продукты. Это есть добавочный налог на крестьянство в интересах подъема индустрии, обслуживающей всю страну, в том числе и крестьянство. Это есть нечто вроде «дани», нечто вроде сверхналога, который мы вынуждены брать временно...»240.

На наш взгляд, история показала, что эта «временная дань» в открытом виде взималась с колхозов более двух с половиной десятилетий, а все последующие десятилетия советской истории - в завуалированном виде в результате планового неэквивалентного обмена между городом и деревней.

Рационально-технократическая модернизация деревни в е социалистическом варианте привела к возрастанию поставок техники и оборудования, к усложнению организационной структуры хозяйств. Она развивалась в соответствии с постулатом о том, что влияние техники, крупной машинной индустрии коренным образом меняет характер и содержание сельского труда и его развитие идет в основном по тем же направлениям, что и в промышленности. Однако вс возрастающие масштабы технической модернизации колхозов и совхозов не давали См.: Социальная эволюция крестьянства в 60-80-е годы. На материалах областей Поволжья/ Под ред. д-ра ист. наук В.М.Долгова. Саратов, 1993;

Руденко Л.И. Социальное содержание современной эволюции российского крестьянства. Саратов, 1997.

Сталин И.В. Сочинения. М., 1955. Т. 11. С. 159.

должной отдачи, и разрыв по уровню производительности труда по сравнению с Западом достиг к 1985 г. 3-5 раз241. Главная причина отставания коренилась в имманентной порочности политической и экономической систем, основанных на тотальном насилии, диктате и администрировании.

Эти факторы сформировали сельских работников с соответствующим измененным менталитетом. Его эволюция в этот период представляет собой результат как целенаправленного многообразного воздействия партийно государственной машины, так и тех спонтанных процессов, которые происходили в колхозно-совхозной системе в соответствии со своей внутренней логикой развития.

Целенаправленная политика по превращению крестьян в разновидность индустриальных рабочих, принудительный характер производственных отношений, формы организации труда и его оплаты в колхозах игнорировали принципиальное отличие сельскохозяйственного производства от индустриального - его нацеленность на создание благоприятных условий живым организмам в условиях постоянно меняющейся природной среды. Как верно подчеркивал Ю. М. Бородай, крестьянский труд, предполагающий постоянную заботу о живом, с оглядкой на непредсказуемые явления природы и хозяйской оценкой изменчивой перспективы - такой труд «принципиально не поддается внешней регламентации».

Этот очевидный факт (вместе с другим - не менее важным, что единственно реальным показателем эффективности труда в сельском хозяйстве служит конечный результат) игнорировался партийными и хозяйственными руководителями в угоду нормам социалистической идеологии. Качество и эффективность большей части промежуточных работ или отдельных операций, которые составляли суть планирования и организации всего сельскохозяйственного производственного процесса, не поддаются точной оценке и повсеместному контролю. Поэтому почасовая или сдельная (пооперационная) оплата труда в течение двух-трех поколений вызвала такие негативные ментальные сдвиги в трудовых и морально нравственных качествах колхозного крестьянства, которые были связаны с отсутствием прямой зависимости от конечного результата.

Другим серьезным направлением воздействия на менталитет крестьянства стал (особенно в 1930-60 годы) полуофициальный курс на вытравливание «идиотизма деревенской жизни» с помощью средств массовой информации, литературы, кино и изобразительного искусства.

Длительное время они воспевали героику деятельности рабочего класса, создавая образ мускулистого, образованного, культурного «рабочего парня», ловко управляющего сложными машинами и механизмами. А рядом - для Долгов В.М. Аграрная политика КПСС и ее социально-экономические результаты (1965-1985). Саратов, 1988. С. 172.

Бородай Ю.М. Специфика аграрного труда как философская проблема// Человек и земля. М., 1988. С. 27.

контраста - растерянный, нескладный и полуграмотный парень или девушка из деревни, впервые попавшие на завод и с восхищением взирающие на «полубогов» от станка. Постепенно под влиянием рабочего коллектива он (она) преображается и становится одним из созидателей мощной индустриальной державы. Это многократно обыгранное преображение навязывало стереотип отсталости уклада деревенской жизни вместе с особенностями его быта, культуры и традиций и серьезно меняло структуры менталитета крестьянства, отражающие его представления о роли и значимости своего места в общественной жизни.

Так продолжалось до тех пор, пока крестьянство представлялось как неиссякаемый источник пополнения рабочей силой экстенсивно развивающейся промышленности. На рубеже 1960-70-х гг. сельское хозяйство само стало испытывать дефицит кадров, и партийно государственная политика сменила вектор своего воздействия на закрепление молодежи на селе.

Однако эти усилия были малоэффективными, так как миграционные процессы стимулировались не только социально-экономическим, материально-бытовым и культурным отставанием деревни, но и структурными сдвигами в менталитете крестьянства. Не прекращались радикальные эксперименты над всеми сторонами сельской жизни:

укрупнение, преобразование в совхозы, «кукурузизация», специализация, кадровая чехарда и т.д. и т.п. Примерно две трети селений страны были признаны неперспективными, большинство из них, лишаясь медицинских, торговых, школьных, культурно-бытовых учреждений, производственных участков, быстро теряло своих жителей, приходило в полный упадок.

Крестьянство утратило сознание самоценности своего образа жизни, земледельческого труда, ощущая себя людьми второго сорта. Это порождало комплекс неполноценности, вызывало протест и стремление освободиться от «клейма от рождения». Традиционная передача ментальных крестьянских ценностей и представлений была нарушена массовым противоестественным стремлением родителей оторвать детей от дома и любыми способами «устроить» их в городе243.

Если до коллективизации на земле трудилось абсолютное большинство сельских жителей, независимо от имущественного положения, то в колхозах и совхозах сложились три основные социальные группы: 1)административно управленческий аппарат и специалисты;

2) квалифицированные работники Только за 25 лет (1960–1985) из сельской местности в город переехало свыше млн. человек. Более того, проводимая в рамках программы сближения образов жизни и условий труда и быта, практика разделения сельских поселений на перспективные и неперспективные привела к исчезновению только в Российской Федерации к исчезновению более чем 130 тыс. деревень, что привело к деградации земельных угодий и сокращению производства. См.: Артемов В. А. Образ жизни сельского населения (тенденции 80-х - начала 90-х годов) // Регион: экономика и социология. 1994. № 4. С. 81;

Никонов А. Аграрная экономика на переломе // Этот трудный путь. Экономическая реформа. М.: Мысль, 1989. С. 219.

массовых профессий;

3)неквалифицированные работники. Поэтому и о менталитете колхозного крестьянства можно говорить лишь в смысле самых общих архетипов, характерных для них, как жителей села, объединенных колхозной общностью. В то же время каждая из этих групп имеет свои специфические ментальные представления, отражающие глубину их раскрестьянивания, уровень удовлетворенности своим положением, способы приспособления к колхозно-совхозной системе, роль личного подсобного хозяйства в их жизни и т.п.

Ценностные структуры менталитета данных социально профессиональных групп не были связаны воедино из-за отсутствия непосредственной личной зависимости каждого отдельного представителя от результатов вложенного труда. Никто из них не был полностью самостоятельным в своих действиях и не отвечал в полной мере за их эффективность. Менталитет крестьянства трансформировался у этих групп дифференцированно: у одних доминировали исполнительские начала наемных работников, у других готовность выполнять команды сверху дополнялась определенной автономией, на уровне которой они принимали решения для их реализации подчиненными группами. В результате, ни одна из них полностью не отвечала ни за средства производства, ни за их использование, ни за результаты. Доминирующим архетипом всего колхозного крестьянства в целом стала всепроникающая безответственность, бесхозяйственность и безынициативность.

Таким образом, анализ причин победы большевистского варианта социал-демократии в России, позволяет резюмировать, что большевики наиболее радикально пошли навстречу программным требованиям крестьянства после Февральской революции, пообещав незамедлительно воплотить их в жизнь после своего прихода к власти.

Однако, по сути, стратегическая часть их идеологии была наиболее далека как от ценностей капитализирующейся части крестьянства, так и от идеалов восторжествовавшей общинной деревни, поскольку в строящемся социалистическом обществе места крестьянству не отводилось вообще, и оно должно было исчезнуть как класс с исторической арены.

Поэтому вынужденно и временно введя нэп после утраты надежд на немедленную мировую революцию, большевики лишь отложили решение этого вопроса до создания необходимых условий для социалистического преобразования деревни.

Лидеры большевистской партии, расходясь в вопросе о путях, способах и темпах перевода крестьянства на социалистические рельсы, были едины в конечной цели - ликвидации крестьянской мелкобуржуазной стихии «ежедневно, ежечасно рождающей капитализм».

Опыт нэпа подтвердил, что общинные ценности не имеют ничего общего с коммунами и колхозами и, несмотря на их пропагандистскую, финансовую и материальную поддержку, большинство крестьянства добровольно отказывалось перевести свои хозяйства на социалистические рельсы. Общинный менталитет оказался неадекватным идеологическим конструкциям большевистского варианта социал-демократии и его пришлось насильственно разрушить, чтобы построить «величественное здание социализма».

Социалистический модернизационный эксперимент в российской деревне, с одной стороны, был задан идеологическими догмами и мифологемами марксизма, отражавшими западноевропейские тенденции укрупнения производства и отчуждения работников от средств труда. В этих тенденциях марксисты видели объективные предпосылки перехода к социализму и созданию крупных общественных хозяйств, в том числе и в сельском хозяйстве. В середняцкой российской деревне эта тенденция прослеживалась очень слабо и е пришлось заменить искусственной и насильно организованной коллективизацией.

С другой стороны, созданные путем чрезвычайных жертв и сверхнапряженных усилий модернизированная промышленность и колхозно совхозная система форсированно разрешили ряд противоречий, накапливавшихся в российской деревне с ХIХ века: аграрное перенаселение, рутинный уровень хозяйствования, отсутствие технической базы для внедрения передовых технологий и агрокультуры, низкий уровень грамотности и другие.

Подобная модернизация двояким образом сказалась на эволюции крестьянского менталитета. Постепенная машинизация сельскохозяйственного производства и формирование соответствующей социально-профессиональной структуры, определенное повышение уровня жизни, введение гарантированной заработной платы и пенсий, бесплатное всеобщее образование, здравоохранение, развитие социальной инфраструктуры и многие другие преобразования всех сфер жизни в деревне в течение трех-четырех поколений вызвали серьезные ценностные изменения в ментальном восприятии колхозной системы. Е положительные стереотипы не были результатом только мощного тотального идеологического воздействия, простым отражением пропагандистских штампов о самом прогрессивном в мире способе хозяйствования на земле. Историческая память крестьянства действительно запечатлела и положительно оценила значительные сдвиги в развитии материально-технической базы, улучшении условий труда и образа жизни колхозной деревни (особенно в 1950-80-е гг.).

Массированная идеологическая обработка лишь внедряла в структуры менталитета стереотипы, что такие успехи стали возможны только в результате социалистической модернизации, только как следствие развития колхозного строя.

В результате, за относительно короткий исторический срок у колхозников выработалось глубокое и стойкое положительное ментальное восприятие этой системы по сравнению с предшествующей, построенное на простых, но очень сильно действующих образах сравнения по типу: «соха и трактор», «нищета - достаток», «неурожайные годы - гарантированная помощь», «примитивный быт - бесплатное пользование колхозными и государственными социальными благами» и т.п.

Вместе с тем, социалистическая модернизация не синтезировала технические достижения и культурный рост крестьянства с личным интересом, с развитием установок, ориентирующих на предприимчивость, инициативность, самосовершенствование, творческое и ответственное хозяйствование на земле. Напротив, колхозы и совхозы находились в жесткой системе административно-командного управления с аналогичной внутриколхозной (совхозной) системой производственных отношений.

Несмотря на все попытки политического режима мерами идейно воспитательного воздействия активизировать действие вышеназванных установок, основанных на более «высокой» социалистической морали и общественной сознательности, результативность их не могла компенсировать личную самостоятельность и заинтересованность в результатах труда. Это было, пожалуй, главной причиной того, что социалистическая модернизация сельского хозяйства уступила по эффективности не только развитым капиталистическим странам, но и «зеленой революции» в странах «третьего мира».

Таким образом, особенности общинного менталитета российского крестьянства, его системоцентризм, приоритеты коллективных ценностей над индивидуальными, глубинные архетипы выживания, особая значимость государства для самосохранения народа, высокая духовность, стремление к социальной справедливости и другие архетипы, на протяжении всей истории страны использовались модернизаторами, в основном, для достижения целей, не способствующих интересам развития самого крестьянства, его внутренним потребностям, естественному раскрытию его потенциальных возможностей. Условия чрезвычайщины и экстремальности, в которые было поставлено российское крестьянство фактически на протяжении всей истории сделало его заложником общинного менталитета, наследие которого проявилось и в условиях постсоветской модернизации сверху в виде деколлективизации и фермеризации российской деревни и ее шокового перехода к рыночным отношениям.

Глава II. Специфика левоцентристского сегмента российского политического пространства Левоцентристская идеология в политической жизни общества 1.1.

Политическая жизнь современного общества – чрезвычайно динамичный и сложный феномен. Существует масса факторов, которые предопределяют конфигурацию политических сил и стратегии субъектов политики. В последние годы все активнее раздаются голоса, говорящие о технологизации политики, превращении ее в объект сознательного и целенаправленного конструирования и моделирования, изгнания из сферы политического духовно-нравственной составляющей. При этом необходимо признать, что политика остается, прежде всего, борьбой идей, в независимости от того, в какую форму эти идеи облечены: фундаментальных теоретических концепций, либо конъюнктурных информационных сообщений.

На смену классическим идеологиям приходят новые духовные основания политики, не являющиеся в классическом смысле идеологиями, а сочетающие в себе е элементы с характеристиками политической практики и технологии. Одним из вариантов такого рода синтеза стал феномен левоцентризма в современной политике. Для адекватного ответа на вопрос, какую роль играет левоцентристская идеология в политической жизни современного общества необходимо определить само базовое понятие идеологии, зафиксировать принципы «левой» идеологии, сформулировать сущность центризма в политике и обозначить специфику левого центра через важнейшие факторы его становления и развития.

Одним из характерных явлений второй половины ХХ века стало, по широко распространенному мнению, исчезновение коллективных утопий и резкое ослабление влияния некогда могущественных политических идеологий. Вместо утопий и идеологий в области политической мысли закат Модерна привел к формированию как на Западе, так и в России нового идейного консенсуса, обусловленного политическими и экономическими реалиями эпохи глобализма, движения к постиндустриальному обществу и «надстраивающей» эти процессы постмодернистской культурной трансформацией.

Не ставя перед собой задачи дать всеобъемлющий анализ категории «идеология», чему посвящено значительное число научных работ, вс же отметим, что со времени появления понятия «идеология» в философской, социологической и политологической мысли сложились разные подходы к е определению. В целом, до возникновения понятия «идеология» е предпонятием, выражающим сущность этого понятия, были мифология и теология. В современной литературе идеология (от греч. idea - представление и logos - слово, учение, знание) определяется как система взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу, социальные проблемы и конфликты, а также содержатся цели (программы) социальной деятельности, направленной на закрепление или изменение (развитие) данных общественных отношений244.

По мнению исследователей проблем идеологии, она представляет собой определенную систему философских, научных, художественных, нравственных, правовых, политических, экономических, социологических знаний и ценностей о мире, обществе, человеке, лежащих в основании формирования и развития общества и личности. Идеология дает также представление о месте и роли человека в мироздании, о смысле жизни личности, о лучшем устройстве будущего общества, к которому должны стремиться все граждане мира. Идеологические знания и ценности организуют, регулируют, направляют и интегрируют деятельность людей в духовной, политической, экономической, социальной и семейно-бытовой сферах жизни общества, объединяют страны с однотипной идеологией в цивилизации, направляют взаимодействие между регионами цивилизаций, обеспечивают целостность социосферы в целом245.

Принято считать, что идеология выполняет ряд важных функций:

идеология, в целом, в том числе, и политическая, всегда давала целостную картину мира, акцентируя внимание на месте и роли человека в этом мире;

идеология интегрировала знания, выработанные предшествующими поколениями, заимствуя ранее полученные знания и вымыслы из других идеологий;

идеология стимулирует и направляет человеческое поведение, интегрируя при этом действия людей и общества;

идеологические системы определяют директивы человеческой деятельности и поведение личности в социальном мире;

идеология является организующей формой общественной жизни, она побуждает действовать и, следовательно, жить;

идеологии, в целом, определяли преобразование, развитие и функционирование общества в истории человечества246.

Нельзя не заметить, однако, что в современных условиях идеология наполняется новым содержанием, а ряд ее традиционных функций перестает быть актуальным. Собственно говоря, такая ситуация схожа с целым рядом традиционных политических институтов, которые в условиях глобализирующегося мира и информационного общества совсем не похожи на свои классические образцы: политические партии, профсоюзы, общественные движения, средства массовой информации, парламенты и т.д.

См.: Беридзе Ю.В. Трансформация идеологии в современном российском обществе. Автореф….дисс.канд.философ.н. Краснодар, 2007. С.3-5.

См.: Философская энциклопедия, 1964, т. 2, с. 229;

Российская социологическая энциклопедия, 1998, с. 143.

См.: Беридзе Ю.В. Указ. соч. С.18.

Поэтому левоцентризм не является идеологией в классическом смысле этого слова. Перечисленные выше функции лишь отчасти, далеко не полностью отражают специфику левоцентризма, который является соединением суррогата левой идеологии и политико-технологической практики.

Традиционными носителями той или иной идеологии являются политические партии. Идеология в контексте деятельности политической партии также может быть рассмотрена по различным уровням обобщения социальной реальности. Во-первых, под идеологией понимается отрасль знания, которая изучает происхождение и функционирование идей в том или ином обществе. Именно, в таком смысле об идеологии писал Де Трасси, считающимся первым, кто ввел термин «идеология» в научный оборот.

Очевидно, что роль партий в таком использовании идеологии минимальна, и вряд ли данный подход будет релевантен задачам нашей работы.

Во-вторых, понятие идеологии употребляется на теоретико философском уровне, где оно трактуется как система взаимосвязанных убеждений и идей относительно реального и желательного функционирования политической сферы. Идеология может здесь трактоваться и как способ идентификации действительности. Идеология тождественна системе верований, посредством которых организуется идеальная сфера политики248. Политическая идеология, таким образом, представляет собой систематизированную совокупность идей, понятий, в которых различные субъекты политических отношений, например, политические партии, определяют свою политическую позицию, интересы, оправдывают и пытаются реально доказать свои притязания на власть.

Важнейшим компонентом идеологии в этом случае является ценностная ориентированность сознания относительно государственного устройства, общественного порядка, политики правящих и оппозиционных партий. Идеология рассматривается как теоретизированная форма общественного сознания, призванного отражать разнообразие политической реальности. Это наиболее теоретизированный уровень политического сознания, характерными чертами которого являются целостность и систематизированность. Чаще всего носителем идеологии являются политические партии.

Необходимо отметить, что любой субъект политики нуждается в идеологии – средстве духовного сплочения и руководства, которое направляет поведение людей в сфере политических отношений, формирует их волю, мобилизует активность, способствует интеграции социальных групп, вовлеченных в политическое действие или готовящихся к нему249.

См.: Жукоцкая А.В. Проблема идеологии (социально-философский анализ).

Автореф. дисс….д-ра полит.н. М., 1998. С.3.

См.: Соловьев А.И. Политическая идеология. Логика исторической эволюции // Полис. 2001.№2. С.5-23.

См.: Демидов А. Идеология как инструмент политической коммуникации и власти // Власть. 1998. №8-9.

Все классические работы по теории и истории партий подчеркивают неразрывную связь партий и идеологий. И хотя в последнее время все чаще приходиться слышать мнения о падении роли идеологии в политической и партийной жизни, но представить себе идеологию вне партий невозможно.

Также трудно встретить полноценную, устойчивую, успешную партию, изолированную от комплекса политических идей, которые она отстаивает.

В политической истории известны партии с разными основаниями, но идеологический фактор во многом явился определяющим при формировании политических партий нового и новейшего времени. С XIX века партии возникали преимущественно по идеологическим причинам и с идеологическими целями. Идеологии определяли суть их программ и стратегию их действий. Как отмечает В.М. Долгов, «приверженность какой либо идеологии всегда была главным отличием партий от профсоюзов, массовых общественных движений и объединений граждан по интересам.

Именно разнообразие идеологического спектра определило появление и длительное существование различных партий – демократических, социалистических, либеральных, коммунистических, анархистских, консервативных и других».

В современных западных исследованиях партий идеологическая составляющая их характеристик, хотя и не рассматривается в качестве доминирующего фактора, все-таки учитывается как важный элемент внутренней жизни партий и межпартийной конкуренции. Даже анализ политических партий современных США показал их последовательную приверженность определенным идеологиям и вообще существенное значение партийных идеологий в американской политике251. В сравнительных исследованиях политических партий уделяется большое внимание позициям партий по проблемам, имеющим кросснациональное значение. Многие из этих проблем подпадают под понятие идеологии, но некоторые не вписываются в общепринятые представления об этом феномене. Идеология, как ещ полвека назад показал Дюверже, занимает центральное место в теории партий, выступая, прежде всего, в качестве независимой переменной, воздействующей на другие характеристики.

Когда мы говорим о классических идеологиях (консервативная, либеральная, социалистическая и т.д.), важнейшим моментом для понимания их природы является одно обстоятельство. Такие идеологии могут формироваться и развиваться только в том случае, когда партия может прийти к власти. Известно, что западные политические системы – парламентская и президентская – прямо предполагают партийное управление государством в период между выборами. Государство в этих системах с такой точки зрения является объектом политики, а партии – субъектом.

См.: Долгов В.М. Идеологический фактор в партийном строительства на региональном уровне // Партии и партийные системы в современной России и послевоенной Германии. М., 2004. С.263.

См.: Джанда К. Сравнение политических партий: исследование и теория // Современная сравнительная политология. Хрестоматия. М., 1997. С. 97-99.

Победив на выборах и, получив в сво распоряжение государство, партия, руководствуясь идеологией, реализует свою программу. Избиратель имеет возможность непосредственно сравнить обещания и действия правящей партии и в следующий раз может отдать предпочтение другой партии. Иначе говоря, избиратель и его представления о действительности играют решающее значение в деятельности политических партий, так как верный учт этих настроений обеспечивает приход к власти252. Можно сказать, что партийная идеология в западных политических системах формируется взаимодействием власти (в лице конкретной правящей партии) и общества.

Классические «правизна» и «левизна» на самом деле есть не что иное, как способ управления государственной машиной, в соответствии с представлениями партии о ее роли, объеме полномочий и способах контроля.

Все идеологические нюансы в виде внешнеполитических ориентаций, общефилософских представлений об обществе в этом случае не «провисают», а имеют совершенно конкретное применение.

В контексте данного исследования, объектом которого является сущность левоцентристской идеологии в современной России, интерес представляет не только теоретико-философская составляющая идеологии, но и ее третья ипостась – программно-инструментальный аспект. Идеология в этом случае представляет собой набор принципов, определяющих практическую деятельность партий в тех или иных ситуациях253. Она раскрывает то, каким образом политическая партия распорядится властью в случае прихода к ней. Можно сказать, что партийная идеология в этом случае – это совокупность представлений о необходимых изменениях действительности с точки зрения партии.

Для этого уровня не является характерным глубокое проникновение в сущность политических явлений. В данном случае характерными чертами являются несистематизированность, ненаучность, повышенная эмоциональность восприятия и публичного объяснения действительности.

Программно-инструментальная составляющая идеологии более подвижна.

Как правило, в практической деятельности политические партии стремятся воздействовать на обыденном уровне общественного сознания, осуществляя свое влияние на чувства, эмоции, настроения, переживания граждан. То есть они в своей деятельности не выходят на теоретические осмысления, а предпочитают обыденный, более доступный простому обывателю язык и стиль общения.

Это вполне естественно и объяснимо с позиций рациональности современной политической деятельности, ведь современными политиками движет, в первую очередь, прагматизм, нацеленность на завоевание и См.: Цыганков А.П. Идеология и политическая нестабильность общества // Вестник Московского университета. Серия 12. 1993. №5.

См.: Усова В.Н. Идеологический спектр современной российской партийной системы. Автореф. дис. … канд. полит. наук. Саратов. 2006. С.8.

удержание власти. Поэтому они вынуждены адаптировать философские идеологические концепции к запросам среднего избирателя.

Связь политической партии с идеологией детерминирована в данном случае такой функцией как артикуляция социальных интересов. Поэтому в своей практической деятельности партии удобно использовать идею в виде слогана, лозунга, брэнда, месседжа, что в итоге будет способствовать электоральному успеху.

Таким образом, теоретико-философская и программно инструментальная составляющие соотносятся между собой как стратегия и тактика политической деятельности. Первый уровень предполагает наличие идей и представлений о ценностях, объединенных в систему. Второй – всего лишь наличие отдельных идей, которые имеют или не имеют для данного общества притягательной силы на данный момент времени. Уровень притягательности при этом зависит от потребностей индивида. Отдельные потребности могут интегрироваться в коллективные потребности и формировать, в конечном счете, уровень массового потребления идей.

В связи с этим необходимо заметить, что современные партии с большим трудом могут выполнять функцию идеологического творчества, большинство из них просто изначально не было предназначено для производств систематизированного научного знания254. Они не способны на это не потому, что у них отсутствуют интеллектуальные возможности, а, прежде всего, потому, что в их структуре отсутствуют подразделения, перед которыми стоит подобная задача. Поэтому для большинства современных партий так притягательны разного рода центристские идеи, не имеющие точной фиксации в идеологической системе координат, не требующие серьезной теоретической проработки выдвигаемых предложений, легко корректируемые в соответствии с политической конъюнктурой.

При определении места и роли духовных начал в деятельности современных политических партий можно высказать предположение относительно того, что связь идеологии и партии существенным образом зависит от механизма и условий формирования политической партии. В многовековой политической истории известны партии с разными основаниями, но неоспорим тот факт, что в XIX веке, когда и складывалась партийность современного типа, идеологический аспект господствовал среди всех других оснований. Партии возникали преимущественно по идеологическим причинам, с идеологическими целями и идейным воздействием на общество. Идеологии определили суть их программ и стратегию их действий. Приверженность какой-либо идеологии всегда была главным отличием партий от профсоюзов, массовых общественных движений и объединений граждан по интересам. Именно разнообразие идеологического спектра предопределило появление и длительное существование различных партий – демократических, социалистических, См. Малинова О.Ю. Партийные идеологии в России: атрибут или антураж // Полис. 2001.№ 5. С.97-106.

либеральных, коммунистических, анархистских, консервативных и других.

Весь этот партийный спектр был воспроизведен в России начала 1990-х годов, как только была провозглашена многопартийность, и именно партии способствовали оформлению разных идеологий, распространению и закреплению их в российском обществе. Через идеологии политические партии повышали уровень своей коммуникативности, расширяли социальную базу255.

Необходимость партийной идеологии обосновывается и в различных теоретических концепциях. Так, М. Дюверже, давший широкий анализ происхождения, структурирования и функционирования партий и партийных систем, и в общем не абсолютизировавший роль идеологии в жизни партий, подчеркивал серьезное значение идей и идеологических концепций на стадии становления партий и сохранения их роли в той или иной степени в зависимости от дальнейшего развития организационного строения партий.

Говоря об основных идеологических типах – коммунистическом, социалистическом, центристском, консервативном и фашистском – Дюверже фактически рассматривал их как точки на «лево-правой шкале»256.

В современных западных исследованиях партий идеологическая составляющая их характеристик, хотя и не рассматривается в качестве доминирующего фактора, все-таки учитывается как важный элемент внутренней жизни партий и межпартийной конкуренции. Даже анализ политических партий современных США показал их последовательную приверженность определенным идеологиям и вообще существенное значение партийных идеологий в американской политике257. В сравнительных исследованиях политических партий уделяется большое внимание позициям партий по проблемам, имеющим кросснациональное значение. Многие из этих проблем подпадают под понятие идеологии, но некоторые не вписываются в общепринятые представления об этом феномене. Идеология, как еще полвека назад показал Дювереже, занимает центральное место в теории партий, выступая прежде всего в качестве независимой переменной, воздействующей на другие характеристики.

По мнению многих специалистов, восприятие идеологии как некой универсальной идеи или мировоззрения, отражающей единую систему взглядов или определенное общественное устройство ("русская идея", "капитализм", "коммунизм" и т.д.), является анахроничным и неэффективным. Например, постмодернистская трактовка идеологии рисует картину распада единого порядка на множество фрагментов. Концепция кризиса идеологии восходит к работам Д.Белла и А.Тоффлера (1960-е начало 1980-х гг.). И действительно, ученые признают, что такие термины, как "коммунистическая идеология", "капиталистическая идеология" плохо См. Долгов В.М. Идеологический фактор в партийном строительстве на региональном уровне // Партии и партийные системы. М., 2004. С. 263.

См. Дюверже М. Политические партии. М., 2000. С. 22-35;

42-45.

См.: Джанда К. Сравнение политических партий: исследование и теория // Современная сравнительная политология. М., 1997.. С. 97-99.

вписываются в современные научные теории и определения. В этой связи мы сталкиваемся со значительной методологической трудностью: какое из существующих определений идеологии наиболее предпочтительно? Это важно выяснить, поскольку от тех базовых принципов, на которых строится современное научное понимание идеологии будут зависеть характеристики идеологической сущности левоцентризма, лежащие в основном предметном фокусе нашей диссертационной работы.

Та или иная идеология, верная в определенных исторических условиях, в других становится неадекватной, не отвечающей духу времени. В современных западных странах существуют, в основном, идеологические принципы, на основе которых определяется развитие и регулирование постмодернистских обществ мира. В связи с этим, мы считаем необходимым отметить конкретно-исторический характер идеологии, е неразрывную связь с той эпохой, в которой она разворачивается и о недопустимости механического перенесения атрибутов идеологии XIX или XX века в нынешние условия.

Преломление теоретических воззрений относительно идеологии на российскую почву должно учитывать ряд особенностей отечественного политического процесса. Современная Россия является деформированным обществом, которое лишено целостной государственно-правовой идентичности, причем функционирование его основных сфер и структур до сих пор разбалансированно, о чем свидетельствуют негативные процессы, такие как коррупция, сращивание новой бюрократической государственной элиты и олигархического капитала, наличие мафиозных структур, криминализация бизнеса и так далее. Либеральная деидеологизация российского общества после августовского (1991 г.) переворота осложнила оптимальный выбор стратегии его реформирования, привела к духовно нравственной деградации российских граждан, которые оказались совершенно беззащитными перед натиском западных идей, утверждавших культ наживы и насилия.

Часто встречается небезосновательная точка зрения, согласно которой власть в современной России не имеет долговременной стратегии развития.

Но если существуют альтернативы правительственной стратегии, то они пока только добиваются общественного признания258. Это является одной из важных причин пристального внимания со стороны теоретиков и практиков к идее общенациональной идеологии, как проекта развития для России в настоящем и будущем. Однако, классические идеологии в современной России вряд ли могут быть актуализированы в прямом виде. Дело в том, что, по нашему мнению, как и во всем мире, в нашей стране также прочно укоренились тенденции постмодернизма в социальной жизни, что накладывает свой отпечаток и на характеристики идеологической ситуации.

Сидоров А.В. Институциональные формы идеологического проектирования российской государственно-правовой идентичности. Автореф….дисс.канд.юр.н. Ростов н/Д, 2007. С. 3.

Результаты постмодернизации поля российской политики во многом аналогичны западным. Такие понятия как «коммунизм», «социализм», «либерализм», «консерватизм» и в повседневной практике, и в теории у нас быстро приобрели значение, весьма отличающееся от того, которое приписывалось им в эпоху модернового господства идеологий и утопий.

Немаловажной причиной складывания такой ситуации было то, что в постперестроечной России практически все эти идеологии появились не как результат теоретического осмысления собственных социальных, экономических, политических проблем и не как следствие столкновения определенных социальных групп. В основном они стали результатом заимствования соответствующих западных идеологических течений или же следствием попытки возродить аналогичное отечественное идеологическое наследие дореволюционных времен259. Каковы бы ни были истоки этих попыток формирования идеологического поля, они совершались уже в постсоветской России, в обществе, имевшем опыт самостоятельного и весьма отличного как от западного, так и российского дореволюционного индустриального развития и культурной модернизации. Поэтому более целесообразным представляется вести речь об обобщающих идеологических категориях, вроде «правые», «левые», а не конкретизировать их.

Для нашего исследования необходимо зафиксировать основополагающие принципы «левой» идеологии. Это позволит нам при совмещении их с сущностью центризма вплотную приблизиться к раскрытию содержания левого центра как современного политического феномена. Мы сознательно уходим в данном разделе от какой-либо конкретизации идеологий левого фланга, таких как коммунизм, социализм, социал демократия и пр., в связи с тем, что, как было отмечено выше, в современных условиях происходит размывание классических понятий политической философии, поэтому вполне адекватным будет указание именно на «левую»

идеологию, как на некое обобщающее начало.

Классические левые исходили из постулата Жан Жака Руссо о естественно присущей человеку доброте, которая может утрачиваться им впоследствии под влиянием общественного устройства. Однако он способен к бесконечному совершенствованию благодаря прогрессу просвещения, необходимым условием которого является свобода. Отсюда вытекали такие типичные для традиционной левой идеологии черты, как культ разума, вера во всесилие науки и благотворность прогресса, постоянная неудовлетворенность существующим положением вещей, стремление улучшить его с помощью реформ и соответственно предпочтение демократии авторитарному правлению в политике, а свободы торговли – протекционизму в экономике. Они добивались отделения церкви от государства, светского характера образования, равноправия женщин и национальных меньшинств, проявляли терпимость к эмансипации нравов, См.: Фишман Л.Г. Политические дискурсы постсоветской России: теоретико методологический анализ. Автореф….д-ра.полит.н. Екатеринбург, 2007. С.4.

сочувствовали модернистским течениям в искусстве. Наконец, в международных делах левым взглядам соответствовала проповедь мирного решения споров государств путем переговоров и сближения народов ради взаимного обогащения их культур. Квинтэссенцией левой идеологии в период ее появления на свет служил крылатый лозунг «Свобода, Равенство, Братство»260. Некоторый исследователи усматривают в левых идеологиях генетическую связь с христианской этикой, воспевающей главным образом идею равенства261.

В современных условиях левыми именуются обычно те, кто выступает за активную роль государства в стимулировании экономического роста через расширение потребительского спроса, прямое участие его в инвестициях для модернизации хозяйственной структуры и борьбы с безработицей, широкомасштабное перераспределение ВВП в пользу менее обеспеченных социальных категорий через всеобъемлющую систему социального страхования. Для этого власти, не останавливаясь перед опасностью дефицитов и инфляции, используют как бюджетную, так и кредитную политику, финансирующие социальные расходы за счт прогрессивных налогов на доходы и прибыль.

Эти неокейнсианские методы, впервые опробованные еще в 1930-х в США Франклином Делано Рузвельтом, широко применялись в Западной Европе на протяжении «славного тридцатилетия» – быстрых темпов роста на основе восстановления и реконструкции экономики после Второй мировой войны, став основой социального рыночного хозяйства в ФРГ, французского дирижизма, шведской модели социально-экономического развития. Отсюда и продолжение тенденции к повышению роли государства в экономике и жизни общества в целом и преобладанию на этой почве левой системы ценностей. Этому немало способствовала дискредитация правого лагеря, включая умеренных консерваторов и либералов, после крушения ультраправых фашистских диктатур держав «оси» и их последователей в Южной Европе (Испания, Португалия, Греция). Лимитами общего дрейфа влево служили лишь жесткие реалии «холодной» войны, питавшей антикоммунизм на Западе.

Апогеем глобального преобладания левой идеологии в первые послевоенные десятилетия стали майские события 1968 года, когда по ряду промышленно развитых стран прокатилась волна мощных студенческих выступлений. Непосредственным поводом для них послужила, особенно в США, война во Вьетнаме, но участники этих выступлений бросали вызов самим устоям традиционного буржуазного общества – патриархальной семье, элитарной системе образования, жесткой социальной иерархии, См.: Рубинский Ю.И. Распилить магнит? // Россия в глобальной политике. 2005.

№1.

См.: Иноземцев В.Л. Перспективы и судьбы левых идеологий в постиндустриальном мире // http://www.c-society.ru/wind.php?ID=275031&soch= дискриминации молодежи, женщин, расовых и сексуальных меньшинств, разрушению окружающей среды.

Хотя непосредственные политические последствия событий мая 1968 го были довольно ограниченными, в культурно-психологическом плане они оставили неизгладимый след. В ряде государств было модернизировано семейное законодательство, реорганизована высшая школа, смягчена расовая дискриминация, расширен доступ молодежи и женщин к участию в общественной жизни, разрешены аборты, легализованы гомосексуальные отношения, приняты меры по охране природы, а рок-музыка, поп-арт, постмодерн оказались на гребне культурной жизни Запада.

Современные исследователи определяют левую идеологию, или точнее – левую субкультуру через сочетание двух начал: "эгалитарно патерналистский комплекс" и "традиционализм". В качестве критериев наличия или отсутствия у респондента традиционалистских ориентаций выделяются: 1) неприятие индивидуализма в любых его проявлениях, склонность в ситуациях выбора между интересами большинства и правами меньшинств предпочитать первые вторым;

2) гипертрофированное пристрастие к "порядку", ассоциирующемуся с государственным принуждением и "сильной рукой";

3) установка на российскую самобытность, трактуемую в "национал-патриотическом" ключе, и настороженность по отношению к Западу. В качестве критериев наличия или отсутствия у респондента эгалитаристских ориентаций выделяются установка на доминирующую роль государства, как в социально экономической сфере, так и в политико-правовой, а также приверженность уравнительной концепции социальной справедливости или, иначе говоря, ориентация на равенство результатов, а не равенство прав и возможностей262.

Выяснив основные моменты в классическом и современном понимании левой идеологии, необходимо обозначить сущность центризма, тем более, что в последнее время проблема политического центризма, как современной идеологии, стала чрезвычайно популярной. Сам по себе центризм не является самостоятельным объектом нашего исследования, однако, через него мы можем выйти на концептуальный уровень осмысления сущности левоцентристской идеологии и той роли, которую она играет в жизни современного социума. Исторические примеры продвигаемой "сверху" практики политического центризма находятся уже в XVI веке. Тогда во Франции для прекращения борьбы между конфессиями Екатерина Медичи создала срединную партию (не католики, не протестанты), состоящую, по е выражению, "из людей, не имевших верований и убеждений".

Термин «центризм» появился в мировом политическом лексиконе в конце ХVIII века и использовался для оценки расстановки политических сил во французском Конвенте времен Великой буржуазной революции (1789– Преснякова Л.А., Кертман Г.Л. "Правые" и "левые" сегодня (по результатам тестирования ценностных ориентаций и политических установок граждан) // http://bd.fom.ru/report/map/articles/kertman/d013432/printable/ 1794). В тот период этимология понятия была связана с сугубо пространственной номинацией депутатов, расположившихся в центре зала между сторонниками демократии и аристократии в Генеральных штатах и Законодательном собрании Франции. Однако данная расстановка сил послужила не только точкой отсчета длительной политической борьбы, но и началом многовековой смысловой эволюции понятия центризма.


Центризм, по нашему мнению, а, следовательно, и производные от него политические феномены, к числу которых относится и левоцентристская идеология, является понятием конкретно-историческим, характеристики которого обусловливаются обстоятельствами текущей политической ситуации и воздействиями окружающей среды.

В современной политической науке нет четкого, устоявшегося определения центризма, а также существует несколько трактовок его сущности, форм, проявлений, критериев, классификации и специфики, что приводит к путанице, способствует фальсификации и спекулятивному использованию центристской терминологии в демагогических целях. В общественном сознании также сложились и сохраняются различные толкования центризма – от поиска методов и путей достижения всеобщего консенсуса до беспринципного соглашательства и плохо скрываемого стремления добиться с его помощью своих корыстных целей.

На наш взгляд, центризм в современных условиях может быть истолкован как минимум в трех исследовательских парадигмах. Попытаемся кратко их обозначить и выделить тот подход, который в наибольшей степени способствует решению главной задачи данного параграфа – фиксации сущности левоцентризма в современной политике. Во-первых, центризм может быть представлен как особое свойство политической системы.

Центризм здесь выступает как системная характеристика, облеченная в форму современной метадоктрины, как тип мышления нашего времени, характеризующийся переходом от конфронтации к компромиссу (Г.

Водолазов, Ю.А. Красин и др.)263. Такой системный подход, безусловно, имеет важное методологическое значение, однако, он скорее адекватен исследованиям макроуровня. Нас же в большей степени интересуют те аспекты, которые помогут осознать место и роль левоцентристской идеологии. То есть, нам важно знание о внутренней структуре центризма, нас не может удовлетворять традиционная для системного анализа метафора «черного ящика».

Вторым подходом к пониманию центризма является сугубо технологический способ его анализа. Технологическое понимание центризма основано на его восприятии как политики последовательных реформ, противостоящей одновременно революции и реакции. В таком случае центризм рассматривается через призму своей технической компоненты, как См.: Водолазов Г. Центризм – это новый тип мышления // Общественные науки и современность. 1993. № 5. С. 9–10;

Красин Ю.А. Культура согласия // Вестник Фонда развития политического центризма. 1998. № 7 (11). С. 8–9 и др.

технология перевода конфликтов на другой уровень существования, как вариант политического поведения, а также ценностно-нейтральная политическая технология, обеспечивающая согласие различных политических сил, объединяющихся для решения единой задачи (М. Ильин, В. Миронов, С.С. Сулакшин, Б.М. Пугачев, Е. Чернов, В.Н. Шевченко и др.)264. В зарубежной литературе основоположником трактовки центризма, как макрополитической технологии примирения конфликтующих сторон, так называемой «инженерии согласия», являлся Ю. Хабермас265. Такое понимание политического центризма способно дать довольно ценные результаты при анализе реальной политической практики воздействия на избирателей представителей левоцентристских политических партий.

Однако, нам необходимо более концептуальное основание для анализа сущности левоцентризма.

По всей видимости, таким основанием может служить третий подход, который условно можно обозначить как спектральный. Здесь при толковании сущности центризма берутся за основу идейные составляющие. Центризм трактуется как некое идейно-политическое течение между правыми и левыми силами, промежуточное пространство, равноудаленное от краев политического спектра, основная цель которого – действовать в политической нише между радикалами (А.Л. Андреев, В.А. Лепехин, А.В.

Рябов, О.В. Семенов, В. Чекалин)266. Именно понимание центризма, как характеристики идеологического спектра, позволит нам подойти к рассмотрению левоцентризма, с одной стороны, как идеологии, с присущими ей атрибутами, а с другой стороны, четко обозначить место левого центра в политической системе координат.

Левая идея в России является органичным элементом левоцентризма, как особой, "российской" разновидности и наиболее эффективного варианта социал-демократии, максимально соответствующего ментальным и цивилизационным особенностям социально-политического климата нашей страны. Левоцентризм ставит своей целью при достижении социальной См.: Ильин М. Природа и смысл центристской политики. С. 26–36;

Миронов В.

Россия и центризм // Свободная мысль. 1993. № 12. С. 6–17;

Пугачев Б.М. Центризм и национально-эволюционная модель // Политический центризм в России: парадигмы развития. М.: Клуб реалисты, 1995. С. 28;

Чернов Е. Центризм: щель или окно в будущее // Диалог. 1991. № 12. С. 49–56;

Шевченко В.Н. Российский центризм до августа 1998 г. и после // Политический центризм в России. М.: Фонд развития политического центризма, 1999. С. 79–80.

См.: Habermas J. The structural Transformation of the Pablic Spher, 1989. P. 193.

См.: Андреев А.Л. Центризм вообще и центризм по-российски (к анализу национальных контекстов центризма) // Политический центризм в России. М.: Фонд развития политического центризма, 1999. С. 59;

Лепехин В.А. Политический центризм и власть // Политический центризм в России: парадигмы развития. М.: Клуб реалисты, 1995.

С. 87;

Рябов А.В. Выстрадает ли Россия центризм. С. 19;

Семенов О.В. Патриотизм плюс либерализм, плюс социальные гарантии // Политический центризм в России: парадигмы развития. М.: Клуб реалисты, 1995. С. 85;

Чекалин В. Политический центризм в России // Власть. 1994. № 9. С. 13–16 и др.

справедливости - реально учитывать интересы российского государства и работать на них. Поэтому, как отмечал депутат Госдумы В. Алкснис, «чтобы Россия действительно была великой, необходимо не просто взять левоцентризм на государственно-идеологическое вооружение в качестве методологии, которая "может пригодиться", а положить его принципы в основы государственной машины»267.

Таким образом, ключевые общемировые тенденции, которые дают России хорошие ориентиры, - это синтез сильного, но демократического, правового, социально ответственного государства. В политических терминах можно назвать такой синтез современным левоцентризмом268.

В России также происходит значительная эволюция идейного поля, затрагивающая и левоцентристские сегменты. За последнее время политический спектр в России сместился в сторону центризма и даже левоцентризма. В электоратах таких традиционно "правых" и "правоцентристских" движений собственно "правые" ценности представлены меньше, чем на половину. В то же время левые радикалы, к которым по устоявшейся терминологии можно отнести КПРФ и ее электорат, по прежнему занимают положение крайне левого фланга. Изменения в ценностных установках общества, медленно накапливавшиеся последние годы, породили институциональные изменения, которые, судя по всему, уже имеют необратимый характер269. Но прежде, чем перейти к анализу левоцентризма в России, необходимо четко зафиксировать на теоретическом уровне факторы, способствующие становлению и развитию левоцентризма.

Важнейший фактор, определяющий формирование левоцентризма, как конкретного политического явления - это исторические пути развития демократических институтов и характер политических традиций. Ведь не секрет, что различные государства прошли в своем развитии разные дороги к демократии, в некоторых из них партии воспринимаются как хорошо знакомый и эффективно работающий инструмент политики, а в других, они остаются чем-то новым, пока мало понятным. Разнообразие взглядов на пути политического переустройства, характерное для молодых демократий, способствует формированию крайне фрагментированной партийной системы с влиятельными радикальными силами. Левоцентризм в таких условиях воспринимается как полумера. Избирателю хочется побыстрее преодолеть крайне болезненные начальные стадии демократического транзита, он голосует либо за партии, призывающие быстрее шагнуть к «светлому будущему» демократии, либо за те силы, которые «зовут» обратно.

Алкснис В. "Детская болезнь" или старческий маразм? Круглый стол // Русский журнал. 28 янв. См.: Рыбкин И. Политическая перспектива левоцентризма // Независимая газета.

18 янв. 2002 г.

Бызов Л. Становление новой политической идентичности в постсоветской России: эволюция социально-политических ориентаций и общественного запроса // Российское общество: становление демократических ценностей? Под ред. М. Макфола и А. Рябова;

Моск. Центр Карнеги. - М.: Гендальф, 1999. С. 42-86.

Левоцентризм не имеет в таком обществе социальной опоры, и, по сути, является маргинальным политическим направлением.

По мере упрочения демократических традиций, крайние политические силы выдавливаются на обочину политического процесса. Политический центр начинает играть более значимую роль. Здесь появляются шансы у левоцентристских партий и политиков завоевать симпатии большого числа избирателей. Таким образом, можно сказать, что стабильные демократические политические системы в наибольшей степени способствуют успешности левоцентризма. Переходные системы маргинализируют левоцентризм, а в недемократических он просто не существует, так как отсутствует реальный политический спектр.


Другим фактором, определяющим успешность левоцентристского проекта, является этнический и конфессиональный состав населения. Чем более разнородным является общество, тем больше объективных предпосылок для формирования партий, которые отстаивали бы интересы отдельных национальных, религиозных, языковых и прочих групп 270. Такие партии нередко выступают дестабилизаторами политической системы и служат орудием в руках заинтересованных представителей этих групп в деле расширения своих прав, пусть даже и в ущерб остальным. Напротив, в тех странах, где состав населения относительно однороден, партии формировались по другим основаниям, прежде всего, по экономическим.

Расколотые общества объективно нуждаются в левоцентризме, равно как и в правом центре. Именно политический центр способен агрегировать «разношерстные» социальные интересы. Однако, осознание этого не всегда приводит к успеху центристских сил. Раскол может быть настолько принципиальным и сильным, что социальные группы могут отдавать предпочтение радикальным способам решения проблем271. По нашему мнению, в этом случае многое зависит от авторитетности политического лидера, олицетворяющего левый центр. От его способности сплотить под своими знаменами левые политические группы зависит не только успех самого политика, но, в конечном итоге, и стабильность всей политической системы.

Кроме выше обозначенных факторов, необходимо учитывать, что левоцентризм, как политическое явление, имеет место только в контексте партийной системы. Связано это с тем, что левоцентризм не является идеологией в классическом смысле этого слова, а потому не имеет самостоятельного, в отрыве от партийной системы, значения. Левоцентризм, как и базовый для него феномен – центризм, отражает свойство, конфигурацию конкретной партийной системы, и шире – политической См.: Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. Сравнительное исследование. М., 1997.

См.: Lipset S. and Rokkan S. Cleavage Structures, Party Systems, and Voter Alignments: An Introduction // Party System and Voter Alignments. Cross-National Perspectives. N.Y., London, 1967.

системы. В связи с этим целесообразно рассматривать явление левоцентризма в контексте анализа типов партийной системы.

Не ставя перед собой цели дать всеобъемлющий анализ трактовок категории «партийная система», приведем наиболее общее, рабочее понятие.

Партийная система – это функционирующий в данном обществе способ организации деятельности политических партий, который определяет характер взаимоотношений между самими партиями, между партиями и другими политическими институтами272.

Наиболее простым и широко известным подходом к партийным системам является выделение трех ее разновидностей: однопартийной, двухпартийной и многопартийной. Рассмотрим то, как левоцентризм вписывается в подобные типы.

Однопартийная система, как известно, характерна для тоталитарных и авторитарных режимов. Хотя многие исследователи считают, что в тех странах, где действует только одна партия, партийная система отсутствует как таковая273. При однопартийности происходит закрепление (фактическое или юридическое) правящего статуса за одной из разрешенных политических партий. Предназначение одной-единственной легальной партии заключается в демонстрации «всенародной» поддержки существующему режиму.

Очевидно, что левоцентризм здесь возникнуть и существовать не может.

Левоцентризм, как уже отмечалось выше, не является классической идеологией, то есть он не может быть той идейной системой, которой придерживается правящая партия. Кроме того, его просто не с чем было бы в такой системе соотносить. То есть, разговор о том, относительно чего данное политическое течение левое или центристское здесь теряет всякий смысл.

Под двухпартийной системой обычно подразумевается система с двумя преобладающими крупными партиями, каждая из которых имеет шанс завоевать на выборах большинство мест в законодательном собрании или большинство голосов избирателей на выборах в исполнительные органы власти. Двухпартийная система не означает отсутствия других партий. Но в данной системе, даже при наличии большого количества партий, реальными претендентами на власть являются две основные партии, а остальные не мешают этим двум главным партиям управлять попеременно. В данном случае левоцентризм вполне адекватен партийной системе. В ситуации, когда две крупнейшие партии попеременно сменяют друг друга у власти, они не могут представлять крайние сегменты политического спектра, иначе стабильное политическое развитие таких обществ было бы невозможным.

Следовательно, такие партии должны располагаться в некоем «центре»

политического пространства, быть более центристскими, чем иные партии, которые регулярно им проигрывают выборы. Отсюда следует, что эти две См.: Данилов М.В. Исследование российской многопартийности: традиции и инновации. Саратов, 2006. С. 77.

См.: Джанда К. Сравнение политических партий: исследования и теория // Современная сравнительная политология. Хрестоматия. М., 1997. С. 102.

партии по отношению друг к другу должны придерживаться сходных в стратегическом, но различных в тактическом отношении взглядов. Та партия, которая отстаивает более «левые» средства достижения стратегической политической цели, и является в данном случае левоцентристской. Таким образом, двухпартийная система в значительной степени способствует развитию левоцентризма.

Но наиболее распространены многопартийные системы. Считается, что многопартийность – атрибут демократического общества, в котором существует свобода политического самовыражения. В этом смысле многопартийные системы противостоят однопартийным. Многопартийная система – система, в которой более двух партий имеют достаточно сильную организацию и влияние, чтобы воздействовать на функционирование правительственных институтов. При этом каждая партия представляет более или менее четко очерченные идейно-политические и идеологические позиции. Спектр этих позиций может простираться от крайне правых до крайне левых. Остальные партии занимают промежуточное положение между этими двумя крайними полюсами. Теоретически, именно эти партии и являются центристскими, а те из них, которые в большей степени тяготеют к левому флангу - левоцентристскими. Для нас многопартийные системы представляют интерес еще и тем, что левоцентризм в них может стать основой формирования партийных коалиций, потому как ни одна партия не способна завоевать поддержку большинства избирателей. Такие коалиции могут формироваться как до избрания представительных органов, так и после самих выборов с целью формирования правительства.

Говоря о партийных системах, необходимо упомянуть и другую типологию, также ставшую уже классической – типологию Дж.Сартори274.

Он выделил помимо уже названных выше такие варианты партийной системы, как система с доминирующей партией, системы умеренного и поляризованного плюрализма, а также атомизированная партийная система.

Чисто теоретический взгляд на эту типологию позволяет заключить, что в наибольшей мере становлению левоцентризма способствует система умеренного плюрализма. При поляризованной, а тем более при атомизированной системе левоцентризм маргинализируется. Доминирующая партия также может иметь левую окраску, однако вопрос, насколько она центристская при отсутствии влиятельных флангов, остается дискуссионным.

Кроме вышеназванных факторов на формирование левоцентризма как влиятельного политического направления оказывает влияние специфика избирательной системы. По нашему мнению, подобное воздействие опосредовано институтом политических партий. Мы будем придерживаться традиционного понимания влияния избирательных систем на политические партии, сформулированного, в основном, М.Дюверже. Он отмечает:

«пропорциональное представительство поощряет систему разнообразных, См.: Журавлева Л.К. Политические партии и партийные системы // Социально политический журнал. 1996. №3. С.70.

ригидных, независимых и стабильных партий;

система большинства с двумя турами голосования поощряет систему разнообразных, подвижных, зависимых и относительно стабильных партий;

система простого большинства с одним туром голосования поощряет двухпартийную систему с чередованием у власти основных независимых партий. Партия, систематически занимающая третье место в округах, не получает адекватного представительства в парламенте (механический эффект). Такое положение вещей оказывает психологической воздействие на избирателей (психологический эффект), которые, понимая, что теряют голоса, отдавая их на выборах за третью партию, перестают за нее голосовать. В результате число партий уменьшается»275. На основании этих посылов М.Дюверже сформулировал три социологических закона:

- пропорциональное представительство ведет к многопартийности;

- выборы по мажоритарной системе в два тура ведут к многопартийности, смягчаемой союзами;

- выборы по мажоритарной системе в один тур ведут к двухпартийности276.

Отсюда могут последовать ряд выводов применительно перспектив развития левоцентризма в политической системе. В наибольшей степени формированию левого центра способствует мажоритарная система в один тур. Это происходит ввиду уже указанного выше воздействия двухпартийной системы на формирования партий «центра», одна из которых обычно «левее»

другой, а мажоритарная система в один тур ведет именно к формированию двухпартийной системы.

Выборы по мажоритарной системе в два тура, как нам представляется, приводят к появлению, если так можно выразиться, вынужденного левоцентризма. Такая избирательная система, как известно, способствует расширению коалиционной практики, а создание коалиции возможно в основном на какой-либо широкой и, по возможности, подвижной политической платформе, какой является, в том числе и левоцентризм.

При анализе воздействия пропорциональной системы нужно учитывать также величину заградительного барьера. Если он достаточно высок, то эффект будет похожим на предыдущий случай. При незначительном заградительном барьере левоцентристские партии являются обычными акторами на политической сцене. Их успех в таком случае определяется, в основном, политическими традициями общества и популярностью лидеров.

Но в целом пропорциональная система не предоставляет левоцентристским партиям каких-либо ощутимых преимуществ.

Таким образом, можно заключить, что левоцентризм – сложное многосоставное явление современной политической жизни. Его специфика Цит. по: Яргомская Н.Б. Избирательная система и уровень партийной фрагментации в России // Полис. 1999. №4. С. 123.

Цит. по Кочетков А.П. Политические партии и партийные системы // Вестник МГУ. Сер. 12. 1998. №6. С. 16.

определяется в первую очередь тем, что он, будучи духовным основанием политической деятельности, не является классической идеологией, включая в себя также и элементы политической технологии. Идейная составляющая левоцентризма состоит в синтезе двух начал – «левой» идеологии, с присущей ей ориентацией на значительную роль государства в регулировании социальных отношений, и центристской практики проведения подобных идей в жизнь. Это означает, что левые идеи здесь не радикализируются, а смягчаются в соответствии с требованиями текущего политического момента.

2.2 Политические условия становления левоцентристской идеологии в России в постсоветский период Одним из важнейших направлений партийного развития в постсоветской России стала институализация левоцентристской идеологии.

Характер и направленность данного процесса определялись совокупностью множества факторов, связанных с преобразованиями политической и социально-экономической системы России, с теми ментальными сдвигами, которые вызвали данные преобразования. Как представляется, основным контекстом институализации левоцентристской идеологии в России является е соотнесение с мировыми тенденциями в развитии социал-демократии.

Общепризнано, что одним из ключевых факторов, определивших вектор мирового общественного развития, стало появление социал демократии. Западная социал-демократия, как метаидеология социализма, проделала путь более чем в полтора столетия своего сложного и противоречивого развития. На этом пути было несколько узловых моментов, которые предопределили основной вектор е эволюции.

Главным, сущностным признаком многочисленных вариантов социализма изначально была идея социальной справедливости. Понималась она всегда по-разному, но в том или ином виде проходит через всю человеческую историю, начиная с учения Аристотеля, «Утопии» Т. Мора и до современности. Некоторые исследователи усматривают в социализме генетическую связь с христианской этикой, воспевающей главным образом идею равенства277. Не случайно Христа называли первым социалистом.

Однако, в отличие от христианства, где критерий социальной справедливости каждый человек применял по своему нравственному выбору, в связи со своим индивидуальным пониманием предписанных религиозных норм, в идеологии социализма требование социальной справедливости институализировалось в виде социальных императивов, реализуемых в экономической, правовой, политической сферах деятельности человека и общества.

С момента своего оформления в рамках марксистской концепции в идеологии социализма в качестве главной несправедливости была обозначена частная собственность, ведущая к социальному неравенству и эксплуатации одних людей другими. Отсюда и главная цель – освобождение трудящихся от гнета эксплуатации, существующей при капитализме, путем революционного преобразования общества, обобществления орудий и средств производства, установления власти трудящихся в виде диктатуры пролетариата.

Данные идеи стали базовыми для большинства сформировавшихся социал-демократических партий, в том числе и в Германии, что нашло См.: Иноземцев В.Л. Перспективы и судьбы левых идеологий в постиндустриальном мире // http://www.c-society.ru/wind.php?ID=275031&soch= отражение в их партийной программе, принятой в Эрфурте в 1891 г. Однако в этот же период Э. Бернштейн показал, что некоторые прогнозы Маркса не подтверждались реальной жизнью (например, нарастающее относительное и абсолютное обнищание рабочего класса, нарастающая пролетаризация масс) и сформулировал свою знаменитую ревизионистскую формулу «движение все», на основе которой обосновал реформистское понимание постепенного движения к социализму.

С этого момента в западной социал-демократии, так же как и в российской, произошел раскол на радикальных сторонников революционного способа реализации социальной справедливости и сторонников реформ. Однако, в отличие от России, в большинстве западных стран доминирующие позиции заняли последователи Бернштейна. В результате, социал-демократические партии стали одними из ведущих политических сил, реализовавших концепции социального государства в различных странах Западной Европы и всего мира.

Сторонники радикально-революционного варианта социал-демократии после победы большевиков и начала социалистических преобразований в СССР идентифицировали себя как коммунистическое движение и объединились в Коммунистический Интернационал в противовес «предательскому» социалистическому Интернационалу. Последние, оценив диктаторские способы реализации социалистического эксперимента и его социальные жертвы в СССР, ещ более укрепились в мысли, что гуманный социализм может быть построен только в условиях всеобщей, а не узкопролетарской демократии.

Окончательный разрыв с идеей коммунизма как идеальной социальной моделью, произошел после Второй мировой войны. Партии воссозданного в 1951 году Социалистического Интернационала, дистанцируясь от тоталитаризма, решили исходить в своей деятельности из нового образа — демократического социализма.

В это время социал-демократы открыто стали отказываться от важнейших положений марксистской концепции социализма. Опыт государственного социализма в СССР и других странах «восточного блока»

подтолкнул реформистов изменить свое отношение к частной собственности и постепенно отказаться от идеи обобществления, как обязательного условия существования социалистического общества. Демократический социализм стал рассматриваться как постоянный и непрерывный процесс реализации основных ценностей социал-демократии: свобода, справедливость, солидарность.

Наиболее полное отражение этот подход нашел в Годесбергской программе германских социал-демократов, принятой в 1959 г.: «Конкуренция – насколько возможно – обобществление, насколько необходимо»278. Данный принцип открывал возможности для реализации социал-демократических См.: Programme der deutschen Sozialdemokratie. Mit einem Vorwort von Willy Brandt. – Bonn, 1978.

ценностей и в рамках существующего общественного строя. Позже этот подход станет общим правилом для организаций, вступающих в Социалистический Интернационал.

До 1970-х годов социал-демократические партии продолжали ориентироваться, прежде всего, на защиту интересов намных рабочих и социально незащищнных. Приоритетным направлением политики было построение «государства всеобщего благоденствия». Однако энергетический кризис и ряд изменений в политическом и социально-экономическом развитии западных стран подтолкнули лидеров социал-демократии к пересмотру некоторых базовых принципов. Одним из важнейших факторов данной ревизии стало исчерпание ресурсов проводимой социал-демократами государственной социальной политики (главные последствия – рост налогов и инфляции279), и, соответственно, трудности в конкуренции с экономиками либерально ориентированных стран. Революционные технологические изменения в экономике привели к усилению роли среднего класса, увеличению его удельного веса и обусловили необходимость расширения социальной базы социал-демократии. Открытость для миграционных потоков привела к изменению этноконфессионального состава многих западных стран и актуализировала целый ряд новых социальных проблем, требующих своего разрешения на концептуальном уровне. Данные изменения привели в конце 1970-х гг. к политическому кризису многих западноевропейских социал-демократий, проигравших на выборах своим оппонентам.

В результате, в 1989 году в Стокгольме на XVIII Конгрессе Социалистического Интернационала была утверждена идеология «новых левых», которая акцентировала внимание на борьбе за политическую, экономическую и социальную свободу в глобальном масштабе, закрепила плюрализм в отношении собственности на средства производства, выдвинула в число приоритетных задач решение экологических проблем280.

Шведские социал-демократы в своей программе 1990 г. подчеркнули, что их цель заключается в том, чтобы «всему общественному устройству и человеческим взаимоотношениям были присущи идеалы демократии, что «Левые» выступали за активную роль государства в стимулировании экономического роста через расширение потребительского спроса, прямое участие его в инвестициях для модернизации хозяйственной структуры и борьбы с безработицей, широкомасштабное перераспределение ВВП в пользу менее обеспеченных социальных категорий через всеобъемлющую систему социального страхования. Для этого власти, не останавливаясь перед опасностью дефицитов и инфляции, используют как бюджетную, так и кредитную политику, финансирующие социальные расходы за счет прогрессивных налогов на доходы и прибыль. См.: Вольнов В.В. Новый социализм по-европейски? // Полис. 2002. №2. С.166-168;

Громыко А.А. Победы и поражения современной социал демократии // Полис. 2000. №3.С.140-150.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.