авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 |

«ЧЕХОВ И МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА В томе собран и исследован огром­ ный документальный материал, отра­ жающий роль Чехова — прозаика и драматурга — в ...»

-- [ Страница 28 ] --

Репетиция длилась целый час, после чего начался спектакль, который был расце­ нен присутствующими представителями прессы как "весьма приятное и поучительное зрелище". Школьницы получили в качестве "награды" право бес­ платного доступа на постановку "Предложения", которую играли уже "настоящие" актеры57.

Во франкоязычной Бельгии из всех одноактных пьес Чехова наиболее популярной несомненно является "Предложение". Эта постановка проделала здесь триумфальное шествие. Она исполнялась в шести различных инсценировках, а валлонская обработка пьесы даже передавалась по телевидению. "Медведь" и "О вреде табака" находятся на втором месте, имея за собой по пять инсценировок.

Интересно отметить, что "Медведь" вдохновил английского композитора Уильяма Уолтона на написание сорокапятиминутной оперы, которая в 1976 г. с успехом была поставлена в оперном театре Антверпена58.

В шестидесятых годах чеховская волна действительно была столь мощной, что ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ режиссеры стали подумывать о возможности сценической обработки менее известных прозаических произведений Чехова. Такую возможность предоставил им французский драматург Габриэль Ару. В 1963 г. он, взяв за основу десять рассказов, среди них юмористические рассказы, а также "Даму с собачкой", создал постановку в форме десяти скетчей. Как лейтмотив он взял доминирующую роль мужчины по отношению к женщине. Этот спектакль-водевиль он и назвал по этой причине "Король вселенной". В Брюсселе в этом забавном спектакле игра­ ли французские актеры П. Брассер и К. Соваж. Однако отклики на постановку были столь отрицательными, что в Бельгии этот спектакль уже более не ставился59.

Габриэль Ару находился, по-видимому, под столь большим впечатлением от чеховской прозы, что уже в 1964 г. он поставил новый спектакль под названием "Этот странный зверь". Для этой постановки он переработал часть материалов из первого спектакля и добавил ко всему этому целый ряд других рассказов. Это трагикомическое представление из двух частей. В своем спектакле автор художественным образом обыграл забавное поведение человека, которого он назвал "странным зверем". На этот раз критика была единодушной в своей похвале. Габриэль Ару дал многогранный портрет чеховского искусства, сделав при этом в первой части спектакля упор на гротескном, комическом аспекте, в то время как во второй части он подчеркнул тонкий лирический талант Чехова с помощью переработки рассказа "Дама с собачкой". Зрители были в большом восторге от постановки этого спектакля в "Театр де рю" в Брюсселе в 1970 г. Одна юная зрительница рассказывала потом своей подруге: "Я и не знаю, смеяться или плакать;

просто страшно перепутать одно с другим"60. Критик М.В. из газеты "Ла либр Бельжик" высказал мнение, что короткие современные рассказы еще нагляднее, чем крупные драматические произведения, передают импрессионис­ тичный стиль Чехова. Из спектакля Габриэля Ару он выбрал в качестве заглавной следующую мысль: "Смерть человека наступает, когда он осознает, что уже никто не может о нем мечтать"61.

В 1971-1972 гг. "Этот странный зверь" имел столь большой успех, что шел с аншлагом по всей Бельгии. Несколько представлений давалось даже в прекрасных садах Анвуа (провинция Намюр), в различных замках Валлонии и Фландрии.

В эти же годы в Бельгии с неменьщим успехом ставился новый спектакль Габриэля Ару под названием "Яблоки для Евы". На этот раз источником вдохновения для французского драматурга были не только рассказы Чехова, но и его письма, а также факты биографии Антона Павловича. Аплодисменты спектакль собрал благодаря остроумной, юмористической трактовке вечного дуэта, а порой и дуэли между Адамом и Евой. Как зрители, так и критики в Брюсселе и Льеже, где спектакль шел постоянно с неизменным успехом, были приятно удивлены возможности познакомиться с, как они говорили, "молодым Чеховым, влюбленным в жизнь, благосклонным к людям и вещам, веселым, нежным и внимательным наблюдателем, и даже насмешником"62. Критик М. Гродан говорил в газете "Ле Суар" о "Чехове, который отличается от легенды и непобедимый юмор которого обезоруживает здесь, кажется, даже самое горечь"63.

Критик Л.П. из газеты "Ла газет де Льеж" отмечал в 1971 г., что этот спектакль показал "Чехова, который хорошо знает людей, но прежде всего женщин... Людей своего времени, говорят некоторые осторожно, в то время как на самом деле он взял от них то, что присуще всем временам... Популярность Чехова в Бельгии возросла в семидесятые годы до такой степе­ ни, что здесь была написана пьеса о самом Антоне Павловиче. В течение целого года группа актеров из "Театр де л'эспри фрапер" в Брюсселе занималась совмест­ но с режиссером Ж.К. Иде изучением как литературных произведений Чехова, так и биографических данных о нем. На основании всего этого они создали пьесу, в которой был показан трудный жизненный путь Чехова как гениального писателя, заботливого врача и общественного деятеля, всегда готового придти на помощь.

614 ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ Однако эта группа все-таки сильно придерживалась легенды о "меланхолическом" Чехове55.

Имея перед глазами образ Чехова как "разочарованного зрителя”, известный бельгийский писатель Даниэль Жилес написал интересную биографию: "Чехов, или разочарованный зритель" (1967). Ранние годы жизни в Таганроге он считал крайне важными для правильного проникновения в духовный мир русского писателя.

Подобно многим другим биографам, Даниэль Жилес полагал, что Чехов был богато наделен прежде всего аналитическими способностями, но при этом был слаб в эмоциональном аспекте. Жилес высказал мнение, что отмеченный сильными впечатлениями периода ранней молодости, Чехов по существу был человеком без больших страстей и без бурных наклонностей, он был скорее зрителем, чем актером на сцене жизни. "Единственной страстью Чехова было его искусство, литература"66.

Мы не согласны с положением Жилеса, видящего в Чехове, правда, внимательного и мягкого человека, однако прежде всего разочарованного зрителя, наблюдающего за происходящим на сцене жизни. В нашей книге "Женщина в произведениях и в жизни Чехова" (1968) мы дали другое представление об Антоне Павловиче. Мы исходим из того, что Чехов был очень эмоциональным человеком.

Однако он чаще всего скрывал свои переживания и невзгоды под покровом юмора и иронии. Осторожный Чехов, со своим к тому же слабым здоровьем, считал подобную маску самообладания, по-видимому, необходимой для того, чтобы иметь возможность без эмоциональных помех отдаваться "святому искусству".

И все ж е мы считаем книгу Даниэля Жилеса весьма важной в ряду чеховедческих исследований в Бельгии, коль скоро это единственная в нашей стране солидная работа об Антоне Павловиче на французском языке.

Действительно, обращает на себя внимание то, как мало уделяется в Бельгии внимания изданию прозаических произведений Чехова и их исследованию. И в этой связи следует отметить, что Даниэль Жилес внес большой вклад для лучшего ознакомления с чеховской прозой, когда в 1964 г. он вместе со своей женой издал сборник из двадцати рассказов. Жилес сделал прекрасную подборку как из ранних вещей, так и из произведений более зрелого периода6?.

В области перевода и издания драматических произведений Чехова в Бельгии выдающуюся роль сыграл А. Гедройц. На протяжении многих лет он перевел для брюссельских театров "Jle ридо де Брюссель", "Ле театр д'ар" и "Ле театр руяль де галери" пьесы "Иванов", "Чайка", "Дядя Ваня” и "Предложение". О своих переводческих проблемах А. Гедройц, русский по происхождению, говорил: "Любая адаптация Чехова очень опасна. Приходится переводить язык, который принад­ лежит одновременно и повседневной жизни и поэтическому искусству"68. В своем анализе чеховский драматургии Гедройц в числе немногих бельгийских критиков указал на элемент насилия, который систематически встречается в чеховских пьесах и разрывает сердце69.

О том, сколь постоянно возрастала в Бельгии популярность Чехова с 1954 г., ясно свидетельствует число премьер чеховских пьес в различных театрах. В пятидесятых годах состоялось восемь премьер: пяти больших пьес и трех водевилей. В шестидесятых годах число премьер возросло до 26, а в семидесятые годы - до 30. К этим цифрам можно было бы добавить большое количество чеховских постановок в Бельгии, дававшихся в исполнении зарубежных трупп, прежде всего французских.

Хотя большинство чеховских спектаклей ставилось в Брюсселе, но он был хорошо известен и в Валлонии. Так, например, премьеры "Вишневого сада" и одноактных пьес ставились в Льеже. При этом на первом плане здесь находился "Театр дю жимназ". Однако с Чеховым в Валлонии познакомились прежде всего благодаря труппам, приезжавшим из столицы и дававшим представления в различных городах Бельгии. Образ, данный в 1966 г. одним критиком в связи с постановкой "Чайки", представляется нам символическим: "С 19 января летает ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ "ЧАЙКА" Сцена из спектакля (Нина и Тригорин) "Ле театр руяль де галери", Брюссель, 1980 г.

чайка над всеми крупными городами в провинции... Льежем, Гентом, Антверпеном, Намюром, Вервье... Ничего удивительного, скажете Вы? Но дело-то в том, что летает не птица, а "Чайка" Чехова..." 1980 г. явно стал кульминационным пунктом популярности Чехова в Бельгии. В этом году любители театра наслаждались тремя бесподобными премьерами. Эти постановки показали, что за прошедшие годы режиссеры и актеры настолько хорошо узнали Чехова, что им удалось сделать спектакли современными с помощью новых интерпретаций.

В апреле "Ле театр руяль де галери" привлек к себе внимание высокохудо­ жественной инсценировкой "Чайки", в которой были заняты прежде всего бельгийские артисты. Удачная инсценировка была выполнена А. Гейдройцем, дочь которого играла роль Нины Заречной. Большое восхищение, однако, вызвала работа молодого бельгийского режиссера Даниэла Скаэза. По мнению критика Ж. де Декера, динамизм постановки достигался в значительной степени благодаря двум идеям. Во-первых, режиссер использовал декорации из первого акта для всей пьесы. При этом он сделал акцент на небольшой подиум, помещенный между березами, с которого Нина Заречная читала текст пьесы Треплева. При этом режиссер явно имел в виду, что этот подиум фактически являлся символом мира, в котором люди постоянно разыгрывают спектакли. Ж. де Декер поясняет это следующим образом: "Все происходит так, как если бы в определенные моменты жизни они (люди) отправлялись на сцену и демонстрировали свои самые сильные эмоции". Согласно этому критику, тщательное чтение пьесы навело режиссера на мысль доверить роль Тригорина молодому актеру. "Разочарованные излияния этого писателя-баловня, вечно суетящегося в своей неудовлетворенности, производят тем самым еще больший эффект", - заключает Ж. де Декер. При этом он реко­ мендовал своим читателям на страницах газеты "Ле Суар" не пропустить это великолепное представление, даже если они ходят в театр один раз в пять лет71.

616 ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ Совсем по другой причине брюссельским любителям театра рекомендовалось сходить в октябре на постановку чеховских одноактных пьес в "Театр де л'ателье", в котором режиссер Марсель Дельваль ставил спектакль "Радости жизни".

Спектакль был составлен из пьес "Медведь", "Предложение", "Юбилей" и "О вреде табака" в переводе А. Адамова. Режиссер исходил при этом из предположения, что Чехов был настолько чувствителен к абсурдным вещам, что у него трудно провести границу между комическим и трагическим72. После премьеры критик Ф. Декреван заметил: "Чехов, с которым захотел нас познакомить Марсель Дельваль, это человек, у которого трагедия выражается посредством водевиля"73.

Оригинальность, с которой режиссер придал форму этому тезису, граничила с невероятным. Критик JI. Оноре говорил в газете "Ле Суар" об "электрическом шоке, именуемом Чеховым" и о "мощной конфронтации между текстом и мизансценой с неясным исходом"74.

Режиссеру Дельвалю хотелось, как он сам говорил, доказать своей постановкой прежде всего, что "Чехов вряд ли переносит посредственный, нормальный театр и совсем не выносит работы простого актера"75. Слово "нормальный" было полностью исключено из постановки, которая игралась... группой сумасшедших!

Да, действительно, действующих лиц, сильно смахивающих на водевильные характеры, режиссер представил в виде умалишенных, одержимых проблема­ ми болезней, женщин, денег и т.п. Поэтому ему и явилась идея представить ход действия в вымышленном психиатрическом заведении, "Институте Святой Анны".

Оригинальность представления заключалась в том, что "сумасшедшие актеры" систематически вовлекали зрителей в свою бурлескную, абсурдную, а порой даже клоунскую игру. Шок был столь велик, что зрители оказались в плену этого, временами просто истерического зрелища. Критик JI. Оноре свидетельствовал, что некоторые зрители почти задыхались от смеха, в то время как другими в тот же самый момент овладевал все возрастающий страх: "Его Чехов заставляет смеяться и до крайности возбуждает нервы, ты постоянно чувствуешь себя на грани чего-то неловкого..." Критик Ф. Декреван передал это состояние следующими словами: "Было такое ощущение, что перед нами нечто большее, чем водевиль. М ожет быть нам показали зеркало, которое повергло нас в сомнение. Сумасшедши ли сумасшедшие?

Своим большим талантом актеры поддерживали в нас сомнение, чувство неловкости за наш собственный смех"77.

Своей внешне гротескной, бурлескной постановкой "Радостей жизни" режиссер стремился, однако, к достижению определенной цели. Он утверждал, что он хотел применить в отношении "нормальных" зрителей метод "театротерапии", который уже в начале XIX в. был опробован французским писателем маркизом де Садом в приюте для душевнобольных в Шарантоне, в котором он сидел и сам. Здесь писатель устраивал театральные представления с участием сумасшедших, которым с помощью спектакля было легче избавляться от различных травмирующих конфликтов.

Подобная "театротерапия" применяется и в наше время во многих психи­ атрических заведениях. Поэтому Марсель Дельваль постарался побывать в такого рода заведениях. Там он не только обращался за консультацией к различным психиатрам, но сам побывал в приютах для умалишенных, где он установил контакт с "настоящими" душевнобольными, которых он позднее даже пригласил на одну из своих постановок78.

В ходе своей необычной работы режиссер решил превратить весь театр в психиатрическое заведение. Уже у входа зрителей встречал актер, выкрикивавший нечто нечленораздельное. Затем зрители попадали в помещение, имитирующее приемный зал медицинского учреждения, в котором им приходилось ждать до начала представления.

После шумной премьеры критики, естественно, задались вопросом, подходит ли ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ чеховский текст для подобной интерпретации. Косвенный ответ на это дал кри­ тик JI. Оноре в газете "Jle Суар": «Это зрелище явно вызовет вопли у некото­ рых людей... Однако мы уже так много видели традиционных постановок Чехова и еще так много их будем видеть, что было бы просто глупо жаловаться на электрический шок в "Ателье Святой Анны"». Этот критик выразил всеоб­ щее мнение, утверждая, что даже самые длинные дискуссии по поводу этой интерпретации не смогут дать окончательного ответа. Главное же заключалось в том, что загипнотизированная публика полностью дала себя увлечь талан­ том режиссера и артистов79. Поэтому критик газеты "Ла сите" и приглашал сво­ их читателей не пропустить этих постановок, дававшихся в рамках Фести­ валя бельгийского театра: "Посетите пациентов из приюта Святой Анны для душевнобольных. Они излечат вас от мрачного расположения ду­ ха..." Интересно отметить, что некоторые критики все больше и больше начинают рассматривать в наши дни Чехова - в частности, в связи с его большими пьесами как редкостного психиатра. Так, например, после памятного представления "Трех сестер" в театре Лувен-Ла-Нев Ш. Лера писал: "Знаете ли вы, что такое диалог?

Или вам это неизвестно? Так, вот: Чехов это знает... Это означает встречу двух, трех, четырех монологов, т.е. это карамболь двух, трех, четырех эгоизмов... И это красиво необыкновенно. Мы можем обойтись без Фрейда. Самым самобытным, самым гениальным психиатром является Чехов, да при этом еще со своим талантом пера!" Роскошная постановка "Трех сестер" в режиссуре О. Крейчи еще и сегодня на устах бельгийских любителей театра. С огромным успехом эта пьеса ставилась не только в Бельгии, но и во Франции, Италии и Канаде. В течение десяти месяцев молодая труппа из Лувен-Ла-Нев гастролировала по зарубежным городам, где спектакль привлек свыше 80.000 зрителей. Благодаря Чехову и Крейче малоизвестная театральная труппа заняла важное место в международном театральном мире.

Премьера спектакля состоялась в университетском городке Лувен-Ла-Нев января 1980 г. 21 декабря пьеса ставилась уже в сотый раз. Театральный критик из газеты "Ле пепль", присутствовавший на этом спектакле, утверждал, что за все тридцать лет своей работы он редко был свидетелем столь пылкого энтузиазма зрителей в переполненном зале, как в тот день. Это было явно уникальным событием в анналах бельгийского театрального мира82.

Бельгийские и зарубежные театральные критики восторженно заявляли, что Крейча и его труппа привнесли "настоящего Чехова" в нашу современную действительность. Н о это как раз и было целью самого Крейчи. По его же собственным словам, он стремился к тому, чтобы по возможности больше пойти навстречу чувствам сегодняшних зрителей. При этом он заявляет: "Театр это часть большого всеобщего потока, именуемого жизнью"83. Эти слова Крейча произнес уже в 1970 г., когда ставил "Трех сестер" в "Театр националь де Бельжик".

Четырьмя годами ранее он руководил постановкой "Чайки" в том же театре. Тогда же он заявил, что он читал и интерпретировал Чехова так, как если бы этот автор написал свои вещи всего лишь полгода или год тому назад84.

Уже тогда Крейча выступал против господствовавшего представления, согласно которому искусство Чехова заключалось прежде всего в создании опреде­ ленной атмосферы. А из этого следовало, что Чехова чаще всего изображали сентиментальным и меланхоличным драматургом. В своей режиссуре Крейча старался стоять поближе к самому Чехову, рассматривавшему свои пьесы как "комедии". Режиссер, разумеется понял, что у Чехова комическое тесно примыкает к трагическому85.

Уже в 1966 г. бельгийские критики, говоря о работе Крейчи над "Чайкой", отмечали, что "руководимые им актеры... освободили славянский элемент от карнавала, вымышленного импортерами экзотики". Сотрудничая с Крейчей, ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ 61g переводчики К. Краус и Ж.К. Юан также стали очищать пьесу от "искусственной сентиментальности"86.

В 1980 г. Крейча со своей постановочной группой в Лувен-Ла-Нев достиг высшей точки в своей многолетней режиссерской работе над Чеховым. В отличие от многих других режиссеров, обращавших внимание лишь на типично русский духовный климат, Крейча проник в универсальный характер многих философских, социологических и психологических элементов, скрытых в пьесе. На высоком художественном уровне Крейча представил взгляд самого Чехова на проблематику человеческого призвания, жизнь и смерть.

Проникновенным лейтмотивом шла через режиссуру Крейчи мелодия чеховского отношения к будущему. Пророческий характер и философия творчества Чехова были, как отмечал критик П. Кордье, отражены чешским режиссером особенно верно: "Все то в его (Чехова) мышлении, что до сих пор сохраня­ ет актуальное звучание, я как раз и называю пророческим его характером, ибо, как это ни странно, этот взгляд на будущее остается в силе и на сегодняшний день"87.

Будучи художником-философом, Крейча с помощью великолепных декораций тонко отобразил дуэль между миром возвышенных грез и банальной действи­ тельностью. В декорациях доминировала ширма из расшитого кружева, укреп­ ленная на нескольких березах. Эту ширму можно воспринимать как символическую границу между двумя мирами. Эта подвижная ширма служила также для разделения определенных фигур в определенных ситуациях. Однако эту же ширму можно также воспринимать как ловушку будничности, в которой, как в западне, томятся люди.

Зрители и критики были почти единодушны в своих похвалах работе Крейчи, который изящно передал размеренный ритм йгры света и тени, нежности и иронии в высокохудожественном музыкальном обрамлении. Многие зрители были тронуты до слез. Критик из еженедельника "Пан" также обратил внимание на художественные декорации, о которых он писал: "Постановка воспроизвела с абсолютной точностью социально-профессиональное положение каждого персонажа и отличалась восхи­ тительно интенсивной ясностью побудительных причин, которые определяли пове­ дение действующих лиц"88.

Для достижения такой интерпретации, которая бы наиболее точно согласовывалась с исходным русским текстом и максимально соответствовала бы указаниям самого Чехова, Крейча тесно сотрудничал с переводчиками Ж.К. Юаном, К. Краусом и Л. Окуневой. Директор театра А. Делькамп так высказался по этому поводу: "Переводчики русской пьесы отдали все свои силы уважительной передаче чеховского синтаксиса, в то время как простые перево­ ды делались с пренебрежением к языку оригинала и во славу французского звучания"89.

В своей режиссерской работе Крейча большое внимание уделил также столь характерному для Чехова чередованию монологов, диалогов и многозначительных пауз. При этом чешский режиссер очень хорошо понял коренную трудность при любой постановке Чехова. Он заметил, что в чеховских пьесах актер постоянно должен быть в действии, даже в те моменты, когда он вроде бы "прямо" в игре не участвует: "Это значит, что актер должен... играть так же хорошо, а может быть, даже лучше, когда он не говорит, чем тогда, когда он говорит;

так же хорошо, а может быть, даже лучше, когда его участие вроде бы носит косвенный характер, чем когда он выступает открыто"90.

Универсальное значение Чехова признается сейчас в Бельгии единодуш­ но. Председатель Королевской академии французского языка и литературы Жорж Сион так выразил свое восхищение чеховской драматургией: "Четыре шедевра Чехова это как пять шедевров Моцарта или ж е десять шедевров Шекспира"91.

ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ 3. ЧЕХОВ ВО ФЛАМАНДСКОЯЗЫЧНОЙ БЕЛЬГИИ (ФЛАНДРИИ) Во Фландрии, так же, как и во франкоязычной Бельгии, Чехов продолжал оставаться на заднем плане вплоть до двадцатых годов. Иллюстрацией такого положения является статья "Великие мастера русской литературы" (1904 г.), автор которой Г. Ле Февр даже не упоминает имени Чехова. В качестве "наиболее известных представителей русской литературы XIX в." он называет лишь имена Толстого, Достоевского, Тургенева, Гоголя и Горького92.

Примечательно, что именно произведения этих русских писателей были наиболее полно представлены в библиотеке известного фламандского писателя Стейна Стревелса (1871-1969). Этот романист, бытописатель фламандской деревни, находился под столь большим впечатлением от русского мира, что даже принялся за самостоятельное изучение русского языка93. В России Стревелс считался крупнейшим представителем классической фламандской литературы.

Несколько его произведений уже в 1929 г. было переведено на русский язык94. На русских критиков прежде всего произвел впечатление тот реализм, с которым Стревелс художественно передал тяжелый труд и психологию сельского труженика. В Бельгии Стревелса иногда называют "фламандским Толстым". В связи с романом Стревелса "Труженики" (1926 г.) говорят и о горьковском влиянии на автора.

У этого фламандского писателя прослеживается явное восхищение Толстым, который до первой мировой войны был особенно популярен во Фландрии прежде всего благодаря не столько своим художественным, сколько философским произведениям. В библиотеке Стревелса наряду с полным собранием сочинений Толстого и Достоевского хранится много произведений Горького, Тургенева и Гоголя, а также шесть сборников чеховских рассказов. Большинство рассказов относится, правда, к раннему периоду творчества Чехова. На сборниках, выпушенных в Германии, стоят годы выхода в свет - 1891, 1919— 192095.

В одной из своих записных книжек, куда Стревелс записывал цитаты из прочитанных произведений, мы читаем с пометкой "Чехов" следующие строки: "Не надо никогда спрашивать советов или прислушиваться к ним. В творчестве нужна отвага. Есть большие собаки и маленькие: маленьких не должно беспокоить существование больших. Все обязаны лаять и пользоваться при этом голосом, которым их наделил господь Бог"96.

Большинство произведений русской литературы Стревелс читал в немецких переводах. В начале века русская литература вступала во Фландрию преимущест­ венно в немецких переводах и лишь в гораздо меньшей степени в голландских. С развитием славистики в Нидерландах там стали выпускать и большинство переводов русской литературы на нидерландский язык. Переводы произведений Чехова на нидерландский язык во Фландрии до сих пор весьма малочисленны.

Впрочем, фламандские критики уделяют - прежде всего начиная с 1945 г. должное внимание голландским и французским изданиям чеховских произведений.

Прежде же интерес носил спорадический характер.

В отличие от франкоязычной Бельгии, где Чехов известен прежде всего как классик драматургии, во Фландрии его знают хорошо и как выдающегося новеллиста. Этот момент был справедливо отмечен в 1957 г. критиком Паулем ван Моркховеном: "Чехова много читают во Фландрии. Здесь мало читателей, которые были бы незнакомы с его короткими рассказами, публиковавшимися в свое время на страницах периодической печати... Неоднократно ставились его одноактные комедии, или, точнее сказать, трагикомедии"97.

Д о второй мировой войны Чехова знали во Фландрии прежде всего как писателя-юмориста, автора коротких рассказов и водевилей. Его же крупные пьесы начали ставить здесь лишь после 1945 г. Интересно отметить, что целый ряд известных фламандских писателей уже давно проявлял интерес к Чехову. Так, в 1905 г. писатель Лоде Бакелманс (1879-1965) разбирал вышедший в Голландии сборник переводов под названием "В небольшом городе" (1905), в который вошли ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ рассказы "Володя", "Дома", "Палата № 6" и "В овраге". Этот фламандский писатель охарактеризовал вышедший в Голландии сборник как "оригинальное произведение рано скончавшегося молодого русского писателя". При этом он приводил слова Максима Горького, писавшего о Чехове как о "простом, добром человеке, мечтавшем о возрожденной России, которая, быть может, все-таки восстанет из тьмы".

Лоде Бакелманс отмечал также, что для творчества Чехова типичны характерные черты русской литературы в целом, литературы, которую он характеризовал следующим образом: "Вся эта жизнь, все эти лица и события покрыты таинственным покрывалом. Люди действуют почти всегда спонтанно, атмосфера же, в которой они живут, всегда удушлива, и люди эти кажутся беззащитными под гнетом рока, порой они философствуют и анализируют до тех пор, пока сами же не убивают свою любовь и радость! Это люди из царства мрака и печали". Свою рецензию автор заканчивает словами о том, что фламандские читатели, прочитав этот сборник хороших переводов в дешевом издании, смогли познакомиться с большим русским писателем"98.

Чеховым постоянно восхищался известный фламандский поэт-экспрессионист Пауль ван Остайен (1896-1928). Уже в ранней молодости он познакомился с чеховским рассказом "Припадок", изданным в Голландии в 1906 г. в переводе 3. Стоквиса. В конце своего жизненного пути, в 1927 г., Остайен возвращался к искусству Чехова в своей рецензии на рассказ "Железные мотыльки" писателя Р. Блейстры. Он отмечал, что хотя молодому Блейстре Чехов, быть может, и не был известен, однако в его творчестве явно прослеживаются черты сходства с искусством русского писателя. Об этом он писал следующее: "Для Чехова характерна своеобразная ровность в тоне повествования, ровность, которая свидетельствует о бесстрастном отношении к повествуемому и который не может похвастаться никакой другой прозаик. У французов это вылилось бы просто в скуку, но у Чехова это отнюдь не скука, нет, это скорее своего рода позиция, быть может, своеобразная экономия легких. Он как бы растянулся на шезлонге и рассказывает, не понижая и не повышая голоса, просто потому что это так надо в данных условиях". В заключение Остайен замечает, что Блейстра входит в голландскую литературу, внося в нее своеобразную прозу99.

С тех пор молодой Блейстра получил известность своими оригинальными рассказами, для которых характерна острая интрига, трезвый стиль и большой интерес к повседневной жизни простых людей. В 1928 г., когда Пауль ван Остайен находился в санатории у города Намюра, он получил от своего друга, известного голландского поэта Э. дю Перрона, "Палату № 6" с припиской, в которой это произведение было названо шедевром100.

Совсем иное впечатление произвел Чехов на известного фламандского поэта Рихарда Минне (1891-1965), написавшего в 1927 г. следующие юмористические строки:

Я думаю о Чехове, собирая листья или доя Тобби. Всегда тоска зеленая101.

В литературном мире Фландрии эти строки до сих пор столь популярны, что почти каждый писатель или критик цитирует их, говоря о Чехове. Так, например, в 1968 г. критик из еженедельника "Де ниуве" заметил после постановки "Чайки" Королевским нидерландским театром в Антверпене, что Рихард Минне написал этот стишок, когда ему, городскому жителю, пришлось уехать в деревню, "где не смогли бы выдержать даже герои Чехова"102.

Утомительная городская жизнь действительно подточила здоровье поэта из Гента, поэтому в 1923 г. он и решил переселиться в какую-нибудь фламандскую деревню. Жил он в усадьбе, где держал корову по кличке Тобби, разный скот и птицу и обрабатывал участок земли103.

ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ Рихард Минне, большой почитатель Гоголя, которому он тоже посвятил небольшой стишок, сам ответил на вопрос, почему он отдает предпочтение Чехову.

В 1962 г. он сформулировал так свою мысль: "Потому что в этих людях я обнаруживаю самого себя и потому что они не являются конформистами. Кроме того, у русских сильна любовь к природе, и это меня подкупает. В своем рассказе Чехов может рассказать всего лишь о поездке по степи, и все же в нем будет присутствовать все. Я с большим удовольствием читаю рассказы Чехова еще и потому, что его герои активно выступают против того, что им не по душе, я считаю их великими за их неприятие зла"104.

Мы полагаем, что Рихард Минне здесь четко выразил мнение многих фламандских читателей о Чехове. Правда, что во Фландрии все большее распространение получало представление о "скорбном пессимисте" Чехове, особен­ но после 1945 г., когда его большие пьесы приобрели всеобщую извест­ ность. Раньше же Чехов был популярен во Фландрии прежде всего - как уже отмечалось - благодаря своим юмористическим рассказам. В тридцатые годы многие из его рассказов были переработаны в радиопостановки. Об этом нам рассказывал выдающийся фламандский писатель Герард Валсхап (род. в 1898 "г.).

Он сообщил нам, что в тридцатые годы он обработал для радио десяток коротких рассказов молодого Чехова, взяв за основу их переводы на немецкий язык105. Его друг Франс Делбеке, в соавторстве с которым им было написано несколько пьес, разделял его восхищение Чеховым. Делбеке уже в 1922 г. сделал вольную переработку чеховского рассказа "Глава семейства". Эта вещь была опубликована в еженедельнике "Онс фолк онтваакт” ("Наш народ пробуждается”)106.

О том, насколько популярны были рассказы молодого Чехова среди широкой публики уже в 1932 г., свидетельствует публикация рассказа "Лошадиная фами­ лия”, напечатанного в январе этого года в молодежном журнале "Де клейне фламинг" ("Молодой фламандец"). В Антверпене в 1938 г. вышел первый сборник рассказов Чехова во Фландрии. Переводчик Х.Й. Беан собрал в нем восемь ранних рассказов Чехова под общим названием "Беззащитное существо"107.

В те годы еще редко раздавался голос литературных критиков. Лишь изредка появлялась рецензия на какой-либо перевод на нидерландский или французский язык. Так, например, в 1933 г. в журнале "Де тейдсстроом" ("Течение времени") была помещена рецензия на французское издание "Степи" за подписью критика Й.М. Это произведение, как и все творчество Чехова в целом, "помогло ему лучше понять старое русское общество". При этом он спрашивал: "А помогут ли нам понять русскую душу все эти многочисленные эссе?" Годом позже критик за подписью "Й.В." разбирал на страницах того же журнала перевод "Черного монаха" на нидерландский язык. Критик считал, что этим своим произведением Чехов доказал, что по глубине он отнюдь не уступает Достоевскому. Кроме того, будучи врачом, Чехов с большой достоверностью описал болезнь, которая свела Коврина в могилу. Критик с большой похвалой отзывался о стиле, в котором писатель нарисовал реалистический портрет совре­ менной России. В заключение он писал: "Его реализм не мешает ему с большой, теплотой изображать своих героев"109.

Однако театральная публика во Фландрии уже начиная с двадцатых годов особенн о увлеклась водевилями Чехова. В 1925 г. новаторская труппа Фламандского народного театра поставила в Бельгии "Медведя". Эта одноактная комедия полностью вписывалась в сферу интересов молодого театрального коллектива, стремившегося познакомить фламандского зрителя с богатым междуна­ родным репертуаром. Известный нидерландский режиссер Йохан де Меестер писал нам по поводу постановки им этой пьесы, которую он назвал "маленьким, но прекрасным шедевром гениального Чехова": "Благодаря ей мы получили возможность познакомить фламандских зрителей - но прежде всего фламандских драматургов! - с небольшим, но весьма представительным произведением реалисти­ ческой школы великого маэстро Станиславского"110.

622 ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ Йохан де Меестер, который в своей режиссерской деятельности опирался на Станиславского, Мейерхольда и Таирова, хотел превратить Фламандский народный театр в европейский авангардный театр111. Сила нового Фламандского народного театра заключалась прежде всего в его общественной роли. Для отсталого в своей массе фламандского народа, которым постоянно помыкала франкоязычная верхушка общества, фламандские Интеллигенты хотели создать подлинно народное театральное искусство. С помощью живого, общепонятного сценического искусства они намеревались разбудить фламандский народ от летаргического сна. В результате фламандское самосознание должно было окрепнуть и утвердиться даже за пределами страны.

С этой целью Фламандский народный театр стал, начиная с 1924 г., работать в качестве передвижного театрального коллектива, дававшего представления как в крупных городах, так и в деревнях и на предприятиях. Благодаря прекрасной режиссуре и великолепной игре, этот театр в течение нескольких лет завоевал симпатии как широких народных масс, так и интеллигенции. Красочная игра богатой на выдумку фламандской театральной труппы, дававшей представления также и во Франции, Германии и Нидерландах, награждалась повсюду бурными овациям и112. На всемирном фестивале театрального искусства в Париже Фламандскому народному театру удалось 31 мая 1927 г. завоевать сердца даже международной театральной элиты. Его чествовали здесь как один из лучших театральных коллективов. Критик из нью-йоркского журнала "Сиэтэ артс" заявил тогда своим американским читателям, что Фламандский народный театр "является самым интересным и оригинальным театром во всей Европе". А критик из газеты "Нойе Цюрихер Цайтунг" писал, что Фламандский народный театр добился потрясающего успеха в театре "Комедии на Елисейских полях". Он описывал этот триумф следующим образом: "Режиссура Йохана де Меестера - это краски и образы, образы и краски, ибо широкие народные массы хотят не только много слышать, но и много видеть. Поэтому и костюмы, выполненные Рене Муларом, представляли собой оргию самых буйных красок, живописно сотканных гениальной фантазией"113.

С помощью оригинального гармоничного слияния мимики, танца, песни, краски, света и тени Фламандский народный театр продемонстрировал всему театральному миру, какие богатые нераскрытые силы живут во фламандском народе, который, кроме всего прочего, подарил человечеству великую фламандскую живопись.

Кроме "Медведя", этим театром было поставлено еще и "Предложение". Эти две одноактные пьесы относятся к наиболее популярным во Фландрии сценическим произведениям Чехова. Начиная с 1925 г. они регулярно ставятся на сцене вплоть до наших дней. По числу премьер они даже превосходят большие пьесы Чехова, которые пользуются здесь меньшей популярностью. В 1949 г. это мнение было подтверждено критиком на страйицах журнала "Хеш тонеел" ("Театр". Пос­ ле премьеры "Дяди Вани" в постановке Нидерландского королевского театра в Антверпене он писал, что широкая публика не была в восторге от пьесы "ввиду весьма бедного драматического действия и отсутствия внешних конфликтов и событий"114.

Подобные суждения выносились большинством критиков, заявлявших, что фламандские зрители желают видеть на сцене "действие". Подобный подход объяснил критик из еженедельника "Хет Паллитерке" в 1968 г. после просмотра премьеры "Чайки" в Антверпене: "Интимистский театр мало затрагивает души наших людей;

они жаждут переживаний и, кажется, не очень удовлетворены его (чеховской) атмосферой полутонов и его людьми, которые редко выговариваются до конца"115. Несколько лет спустя этот же критик заметил, что чеховские пьесы не приходятся по вкусу зрителям по следующей причине: "Когда произносят имя Чехова, то на ум приходит нечто скорбное, ностальгическое и безрадостное, некий образ жизни в замедленном темпе"116. Подобное впечатление сложилось и у критика из "Де ниуве газет". В 1961 г. он писал после постановки "Трех сестер": "Мы оку­ ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ наемся в безысходную жизнь людей, у которых не хватает духа что-либо пред­ принять"117.

Здесь нам, пожалуй, следует отметить, что в постановках многих фламандских режиссеров акцент преимущественно делается на пессимистический, мрачный и безысходный характер чеховского мира. При этом игра часто ведется в таком слабом темпе, что постоянно создается впечатление чего-то слишком медленного и затяжного. Поэтому-то некоторые критики после просмотра той или иной премьеры замечали, что было бы очень даже неплохо "пройтись ножницами по чеховским пьесам". Часто зрители в один голос жаловались на то, что "Чехов скучен, утоми­ телен и устарел". Критики укрепляли подобные суждения своими заявлениями о том, что «публика, желающая "действия", лишается терпения слушать предлинные диалоги и прежде всего монологи, производящие впечатление чего-то искусствен­ ного»118. По мнению ряда критиков, постановщики чеховских пьес часто злоупо­ требляют "разговорами вокруг да около" как композиционным элементом совре­ менного театра119.

Однако большинство фламандских критиков и постановщиков все же как-то сознавали, что подобное восприятие Чехова объясняется зачастую отсутствием соответствующей трактовки. Эта мысль была ясно высказана в 1961 г. критиком из "Де ниуве газет", писавшим: "Драматургия Чехова является сверхтрудным делом, которое, однако, - если смотреть на него с точки зрения артиста - должно быть весьма заманчивым, коль скоро оно представляет собой тяжелую проверку огнем"120.

В отличие от франкоязычной Бельгии во Фландрии постановки "модернизиро­ ванных" пьес Чехова фурора не произвели. Режиссеры ограничивались стремлением передать типично русский характер и не смогли достичь высокого уровня отобра­ жения универсального аспекта творчества Чехова.

Зато при работе над трактовкой одноактных чеховских пьес актерам не приходилось иметь дела с "проверкой огнем"! Исполнение веселой роли в столь богатых комическими элементами одноактных пьесах было "заветной мечтой" каждого актера. Ведь артист, игравший в чеховском водевиле, был уверен в своем успехе. "Предложение" и "Медведь" числились в 1926-1928 гг. в репертуаре Королевского нидерландского театра в Антверпене. В 1935-1936 гг. "Медведь" снова шел на сцене этого театра. В 1936-1937 гг. Королевский нидерландский театр ставил эту пьесу и в Генте. В 1939-1940 гг. антверпенская труппа Иориса Дилса ставила "Лебединую песню". Этот известный режиссер, бывший к тому же и актером, сам сделал перевод этой одноактной пьесы.

Некоторые фламандские критики отмечали и социальный характер вроде бы незатейливых одноактных пьес. Так, уже в 1926 г. театральный критик Андре ван Прааг усмотрел в этих маленьких пьесах резкое бичевание духовного убожества буржуазии, "сплина"... и опустошенности лишившегося своей власти дворянства.

Более зрелые произведения носили, по его мнению, и более трагический характер:

«Антон Чехов был человеком, изобразившим огромную трагедию своей родины в рассказах ("Палата № 6", "Степь", "Моя жизнь", "Ванька" и др.), но прежде всего в своих пьесах ("Чайка", "Дядя Ваня", "Вишневый сад" и т.д.). Драматические произведения, созданные писателем в последние годы жизни, представляют собой зеркало отчаяния»121.

Образ безгранично пессимистического Чехова, заставлявшего своих персонажей жить "в угаре скуки", был создан, в частности, театральным критиком М. Крёером в 1960 г., который так пояснял свою мысль: "Скука и малодушие - вот главные и, практически, единственные черты духовного мира всех чеховских героев. Это какая-то метафизическая скука: ощущение бесконечной пустоты, собственной бес­ полезности и тщетности всего". Кстати, этот критик провозгласил абсурдный тезис:

Чехова нельзя считать универсальным писателем, ввиду того что он слишком национален! По его мнению, Чехова просто интересовала лишь обыденная, повсед­ невная русская жизнь, которую он, однако, описывал как истинно великий ху­ ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ дожник: "В этом состоит его сила, но он и не знает ничего иного. И не хочет ничего иного знать. Он в высшей степени национален, но отнюдь не универсален. Впечат­ ление такое, как будто в мире не существует ничего, кроме России"122.

Мы не можем согласиться с этим абсурдным заявлением, так как глубоко убеждены в том, что причина большого резонанса творчества Чехова во всем мире кроется именно в его универсальности. При этом Чехов является одним из немногих русских писателей, сумевших отобразить всю современную жизнь Рос­ сии благодаря своему трезвому, критическому подходу. Ограниченное суждение Крёера, который не постиг общечеловеческого значения творчества Чехова, мы могли бы оспорить словами Станиславского, которые в 1938 г. были процитированы фламандским критиком Ад. Херкернратом: "Нет, книга Чехова еще не закрыта;

она еще как следует не прочитана;

ее захлопнули, не успев проникнуться ее истинным смыслом! Откройте ее снова, изучайте ее и прочитайте ее до конца"123.

Целый ряд фламандских критиков следовал, может быть, бессознательно этому совету. Так, например, Йорис Каймаке писал в 1957 г.: "Наше время распростилось с поверхностной легендой о том, что Чехов поначалу был развлекателем от бур­ жуазной журналистики, а затем мрачным пессимистом в том, что касается смысла жизни и будущего России"124.

В этой критической полемике вокруг Чехова большой интерес представляет мнение известного фламандского литератора Йокана Дэне (1912-1978). Этот разносторонний художник, получивший известность во всем мире как один из самых крупных представителей "магического реализма", еще до второй мировой войны был прекрасно знаком с русской литературой. Он и сам бывал в те годы в России. В 1948 г. он получил известность и как критик, написав обширную работу о русской литературе под названием «От "ничево" до "хорошо"». Книга представляла собой иллюстрированную антологию с богатым биографическим и библиографическим материалом. В своем труде Дэне дает описание русской литературы с момента ее зарождения вплоть до 1948 г. С целью показать фламандскому читателю универсальный характер русской литературы Дэне, владевший русским языком, сам перевел ряд отрывков из русской литературы.

Из произведений Чехова Дэне перевел рассказ "Винт", а также фрагмент из "Рассказа неизвестного человека". Оба эти произведения он считал типичными для двух аспектов искусства Чехова, которые он охарактеризовал как "заразительно веселое" и "невыразимо скорбное". Дэне признался, что чеховская печаль произве­ ла на него большее впечатление, чем "невидимые миру слезы" Гоголя. По поводу тематики чеховских произведений он писал: «Чехов описал банкротство русского интеллигента, его хилость, его половинчатость, его отупление... И все-таки Чехов не пессимист. В конце "Вишневого сада", его лебединой песни, продолжает звучать голос надежды на лучшее будущее... Чехов видит дальше: когда-нибудь сад будет принадлежать всем и распустится цветами еще более прекрасными. Так оно и ста­ ло на самом деле»125.

С этим мнением солидаризировался критик Йорис Каймаке, определивший в 1957 г. "драматический заряд" так называемых "мрачных произведений" Чехова следующим образом: "борьба между безысходностью и новым конкретным идеа­ лом". В лирических выражениях этот критик говорил о "необыкновенном, разносто­ роннем мастерстве Чехова, создавшего образцы эмоциональных новелл, очерков и идиллий, проникнутых изысканнейшей меланхолией". Таким рассказам, как "Поце­ луй" и "Дом с мезонином", этот критик противопоставляет рассказы типа "Мужи­ ков", "Палаты № 6" и "Мужа", относительно которых он говорит: "Это действи­ тельно мрачные, производящие тягостное впечатление картины физической и душевной боли, где стонет жизнь и слышится сдавленное проклятие и где рука тянется к аварийному рычагу, а нередко и к пистолету отчаяния".

Йорис Каймаке утверждал, что идеи и умонастроения Чехова формировались под воздействием подобных ненормальных ситуаций. При этом он также не вы­ пускал из виду "позитивистской программы" Чехова, ратовавшего за "необхо­ ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ димость просвещения русских в плане науки и медицины и за культурный прогресс".

В своем анализе общественной деятельности Чехова фламандский критик проявил большую проницательность, когда писал: "Однако до чего же грустно стоять в одиночестве с такими идеями в душе посреди всеобщей банальности. Как максимум можно лишь чуть-чуть надеяться увидеть, как искорка этого огня вспыхивает в сердцах молодежи".

Хотя Каймаке с большим восхищением говорил о чеховской драматургии, однако свое предпочтение он отдавал прозе Чехова: "Наибольшее наше внимание привлекают, формально говоря, любовные повести и рассказы, которые позволяют нам проникнуть взглядом в самую глубину его (Чехова) души и составляют, кстати сказать, наиболее солидную часть его творчества"126.

Тонкое понимание творчества Чехова Каймаке обрел прежде всего благодаря своей многолетней деятельности в качестве рецензента в авторитетном фламанд­ ском журнале "Букегидс" ("Книжный путеводитель"), на страницах которого дается анализ каждой книжной новинки, выходящей во Фландрии. В результате этот критик был в курсе всех переводов произведений Чехова на нидерландский язык, выходивших после второй мировой войны. В 1945 г. в Генте был выпущен отдельным изданием перевод рассказа Чехова "Тина"127. За период с 1953 по гг. в Нидерландах был издан в прекрасном переводе семитомник произведений Чехова и его писем. Перевод был выполнен двумя известными голландскими славистами - Шарлем Тиммером и Томом Экманом. Каймаке справедливо полагал, что, благодаря этому изданию, фламандцы должны пересмотреть свое отношение к Чехову128.

Фламандский писатель А. Мюссе (1896-1974) заявил тогда, что именно ради "абсолютной объективности" должен быть "широко открыт путь к интерпретации творчества Чехова"129.

Обращает на себя внимание, сколь большой акцент делался во Фландрии на социологическое и историческое значение творчества Чехова. Фламандские критики редко занимаются глубоким анализом художественной ценности новаторского искусства Чехова. Тем более примечательна статья о Чехове, написанная JI. Ландс маном. В 1946 г. этот критик не без основания заявил, что Чехов "является осно­ воположником современной формы короткого рассказа". Этот тезис он также исследовал в контексте европейского искусства новеллы двадцатого века. При этом он исходил из того, что Чехов произвел глубокие изменения в тоне и форме новеллы. Специфический элемент в чеховском искусстве он усматривал прежде всего в атмосфере, которую он определил как "своего рода напевность напевность скорее эмоциональную, чем звуковую и метрическую, с помощью которой писатель хочет овладеть читателем". Такая атмосфера создается главным образом с помощью композиции рассказов. Эта композиция не является типичной для структуры рассказа, она характерна, пожалуй, скорее для музыки. Свою мысль Ландсман поясняет так: "Понятие музыки в данном случае никоим образом не имеет в виду музыкальность языка и построения фраз, а лишь способ, по которому строится рассказ. Кажется, в этом заключается секрет творческого процесса у Чехова". По мнению Ландсмана, секрет этот первой подглядела у Чехова англий­ ская писательница Катрина Мэнсфилд. Вслед за русским писателем и этой англичанкой подобный метод стали использовать многие крупные современные новеллисты: "Нельзя отрицать, что творческий метод Чехова и Катрин Мэнсфилд, как и метод эмоционально-суггестивного подхода Рильке, оказал колоссальное влиние на послевоенную новеллу".

Ландсман полностью присоединяется к мнению Л. Толстого, заметившего, что произведения Чехова можно с удовольствием перечитывать по нескольку раз.

Фламандский критик объяснял это тем, что у Чехова никогда нельзя обнаружить искусственного поиска красоты чистой формы, зато у него постоянно присутствует звучание глубокой человечности. При этом Ландсмана всегда поражала прежде всего честность художника, "стремившегося искать как для себя, так и для других 626 ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ правду и смысл жизни". В заключение критик справедливо подчеркивает великую значимость чеховского творчества: "Делом жизни Чехова являлось стремление улучшить действительность с помощью искусства”130.

Во Фландрии внимание привлекали к себе также и письма Чехова в переводе на французский или нидерландский язык. По этим письмам фламандские критики могли составить портрет художника, умевшего в своем литературном творчестве столь хорошо прятаться за персонажами из произведений. В 1956 г. об этом говорил Кл. Дюваль, видевший в письмах Чехова подтверждение величия русского писателя: "Он, который был необычайно объективным художником, соединял в себе массу симпатичных, обаятельных качеств;


у него был мягкий, честный и открытый характер, он был всегда дружески расположен к людям и гостеприимен, тактичен и предупредителен, когда дело касалось искусства других, зато был строг и полон колебаний по отношению к тому, что делал сам". Из писем Чехова критик мог видеть, сколь скрупулезно и с какой необычайной самокритичностью русский писатель работал над созданием своих произведений131.

Благодаря многочисленным обработкам для радио и телевидения после 1945 г.

большую известность стала приобретать и чеховская проза. Как и во франко­ язычной Бельгии, большой успех во Фландрии имела пьеса "Яблоки для Евы” Габриэля Ару, созданная под большим влиянием прозы Чехова. В 1971 г. эта пьеса была поставлена брюссельским театральным обществом "Ивонна Леке” и шла под бурные аплодисменты. После премьеры критик Ф. де Кейзер написал в газете "Хет Лаатсте Ниус" ("Последние новости") рецензию, из которой можно было хорошо понять, какой незыблемой величиной стал Чехов во Фландрии. В статье говори­ лось: "Никакому меломану не пришло бы в голову ставить под сомнение величие Моцарта... В своем роде аналогичное признание обрело, с оговорками или без таковых, литературное, а если говорить более конкретно, драматическое значение творчества Антона Чехова"132.

На протяжении последних двадцати пяти лет произведения Чехова, классика драматургии, регулярно ставились крупными фламандскими режиссерами. Премьера пьесы "Три сестры" была осуществлена Королевским фламандским театром в Брюсселе в марте 1981 г. За период с 1966 по 1979 гг. в репертуаре фламандских театралов Чехов занимает четвертое место (четырнадцать инсценировок, де­ сять пьес), следуя за фламандским драматургом Хюго Клаусом, Шекспиром и Б. Брехтом133.

Несмотря на большое количество постановок, Фландрия, как уже отмечалось, еще не была свидетелем какой-либо оригинальной интерпретации больших пьес Чехова. Не будет преувеличением сказать, что в этом повинно отсутствие нова­ торства в технике инсценировки. Этот факт отмечался и критиком из газеты "Хет фолк" в 1980 г.после премьеры пьесы "Чайка”, поставленной Нидерландским теат­ ром Гента. В частности, отмечалось следующее: «Если по своему содержанию "Чайка" продолжает быть актуальной, то этого нельзя сказать о литературной и литературно-технической форме. Атмосфера усталости, тягучести, меланхолии, расплывчатости, тусклости и аморфности чужда обществу, в котором физическая и духовная быстрота и эффективность, что ни говори, являются реальными ценнос­ тями»134. Хотя этот критик выразил мнение, господствовавшее среди фламандских любителей театра, были и такие, которые справедливо указывали, что "настоящий Чехов" не раскрылся из-за отсутствия захватывающей, убедительной сценической игры. Такую точку зрения в связи с той же постановкой ясно высказал критик Й.

Дазе: "Доминировал театральный театр, и тут уж никто, даже сам Чехов, ничего не мог поделать". Этот фламандский критик справедливо указывал на самого Чехова, дававшего актерам и актрисам известный совет: "Страдания выражать на­ до так, как они выражаются в жизни, т.е. не ногами и не руками, а тоном, взгля­ дом, - писал Чехов О.Л. Книппер 2 января 1900 г. Фламандская актриса, испол­ нявшая роль Аркадиной, настолько, однако, подчеркивала свои чувства "руками и ногами", что "публика, присутствовавшая на премьере, разражалась хохотом"135.

ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ "ВИШНЕВЫЙ САД" Сцена из 4 действия Королевский нидерландский театр Антверпен Фламандский театральный критик И. Вандерфекен очень метко выразил в 1976 г. мнение знатоков Чехова, заявив по поводу проблемы постановки чеховских пьес следующее: "Постановка чеховских вещей на сцене где-то сродни танцам на канате. Она заключается в поисках равновесия между поэзией и реальностью, между трагикой и иронией". А критик Ст. Кноп заявил в 1968 г., что пьеса типа "Дяди Вани" «при отсутствии по-настоящему сильной трактовки деградирует до унылой "болтологии"». Критик из журнала "Хет Паллитерке" писал, что в ходе долгих лет был рожден чеховский стиль, "который не так-то просто ухватить".

Чеховский стиль заключался, по его мнению, в "сопротивлении всякой театраль­ щине", ибо "при каждом нажатии на педаль раздается диссонанс". Вся пробле­ матика постановки чеховских произведений состоит, по его мнению, в следующем:

"Скучность персонажей пьесы должна передаваться зрителям, которые, однако, не должны скучать"136.

Некоторые критики.отмечали также, что кое-какие режиссеры ставили пьесы Чехова в "гиперреалистическом" русском духе. После премьеры "Дяди Вани" в 1976 г. в постановке Королевским нидерландским театром в Антверпене рецензент Г. ван Хооф писал, например, на страницах газеты "Де стандаард": "Во-первых, мельчайшая деталь стремится выглядеть максимально по-русски, а это несовмести­ мо с международной тенденцией к подчеркиванию универсального в произве­ дении"137.

Своим подчеркиванием типично русских элементов фламандские режиссеры привлекали внимание главным образом к специфике русской жизни и к социальному положению в старой России. Некоторые критики даже полагали, что чеховские произведения невозможно хорошо понять без основательного проникновения в общественно-политическую жизнь русского общества в конце XIX в. Этот момент подчеркивался, в частности, критиком из газеты "Хет лаатсте ниус". В отношении 628 ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ социального положения он писал: "Оно все же наиболее важно для объяснения мышления и чувств действующих лиц”138.

О том, сколь сильно некоторые фламандские режиссеры стремились подчер­ кивать типично русский характер чеховского мира, свидетельствует статья критика из газеты "Хет фолк", опубликованная в 1972 г. После премьеры "Вишневого сада", поставленного в Нидерландском театре Гента, он писал: "Он (режиссер) заставлял нас смотреть на русских людей с русскими проблемами их времени".

Очень метко этот критик обрисовал отношение Чехова к своим героям: "С людьми, которым он позволяет развиваться в своих пьесах, он обращается как отец, который знает своих детей до мозга костей, хвалит хорошие качества одного, с нежностью смотрит сквозь пальцы на недостатки другого”. Свой анализ критик заканчивает словами: "Я не верю, что кто-либо изображал русское общество на рубеже веков лучше Чехова"139.

Лично на нас уже в самом начале чтения чеховских произведений сильное впечатление произвело его глубокое понимание духовного мира женщины. Много­ гранность его многочисленных женских персонажей, которые он, будучи блестящим психологом и социологом, изобразил особенно живо, вдохновила нас на написание книги "Женщины в творчестве и жизни Чехова" (1968)140. Уже в самом начале книги мы констатировали, что в своем подходе к женскому вопросу Чехов явно был абсолютно современным писателем. Ведь он заявлял в своих произведениях, что женщина должна обладать равными правами с мужчиной, должна быть ему под­ ругой. Их отношения должны строиться на взаимопонимании. "Любить можно лишь себе подобных", - говорил Чехов. Равноценность во всех отношениях, что еще не означает быть просто равными, создает открытость, которая способна устранить недоразумение, отчуждение и много прочих помех, стоящих между мужчиной и женщиной. И лишь тогда становятся возможными и настоящая любовь и счастье.

В произведениях Чехова ассоциация понятий "любовь" и "счастье” с поиском смысла жизни действительно приобретает особое значение. Счастье и любовь явно мыслятся у Чехова как некое состояние, ведущее к освобождению и развитию человека. В настоящей любви Чехов усматривал очищающий и облагораживающий элемент, который как бы позволяет человеку родиться заново.

Однако Чехов показал нам бесконечно много вариантов ситуации, когда эта трогательно прекрасная мечта о вечной любви и счастье людей то и дело разрушается засасывающей силой будничности. И все же упрямый Антон Чехов каждый раз давал нам понять, что человек в состоянии сопротивляться баналь­ щине. А это удается людям лучше, если они сознают свою ценность и неогра­ ниченные возможности, таящиеся в каждом человеке. Эта мысль проходит возвы­ шенным лейтмотивом через все творчество Чехова-гуманиста.

В этой связи любопытно отметить, что среди персонажей, которые у Чехова сталкиваются с банальной действительностью, женщины явно занимают ведущее место. В чеховском мире наиболее сильные и мятежные люди - это чаще всего женщины. Этот феномен побудил нас подробнее изучить роль и значение реальной женщины в русском обществе времен Чехова. Такое исследование, разумеется, дало также возможность проследить взаимоотношения между литературой и реальной действительностью.

Складывается впечатление, что для реальной женщины, как и для женщин, изображенных Чеховым, —прежде всего из кругов интеллигенции - проблемы любви и счастья находились в тесной взаимосвязи с социальными и моральными проблемами эпохи, когда вопрос о женской эмансипации все больше выдвигался на передний план. Прогрессивное отношение Чехова к женской проблеме хорошо прослеживается прежде всего в его более поздних произведениях. Утонченный интеллигент, Чехов ратовал в этих произведениях за равноценное воспитание женщин и мужчин. Эту мысль он отчетливо проводит в известных строках из рассказа "Ариадна" (1895): "Уже само стремление женщин к развитию и равно­ правию двух полов я рассматриваю как стремление к справедливости"141.

ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ Эту современную точку зрения Чехов провозглашал не только в своих лите­ ратурных произведениях, но и в своей личной жизни. Такой вывод можно сделать из его писем, записей, опубликованных бесед с современниками и т.д., где Чехов высказывает свое личное мнение относительно женщин. Однако в своей книге мы рассмотрели и мнение многочисленных современниц - приятельниц, знакомых и читательниц —о самом Чехове. В этом отношении огромный интерес представляли неопубликованные письма женщин, с которыми переписывался Чехов. Этот ценный материал, который мы исследовали в 1963-1964 гг. в чеховском архиве библиотеки имени Ленина в Москве, помог не только ознакомиться с мнением женщин о Чехове, но и своеобразным образом пролил свет на духовный мир русской женщины конца прошлого века.


На основании этих писем порой оказалось возможным реконструировать увлекательные диалоги между Чеховым и различными женщинами, с которыми он переписывался. Эти письма свидетельствовали также о том, что Чехов весьма правдиво изображал русских женщин в рамках их времени. Голоса этих женщин еще и сегодня звучат для нас совсем как живые. Объяснить это можно скорее всего тем, что Чехов, будучи художником-классиком, сумел отобразить в женских персонажах самую суть духовного мира женщин в целом.

В глазах различных фламандских критиков важное значение Чехова заклю­ чалось в первую очередь в том, что его произведения дали надежную возможность лучше познакомиться с русским человеком. Об этой гуманистической значимости чеховских пьес говорил на страницах газеты "Де антверпсе гиде" один критик, побывавший в 1976 г. на премьере "Дяди Вани": "Творчество Чехова является для нас зеркалом времени, которого нам не привелось знать, зеркалом людей, которых мы без его таланта не смогли бы понять"142. Духовный мир чеховских персонажей описал критик из газеты "Де тейд" ("Время") после просмотра "Трех сестер" словами Вершинина: "Русскому человеку в высшей степени свойствен возвы­ шенный образ мыслей, но скажите, почему в жизни он хватает так невысоко?" Эта двойственность обнаруживается поочередно у всех персонажей143.

Постоянный конфликт между идеалом и реальной действительностью многие критики считали основным элементом драматургии Чехова. Однако критик Г. Дейк хоф справедливо считал эту дуэль вечным феноменом человека и о людях Чехова он писал: "Они живут между мечтой и действительностью: мечта разбивается вдребезги, а с действительностью они не могут сладить. Приходящая в результате боль представляет собой трагедию, которую мы будем постоянно ощущать, потому что каждому из нас когда-нибудь да приходилось иметь с ней дело"144.

Критика, которую нам также часто приходится слышать, касается именно того, что режиссеры не в состоянии хорошо выявить родство между чеховскими героями и современными людьми. На это указывал критик на страницах еженедельника "Де спектатор" в 1971 г. в связи с постановкой "Трех сестер" в Антверпене. Он писал" «Лично нам очень хотелось бы, чтобы режиссер однажды вывел Чехова из его окружения и позволил появиться современным людям, а также чтобы он использовал современную театральную технику, не только в виде эксперимента, но и потому что "Три сестры" уже достаточно часто шли на нашей сцене»145.

С годами во Фландрии все сильнее подчеркивается необходимость модерни­ зации чеховских постановок, так как здесь начали открывать все больше совре­ менных аспектов в чеховской драматургии.

Связь между чеховским обществом конца века и современным миром режиссер Й. де Деккер попытался положить в основу своей работы над "Чайкой" в постановке Нидерландского театра Гента. По отзывам критика из "Де газет ван Антверпен" режиссер избрал при этом стиль, который "напоминает Уайл­ да, Бодлера и Шимановского". С помощью музыки Шопена на заднем плане ему удалось еще при этом "добиться своего рода медленного декадентства".

М олодого писателя Треплева он заставил жить в "атмосфере меланхолии самоубийства"146.

ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ "ДАМА С С О Б А Ч К О Й " О блож ка фламандского издания Антверпен, 1978.

Критик "Ф.Д.Г." из газеты "Де роде ваан" ("Красное знамя") также обратил внимание на эту атмосферу самоубийства. Он связал это с проблемой безработицы среди молодежи, получившей образование, но видящей перед собой мрачное будущее. Свою рецензию он, однако, заканчивает словами: "Покончить жизнь самоубийством нетрудно, но в тысячу раз труднее продолжать борьбу за обновле­ ние общества и форм искусства"147.

На родство между духовным миром чеховских персонажей и современных лю­ дей фламандская критика все-таки порой указывает. В этой связи интересно срав­ нение, которое провел фламандский писатель Вард Рёйслинк в 1978 г. - он соотнес проблему. "Вишневого сада" и современную парцелляцию земли. В своем романе "Турне с Леопольдом Сондагом" (1978) есть слова" "Хорошо. Если вы меня спроси­ те, то этот Лопахин является блестящим прообразом нынешних земельных спеку­ лянтов с их мелкими душонками и резиновой моралью, прообразом наших добропорядочных мошенников, мечтающих об оптовых сделках и растущей конъюнктуре"148.

Художественность, с которой Чехов соединил проблему землевладения с вечной проблематикой отмирающего прошлого и нового настоящего, заключающего уже в себе будущее, вдохновила фламандского писателя Пауля ван Моркховена на на­ писание пока еще неизданной пьесы "Дача" (1976 г.). Эта пьеса в четырех дейст­ виях, события в которой происходят во времена Чехова, разыгрывается в духе его драм, и здесь фламандский писатель зарекомендовал себя верным учеником Антона ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ Павловича. В своей лирической пьесе ван Моркховен переработал основные установки трех последних драм Чехова149.

В общечеловеческом плане проблема "Вишневого сада" рассматривалась и кри­ тиком Р. Ланкроком, считавшим, что она не связана ни с каким временем:

"Разрабатываемая здесь конфликтная ситуация характерна для любой эпохи, в которой переросшее себя должно уступать место современному... Вишневые сады продолжают расцветать в других измерениях и в другой жизненной обстановке. Так что это символическая пьеса, разработанная в реалистической манере", В метких выражениях критик отмечает далее богатую гамму тонов, с помощью которой можно оживить интересные пьесы Чехова: «...романтично, сдержанно, с долей терпкого комизма, но сильно подчеркнуть реалистические или же сентиментальные элементы и т.д....У каждого режиссера, если он не бесхребетен, у каждого актера с воображением, у каждого эссеиста, не лишенного своего "я", есть свой собствен­ ный взгляд»150.

Из этой театральной рецензии явствует, что фламандские критики лишь тогда считали постановку чеховских пьес удачной, когда они могли заключить, что "Чехов изображал людей вне рамок времени, каковыми, они, пожалуй, и будут всегда и при любой системе: смехотворными и трогательными, отвратительными и достойными восхищения, полными противоречий"151.

Это, в частности, также объясняет, почему в настоящее время Чехов очень популярен во Фландрии, несмотря на порой не совсем удачные постановки. Это мнение было подтверждено на страницах газеты "Де стандаард" также критиком Г. ван Хоофом, заметившим в 1971 г. после премьеры "Трех сестер" в Антверпене, что это "одно из трех величайших произведений мировой литературы, которые даже в банальной постановке берут за душу"152.

Как велико всеобщее признание Чехова во Фландрии, подтвердилось в 1978 г.

фламандским изданием "Дамы с собачкой" в переводе Хюго Адама. Предисловие к этому иллюстрированному изданию было написано г-жой Р. де Бакер-ван Окен, бельгийским министром культуры нидерландскоязычной части страны. Она емко охарактеризовала глубокое значение произведения, которое она назвала "одним из прекраснейших рассказов Антона Чехова", заявив при этом: "Этот рассказ, один из многих, который с такой легкостью выходили из-под авторского пера, кажется забавной новеллой, но на самом деле представляет собой, исследование глубоко скрытых пружин духовной жизни и показывает, какой большой смысл любовь может придать человеческому существованию и сколь необходимо не забывать о подобных вещах. Да, Чехов является одновременно мастером психологического исследования, стиля, художественной техники и использования языка, в результате чего даже спустя так много лет рассказ не утратил актуальности для читателя"153.

НОВАТОРСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ЧЕХОВА Творчество Чехова выдержало жестокое испытание, которому время, этот неумолимый судья, подвергает каждое произведение искусства. Большой резонанс, который Чехов получил в Бельгии, как, впрочем, и во всем мире, объясняется новаторским значением чеховской драматургии для современного театра.

Многие представители театрального мира Бельгии единодушно отмечают, что Чехов со своими пьесами явился важнейшей предтечей таких современных драматургов, как Бекетт, Кафка, Ионеску, Пинтер, Пиранделло, Ж.П. Сартр и др.

"Чехов является истинным отцом современной драматургии", - с глубокой убежден­ ностью заявлял А. Делькамп в 1971 г. Будучи директором блестящего молодого театрального коллектива "Ателье театраль де Лувен-Ла-Нев", он к этим словам далее добавлял: "Весь Пиранделло, весь Бекетт уже заключены в Чехове. Это не театр, в котором двигаются, повторяя текст, а это театр ситуации"154.

И во Фландрии критики указывали на то, что актеры современного театра пользуются оригинальной сценической техникой Чехова при изображении обморока, 632 ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ неуверенности, скуки, одиночества, человеческой отчужденности и т.д. Это, в частности, было подмечено критиком из еженедельника "Хет тонеел" в 1968 г., который писал: "В известном смысле Чехова можно было бы считать предшествен­ ником таких современных писателей, как Пинтер, Ионеско, Бекетт, Адамов..." Фламандский критик Р. де Нееф присоединился к этому мнению. После постановки "Трех сестер" в 1968 г. в Брюсселе он заявил, что эта пьеса "крайне необходима для тех, кто следит за эволюцией современного театра"156.

Бельгийские критики охотно прибегают к сравнению Чехова с современными драматургами, как к своего рода приему с целью дать возможность любителям театра лучше понять проблематику чеховской драматургии. Так, например, критик "М.В." писал в 1971 г. на страницах влиятельной газеты "Ла либр Бельжик":

«Москва сестер Прозоровых —это "Замок" Кафки, "Годо" Бекетта. Это наши постоянные вопросы "когда, почему, как?"» Бельгийские театральные критики каждый на свой манер пишут о театре Чехова как о "театре не высказанного и невыразимого, театра ожидания и внутренних диалогов" и т.п. Об этом в 1970 г. метко сказал критик из газеты "Пуркуа па?": "Это прежде всего театр умонастроения, театр не-действия, паузы, атмосферы в почти адраматичной форме, которая составляет его замечательное новаторство. Это театр, который производит впечатление внутренней музыки"158.

Многие бельгийские критики видят элемент современности чеховской драма­ тургии прежде всего в "технике объективного приближения", которая оставляет за зрителями право свободно выносить свое суждение. Объективное, богатое нюан­ сами искусство Чехова, которому чужд какой бы то ни был дешевый дидактизм, было охарактеризовано в 1967 г. критиком еженедельника "Спесьяль" следующим образом: «В наш разболтанный век, для нашего поколения, привыкшего к любым выходкам, Чехов является самым актуальным из всех великих русских. Быть может, это происходит потому, что он довольствуется простым заявлением: "Это так" и отказывается кого-либо убеждать и обращать»159.

Против "навязывания заумной интерпретации" чеховских пьес резко выступал в 1972 г. критик из еженедельника "Де бонд" ("Союз"). После постановки "Вишне­ вого сада" в Королевском нидерландском театре Антверпена он писал: "Нам настолько тщательно разжевывают то, что мы должны видеть, что у нас, зри­ телей, пропадает все удовольствие. Именно то, что, по моему мнению, составляет силу Чехова, то есть колоссальная способность наблюдать нас в наиболее простых и поэтому наиболее впечатляющих жизненных обстоятельствах, полностью теряет­ ся из-за сознательно тенденциозной типизации"160.

Некоторые бельгийские критики прослеживают связь между Чеховым и рядом современных американских писателей, как, например, Теннесси Уильямсом и Артуром Миллером. В американских пьесах они видят аналогичное изображение проблематики посредственности, банальности, скуки, безжизненности, усталости и т.д. Театральный критик газеты "Ла либр Бельжик" отмечал в 1959 г. после премьеры "Трех сестер" в Брюсселе: «Надо посмотреть "Трех сестер" (одного чтения недостаточно), чтобы осознать, в какой степени кризис - явный или скры­ тый - реализма, переживаемый американцами, восходит к творчеству, например, Чехова». Этот критик полагал при этом, что произведения Чехова задевают наши чувства гораздо сильнее, чем красочные пьесы Теннесси Уильямса. Дело в том, что русские персонажи проникают в нашу жизнь, как хорошо знакомые нам люди: "Они стоят там столь похожие на нас самих, как нам самим бы этого не хотелось. Нас разделяет лишь размер упущенной возможности, робости, неудачи и слабости”161.

На родство чеховских персонажей и современных людей указывал в 1959 г.

критик Ж. Бертран. Анализируя творчество Чехова, он ставил следующий вопрос:

"страх, беспокойство, бессилие сохранять целостность своего человеческого суще­ ствования - разве все это не находит непосредственного отклика в наших душах?

И все это вопреки нашей лихорадочной гонке, вопреки, но даже и в силу нашей одержимости выгодами эффективности и успеха"162.

ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ По мнению многих критиков, постановки чеховских пьес именно тогда были бы абсолютно успешными, если бы режиссеры смогли четко продемонстрировать это родство. Поэтому критик из "Де газет ван Антверпен" с такой похвалой отзывался в 1976 г. о постановке "Дяди Вани" Королевским нидерландским театром в Антверпене: "Режиссер сознательно стремился показать нам чеховскую пьесу без словоблудия и торжественных жестов, он просто хотел подвести людей к огням рампы, где зрители бы полностью узнали самих себя - одинокие, достойные жало­ сти люди, бродящие вокруг друг друга и с каждым днем все более теряющие иллюзии"163.

Некоторые критики сравнивали персонажи современных драматургов с че­ ховскими героями, которые "встречаются в бесконечно насыщенных разговорами сценах, в своем стремлении к абсолютному, в застывшем действии, в пустоте"164.

Делаются здесь ссылки и на экзистенциализм. Об этом говорил в 1959 г. критик из еженедельника "Хет Паллитерке" после просмотра премьеры "Дяди Вани" в Брюсселе: «Современный экзистенциалист не смог бы собрать в одной единствен­ ной пьесе больше абсурдности и больше "человеческих изъянов"»165. Об этой же пьесе критик из "Де фолкгазет" писал в 1949 г. так: "Собственно говоря, Чехов написал свою драму в соответствии с принципами современного психологического романа"166. С этим мнением выразил в 1972 г. свое согласие критик Б. Верхойе, писавший о творчестве Чехова как о "вершине психологического реализма". Он считал, что причина "возрождения Чехова", свидетельства чего в последние годы можно было найти как в Европе, так и в Америке, заключается преимущественно в том, что "в Чехове открыли умного отца современного психологического реализма"167.

Главное значение новаторского драматургического искусства Чехова критик Р.

Ланкрок усматривает в том факте, что "этот мастер драмы бесподобным образом изобразил современного человека во всех его аспектах, с его одиночеством, его трагизмом, его необыкновенно сложной борьбой за то, чтобы сохранить себя в нашем обществе"168.

Эту же проблематику Чехов разрабатывал и в своем новаторском искусстве новеллы. Хотя как новеллиста Чехова изучают в Бельгии меньше, чем как драматурга, но и здесь его рассматривают как одного из основоположников современного короткого рассказа. Этот момент был сильно подчеркнут критиком Л. Ландсманом, исходившим из того, что Чехов принес с собой в новеллу глубокие изменения тона и формы и таким образом оказал огромное влияние на искусство рассказа двадцатого века.

Некоторые бельгийские критики справедливо отмечают, что в творчестве Чехова содержится еще много неоткрытых элементов. Это хорошо понял критик Р. Ланкрок, писавший: "В каком-то смысле Антон Чехов представляет собой феномен в драматургии, феномен, к которому можно подходить с самых различных точек зрения, феномен, который, правда, можно осветить во многих аспектах, но который трудно передать словами с его изумляющей целостностью"169. Этот критик дал также очень меткий ответ на вопрос о том, почему Чехов столь популярен в наши дни. не только в Бельгии, но и во всем мире: "Чехов (...) изображает человека как в его универсальной сущности, так и в его социальном контексте. Он раскрывает правду за правдой. Он вскрывает глубочайшую сущность человеческого поведения, общества, среды (...) не только как вдумчивый психолог, не только с холодной клиничностью, но и с присущей ему человеческой теплотой, с пониманием и сочувствием"170.

С этим мнением был солидарен и режиссер Ж. Хейсман. Будучи директором "Театр националь де Бельжик", театра, популяризировавшего в Бельгии различные пьесы Чехова, он нам говорил: "Чехов - необыкновенный драматург. При работе над ним не следует этого забывать. Наряду с Софоклом, Шекспиром и Мольером, он является одним из самых великих писателей, которых мы знали на протяжении двух тысячелетий"171.

ЧЕХОВ В БЕЛЬГИИ И действительно, в Бельгии к Чехову сейчас относятся как к классику. При этом многие, вероятно, чувствуют интуитивно, какое богатство скрытых возможно­ стей представляет многогранное творчество Чехова современному художнику, не­ устанно ищущему новые формы.

ПРИМЕЧАНИЯ 1 Андре Деметс (Andre Demedts) в беседе с нами в Кортрейке, ноябрь 1980 г.

2 Лоте Ж. (Lothe J.). Толстой во фламандской периодической печати (1890-1914 гг.) // Slavica Gandensia. 1978. N 5. C. 77-91.

3 Проблемы бельгийской литературы очень хорошо освещены в работах: Андреев Л.Г. Сто лет бельгийской литературы. М., 1967;

Шкунаева ИМ- Бельгийская драма от Метерлинка до наших дней.

М., 1973.

4 Новости дня. 1895. 13 дек., № 4495. С. 450-451.

5 Maeterlinck М. Le Silence - Le Tresor des Humbles. Paris, 1898. P. 9.

6 Станиславский K.C. Моя жизнь в искусстве. М., 1962. С. 331, 553.

7 Там же. С. 388-392;

Soloviova L. "L’Oiseau Bleu" de Maeterlinck sur la scne russe // Annales de la Fondation Maurice Maeterlinck. 1956. T. 2. P. 37-40.

8 Письмо Метерлинка K.C. Станиславскому. Фотокопия в кабинете Метерлинка. Гент. B/CIV/6.

9 Tschechoff A. Ein bekannter Herr / Ubers. W. Czumikw // Gesammelte Werke. Leipzig: Diederichs, 1901.

Bd. 1;

Idem. Das skandalse Kunstwerk // Ubers. W. Czumikow // Ibid. Bd. 2;

Idem. Die Hexe und andere Novellen / Ubers. T. Kroczek. Halle: Hendel, 1904;

Kabinet Maeterlinck. Gent.

10 Maeterlinck M. Preface - Thtre. Bruxelles;

Paris, 1901. T. 1. P. IV.

11 Tschechoff A. Dramen / Ubers. W. Czumikow. Leipzig;

Diederichs, 1902;

Tchkhov A. Thtre / Trad.

D. Roche. Paris, 1922. Kabinet Maeterlinck. Gent.

12 Лаффитт C. Чехов во Франции // Лит. наследство. М., Т. 68: Чехов. С. 743-745. / 13 Tchekhof A. En Justice / Trad. F. Mallieux II Revue de Belgique. 1898. T. 22.

14 Moll F. L'exil politique en Russie // Ibid. 1897. T. 21. P. 158-159.

15 Ossip-Lourie. La psychologie des romanciers russes du XIX sicle. Paris, 1905. P. 321-322.

16 Ibid. P. 336.

17 "La Cerisaie”: Premiere version franaise / Par C. Mostkova et A. Lamblot. Bruxelles: Lamertin, 1922.

P. 612.

18 Trois annees suivi de la Salle N 6 / Trad. C. Mostkova et A. Lamblot. Paris, 1922. P. 13, 18.

19 Contes rosses / Trad. C. Mostkova et A. Lamblot // Flambeau. 1925. N 10;

L’ours mal lch / Trad.

C. Mostkova // Ibid. 1926. N 6.

20 Godelaine C. L'ours / / Toneelgids. 1926. 26 maart. P. 116.



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.