авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«Душа хочет обитать в теле, потому что без него она не может ни действовать, ни чувствовать (Леонардо да Винчи) Scientific Research Centre ...»

-- [ Страница 5 ] --

Наконец, психологический дискурс в сравнении с медикализирован ным конституирует беременность как другой, противоположный по смыслу феномен. Здесь беременность не рассматривается как жизненный период страданий и лишений, который следует поскорее «пережить». Беремен ность в интерпретации психологов, следует «полноценно проживать», ибо это некий «звездный час» не только субъектности женщины, но и ее тела:

«Вы в положении? Значит, наступил ваш звездный час! … Задача мамы – отнюдь не терпеть и мучиться, а устроить свою жизнь максимально ком фортно и удобно: заботиться о своем здоровье и самочувствии, быть к себе внимательной, в любой ситуации настраивать себя на оптимисти ческий лад»17.

Итак, в этой главе я попыталась проанализировать два дискурса, вов леченных в конституирование беременного тела и субъектности беременной женщины медицинский и психологический. Исходя из перспективы меди цины, беременное тело временно отклоняющееся от «нормы», деформированное тело, покрытое «беременными знаками». Более того, это страдающее тело. Оно оказывается автономизированным, отделенным от субъектности женщины и выступает репрезентантом будущего ребенка.

При этом субъектность женщины редуцирована к «обслуживанию» буду щего ребенка посредством особого «обслуживания» беременного тела. Таким образом, в рамках этого дискурса производится пассивный, страдающий и жертвенный субъект.

Популярная психология конституирует иной феномен беременности, ко торая интерпретируется как «замечательный», «выдающийся» период в жизни женщины. Здесь беременное тело конституируется не как отклоне ние от не беременной нормы, но как тело, имеющее ряд физиологических и иных преимуществ. Как и в случае медицинского дискурса, тело также ав тономизировано, однако, следуя идеалам эгалитаризма, женщине предлагается «наладить диалог» с ним. Также предлагается «наладить ди алог» и с будущим ребенком. При этом беременное тело выступает Мой ребенок, январь 2004, с. Мой ребенок, март 2005, с. Ольга Бредникова Два мира – два тела?

посредником в таком «равноценном» общении. В рамках психологического дискурса производится и утверждается субъектность женщины, не своди мой к особому телесному и социальному опыту беременности даже в этот период она не только «будущая мать», но и, скажем, «работающая женщи на» или «водитель». В этой связи доминирование будущего ребенка не столь очевидно, и я, не акцентируя внимание на скрытых техниках экспертной власти психологии, склонна все таки интерпретировать этот факт как дви жение, как «маленькую победу» феминизма.

И все таки два мира и два тела… (вместо заключения) Подзаголовок этой работы звучал как «Бестелесная» субъектность эмб риона и «бессубъектная» телесность беременной женщины». Мои изначальные предположения, заложенные в этом названии, оказались не совсем несостоятельными. Самой себе и, надеюсь, читателю, мне удалось продемонстрировать, что параллельно с производством субъектности эмб риона, дискурсивно конституируется и его тело. «Разрыва» между ними отнюдь не происходит. Более того, именно воплощение, выстраивание обра за тела (с привлечением медицинского знания и медицинских технологий), провоцирует, способствует производству субъектности эмбриона. Его субъек тность телесна, ибо именно телесное «подобие человеку» позволяет приписывать эмбриону «человеческие» идентичности и характеристики. Си туация же с беременным телом несколько сложнее. Прежде всего, возможно зафиксировать разрыв между субъектностью женщины и ее телом. Бере менное тело автономизируется, оно в определенной степени принадлежит или, скорее, «сдается внаем» будущему ребенку, его телу. В этой связи жен щине приходится выстраивать отношения с «временно не своим» телом.

Проанализированные психологический и медицинский дискурсы предлагают, задают разные рамки моделей поведения беременной женщины. Первый про изводит активного и, что примечательно, счастливого субъекта, идентичности и роли которого разнообразны (и в числе наиболее востребованных и очевид ных роль потребителя, вспомним про обещанный «замечательный шоппинг»

во время беременности);

второй пассивного, страдающего и жертвенного, редуцированного исключительно к роли будущей матери.

И в заключение работы я бы хотела немного порассуждать о новых политиках или, точнее говоря, о новом в политиках, разворачивающихся и реализующихся вокруг тела эмбриона и беременного тела. Я полагаю, что в настоящее время на этом поле появляются новые властные агенты, активно вовлекающиеся в производство тела и субъекта. Это врачи, Детские и Другие тела проводящие ультразвуковые исследования, и психологи. Совершенно оче видно, что техники власти, которые они реализуют, можно назвать когнитивными. Такая когнитивная власть реализуется через управление информацией, и их принудительная сила направлена на производство и распределение знания [Фуко 2006:167].

Тело эмбриона конституируется, прежде всего, медициной. И здесь врачи «узисты» (кстати, интересно, что для них еще нет легитимного и формализованного названия) приобретают особый статус, ибо именно они визуализируя тело, предъявляют его миру и, тем самым «производят» его.

В их власти посредством контроля над информацией «нормализовывать»

такое тело, ибо именно они дают экспертное заключение о его экранном образе. Процедура УЗИ становится все более популярной и распространен ной, она наполняется особыми социальными смыслами и значениями. И в качестве доказательства мне хочется воспроизвести две жизненные ситуа ции, которые я «выудила» из одного женского форума18. В одном сообщении женщина советовалась с другими участницами форума, насколько вредна эта процедура: «Я бы ходила каждую неделю, чтобы на него /будущего сына/ посмотреть, пообщаться с ним». В другом сообщении женщина делилась сокровенным. Она рассказывала о своем сне, в котором была бере менной: «Я реально ощущала себя беременной. У меня был большой живот. И я бегала, показывала всем свое УЗИ, что я беременная…».

Ультразвуковое исследование становится самым значимым, более того, до кументированным подтверждением беременного статуса. Кроме того, оно дает возможность увидеть будущего ребенка, что расценивается как воз можность общаться с ним. Значимость процедуры повышает статус врача.

Его роль не только и не столько «быть диагностом». Он становится своего рода ретранслятором и популяризатором медицинского знания, при этом ста новясь агентом, вовлеченным в конституирование субъектности эмбриона.

О набирающей силе власти психологов, очевидно, уже сказано немало.

К сожалению, я практически не знакома с этой дискуссией. Однако в данном исследовательском случае мне представляется интересным и симптоматич ным сосуществование двух дискурсов медицинского и психологического.

Пока мне трудно сказать, как будут складываться их отношения вступят ли они в конкурентную борьбу или «мирно» разделят сферы влияния. Мне представляется, что власть психологии все таки постепенно распространя ется на пространство, долгое время приписанное, «принадлежащее» медицине.

Аргументом в пользу этого тезиса могут служить статьи в упомянутых глян цевых журналах, посвященные, например, токсикозу при беременности. Так, о «традиционно» медицинских проблемах пишет уже психолог, о чем свиде Тема «Хочу ребенка» [Электронный ресурс]// www.eva.ru Ольга Бредникова Два мира – два тела?

тельствует соответствующая подпись под статьей. В таких текстах пробле мы с самочувствием, в общем то описываемые медицинским языком, предлагается разрешать психологическими техниками, в частности «погово рить с телом» или «полюбить себя, сходив в магазин». Безусловно, посредством медицинского и психологического дискурсов утверждается когнитивная власть профессионалов, экспертов. Однако в случае медицины такая власть имеет более откровенную норматизирующую и принудительную силу. В рамках же психологии эта власть оказывается более замаскированной, ее принудитель ная сила не столь откровенна, и оттого, я полагаю, она имеет большую потенцию в контроле и манипулировании.

Наконец, последнее наблюдение, относящееся более к эмбриону. Суще ствует большой соблазн назвать внутриутробный период развития человека отдельным «возрастом жизни», каковыми являются, скажем, детство или молодость [Арьес 1999], ибо есть довольно много аргументов в пользу этой завиральной идеи. Конечно, у нерожденного ребенка еще нет особого назва ния термины эмбрион или плод относят нас более к медицинскому дискурсу, а употребление определения будущий (ребенок) говорит, скорее, о буду щей позиции, отсылает к уже следующим жизненным этапам. Отсутствие релевантного термина, языковой пробел свидетельствуют, скорее, об отсут ствии феномена. Тем не менее, эмбрион ныне активно производится в качестве субъекта, что, согласно логике М. Фуко, в конечном итоге, превращает его в объект властного манипулирования, воздействия власти [Фуко 2006: 168].

Так, эмбрион, расцениваемый как субъект, уже подпадает под воздействие и контроль особых специализированных структур. Про существование вра чей пренатологов и перинатологию как отдельную отрасль медицины я уже упоминала. Помимо этой структуры, развиваются и институциализируются специализированные отрасли психологии и педагогики «пренатальная пе дагогика»19 и «пренатальная психология»20. В фокусе их внимания, заботы и контроля оказываются воспитание, образование и здоровье еще даже не рожденного, неявленного человека: «Какое воспитание после года! Самый интенсивный период усвоения, переработки информации, выработки сте реотипов поведения идет именно во время беременности. После рождения с каждым месяцем или годом обучаемость только падает»21. Я полагаю, что подобное производство субъектности эмбриона и институциализацию обслу живающих ее структур возможно все таки интерпретировать как появление и выделение особой «эмбриональной» стадии жизни человека, если и не в качестве отдельного «возраста жизни», то хотя бы как одного из или, точ Например, [Электронный ресурс]// http://www.pentamed.ru/akusherstwo/poleznaq/desqtx/ index.khtml Например, [Электронный ресурс]// http://www.rostovmama.ru/content/view /31/ Мой ребенок, март 2005, с. Детские и Другие тела нее, «первого» этапа детства. Как писал Ф. Арьес, понятие детства связано, прежде всего, с «идеей зависимости» [Арьес 1999: 37], а кто может быть более зависим, нежели еще нерожденный человек?

Юлия Гусева Кукла Барби: pro et contra (к постановке проблемы) За последние два десятилетия в России изменились не только идеология, социально политическая и экономическая ситуации, образ жизни и мысли граждан изменилась и сфера потребления: неведомые советским людям вещи стали обыденным явлением постсоветской эпохи. Элементы западной массовой культуры (литература, кинематограф, продукты питания, одежда, игрушки и т. д.) проникли в постсоветское пространство и стали частью нашей жизни. Появление в России новых продуктов западной культуры при водит к возникновению дискуссии об их пользе/вреде. Так, активно обсуждается вопрос о том, насколько вредны, с нравственной точки зрения, западные фильмы агрессивного или чрезмерно развлекательного характера, ток шоу или реклама (часто акцентируется внимание на «доброте и чисто те» советского кинематографа и телевидения). В первую очередь объектом критики становятся предметы или явления, которые сильно отличаются от тех, к которым привыкли советские люди за семь десятилетий. При этом, зачастую новое ассоциируется с «плохим», а старое с «хорошим», происхо дит стигматизация западного образа жизни в целом и его отдельных элементов, как неприемлемых для российской ментальности, и разрушающих его само бытность, в частности. Важно отметить, что включению в повседневную жизнь нового явления часто сопутствует жесткая критика, которая посте пенно сменяется относительно толерантным отношением.

Детские и Другие тела Игрушки, точно так же, как и любые другие предметы и явления, стано вятся предметом обсуждения. Одни обозначаются как «вредные», другие как «полезные». Пристальное внимание привлекает кукла Барби, вокруг нее не прекращаются дебаты о том, насколько она полезна для детей. Феномен куклы Барби уникален. Кукла, став суперпопулярной во всем мире, переста ла быть просто игрушкой. Скорее ее можно назвать символом особого гипертрофированного типа женственности (специфически привлекательная внешность любой ценой, стремление к дорогим вещам, потребительское по ведение по отношению к мужчинам).

В данной работе мы обращаемся к российскому дискурсу вокруг куклы Барби. Что такое кукла Барби для постсоветского пространства? Символ новой жизни или разрушительница традиций и устоев общества? Каково отношение к ней? Какую информацию несет Барби? Почему кукла перестала быть в первую очередь игрушкой, а стала символом гипертрофированной женственности? Почему вместо игрушки порой видится монстр, разрушаю щий все вокруг? Попытка систематизации суждений (скорее, обвинений) о Барби позволяет увидеть, что общество наделило кусок пластмассы боль шой силой: «одушевив» Барби, на куклу была перенесена ответственность за многие проблемы современного общества. Часто Барби обвиняется в том, что женщины болеют анорексией и делают пластические операции, стремят ся к гедонистическому образу жизни, рожают мало детей;

она же становится причиной формирования раннего сексуально интереса у детей и т. д.

Дискурс вокруг куклы не является однозначным (позитивным или нега тивным), существует много противоречивых мнений относительно куклы и ее возможного влияния на детей и взрослых. Неоднозначность дискурса определяется тем, что он сформировался и развивается в трех направлениях:

в научном знании, «обывательских» суждениях и в общественно политичес ких дебатах, которые преимущественно разворачиваются в средствах массовой информации. В каждом из обозначенных направлений существуют свои суждения относительно куклы Барби.

Дискурс, характерный для научной сферы, во многом обязан своим появ лением полемике, которая развернулась в обществе вокруг куклы Барби.

Обвинительные высказывания по отношению к кукле не могли не привлечь внимания исследователей, хотя в российской психологии пока не так много работ, посвященных этой игрушке. В целом, в отечественном научном зна нии, выявляется скорее негативное отношение к кукле Барби. Критикует игрушку известный психолог В. Абраменкова [Абраменкова 1998], отмечая, что сексуальность Барби является архетипом блуда, и игра с куклой блуд ницей не принесет девочке пользы. Л. Эльконинова и М. Антонова [Эльконинова, Антонова 2002] не так категоричны. Они обращают внимание, что детям требуются различные игрушки. И проблема не в том, что Барби Юлия Гусева Кукла Барби: pro et contra стимулирует интерес к сексуальным отношениям, а в том, что эта кукла несет стереотипный идеал красоты, штамп, которому девочки будут подра жать. Правда, существует и противоположное мнение: кукла дает возможность девочке играть «в красавицу», а такая игра необходима [Лосе ва, Луньков 1995]. Весьма критично отзывается о кукле Барби исследователь А. Хашковский [Хашковский 2000], современный славянофил, который осо бый акцент делает на том, что кукла испортит русскую душу, и жизнь человека пройдет всуе, в погоне за сомнительными идеалами. Таким образом, в науч ном знании на данный момент нет однозначного мнения относительно пользы или вреда куклы Барби. К сожалению, количество научных исследований невелико, и из за недостатка информации нельзя говорить о причинно след ственных связях, трудно сделать вывод, как о позитивном, так и негативном влиянии куклы.

На уровне «обывательских» суждений не выявлено яркого негативного отношения к кукле Барби. Нами был проведен опрос, в котором приняли участие 38 мужчин и женщин (жители Санкт Петербурга в возрасте от до 38 лет). Респондентов просили рассказать о своем отношении к кукле.

Только два человека (5,2 %) продемонстрировали негативное отношение к кукле («ломает жизнь девочкам», «провоцирует раннюю сексуальность»), 11 человек (29 %) показали нейтральное отношение («никак не отношусь», «обычная игрушка»), остальные респонденты продемонстрировали пози тивное отношение. Также нами были проанализированы сообщения, оставленные на различных форумах1 в разделах, в которых родители об суждают различные вопросы и проблемы, связанные с развитием и воспитанием детей. Большинство сообщений демонстрируют позитивное отношение родителей к кукле Барби;

матери и отцы покупают детям эту куклу и не видят в этом ничего опасного.

Общественно политический дискурс, отраженный в СМИ, имеет одно значно негативный оттенок. В Турции кукла Барби и Человек паук названы врагами мусульман. В Иране и ОАЭ кукла Барби запрещена. Куклу запрети ли и в Саудовской Аравии, назвав ее еврейской игрушкой2. Но и в Израиле идет борьба против куклы. Россия не отстает от мусульманских стран. На одной из конференций в Министерстве образования российские педагоги об ратили внимание на то, что многие зарубежные игрушки являются вредными, в число этих игрушек попала и Барби. «Вместо этих калечащих психику игру шечных «монстров» наши спецы по детской психологии предлагают вспомнить русские бирюльки и лепить куличики. Очень полезно для формирования ре бенка, говорят они»3. В печатной прессе и, особенно в ресурсах сети Например, [Электронный ресурс]// http://www.forum.littleone.ru, http://forum.cosmo.ru Еврейской игрушкой куклу назвали потому, что ее создательница («мать»), Рут Хэндлер, была еврейкой.

Куклу Барби могут в России запретить [Электронный ресурс] // Утро.Ru http://www.rokf.ru/oddities/ Детские и Другие тела Интернет, журналистами, общественными деятелями, просто «неравнодуш ными к судьбе России согражданами» кукла Барби рассматривается как виновник самых разных бедствий. Часто вина Барби достаточно глобальна.

Так, куклу обвиняют не только в излишней сексуальности, но и в том, что она создает комплекс неполноценности у девочек и женщин. Барби оказыва ется виновата в том, что в России невысок уровень рождаемости и в том, что женщины достаточно активны и маскулинны...

Это поле дискурса (общественно политические дебаты) и становится основным объектом исследования в нашей работе.

Для анализа были взяты тексты, размещенные в сети Интернет, в кото рых авторы обращались к анализу феномена куклы Барби. Выбор источника обусловлен тем, что Интернет на данный момент является одним из самых популярных СМИ. Кроме того, большое число текстов, опубликованных в печатной прессе, размещены в сети. Таким образом, анализ Интернет ре сурсов можно признать достаточно репрезентативной выборкой, отражающей специфику российского общественно политического дискурса о кукле Барби.

В исследовании были использованы два метода анализа текста: контент анализ и интент анализ. Использование этих двух методов вместе позволило нам подтвердить гипотезу о том, что в текстовом массиве Интернета суще ствует преимущественно негативное отношение к кукле Барби (при этом, негативное отношение является специфическим в том смысле, что игрушка (по сути кусок пластмассы) наделяется мифическими свойствами влиять на жизнь людей). Также удалось выделить несколько групп обвинений против куклы, попытаться проанализировать качественные особенности текстов, выявить явные и скрытые мотивы обвинения.

Анализируя опубликованные в Интернете статьи, можно выделить не сколько групп обвинений по отношению к кукле Барби. Все обвинения связаны друг с другом, однако мы попытались выделить нюансы каждой группы.

Красота Барби способствует развитию комплексов и «синдрома Барби» у девочек и женщин Под «синдромом Барби» понимается неудержимое стремлении женщины к достижению специфического идеала внешней привлекательности (тип топ модели) посредством косметики, диеты, одежды, а также более радикальных средств, таких как пластические операции, липосакция и др. В СМИ часто акцентируется внимание на том, что реальные женщины очень отличаются от куклы Барби: у них не такая тонкая талия, не такой пышный бюст и т. д., поэтому привлекательная внешность куклы вызывает зависть, что и приво дит к возникновению «синдрома Барби». Авторы многочисленных популярных Юлия Гусева Кукла Барби: pro et contra статей утверждают, что, «по мнению психологов», от «синдрома Барби» стра дают десятки тысяч девочек и женщин во всем мире. Обращается внимание на то, что именно Барби провоцирует заболевание анорексией у женщин.

Однако мы не нашли ссылки ни на одного психолога, который бы провел исследование и доказал, что причиной возникновения нервной анорексии у женщин является Барби. Синдром нервной анорексии был выявлен еще в XIX в., когда куклы Барби не существовало. И в начале ХХ в. большое число женщин страдало этим заболеванием. Поэтому говорить о вине куклы, по меньшей мере, странно...

Только ли кукла виновата в том, что от женщин ждут физической при влекательности, что женщина рассматривается как товар, ценность которого определяется различными параметрами, в том числе и красотой?

Работы теоретиков феминизма Г. Рубин [Рубин 2000], Д. Батлер [Батлер 2000], Р. Брайдотти [Брайдотти 2000], Л. Иригари [Irigaray 1985] позволяют не только увидеть иерархичность статусных позиций мужчин и женщин в обществе, но и понять причины ее возникновения. По мнению авторов, именно система «пол/гендер» является причиной возникновения существу ющей в обществе иерархии, когда мужчины обладают более высоким статусом, нежели женщины, а более низкий статус женщины компенсиру ется ее внешностью, способностью к деторождению, различными умениями.

Причины стремления женщин к достижению максимальной внешней при влекательности оказываются значительно глубже, нежели наличие на рынке красивой куклы.

Известнейшей подражательницей Барби стала американка Синди Джек сон, которая перенесла 28 пластических операций и заплатила почти 100 000 $, чтобы стать похожей на куклу Барби. Случай единственной женщины в мире, которая решилась на изменение внешности ради того, чтобы стать похожей на Барби, не может рассматриваться как закономерность. Ее идеалом мог стать кто угодно: фотомодель, героиня телесериала или любой вымышлен ный персонаж. Последняя информация об этой женщине эпатирует: ей надоело быть похожей на куклу, и она снова решила изменить внешность хирурги ческим путем.

Другой пример ближе к реальной жизни: «Когда мне исполнилось 10 лет, папа подарил мне эту куклу со словами: «Доченька, я хочу, чтобы ты стала такой же красавицей!» С тех пор я часто сравнивала себя с Барби. И видела, что сравнение не в мою пользу, признается Катя»4. К какому выводу под талкивают читателя? Именно кукла виновата в проблемах девушки. Однако совершенно очевидно, что папа, будучи авторитетом, референтным лицом Никонова Л. Хочу быть куклой Барби! [Электронный ресурс] // Зеркало недели. № 20 (395) http:// www.zn.ua/, (2002. 1 7 июня).

Детские и Другие тела для девочки, сам стал одной из причин формирования комплексов у ребенка.

Если родители воспринимают куклу только как игрушку, но не как образец для подражания, не заостряют внимание на несовершенстве внешности ре бенка, то «синдром Барби» проявится с меньшей вероятностью.

Внешность и стиль жизни Барби способствуют формированию у женщин потребительского стиля жизни Кукла Барби особенна, потому что она существует в контексте аксес суаров, сопровождающих ее. У нее есть все (или значительно больше), чем у реальной женщины: огромное количество одежды, косметика, барби дом, автомобиль. Вокруг Барби создан миф, что она ведет праздный образ жиз ни и получает все, благодаря своей привлекательности. Так, например, анекдот о том, что простая Барби стоит 100 $, а разведенная Барби 10 000 $, потому что она продается вместе с домом, машиной и вещами Кена, показывает, что Барби живет исключительно за счет мужчины. На са мом деле, потребительский стиль жизни Барби не более чем фантазии критиков куклы. Только ребенок, играющий с куклой, знает, кем она работает, как живет и т. д.

Однако авторы публицистических статей обращают внимание на то, что именно Барби причина того, что женщины начинают рассматривать свою внешность как товар, который можно выгодно продать: найти хоро шую работу благодаря физической привлекательности, выйти удачно замуж: «Глядя на эффектную, безупречно одетую куклу с холеным личи ком и точеной фигуркой, многие начинают связывать удачливость в бизнесе и личной жизни именно с внешностью»5.

И опять же, обвинять только куклу это попытка уйти от осознания и решения серьезных социальных проблем. Политики, другие публичные пер соны через СМИ транслируют идею о том, что женщина в первую очередь должна оставаться женщиной (следить за собой, быть настоящей мате рью, хранительницей очага). Соответственно, для этого мужчина должен быть настоящим мужчиной и полностью обеспечивать женщину. В обще стве нормальным считается женское потребительское поведение (полный отказ от трудовой деятельности), причиной этого является патриархаль ный уклад и наличие устойчивых гендерных стереотипов. Более того, в настоящее время многие виды занятости закрыты для женщин с «непре зентабельной» внешностью. До тех пор, пока в газетах мы можем увидеть Базарова В. Трудное детство [Электронный ресурс] // Будни. № 31 http://lookover.ru/budni, (2002. ноября).

Юлия Гусева Кукла Барби: pro et contra объявление типа «требуются девушки не старше 25 лет модельной вне шности», привлекательная внешность и молодость останется товаром, который можно продать.

В настоящее время внешность стала капиталом, но отнюдь не кукла виновата в том, что привлекательность женщины товар. Обвинение кук лы лишь маскировка серьезной проблемы, которая требует решения. Если те же самые авторы, которые обвиняют Барби в потребительстве, пишут, что «женщина должна оставаться женщиной», т. е. хорошо выглядеть, быть заботливой матерью и женой, а мужчина должен обеспечивать семью, быть сильным, то именно такое отношение к гендерным ролям и формирует по требительский стиль жизни у женщин.

Гиперсексуальность Барби приводит к развитию ранней сексуальности детей Внешность куклы Барби привлекает внимание. Действительно, кукла воплощение сексуальности, ее формы далеки от реальных (слишком тон кая талия и широкие бедра, слишком маленькая ножка, пышные волосы, слишком пухлые губы и большие глаза). Часто в СМИ обращается внима ние на то, что игра с сексуализированной куклой вредна для детей: «Кукла развивает у девочек в процессе игры несвойственные детям манерность, холодность и раннюю сексуальность»6. Кукла начинает рассматриваться как причина развития «ненормальной» сексуальности. В цивилизованных обществах существует контроль над сексуальностью, что проявляется, в том числе, и в наличии табу. Сексуальное поведение детей табуировано даже сильнее, чем взрослых. Дети находятся как бы «вне сексуальности».

Негласно считается, что «нормального» ребенка не должны вообще инте ресовать вопросы полов. Любые проявления сексуальности подавляются в семье родителями и в детских учреждениях воспитателями или учителями.

Детей ругают за совершенно естественный интерес к своему телу или телу другого, игры с элементами сексуального поведения достаточно жестко пресекаются, а их участники наказываются. Мало того, порой для детей их игры не несут никакой сексуальной нагрузки, но взрослые видят в них эле менты сексуальности. Например, раздевание куклы может быть как игрой сексуального характера, так и нет, ребенка может интересовать только сам процесс одевания раздевания или желание изменить куклу с помощью одежды. То есть взрослые проецируют на ребенка собственный сексуаль ный интерес или даже свои проблемы сексуального характера.

Базарова В. Трудное детство [Электронный ресурс] // Будни. № 31 http://lookover.ru/budni, (2002. ноября).

Детские и Другие тела Сексуальные игры важны для ребенка не менее чем другие. Сексуальная сфера развивается в детском возрасте наряду с когнитивной, эмоциональ ной. Естественно, эта сфера развивается в игре, т. к. игра основная деятельность ребенка. Детские сексуальные игры с раздеванием кукол («больница», «дочки матери») свойственны детям. Ребенок интересуется своим телом, телом своих сверстников и взрослых это совершенно нор мально и невозможно запретить. Асексуальность советских кукол не мешала детям их раздевать, размышлять над их полом и играть в сексуальные игры.

Любой кукле присущ мужской или женский пол. И даже если производитель не наделил куклу полом, то ребенок присваивает ей имя, одежда куклы мо жет быть полотипичной. Соответственно, одевание и раздевание куклы уже есть сексуальная игра ребенка.

Кукла Барби не готовит девочку к роли матери Отношение к игре в куклы разнится в зависимости от содержания. Так, игра в «дочки матери» с куклой ребенком рассматривается как полезная, а игра с Барби как вредная: «Раньше девочки играли с куклой «в ребенка».

Кукла воспроизводила пропорции детского тела, она была близка и понятна малышке. Эта кукла учила девочку самому главному быть матерью, учила любить, воспитывать, заботиться о ком то. И посмотрите на куклу Барби.

Это вполне развившаяся деваха, с гипертрофированными волосами, ногами и половыми признаками. Самое важное для родителей здесь понять, что Бар би нельзя нянчить, ее можно только украшать»7. Автор текста считает, что роль матери основная, главная для девочки. Сразу возникает вопрос. Поче му считается, что самое главное для девочки научиться о ком то заботиться и овладеть ролью матери? Жесткая гендерная дифференциация, существо вавшая в традиционно патриархальном обществе, и сейчас довлеет над социумом. От женщины, в первую очередь, ожидается выполнение роли ма тери. Как следствие, считается, что девочка должна освоить эту роль через игру. Безусловно, демографическая проблема в России существует, но ее решение не должно быть связано с принуждением женщин выполнять дето родную функцию, т. к. основой демократии все таки является добрая воля и свобода каждого гражданина.

Вернемся к вопросу о том, что с Барби нельзя играть как с ребенком.

Понятно, что Барби нельзя пеленать и укачивать, равно, как и пупсика нельзя одеть в вечернее платье. Поезд не будет летать, а игрушечным самолетом нельзя играть в футбол. Каждая игрушка имеет свое предназ начение. И вряд ли девочка, играющая в Барби, полностью отказывается Бакулин М. Ю. О кукле Барби [Электронный ресурс] // Русская неделя. Православный интернет журнал о современной православной культуре в Сибири. http://www.russned.ru/autors.php?ID= Юлия Гусева Кукла Барби: pro et contra от игры в «дочки матери» с куклой младенцем. Те, кто старше «поколе ния Барби» с тоской вспоминают жалкие попытки сшить нарядное платье для куклы, фигура которой позволяет только запеленать ее. В своей ста тье Е. Иванова ссылается на мнение шестилетней девочки, которую спросила: «Какую куклу она купила бы своей дочке: Барби или большую куклу подобие грудного ребенка. Она ответила: «Конечно большую, ведь с ней можно играть в дочки матери!» Взрослые, задумайтесь: с Барби нельзя играть в дочки матери!!!»8. Задумываясь над проблемой, все таки непонятно, почему Барби не может быть матерью и иметь маленьких детей (вот и игра для детей), чем плохи игры с Барби в «магазин», «боль ницу», «театр» и др. типичные для детей игры, которые позволяют девочке освоить множество других ролей. «Девочки играют с этой куклой не в «дочки матери», а в «подруги знакомые». Тем самым, в том возрасте, когда девочки исстари «проигрывали» будущее материнство основное предназначение женщины, сейчас кодируют себя на что то другое»9. От дельный эпизод подается как вывод. Мы не знаем мотивов девочки.

Возможно, именно сейчас ей захотелось поиграть в «дочки матери», а завтра ей захочется играть в другие игры. Совершенно непонятно, поче му диапазон женских ролей должен ограничиваться ролью матери, и что плохого в том, что девочка играет в «подруги знакомые», осваивая дру гие навыки.

«Сейчас выросло «поколение Барби», когда кукла для девочки была подружкой, и такие девочки к роли матери не готовы», пишет журналис тка Н. Федотова в статье «Кукла Барби убивает будущих мам. Почему растет число отказных детей»10. Действительно, статистика показывает, что достаточно много молодых женщин отказываются от детей. Но разве то, что их куклой была Барби, привело к отказу от собственного ребенка?

И среди тех, кто не относится к счастливым обладателям куклы, есть про цент матерей кукушек… Обобщая все вышесказанное, мы можем сказать, что в России кукла Барби становится символом сексуальности в негативном смысле (сексу альной распущенности, потребительского отношения к жизни, эгоизма). Ее виной становится стремление женщин иметь красивое тело, хотя скорее маскулинное, иерархично выстроенное общество подталкивает женщину рассматривать свою внешнюю привлекательность как товар. Виной куклы оказывается гиперсексуальность детей, как будто бы до появления куклы дети были асексуальны. И даже в отсутствии стремления к выполнению Иванова Е. Ю. Что может быть серьезнее, чем игрушка? [Электронный ресурс] // http:// www.deti.rema.44.ru/papers/igra.htm Иванова Е. Ю. Что может быть серьезнее, чем игрушка? [Электронный ресурс] // http:// www.deti.rema.44.ru/papers/igra.htm Федотова Н. Кукла Барби убивает будущих мам. Почему растет число отказных детей [Электронный ресурс] // http://pressa.irk.ru/, (2004. 22 октября).

Детские и Другие тела роли матери у женщин оказывается виновата кукла, а не общественно экономическая ситуация в стране.

Может ли игрушка так сильно влиять на жизни людей вопрос сложный и неоднозначный. Что может кусок пластмассы, если он не наделен ника ким значением? И что может сделать этот же кусок пластмассы, если мы наделяем его силой, если мы его обвиняем в чем то, переносим на него свои проблемы?

Родителю и воспитателю удобно обвинить куклу в том, что ребенок имеет сексуальные интересы. Общественные деятели видят в кукле при чину социальных проблем. Нам видится, что это просто способ снять ответственность с себя и переложить ее на неодушевленный предмет… Можно много говорить о том, что кукла не развивает у ребенка фанта зию, что с ней нельзя играть в «дочки матери» и т.д. Но никакая кукла не станет развивающей игрушкой, если родители не играют с детьми. Барби может быть мамой маленьких детей, у нее может быть дом и она может вести хозяйство. Ей можно шить одежду, обустраивать ее жилище (масте рить мебель, например), делать ей прически. Барби не обязательно должна проводить все свободное время в косметическом салоне. Она игрушка и будет делать то, что хочет хозяйка: ходить на работу, отдыхать с друзья ми на даче, ходить в кино, принимать гостей. Совершенно очевидно, что кукла это то, что вы в нее вкладываете.

Альтернативой Барби называют традиционную русскую игрушку, кото рая несет в себе высокие моральные качества: «Думаю, нам необходимо возрождать изготовление традиционной народной куклы. Пусть дети делают ее сами из подручного материала. Куклы будут гораздо чище в экологическом отношении, чем Барби из пластмассы. Но главное самодельная кукла не воспитывает в детях вещизма. Ведь каждая такая кукла как человек:

единственная в своем роде. И наряд у нее единственный. У нее своя исто рия создания и свой неповторимый образ»11. Безусловно, изготовление игрушки развивает детей. Но вот с остальными идеями согласиться сложно.

Разве не создает ребенок для своей Барби ее собственную историю? Разве не уникальна каждая кукла в наряде, сшитом мамой вместе с ребенком?

Обязательно ли кукла воспитывает вещизм? «На более глубоком психоло гическом уровне Барби превратилась в неодушевленный предмет. Она потеряла ту индивидуальность и теплоту, которая есть у куклы, если ее воспринимают как единственную и неповторимую личность»12. И снова возникает закономерный вопрос о том, как ребенок воспринимает игрушку.

Якушева Г. И. Народная кукла как средство приобщения ребенка к национальной культуре [Электронный ресурс] // http://skm.skamsk.ru/index.php?razdel=stat&text=m_stat Фреан А. Варварство начинается с Барби – объекта любви и ненависти [Электронный ресурс] // Ino pressa. http://ad.adriver.ru, (2007, 19 июня).

Юлия Гусева Кукла Барби: pro et contra Игрушка может быть единственной и неповторимой, той самой, с которой разговаривают и потом помнят или даже хранят всю жизнь, а может быть одной из многих. И такой игрушкой может быть как самодельная кукла или плюшевый мишка, так и кукла Барби.

В противовес описанным выше единичным случаям негативного влия ния куклы мы приводим выдержки из неструктурированного интервью, проведенного автором в 2007 г. Респондентка девушка 22 лет, не обреме ненная «комплексом Барби», которая в детстве имела несколько кукол.

Это интервью, без сомнения, не доказывает позитивного влияния Барби на развитие ребенка. Интервью лишь позволяет поставить вопрос и выдви нуть гипотезу о том, что не принципиально, какой набор игрушек имеется у ребенка, важным является то, как родители воспринимают игрушки, и какие социальные установки формируются у ребенка в процессе взаимо действия с родителями посредством игрушек. «Я очень хотела куклу Барби, она была у всех моих подружек, и когда родители мне ее купили, я была счастлива. Потом мне купили Кена, маленькие куколки были их детьми. У меня в шкафу был дом для Барби, мама покупала мне специальные журна лы мод для Барби, и по ним я шила платья, мастерила для Барби разные вещи. По просьбе мамы все знакомые родителей приносили мне красивые лоскутки, поэтому платьев у моей Барби было очень много. Мои Барби и Кен делали все как мои родители. Они работали на тех же работах, ездили отдыхать с детьми, ходили по магазинам, принимали друзей. Прошло много лет, но коробки с куклами и их нарядами до сих пор хранятся у мамы в шкафу. Иногда я достаю их, перебираю платья и вспоминаю детство. Бла годаря Барби я научилась шить, вышивать, мастерить».

На основе данного интервью можно предположить, что игра с куклой Барби не отличается от игры с другими куклами. А именно, точно так же, как и в других играх, проявляется проекция отношений в родительской семье на содержание игры. Игра позволила респондентке овладеть рукоде лием, то, что кукла до сих пор бережно хранится, говорит о ее значимости для респондентки в детском возрасте.

Итак, подводя итоги, можно сделать вывод о том, что представления людей о Барби преимущественно не несут негативного оттенка, данные, полученные в ходе научных исследований, однозначно не подтверждают вреда куклы. Однако на уровне общественно политического дискурса кук ла Барби становится причиной многих внутриличностных, межличностных и даже общественных проблем. В целом же, феномен Барби не является достаточно изученным в настоящее время. Результаты проведенного нами исследования не позволяют нам сделать выводы о пользе или вреде куклы.

Детские и Другие тела Основной результат мы видим в возможности постановки проблемы, тре бующей дальнейшей разработки. Данная статья попытка обозначить проблемное поле, однако требуются исследования для того, чтобы дока зать наличие или отсутствия позитивного или негативного влияния куклы на нашу жизнь.

Людмила Шкляр Игрушка как познание себя В этом эссе мне хотелось бы поговорить о том, какое значение для детей младшего возраста имеет живое об щение с игрушкой или куклой. Подчеркиваю слово «живое», чтобы отстраниться от игрушек виртуальных, т.к. в первую очередь, меня интересуют те игрушечные «су щества», которые созданы по образу и подобию человека или одушевленного тела куклы, игрушки животные, а также антропоморфные персонажи анимационных и художественных фильмов.

«Одна из самых настоятельных потребностей» Почему же так нужно ребенку и совсем не важно мальчик он или де вочка играть такими игрушками. Ему физически необходимо сиюминутно держать их в руках, прижимать к груди, разглядывать и придумывать раз личные истории, разыгрывать ситуации с этим героем, словом, вести себя так, как будто это живое существо, а не кусок пластмассы или лоскут ткани.

«Кукла одна из самых настоятельных потребностей и, вместе с тем, воплощение одного из самых очаровательных женских инстинктов у девочек. Лелеять, наряжать, украшать, одевать, раздевать, переодевать, слегка журить, баюкать, ласкать, воображать, что нечто есть некто – в этом всё будущее женщины. Мечтая и болтая, готовя игрушечное приданое и маленькие пеленочки, нашивая платьица, лифчики и крошечные кофточки, дитя превращается в девочку, девочка в девушку, девушка в женщину. Первый ребенок – последняя кукла». (Гюго В. (1972) Собрание сочинений в десяти томах. Том V. М.: Правда, с.117) Детские и Другие тела Причем, в отсутствии таких игрушек, ребенок все равно будет одушевлять «неодушевленное», подобно Козетте2, пеленающей оловянную сабельку или Мириам3 убаюкивающей отцовский свиток с молитвами. И если у пер вой героини подходящей игрушки не было по причине бедности, а у второй по причине религиозности, тем не менее, они обе перенесли игру в «оду шевленное» на другие предметы. И таким образом основная потребность ребенка в постоянном тактильном контакте с некой вещью будь то иг рушка или что то ее заменяющее, была удовлетворена.

Свой тезис о необходимости игры с антропоморфной или анимоморфной игрушкой детьми младшего возраста4, мне хотелось бы подтвердить на примерах, не ограничиваясь только «домашними» наблюдениями. Поиск под линности и документальной достоверности привел меня к изобразительному искусству, и, в частности, к живописи. Мне хотелось найти примеры, под тверждающие мое мнение, по возможности в более отдаленном от нашей эпохи времени. Поскольку я придерживаюсь той точки зрения, согласно которой игрушка изначально существовала как вещь, сопровождающая детство, а не как «упрощенный» предмет религиозного культа. Эту теорию разрабатывал исследователь игрушки Е. Аркин, высказавший мысль, что единственным создателем игрушки, в том числе и куклы, является ребенок.

Е. Аркин писал: «…странным должно казаться, что ребенок, рожденный и растущий в условиях культуры XX в., пользуется сплошь и рядом, как источником радостей и орудием для своего развития и самовоспитания, той же игрушкой, которая является достоянием ребенка, рожденного от лю дей, которые по своему умственному развитию близки к обитателям пещер и свайных построек, и растущего в условиях самого первобытного суще ствования. И эти дети, столь отдаленных друг от друга эпох человечества, проявляют свою глубокую внутреннюю близость тем, что они не только получают или сами создают сходные игрушки, но что еще более порази тельно, тем, что делают из них одинаковое применение» [Аркин 1935: 32].

Сравнив игрушки детей первобытных обществ и археологические игрушки сравнительно недавнего исторического прошлого с игрушками современ Речь идет о персонаже из романа В. Гюго «Отверженные». Для читателей младшего возраста издается отдельная глава романа с адаптированным текстом под названием «Козетта».

Имеется в виду притча о детстве Богоматери. «…Но вот однажды, когда Мириам разговаривала с отцовским свитком, укрыв его расшитым материнским покрывалом, простодушное сердце одной из служанок дрогнуло. Она метнулась куда то и поставила на ковёр у ног девочки маленького глиняного барашка с позолоченными рожками. Малышка засмеялась и, поцеловав игрушку, забавлялась с нею до вечера. Но отец, придя благословить дочь на ночь, брезгливо пнул носком бедного барашка, и тот рассыпался горсткой праха. Мириам впервые расплакалась так глубоко и тихо как дети не плачут.

Возможно, её сердца коснулось предчувствие будущей крестной смерти Сына, назвавшегося Агнцем Божьим» (Куклы мира (2005) Ред группа: Е. Ананьева, Т. Евсеева. М.: Аванта +, с.181).

В своей статье, говоря о детях младшего возраста я имею в виду дошкольный и младший школьный возраст.

Людмила Шкляр Игрушка как познание себя ных детей, Е. Аркин не нашел в них ничего специфического. И там и здесь одни и те же игрушки и одно и то же употребление их ребенком. Следуя логике автора, высказавшего мысль о том, что нет никакой истории игру шек и никакого ее развития, можно сделать вывод, что игрушка осталась такой же, какой она была на заре человеческой культуры.

Рассмотрим значение понятий «игрушка» и «кукла». Толковый словарь С.И. Ожегова дает такое определение слову «кукла» «детская игрушка в виде фигурки человека, а также фигурки человека или животного в специ альных театральных представлениях» [Ожегов 1990:313]. Определение слова «игрушка» сводится к следующему толкованию: игрушка – это вещь, слу жащая для игры. Понятия «игрушка» и «кукла» являются пересекающимися, поскольку игрушки не всегда куклы, так же как и куклы не обязательно игрушки. Здесь нас интересует как раз перекрывающаяся область мно жеств «кукла» и «игрушка», а также часть игрушек, изображающих животных.

В целом группа достаточно обширна и многообразна, и, по мнению ис следователей игрушек, составляет, так называемую группу «образных игрушек». Кстати, эта часть игрушек выявилась исследователями практи чески повсеместно, и включает в себя куклы и игрушки, изображающие животных [Павлинская 1988: 226].

Играть – смотреть и трогать?

И всё же, почему образная игрушка так популярна у детей младшего возраста? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо понаблюдать за тем, как играют дети. Игра является ведущим видом деятельности у детей млад шего возраста. В большинстве игр используются игрушки. Они окружают ребенка с первых дней жизни и потом еще долго сопровождают его, парал лельно сосуществуя с другими видами деятельности. Ребенок без игры немыслим: здоров он или болен, спокоен или встревожен, находясь дома или в пути, засыпая или просыпаясь, он всегда играет. Игрушка для ребенка является постоянным источником радости. Перенося вымысел в реаль ность, дети самообучаются, проходя по мере взросления различные типичные ступени, они переносят во взрослую жизнь усвоенные в игре обы чаи, традиции, умения и таланты. Но это будет позже, а пока ребенок должен познавать, ощупывать, рассматривать, и путешествовать в своих фанта зиях, которые неизменно сопровождают игрушку. Для взрослого человека это весьма увлекательное и полезное занятие наблюдение за играющим ребенком. Столько в нём искренности, экспрессии, неистощимой фантазии.

Наблюдая за ребенком, который держит игрушку, перебирая и переклады вая её из одной руки в другую, движениями своих пальчиков оживляя ее, Детские и Другие тела ты начинаешь понимать, что заглянуть в этот мир тебе не суждено никог да. Можно только помечтать и обратиться к своей памяти, сколько нибудь сохранившей обрывки того времени.

Образная игрушка, сопровождающая детство, многолика и разнообразна.

Наверное нет другой такой же вещи повседневности, в изготовлении кото рой использовалось такое же разнообразие материалов. Глина, дерево, металл, фарфор, слоновая кость, все существующие ткани, кожа, стекло, бумага, картон, композит, полимеры, природные материалы и всё это дале ко не полный перечень того, из чего делают игрушку. Ощущения от разнофактурности материалов складываются в хаптический5 образ, с кото рым ребенок не расстается на протяжении долгого времени взросления. Здесь есть вся гамма существующих в природе осязаемых рецепторами ощущений:

от холодного до теплого, от упругого до податливого, от твердого до рыхлого, от шершавого до гладкого. Однако здесь есть одно правило, которое необхо димо помнить: вся гамма тактильных ощущений должна быть приятной для прикосновения, здесь нет места болевым ощущениям. Игрушка для детей, и кукла в частности, должна быть радостной и позитивной6.

Тактильная позитивность или приятность это качество, при котором созерцательные игрушки, то есть игрушки для рассматривания, а не для игры превращаются для детей в серьезное испытание. Созерцательную игрушку нельзя трогать, ее нельзя прижать к груди, с ней нельзя играть, на неё можно только смотреть. Значит, то естественное развитие ощущений, о котором мы уже говорили, когда зрительные образы, дополняющиеся тактильными образами, останавливается на полпути, и ему никогда не суждено завер шиться. И это ли не трагедия для детской хаптичности? Показали, но не дали потрогать. Увидел, но не прикоснулся. Все равно, что наполовину слеп. И для ребенка неизведанная реальность не обрела объем, не получила глубины, она так и осталась где то на поверхности чего то.

Однако это наблюдение является справедливым не для всех культур, например, игра, которая распространена на острове Борнео, у народов ба хау, заключается в том, что дети играют в несуществующие игрушки. По наблюдению В. Шацкого, российского исследователя куклы, игру девочек бахау отличает «ласковое убаюкивание пустоты, кормление воздуха, не жная влюбленность в ничто» кукла как бы есть, но при этом ее нет.

Хаптика – наука об осязании и прикосновении, о коже как органе восприятия и творчества, о тактильных формах взаимодействия.

Например, компания «Маттел», разработавшая куклу Барби, долго не могла подобрать материал для производства кукол. Важно было, что бы он был приятным на ощупь, передавал все оттенки кожи и имел престижный вид, и при этом весил бы больше, чем винил, т.к. играть с такой куклой удобнее. В результате был разработан материал названный silkstone. Этот тип резины оказался приятно весомым как фарфор, гибким, как винил, бархатистым, как нежная кожа, и в тоже время пластичным, что позволяло куклам иметь тонкие черты лица ( Горалик Л. (2005) Полая женщина: Мир Барби изнутри и снаружи. М.: Новое литературное обозрение, с. 104 105) Людмила Шкляр Игрушка как познание себя Кроме тактильного очарования у игрушки есть еще одно, не менее важное качество – вся эта совокупность материалов и форм, независимо от их сочетания, неизменно складывается в особое «волшебство» куклы.

И вот из за этого качества некоторые религии, табуирующие изображе ние живого, особенно человека, запрещали использовать в качестве игры куклу, потому что кукла человекоподобный идол. Согласно религиоз ным верованиям, предполагалось, что любое изображение человеческой фигуры несет в себе часть души, а поэтому сакрально. Запрет на игры детей с куклами объяснял это тем, что игрушка могла внезапно ожить и причинить вред ребенку. Поэтому многие образные игрушки часто не имели лица. В соответствии с традициями человеческое лицо, даже небрежно прописанное, заслуживало особого почтения, и играть игрушкой с лицом было кощунством. Чтобы избежать осквернения сакральности, и все же дать ребенку поиграть, некоторые народы заменяли «подобие челове ческой головы» символом, например верхней челюстью утиного клюва, к которой пришивали ткань. Традиция использовать кости животных для игры имеет давнюю историю7.


Почему важна эта тактильная связь ребенка с игрушкой, объясняется «прошлым» жизненным опытом каждого маленького человека. Уже давно замечено, что дети, и особенно малыши до года, нуждаются в том, чтобы мать как можно больше времени была в тесном контакте с ними. Ребенок, растущий в условиях постоянного прикосновения рук и тела матери, в от личие от сверстников лишенных этого блага, растет и развивается гораздо быстрее [Эпштейн, Тульчинский 2006: 17]. Потом он сам, впитав это «пра вило», эту суть, станет согревать и прижимать к груди игрушку или куклу, которая будет отождествляться им с живым существом.

Необходимо отметить, что кроме тактильной или хаптической потреб ности, дети нуждаются ещё и в зрительных ощущениях. Однако мне представляется, что зрительная «радость» хотя и возникает первой по отношению к тактильной, но позже, как бы исчерпав себя, отодвигается на второстепенные позиции, уступая лидерство хаптическому чувству. Види мая красота всегда неполная без красоты осязаемой. Ведь почему нам так хочется все красивое непременно потрогать? Рука буквально сама тянется к заинтересовавшему нас объекту. Словно зрительный образ без тактиль ного прикосновения будет не столь ярким, запоминающимся, выпуклым.

Именно выпуклым! Это ощущение дополнительного вектора или измере ния возникает, когда появляются прикосновения. А до него реальность была просто плоской, визуально красивой, и, тем не менее, плоской. Но вот воз Чаще всего для этих целей применялись некоторые кости крупного рогатого скота или птицы. Игра с куриной вилочкой «бери и помни» существует и сейчас.

Детские и Другие тела ник объем, и уже появилась глубина. Высь и ширь дополнились далью.

Далью манящей, неведомой и таинственной. Как путешественник перво открыватель ребенок движется в глубь своих осязательных открытий, находя все новое и новое.

«Девочка с куклой» Основополагающая потребность, буквально физическая привязанность ребенка к игрушке, нашла свое отражение в живописных полотнах с запе чатленными на них детскими образами. И действительно, что может быть милее и трогательнее, чем вид маленького беззащитного ребенка, прижи мающего к груди куклу? Повторяя пропорции лица и тела ребенка, кукла пробуждает нежные чувства. А уж если «прототип» держит в руках свою маленькую «копию», то такое сочетание вызывает особые чувства.

Обратившись к истории живописи в европейском искусстве за приме рами, стало понятно, что вплоть до XII века оно обходило своим вниманием тему детства. Период греческого искусства с маленькими Эротами, прав диво передававший детские формы и грацию давно ушел в прошлое. И до XII века в изобразительном искусстве царствует эпоха близкая к доэл линийским временам, характеризующаяся отказом от специфических детских черт. Художники того времени даже не пытались изображать ребенка это была уменьшенная копия взрослого человека. Основной причиной, наверное, было то, что в мире не было места для детства. Дет ство не представляло никакого интереса для общества и не являлось частью реальности. Физическая жизнь ребенка ничего не значила, по срав нению с жизнью загробной, о которой заботились гораздо больше. Более того, не существовало слова, близкого по значению к сегодняшнему поня тию «ребенок». «Отказ принять в искусстве детскую морфологию свойствен для большинства древних цивилизаций», – пишет в своей кни ге «Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке» Ф. Арьес.

И только с XVI тема детства начинает занимать своё место в изобра зительном искусстве. В то же время появляется и название этого возраста у детей «возраст игрушек». Детей художники начали изображать с дере вянными лошадками, куклами, вертушками, птицами. Если ранее, художники писали детские образы так же как взрослых, только меньшего масштаба, то, начиная с XVII века, авторы полотен научились передавать преходя щие черты детства, а не рисовать маленьких взрослых. С этого времени Полотна с одноименным названием можно встретить у художников А.Рёлофса, Ж.Э. Лиотара, Э. Кольера и др., кроме этого сюда относятся картины «Леди Сибил» Ф. Лейтона, «Полли Патерсон» К. Стила, «Кристофер Анстей с дочерью Мэри» У. Хоака, «Портрет дочерей сэра Мэтью Деккера» Я. Де Майера, «Пятое ноября» Т. Стотарда, а так же «Три сестры», «Портрет Маргарет» неизвестного автора и др..

Людмила Шкляр Игрушка как познание себя каждая семья теперь хочет обзавестись портретами своих чад, причем пока они еще дети. Этот обычай зародился в XVII веке, и никогда не прекращался фотография в XIX веке приняла эстафету у живописи, отношение к детству не изменилось [Арьес 1999: 53]. В семейных пор третах тоже происходят изменения: ребенок теперь становится центром композиции, родители любуются и восхищаются им, родительские взгля ды полные любви обращены на дитя. Новое увлечение портретом показывает, что дети выходят из тени времени. Начиная с этого благо датного периода, у нас появилась возможность видеть то, чем играли дети в прежнее время, как они выглядели, чем были заняты. XVIII век можно по праву назвать расцветом «детской» живописи, и золотым ве ком игрушки.

Применив термин тактильность к живописи, условно назовем прием для передачи детских образов «тактильный». Надо сказать, что худож ники часто, таким образом, изображают не только детей, но и женщин.

Название «тактильный», подчеркивает, что художники в своих произ ведениях изображают моделей с некими предметами. Сразу вспоминаются картины П. Пикассо, В. Серова, А. Пластова, где шар, персик или палка играют роль того тактильного предмета, который со провождает ребенка. Этой вещью для игры может быть великое множество и других предметов: шапка, кнутик, шпага, карты, кувшин, букетик цветов, яблоко, птица, портфель, и т.д., но самым популярным предметом, который художники обычно «дают» в руки детям, все же остается игрушка, и, в частности, кукла.

Любопытно, что в отсутствии игрушки или любой другой вещи для игры, художники так пространственно располагают кисти рук своих мо делей, что само отсутствие предмета в них, с не меньшей силой говорит о чувствительности детских ладоней. Как, например, на картине А. Вене цианова «Пастушок», где приоткрытая ладонь левой руки мальчика блестяще иллюстрирует тактильность, и, что самое интересное, в отсут ствии предмета.

Тот же самый прием мы наблюдаем и в скульптуре. Так же как Эроты у древних греков, путти средневековья держат в руках лук и стрелы.

Младенец на руках Заступницы держит яблоко. И даже скульптурные группы надгробий родителей имели в своем составе изображение умер ших детей, которые держали в руках крест или череп.

Итак, в художественном искусстве, использующем детские образы, характерен прием «тактильности», который наиболее ярко передает само понятие детства и выстраивает эмоционально чувственную связь между изображенной моделью и её зрителем.

Детские и Другие тела Однако вернемся к детской игрушке и кукле. Давно замечено, что дети, играя с куклой, подсознательно принимают на себя ее образ и упо добляются ему. Через игру с человеческими образами формируется манера двигаться, модель поведения ребенка в обыденной жизни. Куклы воздей ствуют на маленького ребенка очень глубоко.

Такое проецирование и телесное подражание объясняется тем, что ребенок именно в свои первые годы жизни отличается необыкновенной пластичностью, то, что его окружает, буквально строит его облик и душу.

Дети перенимают те качества игрушки, которые наиболее выражены внешне. Такое впитывание, буквально через пальцы, происходит неза метно как для взрослых, так и для самого ребенка.

Ребенка, как маленького исследователя интересует вопрос а из чего сделана кукла? Что это за материал, который так искусно маскируется под человеческую плоть? Легкая невесомость или плотное и тяжелое «нечто» придают кукле реалистичность. Другое дело, какая это реаль ность или это сегодняшний день с сиюминутными проблемами и задачами, или завтрашний вымысел, который пока не столь осязаем, не так очеви ден, но он уже с нами, он уже присутствует, пусть и невесомо. Через тактильность, которая столь широко выражается в анимо и антропо морфной игрушке, ребенок постигает окружающую реальность, а через нее свое собственное тело. Поэтому так называемые «игры в куклы»

или, по терминологии исследователей, «игры в образные игрушки» следу ет рассматривать как основополагающие в осознании ребенком своего тела. При внимательном наблюдении за детьми элементы этих игр есть в играх девочек и мальчиков. Если для первых это занятие «естественное»

и даже одобряемое взрослыми9, то зачатки такой игры у мальчиков часто пресекаются родителями в младшем возрасте. Искусственно прерванный процесс осознания себя со временем может повлиять на задержку лично стного развития. Чаще всего у детей он маскируется и принимает новые формы. Тогда оживает палка, «превращенная» фантазией ребенка в ве ликана или детали конструктора, перевоплотившиеся в героя, в котором взрослые видят монстра, а ребенок под толстой броней разглядел храб рое сердце. А значит это не монстр, а старая добрая кукла.

Что же такое кукла? Кукла новая раса человека разумного или это параллельный мир, сосуществующий с нами на протяжении очень долгого времени? Куклу всегда сравнивали с человеком, говоря, что «хорошая кукла, как человек», а «нехороший человек, как кукла». И при этом все гда, не важно игрушка может быть грубо сделанной, или, напротив с утонченной красотой, но она всегда будет притягивать взгляд. Она всегда Считается, что таким образом девочка готовиться стать хранительницей семейного очага и любящей матерью. На Руси игры в куклы поощрялись вплоть до замужества девушки.


Людмила Шкляр Игрушка как познание себя узнаваема в ней человеческие нравы, привычки, пороки. Кукла появи лась в ту пору, когда появился первый человек. И с тех пор сопровождает его всю жизнь, а иногда и после нее. Кукла связана с понятиями жизни и смерти;

в ней воплотилось свойственное мифологическому мышлению противопоставление мертвого и живого. Куклы наши двойники, свиде тельствуя о скрещении мира живого и неживого, одухотворенного и механического, своей мнимой жизнью напоминают нам о жизни подлинной и глубокой.

Неживая кукла таинственным образом соотноситься с живым суще ством, вызывая в глубинной памяти древнейшие представления о превращении человека в неподвижного истукана или об оживлении его мёртвого подобия10. Более чем за 40 тысяч лет своего существования кукла была вхожа в инфернальные сферы. Она была идолом, статуей, атрибутом магии, дублером покойника, злым духом.

Покинув ритуалы и обряды, магия куклы питала литературу и искус ство, являясь доказательством, что реальность есть мир игры, длящейся без конца, и трудно ответить утвердительно на вопрос, куклы придают людям человечность или, наоборот, люди куклам. Переходя из религи озного обряда в детскую игру, от магии и мифа к детским сказкам и народным балаганам, кукла древняя и вечно молодая, рассказывает нам о забытых началах нашей собственной жизни. Она и сейчас видоизменяет ся и преобразуется, кукла никогда не стоит на месте она и сейчас охватывает новые жизненные пространства и завоевывает новых почи тателей. Покорив мир детей, она покоряет мир взрослых.

Коллекционирование кукол уже не является чем то необычным, так же как и игрушки для взрослых. Они напоминают об утраченном детстве, ненадолго возвращая туда. И забытая лысая кукла в полинявшем платье воспринимается чуть ли не как забытый на улице ребенок. За куклой продолжает тянуться шлейф воспоминаний детства наивности, чисто ты, непосредственности. Тем более, как точно сказал В. Пелевин: «Куклы не умирают в них просто перестают играть».

Куклы мира (2005) Ред. Группа: Е. Ананьева. Т. Евсеева. М.: Аванта +, с. Читая по телу и просматривая тела Наталия Гончарова «Что такое хорошо и что такое плохо….»:

детские телесные образы в советском агитационном плакате Тема телесности в отечественной науке долгое время относилась к числу табуированных, и рассматривалась преимущественно с позиций медицинс кого и криминологического дискурсов. Как пишет И. Кон, запретам подвергалось все, что было связано с сексуальностью или могло быть истол ковано как намек на нее [Кон 1997: 140]. Не случайно растущий интерес социальных наук к изучению женской и мужской телесности изначально и был ориентирован на проблемы сексуализации и эротизации тела.

В этой связи и сегодня вне сферы исследовательского интереса, по пре жнему табуированным предметом научного рассмотрения остается детское тело. М. Фуко говорит об умалчивании детской сексуальности как о режиме дискурсов [Фуко 1996: 123]. Круг тех, кто имеет право говорить на эту тему, ограничивается медициной, педагогикой и возрастной психологией. Этот про цесс М. Фуко назвал «педагогизацией секса ребенка». «Сексуальная деятельность, будучи непозволительной для ребенка, одновременно и «ес тественной», и «противоестественной», несет в себе опасности физические и моральные, коллективные и индивидуальные. Дети определяются в этом Читая по телу и просматривая тела контексте как «пороговые» существа, находящиеся еще по эту сторону от секса и одновременно уже в нем» [Фуко 1996: 206].

В тоже время в современной культуре тело, телесный опыт становятся товаром в культуре потребления. Это в полной мере относится и к детско му телу, которое сегодня активно эксплуатируется в маркетинговой сфере.

Дети интересны как целевая потребительская аудитория (существует даже такое понятие как «детский брэндинг»), детские образы активно использу ются для привлечения других групп. Так специалисты по рекламе знают, что одним из эффективных способов повышения доверия к рекламируемо му товару, привлечения внимания к нему является использование естественной детской привлекательности.

Существующие «опасения» в вербализации феномена детской телеснос ти связаны также с этическими и правовыми проблемами обоснованности ее использования. Цивилизованное общество остро осознает необходимость защиты детских образов от эксплуатации со стороны взрослых. Речь идет не только о таких вещах, как детская порнография, педофилия, за которые предусмотрена уголовная ответственность, но и о других возможных фор мах использования детской телесности. Например, российский Закон о рекламе, предусматривая защиту несовершеннолетних от недобросовест ной рекламы, ограничивает использование детских образов в рекламе отдельных товарных групп (алкоголь, табак, основанные на риске игры и пр.).

При этом границы допустимого в изображении детского тела остаются неясными и проблематичными.

Использование маркетинговых приемов наблюдается и в конструирова нии политического пространства, поддержании господствующих идей и ценностей. В последние годы детство является объектом повышенного поли тического внимания. В свете новой демографической политики и объявленного года семьи в основу большинства мероприятий положен принцип семейных ценностей, воспитания подрастающего поколения. При этом в государствен ной пропаганде активно используются детские образы, отражающие, скорее, символическое присутствие ребенка, а детская телесность призвана демон стрировать идею государственной заботы и внимания.

Конечно, подобные приемы не являются новыми.

Некоторые авторы выдвигают предположение, что использование в агитации образов детей (молодежи) является типичным, например, для авторитарных и тоталитарных режимов1. Достаточно вспомнить изоб ражения вождей, политических лидеров в окружении детей на плакатах См.: Политика как «детский» образ жизни в Беларуси [Электронный ресурс] // http://n europe.eu/ content/index.php?p= Наталия Гончарова «Что такое хорошо и что такое плохо….»

В. Говоркова и Н. Ватолиной «Спасибо родному Сталину за наше счастливое детство»2.

Именно социальный плакат стал в Советском Союзе мощным каналом пропаганды, наряду с другими тиражируемыми агитационными сообщени ями. В нем нашли отражение унификация образа мышления, характерная для тоталитарных режимов, полный контроль и жесткая регламентация со стороны государства всех сфер жизнедеятельности общества.

В данной статье меня интересует визуальное воздействие, которое доминировало в советском агитационном плакате в используемых детс ких образах. Обслуживая господствующую идеологию, пропаганда с помощью плаката ставила целью навязать некую оценку, модель поведе ния, систему взглядов, которые воспринимались бы как естественные, истинные и подлинные. Таким образом, советский плакат можно рассмат ривать как концентрированный образ политики. Его роль в символической репрезентации власти была огромна именно в силу массовости, доступно сти, лаконичности визуальных образов и текста. Достигалось это в первую очередь за счет особенностей композиционного построения плаката: од ной двух центральных фигур, действие которых подчеркивалось характерным движением, использованием ярких цветов, приемами по вторения, противопоставления и т.д.

После революции в стране, где большая часть населения была безгра мотной, плакат использовался для разъяснения населению того, как надо жить, к чему стремиться в соответствии с официальной точкой зрения.

Назначением плаката было не просто показать проблему, а призвать к действию, дать ориентир в жизни. «Политическое искусство, начиная с 30 х годов, призвано было обеспечить общество визуальным сценарием, воплощающим новые модели мышления и поведения. Плакат в большей степени показывал модели, по которым должно идти развитие, чем про сто отражал процессы, протекающие в нем в настоящее время»3.

На примере агитационного плаката можно выделить как минимум че тыре способа репрезентации детских телесных образов:

· Детское тело как воплощение государственной заботы, выражение идеи государственности.

· Детское тело как атрибут женственности/мужественности.

· Детское тело как контролер «взрослых» тел.

· «Пионерское тело» как особый вид детской советской телесности.

Рассмотрим последовательно особенности каждого из них.

См. иллюстрацию плаката Ватолиной Н. «Спасибо родному Сталину за наше счастливое детство», 1939 г.

Цит. по Добренько Е. Ты записался добровольцем? [Электронный ресурс] // http://magazines.russ.ru/ novyi_mi/1998/9/dobrov.html, (1998).

Читая по телу и просматривая тела Детское тело как воплощение государственной заботы Советские агитационные плакаты напрямую отражали идею государствен ной заботы и поддержки, идеологию «советского детства»4.

После Октябрьской революции охрана материнства и младенчества была провозглашена приоритетным направлением государственной политики. В декабре 1917 года в составе Наркомата социального обеспечения был создан отдел охраны материнства и детства, который начал организацию женских и детских консультаций, яслей, детских домов.

Детство стало сферой особого государственного интереса и повышен ного внимания. Идея формирования «нового» советского человека предполагала воспитание в ребенке качеств и навыков, которые больше всего значимы для строительства социализма. Был провозглашен лозунг «Дети наше будущее!».

В 1920 х гг. начала создаваться институциональная структура «советс кого детства» (учреждений общественного воспитания, образования, здравоохранения, детского досуга и т.д.). Институты детства должны были взять на себя основную нагрузку по социализации советского ребенка. Госу дарство вмешивалось в жизнь детей с целью воспитания законопослушных граждан [Келли 2003: 220]. Поэтапно и непрерывно, независимо от пола, на циональной, социальной принадлежности ребенок должен был пройти все ступени социализации в детских государственных учреждениях: ясли, детс кий сад, школа и общественно политические организации (октябрята, пионеры, комсомольцы) и т.д. В том случае, когда он оставался сиротой, его воспитанием полностью занимались государственные детские учреждения (дома ребенка, детские дома).

Параллельно формировалась карательно профилактическая система, выполнявшая функции наказания, исправления, перевоспитания детей и под ростков, оказывавшихся за бортом «советского детства» [Геллер 1994].

Официальное отношение к детству в СССР связано с советской концеп цией исторического развития. Ее основная идея заключается в жертвенности в настоящем ради счастливого и прекрасного будущего [Сандомирская 2001:106]. Это породило идею «заботы о будущем». И именно детство несло на себе идеологическую ответственность за будущее страны. Счастливый, здоровый ребенок служил гарантией правильности сделанного историческо го выбора.

Анализ социальных плакатов советского времени показывает, как ме нялся визуальный детский образ. По мнению специалистов, с середины 30 х См. иллюстрацию плаката Говоркова В. «Счастливые родятся под советской звездой!», 1936 г.

Наталия Гончарова «Что такое хорошо и что такое плохо….»

годов наметились существенные сдвиги в приемах репрезентации телесно сти [Дашкова 2007]. Здоровые нарядные дети были визуальным свидетельством улучшения условий жизни. Менялась функциональность плаката. Если в 30 х гг. он носил характер обучающий, то позднее переори ентировался на демонстрацию положительных примеров и образцов. С началом холодной войны конструкция «советское «счастливое» детство»»

превратилась в международную пропаганду достижений социализма, а Со ветский Союз – в защитника прав детей во всем мире.

Идея «советского счастливого детства» нашла свое отражение в со ветском плакате в таком телесном воплощении, как коллективное детское тело. Идеологические установки советского государства были направлены на конструирование нового типа личности с особыми мысли тельными и поведенческими характеристиками путем стандартизации индивидуального начала, его растворения в массе. Оно стало продуктом коллективного воспитания подрастающего поколения (детские сады и школы, летние пионерские лагеря). Специфические практики дисциплинарного уп равления, контроля над телами, требовали соблюдения единых стандартов поведения, гигиены, и пр.

Формат данной статьи не позволяет в полной мере проанализировать все плакаты советского времени. Остановимся только на самых показа тельных примерах.

Важнейшими дисциплинарными практиками коллективного тела в СССР стали демонстрации и митинги.

В 1923 г. был выпущен плакат «Митинг детей» (автор А. Комаров) 5, где в наглядной форме даются медицинские указания родителям: «сухих чистых пеленок», «здоровых родителей», «защиты от мух», «груди мате ри», «чистого воздуха и света». Подобную ситуацию можно наблюдать и на другом плакате того же года «Неделя охраны материнства и младенче ства» (автор А. Соборова) 6, где «требования» к родителям были сформулированы еще более четко: «давайте нам свежее молоко», «требу ем любви к себе», «не качайте меня», «не хотим мух», «дайте нам патронажных сестер», «не целуйте меня в губы», «дайте нам свежий воз дух», «дайте нам грудное молоко».

Следует обратить внимание на ситуацию показа митинга: однородность похожих голов, характерная для репрезентации «взрослой» телесности того времени, встречается применительно и к детским образам. Изображения являются отражением некоего собирательного «мы», деперсонифициро ванного, «коллективного», «социального» тела.

См. иллюстрацию плаката Комарова А. «Митинг детей», 1923 г., См. иллюстрацию плаката Соборовой А. «Неделя охраны материнства и младенчества», 1923 г.

Читая по телу и просматривая тела Уже в 30 гг. в советском плакате сложился визуальный стереотип пока за детей это радостные младенцы с круглыми лицами, олицетворяющие здоровье и благополучие. Сформировался он на фоне гигиенических режи мов телесности 30 х гг. Их суть сводилась к тому, что нормы гигиены определяли правила «функционирования» тел. Особое место в рамках такого нормирования отводилось мероприятиям по соблюдению личной гигиены (уход за телом, зубами), закаливающим процедурам и утренней гимнастике. Это наглядно демонстрирует, например, плакат Г. Шубиной о санитарном про свещении молодых матерей «Наши дети не должны болеть поносами»7.

Идея государственной заботы и внимания наиболее ярко отразилась в архетипичном образе младенца 8. К. Юнг пользуется понятием «архетип»

для обозначения тех универсальных символов, которые обладают наиболь шим постоянством и действенностью [Юнг 1997]. Одним из них является архетип младенца, который проявляется на советских плакатах в образах детей, символизирующих чистоту и слабость. С другой стороны архетип младенца символизирует первенца нового человеческого поколения (что прекрасно соответствовало идеологии построения нового советского госу дарства). Это первосущество (обоеполый первочеловек) андрогин в том смысле, что дети не дифференцируются в сексуальном плане. Идея андро гинии относится к эпохе античности и коренится в классической мифологии и литературе. В самом общем смысле она означает отсутствие дифферен циаций качеств и ролей, основанных на поле.

Т. Щепанская предлагает рассматривать телесную культуру молодости в рамках концепции «социального проявления» тела, согласно которой она реализуется не только в практиках формирования внешнего облика, но фор мирует тот или иной культурный стереотип телесных проявлений в определенных правилах телесных практик [Щепанская 1999]. Она пишет, что детство для социума бестелесно и бесполо. Телесные функции блокиру ются социумом. Неопределенность репродуктивного статуса ребенка (непроявленность сексуальных функций тела, невозможность перевести детское сексуальное поведение в экономическое и политическое) реализу ется в различных формах демонстрации символической бесполости:

одинаковая одежда для девочек и мальчиков, одежда, максимально прикры вающая тело ребенка.

Применительно к телесному канону, желание максимально уменьшить, нивелировать половые признаки было характерно в целом для провозгла шенного в советское время «равенства полов», жесткого контроля над телом, особенно за сексуальным желанием.

См. иллюстрацию плаката Шубиной Г. «Наши дети не должны болеть поносами», 1940 г.

См. иллюстрацию плаката Шурпина Ф., Соловьева М. «Расти, богатырь! Тебя бережет Советская Армия!», 1948 г.

Наталия Гончарова «Что такое хорошо и что такое плохо….»

Детское тело, как атрибут женственности/ мужественности В советском агитационном плакате дети предстают и как атрибуты «пра вильных» советских взрослых, становятся признаком «советскости»

[Чуйкина 2002: 111]. Советская женщина, с одной стороны – работница, с другой – мать. В годы первой пятилетки численность женщин, занятых на производстве, постоянно увеличивалась. Государство практически цели ком взяло на себя функцию воспитания детей. Социальная сфера была также напрямую связана с производством. Считалось, что организация быта в городе и на селе полностью освободит женщину от семейных забот и позволит ей целиком отдать себя строительству социализма [ Шклярук 2006]. Плакат 1930 года работы неизвестного художника утверждал: «Трак торы и ясли двигатели новой деревни».

Женственность ассоциируется в первую очередь с материнством. На чиная с 30 х годов начал пропагандироваться образ женщины с ребенком.

Как пишет Д. Михель, всякая иная телесность, кроме материнской изна чально была обречена на пребывание в области анормального [Михель 2000: 204]. Еще более активно образ женщины с ребенком начал использо ваться в годы Великой Отечественной войны, когда дети, наряду со взрослыми, встали в ряды защитников Родины. Они помогали партизанам, дежурили на крышах домов во время воздушных налетов, ухаживали за ранеными в тыловых госпиталях, работали на заводах.

Тема материнства и детства в послевоенное время заняла в плакате одно из важнейших мест. Образ матери и ребенка стал символизировать надежду на мирное будущее. В 1947г. Н. Жуковым был выполнен плакат «Окружим сирот материнской лаской и любовью», центральным компози ционным элементом которого стал образ женщины матери, заслоняющей, оберегающей сон ребенка9. Портрет И. Сталина с девочкой на руках, ви сящий на стене комнаты напоминал всем об отеческом отношении вождя к детям.

Презентация в советском плакате нормативной модели мужественнос ти происходит с помощью детских образов в трех направлениях. С одной стороны, дети выступают атрибутом «отцовства». На фоне демографичес кого кризиса 30 40 гг. главной задачей плаката стала пропаганда увеличения численности детей в семье. На плакатах стали изображать не только мать и ребенка, но и отца10. С другой стороны, детские образы передают суще См. иллюстрацию плаката Жукова Н. «Окружим сирот материнской лаской и любовью», 1947 г.

См. иллюстрацию плаката Говоркова В. «За радостное, цветущее детство, за счастливую крепкую семью», 1936 г.

Читая по телу и просматривая тела ствующие представления о мужчине как о защитнике, заступнике, спаси теле. Особую актуальность этот образ приобретает в годы войны. Перед плакатами этого периода встает задача поднимать боевой дух бойцов, зас тавить их быть сильными, воевать с ещё большей мощью и силой. В 1942 г.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.