авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

УДК:32.019.51

ББК: 66.2(2Рос)

В44

Вилков А.А., Захарова Т.И.

Сакральные основания власти в политической жизни России. Саратов:

Издательский центр «Наука». 2010. - 200

с.

ISBN 978—91879-067-0

Монография посвящена исследованию места и роли сакрального в

политической жизни России, особенностям его использования в политической

практике в условиях различных политических режимов, в первую очередь в

качестве механизма легитимации политической власти. Различные формы и способы сакрализации сферы властных отношений рассматриваются не только как часть политического наследия прошлых лет, но и как неотъемлемая составляющая процесса взаимодействия власти и общества в современной России.

Книга предназначена для научных работников, аспирантов и студентов гуманитарных факультетов.

Рецензенты:

Доктор политических наук, профессор Шестов Н.И.

Доктор философских наук, профессор Листвина Е.В.

Работа издана в авторской редакции ISBN 978—91879-067- УДК:32.019. ББК: 66.2(2Рос) ©Вилков А.А., Захарова Т.И.

Издательский центр «Наука». 2010.

Введение Введение Одной из сложнейших и неоднозначно трактуемых научных проблем современности является проблема места и функций сакрального в политической жизни. Повсеместное использование сакрального в политической практике в условиях различных политических режимов – от теократических до авторитарных и демократических – объективно обусловливает необходимость изучения причин такой устойчивости и общих оснований этого использования, а также выявления содержательных и функциональных отличий его конкретного применения в политическом процессе разных стран.

Демократизация вывела современные социально-политические системы на качественно новый уровень развития, но при этом, как историческое подкрепление новаций, востребованными оказались многие традиционалистские механизмы и принципы легитимации политической власти. Одним из них является сегодня механизм сакрализации политической власти. Для политической науки важно понять предпосылки воспроизводства этого механизма и его нынешние свойства с тем, чтобы конкретизировать представления о процессах эволюции современных политических систем, о том, в каком направлении совершенствуются и совершенствуются ли принципы и формы взаимодействия властвующих субъектов и социумов.

Исследование сакрализации и сакрального как одного из оснований политической власти является актуальным также по причине возрастания роли политических информационно-коммуникационных технологий. Прежние, исторически найденные способы и принципы сакрализации сферы властных отношений, становясь элементом политических технологий, приобретают много нового в своих внутренних качествах и в своей функциональности.

Кроме того, даже на уровне теоретических представлений остается несогласованным в группах властных элит и в обществе в целом вопрос о политической и культурной целесообразности интегративной общенациональной идеологии в современной России. Это один из ключевых вопросов организации современного политического процесса. Решение этого вопроса во многом тормозится отсутствием четкости в представлениях о том, в каких пропорциях, соответствующих новым реалиям мирового и отечественного политических процессов, в новой идеологии отношений общества и государства должны сочетаться доводы веры в политическую власть с критическим подходом к оценке ее реальных возможностей и реальных намерений по организации общественно-политической жизни.

Необходимо учитывать, что в российском обществе, как и в любом другом современном социуме, имеющем длительный опыт политической жизни, по-прежнему высока роль политической мифологии как инструмента Введение формирования ценностных оснований, политических установок и ориентаций массового и индивидуального сознания, являющихся немаловажным фактором стабильного функционирования политической системы. Политические мифы эффективно обеспечивают взаимодействие субъектов в политическом процессе и представляют собой своеобразную альтернативу интегративной идеологии уже потому, что легче проникают в массовое сознание. В основании мифов лежат сакральные представления о власти, порой гораздо более культурно устойчивые и политически эффективные, нежели те, которые вырабатываются в ходе современных политических коммуникаций.

Современный политический процесс во многом связан с прошлым – политическая культура общества всегда опирается на традиционную политическую культуру, обуславливающую относительно стабильное воспроизведение моделей восприятия реальности и поведения. Именно по этой причине исследование обозначенной темы целесообразно не ограничивать хронологическими рамками современного периода, а представить как длительный развивающийся процесс становления механизмов и регуляторов отношений политических субъектов. Как представляется, для выявления механизмов использования сакрального в современном политическом процессе и для анализа и объяснения процесса сакрализации как одного из механизмов воздействия на массовое сознание, неизбежно обращение к фактам политической истории и советского, и дореволюционного периодов. Поскольку объектом данного исследования является процесс сакрализации политической власти в современной России, при анализе его исторических предпосылок мы сочли необходимым обращение к истории России с того времени, когда она стала независимым централизованным государством, во главе которого стоял единый правитель (при этом и само государство, и статус его правителя были признаны на международной арене). То есть нас интересовала история России начиная с правления Ивана Грозного, поскольку к этому времени не только закончилось объединение княжеств вокруг Москвы и сформировалось единое государство, но и великий князь был официально коронован, а его царский титул был официально признан Константинопольским патриархом. Обращение же к дохристианскому периоду в рамках данного исследования не представляется нам целесообразным: общественное и государственное устройство Руси этого периода существенным образом отличалось от интересующего нас в первую очередь устройства современной России, и потому те формы и механизмы сакрализации политической власти, которые могли существовать в это время, вряд ли могли бы быть эффективно применены в анализе современной ситуации.

Рассматривая понятия «сакральное» и «сакрализация» мы исходим не только из первоначально заимствованного из европейской теологии определения сакрального как священного, святого, посвященного божеству, относящегося к области религии. При использовании в анализе политической сферы, в силу того, что такое исследование учитывает рациональные и Введение иррациональные аспекты взаимодействия политических субъектов, это понятие приобретает несколько иной смысл. Сакральное – это также нечто тайное, запретное, связанное с готовностью подчиниться, наделяемое нравственным совершенством (или, напротив, что достаточно часто встречается в современных ситуациях сакрализации власти, абсолютным нравственным несовершенством) и противопоставленное профанному1. Это дополнительное значение возникает как результат необходимости зафиксировать включенность сакрального в политический процесс в качестве его регулятора.

Необходимо еще одно уточнение. Хотя в первую очередь под сакрализацией понимают вовлечение в сферу религиозного регулирования различных форм общественного и индивидуального сознания, социальных отношений, деятельности учреждений и людей, на наш взгляд, нельзя ставить знак равенства между понятиями «сакральное» и «религиозное». Объект религиозного почитания отстранен от непосредственного наблюдателя, он дается ему в виде косвенных действий, в виде замещающих его символов и атрибутов, не имеющих принципиального влияния на организацию повседневной жизни людей и лишь частично влияющих на структуру политического процесса. Объект политической сакрализации – власть – всегда присутствует в политической жизни людей, а атрибуты и символы этого присутствия представляют собой существенную часть повседневной жизни и одну из основ политического процесса.

Ввиду того, что в рамках обозначенной темы интерес в первую очередь представляют сакральное и сакрализация в контексте политического сознания, акцент будет сделан не на религиозном аспекте, а на качественных характеристиках и механизмах, позволяющих воздействовать на массовое сознание для достижения определенных целей в политике. В этом случае понимание сакрализации как обожествления отходит на второй план:

«сакральное» по отношению к власти определяется, прежде всего, как наличие ряда свойств, которые покоятся на незыблемом убеждении в том, что некоторые группы или категории людей, а также социальные институты, действительно обладают сверхъестественными и сверхэффективными знаниями и средствами воздействия на людей.

Профанное (лат. рrofanus – непосвященный, несвященный) – в противовес сакральному представляет собой обыденное, повседневное, бытовое измерение человеческого существования.

Противоположным сакрализации является процесс десакрализации, который иногда отождествляют с секуляризацией, понимание которой весьма неоднозначна. Так, например, Л. Шайнер выделяет шесть значений термина «секуляризация»: упадок религии, ее приспособление к «миру», выдавливание религии из общества (дифференциация), трансформация религиозных верований и институтов в светские альтернативы, десакрализация мира и, наконец, переход от «сакрального» общества к «светскому» (Л.

Шайнер, цит. по Узланер Д. А. Секуляризация как социологическое понятие (по исследованиям западных социологов) // Социологические исследования. 2008. № 8. С. 62 63.).

Введение Таким образом, тема настоящего исследования актуальна как в теоретическом, так и в прикладном отношениях. От ее всесторонней разработки зависит не только более четкое понимание особенностей коммуникативных взаимоотношений между властью и обществом, но и построение научных интерпретаций, на основе которых политические лидеры и политтехнологи могут адекватно использовать элементы сакрального для целенаправленного повышения социально-политической активности населения, для выработки общенациональной идеологии, повышения социального оптимизма граждан. То есть, для всего того, что вводит политический процесс в устойчивое конструктивное русло.

Проблема сакрального и сакрализации в политике исследуется представителями различных обществоведческих наук. Можно выделить несколько направлений такой исследовательской работы.

Сакральное как священное изначально изучается с философско религиоведческих позиций. Так, например, один из основателей феноменологии религии Рудольф Отто2 еще в начале ХХ в. охарактеризовал понятие священного в своей книге «Священное», которое, по его мнению, есть составная категория, включающая разные смыслы, но при этом оно едино, целостно, неделимо и является порождением особой сакральной реальности.

Его бытие выше всякого существования и выходит за пределы человеческого восприятия, оно надличностно и потому табуируется как высшая ценность.

По мнению современных исследователей, книга Р. Отто оказала существенное влияние на научное изучение религии и многое дала европейцам для понимания свойств политических процессов3. Тем не менее, в современных условиях многие положения Р. Отто нуждаются в критическом переосмыслении с учетом противоречивой роли сакрального в новейшей истории ХХ столетия и тех социальных и технологических изменений и возможностей, которые появились в политическом процессе в связи с переходом к информационному обществу и в условиях глобализации.

Наиболее подробно проблема сакрализации и сакрального в связи истории и современности разработана М. Элиаде4, чьи труды по философии и истории религии стали классикой современного религиоведения. В основном он уделял внимание поиску общих оснований, на которых базировалось религиозное сознание на протяжении всей истории и базировался ход реальных Отто Р. Священное. Об иррациональном в идее божественного и его соотношении с рациональным. СПб.: АНО «Изд-во С.-Петерб. ун-та», 2008.

См. Андреева Л.А. Сакрализация власти в истории христианской цивилизации:

Латинский Запад и православный Восток. М.: Ладомир, 2007;

Пивоваров Д.В. Философия религии. // http://www.humanities.edu.ru/db/msg/ См. Элиаде М. Космос и история. М., 1987;

Священное и мирское. М.: МГУ, 1994;

Мифы, сновидения, мистерии. М.: REFL-book;

Киев: Ваклер, 1996;

Миф о вечном возвращении. СПб.: Алетейя, 1998;

Избранные сочинения. Очерки сравнительного религиоведения. М.: Ладомир, 1999;

Аспекты мифа. М.: Академический проект;

Парадигма, 2005.

Введение политических процессов. В качестве одного из основных предстает «уникальный и не сводимый ни к чему элемент – элемент сакрального»5.

Принято считать, что понятия «сакрального» и «профанного», в свойственном современности смысле, о котором упоминалось выше, М. Элиаде ввел в употребление одним из первых среди ученых. Кроме того, он одним из первых обосновал закономерность того, что готовность к восприятию сакрального не исчезает при разрушении традиционного уклада жизни и ослаблении влияния религии на общественное сознание, что потребность во взаимодействие со сферой сакрального реализуется большинством людей в новых, в том числе наделенных рациональностью политических формах, хотя это стремление зачастую не осознается. Само же сакральное прежде всего проявляется во взаимодействии и противостоянии сфере профанного.

М. Элиаде четко разграничивает «сакральное» и «религиозное»: если религиозное нуждается в сакральном как в необходимом, базовом элементе, то сакральное не обязательно относится к религии, и сфера сакрального гораздо шире сферы религиозного. Подобную точку зрения разделяют также П.

Труссон, А. Б. Гофман6.

Среди современных российских исследователей это направление представлено Л. А. Андреевой. В ряде ее монографий и статей7 выделяются характерные черты и особенности сакрального, как в философской, историко религиоведческой, так и в политологической плоскости, а также конкретные факторы, способствующие процессу сакрализации власти. Указанные работы нацелены, в первую очередь, на рассмотрение особенностей воздействия христианской мифологии власти, на политическую трансформацию и развитие российского государства. Для нашего исследования ее работы стали теоретико методологическим ориентиром, с учетом, что у такой методологии есть свое ограничение. Кроме того, Л. А. Андреевой была разработана проблема «наместнической» модели сакрализации власти, которую мы использовали, Цит. по Забияко А. Сакральное как категория феноменологии религии М. Элиаде // Религиоведение, № 3, 2002.

См. Труссон П. Сакральное и миф (опубликовано на http://nationalism.org/vvv/trusson sacral-and-myth.htm);

Гофман А. Б. Религия в философско-социологической концепции Э.

Дюркгейма // Социологические исследования, 1975.

Андреева Л. А. Религия и власть в России. Религиозные и квазирелигиозные доктрины как способ легитимизации политической власти в России. М.: Ладомир, 2001;

Местник Божий на царском троне: христианская цивилизационная модель сакрализации власти в российской истории. М., 2002;

Сакрализация власти в истории христианской цивилизации: Латинский Запад и православный Восток. М.: Ладомир, 2007;

Реформы Петра I и начало процесса секуляризации в России // Религиоведение. 2001, № 1;

Христианство и власть в России и на Западе: компаративный анализ // Общественные науки и современность, № 4, 2001;

Процесс дехристианизации в России и возникновение квазирелигиозности в ХХ веке // Общественные науки и современность. 2003, № 1;

Секулярное и религиозное в преобразованиях Петра I // Общественные науки и современность. 2006, № 4;

Процесс рехристианизации в секуляризованном российском обществе // Социс. 2008. № 8.

По этой теме см. также работы Б. А. Успенского, В. М. Живова, Ю. М. Лотмана.

Введение сопроводив соответствующими интерпретациями, для анализа политических процессов в современной России.

Основы социологического подхода к анализу данной проблемы были заложены Э. Дюркгеймом8. Суть его заключается в том, что во главу угла ставят социальную сущность сакрального. Религия и сакральная сфера в целом рассматриваются как один из важнейших социокультурных интеграторов, идеологический механизм, обеспечивающий целостность общества и, соответственно, способный легитимировать политическую власть.

Политические институты наделены сакральным смыслом, по мнению этого исследователя, лишь в системах мифологического и религиозного мировосприятия. Общественный организм устанавливает связь со своими историческими первоистоками, поддерживая тем самым непрерывное функционирование коллективной памяти, при помощи политического ритуала, представляющего собой инсценировку содержания мифа.

Особое значение для понимания феномена сакрального имеют исследования, затрагивающие проблему функционирования человеческого сознания, поскольку сознание каждого человека в отдельности и сознание масс является основным объектом воздействия со стороны сферы сакрального – эмоциональная и психологическая сфера человеческой личности наиболее восприимчива к нему. На уровне массового сознания производится и работает большинство целенаправленно создаваемых манипулятивных методов и образов. Среди всего многообразия работ по этому вопросу в первую очередь следует упомянуть труды К.-Г. Юнга9 и его учение об архетипах, основанное на анализе разнообразных проявлений коллективного бессознательного.

Совокупность явлений, подразумеваемых под архетипом, рассматривается в соотнесении с мифом, сами же архетипы, являясь частью коллективного бессознательного, способны изменяться под влиянием сознания индивидуального, которым они были восприняты.

Существенный раздел литературы посвящен анализу явления манипуляции массовым сознанием и сознанием отдельных людей. Он представлен в работах Э. Канетти, Г. Лебона, Х. Ортеги-и-Гассета, С.

Московичи и многих других10.

Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии // Социология религии: классические подходы. Хрестоматия. М., 1994.

Юнг К.-Г. Архетип и символ. М., Ренессанс, 1991;

Душа и миф: шесть архетипов.

Киев, 1996;

Аналитическая психология: прошлое и настоящее. М.: Мартис, 1995;

Человек и его символы. М.: Серебряные нити, 1997;

Отношения между «Я» и бессознательным. Мн.:

ООО «Харвест», 2003;

Mysterium Coniunctionis. Таинство воссоединения. Мн.: ООО «Харвест», 2003.

Канетти Э. Масса и власть. М., 1997;

Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1996;

Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс // Вопросы философии 1989, № 3;

Идеи и верования // http://www.philosophy.ru/library/ortega/idea.html;

Московичи С. Век толп. М., 1996;

Психология харизматического вождя. // Психология и психоанализ власти. Самара:

Издательский Дом «БАХРАХ», 1999.

Введение Среди отечественных исследований в рамках проблематики манипулирования общественным сознанием выделяются работы С. Г. Кара Мурзы, Д. В. Ольшанского, А. Цуладзе, Г. Грачева, И. Мельника, А. П.

Назаретяна, С. А. Зелинского и других авторов11. Несмотря на то, что авторы акцент делают либо на психологической (например, Д. В. Ольшанский, С. А.

Зелинский) либо на коммуникативно-технологической (например, А. Цуладзе, С. Г. Кара-Мурза) сторонах манипулирования, для нашего исследования является определяющим их общее понимание манипуляции: – это инструмент, скрытое воздействие, факт которого не должен быть замечен объектом мотивации, нацеленный, прежде всего, на психическую структуру человеческой личности12. Особое внимание уделяется изменению человеческой психики под воздействием политических процессов в переходные и кризисные периоды истории (в первую очередь – 90е годы ХХ века). Манипуляция общественным сознанием фактически предстает в качестве технологии господства сакрального над политической повседневностью, что на наш взгляд априорно зауживает возможности исследовательского ракурса.

Высокой степенью разработанности в научной литературе характеризуется проблема харизматического, то есть сакрального в своих Кара-Мурза С. Г. Советская цивилизация. М., 2001;

Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. М.: Издательство Эксмо, 2007;

Ольшанский Д. В. Психология современной российской политики. Екатеринбург: Деловая книга, М.: Академический проект, 2001;

Ольшанский Д. В. Политическая психология. М., 2002;

Цуладзе А. Формирование имиджа политика. М., 1999;

Цуладзе А. Большая манипулятивная игра. М.: Алгоритм, 2000;

Грачев Г., Мельник И. Манипулирование личностью // http://www.philosophy.ru/iphras/library/manipul.html от 4 ноября 2008;

Назаретян А. П.

Психология стихийного массового поведения. М., 1999;

Агрессивная толпа, массовая паника, слухи. СПб. 2003;

Зелинский С. А. Анализ массовых манипуляций в России. Анализ задействования манипулятивных методик управления массами в исследовании деструктивности современной эпохи на примере России. Психоаналитический подход. СПб.:

Издательско-Торговый Дом «Скифия», 2008;

Зелинский С. А. Манипуляции массами и психоанализ. Манипулирование массовыми психическими процессами посредством психоаналитических методик. СПб.: Издательско-Торговый Дом «Скифия», 2008;

Зелинский С. А. Манипулирование личностью и массами. Манипулятивные технологии власти при атаке на подсознание индивида и масс // размещено на сайте Библиотека «Пси-фактор», www.psyfactor.org;

Зелинский С. А. Информационно-психологическое воздействие на массовое сознание. Средства массовой коммуникации, информации и пропаганды - как проводник манипулятивных методик воздействия на подсознание и моделирования поступков индивида и масс // Библиотека «Пси-фактор», www.psyfactor.org.

Кроме того, см. по данной теме: Авченко В. Теория и практика политических манипуляций в современной России;

Бессонов Б. Пропаганда и манипуляция как инструменты духовного порабощения // Библиотека «Пси-фактор», http://psyfactor.org/propaganda2.htm;

Войтасик Л. Влияние стереотипов на восприятие содержания пропагандистского сообщения // Библиотека «Пси-фактор» // http://psyfactor.org/lib/stereotype2.htm от 4 ноября 2008;

Доценко Е. Л. Психология манипуляции. М., 1996;

Литунов С. Речевое воздействие и языковое манипулирование в рекламе // http://www.ippnou.ru/article.php?idarticle=003157. Просмотр от 4 ноября 2008 г.

Введение основаниях, политического лидерства. Харизма, являясь качеством политической личности, наделенной сверхъестественными или же специфически особыми, исключительными качествами, не доступными обычным людям, может быть расценена как явление, относящееся к сфере сакрального. Ярким примером работ по этой теме служит статья М. Вебера, посвященная харизматическому господству13 и содержащая в себе выявление значимости харизмы как явления, проблему смены харизматического лидера в тесной связи с «вопросом о преемнике» и проблему легитимности политической власти. В ряду отечественных исследований проблематики харизматического лидерства, психологической асимметрии управляющих/управляемых и культа вождя можно отметить работы В. В.

Бочарова, О. В. Великановой14 и других. Значимым является раскрытие механизма сакрализации властью истории общества и государства для последующего использования ее в процессе легитимации.

Особый пласт являют собой труды, посвященные проблемам происхождения религии и мифологии, взаимодействию и взаимовлиянию религии, мифов и магии, их воздействию на внешнюю среду, а также применению их в сфере властных отношений (Дж. Фрэзер, М. Мосс, Р. Жирар, К. Хюбнер, А. ван Геннеп)15. В подобных работах под сакральным прежде всего понимается нечто, относящееся к области религии – священное, святое, посвященное божеству, неприкосновенное, ненарушаемое, священный обряд или вещь;

тайное, запретное, с благоговением почитаемое. «Золотая ветвь» Дж.

Фрэзера считается одним из наиболее значительных трудов, исследующих истоки религии. Фрэзер собрал огромный фактологический материал и с помощью сравнительно-исторического метода показал связь между современными религиями и первобытными верованиями. Он теоретически обосновывал сакральное происхождение царской власти, прослеживая историческую связь колдовских и жреческих функций со светской властью правителя (вождя, царя, короля).

Подобный подход характерен для работ М. Мосса и Р. Жирара. М. Мосс проводил сравнительный анализ религии и магии, особое внимание уделяя роли См. Вебер М. Харизматическое господство // Райгородский Д. Я. Психология и психоанализ власти. Хрестоматия. Самара: Издательский Дом «Бахрах», 1999. Т. 2.

Бочаров В. В. Истоки власти. // Антропология власти. Хрестоматия по антропологии. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2006;

Власть и время в культуре общества. Там же;

Россия: молодость против старости? Антропологический аспект. Там же;

Великанова О. В. Функции образа лидера в массовом сознании. Гитлеровская Германия и советская Россия. // Психология и психоанализ власти. Самара: Издательский Дом «БАХРАХ», 1999.

Фрэзер Д. Д. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. М.: Политиздат, 1983;

Мосс М. Социальные функции священного / Избранные произведения. СПб.: «Евразия», 2000;

Жирар Р. Насилие и священное. М.: Новое литературное обозрение, 2000;

Хюбнер К.

Истина мифа. М.: Республика, 1996;

Геннеп А. ван. Обряды перехода: систематическое изучение обрядов. М.: «Восточная литература» РАН, 2002.

Введение культа и ритуала, и рассматривая сакрализацию и десакрализацию исключительно в религиозном ключе. А в центре внимания Р. Жирара в его работе «Насилие и священное» находится проблема сакрального насилия: он анализирует полярные и последовательные моменты процесса сакрализации, подчеркивая ее двойственность: процесс этот одновременно пагубный и благодетельный - равно как и тот, кто его осуществляет. В книге затрагиваются как общеметодологические проблемы, так и материалы из самых различных областей науки - этнографии, истории религий, культурологи, психоанализа и других.

Интерес представляет и книга К. Леви-Строса «Структурная антропология»16, где в русле антропологического исследования проводится анализ магии как явления с точки зрения использования ее в качестве механизма манипуляции, а также религии и мифологии как компонентов массового сознания и инструментов воздействия на него.

А. Цуладзе, А. Н. Кольев (псевдоним А. Н. Савельева) и другие авторы не только рассматривают политические процессы через призму политической мифологии, но и исследуют миф как политическую технологию производства сакрального, то есть анализируют практическое применение мифа в реальной политике и взаимосвязь мифологического восприятия реальности с политическим мышлением и политической практикой. Особое внимание они уделяют процессу создания и воспроизведения мифов и тому влиянию, которое политическая мифология оказывает на сознание масс и отдельных индивидов.

В свою очередь, работы В. Полосина и Е. Кривошеиной18 интересны для данного исследования тем, что помимо культурологических и антропологических аспектов взаимоотношений государства и религии, авторы достаточно детально раскрывают отдельные сущностные элементы сакрального, которые являются одновременно и инструментами сакрализации:

миф, культ и ритуал. Ими дана подробная характеристика, включающая в себя и примеры проявления этих элементов в культурной, политической, социальной сфере, их разновидности, и механизмы их функционирования, и причины возникновения.

Среди трудов, посвященных изучению мифологической природы действительности (Э. Кассирер, А. Ф. Лосев, М. Элиаде, Дж. Кэмпбелл, В. Я.

Леви-Строс К. Структурная антропология. М.: Эксмо-пресс, 2001.

Цуладзе А. Политическая мифология. М.: Издательство «Эксмо», 2003;

Кольев А.

Политическая мифология: реализация социального опыта. М.: Логос, 2003;

Паин Э. А. Миф и социальная реальность // Общественные науки и современность. 2007. № 4;

Шелов-Коведяев Ф. В. Сознание-миф-жизнь // Общественные науки и современность. 2007. № 4;

Бляхер Л. Е.

Политические мифы Дальнего Востока // Полис. 2004. №5;

Фишман Л.Г. Политический миф и идеология: «опасное сближение»? // Полис. 2006. № 4;

Щербаков А. Е. Место мифа в политической идеологии // Полис. 2003. №4.

Полосин В. Миф, религия, государство. М.: Ладомир, 1999;

Кривошеина Е.Ю.

Динамика ценностных ориентаций в современном российском обществе: проблема соотношения светского и религиозного: Автореф. дис.... канд. филос. наук. М., 2004.

Введение Пропп и другие), в области изучения социального мифотворчества выделяются исследования, акцентирующие внимание на языковой составляющей процесса мифообразования. Так, например, Р. Барт19 определяет миф как слово, высказывание (способ означивания, форма), или же как коммуникативную систему, сообщение, для которого определяющим является не предмет, а способ, которым оно высказывается. Р. Барт предлагает изучать миф в рамках науки семиологии (он характеризует ее как науку о формах проявления чего-то, более широкую, чем лингвистика) – и, соответственно, рассматривает миф в рамках семиологической системы, для которой главными элементами являются «означающее», «означаемое» и «знак». В мифе им выделяются две взаимопроникающие семиологические системы: это языковая система, язык, который обозначается как язык-объект и сам миф, который выстраивает свою собственную систему, частично опираясь при этом на язык-объект. По мнению А. Кольева, в качестве специфической языковой формы может выступать пропаганда, как «язык аллегорий, гипнотизирующий массы, язык мифологем и мифосюжетов. Язык, возвышающийся над обыденностью и связанный с духовно-нравственным измерением политики, способен к порождению мощных мифологических импульсов» 20.

Собственно политологическое, то есть непосредственно увязанное с особенностями современных политических процессов, направление представлено, прежде всего, исследователями имиджа и имиджевых технологий. Одним из обязательных элементов этих технологий обычно выступает их сакральная составляющая21. Рассматривая символические грани институциональных и персональных имиджей, современные политологи выделяют их глубинные, ментальные основания, формируемые, в том числе, с помощью обращения к историческим сюжетам на основе сакральных ассоциативных рядов.

Барт Р. Мифологии. М.: Академический Проект, 2008.

Кольев А. Н. Указ. соч. С. 154.

Вилков С. В. Имиджевые технологии на выборах регионального уровня в современной России. Дис. канд. полит. наук. Саратов, 2006;

Вилков А. А. Особенности институционального имиджа «Единой России» (аналогии с КПСС: общее и особенное) // «Новая Россия»: проблема доверия в современном российском политическом сообществе:

сб. науч. статей. М., 2007. Ч.1;

Образы власти в политической культуре России. М.: Изд-во МОНФ. 2000;

Рупасова В. Р. Специфика формирования имиджа новых институтов власти в Удмуртии: социологический аспект. Дисс. … канд. соц. наук. Екатеринбург. 2004;

Сазантович А. Б. Развитие имиджевых технологий в российском избирательном процессе (1993-2005 гг..). Дисс….канд.полит.н. Краснодар, 2007;

Образы власти в постсоветской России: Политико-психологический анализ. М.: Алетейя, 2004;

Трошина Н. В. Фактор имиджа в российском электоральном процессе. Саратов. Дисс. канд. пол. наук. Саратов.

2001;

Трошина Н. В. Имидж России как проблема государственного PR // Перспективы политического развития России. Саратов: СГСЭУ, 2007;

Шестопал Е. Б. Динамика образа российской власти в процессе демократической трансформации (1993-2003гг.) // Властные элиты современной России в процессе политической трансформации. Ростов-на-Дону. 2004.

Введение Некоторые детали рассматриваемой проблемы раскрыты в работах, посвященных взаимоотношениям государства и церкви в современном политическом процессе22. Авторы, рассматривая роль конфессий в современной политике, исследуют и роль современных мировых религий в сакрализации демократических и авторитарных политических институтов и их лидеров для повышения авторитета в обществе.

Важное место различные аспекты сакрализации занимают в исследованиях по проблемам легитимации в современных политических системах и их отдельных элементов и механизмов функционирования23. Авторы данных работ основной акцент делают не только на онтологической сущности легитимности, на ее различных видах и уровнях, но и на специфических, в Борисова С. А., Верховский А., Михайловская Е., Прибыловский В. Политическая ксенофобия. Радикальные группы. Представления политиков. Роль церкви. М., 1999;

Верховский А. Религиозный фактор в президентской кампании и в формировании идеологии нового правления // Национал-патриоты, церковь и Путин. Парламентская и президентская кампании 1999-2000 гг. М., 2000;

Дубов И. Г. Уровень религиозности и влияние религиозных установок на отношение россиян к политическим лидерам // Полис. 2001. № 2;

Каариайнен К., Фурман Д. Е. Религиозность в России на рубеже ХХ-ХХ столетий // Общественные науки и современность. 2007. № 1;

Кублицкая Е. А. Особенности религиозности в современной России // Социс. 2009. № 4;

Логинов А. В. Власть и вера: государство и религиозные институты в истории и современности. М., 2005;

Мартыненко В. В. Государство и церковь.

М., 2003;

Мельгунов С. М. Церковь и государство в России в переходное время. М., 1999;

Митрохин Н. Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы. М.: Новое литературное обозрение. 2004;

Одинцов М. И. Русская Православная Церковь в XX веке: история, взаимоотношения с государством и обществом. М., 2002;

Салыгин Е. Н. Теократические тенденции современной государственности // Общественные науки и современность. 1996. № 5;

Филатов С. Б. Новое рождение старой идеи: православие как национальный символ // Полис. 1999. № 3.

Аврутина Л. Г. Легитимация политической власти в России: история и современность. Тула: Левша, 2002;

Ачкасов В. А., Елисеев С. М., Ланцов С. А. Легитимация власти в постсоциалистическом российском обществе. М.: Аспект-пресс, 1996;

Вайнберг А.

В. Легитимация и делегитимация выборной государственной власти в современной России.

Автореф. дис. …канд. юр. наук. - Н. Новгород, 2003. Гайда Ю. Процесс легитимизации политической власти // Элементы теории политики. Ростов: 1991;

Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс.1994. № 6;

Дубовцев В. А., Розов Н. С. Природа «русской власти»: от метафор – к концепции // Полис. 2007. № 3;

Завершинский К. Ф. Легитимность:

генезис, становление и развитие концепта. // Полис 2001. № 2;

Зубок В. М. Источники делегитимизации советского режима // Полис. 1994. № 2;

Исаев И. А. Politika Hermetica.

Скрытые аспекты власти. М.: Юристъ, 2003;

Кермон Ж.-Л. О принципе легитимности // Полис. 1993. № 5;

Мирзоев С. Гибель права: легитимность в «оранжевых» революциях. М.:

Европа, 2006;

Пухкалова М. О. Юридическая легитимация современных российских политических партий: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2004;

Реутов Е. В.

Легитимация региональной власти в Российской Федерации: структура и практики.

Белгород: БелГУ, 2007;

Фетисов А. С. Политическая власть: проблемы легитимности // Социально-политический журнал. 1995. № 3;

Шабо Ж.-Л. Основные типы легитимности. // Полис. 1993. № 5;

Шпакова Р. П. Легитимность и демократия (Уроки Вебера). // Полис. 1994.

№ 2.

Введение первую очередь социокультурных, факторах. На тех, которые определяют особенности сакрального восприятия самого феномена политики, политической власти, субъектов политики в различных странах в различные исторические периоды.

Следует также выделить научные работы, посвященные особенностям российской политической культуры24, в которых исследуются, в том числе, место и роль сакрального в иерархии политических ценностей, оценивается его мотивационный потенциал.

Отдельные сюжеты рассматриваемой нами темы разработаны и в трудах саратовских ученых. В частности, это первая часть сборника научных докладов «Многообразие религиозного опыта и проблемы сакрализации и десакрализации власти в христианском и мусульманском мире»25, в статьях которого рассматриваются взаимоотношения духовной и светской власти в историко-философском процессе, а также проблемы сакральных оснований власти в трудах русских философов.

В работах В. П. Барышкова, В. И. Дорофеева, Е. С. Дорофеевой, А. А.

Вилкова, А. И. Демидова, В. С. Слобожниковой, И. И. Сысоева Авцинова Г. И. Особенности западного и восточного христианства и их влияние на политические процессы // Социально-политический журнал. 1996. № 4;

Бирюков Н. И., Сергеев В. М. «Соборность» как парадигма политического сознания // Полис. 1997. № 3;

Глебова И.И. Политическая культура современной России: облики новой русской власти и социальные расколы. // Полис. 2006. №1, Глебова И. И Политическая культура России:

образы прошлого и современность. М.: Наука, 2006;

Костюк К. Н. Православная церковь и общество: нравственное сотрудничество или этический конфликт? // Полис. 2002. №1;

Малинова О. Ю. «Политическая культура» в российском научном и публичном дискурсе. // Полис. 2006. № 5;

Назаров М. М. Политическая культура российского общества 1991- гг. Опыт социологического исследования. М., 1998;

Пивоваров Ю. С., Фурсов А. И. «Русская Система» как попытка понимания русской истории // Полис. 2001. №4;

Фадеева Л.

А. Политическая культура. Пермь, 2000;

Щербинина Н. Г. Архаика в российской политической культуре // Полис. 1995. № 5;

и др.

Многообразие религиозного опыта и проблемы сакрализации и десакрализации власти в христианском и мусульманском мире. Саратов: Издательство «Научная книга», 2005.

Барышков В. П. Власть сакрального // Многообразие религиозного опыта и проблемы сакрализации и десакрализации власти в христианском и мусульманском мире.

Саратов, 2005;

Барышков В.П. Аксиология власти (Власть как ценность и ценности власти) // Закон, человек, справедливость: философско-правовые проблемы;

Издательство ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2004;

Дорофеев В. И., Дорофеева Е. С.

Власть и религия в советской и современной России // Известия Саратовского университета.

2007. Сер. Социология. Политология. Т. 7. Вып. 2;

Вилков А. А. Мифологический фактор в современной российской политике // Мифология политической власти. Матер. науч.

семинара. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2003;

Вилков А. А. Власть как фактор взаимоотношений между интеллигенцией и Русской Православной Церковью // Интеллигенция и церковь: прошлое, настоящее и будущее. Матер. ХV Международной науч.-теор. конфер. 23-25 сентября 2004 г. Иваново: Изд-во «Иванов. гос. ун-т», 2004;

Демидов А. И. Ценностные измерения власти. // Полис. 1996. № 3;

Слобожникова В. С.

Политические партии современной России: между светскостью и религиозностью // Введение рассматриваются социокультурные основания российского политического процесса, в том числе и роль сакрального фактора в политике.

Монография В. Н. Данилова «Власть и формирование исторического сознания советского общества»27 поднимает проблему воздействия государства на создание представлений о прошлом в советском обществе и на определение господствующей исторической концепции, особый же интерес представляет рассмотрение формирования культового отношения к фигурам В. И. Ленина и И. В. Сталина и их исторического обоснования.

Миф как механизм связи между сакральным и рациональным в современной политике и в истории исследует в своих научных работах Н. И.

Шестов28.

В целом, анализ литературы позволяет констатировать, что в большинстве работ, за исключением публикаций историков и некоторых политологических исследований, доминирует стремление авторов в анализе природы сакрализации и механизмов проникновения сакрального в политику максимально уйти от исторической и современной конкретики политического процесса, представить сакральность как историческое наследие с мистическими очертаниями, с которым вынужденно мирятся субъекты современной политики. В результате состояние научных представлений о свойствах сакрального и влиянии этих свойств на реальную политику не в полной мере соответствует запросу, предъявляемому современным политическим процессом.

Актуальность рассматриваемой проблемы, равно как и уровень ее научной разработанности, характеризующийся рядом проблем и противоречий концептуального плана, предопределили выбор темы данного исследования.

Междисциплинарный характер проблемы сакрального обусловил необходимость разностороннего анализа, основанного на сочетании научных подходов представителей различных направлений обществознания. Теоретико Известия Саратовского университета. Новая серия. 2005. Т. 5. Серия Социология.

Политология. Выпуск 1/2;

Сысоев И. Е. Мифологическая регламентация современной политики: научные взгляды специалистов // Политические проблемы современного общества. Саратов: Изд-во «Научная книга», 2005.

Данилов В.Н. Власть и формирование исторического сознания советского общества.

Саратов: Издательство «Научная книга», 2005.

Шестов Н. И. Политический миф теперь и прежде М., 2005;

Шестов Н. И.

Мифологический фактор российского политического процесса. Саратов, 1999;

Шестов Н. И.

Исторический миф в структуре современного политологического исследования // Известия Саратовского университета. 2005. Сер.: Социология. Политология. Т.5. Вып. 1/2;

Шестов Н.

И. «Единство» как политический миф и идеологема // Политические системы современной России и послевоенной Германии: Сб. материалов российско-германского «круглого стола».

Волгоград: Изд-во «Принт», 2005;

Шестов Н. И «Посткоммунистичность» в контексте современного поиска новых мифологических идентификаций власти // Sic transit … Опыт власти посткоммунизма. Саратов. «Научная книга». 2006;

Шестов Н. И. К проблеме генезиса историко-политического мифа // Проблемы политологии и политической истории.

Саратов, 1996. Вып. 7.

Введение методологическая база данного исследования опирается на труды отечественных и зарубежных ученых в области политологии, социологии, философии, культурологии, психологии и антропологии. Использовались те положения различных концепций, которые не противоречат друг другу, а, напротив, дополняют общую картину анализа сакральных элементов политики.

Было осуществлено максимальное выявление разнообразных точек зрения и оценок роли сакрального в политической жизни.

Исследование в целом сориентировано на системный подход, который позволил рассмотреть сакральное, как целостный феномен, представляющий совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих элементов в политике.

Этот подход реализуется посредством факторного анализа для выявления всей системы сложных, многоуровневых и взаимозависимых причинно-следственных связей, влияющих на формы и методы использования сакрального в современной российской политике.

Исторический подход позволил в определенной системе охарактеризовать формы проявления сакрального в политической жизни России в процессе ее исторического развития и проследить динамику процесса сакрализации власти, выявить общее и особенное в использовании сакрального в различные периоды и в условиях различных политических режимов, исследовать основные причины эволюции данного явления, оценить его эффективность.

Аксиологический подход, в совокупности с социокультурным, позволил соотнести исторически сформировавшиеся ценностные основания политической культуры россиян со специфическим сакральным восприятием ими политики, государства, власти, политических лидеров и их деятельности.

Социально-психологический подход дал возможность выявить когнитивные предпосылки возникновения рассматриваемого феномена, рассмотреть особенности психологических приемов и средств убеждения людей в истинности сакрализуемых идей и априорной значимости институтов власти, рассмотреть специфические знаковые формы воплощения святынь, сакраментальных и враждебных символов.

Кроме того, в работе использовались методы сравнительного анализа, структурно-функционального анализа, а также типологический метод, контент анализ и интент-анализ.

Результаты исследования позволяют уточнить сложившиеся теоретические представления о месте и роли сакрального в условиях перехода к демократическим формам взаимоотношения власти и общества, обосновать ряд практических предложений по возможному использованию элементов сакрального при формировании интегративной идеологии в современной России.

Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике Глава 1. Теоретические основания изучения механизмов сакрализации в политике 1.1. Структура сакрального пространства политики Во все времена была заметна прямая связь управления и власти со сферой таинственного и необъяснимого. Человек, способный к интерпретации загадочного и непонятного, зачастую становился лидером в виду своего особого влияния на окружающих. Одним из важнейших элементов харизмы политического лидера является ее сакральное основание.

Проблема сакрального в жизни общества сложна, имеет многоуровневый и многоаспектный характер и, соответственно, различные системы координат для анализа: культурологический, философский, религиоведческий, социально-психологический, коммуникативный, антропологический. В нашем исследовании данные аспекты не являются самодостаточными и носят инструментальный характер для определения места и роли сакрального в сфере политики, для выявления механизмов его использования в политическом процессе и для анализа процесса сакрализации как одного из механизмов воздействия на массовое сознание. Сложность и многогранность исследуемого явления предполагает комплексный подход к его изучению. Он охватывает рассмотрение его в институциональной плоскости, включающей в себя политические процессы и явления, связанные с основными властными институтами, а также анализ с точки зрения деятельности индивидов и масс в пространстве политической реальности.

Понятие сакрализации основано на признании священного, возвышенного, сверхъестественного (сакрального) как противоположного светскому, мирскому (профанному). Часто можно встретить точку зрения, согласно которой сакрализация как явление считается одной из основных характеристик традиционных верований29 на ранних стадиях развития цивилизации, утратившей свое значение в современном мире и сохранившейся исключительно в религиозной сфере. Исходя из религиозной трактовки сакрального, сакрализация власти – это обожествление власти или ее носителей, когда власть действует как бы по воле Бога. В более широком Традиционные верования (первобытные верования, ранние формы религии, родоплеменные культы) - характерные для первобытной эпохи представления, отражающие веру человека в существование сверхъестественных сил и существ, управляющих процессами и явлениями материального мира. Основные формы традиционных верований:

анимизм, фетишизм, тотемизм, культ предков, шаманизм, магия (ведовство, колдовство), зоолатрия, различные промысловые и аграрные культы (подробнее см. Иванов В.

Традиционные верования. Опубликовано на сайте Российское географическое обозрение // http://rgo.ru/geography/econom_geography/obshie_voprosy/vera, Просмотр от 26 января 2009 г.) Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике понимании – это наделение людей, предметов, явлений, институтов особым статусом, сверхъестественными качествами. Носители власти в этом случае наделяются сакральным авторитетом: сакральный авторитет, или авторитет веры, покоится на незыблемом убеждении в том, что некоторые группы или категории людей, а также социальные институты действительно обладают сверхъестественными знаниями и средствами воздействия на людей. По определению Л. Андреевой, «сакральный властитель, сакральные институты – это проводники между миром людей и высшими сакральными силами», а сакральная власть – это «такая власть, которая легитимизируется, прежде всего, посредством апелляции к сверхъестественному», когда «человек, соприкасаясь с сакральными носителями власти, будь то институт или властители, как бы соприкасается с этим высшим миром, который можно назвать миром богов, божеств»30.

Сакральный мир, считал Э. Дюркгейм, есть совокупность «священных вещей», то есть «отделенных, запретных вещей», выражающих социально значимые смыслы и отражающих общественную природу человека;

разделение на профанное и сакральное является основным признаком религии. Д. Белл, вслед за Дюркгеймом, полагает, что священное «выделилось как коллективное сознание людей». Многие исследователи (в частности, представители феноменологической школы) убеждены, что сакрализация является естественным механизмом воспроизводства культуры и коренится в самой природе человека, который испытывает необходимость в сакрализации («трансцендировании») своего биологического существования (Т. Лукман).


Именно посредством сакрализации (наделения человеческого мира смыслами и значимостями) религия тысячи лет противостоит когнитивному и социальному хаосу (П. Бергер)31. Д. В. Пивоваров утверждает, что если объект сакрализован, то в его реальность верят сильнее, нежели в эмпирически данные вещи, и определяет сакрализацию как систему, основанную, в первую очередь, на традициях прошлого и современности, состоящую из:

- суммы священных для данного общества идей (идеология);

- психологических приемов и средств убеждения людей в безусловной истинности этих идей;

- специфических знаковых форм воплощения святынь, сакраментальных и враждебных символов;

- особой организации (например, церкви);

- специальных практических действий, обрядов и церемоний (культ) 32.

См. Андреева Л. А. в передаче «Поверх барьеров» на Радио Свобода, эфир декабря 2007 г. // Опубликовано на http://www.svobodanews.ru/Transcript/2007/12/20/20071220140057460.html Социология: Энциклопедия. 2003 г. // http://voluntary.ru/dictionary/568/. Просмотр от 20 января 2009 г.

Пивоваров Д. В. Философия религии // http://www.humanities.edu.ru/db/msg/46691.

Просмотр от 20 января 2009 г.

Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике Кроме того, исследователи выделяют также следующие компоненты процесса сакрализации:

- увеличение априорности восприятия (человек не должен аналитически смотреть на мир);

- изменение системы образов и понятий, с помощью которых человек осознает окружающую реальность33.

Здесь следует отметить, что именно этот ракурс рассмотрения явления сакрализации – через призму системного подхода, с вычленением данных конкретных составных частей – представляет для нас первоочередной интерес в определении и исследовании места и роли сакрализации в политическом процессе в качестве механизма политического воздействия на массовое сознание. Данная трактовка особенно значима в контексте учета элементов сакрального в ходе исследования имиджевых технологий, агитационно пропагандистских материалов и актуализации основных идеологий. Однако в первую очередь она интересует нас в процессе анализа характера и особенностей легитимации российских политических институтов, поскольку легитимность властвующего субъекта подразумевает не только признание его авторитета и законности его притязаний на власть, но и добровольное подчинение его воле со стороны объектов реализации его властных полномочий.

Но прежде чем в следующих разделах мы перейдем к непосредственному рассмотрению обозначенной проблемы, остановимся подробнее на характеристиках основных инструментов сакрализации и элементов сакрального, которыми являются миф, культ, обряд и ритуал.

Известно, что человеческое общество может существовать как единое целое лишь при условии, что существуют определенные общие для членов этого общества представления, идеи, образы или иллюзии34. В современном мире эти идеи оформляются в виде политических мифов, которые оказывают существенное влияние на развитие и жизнь общества. Политические институты наделены сакральным смыслом лишь в системах мифологического и религиозного мировосприятия. Общественный организм устанавливает связь со своими историческими первоистоками, поддерживая тем самым непрерывное функционирование коллективной памяти, при помощи политического ритуала, представляющего собой инсценировку содержания мифа35. Следует отметить, что повышенная активность мифообразования, равно как и мифотворчества, наблюдается в переломные, кризисные моменты истории. Отчасти это объясняется тем, что именно в такие моменты иррациональное начало в мышлении и поведении людей (в первую очередь – массовом поведении) Бескаравайный С. С. Эволюция сакрализации образов в фантастике второй воловины 20-го века // опубликовано на сайте http://www.igstab.ru/materials/other/LT_Evol_Sakr.htm. Просмотр от 20 января 2009 г.

См.: Лосев А. Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991;

Лобок А. М.

Антропология мифа. Екатеринбург, 1997.

Багдасарян В. Десакрализация власти // 27 сентября 2004 г. www.pravaya.ru Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике существенно преобладает над рациональным (хотя, разумеется, и в периоды стабильности оно не сходит на нет).

К. Леви-Строс полагает, что сущность мифа составляет «рассказанная в нем история»36, а М. Элиаде – что «миф излагает сакральную историю, повествует о событии, произошедшем в достопамятные времена «начала всех начал»37. Как представляется, в современных условиях, когда существенно изменилась плотность и направленность информационно-коммуникационных потоков между государством и обществом, между различными общественными институтами и отдельными людьми38, такая трактовка начинает постепенно утрачивать свою актуальность. Радикальное усиление возможностей манипуляционного воздействия на общество уплотняет время формирования мифа, расширяет и ускоряет возможности его целенаправленной трансформации и использования. Современные мифы, по убеждению некоторых авторов, «создавались людьми, действовавшими в высшей степени сознательно». Эти люди выработали определенную рациональную «технику мифологического мышления, которая стала использоваться как боевая техника для внутренней и внешней войны»39.

Миф, с одной стороны, предстает как социальная сакрализация коллективом и во имя коллектива государственной власти, избранного класса, расы, вождя, то есть это своего рода механизм подчинения народной воли определенному порядку, с другой – он обеспечивает самоутверждение в сфере неизвестного, бессознательного (ибо «образы и картины эмпирического мира, предстоящего нашему дневному сознанию, открывают нам не самую первореальность, а лишь знаки ее»40) А. И. Демидов трактует миф как образное отражение, лишенное логической аргументации истолкование действительности, но зато понятное любому участнику политического процесса, то есть удобное, приемлемое для всех средство духовной ориентации в политике ее массового участника41. На наш взгляд, такое инструментальное толкование мифа повсеместно используется в современных политических технологиях, хотя конкретное содержание их мифологической и сакральной составляющей (представленное в следующих разделах) может быть как результативным, так и неудачным.

С. Г. Кара-Мурза дает характеристику мифа как обобщенного представления о действительности, сочетающего и нравственные, и Леви-Строс К. Структурная антропология. М., 2001. С. 218.

Элиаде М. Аспекты мифа. М.: Академический Проект;

Парадигма, 2005. С. 7.

См.: Соловьев А. И. Политический дискурс медиакратий: проблемы информационной эпохи // Полис. 2004. № 2. С.124-132;

Тихонова С. В. Коммуникационная революция сегодня: информация и сеть // Полис. 2007. № 3. С. 53-64.

Кассирер Э. Техника наших современных политических мифов // Октябрь. 1993. № 7. С. 158.

Бердяев Н. А. Опыт эсхатологической метафизики: творчество и объективизация // Бердяев Н. А. Царство Духа и царство Кесаря. М. 1995. С. 207.

Демидов А. И. Учение о политике: философские основания. М.: Издательство НОРМА, 2001. С. 216.

Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике эстетические установки, соединяющие реальность с мистикой. Он считает, что миф – это всегда представление, в значительной мере иллюзорное, но в силу своей этической и художественной привлекательности оказывающее большое воздействие на массовое сознание и в некоторых случаях способное заместить достоверный, но негативный образ действительности образом условным, но сглаженным, смягченным, а потому более приемлемым с психологической точки зрения42. На необходимость учитывать различные виды социального беспокойства обращал внимание еще Г. Блумер43. Подобная точка зрения, согласно которой миф является своеобразным средством психологической защиты, позволяющим сохранять и поддерживать психическое здоровье индивида и общества, поддерживается прежде всего психологами.

Представляется, что ее можно отнести и к социальному мифу44, способствующему консолидации общества, а при необходимости сглаживающему общественные противоречия и благодаря этому способствующему сохранению равновесия психического состояния индивидов.

То есть миф в подобном случае выступает как некая сфера, где человеком все познано и обосновано, где отсутствует необходимость немедленного напряженного поиска решения насущных проблем и задач, поскольку ответы на наиболее существенные вопросы изначально могут быть раскрыты в самом мифе, и это создает ощущение психологического комфорта.

Н. И. Шестов рассматривает социально-политический миф (в общем плане) как устойчивый и эмоционально окрашенный стереотип восприятия политических реалий прошлого и настоящего, порожденный потребностью ориентации личности и общественных структур в политическом процессе, а также как форму политической творческой активности, содержанием которой является конструирование стереотипных представлений о политических реалиях прошлого и настоящего45. То есть миф трактуется как стереотип, организованный по принципу достаточности для участников политического процесса заключенной в нем информации о политической реальности в ее прошлом, настоящем и будущем состояниях, имеющий, в силу включенности в политический процесс, повышенную эмоциональную нагруженность и меняющий ее в зависимости от свойств и потребностей конкретного этапа политического процесса46. Кроме того, интерес для нас представляет его См. Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. М.: изд-во Эксмо, 2007. С. 205.

Блумер Г. Коллективное поведение// Американская социологическая мысль. М., 1992. С.170-173.

Подробнее см. Косов А. В. Мифосознание - механизм обеспечения психологического и психического здоровья // Федеральный образовательный портал «Экономика. Социология. Менеджмент» // http://www.ecsocman.edu.ru/db/msg/307725.html Просмотр от 19 февраля 2009.


Шестов Н. И. Политический миф теперь и прежде. Саратов: Изд-во Саратовского Университета, 2003. С. 79.

Там же. С. 27.

Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике определение мифа как сущностного качества идеологии47 в рамках выявления функциональной и сущностной взаимосвязи идеологии и мифологии.

При помощи мифа можно повысить эффективность манипуляций обыденным сознанием, а через него – и сознанием общественным. Наиболее лаконичное определение мифа как «орудия интерпретации действительности»

представлено в книге «Политическая мифология» А. Цуладзе. Миф, отмечает он, позволяет упорядочить картину мира, создавая особую, мифологическую реальность, и, будучи доступным обыденному сознанию, становится эффективным орудием политической борьбы. А миф политический - это миф, используемый для реализации политических целей: борьбы за власть, легитимизации власти, осуществления политического господства48. Автор рассматривает миф именно в том ракурсе, который представляет наибольший интерес в рамках нашего исследования: миф как политическая технология, его практическое применение в политике, в первую очередь в качестве инструмента манипуляции обыденным сознанием и, соответственно, общественным мнением. Он предстает в качестве инструмента конструирования или же деформации реальности, а также орудия интерпретации действительности49.

Дополнительным инструментом обозначенного процесса может также служить контрмиф, о котором пишет А. Кольев: «К контрмифам, оппонирующим практически любому политическому мифу, можно отнести мифы, порожденные искусственной идентичностью, выступающей в качестве временной компенсации потерянной идентичности»50. Кроме того, к контрмифам он относит мифы, противостоящие друг другу в дихотомической плоскости «свой» - «чужой» в процессе борьбы за сохранение «своего» мифа и разрушение мифа конкурирующего. При этом «свой» миф должен превратиться в доминирующий, а «чужой» - разоблачен как вредный и лживый.

Соответственно, «наиболее эффективная стратегия против «чужого» мифа – его десакрализация, обнаружение эгоистических интересов, скрываемых под мишурой фальшивых идеалов. За оппонентом не должно стоять ничего святого (мистического, таинственного), поскольку его миф – либо злостная выдумка, либо заблуждения, козни лукавого»51.

Мифология базируется на отношении человека к миру, системе ценностей, механизмах социальной регуляции поведения, формах и способах видения мира. В этом контексте представляет интерес не миф как набор Там же. С. 90.

Цуладзе А. Политическая мифология. С. 22, 23, 56.

Кроме того, А. Цуладзе выделяет качества политического мифа как составной части технологии управления обыденным сознанием, особо подчеркивая его иррациональные корни и способность заменять собою реальность, приводящие в конечном итоге к возниконовению возможности манипуляции сознанием. Подробнее об этом см. Цуладзе А.

Указ. соч. С. 48, 156 – 165.

Кольев А. Политическая мифология: Реализация социального опыта. М.: Логос, 2003. С. 242.

Там же.

Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике определенных представлений или верований, повествовательных текстов, а то, как мифы воплощаются в ритуальных практиках, религиозных или морально этических системах либо в регламентации поведения. Образ реального объекта под воздействием представлений о нем, может превратиться в форму, оболочку, которая потеряет первоначальный смысл и приобретет новый. Таким же образом политический миф может изменять политическую реальность. В.

Полосин под политическим мифом понимает «миф, хранящий в коллективной памяти народа опыт, связанный с действием институтов его самоорганизации и управления и направленный на укрепление суверенитета нации»52 и выделяет следующие его функции:

- хранение совокупного политического опыта в иносказательной форме, соотносящей его с представлениями об абсолютной стабильности;

- воспроизведение данного опыта в идеологии, в политических (национально-государственных) церемониях и ритуалах;

- соотнесение желаний и потребностей общества, отдельных социальных групп и корпораций народа в целом с совокупным опытом, обобщенном до уровня архетипов53.

На наш взгляд, данная функциональность мифов может быть в максимальной степени применена для анализа роли сакрального в политическом процессе России, поскольку она позволяет не ограничиваться анализом самого мифа как продукта политической практики, а обратиться к глубинным социокультурным и историческим их основаниям.

Некоторые исследователи акцент делают на особенностях мифологического мышления, обуславливающих возможности манипуляционного воздействия на него. Среди основных направлений данного воздействия можно выделить следующие:

- эсхатологическое запугивание масс;

- предъявление массам персонифицированного «образа врага» как объяснительной модели трудностей и повода для снятия ответственности;

- персонифицированный «образ героя»;

- использование архаической символики (трансформированные образы отца и матери, образ самости в виде образов государства, родины и тому подобные);

- апелляция к прошлому как к «золотому веку»54.

Подводя итог рассмотрению различных трактовок политического мифа, можно констатировать, что в контексте нашей темы важнейшим является признание большинством исследователей такой отличительной черты данного явления, как потребность социальных групп в практической функциональности мифов, в их объективации и стремлении обрести более осязаемое воплощение в Полосин В. Указ. соч. С. 169.

Там же.

Гусева С. А. Современный политический миф: игра по законам архаики // Всероссийская ассоциация прикладного психоанализа (ВАПП) 1994 г. Размещено на www.mecto.ru Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике политической реальности. Именно эта объективная социальная востребованность мифов используется субъектами политического процесса для оказания целенаправленного влияния на общественное сознание.

У каждого народа есть собственная «мифологическая традиция», и новые национальные мифы, приходящие на смену друг другу, как правило, наследуют от прежних какие-то основные черты. И далеко не всегда политические мифологии возникают спонтанно55. Политический миф, как и большинство целенаправленно создаваемых манипулятивных методов и образов, производится и работает на уровне массового сознания. Продукты манипулятивной системы формируются в расчете на тот средний уровень, который существующая социальная, экономическая, политическая, культурная реальность уже подготовила для их восприятия. И в этой точке политический миф вплотную соприкасается (а иногда происходит и взаимопроникновение) с политической рекламой.

Существует достаточно большое количество определений политической рекламы56. В рамках рассматриваемой темы наиболее целесообразным представляется использование определения, сформулированное С. Ф.

Лисовским. Согласно нему политическая реклама – это «форма политической коммуникации в условиях выбора, адресное воздействие на электоральные группы в лаконичной, оригинальной, легко запоминающейся форме.

Политическая реклама отражает суть политической платформы определенных политических сил, настраивает избирателей на их поддержку, формирует и внедряет в массовое сознание определенное представление о характере этих политических сил, создает желаемую психологическую установку на голосование»57. Ее коммуникативная сущность выражается в том, что при помощи политической рекламы появляется возможность установки контакта между массой и политическими субъектами в форме односторонних информационных потоков или же взаимного информационного обмена.

На наш взгляд, по сути своей реклама является псевдомифом: реклама приходит извне, рассчитана на отклик / реакцию со стороны объектов воздействия и ставит перед собой вполне определенные цели и задачи, в то См. Кассирер Э. Техника политических мифов // Октябрь. 1993. №7;

Мищенко М.

Миф XXI века: создание российской национальной мифологии // Зеркало Недели, № 3 (478), 24 - 30 января 2004 г.;

Гуревич П. Мифология наших дней // Свободная мысль. 1992. №11.

См.: Мисюров Д. А. Политическая символика: между идеологией и рекламой.// Полис. 1999. №1;

Назаров М. М., Папантиму М. А. Знаковая структура телевизионной политической рекламы // Полис. 2001. №2;

Политическая реклама. М.: Центр политического консультирования «Никколо М». 1999.

Лисовский С. Ф. Политическая реклама. М.: 2000. // опубликовано на сайте рекламного агентства «Брэнд Медиа» // http://www.brandmedia.ru/servidP_51_idP1_281_idP2_553.html. Просмотр от 24 января г.

По данной проблеме см. также Подгорная Л. Д. Политическая реклама как форма коммуникации современного общества // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия «Политология». 2006. № 8.

Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике время как миф способен зародиться в массовом сознании или же в сознании отдельных индивидов, которые затем распространят его. Разница между рекламой товаров и услуг и агитационными материалами кандидатов в разгар предвыборной гонки не так уж велика (в первую очередь, ввиду сходства конечной цели). Создается образ, и именно этот образ, а не оригинал, в конечном итоге оказывается объектом спроса и предложения. Но в отдельных случаях даже то, что по происхождению своему было лишь очередным рекламным ходом или же совокупностью обычных политических действий, способно преобразиться, трансформируясь в явление более высокого порядка, становясь мифом.

Некоторые исследователи справедливо обращают внимание на опасность конструктивистского подхода к мифотворчеству: «Мифологическое сознание не воспринимает прямой путь, ускоряющий движение, ведущий напролом к намеченной цели. Ускорение времени гибельно для мифа и его субъектов-носителей, оно способно вызвать катастрофические последствия в политической системе в целом. Задача мифа – предварять и замыкать процесс социальных инноваций, сначала нащупывая почву для назревших изменений, а после появления новых форм – наполняя их образно-символическим содержанием в массовом и индивидуальном сознании»58.

Важнейшим инструментом сакрализации является ритуал. Одной из функций обыденного сознания является адаптация человека к окружающей его реальности, и политический ритуал играет в этом не последнюю роль. При помощи ритуалов и обрядов возможно повысить эффективность манипуляций обыденным сознанием, а через него – и сознанием общественным. Г. Блумер утверждает, что особенно большую роль играют церемониальное поведение и ритуал: массовые митинги, демонстрации, собрания, парады, юбилейные церемонии. По его мнению, «ритуальная атрибутика, имеющаяся у каждого движения, служит воспитанию чувства всеобщего тождества и симпатии. Эта атрибутика состоит из набора эмоциональных символов, таких как лозунги, песни, здравицы, гимны, стихи, выразительные жесты и униформа»59.

Говоря о ритуале, большинство людей воспринимают его как атрибут традиционного общества, относящийся к глубокому прошлому. Действительно, взаимоотношения представителей данного типа общества зачастую регулировались именно при помощи устоявшейся, складывавшейся десятилетиями, а то и веками, совокупности норм, обычаев, обрядов, церемоний и ритуалов. Однако же это вовсе не означает, что сегодня церемонии и ритуалы утратили свое значение: они лишь принимают форму, соответствующую окружающей нас реальности60.

Щербаков А. Е. Место мифа в политической идеологии // Полис. 2003. № 4. С. 178.

Блумер Г. Коллективное поведение// Американская социологическая мысль. М., 1992. С.203.

О практическом использовании ритуальной составляющей в политическом процессе см., например: Магомедов А. К. Мистерия регионализма. Региональные правящие Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике Можно выделить несколько плоскостей в определении ритуала:

- совокупность и установленный порядок обрядовых действий при совершении какого-либо религиозного акта;

- выработанный обычаем или установленный порядок совершения чего либо, церемониал;

- совокупность символических действий, призванных отражать / устанавливать связь субъекта с системой отношений, норм и ценностей, вырабатываемых обществом;

- стандартный сигнальный поведенческий акт, используемый живыми существами при общении друг с другом.

По форме проведения ритуалы разделяются в первую очередь на вербальные (такие как клятва, молитва, обращение) и операциональные61.

Ритуал включает в себя, помимо основных действий (одного или нескольких, наиболее существенных и заметных), ряд подготовительных «обрядов». Кроме того, для каждого ритуала имеется набор определенных запретов и предписаний, а в отдельных случаях предусматривается и наличие сопутствующих обстоятельств, которые считаются благоприятными для проведения ритуала, специфических материалов и ритуальных предметов.

Место и время также подбираются тщательнейшим образом.

В свою очередь ритуал политический, как особая разновидность ритуала, представляет собой стандартизированное повторение политически значимых действий, идеологически (мифологически) санкционированных и драматически инсценированных, с целью регулярного подтверждения и укрепления социально-политических порядков62.

Политический ритуал, официально совершаемый должностными лицами, публично признанными народом полномочными носителями и защитниками своего национального идеала, становится государственным ритуалом – ритуалом, направленным на осуществление, защиту и/или сохранение национального идеала средствами легитимных институтов власти и совершаемый представителями указанных институтов. Он представляет собой публичное воспроизведение в символических действиях национально политической мифологии с целями:

- закрепления в общественном сознании национального идеала;

- публичного признания за конкретными участниками ритуала статуса хранителей и выразителей национального идеала;

- публичного признания институтов принуждения и их полномочий;

- эмоционального воодушевления нации на защиту своего суверенитета63.

элиты и региональные идеологии: модели политического воссоздания «снизу»

(сравнительный анализ на примере республик и областей Поволжья). М., 2000.

Подробнее см. Мосс М. Социальные функции священного. МПб.: «Евразия», 2000.

Размещено на сайте Архив политической рекламы // http://www.33333.ru/teoriya/glossariy/glossariy.php?st=591. Просмотр от 21 марта 2008г.

Полосин В. Указ. соч. С. 225.

Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике Принимая участие в ритуале, люди имеют возможность чувствовать свою сопричастность, духовное и физическое единение с остальными участниками на основе общих идей и ценностей. В то же время ритуал может стать инструментом влияния на идеологические и ценностные ориентации его участников, поскольку является одним из наиболее древних методов коллективного внушения. Кроме этого, участие в ритуале способствует эмоциональной и психологической разгрузке индивидов, что особенно важно в периоды политической напряженности и в кризисных ситуациях. Более того, происходит укрепление связей между обществом и государством, между индивидом и властью – человек ощущает свою значимость, важность и заинтересованность в нем со стороны власти, государства, возникает иллюзия возможности соприкосновения с «высшими силами».

Подобно ритуалу, значимость обряда как явления заключается, прежде всего, в том, что он способствует объединению общества. Обряд – это традиционные действия, сопровождающие значимые моменты жизни и деятельности человеческого сообщества и призванные способствовать его преуспеванию. Сила обряда заключается в эмоционально-психологическом воздействии на людей. В обрядах происходит не только рациональное усвоение тех или иных норм, ценностей и идеалов, но и сопереживание их участниками обрядового действия, чему способствует, в частности, эстетическая сторона обряда (элементы изобразительного искусства, музыка, танцы)64. В качестве основных функций обрядов, помимо уже упомянутой интеграционной функции, выделяют:

- функцию социализации;

- мировоззренческую и познавательную функции;

- общение между всеми членами данного сообщества, не только сейчас живущими, но и умершими. Сообществом может быть семья, род, племя, местное население, а иногда более широкие образования. Основная культурная доминанта сообщества – связь не только «по горизонтали», но и «по вертикали». За порогом текущей жизни могут быть не только непосредственные предки, но и далекие основатели родов, покорители мест обитания, в том числе полулегендарные, мифологические и божественные опекуны данного сообщества;

- оформление социального статуса и закрепление общественно значимых положений индивида при переходе в новые социальные состояния65.

А. ван Геннеп уделял особое внимание именно обрядам перехода, поскольку каждый человек в течение своей жизни последовательно проходит определенные этапы, состояния;

при этом часть таких промежуточных этапов носит четко выраженный сакральный характер, а поскольку несовместимость Крюковских А. Словарь исторических терминов, 1998;

Краткий словарь по социологии. М.: ИНФРА-М, 2000.

Геннеп А. ван. Обряды перехода: систематическое изучение обрядов. М.:

«Восточная литература» РАН, 2002;

Муратова А. С. Обряд и праздник // Мир психологии.

2001. № 4.

Глава 1. Теоретические основания изучения механизма сакрализации в политике между мирским и сакральным очень велика, смена статусов и состояний так или иначе сопровождается определенными действиями, церемониями, поскольку в противном случае она может не совершиться или же совершается не в полной мере66. В современной политике обряды перехода (такие, как инаугурация президента) также сохраняют свое значение, однако опираются в большей степени не на традиции, а на законодательство.

Следующим элементом сакрального, представляющим для нас интерес в контексте использования в политике, является культ. Его определяют как совокупность специфических действий (ритуалов, обрядов, церемоний), вызванных соответствующим вероучением и направленных на сферу сакрального, или же как почитание тех или иных объектов (исторических и мифологических персонажей, их изображений, различных живых существ, предметов, элементов ландшафта и так далее), которые рассматриваются в той или иной религиозной традиции как сакральные. При этом сущность культового действия, в независимости от того, является культ религиозным или нет, всегда сохраняется неизменной – возможность прямого обращения к священному, вера в возможность быть услышанным высшими силами67.

В структуре культа выделяют:

- предмет культа, выраженный в виде религиозного образа (вещи, животные, силы природы, духи, Бог);

- форму культа как процедуру и технологию общения с предметом (молитва, богослужение, ритуальная пляска, обряд посвящения);

- средства культа – материальные атрибуты церемонии (предметы, здания и другие);

- содержание культа – характер культового действия, его «прикладное значение» (культ плодородия, военный культ, промысловый культ и другие, но следует знать, что религиозный культ, в отличие от магии, носит духовно практический характер и не всегда преследует прагматические цели);

- субъект культа – индивид или религиозная группа (община).

Кроме того, культ выполняет коммуникационную функцию, становясь поводом для взаимодействия и объединения членов общества между собой соответственно, объединенное общество при определенных условиях легче поддается контролю со стороны власти;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.