авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 26 |

«МИРОВОЙ КРИЗИС 1911 – 1918. Уинстон С. Черчилль. Сокращнное и ...»

-- [ Страница 19 ] --

главнокомандующий предполагал удерживаться за собственной границей безопасности в 1 500 ярдов. Накануне своего ухода с Гранд Флита Джеллико самым серьзным образом беспокоился о нехватке линейных крейсеров, хотя к тому времени получил под начало большие американские силы и союзнические флоты превосходили неприятелей самое меньшее вчетверо. Ясно, что при таком соотношении сил не приходилось опасаться за исход войны на море. Но это никак не отразилось на аргументации командующего.

Джеллико справедливо сосредоточил все размышления на единственном предмете – предстоящем однажды морском сражении. 14 октября 1914 года он изложил сво кредо и тврдые намерения в письме Адмиралтейству. Здесь понадобится обширная цитата.

…По всему видно, что германцы в огромной степени полагаются на субмарины, мины, торпеды, и добились в этом реального преимущества над нами;

несомненно, что при случае морского сражения они используют эти виды оружия как нельзя лучше. Подобные методы атаки требуют от нас применения специальных тактических примов… Если - как мы ожидаем - германцы намерены применить субмарины в эскадренном бою, у них есть две возможности:

(а) Субмарины действуют вместе с крейсерами;

возможно, что и вместе с эсминцами;

(б) Субмарины действуют с линейными кораблями.

В первом случае, подводные лодки, вероятно, выйдут за крейсерами на выгодную позицию и атакуют наш линейный флот после его развертывания;

во втором случае, они могут занять место позади или на фланге вражеских линейных сил и неприятель будет маневрировать линкорами с расчтом вывести наш флот на субмарины.

Движение (а) необходимо отражать крейсерами – уповаю, они поступят на флот в достаточном количестве, смогут навязать неприятельским крейсерским силам бой на высокой скорости и тем помешать подводной тактике… Движение (б) парируется разумной осторожностью в действиях наших линейных сил;

весьма вероятно – и даже возможно – что мы не пойдм в тактическую ловушку врага, то есть откажемся от движения в предложенном противником направлении. Если, к примеру, Стр. неприятельский флот отвернт прочь перед нашим наступлением, я посчитаю это замыслом вывести нас на мины и субмарины и должен буду уйти от ловушки.

Хочу в особенности обратить внимание ваших Лордств на последнее обстоятельство:

следуя вышеизложенному, мне, возможно, придтся отказаться от боя – в самом деле, попытка поскорее принудить врага к бою, как он того ожидает и хочет, может обернуться поражением.

Отказ от боя категорически противен любому британскому моряку и офицеру, но для новых, неиспробованных пока методов войны необходима и новая тактика.

Понимаю, что эта тактика не будет до времени понята и навлечт на меня неприязнь, но пока я пользуюсь доверием ваших Лордств и буду придерживаться единственно верного по моему убеждению курса на выигрыш, на уничтожение вражеского линейного флота невзирая ни на какую критику.

Сегодня мы в трудном положении. Может статься, что из-за единственного неверного шага половина дредноутов погибнет от удара из-под воды, не успев сделать и выстрела;

такой оборот событий кажется мне весьма вероятным, я постоянно должен помнить об этом, не упустить момента и отразить подводную атаку тактическим ходом.

Защитой от субмарин станет возможно быстрое движение линейных сил на фланг, ещ до развртывания и до начала артиллерийского боя.

Тем самым мы вырвем из-под врага почву и обманем его желания;

вполне возможно, что в результате неприятель откажется следовать за мной… Я написал это письмо с целью изложить вашим Лордствам мои взгляды и обратить ваше внимание на новое обстоятельство – субмарины и минные поля в эскадренном бою обязывают нас отойти от устоявшихся воззрений на линейную тактику… Фишер, Артур Вильсон и глава морского штаба, адмирал Стурди полностью согласились с процитированным письмом – одним из документов в потоке рапортов, депеш и неофициальных писем от главнокомандующего. Они не усомнились в ответе и дали мне совет одобрить Джеллико от имени адмиралтейского руководства. Я полностью согласился с предложением адмиралов. Ответ в противоположном духе был совершенно невозможен.

В тогдашней стратегической ситуации мы не могли предписать главнокомандующему непременное преследование врага. С нашей стороны было бы чистым сумасшествием поручить начальнику флота Британии погоню за отступающими германцами в любых обстоятельствах, невзирая ни на какой риск, даже при подозрениях на ловушку из мин и субмарин. Командующий был волен выбирать наилучший способ маневрирования и если в результате враг отказывался от схватки – никто не посмел бы обвинить Джеллико в дурном руководстве Гранд Флитом. Любой офицер в великом бою имеет неоспоримое право выбирать наилучшие манвры и действовать без оглядки, при полном доверии свыше. Ко всему прочему в октябре 1914 года наше преимущество было минимальным. Флот мог наджно рассчитывать на перевес лишь в шесть или семь дредноутов. Мы не успели встретиться в бою с большими кораблями врага. Никто не мог знать уровня практической подготовки немцев в артиллерии и торпедном деле. Никто не мог предвидеть, что за тактические неожиданности подготовил враг. В первой фазе морской войны не было смысла искать боя иначе, чем на наилучших для нас условиях.

Стр. В тот день я имел полное право утвердить или отклонить ответ для Джеллико предложенный мне первым морским лордом, Артуром Вильсоном и начальником штаба.

Если бы я не был согласен, то не дал бы делу хода, но я был согласен, хотя ничуть не разделял воображаемых опасений командующего о численной и качественной слабости британского флота. Я никогда не сомневался в преимуществе английской линии баталии мы могли побить немцев, выставив корабль против корабля, и не должны были уходить от боя на таких условиях. Я всегда расценивал любое пополнение Гранд Флита как предупредительную меру – пользу, не обязательную для победы, но уравновешивающую огромную неравноценность английской и германской ставок на кону морского сражения. Моя правота нашла подтверждение в событиях 24 января 1915 года – тогда адмирал Битти с пятью линейными крейсерами вышел на Хиппера с четырьмя. На следующий день, января, я написал Джеллико:

Воскресный бой наглядно подтвердил мои соображения о соотношении морских сил Британии и Германии. Теперь ясно, что при соотношении пять к четырм не стоит думать ни о чм кроме боя, и что результат такого боя заранее предрешн. Враг понял сокрушительную силу 13,5-дюймовых орудий;

артиллерия решила исход схватки. Меня нисколько не тревожит баланс сил, я не разделяю ваших опасений. Полагаю, что мы не совсем плохие администраторы и в будущем, даже и при наихудших условиях, обеспечим вам преимущество не пять к четырм, а шесть к четырм или около того.

И премьер-министру, 24 января 1915, 15:45.

Бой дал нам прекрасный случай удостовериться в результатах будущего генерального сражения. В самых плохих обстоятельствах мы начнм дело с перевесом около шести к четырм, тогда как сегодня было пять к четырм.

Теперь мы перейдм к важнейшему военному эпизоду, где британцы имели преимущество не в шесть и даже не в пять к четырм, но два к одному. Сэр Джон Джеллико совершенно справедливо указывает, что в самом пылу сражения действовал согласно письму от 14 октября, то есть по задолго выношенному и хладнокровно осмысленному плану и что он загодя доложил общие тактические соображения Совету Адмиралтейства. Но я не могу принять на счт Совета 1914 года ответственности за действия адмирала спустя восемнадцать месяцев, в совершенно иных условиях, при совершенно ином, нежели в октябре 1914 года соотношении сил и – как то будет видно из дальнейшего – за действия в тактических обстоятельствах ничуть не схожих с описанными в письме. Соображение о том, что генеральное сражение не есть необходимость в какой-то военной ситуации и что нельзя ради него рисковать многим, не оправдывает ни оборонительного направления ума, ни соответствующих тактических схем.

После вводного обзора я расскажу саму историю, в наипростейшем виде, отвлекаясь лишь на подробности критических моментов сражения.

Читатель этой книги знает, каким образом Адмиралтейству удалось заполучить бесценное преимущество и заблаговременно узнавать о планах и приказах врага. Без Стр. работы криптографического отдела не было бы и битвы при Ютландии. Шифровальщики изменили весь ход морской войны. Британский флот не мог постоянно оставаться в море из за прогрессирующего износа механизмов и изнурения людей. Гранд Флиту требовалось уходить в гавани;

тем самым, германцы, – два или три раза в месяц – могли свободно бомбардировать города на восточном побережье Англии. Простые измерения на карте показывали, что вражеским линейным крейсерам и иным быстроходным кораблям хватает времени на набег, обстрел и возвращение – беспрепятственное или, по крайней мере, без серьзных помех на обратном пути. Подобные обстоятельства могли бы реализоваться в полной мере, хотя без обязательного влияния на ход войны в целом. Населению пришлось бы понять, что руины прибрежных городов – такая же ноша и доля военных испытаний, как разорение многих провинций для французов. Народное возмущение нашло бы кратковременный выход в нескольких отставленных Кабинетах или смене адмиралтейских начальников, но затем с новой силой обернулось бы против неприятеля;

в конечном счте, решительные британцы восприняли бы факты во всей их правдивой наготе.

Счастливый случай уберг нас от подобного испытания. Когда в октябре 1914 года на Балтике утонул лгкий крейсер «Магдебург», в руки русских попала секретная сигнальная книга;

союзник передал е в Лондон. Некие скромные и высшей степени сообразительные государственные работники Англии тщательно изучили саму книгу и обнаруженные при ней карты. К материалам с «Магдебурга» приложили методы дедукции, и Адмиралтейство отчасти научилось читать германские беспроводные телеграммы. Но как бы хорошо ни охранялась наша тайна, некоторые совпадения насторожили немцев. Они знали, что эскадры Британии не всегда находятся в море, но, тем не менее, значительные английские силы оказываются в точке перехвата или где-то поблизости как раз во время германских рейдов. Немцы прибегли к двойным предосторожностям при шифровании;

более того, им, в какой-то мере удалось вскрыть английские коды. Специально построенная в Ноймюнстере станция передавала германскому флоту перехваченные английские радиограммы. Так или иначе, но весь основной период войны на море, Адмиралтейство умело обеспечивать флот ценными результатами дешифровки.

В последнюю неделю мая 1916 года морской штаб обнаружил на стороне врага специфические симптомы грядущей активности. Разведка доложила, что Флот Открытого Моря возглавил адмирал Шеер – мы узнали об этом из сторонних источников. Новый командующий немецким флотом имел репутацию сторонника агрессивных действий. Он ратовал за неограниченную подводную войну. Его рекомендовал к командованию сам Яростный Тирпиц. Казалось, германский флот отбросил робость и все предосторожности, предписанные прямым приказом кайзера после разгромной встречи с Битти у Гельголанда, в конце августа 1914 года. Действительно, Шеер задумал набег на английские берега с намерением вывести британские корабли на заблаговременно выставленную линию субмарин и затем – при благословении фортуны – дать бой ослабленному неприятелю:

если совсем повезт - решительное сражение за господство на морях или, с лучшей надеждой, просто побить какой-то отделившийся английский отряд. Все данные английской разведки указывали на неминуемую и важную вражескую операцию.

30 мая, в пять часов утра Адмиралтейство передало на флот сообщение: обнаружены признаки выхода германцев в море. Флот к тому времени уже стоял под парами;

последовал приказ сконцентрировать силы «восточнее Широких Сороковых» (около 60 миль к востоку от берега Шотландии) и быть готовыми ко всяким случаям.

Стр. Оба флота, невиданное доселе шествие морских сил, вышли в море вечером 30 мая 1916 года. Но флот Германии - как бы он ни был и силн и огромен - не шл в сравнение с британским флотом;

мы превосходили немцев числом, скоростью, орудийной мощью.

Англия вывела 28 дредноутов и 5 линейных крейсеров против 16 дредноутов и 5 линейных крейсеров Шеера. Вдобавок, немцы взяли в поход 6 додредноутов типа «Дойчланд» с малым ходом и слабой бронй;

они стали одной лишь обузой для немецкого адмирала.

Британский флот решительно превосходил оппонента в скорости. Самый тихоходный английский линкор мог развить 20 узлов, а корабли 5-й линейной эскадры, четыре «Куин Элизабет» - сильнейшие и быстроходнейшие дредноуты флота – могли идти от 24 до узлов. Ни один германский линейный корабль не развивал более 21 узла и 6 медленных «Дойчландов» тормозили общую скорость линейных сил до 16 узлов.

Британское превосходство в артиллерии выглядело ещ внушительнее. Линкоры и линейные крейсера Джеллико несли 272 тяжлых орудия против 200 германских. Но английских орудий было не просто больше – разницу усугубляли калибры. 48 британских 15 дюймовых орудий, 10 14-дюймовых, 142 13,5-дюймовых и 144 12 дюймовых выступали против 144 германских 12-дюймовых и 100 11-дюймовых;

общий вес английского залпа был 396 700 фунтов против 189 958 немецких.

Торпедные силы обеих флотов, если говорить о числе аппаратов на кораблях всех классов, были примерно равны. Англичане имели 382 торпедных труб в 21 дюйм и 75 18 дюймовых;

немцы – 362 19,7 дюймовых и 107 17,7 дюймовых. Аппараты меньших калибров с короткой дистанцией выстрела едва бы пригодились каждой из сторон в дневном бою;

английские 21-дюймовые торпеды несколько превосходили немецкие 19,7-дюймовые в скорости и дальнобойности. Некоторый перевес и в этом виде оружия оказался за британцами.

Состав крейсерских и миноносных сил британского флота гармонично соответствовал нашему преимуществу в основных кораблях. Британия вывела в море 31 крейсер, в том числе восемь с самой мощной бронй среди крейсеров додредноутного времени;

германцы выставили 11. В долгом ожидании дня сражения, Джеллико - даже и без сил Гарвичского отряда - успел обзавестись 85 эсминцами против 72 германских. Крейсера и эсминцы, как и линейные силы, несли сильнейшую по сравнению с неприятельской артиллерию в каждом классе кораблей;

мы имели серьзное превосходство над врагом в скорости крейсеров и размерах эскадренных миноносцев. Британцы не уступали врагу ни в одной существенной подробности, будь то оружие или прочие факторы.

В соответствии с приказами Адмиралтейства Джеллико вывел из Скапа-Флоу и Кромарти 24 дредноута, 3 линейных крейсера, 3 крейсерские эскадры, 3 флотилии эсминцев и, утром 31 мая, сосредоточился у «Широких Сороковых». Он вызвал из Форта Битти с его 6-ю линейными крейсерами, 2-мя эскадрами лгких крейсеров, 2-мя флотилиями и основательным линейным подкреплением – 4-мя дредноутами класса «Куин Элизабет».

Битти пошл в авангарде, в 65 милях перед основными силами Джеллико. Обе группы направились в сторону Гельголандской бухты;

идти таким курсом предполагалось до часов дня, затем – если ничего не происходило – Битти отворачивал к главным силам, а Джеллико – брал на восток, с расчтом промести море перед Хорнс-рифом и вернуться домой. Критики находят дистанцию в 65 миль между главным флотом Джеллико и поисковыми силами Битти непомерно большой. Две части флота утеряли визуальный контакт и возможность согласно действовать в первой, бесконечно важной фазе – в Стр. прелюдии к большому сражению. Если Битти обнаруживал неприятеля около точки рандеву, Джеллико оставался за пределом тактического взаимодействия и слишком далеко, чтобы навязать германцам бой. Вместе с тем, подобная диспозиция была не в новинку – так действовали уже несколько раз – да и Битти, с его отрядом быстроходных и мощных кораблей вполне мог действовать самостоятельно. Обоим адмиралам не раз приходилось выходить в море попусту и хотя вс – насколько это позволяла скудная информация – было предусмотрено, Джеллико и Битти не питали каких-то особых надежд на встречу с неприятелем.

День выдался холодным и ясным. Время шло к полудню, упования встретить неприятеля таяли. В 12:35 сигнал Адмиралтейства похоронил оставшиеся надежды – станции радиоперехвата определили местоположение вражеского флагмана в Яде.

Наступил предписанный линейным крейсерам час поворота на север, к главному флоту, но оба адмирала замешкались за проверками подозрительных траулеров и не дошли до расчтных точек на несколько миль150. Битти подал сигнал на разворот эскадры – почти полный поворот кругом - и к 14:15 все тяжлые корабли завершили манвр. Крейсерская завеса Битти как раз перестраивалась на новый курс, когда с лгкого крейсера «Галатея»

заметили пароход – судно явным образом стояло на месте в восьми милях от «Галатеи», под присмотром двух незнакомых кораблей. В 14:20 с «Галатеи» подали сигнал: «Видим неприятеля. Два крейсера, предположительно вражеские, к юго-востоку, курс неизвестен».

Расположение сил в момент встречи показано на прилагаемом плане. Неизвестные корабли оказались передовыми миноносцами Второй разведывательной группы германского флота.

Все лгкие крейсера англичан немедленно подтянулись к «Галатее», через восемь минут крейсер открыл огонь. Германские лгкие крейсера и эсминцы один за другим появлялись от мглистого горизонта, за лгкими кораблями противника поднималось густое облако дыма – примета крупных вражеских сил.

Сообщение с «Галатеи» в 14:20 и звуки е орудий в 14:28 поведали Битти о многом.

Враг что-то затеял. Германские корабли вышли в море. В 14:32 «Лайон» передал спутникам сигнал о дальнейших действиях, и снова повернул кругом;

Битти дал ход в 22 узла и начал бег в сторону Хорнс-рифа с расчтом отрезать высунувшегося врага – кто бы он ни был – от гавани. Все линейные крейсера выполнили приказ вице-адмирала и последовали за «Лайоном». Но 5-я линейная эскадра – она шла позади колонны линейных крейсеров, в милях за кормой замыкающего корабля – продолжила исполнение предыдущего приказа и ещ 8 минут шла в противоположном «Лайону» направлении, по левой ножке зигзага на север. Это совершенно изменило ситуацию. В течение 8 минут корабли 5-й эскадры удалялись от линейных крейсеров с общей скоростью расхождения 40 миль в час. В конечном счте, в 14:40 отставший отряд вс же повернул назад, но к тому времени успел отойти от линейных крейсеров на 10 миль. Потеря времени и проигрыш дистанции не дали 5-й эскадре вовремя вступить в бой и выступить в полную силу.

Приведенные здесь основные факты и временные отметки взяты из официального Адмиралтейского изложения Ютландского боя.

Стр. (Щелчок мышью откроет полноразмерное изображение) Стр. Промедление 5-й линейной эскадры с поворотом стало предметом одного из многих споров о Ютланде. С одной стороны утверждают, что командир эскадры – контр-адмирал Эван-Томас – не увидел флажного сигнала до 14:40.151 С другой стороны настаивают, что Эван-Томас знал о появлении вражеских кораблей уже в 14:20;

что в 14:30 на его флагман – «Бархэм» - пришло беспроводное сообщение о курсе «Лайона»152;

что общий и сопутствующие приказы предписывали ему держаться на дистанции поддержки - 5 миль от «Лайона»;

что при всех трудностях с чтением флажных сигналов, манвры самого строя линейных крейсеров были очевидны;

что никто на мостике «Бархэма» не мог упустить внезапного поворота на север шести огромных британских кораблей с расстояния в каких-то 9 000 ярдов;

что 5-ю эскадру придали Битти с целью и обязанностью для Эвана-Томаса поддерживать командующего и что для исполнения этой работы контр-адмиралу не требовались никакие сигналы флагами или радиограммы. Таковы оппоненты и рассудить их едва ли возможно. Но все сходятся в одном: как только Эван-Томас разобрался в положении дел, он сделал вс возможное для сокращения отрыва, воспользовался маневренными колебаниями сражающихся, сходящихся линий и наверстал четыре мили утерянной дистанции. Тем не менее, восемь минут заминки отстранили адмирала с его огромными орудиями от дела на первые, критические, фатальные полчаса боя и даже затем удерживали на предельном расстоянии.

Но здесь поднимают и иной вопрос: прав ли был Битти с поворотом навстречу неприятелю? Не должен ли он был сперва сблизиться с 5-й эскадрой и повернуть на врага все десять мощных кораблей? Ответ кажется несложным. Любой командир обязан собрать к сражению все возможные силы. Но даже если в море и вышли все линейные крейсера Германии – что в тот момент было не очевидно - шесть кораблей Битти превосходили их числом, скоростью, артиллерией. Тогда предмет спора вовсе не сбор превосходящих сил – английский адмирал и так имел сил в избытке – но шестиминутный уход от неприятеля с намерением собрать подавляющее превосходство. Шестиминутный бег назад означает потерю шести тысяч ярдов для дальнейшего преследования. Последний раз Битти видел германские корабли шестнадцать месяцев назад, у Доггер-банки, с борта искалеченного «Лайона» - линейные крейсера Хиппера уходили прочь. С тех пор соображение о важности каждой минуты не оставляла его. К чему адмиралу было ждать подкрепления, когда он и без того видел себя сильнее, по всем документам, по каждому воспоминанию о прошлом бое?

Одновременный с Битти поворот 5-й линейной эскадры, тесная поддержка крейсеров дредноутами теряли всякий смысл, если бой не удавалось завязать;

а после начала схватки дредноуты становились необходимы лишь в случае неблагоприятного хода дел для одних только линейных крейсеров.

Доктрина о концентрации превосходящих сил ценою промедления, с риском упустить случай для боя не так уж справедлива даже и для линейного флота, и, тем более сомнительна в применении к действиям быстрого поискового отряда. Вместе с тем, для Битти было бы лучше несколько сомкнуть первоначальный строй линейных крейсеров и 5-й эскадры. Так или иначе, но когда в 14:32 Битти предположил около себя значительные силы врага, он решил отвернуть тяжлые корабли от предписанного курса и, не сомневаясь, идти навстречу неприятелю на всех парах. Этот порыв, это бесстрашие в точности характеризуют адмирала, но дело не только в импульсе – его вела холодная наука войны, именно так призывала действовать вся долгая история морских сражений.

Официальное изложение: замечания лорда Джеллико, Приложение G, стр. 106.

Сноска 2 Адмиралтейства к замечаниям лорда Джеллико.

Стр. Можно было предположить, что за германской разведывательной завесой идут какие то крупные силы, но к описываемому моменту от горизонта появлялись одни лишь эсминцы и лгкие крейсера. Наконец, в 15:20 с «Нью-Зиленда» увидели пять кораблей впереди, по правому борту;

в 15:35 на «Лайоне» различили один за другим все пять германских линейных крейсеров. В последний час Хиппер действовал так же, как и Битти. Его лгкие крейсера схватились с британскими поисковыми силами. Немецкий адмирал поспешил на помощь и вдруг, в 15:20 вышел на шесть английских линейных крейсеров с сопутствующими флотилиями и лгкими крейсерами. Битти держал полный ход;

позади него, по западной стороне неба тянулись грозные валы чрного дыма. Как и 24 января 1915 года, Хиппер действовал без заминки. Он тотчас повернул назад, в сторону дома. Но теперь работали два новых фактора. Битти точно знал, что позиция его отряда позволяет вынудить врага к бою. Хиппер знал, что заманивает Битти в пасть наступающего Флота Открытого Моря. Мы видим, как две великолепные эскадры бегут по волнам, готовясь вспенить море канонадой, и каждый командир всей душой надеется – британский на уверенную победу, германский – на действие насторожнной ловушки. Пока дистанция слишком велика, и флоты идут в тишине.

Схватка линейных крейсеров перед сражением главных сил при Ютландии – самостоятельный эпизод. Оба адмирала пустили тактику побоку, и пожелали испытать силу и качества своих эскадр. Человечество никогда не видывало подобной решительности в обращении с небывало огромными аппаратами интенсивного уничтожения. Мощнейшие во всм мире орудия, самые современные и разрушительные взрывчатые вещества, огромные и быстроходные, не имеющие себе равных корабли, цвет офицеров и матросов Британии и Германии, последние достижения военно-морской науки – стороны подготовили вс возможное к жестокой дуэли. Оба противника натолкнулись на превосходящую силу;

оба имели за собой поддержку и первый, кто смог бы воспользоваться ею сокрушал врага.

Хиппер рассчитывал на Флот Открытого Моря, за спиною Битти оставались четыре «Куин Элизабет». Каждый мог ретироваться перед превосходящими силами и заманить неприятеля в крайне невыгодное положение. Матросы и офицеры обеих противников с непререкаемой решительностью направили друг на друга страшные машины, и завязавшийся бой кажется законченным, концентрированным средоточием всех военных усилий человечества. Конечно, начавшаяся через несколько времени схватка главных флотов в чм-то затмила действия линейных крейсеров. Но генеральному сражению так и не удалось разыграться в полную силу, и двухчасовой бой Хиппера и Битти остался изумительным образцом современной морской войны.

История этого боя пересказывалась много раз и самым отличным образом;

здесь стоит дать лишь краткий очерк. И английское и германское описания превосходны;

британское официальное изложение – образец профессиональной и, тем не менее, вдохновенной работы. Основные моменты не вызывают сомнений.

Противники осознанно сошлись на дистанцию действенного огня. Около 15: выстрелил «Лютцов», ему ответил «Лайон». Корабли разобрали цели. Шесть английских линейных крейсеров вышли на пять немецких, поэтому «Лайон» и «Принцесс Ройял» смогли сосредоточить огонь на вражеском флагмане, «Лютцове». Случайности боя вносили сумятицу в распределение целей: время от времени два английских корабля били по одному немецкому и оставляли без внимания другой, то же случалось и на германской стороне. После двух минут дуэли главных калибров на дистанции 14 000 ярдов, «Лайона»

накрыло дважды и третий залп «Принцесс Ройял» поразил «Лютцов». Обе стороны Стр. стреляли из четырх орудий одновременно и после каждого залпа четыре снаряда по полтонны весом били в цель или вздымали водяные столбы. За первые тридцать семь минут двухчасового боя враг уничтожил треть британских сил. В шестнадцать часов после двенадцатиминутной перестрелки с «Фон дер Танном» погиб «Индефатигебл» - в корабль разом попали три снаряда из четырх одного залпа, линейный крейсер взорвался и утонул.

Почти никому не удалось спастись. Через двадцать шесть минут в среднюю часть «Куин Мери» ударил навесной залп «Дерфлингера»;

снаряды разорвались внутри корабля, линейный крейсер опрокинулся и через полминуты взорвался. В воздух поднялся столб дыма в 800 футов;

такой предмет как 50-футовый паровой катер подлетел вверх на футов. За «Куин Мери» на общей для строя скорости и с интервалами в 500 ярдов шли «Тайгер» и «Нью Зиленд», им едва хватило времени уклониться влево и вправо от места катастрофы. «Тайгер» прошл сквозь чрное как ночь облако дыма;

командир артиллерии использовал наступившую вдруг темноту и вынужденный перерыв в стрельбе для обнуления прибора управления огнм своих четырх башен153.

Тем временем, «Лайон» после восьми минут боя получил попадание в среднюю башню (Q). Гибель корабля предотвратил подвиг – своевременное, отчаянное самопожертвование одного из офицеров.

Почти вся команда башни погибла. В живых остались командир, майор Харви (Королевская морская пехота) и его сержант. Майору раздробило или вовсе оторвало обе ноги. Каждая башня линкора – самодостаточный организм, встроенный в корпус корабля словно форт. Снаружи – видимый всем орудийный бронеколпак;

под ним – 50-футовый тоннель до самого киля. Сложные гидравлические машины и рабочее зарядное отделение башни связаны с перегрузочным помещением и артиллерийскими погребами – и вс это вращается, вместе, в сторону, куда укажут стволы орудий. Снаряд «Лютцова» разбил башню и воспламенил обломки. Удар вырвал одно из орудий и задрал ствол вверх. Через двадцать минут из затвора выпал картуз. Заряд воспламенился и поджг другие заряды в башне. Пламя пошло вниз, в рабочее отделение под башней, к взрывчатке в нижних погребах. В башне остались лишь мртвые и умирающие. Вражеский снаряд покончил со всеми. Люди у распределительных щитов и команды перегрузочного отделения немедленно сгорели в кордитном огне. Огонь пошл от турели во все стороны – вниз, по всем переходам и помещениям, вверх – пламя поднялось на 200 футов над разрушенной крышей башни. Но двери в артиллерийский погреб были уже закрыты. Майор Харви, искалеченный, плавающий в крови, обжигаемый пламенем и задыхающийся в дыму человек сумел сказать в переговорную трубу: «Задраить двери погреба, затопить погреб». И «Лайон» пошл дальнейшими курсами, не зная, что спасся от верной гибели благодаря немногим словам, сказанным на предсмертном выдохе. В долгой, жестокой, преславной истории Королевской морской пехоты нет имени и нет деяния равного этому;

нет подвига с лучшими последствиями.

Вице-адмирал стоял на мостике подобно Нельсону в старые времена, в средоточии вражеского огня, среди снарядных осколков, рикошетирующих от поверхности моря «Индефатигебл» и «Куин Мери» погибли, его собственным погребам угрожал огонь.

Морское и сухопутное сражение едва ли сравнимы, но каждый линейный крейсер – единица, в чм-то сопоставимая с полнокровной пехотной дивизией и две из шести дивизий погибли во мгновение ока. Пять вражеских кораблей не удалось одолеть с шестью – теперь же бой Сражение при Ютландии Стр. вели четыре против пяти. Впереди шли все пять германских линейных крейсеров – пять серых, грязных пятен внезапно «ощетинивались языками пламени»;

они казались неповрежднными, неуязвимыми. «Тем не менее – гласит официальное изложение – эскадра не пала духом и осталась на курсе». Но слепые, неодушевлнные крепости из стали не ходят сами по себе и в тот час их вела воля одного-единственного человека. Если бы он замялся, уступил в намерении победить, сбросил бы от шансов Британии – все великолепные махины морской – да и всей – войны немедленно завиляли бы в неописуемом беспорядке. Британские морские историки будут рады обратиться к этому эпизоду;

нам должно отметить все важные факты. «Индефатигебл» исчез под волнами.

«Куин Мери» поднялась на небеса огненным столбом. Лайон горел. Сокрушительный залп накрыл следующую цель, «Принцесс Ройал»;

снаряды попали в крейсер и легли рядом, корабль исчез в облаке дыма и брызг. Сигнальщик вбежал на мостик «Лайона» со словами:

«Сэр, «Принцесс Ройал» взорвалась». На это вице-адмирал заметил капитану флагмана:

«Четфилд, что-то сегодня не так с нашими --------- кораблями. Два румба влево», то есть два румба в сторону неприятеля.

Так удалось пройти кризис боя. Весь урон от германских выстрелов пришлся на первые полчаса схватки. В дальнейшем поредевший строй английских линейных крейсеров постепенно брал верх над врагом. Наша артиллерия работала со вс большей эффективностью, британские корабли обошлись без дальнейших серьзных повреждений.

В последние полтора часа боя точность и темп вражеской стрельбы заметно ухудшились.

Обе стороны маневрировали: сближались и расходились, стараясь помешать сопернику.

Наконец, в десять минут пятого огонь открыла 5-я линейная эскадра;

дредноуты били издалека, с 17 000 ярдов по двум замыкающим кораблям Хиппера. Британские комментаторы отчего-то невнимательны к запоздалому, но своевременному вмешательству 5-й эскадры в ход боя. Германские исследователи отдали этому эпизоду должное. Четыре могучих корабля Эвана-Томаса обстреливали хвост строя Хиппера 15-дюймовыми снарядами с удивительной для огромной дистанции точностью. Если бы они подошли на 000 ярдов поближе, поражение – а то и полное уничтожение отряда Хиппера – стало бы неизбежным. Но 5 000 ярдов оказались потеряны из-за одной только медлительности эскадры в самом начале сражения, в минуты первого контакта. Так или иначе, но теперь дредноуты ворвались в бой, подошли на дальность действенной стрельбы и вполне могли бы решить исход схватки меньше чем за час, если бы в тот день в море не было других сил Германии. Линейные крейсера продолжали стрелять друг в друга в максимально возможном темпе, непрерывно меняя дистанции, но, начиная с 16:30 дуэль заметно потеряла в напряжении – в дело вмешалась 5-я линейная эскадра;

вдобавок, обе стороны предприняли яростные миноносные атаки и контратаки.

Стр. Стр. В 14:28, то есть в первую минуту огневого контакта, Шеер, вышедший со всем Флотом Открытого Моря, получил известие о стычке лгких крейсеров. В 15:25 он узнал о появлении британских линейных крейсеров. В 15:45 командир разведывательной группы дал знать, что дертся с шестью английскими линейными крейсерами, отходя на юго-восток. Шеер ясно понял – Хиппер отступает ему навстречу в надежде выманить линейные крейсера Битти под дула тяжлых орудий главного германского флота. Немецкий командующий немедленно повернул так, чтобы поставить преследователей Хиппера в два огня, но через несколько минут узнал о появившихся на сцене дредноутах класса «Куин Элизабет» и поспешил к попавшим в беду линейным крейсерам своей разведывательной группы. Вскоре после четырх пополудни Шеер предоставил старым броненосцам догонять его так быстро как смогут, и повл колонну на север, ходом в 17 узлов. Теперь расстояние между противниками сокращалось со скоростью 43 мили в час.

Моряки 2-й эскадры лгких крейсеров, авангарда и передового дозора Битти, первыми заметили вражеский флот. В 16:33, «Саутгемптон» - крейсер под широким вымпелом коммодора Гуденафа – увидел голову немецкого строя: от горизонта ползла длинная колонна германских дредноутов – и просигналил магические слова: «Вижу вражеский линейный флот». Сигнал «Саутгемптона» только успели принять на «Лайоне»

когда Битти и сам увидел Флот Открытого моря. Он тотчас овладел ситуацией. Не медля ни минуты, Битти повернул кругом четыре первые корабля и пошл обратным курсом в сторону Джеллико. Хиппер, теперь в контакте с Шеером, немедленно повернул вслед за Битти.

Адмиралы словно поменялись местами: Битти пытался вывести Хиппера и германский линейный флот на Джеллико;

Хиппер преследовал отходящего врага, не зная, что быстро идт навстречу Гранд Флиту. В этой фазе сражения – е называют «Бег на север» линейные крейсера обеих сторон по-прежнему вели огонь. Теперь освещение благоприятствовало британцам, и немцы жестоко страдали от нашего огня.

При виде германского флота Битти отвернул настолько резко, что вскоре прошл мимо 5-й линейной эскадры - Эван-Томас держал полный ход и прежний курс на юг. Когда идущие навстречу колонны поравнялись, «Лайон» передал на «Бархэм» приказ 5-й эскадре:

начать последовательный разворот. «Лайон» поднял сигнал об отходе в 16:48 и через минут - в 16:53 - прошл с развевающимися сигнальными флажками в двух милях от «Бархэма». Эван-Томас ответил на сигнал «Лайона» лишь через три или четыре минуты.

Возможно, что запоздавший к сражению контр-адмирал решил не спешить и с отходом. Он лишь немного замешкался, но корабли двигались с высокой скоростью, и даже краткая заминка сделала сво дело: 5-я линейная эскадра попала под обстрел головных немецких линкоров. Во главе германской колонны шла 3-я германская линейная эскадра – «Книги» и «Кайзеры», новейшие, самые сильные дредноуты вражеского флота. Четыре «Куин Элизабет» попали под сильнейший огонь в самой точке последовательного разворота.

Линейные крейсера противника стреляли по двум головным кораблям, «Бархэму» и «Вэлианту»;

два замыкающих дредноута, «Уорспайт» и «Малайя» схватились с лучшей из линейных эскадр флота Германии. Неравный бой шл более получаса. Все корабли, кроме одного «Вэлианта» получили по нескольку тяжлых снарядов, «Уорспайт» - тринадцать, «Малайя» - семь. Но такова была прочность этих линкоров, что ни одна из башен не пострадала и корабли ничуть не потеряли в скорости.

Главные силы противников устремились друг на друга, вс сошлось воедино, участники разом вышли на сцену великого действия. Все корабли пришли в одновременное Стр. движение, и после ничтожно краткого антракта дуэлирующиеся колонны линейных крейсеров смешались с общим ходом генерального морского сражения.

(Щелчок мышью откроет полноразмерное изображение) Стр. Глава 42. Ютланд: бой.

До сих пор события – пусть и потрясающие воображение – оставались в области предыдущего опыта: линейным крейсерам приходилось встречаться и прежде, адмиралы ведали характер схватки, знали обоюдную силу оружия и понимали, какое испытание их ждт. Более того, как было уже сказано, ни одна сторона не считала линейные крейсера жизненно важной ставкой в игре. Но теперь в дело пошли линейные флоты;

главные силы сходились со скоростью более тридцати пяти миль за час и мы, с каждой минутой, отдалялись от границ знаемого, и уходили в область Бесповоротного и Неведомого.

Долгие годы британское и германское Адмиралтейства думали и работали ради единственного, главного события. Теперь время пришло. Противники вложили в линейные флоты чуть ли ни все морские возможности своих народов. Зрелище грядущей встречи совершенно застило вс прочее в воображении моряков Британии, любая посторонняя нужда и потребность отступали перед подготовкой к генеральному морскому сражению.

Страна жертвовала всем, чтобы вывести в море сильнейшую, организованную в совершенстве линию морских батарей и наверняка расстрелять, развеять корабли германского флота в очень кратком бою. Британские мастерство и наука не упустили ничего, чтобы обеспечить за командующим численное превосходство, артиллерийскую мощь, качество, подготовку флота. Теперь - если не брать в расчт непредвиденные факторы и какие-то неожиданные инциденты - стране не приходилось сомневаться в полной победе над неприятелем после тридцатиминутной перестрелки двух параллельных линий на дистанции в десять тысяч ярдов.

Итак, во все предыдущие годы Джеллико размышлял над простейшей формой морского сражения: одна линия, параллельный курс, артиллерийский бой на дальней дистанции, оборонительные меры против торпедных атак. Любое рассуждение о возможном развитии этой начальной фазы заводило в дебри запутанных гипотез. Если начало окажется успешным, прочее воспоследует само собой. Адмиралтейство ограничилось одним только делом – предоставить командующему весомое преимущество в каждом классе кораблей.

Выбор времени, способа, тактики боя оставались за Джеллико. Сегодня заявляют, что было бы лучше не сосредотачиваться на одной лишь дальнобойной артиллерии и не ограничивать помыслы дуэлью флотов на приблизительно параллельных курсах, но разработать куда как более гибкую систему маневрирования дивизиями, позаботиться об особом использовании быстроходных кораблей, сообразовывать действия флота с требованиями обстановки по мере изменения боевой ситуации. Возможно, что это так, и если бы германскому и британскому флотам пришлось встретиться раньше, в нескольких боях или стычках, мы, несомненно, выработали бы новую, куда как более изощрнную тактику. Но ничего подобного не случилось до Ютланда и, вероятно, не выйдет и впредь.

«Удар Нельсона» появился на свет после череды многолетних сражений между сильнейшими кораблями того времени. Гений Нельсона позволял ему предвидеть последствия любого решения. Но гениальный человек опирался на прошлую практику. Он видел подобное – правда, в куда как меньшем масштабе, – уже до Трафальгарской битвы.

Нельсону не приходилось опасаться подводных угроз. Он точно знал, как может пойти сражение флотов. Но Джеллико не знал. Никто не ведал. Командующий был уверен в одном: решительная победа не приведт к кардинальному улучшению и без того Стр. благоприятного положения на морях, но поражение означает проигрыш всей войны. Он был готов принять бой на одних лишь своих условиях;

он вовсе не собирался по-крупному рисковать. Сражение должно было ответить желаниям Джеллико или не состояться вовсе.

Главнокомандующий замыслил сражаться одним-единственным образом, и мы можем оправдать его намерения важными национальными интересами, но принятая Джеллико система руководства и подготовки флота никак не заслуживает одобрения. С ней нельзя согласиться. Вс управление замкнулось на флагманский корабль, лидерам дивизий и эскадр возбранялась любая инициатива, кроме отражения торпедных атак. Тем самым, каждое движение флота и распределение огня диктовались постоянным потоком приказов с флагмана. Сигналы командующего предписывали курс, скорость, манвр каждому из кораблей. Возможно, централизованное управление и было отличным упражнением для флота, но далеко не годилось для условий реального боя с его дымами, сумятицей, неопределнностью. Флот не мог воевать как единое целое и поминутно сообразовываться с движениями одного-единственного перста – он был чрезмерно велик для этого.

Неприятель следовал армейской системе управления. Ещ до войны германцы увидели необходимость в самостоятельной работе эскадр и заменили жсткую централизацию умелым взаимодействием офицеров: последние должны были доподлинно знать и разделять общий план и действовать в единодушии с командующим. Теперь нам навстречу шли три – по сути дела - автономные, независимо маневрирующие эскадры врага – одна за другой, в едином строю. С другой стороны, система управления Джеллико отобрала инициативу не только у линейных эскадр, но даже и у флотилий. Командующий вознамерился лично управлять всем флотом, но по его же собственным словам154 мог разглядеть лишь малую часть боя. Способность человека к восприятию быстрой череды событий ограничена и, в итоге, руководство Джеллико перестало быть управлением, и свелось лишь к надзору за предприимчивостью других.

Обратимся к положению Шеера. Он не собирался сражаться против всего британского флота. Адмирал трезво оценивал соотношение артиллерийских сил. Он знал, что залп оппонента весит вдвое против германского, искренне уважал мастерство, знания и силу духа английских моряков, не был законченным сумасбродом и вовсе не желал вытянуться в линию параллельно строю такого врага. Он вышел в море не для безоглядного боя. Он никогда не имел намерением безнаджное сражение. Если бы Шеер встретился со слабыми, или равными силами, если бы он увидел солидный или хотя бы рискованный шанс на успех, то употребил бы для победы вс сво военное умение, всю неотделимую от германского имени храбрость. Но вот немецкий адмирал распознал, что стоит перед соединнным Гранд Флитом;

увидел, как против него ощетинился весь горизонт и с этой минуты думал лишь о побеге из смертельной ловушки – без всякого бесчестья и чем скорее, тем лучше. Он преуспел в этом дважды.

Шеер старательно отработал манвр полного поворота, когда каждый корабль в линии самостоятельно поворачивает и убегает обратным курсом под прикрытием торпедных атак и дымовых завес, невзирая на нарушение строя – линия может изогнуться, придти в беспорядок, в негодность для тяжлого боя - но корабли спасутся. Именно этот манвр и замечательная понятливость капитанов позволили германскому флоту дважды и изумительно успешно ускользнуть от преследования.

«Гранд Флит»

Стр. Если мы примем в соображение настроения обеих командующих и их намерения, соотнесм стратегические задачи сторон, географическое положение флотов и скорости их хода;

если учтм, что после встречи врагам оставались лишь три часа светлого времени шансы на генеральное морское сражение 31 мая покажутся невеликими.

Теперь читатель должен мысленно переместиться на мостик «Айрон Дюка»;

вс это время флагман шл вперд, возглавляя центр линейного флота Британии. Джон Джеллико принял все сигналы с линейных и лгких крейсеров Битти и мог нанести на карты весь ход событий – от первого рапорта «Галатеи» до важнейшего сообщения коммодора Гуденафа о появлении Флота Открытого Моря. Силы Джеллико растянулись огромным полумесяцем. На южном роге самостоятельно действовал отдельный отряд Битти. На северном и менее уязвимом фланге шл адмирал Худ с 3-й эскадрой линейных крейсеров, эсминцами и двумя лгкими крейсерами – силы, похожие по составу, но меньшие отряда Битти. Фронт линейного флота прикрывала завеса из восьми броненосных додредноутных крейсеров;

перед ними шли четыре новейших лгких крейсера (тип «Кэролайн»).

Командующий знал, что мощный левофланговый разведывательный отряд ведт бой, и что тяжлая схватка линейных крейсеров началась около двух часов назад. Немедленно после первой тревоги он повл флот вперд с максимально возможной для совместного хода скоростью;

теперь все двадцать четыре линкора Джеллико155 делали 20 узлов. Сразу же после известия о германских линейных крейсерах в море, командующий приказал Худу с его «Инвинсиблами» и прочими кораблями идти на подмогу Битти. Джеллико улучил время передать Адмиралтейству торжественные слова: «Генеральное сражение неминуемо» и вслед за долгожданным известием в доках, госпиталях, на верфях по всему извилистому, далкому теперь от адмирала побережью Британии закипела напряжнная, задолго подготовленная работа.

Ближайшей задачей Джеллико стало боевое развртывание флота. И здесь, пока армады сближаются, мы должны на несколько минут отойти от главного хода нашей истории и ознакомить читателя с некоторыми техническими деталями.

Манвры современных флотов схожи с эволюциями конного строя в массовых кавалерийских атаках прежних дней. Сегодня - как и тогда – противники сходятся в колоннах, но сражаются в линиях;

быстрота и чткость перестроений – главный предмет учебных занятий и кавалерии и флота. Гранд Флит наступал массой из шести колонн, по четыре корабля в каждой с интервалом в милю между колоннами. Флагман флота, «Айрон Дюк», возглавлял четвртую справа колонну. Командующий полностью контролировал флот, хотя походный ордер и растянулся на ширину более десяти тысяч ярдов.156 Идеалом для Джеллико было увидеть врага точно перед собой в момент контакта;

для этого адмирал мог и имел возможность менять направление движения всего флота в определнных пределах – так, умелый наездник выставляет своего коня головой к преграде.

Массированный порядок очень удобен для маневрирования и сближения, но судьба большого флота незавидна, если он в походном строю – подобно коннице - наталкивается на противника, успевшего развернуться в линию.

До начала сражения британский флот должен был успеть развернуться в линию. Чем ближе к врагу подходил походный строй, тем лучше Джеллико знал расположение Шеера и тем вернее мог повернуть прямо на него, но слишком тесное сближение, промедление с С четырьмя «Куин Элизабет» число линкоров двадцать восемь.

Диаграмма на стр. 493 показывает некоторые из многих эволюций, возможных для такого строя.

Стр. развртыванием угрожало обернуться крайне невыгодным положением – враг мог застать британский флот ещ в массированном порядке. Задача боевого развртывания схожа с приземлением аэроплана, это постоянный выбор из двух опасностей. Если командующий окажется достаточно умел, удачлив, поведт массу броненосцев в нужном направлении и найдт вражеский флот против себя – развртывание станет простым и недолгим делом.

Ему останется лишь повернуть головной корабль каждой из колонн направо или налево, как то велит обстановка;

тогда весь флот вытянется в длинную линию баталии и через четыре минуты сможет открыть огонь в полную силу. Но если известные командующему и неподконтрольные человеку обстоятельства не позволяют верно направить походный строй, либо если нет уверенности в точном положении неприятеля, можно применить альтернативный способ развртывания. Одна из фланговых колонн уходит вперд, остальные выстраиваются ей в кильватер, по очереди, пока не образуется длинная, полностью сформированная боевая линия. Второй метод более первого годится для неопределнной ситуации. В момент, когда неприятель показывается у горизонта, командующий направляет головной корабль одной из фланговых дивизий удобнейшим исходя из позиции врага - курсом, и прочие корабли идут следом. Но ко времени сражения при Ютландии, боевое развртывание Гранд Флита первым методом занимало только четыре минуты, в то время как перестроение в кильватер одной из фланговых колонн или, так называемое «развртывание на фланговую колонну» требовало двадцати двух минут от начала манвра до начала стрельбы в полную силу. До этого успевший выстроиться в линию вражеский флот имел бы дело лишь с частью наших сил.

Стр. Стр. Без точных и постоянно поступающих сведений о противнике невозможно правильно развернуть флот. Именно с этой целью, командующий высылает вперд крейсера, лгкие крейсера и сам руководит их действиями;

завеса лгких сил постоянно наблюдает за неприятелем и каждые несколько минут дат сообщения на флагманский корабль – что делает враг, в каком порядке идт. За четверть часа до боевого развртывания, эти разведчики – или некоторые из них – обязаны следить за неприятелем и, одновременно, оставаться в виду собственного флагмана. Сложнейшему делу помогают простейшие меры.

Ситуация критическая, нельзя доверять никаким сигналам, кроме воочию видимых прожекторных вспышек. Это похоже на разговор между людьми. В жизненно важном деле рискованно полагаться на радиограммы от крейсеров за пределами видимости.

Беспроводная связь остатся крайне важным способом и – в некоторых случаях – может прояснить истинные обстоятельства дела. Но для боевого развртывания годятся одни лишь несомненные факты, и их невозможно получить из радиограмм крейсеров, не видимых ни с самого флагмана, ни через посредство иных кораблей в поле зрения командующего.

Весь флот, все его крейсера постоянно и быстро движутся, относительное расположение кораблей меняется ежеминутно. Очень возможно, что невидимые с флагмана крейсера вовлечены в тяжлый бой, сцепились с врагом, идут зигзагом и производят внезапные повороты, уклоняясь от снарядов и торпед. Их положение не допускает точного расчта координат. Рапорты должны быть записаны, зашифрованы, переданы, получены, декодированы и лишь затем попадают командующему. За этими делами легко может пройти и десять минут, но десяти минут в запасе нет. Более того, донесения от разных скаутов могут оказаться противоречивы. Командующий прочтт три или четыре версии одновременных событий и все – неточные. Итак, основанием важнейшего манвра - боевого развртывания - должны быть только видимые сигналы от дозорного корабля, наблюдающего за вражеским флотом. Узнать о положении врага к моменту боевого перестроения возможно единственным и примитивным способом – от собственного лгкого крейсера;


он должен быть виден с флагмана, с других кораблей и – в свою очередь – оставаться в визуальном контакте с неприятелем. И только подобная цепочка наблюдаемых объектов способна предоставить точное знание в жизненно важном деле.

Лгким крейсерам Битти досталась задача передового дозора – вцепиться в германцев и постоянно докладывать по радио о местонахождении врага Битти и одновременно Джеллико;

коммодор Гуденаф и его отряд превосходно исполнили дело.

«Лайон» не заслуживает критики – он сам вл тяжлый бой и не мог ретранслировать сигналы лгких крейсеров. На «Айрон Дюке» принимали все беспроводные сообщения одновременно с Битти. Но крейсера действовали вдалеке, за шестьдесят, пятьдесят, сорок, пусть даже и тридцать миль от флагмана и донесения оказались противоречивы и неверны.

Теперь мы знаем, что Гуденаф ошибся в счислении на четыре мили, на «Айрон Дюке»

ошиблись более чем на шесть. Донесения кораблей Битти стали для Джеллико бесценным подспорьем;

командующий понял из них общий ход дела и узнал о приближении неприятеля. Но это не заменило и никак не могло заменить сведений от его собственных дозорных крейсеров.

Нельзя сказать, что командующий не был обеспечен необходимыми кораблями.

Помимо четырнадцати лгких крейсеров, выделенных для передового отряда Битти, Джеллико располагал и собственными, специальными дозорными силами: четырьмя Стр. новейшими крейсерами типа «Кэролайн». Более того, он вывел в море восемь броненосных крейсеров-додредноутов («Дифенс», «Уорриор» и пр.). При первом же тревожном сообщении, Джеллико приказал им дать полный ход и прикрыть фронт Гранд Флита, но старые корабли не могли развить более двадцати узлов. Сам Джеллико начал с восемнадцати и постепенно поднял скорость до двадцати;

в следующие два важнейших часа броненосные крейсера оставались впереди, но недостаточно далеко от фронта главных сил. Вместе с тем, «Кэролайны» проектировались с расчтом на двадцать девять узлов. Пока силы Битти дрались за горизонтом, командующий мог бы разумно распорядиться четырьмя «Кэролайнами» и оставить за ними единственное дело – передачу точной, оперативной, необходимой для развртывания информации. Джеллико и сам заявлял в боевых приказах: если видимость меньше двадцати миль, сведения о долготе и широте вражеского расположения совершенно бесполезны и сам подчркивал особую важность визуального контакта с неприятелем посредством крейсеров при линейном флоте.

За два часа «Кэролайны», выстроившись веером, легко могли бы уйти от «Айрон Дюка» на пятнадцать миль в направлении неприятеля, но при этом остаться в поле зрения броненосных крейсеров, а те, в свою очередь, шли в превосходном визуальном контакте со всем Гранд Флитом. В часы схождения, горизонт самих «Кэролайнов» был не уже семи миль. Итак, командующий мог – если бы пожелал – обеспечить себе более чем двадцатимильную полосу наблюдения, точные сведения о положении и строе наступающего германского флота. Эта дополнительная предосторожность позволила бы ему спокойно вывести походный строй флота на должную точку боевого развртывания и выдержать верный для четырхминутного манвра курс.

За полчаса до начала британского развртывания корабли обоих флотов подтянулись и столпились около места главной встречи. В оставшееся время произошли следующие – из важнейших - по большей части одновременные события. Линейные крейсера Битти с 5-й линейной эскадрой на корме спешили на север, к Джеллико, выводя врага на Гранд Флит.

На север спешили и Хиппер с контр-адмирал Бдикером – их 1-я и 2-я разведывательные группы прикрывали наступление Флота Открытого Моря. Битти и Хиппер шли приблизительно параллельными курсами, 5-я линейная эскадра вела тяжлый бой против головных немецких линкоров и линейных крейсеров Хиппера. Тем временем, Худ на «Инвинсибле» выслал вперд лгкие крейсера «Честер» и «Кентербери» и повл 3-ю эскадру линейных крейсеров на северное крыло британских порядков. Итак, около 17: немецкая разведывательная группа шла в самый центр английского полумесяца (он, к тому времени, походил уже на подкову);

южный рог британского расположения (Битти) быстро отходил, а правый – Худ – стремительно наступал.

Стр. (Щелчок мышью откроет полноразмерное изображение) Стр. Хиппер с 1-й разведывательной группой возобновил бой на юго-западном курсе, когда в 17:36 дозорный крейсер Худа «Честер» вышел на 2-ю немецкую разведывательную группу. В 17:40 три из четырх лгких крейсеров Бдикера неожиданно вырвались из тумана и «Честер» «в одно мгновение оказался под огненным градом».157 Почти все его орудия оказались разбиты, палуба покоржена. Но центр британского полумесяца быстро двигался вперд;

в 17:47 «Диффенс» (флагман контр-адмирала сэра Роберта Арбутнота) и «Уорриор», центральный корабль передовой завесы броненосных крейсеров Гранд Флита, увидели против себя 2-ю разведывательную группу и открыли интенсивный огонь. Лгким крейсерам Бдикера пришлось оторваться от приятного гона за подбитым «Честером» и повернуть назад от снарядов мощных – несмотря на возраст – английских кораблей;

но поворот вывел германцев на куда как более могучего соперника.

Адмирал Худ, с тремя линейными крейсерами, повернул на канонаду. В 17:55 он вырвался из тумана и обрушился на германские лгкие крейсера;

огонь 12-дюймовых орудий в несколько минут искалечил «Висбаден», тяжело повредил «Пиллау» и «Франкфурт». Внезапное появление с севера вражеских линейных кораблей «стало для Бдикера громом с ясного неба».158 Судя по звукам боя, крейсера Битти оставались в тылу.

Новый антагонист явно подошл с авангардом главного британского флота. Бдикер тотчас бросился убегать из сжимающихся челюстей, предоставив подбитому «Висбадену» по возможности и самому уползать от опасности. Мы увидим, как Хиппер нашл такую же угрозу в залпах орудий Худа.

В те же минуты Арбутнот на «Дифенсе» и следом «Уорриор» гнались за 2-й разведывательной группой. На пути оказался уползающий из боя «Висбаден». Арбутнот решил добить крейсер и «полным ходом бросился на юг».159 На его пути оказался «Лайон», снова возглавивший схватку линейных крейсеров с Хиппером. Гонимый азартом погони, Арбутнот проскочил под носом Битти, вынудил «Лайон» изменить курс, расстроил огонь эскадры линейных крейсеров и закрыл им цели дымом из труб. Когда до «Висбадена»

осталось 6 000 ярдов, Арбутнот повернул направо, чтобы вернее направить огонь, но тут наступающий Хиппер и подошедшие на дистанцию выстрела передовые германские дредноуты повернули против него орудия. Серия снарядов главного калибра немедленно накрыла «Дифенс»;

в 18:19 корабль и 800 человек команды исчезли в огромном дымовом облаке ужасного взрыва. Жестоко избитый «Уорриор» приготовился разделить участь «Дифенса», но в дело вмешались новые, важнейшие обстоятельства. В 18:15 Гранд Флит начал боевое развртывание.

Между описанных выше событий закончился бег на север. В 17:25 Битти возобновил бой. Теперь освещение благоприятствовало британцам. «Бархэм» и «Велиант» перенесли огонь на линейные крейсера и корабли Хиппера жестоко претерпевали от их 15-дюймовых снарядов. В разгар схватки, в 17:42 с северо-запада донеслись звуки канонады:

«Инвинсибл» атаковал 2-ю разведывательную группу. Хиппер обнаружил себя среди превосходящих английских сил, при явном проигрыше непосредственного боя: противник брал верх в артиллерийской дуэли. Немецкий адмирал тотчас развернулся и пошл назад, к Флоту Открытого Моря. По мере того как противник отворачивал на правый борт, Битти менял курс, следуя Хипперу;

затем обошл его, повернув на восток в естественном боевом Официальная история, стр 36.

Официальная история, стр. Там же.

Стр. манвре и попытке – что бы ни значило движение врага – не дать Хипперу увидеть британский линейный флот. Именно в этот момент «Лайон» заметили с «Айрон Дюка».

Битти показался в неожиданном для Джеллико месте. По его расчтам, Битти находился много восточнее – так говорили вычисления, проделанные на основании беспроводных сообщений. Счисления «Айрон Дюка» и «Лайона» разошлись не менее чем на одиннадцать миль. Факт немедленно опроверг ожидания Джеллико.

«Лайон» показался в шести милях западнее и на четыре румба правее, чем думали на «Айрон Дюке». Резонно было предположить, что и весь вражеский линейный флот находится западнее – по расстоянию и пеленгу;

это означало, что Джеллико не выходит неприятелю в голову или примерно навстречу, но заходит наискось – правым бортом.

Положение стало критическим, туманным, требовалось неотложное действие.

Командующий почувствовал дыхание врага на правой щеке, у правого плеча и – несомненно – едва удержался от поворота походного строя на новое направление. Но этот манвр, то есть частичный разворот160 занял бы четверть часа, а Джеллико не располагал временем. Едва только Битти – в бою и на полном ходу – вышел наперерез Гранд Флиту, Джеллико просигналил ему: «Где вражеский линейный флот?» (18:01). Спустя минуту, не имея времени для разворота и руководствуясь видимым положением сил Битти, Джеллико повернул головной корабль своей дивизии к югу – чтобы подправить курс схождения с врагом. Этот манвр не приводил к потере времени, и был совершенно верным по сути, но флот теперь заходил уступом – совсем невыгодное для боевого развртывания положение с учтом возможной близости германских сил. В любую минуту Шеер мог вынырнуть из тумана в шести или семи милях от Джеллико и сразу же открыть огонь. В 18: командующий вернулся на прежний курс – неверный, но предоставляющий наибольшие возможности для развртывания.


Тем временем Битти, проходя всего в двух милях перед «Мальборо» (корабль занимал место в правом углу массы броненосцев) ответил: «Вражеские линейные крейсера в направлении юго-восток».161 В ответ командующий повторил: «Где вражеский линейный флот?» Ответа с «Лайона» не последовало. К этому моменту Хиппер пропал из поля зрения и на «Лайоне» не видели врага.

Джеллико прошл ещ восемь миль в напряжнной неопределнности, тревожно вглядываясь в непроницаемую, грозную границу горизонта, пытаясь найти на карте выход из неясностей и противоречий. Затем вс разъяснилось. В 18:10 с «Бархэма» заметили линкоры Шеера на Ю-Ю-В, но радиоустановка британского дредноута была разбита, и он передал сообщение через «Велиант». Джеллико получил известие в 18:14. Почти одновременно «Лайон» доложил, что видит Флот Открытого Моря на Ю-Ю-З. Оба сообщения указали на врага в четырх румбах справа по курсу, то есть, говоря армейским языком в полуобороте направо. Направление оказалось верным, но дистанция – не совсем;

головной германский линкор – «Книг» оказался в действительности на три мили дальше расчтного предположения. Больше нельзя было медлить с решением. «Боевое развртывание флота – говориться в изложении Адмиралтейства – стало неотложной необходимостью».

Моряки называют это для краткости «изменить курс на (столько-то) румбов»

Их курс указан не был.

Стр. (Щелчок мышью откроет полноразмерное изображение) Стр. Противники сходились под неудовлетворительным углом и быстрое развртывание направо или налево стало невозможно – флот развернулся бы в колонну никак не сообразовывавшуюся с вероятной линией баталии врага.

Оставалось одно: развернуться на фланговую колонну за двадцать две минуты.

Джеллико ограничил размышления двумя альтернативами: правая, ближняя к врагу колонна идт вперд, и все следуют за ней или развртывание начинает левая, самая дальняя от неприятеля колонна. Первое чревато риском – враг сосредотачивает огонь на головных кораблях, в то время как прочие не могут ответить. Если командующий выбирает второе, то уводит боевую линию от врага на 10 000 дополнительных ярдов и вместо развртывания для боя с немедленным началом огня, вытягивает линию за пределами эффективной дистанции и первый боевой манвр оборачивается отходом.

Наши сегодняшние знания позволяют заключить, что разворот на правый фланг прошл бы безо всяких неприятностей. 5-я линейная эскадра с неповрежднными орудиями, бронй и машинами готова была встать перед «Мальборо», то есть перед колонной старейших дредноутов. Линейные крейсера Битти успели выйти вперд и держали точный курс. Ещ дальше, впереди всех, Худ, с его быстрым соображением, не преминул бы повернуть и встать в линию боевого строя. Весь флот выстроился бы согласно с обстановкой, в полной боевой силе, в пределах эффективного огня;

все быстроходные тяжлые корабли сосредотачивались на правом фланге и могли отрезать противника от баз.

Но командующий решил не рисковать. С учтом фактов, известных тогда Джеллико, никто не может упрекнуть его в неверном решении. В пользу той и другой альтернативы говорили множество аргументов, но один лишь Джеллико мог сделать выбор. Если бы он развернулся на ближнее к врагу крыло и огонь немецких линкоров смял бы передовые британские эскадры;

если бы на голову нашей колонны началась тяжлая торпедная атака и вся линия развртывающегося Гранд Флита в беспорядке замедлилась;

если бы четыре или пять кораблей пошли ко дну (а это могло случиться за те же четыре или пять минут) – адмиралу с избытком хватило бы критиков. И критика стала бы последним делом в ряду последствий.

Вместе с тем в запасе у сэра Джона Джеллико был третий выбор – очевидный, без недостатков обеих тяжких альтернатив162. Третий выбор прост по сути, хотя и потребовал бы искусного маневрирования. Фактически, это немудрный, примитивнейший из всех возможных способ боевого развртывания. Джеллико мог бы развернуться на центр и сам возглавить колонну. В королевском флоте издавна заведн известный всем сигнал – командующий выводит из строя свою дивизию, а прочие идут за ним в произвольном, самостоятельно выбранном порядке.

Надо лишь поднять флажок «А» над последовательностью цифровых сигналов – порядком следования дивизий. Тогда каждый корабль в обеих дивизиях по бакборту флагмана либо снижает ход, либо описывает полный оборот налево, чтобы не терять скорости;

в то же время правофланговые дивизии выстраиваются за командующим. Такое перестроение возможно, если флот не под огнм. Вкратце, этот прим означает «Следуй за мной». Развртывание на центр стало бы золотой серединой, уверенным и почтным выходом из сумятицы неопределнностей и тисков горькой дилеммы. Если бы Джеллико не стал развртываться на фланговую колонну, а принял этот способ, то сохранил бы полный контроль над флотом после развртывания;

у него остались бы в запасе три лишние мили См. диаграмму на стр. 493.

Стр. дистанции до врага и десять дополнительных минут до начала боя. Он преск бы любую попытку неприятеля к бегству. Он возглавил бы флот, и флот шл бы за ним.

Может показаться странным, что Джеллико не упоминает об этой альтернативе ни в одном из отчтов и описаний боя. Но это легко объяснить. Сэр Джон действовал в строго предписанных самому себе границах. Он следовал собственным начертаниям до последней возможности, среди громов и головоломок прелюдии к сражению – возможно, к величайшему в истории морскому сражению. Он подготовил к бою один лишь план развртывания – на фланг, правую или левую колонну линкоров. Он готовил флот так, что привычная для Гранд Флита система сигналов не предполагала перестроения в боевой ордер за флагманским кораблм. Все знали старый сигнал и поняли бы его, будь он поднят.

Но он выпал из обыкновенного употребления и, кажется, вовремя не пришл на ум командующему.

Равным образом Джеллико не позаботился об обычных мерах на случай, если противник не пожелает рисковать своим флотом и пустится в бегство. После осторожного развртывания на дальнее от врага крыло появлялась настоятельная необходимость удержать Шеера в бою. Джеллико мог легко сделать это, вызвав четыре «Куин Элизабет» 5 й линейной эскадры из хвоста линии – где уникальная комбинация скорости и мощи супердредноутов пропадала втуне – и приказав им атаковать тыл германского строя, независимо от действий прочих кораблей флота. Враг ни в коем случае, даже при локальном численном перевесе, не смог бы подавить эти дредноуты. «Куин Элизабет»

могли развить скорость на восемь или девять узлов быстрее эскадренной скорости Шеера и, в случае тяжлого хода дел, вышли бы из боя в любой момент, по своему усмотрению.

Что помешало бы им обогнуть эскадру старых «Дойчландов» и в несколько минут повредить или разрушить два или три таких броненосца? Тогда Шеер чуть ли ни обязательно сбрасывал ход, приступал к спасательным работам, попадал в два огня и неизбежно оставался в сражении. Именно для такого случая мы заложили быстрые супердредноуты с их гармоничным сочетанием скорости, брони, артиллерийской силы;

именно этот дивизион стал одним из главных дел моего министерства;

именно ради них мы пошли на огромные затраты, решились на неимоверные хлопоты. Но ни командующий, ни его адмиралы не придумали лучшего, нежели поставить их в хвост линии, где корабли с ходом в двадцать четыре узла бесполезно плелись на семнадцатиузловой скорости.

Итак, точно в 18:15 флаги и радио передали приказ флоту развернуться на левое крыло. Роковые флажки поднялись, развились по ветру, опустились;

приказ вступил в силу и каждый пятый из каждых шести линкоров огромной британской линии отвернули и принялись увеличивать дистанцию от неприятеля. Линейный флот Англии сделал свой первый ход в сражении при Ютландии.

Стр. (Щелчок мышью откроет полноразмерное изображение) Стр. Битти и 5-я линейная эскадра занимали положение удобное для развртывания на правую колонну. Перестроение налево вынудило Битти пройти на полной скорости перед фронтом флота с расчтом занять место в голове колонны. Худ встал в линию перед Битти.

Дымы линейных крейсеров застили обзор дредноутам и, в 18:26, Джеллико уменьшил скорость флота до четырнадцати узлов, чтобы линейный крейсера могли скорее обогнать строй. Сигнал прошл с некоторой заминкой, корабли сгрудились, их курсы пересеклись – в особенности у точки поворота. 5-я линейная эскадра не успевала пройти перед фронтом Джеллико и – не получив приказа действовать самостоятельно – осталась в хвосте колонны и провела поворот влево под сосредоточенным огнм головных германских линкоров и линейных крейсеров. И снова быстроходные дредноуты с их 15-дюймовыми орудиями и 13 дюймовой бронй выдержали тяжкую схватку с численно превосходящим противником и дали увесистый ответ. Руль «Уорспайта» оказался на время повреждн;

корабль вывалился из строя, описав циркуляцию под плотным огнм. Неуправляемое движение повело «Уорспайт» вокруг искалеченного «Уорриора» и заслонило последний от огня;

невольное рыцарство дредноута спасло полуразбитый крейсер.

В 18:25 ещ не развернувшийся полностью флот открыл огонь;

около трети линкоров нашли цели в «Висбадене» - неудачливый крейсер, объятый пламенем, дрейфовал между линиями – и в «Книгах» 3-й линейной эскадры - головных кораблях германской колонны.

Видимость была скверной, дым заслонял цели. Но манвр Джеллико дал англичанам лучшее освещение, враг видел одни только вспышки британских выстрелов. Когда половина флота выстроилась в боевой ордер, Джеллико, судя по всему, решил подивизионно изменить курс и подойти ближе к неприятелю. Но строй теперь принял форму буквы «L» возможно, что это помешало замыслу, и сигнал отменили ещ до начала исполнения. Ко времени завершения боевого развртывания (18:47) огонь вела половина британского флота;

залпы постоянно накрывали 3-ю германскую линейную эскадру и ни один британский линкор не получил ответного снаряда.

Между тем, Худ во главе 3-й эскадры линейных крейсеров успешно дрался с линейными крейсерами Хиппера. Но в 18:31 по «Инвинсиблу» ударил залп «Дерфлингера».

Как пишет официальная история, Несколько мощных взрывов быстро последовали один за другим;

из разбитого корпуса вырвались массы угольной пыли;

над кораблм поднялись высокие языки пламени;

мачты рухнули;

корабль развалился пополам;

в небо поднялось огромное облако чрного дыма. Когда дым рассеялся, из моря стоймя торчали корма и нос, как будто обозначая место упокоения адмирала. Из всех 1026 офицеров и матросов выжили лишь шестеро.

Теперь посмотрим на движения германцев. В 18:25 Шеер оказался под огнм британской артиллерии. Он ошибочно принял линейные крейсера Худа за авангард английской колонны, решил, что попал в окружение и вместо того, чтобы окружить голову врага, вообразил, что Джеллико опередил его и сам успел выполнить этот манвр («crossing the T») против германской линии. В 18:35 Шеер с величайшей расторопностью повернул Стр. 49- Стр. флот прочь от неприятеля. Все его корабли развернулись одновременно, вышли из боя и пошли на запад, к берегам Англии, оставив флотилии прикрывать отход торпедами и дымовыми завесами. При всех напряжении и сумятице схватки, тщательно и заблаговременно отработанная немцами эволюция была исполнена успешно и даже аккуратно. На англичан пошл поток торпед и Джеллико, как им и было задумано задолго до боя, уклонился в сторону. Теперь флоты быстро расходились, германцы скрылись в тумане, Шеер оторвался от врага.

Стр. (Щелчок мышью откроет полноразмерное изображение) Стр. Затем произошло удивительное, непостижимое разумом событие – одно из тех, что зачастую меняют ход истории. Шеер прошл на запад около двадцати минут, понял, что высвободился из боя, и тотчас приказал всем кораблям развернуться направо, на противоположный – восточный - курс. Для чего? Вернувшись домой, он объявил, что для дальнейшего боя с британским флотом. «Когда я увидел, что давление неприятеля полностью прекратилось и что в моих руках по-прежнему невредимый флот, я повернул назад с чувством, что бой не может закончиться таким образом и мне должно опять встретиться с врагом»164. К этому объяснению склонилась и германская официальная история. И вс же кажется, что Шеер, скорее всего, вычислил предполагаемый курс противника и понадеялся пройти позади британских сил, решив вернуться на открытую дорогу к дому, с попутным ударом по британскому арьегарду. Теперь мы знаем, что Шеер принял английские линейные крейсера за голову британской линии и, следовательно, предполагал, что Джеллико ушл вперед на пять миль дальше, нежели это было в действительности.

При таком выводе, движение вспять вело Шеера в точности через хвост британцев.

Но он и думать не мог, что на самом деле идт прямо в центр английской массы. Ошибка могла бы стать для немцев фатальной. Трудно придумать за них более опасное решение.

Но и сам Джеллико оказался в несомненном неудобстве. Он шл на юг в эшелонном строю, когда - в 19:12 - германцы застали Гранд Флит чуть ли ни в том положении, какого Джеллико очень хотел избежать перед первым развртыванием. Но никаких практических трудностей не воспоследовало. Немецкие корабли один за другим выходили из тумана и попадали под жестокий огонь британских дредноутов с открытой для стрельбы директрисой. Германский авангард, сильнейшие «Книги» увидели как вся линия горизонта, насколько хватало глаз, ожила орудийными вспышками. Интенсивный огонь продлился шесть минут. По германским кораблям ударил огненный шквал. Битая, но непреклонная разведывательная группа Хиппера снова попала под удары. Пламя охватило «Зейдлиц», «Лютцов» вывалился из линии. Над морем гремела невиданной силы канонада.

Бой продолжался недолго. Шеер мгновенно понял, что попал в переплт и снова – хотя и не так расторопно – повторил прежний манвр. В 19:17 немецкий командующий, как и три четверти часа назад, повернул прочь от британского флота;

опять заслонился атаками флотилий, дымовыми завесами, приказал избитым линейным крейсерам любой ценой прикрыть отступающий флот («смертельный рейд») и снова побежал на запад. Джеллико и теперь не отступил от принятого метода и отвернул от потока торпед – сначала на два румба, потом ещ на два. По любому счту, наступил удобнейший момент – как то видно на карте – отделить от флота правофланговую дивизию с 5-й линейной эскадрой в голове и поставить врага в два огня. Но британский командующий был занят торпедной угрозой и отворачивал от неприятеля. Дистанция росла, флоты расходились, и Шеер ушл из видимости Джеллико – на этот раз навсегда.

Официальная история.

Стр. (Щелчок мышью откроет полноразмерное изображение) Стр. С 18:00 до 19:30 германские флотилии атаковали британский линейный флот не менее семи раз. Разумным ответом должны были бы стать контратаки британских флотилий и лгких крейсерских эскадр;

последние были под рукой, поблизости, ожидали распоряжений. Надо было лишь приказать им идти и бить минные корабли германцев;

лгкие крейсера вполне справились бы с задачей. Но вместо агрессивного ответа, Джеллико отворачивал прочь от каждой атаки, теряя контакт с врагом. За вс это время германская флотилия потеряла один только корабль и замечательно спасла свой флот из смертельных челюстей.

Битти думал возобновить бой. Прежде всего, следовало гнать немцев на запад, прочь от дома. На «Лайоне» видели врага, но линейного английского флота рядом уже не было, а линейные крейсера не могли в одиночку биться с Шеером. В 19:45 Битти передал командующему через «Минотавра» пеленг на противника;

в 19:47 он послал Джеллико многажды обсужднное с тех пор сообщение: «Предлагаю направить головные линкоры за линейными крейсерами. Мы можем отрезать вражеский флот» и почти немедленно пошл на сближение с Шеером. В то же время стремление Шеера домой постепенно уводило Флот Открытого Моря с западного на южный курс. Противники снова сходились. Лгкие крейсера и эсминцы сторон открыли огонь. Британские линейные крейсера могли начать бой в скором времени. Но где же был авангард нашего линейного флота? После того как Джеллико получил сигнал Битти, ему потребовались четверть часа, чтобы отдать приказ – и не в выражениях настоятельной срочности – 2-й линейной эскадре. Командующий эскадрой, вице-адмирал Джеррам не увеличил скорости, не стал обгонять главный флот и не запросил «Минотавр» о координатах «Лайона». Он попросту удерживал курс, в полном неведении об общей ситуации. Теперь, как и в прелюдии сражения, «Лайон» и его спутники одни схватились с большими кораблями противника, и эта встреча стала последней – при Ютландии и во всей войне. Страшно побитые германские линейные крейсера едва ли могли сражаться, освещение по-прежнему благоприятствовало англичанам. Первым начал «Тайгер»;

он бил по разным кораблям с дистанций от 9 000 до 13 000 ярдов. Одна из двух оставшихся башен «Дерфлингера» вышла из строя. «Зейдлиц» и «Лютцов» едва ли могли стрелять. Внезапно на выручку мужественным кораблям Хиппера пришли старые броненосцы типа «Дойчланд»;

в наступающих сумерках прозвучали залпы их тяжлых орудий. Через пятнадцать минут германцы повернули на запад и исчезли в сгущающейся темноте.

Наступила ночь. К девяти часам темнота совершенно изменила условия морской войны. Ночью все кошки серы. Сильнейший флот утерял преимущества. Дальнозоркие крейсера ослепли. Сторожевые эсминцы стали опасностью для кораблей своего флота.

Тяжлые орудия утратили способность к дальней стрельбе. Теперь, как никогда прежде, хозяйкой положения стала торпеда. Флоты, невидимые и молчаливые, шли сквозь темноту;

противников разделяли от силы шесть миль, они могли повернуть на любой курс самое долгое за пять минут;

никто не знал, что делается вокруг и что может воспоследовать.

Стр. (Щелчок мышью откроет полноразмерное изображение) Стр. Но Шеер составил план – очевидный, хотя и рискованный. Германский командующий был человек решительный и рациональный. Он знал, что между ним и домом расположился вражеский флот. Если рассвет застанет его в той же позиции, дело, по всякой вероятности, закончится полным уничтожением морских сил Германии. Ночи теперь короткие, рассвет наступит в четверть третьего. Должно действовать без промедления и Шеер принимает простой план: идти домой так быстро, как это возможно, кратчайшим путм, несмотря ни на какие риски и жертвы. Если на пути окажется британский флот, он должен пробиться сквозь него. Многие корабли обоих сторон пойдут ко дну, но большая часть германского флота укроется в гавани. Любой исход предпочтительнее утренней встречи с превосходящим противником, когда впереди окажется восемнадцать часов светлого времени. В 20:14 Шеер отдал по радио приказ: «Главным силам продолжить движение. Курс Ю.Ю.З З;

скорость шестнадцать узлов». Соответственно, Флот Открытого Моря отвернул от курса на юг и пошл прямо к Хорнс-рифу с наивысшей эскадренной скоростью вслед за флотилиями и эскадрами лгких крейсеров. Безо всяких оговорок, Шеер действовал верно.



Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 26 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.