авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |

«Люди, нравы и обычаи Древней Греции и Рима Лидия Винничук Книга состоит из серии очерков, посвященных опи- санию быта, нравов и материальной культуры Древ- ней Греции и ...»

-- [ Страница 8 ] --

Там же, III, Римская литература моложе греческой по чти на пять столетий. Если определить хроноло гически начало греческой словесности мы точ но не можем и даже творчество великого Гоме ра датируем лишь приблизительно и осторож но, то год рождения римской литературы изве стен: 240 год до н. э. В этом году римляне впер вые познакомились с трагедией и комедией, на писанными на латинском языке, точнее говоря, составленными по греческим образцам греком вольноотпущенником Ливием Андроником. Тот же Андроник перевел на латынь Одиссею Го мера и написал по поручению жрецов первую ла тинскую хоровую песнь. Тем самым он положил начало трем главным жанрам латинской поэзии:

эпосу, драме и лирике. В дальнейшем римская литература стала быстро наверстывать упущен ное, и уже II и особенно I век до н. э. привели к расцвету поэзии, прозы, научных изысканий.

Все пишущие должны были, разумеется, иметь при себе книги, собственную библиотеку из греческих и латинских книг. Тогда же, во II– I вв. до н. э., в Риме появились богатые библиоте ки, вывезенные римскими полководцами из заво еванных стран: уже говорилось о том, как Луций Эмилий Павел перевез в Рим книжное собрание македонского царя Персея, а Сулла отправил из Афин в Рим часть библиотеки Аристотеля, при надлежавшую Апелликону с острова Теос.

Строя дома, богатые римляне предусматри вали и создание особых помещений для проведе ния литературных собраний и для хранения книг, причем книги стояли у них не только в их город ских домах, но и в загородных поместьях. Вит рувий, рассуждая о том, как надо располагать комнаты в жилых домах в городе, указывает, что для людей знатных, занимающих государствен ные должности, дома следует делать простор ные и великолепные. Кроме того, их библиоте ки, картинные галереи и базилики должны соору жаться с пышностью, в которой они не уступят общественным постройкам... (Витрувий. Об архитектуре, VI, 5). Далее он обстоятельно опи сывает, как надо подобрать подходящее место и расположить библиотеку: Спальни и библиоте ки должны выходить на восток, потому что на значение их требует утреннего света, а также для того, чтобы в них не портились книги. Ибо в биб лиотеках, выходящих на юг и на запад, в книгах заводятся черви и сырость, так как их порожда ют и питают доносящиеся сюда сырые ветры и, наполняя свитки сырым дуновением, покрывают их плесенью (Там же, VI, 4). Как выглядело по мещение для библиотеки, мы не знаем. Плиний Младший, описывая свою виллу в Лаврентинуме, говорит только, что там его книги стояли в шка фу, вделанном в стену комнаты, закругленной в виде апсиды;

солнце, двигаясь, заглядывает во все ее окна (Письма Плиния Младшего, II, 17, 8).

Богатую библиотеку имел в Риме и Марк Те ренций Варрон, широко образованный ученый энциклопедист. Луций Лициний Лукулл также прославился не только своим громадным состо янием и роскошными, вошедшими в поговорку пирами, но и ценным собранием книг, о котором он очень заботился.

И другие римские книжники были страстны ми собирателями, повсюду разыскивали ценные издания, старались поддерживать книги в хоро шем состоянии, поручая заботу о них обученным, образованным рабам. Приглашая Аттика к себе в поместье в Антий, Цицерон предлагает: Уви дишь удивительный перечень моих книг, состав ленный Тираннионом;

то, что осталось, ценнее, чем я предполагал. Приведение в порядок биб лиотеки, очевидно, еще не завершилось, так как Цицерон просит друга прислать ему двух или трех переписчиков, чтобы они помогли Тиранни ону в его хлопотах о книгах. Он просит также, чтобы эти переписчики привезли с собой немно го пергамена для изготовления титульных листов к книгам (Письма Марка Туллия Цицерона, CIX, 1). В другом письме он извещает Аттика, что по лучил от некоего Пета множество книг. Судьба этого его дара зависит от твоей заботливости.

Если любишь меня, постарайся, чтобы они были сохранены и доставлены мне. (... ) Сбереги, по жалуйста, со всем старанием как греческие, так и латинские книги. Я буду считать, что это пода рок от тебя (Там же, XXVII, 12).

Собирание ценных книг было одной из бла городнейших и прекраснейших страстей богатого римлянина, особенно если он умел этими книга ми пользоваться, ведь и Сенека, и Лукиан пре зрительно отзывались о людях, охотно накапли вавших большие библиотеки, не зная истинной ценности книг. А в это время бедный римский ин теллектуал, живущий в доходном доме, в убогой комнате, мог купить себе лишь несколько книг:

Старый ларь бережет сочинения гре ков на свитках (Мыши-невежды грызут эти дивные стихотворенья).

Кодр не имел ничего...

Ювенал. Сатиры, III, 206–208.

Идеей об устройстве в Риме публичной биб лиотеки город был обязан Цезарю, который осу ществление своего проекта поручил Марку Те ренцию Варрону. Смерть диктатора помешала воплощению этого плана в жизнь. Несколько де сятилетий спустя к проекту Цезаря возвратился Азиний Поллион. Он и основал библиотеку при храме Свободы на римском Форуме, где поме щалась резиденция цензоров. Это открытое для всех книжное собрание включало в себя сочине ния как латинские, так и греческие. Судьба этой первой публичной библиотеки в Риме нам не из вестна больше сведений мы имеем о двух дру гих книгохранилищах, возникших благодаря пре образовательной деятельности Октавиана Авгу ста. В 28 г. до н. э. он открыл на Палатине при храме Аполлона библиотеку, где также бы ли собраны произведения латинских и греческих авторов. Руководителем ее стал поэт и грамма тик, друг Овидия Макр. Палатинская библиотека сильно пострадала от огня в 64 г. н. э., во время трагического пожара в правление Нерона. Вос становленная и вновь открытая при Домициане, она была еще раз полностью уничтожена в 363 г., когда Рим охватил грандиозный пожар. Другая библиотека, заложенная Августом, находилась на Марсовом поле, в портике, построенном в честь сестры принцепса, Октавии, поэтому и сама биб лиотека получила название Октавия. Она так же стала жертвой пожара в 80 г. н. э., но была заново отстроена и открыта при Домициане.

В своей деятельности Август нашел себе по следователей. Тиберий, идя по стопам своего приемного отца, основал библиотеку при храме Божественного Августа. Судьба ее оказалась та кой же, как и судьба других римских библиотек:

она сгорела в 69 или 70 г. н. э. Император Траян открыл библиотеку на форуме Траяна (так на зываемая Библиотека Ульпиа), затем то же сде лал Адриан, а последняя из известных нам рим ских публичных библиотек была обязана своим возникновением Александру Северу. В царство вание Константина в Риме было уже 28 библио тек;

среди них могли быть и те, которые были основаны по частной инициативе богатых граж дан. Книжные собрания росли благодаря заботам их основателей, которые также имели право изы мать книги, вызвавшие осуждение властей. Биб лиотеки в других италийских городах и в провин циях создавались, главным образом щедростью состоятельных граждан. Так, Плиний Младший, который вообще оказывал немалую финансовую поддержку родному городу Комо и его жителям, заложил там и библиотеку, обошедшуюся ему в миллион сестерциев. В Свессе в Латии была зна менитая Библиотека Маридиана, основанная тещей императора Адриана.

Трудно себе представить, чтобы в провин циях, где красовались большие, вместительные, прочные театры, амфитеатры, термы, не было библиотек. Заслуживают внимания книгохрани лища во вновь отстроенном Карфагене и в Таму гади в Нумидии. Последнее, как извещает сохра нившаяся надпись, было подарено родному го роду Марком Юлием Флавием Рогацианом, по тратившим на это 400 тыс. сестерциев, т. е. зна чительно меньше, чем Плиний. Библиотеки эти обслуживали интересы и нужды местных читате лей, и если в Риме собирали книги на латинском и греческом языках, то в провинциях на ла тинском и на языке соответствующей страны.

В IV в. н. э. интерес к чтению повсеместно па дает, в библиотеках, как печально замечает Ам миан Марцеллин, воцаряется кладбищенская пу стота и безлюдье. Средоточием просвещенности и читательской культуры выступает лишь город на востоке Византий.

Хотя Лукиан и упрекает невежественного биб лиомана в том, что тот и сам не пользуется сво им собранием книг, и другим их не одалживает, однако и в библиотеках Римской империи, как и в Греции, книг на дом не давали, да и частные владельцы делали это весьма неохотно. Так что поведение Аттика, ссужавшего книгами Цицеро на, свидетельствует об исключительных друже ских чувствах и большом уважении, с которыми он относился к своему знаменитому приятелю.

Одновременно с пополнением библиотек про исходили также изъятия и уничтожение книг. Из гнание Протагора, осужденного за безбожие, и сожжение его сочинений были первым извест ным нам актом такого рода, продиктованным мо тивами религиозными. До 186 г. до н. э. в Риме не раз по приказанию властей становились до бычей огня пророческие книги, содержавшие различные предсказания. Многие анналисты со общали (и это известие повторил в своем труде Ливий), что в 181 г. до н. э. в куче сожженных книг находились и сочинения царя Нумы Пом пилия, среди них и греческие, посвященные фи лософии Пифагора. Конечно, к сообщениям о книгах царя Нумы следует отнестись скептиче ски;

это были, вероятно, какие-то фальсифика ты, разделившие, впрочем, судьбу всех книг по добного содержания.

Об уничтожении книг рассказывает и Свето ний: став верховным первосвященником ве ликим понтификом, Август велел собрать ото всюду и сжечь все пророческие книги, грече ские и латинские, ходившие в народе безымянно или под сомнительными именами, числом свы ше двух тысяч. Сохранил он только сивиллины книги, но и те с отбором... (Светоний. Бо жественный Август, 31). Подобная же участь по стигла религиозные книги и несколько веков спу стя, в связи с победой христианства.

Со времени принципата Октавиана Августа и на всем протяжении истории. Римской империи то и дело происходили массовые сожжения книг по постановлению сената или императора из-за их политического характера. Так, в индекс запре щенных книг были внесены при Августе элегии поэта Гнея Корнелия Галла, от которых до на шего времени сохранился лишь один небольшой фрагмент. После опалы Овидия его произведе ния должны были быть изъяты из всех библио тек, а экземпляр Метаморфоз поэт сам бро сил в огонь, получив указ, обрекавший его на изгнание. К счастью, несколько копий остава лось на руках у его друзей, и благодаря этому сочинение Овидия уцелело и дошло до потом ков. Жил в эпоху Августа и другой выдающийся человек историк и оратор Тит Лабиен, один из представителей республиканской оппозиции.

По постановлению сената книги его были сожже ны, и той же участи подверглись книги его дру га оппозиционного оратора Тита Кассия Се вера. Прошли годы, и решением императора Ка лигулы писатели были реабилитированы: Сочи нения Тита Лабиена, Кремуция Корда, Кассия Севера, уничтоженные по постановлениям сена та, он позволил разыскать, хранить и читать, за явив, что для него важней всего, чтобы никакое событие не ускользнуло от потомков (Свето ний. Гай Калигула, 16). Обвинение против оп позиционного историка Корда было выдвинуто в эпоху Тиберия: его обвиняли в том, что в сво ем труде он одобрительно высказался о Бруте и Кассии, убийцах Цезаря, страстных защитниках республиканского строя. Тацит сообщает: При влекается к судебной ответственности Кремуций Корд по дотоле неслыханному и тогда впервые предъявленному обвинению, за то, что в выпу щенных им в свет анналах он похвалил Брута и назвал Кассия последним римлянином. (... ) Се наторы обязали эдилов сжечь его сочинения, но они уцелели, так как списки были тайно сохра нены и впоследствии обнародованы. Тем больше оснований посмеяться над недомыслием тех, кто, располагая властью в настоящем, рассчитывает, что можно отнять память даже у будущих поко лений (Тацит. Анналы, IV, 34–35). При Тибе рии также по постановлению сената были броше ны в огонь шесть речей оратора Мамерка Эмилия Скавра. Нерон, приговорив к изгнанию из Италии Фабриция Вейентона, повелел сжечь его книгу, полную выпадов против сенаторов и жрецов и названную им Завещанием. Эту книгу, добавля ет историк, старательно разыскивали и читали, пока доставать ее было небезопасно;

в дальней шем возможность открыто иметь ее у себя быст ро принесла ей забвение (Там же, XIV, 50).

Когда же в правление Домициана Арулен Ру стик за свое сочинение в защиту казненного прежде сенатора Тразеи Пета, а также Геренний Сенецион, восхвалявший зятя сенатора, Гельви дия Приска Старшего, были осуждены на смерть, то, как рассказывает Тацит, казни подверглись не только сами писатели, но и их книги, со жженные на Форуме. Отдавшие это распоря жение, разумеется, полагали, что подобный ко стер заставит умолкнуть римский народ, пресе чет вольнолюбивые речи в сенате, задушит са мую совесть рода людского... {Тацит. Жиз неописание Юлия Агриколы, 2). Обычно сожже нием книг ведали эдилы, и если на этот раз До мициан поручил их функции специальным долж ностным лицам триумвирам, надзиравшим за тюрьмами и за исполнением приговоров, то этим он стремился придать акту казни над книгами особую торжественность, подчеркивая тяжесть преступления их авторов и суровость постигшего их наказания.

В ЗАБОТАХ О ЗДОРОВЬЕ:

МЕДИЦИНА В ГРЕЦИИ Я врачеванье открыл;

целителем я именуюсьВ мире, и всех на земле мне трав покорствуют свойства...

Овидий. Метаморфозы, I, 523 Историю возникновения медицины у древних на родов вкратце изложил уже в 1488 г. в своей Ре чи о значении медицины краковский доктор Ян Урсын, стараясь при этом отделить истину от ми фа. Изобретение врачебного искусства греки при писывали богам: Аполлону, Асклепию, Артеми де. Аполлон считался богом-покровителем мно гих искусств;

по верованиям греков, он обладал и даром исцеления, и в некоторых его святилищах в Греции даже лечили больных при помощи музыки. Зато имя Асклепий (у римлян Эску лап) целиком было связано с медициной, ведь его считали сыном Аполлона. Более того, вся се мья Асклепия помогала страждущим, облегчала их телесные муки: женой Асклепия была Эпионе болеутолительница, дочерями Гигиея бо гиня здоровья и Панацея всецелительница.

Сыновьями бога врачевания были Махаон и По далирий легендарные лекари в стане греков во время осады Трои;

у Гомера они выступают прежде всего как хирурги, пользовавшие ране ных. Аполлон, рассказывалось в мифах, не толь ко сам раскрыл сыну тайны врачебного искус ства, но и отдал его в обучение к кентавру Хиро ну, знавшему, как лечить людей травами и иными зельями. Получив такое образование, сам Аскле пий умел уже и лечить, и воскрешать умерших.

Именно это стало причиной смерти самого Ас клепия: боясь, что лекарское искусство изменит весь порядок мироздания, верховный громовер жец Зевс лишил мудрого врача земной жизни и взял его на небо, обратив в созвездие Змеенос ца, ведь змея как символ постоянно возрож дающейся жизненной силы была священным жи вотным, посвященным богу врачевания. В тече ние многих столетий змея оставалась и остается поныне символом медицины и особенно фарма цевтической науки.

Асклепий и Гигиея. Вотивный рельеф Аскле пия, Гигиеи и Телесфора. I–III вв. до н. э.

Уже в древности трудно было отделить подлин ную историю медицины от легенд и мифов. У Гомера Асклепий, фессалийский царь, еще не воспринимается как божество, а его сын Махаон славной рати врач, Асклепия мудрого сын, один из греческих героев под Троей. Возможно, прав был доктор медицины Ян Урсын, полагая, что как раз за мудрость и дарования исцелите ля греки причислили царя Асклепия к сонму об щеэллинских богов. Сами древние авторы всегда отмечали, что Махаон и его брат Подалирий уме ли только оказывать помощь раненым, останав ливать кровь, делать перевязку, описания же их действий указывают на прекрасное знание анато мии, существовавшее у греков гомеровской эпо хи, т. е. в те времена, когда не было еще никакой известной медицинской школы.

Врач из плотного запона стрелу из влечь поспешает;

Но, когда он повлек, закривились ши пы у пернатой.

... Язвину врач осмотрел, нанесен ную горькой стрелою;

Выжал кровь и, искусный, ее врачев ствами осыпал, Силу которых отцу его Хирон открыл дружелюбный.

Гомер. Илиада, IV, 213–214, 217– Но и другие герои под Троей, не занимавши еся лекарским ремеслом профессионально, уме ли, однако, применять нужные простые лекар ства, как это случалось с Ахиллом или Патро клом. И все же систематических знаний о чело веке и его болезнях еще не было. Все врачебные меры и применявшиеся лекарства были обязаны своим возникновением случаю, вековой практике народной медицины. Лечение натуральными, да рованными самой природой средствами, издавна распространенное среди пастухов и земледель цев, положило начало искусству врачевания.

Лишь в конце VI в. до н. э. стали появлять ся легенды, в которых идеализировались, обо жествлялись те, кому удавалось возвратить здо ровье своим пациентам. И первое место среди этих мудрых врачей, оставшихся в человеческой памяти, занимал Асклепий. Ему были посвящены в Греции многочисленные святилища-больницы, так называемые асклепионы, где жрецы-лекари, асклепиады, поддерживали культ великого бога исцелителя. Самый прославленный в Греции ас клепион находился в Эпидавре;

каждые пять лет там проходили большие религиозные праздне ства в честь Асклепия. Известны также аскле пионы в Пергаме и на острове Кос, где и воз никла знаменитая медицинская школа. В аскле пионах применяли метод лечения, называвший ся энкоймесис : больных укладывали спать, и считалось, что выздоровление должно прийти во время сна. Если выздоровление не наступало, но больные видели вещие сны, то они пересказыва ли их жрецам, а те, знавшие волю Асклепия и исполнявшие ее, толковали эти сны на свой лад, давая пациентам соответствующие медицинские советы.

Хорошее знание жрецами человеческого те ла и духа нередко помогало им исцелять боль ных, явившихся за советом к асклепиадам. Мо литвы, очищения, всякого рода культовые цере монии были всего лишь неизбежными аксессуа рами чудесного исцеления в асклепионах. Те, кто уже в древности сомневался в чудотвор стве жрецов бога Асклепия и обвинял их в об мане и шарлатанстве, забывали, что асклепиа ды прибегали к религиозному внушению, дабы заставить больного поверить в содействие бо гов и тем самым в возможность выздоровления.

Кроме того, врачи при асклепионах широко при меняли и многие надежные средства, характер ные и для экспериментальной медицины. Исце ление сном или во время сна также приносило вполне реальные плоды, когда речь шла о болез нях нервно-психических;

не исключено, что это мог быть не естественный сон, а сон, вызванный гипнозом, который был также хорошо известен в древности.

Нервнобольных лечили, очевидно, и други ми способами, например шоком, специально вы зывая у пациента страх, гнев и т. п. Ведь уже древние лекари знали, что бывают случаи, когда под влиянием сильного потрясения внезапного страха или даже неожиданной радости (скажем, при встрече с кем-либо близким, кого уже не на деялись увидеть в живых) больные, которые не могли ходить, обретали вдруг силу в ногах. При мером такого исцеления служил древним сын ли дийского царя Креза, немой, но внезапно загово ривший: когда на войне неприятельский солдат, не узнав царя, уже занес над ним меч, юноша воскликнул: Это царь Крез! Не убивай его! И с этой минуты дар речи вернулся к нему навсе гда, до конца его дней.

Интересный и необычайно ценный документ вотивные таблички, оставленные древними греками в асклепионах. На табличках они вы ражали свою благодарность богу-врачевателю за исцеление и рассказывали, как оно произошло.

Так, некто Никанор сильно хромал и едва мог ходить. Пока он сидел в храме Асклепия и еще не спал, какой-то мальчик вырвал у него костыль и убежал с ним. Несчастный Никанор вынужден был устремиться за ним, побежал и таким об разом выздоровел. В другой табличке говорит ся о некоем человеке из Вифинии, страдавшем подагрой. Когда он добрался до святилища Ас клепия и еще не успел уснуть, гусь ущипнул его за ногу до крови и нога сразу же перестала болеть. Есть все основания полагать, что мно гие из таких случайностей, принесших исце ление, были сознательно подстроены жрецами, хорошо знавшими пользу шоковой терапии. Еще один пациент, Агестрат, жаловался на головную боль и бессонницу. Однако в храме Асклепия ему удалось уснуть, и он увидел во сне, что бог из бавил его от головной боли и, выставив его на гим, придал ему позу кулачного бойца. Проснув шись, он почувствовал себя совершенно здоро вым и благополучно вернулся домой, а позднее, во время Немейских игр, стал даже победителем в универсальной борьбе панкратии. В случае с Агестратом мы, вероятно, имеем дело с при менением гипноза, причем больному внушалось, что он должен совершить то или иное физиче ское упражнение.

Расцвет врачебной деятельности жрецов в ас клепионах пришелся на V в. до н. э. На рубеже V–IV вв. до н. э. получило известность святили ще Асклепия на острове Кос, где, как уже говори лось, сформировалась знаменитая медицинская школа, связанная с именем Гиппократа, отца медицины, работавшего не только на острове Кос, но и в Афинах, в Фессалии. Как указывает Плиний Старший, также оставивший потомкам очерк истории древней медицины, это был пово ротный пункт, в развитии врачебного искусства в Греции (см.: Естественная история, XXIX, 4).

Врачи на острове Кос основывали свою де ятельность на определенных этических принци пах, известных и сегодня как клятва Гиппокра та. Врач в древности был обязан служить боль ному всеми своими знаниями и умениями и по всей совести. Он не имел права давать больно му никакого яда и никаких средств беременным женщинам для изгнания плода. Врач должен был также соблюдать профессиональную тайну, не злоупотреблять своим положением для того, что бы соблазнять женщин, и т. п. Вся история шко лы на Косе связана с Гиппократом, поэтому под его именем вышли там многочисленные сочине ния по медицине, сохранившиеся до наших дней в составе сборника Корпус Гиппократа, кото рый включал в себя труды и самого Гиппократа, и других врачей. Некоторые из этих трактатов были написаны даже врачами с острова Книд, соперничавшими с косской школой.

Метод Гиппократа состоял главным образом в том, чтобы стремиться ставить диагноз и ле чить больного исходя из совокупности всех усло вий его жизни и основываясь на продолжитель ном наблюдении за течением болезни. Знамени тый врач боролся со всевозможными предрассуд ками, касавшимися не только методов лечения, но и причин заболеваний. Греки часто приписы вали возникновение того или иного недуга дей ствию тайных сил. Так, припадки эпилепсии счи тались кознями злых демонов и т. п. Исследуя об раз жизни больного, Гиппократ и врачи его шко лы придавали особое значение климатическим условиям его обитания, природной среде, от ко торой, по их мнению, во многом зависело состо яние здоровья человека. Их взгляды на этот счет изложены в приписываемом Гиппократу тракта те О воздухе, водах и почвах. Также одним из первых Гиппократ положил начало клиниче ской медицине: больные должны были лежать и принимать лекарства под постоянным наблю дением врача (Плиний Старший. Естественная история, XXIX, 4).

Методы лечения постоянно обновлялись и уже не сводились только к назначению лекарств.

Геродик из Селибрии во Фракии стал приме нять ятролиптику, массажную терапию, опреде лил некоторые принципы диететики и, наконец, ввел в практику лечебную гимнастику. В IV в.

до н. э. Диокл из Кариста решительно отстаивал идею зависимости состояния здоровья человека от гигиены тела, от диеты и более того от умения правильно чередовать работу и отдых. В III в. до н. э. в Александрии жил известный врач Герофил из Калхедона, посвятивший себя самым разным областям медицины и оставивший после себя трактаты Об анатомии, О глазах и ру ководство для акушеров. Его современник Эра систрат из Кеоса, вошедший в историю как при дворный лекарь Селевка I, заложил основы тео рии кровообращения, исследовал систему крове носных сосудов, обогатил знания древних меди ков об анатомии сердца, ввел различение нер вов, управляющих чувствами, и нервов, управля ющих движениями (сухожилия). Есть сведения, что и Герофил, и Эрасистрат занимались виви секторскими опытами на преступниках, которых им доставляли по распоряжению властей. Если вспомнить о том, что обезболивающих средств античная эпоха не знала, то известие это способ но вселить ужас, тем более что в древней ме дицине давно уже распространены были опыты на животных, особенно на обезьянах. О таких опытах знал еще Аристотель, а во времена бо лее поздние их часто применял знаменитый врач Гален (II в. н. э.).

Мы знаем и многие другие имена врачей той поры. Следует упомянуть еще о Филине с ост рова Кос, ученике Герофила. В середине III в. до н. э. он основал эмпирическую школу, представи тели которой выбирали тот или иной метод ле чения больного в зависимости от того, что пока жут их наблюдения за действием определенных лекарств. Один из представителей этой школы, Гераклид Тарентский, стал также практиковать секцию вскрытие трупов.

Своего рода промежуточную позицию меж ду эмпирической школой Филина и догматиче ской Герофила из Калхедона попытались за нять врачи, принадлежавшие к так называемой методической школе, основанной в I в. до н. э.

Асклепиадом из Прусы, города в Вифинии. Сам он, не будучи врачом по образованию он был учителем риторики, лечил больных изобретен ными им самим натуральными методами, сове туя соблюдать диету, совершать далекие прогул ки, массажи, купаться в холодной воде и вооб ще заниматься гидротерапией, против чего мно гие врачи того времени энергично возражали.

Плиний Старший, Апулей и другие античные ав торы рассказывают о применявшихся им удиви тельных методах, которые, видимо, должны бы ли воздействовать на психику больного, внушить ему веру в выздоровление.

Так, он стал давать пациентам вино, а за тем холодную воду, охотно прописывал ванны и другие средства, очень популярные среди боль ных. Удовольствие пациентам доставляли и та кие его рекомендации, как совет подвешивать по стель на веревках, дабы раскачивание ложа наве вало сон на больного и облегчало его страдания.

Подобными мерами Асклепиад, по словам Пли ния, снискал себе большую славу, особенно после того, как, встретив однажды похоронную процес сию, спас человека от погребального костра, вер нув его к жизни, вероятно, этот человек нахо дился в летаргическом сне и Асклепиад как опыт ный лекарь сразу распознал это состояние (Апу лей. Флориды, XIX) 4 При лечении некоторых болезней он отказался от применявшихся прежде методов, весьма мучительных для пациентов: он считал, например, что старые врачи чрезмерно увлекались вызыванием у больного искусствен ной рвоты. Он также утверждал, что питье ле карств вообще вредит желудку, и, рассказывая об этом, Плиний Старший склонен с ним согла ситься (Естественная история, XXVI, 16–17).

Многое из того, что сказано здесь о греческой медицине, может быть в полной мере отнесено и к медицине римской, ведь сами римляне дол го пользовались средствами и рекомендациями народной медицины, лечились травами и други ми знахарскими снадобьями, прибегали к помо щи магии и т. д. С наукой же врачевания на ее тогдашнем уровне развития римлян познакомили греки, и именно они являлись в Римской импе рии представителями этой области знания.

Хотя с течением лет в древней медицине уси ливалась специализация, об отдельных ее отрас лях нам известно мало. Зачатками педиатрии были советы и указания акушерам и это была единственная отрасль медицины, находившаяся в руках женщин. Собственно врачи не имели до ступа к женщинам, поэтому те так часто умира ли, особенно во время родов. Мы помним рассказ Гая Юлия Гигина о том, как молодая афинян ка по имени Агнодика начала изучать медицину у Герофила в Александрии, но вынуждена была при этом носить мужскую одежду. Хуже того, ей пришлось остричь себе волосы, что для грече ской девушки считалось символом бесчестья, так как короткой стрижкой выделялись женщины, чье поведение греки рассматривали как предо судительное и безнравственное. Когда Агнодика приобрела достаточные познания и опыт в ле карском искусстве, она сама явилась лечить од ну заболевшую женщину. Та, думая, что перед ней врач-мужчина, отказалась допустить его к себе, и только когда Агнодика, сняв с себя одеж ду, показала ей, кто она, больная позволила ей осмотреть себя и приступить к лечению. Вскоре больная поправилась, но тайна Агнодики стала известна другим врачам, и те подали на нее жа лобу. Однако женщины города дружно атаковали судей, называя их врагами женщин, и тогда судьи уступили и даже вынесли специальное решение, позволявшее женщинам изучать медицину и за ниматься врачеванием. Вместе с тем история ан тичной медицины не сохранила больше ни одного имени женщины-врача.

Искусство врачевания росло, применялись все новые методы лечения, но независимо от это го сохранялись и народная медицина, траволече ние, знахарство и даже традиционная вера, будто вода некоторых священных источников облада ет целительной силой. Вера эта могла основы ваться на каких-нибудь реальных фактах, но не на медицинском изучении целебных свойств во ды. Особенно знаменит был источник в Патрах у святилища Деметры. Он был обнесен каменной оградой;

со стороны храма к источнику вел каме нистый спуск. Этот же священный источник был и местом для гаданий, связанных с различными заболеваниями. На тонкой бечевке подвешивали зеркальце и опускали его в источник, так, чтобы край зеркальца лишь слегка касался поверхности воды. Тем временем больные разжигали куриль ницы с благовониями, возносили молитвы богине Деметре, после чего, взглянув в зеркальце, долж ны были найти в нем ответ, выздоровеют они или нет. Что именно должно было показать им зер кальце мы не знаем.

Начало таким культовым очищениям в свя щенных источниках положил, вероятно, обычай паломников, явившихся из далеких краев, омы вать свое тело от грязи и пыли, прежде чем войти в святилище. Со временем гигиеническая проце дура стала восприниматься как символический обряд очищения. Если вблизи храма не было ре ки, озера или источника, то строили искусствен ные водоемы бассейны или небольшие водо сборники, выложенные камнем. В Египте, а затем и в Риме из обряда омовения произошел обычай окропления себя святой водой этот симво лический акт сохранился, как известно, и в хри стианском ритуале. В Египте был даже сконстру ирован специальный автомат, с помощью кото рого храмовый служка подавал входящим палом никам разумеется, за плату воду для омове ния. Аппарат этот был построен Героном Алек сандрийским, прославленным математиком, фи зиком и инженером II–I вв. до н. э., и приводился в действие опущенной в его отверстие монетой;

при этом извергалось некоторое количество во ды, достаточное для символического окропления человека священной влагой. По-видимому, обы чай омовения при входе в храм, как и аппарат Герона, приносил жрецам немалый доход.

Как вера в целительную силу воды священ ных источников, так и вера в магию, в загово ры и заклятия, в знахарские снадобья продолжа ли существовать в народе независимо от успехов профессиональной медицины, от роста знаний и опыта древних врачей впрочем, что же здесь удивительного, если подобные суеверия благопо лучно дожили и до наших просвещенных времен?

МЕДИЦИНА В РИМЕ... Надгробная надпись:

Погиб, сраженный толпою врачей.

Плиний Старший.

Естественная история, XXIX, По словам Плиния Старшего, родоначальниками медицины в Риме, как и во всех странах антично го мира, считали богов Аполлона и Асклепия Эскулапа. Однако люди в Италии лечили друг друга еще задолго до того, как там утвердился культ Эскулапа. Издавна существовали народная медицина, лечение травами, не говоря уже о ма гии, заговорах и т. п. Когда населению угрожала опасность эпидемии, люди прибегали к молит вам, жертвоприношениям и даже к устройству публичных зрелищ. Пример тому выступления актеров, организованные в Риме в 364 или 363 г.

до н. э. во, время мора;

эти выступления и яви лись началом древнеримского театра. В 293 г.

до н. э., когда город был вновь охвачен эпидеми ей, обратились к пророческим сивиллиным кни гам и вычитали там, что необходимо привезти из Эпидавра змею, посвященную Асклепию. Со хранилось предание, что, когда корабль подходил к Риму и проплывал мимо небольшого остров ка на Тибре, змея выскользнула и переплыла на остров. В этом увидели знак воли бога Асклепия и потому воздвигли там святилище, служившее одновременно и больницей, как греческие аскле пионы. Культ Эскулапа и лечение больных при его храме вошли в обычай римлян на долгие ве ка, несмотря на то что в Вечном городе было много других врачей, практиковавших самые раз ные методы лечения. В середине I в. н. э. им ператор Клавдий распорядился, чтобы больные и истощенные рабы, которых их хозяева, не же лая тратиться на лечение, вывозили и оставля ли на Эскулаповом острове, в том случае, если несчастным удастся выздороветь, навсегда полу чали свободу (Светоний. Божественный Клав дий, 25).

Асклепий Плиний Старший, ссылаясь на римского анна листа II в. до н. э. Кассия Демину, сообщает, что первый врач, грек Архагат, прибыл в Рим из Пелопоннеса в 219 г. до н. э. Первоначаль но он принимал больных в маленьком, скром ном помещении, но, очевидно, применявшийся им метод лечения оказался весьма эффектив ным и вскоре врач, известный главным образом как хирург, получил римское гражданство и боль шой дом, предназначенный для приема больных и выстроенный на государственный счет (Пли ний Старший. Естественная история, XXIX, 12).

Побуждаемые успехом их соотечественника, гре ческие врачи стали один за другим переселяться в Рим. Противники греческого влияния относи лись к этому массовому наплыву врачей из Эл лады не слишком благосклонно: Катон Старший Цензор в своем сочинении Наставления сыну предостерегал его от общения с лекарями, явив шимися в город, жителей которого они считают варварами и готовы уморить их своими лекар ствами, да еще требуют за это денег и уважения, чтобы легче было им сеять в Риме опустошение (Там же, XXIX, 14).

Врачи эти были по преимуществу рабами, но вскоре нажили состояние и, став вольноотпу щенниками, приобрели гораздо большую свобо ду действий. В знак признания их медицинской деятельности Цезарь предоставил им даже пра ва гражданства, если, конечно, они происходи ли из свободнорожденных семей у себя на ро дине. Врач-вольноотпущенник становился посто янным домашним лекарем своего патрона. Сами римляне отнюдь не спешили заняться врачебной практикой: вероятно, как это было и с актерским ремеслом, римским гражданам не подобало тру диться за плату. В правление Октавиана Августа широкое признание получил в Риме Антоний Му за, который вылечил принцепса от смертельной болезни, применяя иной, чем его предшествен ники, метод холодные ванны и припарки. За это сенаторы на свои деньги поставили врачу па мятник близ статуи Эскулапа (Светоний. Боже ственный Август, 59;

81). Август же не только возвел его в достоинство римского всадника, но и освободил в знак благодарности всех врачей от уплаты податей.

Практика и теория врачевания развивались в Риме параллельно. В I в. н. э., в царствова ние Тиберия, Авл Корнелий Цельс, теоретик, сам не занимавшийся лечением больных, написал об ширный энциклопедический труд, где много ме ста посвятил медицине (именно эта часть его сочинения сохранилась до настоящего времени), приводя описания различных недугов и методов борьбы с ними.

Выясняется, что последующие столетия при несли с собой открытие многих новых лекарств, но не новых законов и принципов, касающихся профилактики болезней, особенно у жителей го родов. Уже Цельс дает горожанам советы, хоро шо знакомые и нам: заботиться о правильном пи щеварении, избегать резких изменений темпера туры, больше бывать на свежем воздухе, на солн це. Как пример для подражания он приводит жи телей деревни, которые благодаря своим более здоровым условиям жизни меньше подвержены болезням, чем горожане. Одним из самых вы дающихся врачей древности был упоминавший ся ранее Гален, впоследствии ставший Клавдием Галеном. Он был практиком и теоретиком меди цины одновременно. Поначалу он работал в Пер гаме, где был лекарем гладиаторов, а с 161 г. н. э.

поселился в Риме, оставаясь придворным врачом при трех императорах династии Антонинов: он лечил Марка Аврелия, Луция Вера и Коммода.

Научные интересы Галена были весьма об ширны: в своих медицинских трактатах, которых насчитывается более сотни, он касается анато мии и физиологии, гигиены и диететики, патоло гии и других областей медицины. Он-то и прак тиковал в широких масштабах препарирование обезьян, чтобы лучше познать строение челове ческого тела.

Обычно врачи были в то же время и аптекаря ми, так как аптек, собственно, еще не было. По прежнему было в ходу лечение травами, приме нялись различные мази, лекарства в форме пи люль. Поскольку врачи назначали также лечеб ные процедуры, необходимы были помощники, например массажисты древние родоначальни ки будущих ассистентов, фельдшеров. Постепен но складывалась четкая специализация: были хи рурги, окулисты, ларингологи, специалисты по внутренним болезням, по женским болезням и т. п. Кроме того, многие врачи были связаны с определенной сферой деятельности: спортив ные врачи, лекари гладиаторов или пожарных, готовые оказать помощь при ранениях и трав мах. Женщины не были отстранены от занятий медициной, но они были главным образом аку шерками.

В эпоху принципата Августа были заложены основы организации медицинской службы и в римской армии. Врачи следили за питанием и гигиеной воинов, за условиями их жизни, особен но когда те находились в постоянных замкнутых и огороженных лагерях. В такие места римляне стремились при помощи акведуков, в строитель стве которых у них был большой опыт, провести питьевую воду из источников, рек и ручьев. Ла герь имел баню с горячей и холодной водой и хорошую систему очистки отхожих мест водой с выносом нечистот далеко за пределы лагеря.

В обязанности армейского лекаря входило ока зание помощи больным, принятие профилакти ческих мер, а также отбор рекрутов для несения воинской службы во флоте, причем принимались во внимание как физические, так и психические особенности будущих моряков. По мнению Цель са, врачи в римской армии гораздо лучше разби рались в анатомии и вообще в медицине, чем те, кто имел частную практику. Медицинская служ ба в армии была тщательно организована: врач имел много помощников санитаров, а среди са мих врачей существовала четкая специализация:

один отвечал за лекарства, другой за проце дуры, третий ухаживал за выздоравливающими и т. д. При императоре Марке Аврелии медицин ская служба в армии установила для себя особую эмблему кубок и змею Асклепия, который по прежнему был богом-покровителем врачевания.

Немало усилий прилагали античные медики в борьбе с малярией, эпилепсией, лишаями: здесь методы лечения были самыми разнообразными.

Специалистов же по детским болезням, педиат ров, практически не было дело ограничивалось советами акушерам и рекомендациями по уходу за младенцем. Так, мы помним, как решительно отстаивали греческие и римские врачи идею, что кормить ребенка грудью должна родная мать, ис кусственное же кормление считалось недопусти мым. Вместе с тем врачам, как, например, Сора ну, приходилось идти в этих вопросах на уступки, считаясь с широко распространившимся в зажи точных семьях обычаем передавать новорожден ных в руки кормилицы. Достаточно вспомнить, однако, как непримиримо суров к женщинам, от казывающимся кормить грудью собственного ре бенка, был философ Фаворин, о котором рас сказывает Авл Геллий (Аттические ночи, XII, 1).

Навестив одного из своих учеников и узнав, что у него родился сын, философ выразил надеж ду, что молодая мать сама будет вскармливать своего младенца. Когда же та не пожелала это го делать, Фаворин гневно обрушился на нее с упреками в том, что та больше заботится о сво ей красоте, чем о здоровье ребенка. Выдвигая многочисленные и отчасти уже упоминавшиеся нами прежде аргументы против передачи ново рожденных кормилицам, философ ссылается и на тогдашние медицинские представления: орга низм, сформировавшийся в питательной среде материнского лона, должен и дальше поддержи вать себя живительными соками, исходящими из той же среды в виде материнского молока.

Несомненно, в Риме было немало хороших, опытных, умелых врачей. Однако население ча сто относилось к лекарскому сословию с недове рием, а то и с неприязнью. Это было связано и с тем, что врачи применяли подчас новые, еще не известные методы лечения, лекарства и про цедуры, но могли быть и другие причины. Вра чи могли пользоваться многими смертоносными средствами, ядами, что внушало подозрения про стым гражданам. Наконец, раздражало римлян и то, что врачи имели доступ к императорско му двору, где их высоко ценили и где они порой беспрепятственно вступали в сомнительные свя зи с женщинами из императорской семьи, давая тем самым пищу для сплетен и скандалов. Ока зываясь вовлеченными в придворные интриги, врачи могли с помощью различных ядов устра нять нежелательных политических конкурентов той или иной группировки, боровшейся за вер ховную власть в государстве. Так, в преступном заговоре римская молва обвиняла Эвдема, лич ного врача и друга Ливии, жены Друза, сына Ти берия. Считалось, что Эвдем, который, по сло вам Тацита, используя право своего ремесла, нередко оставался наедине с Ливией, помогал ей в осуществлении всех ее коварных замыслов, пока, наконец, ее муж Друз не умер от яда при невыясненных обстоятельствах, породивших бес численные кривотолки (Тацит. Анналы, IV, 3;

11). Позднее схожие слухи ходили и в отноше нии жены Клавдия Мессалины и ее врача Вален та. Не выступая против самой медицины, Плиний Старший, однако, сурово осуждал безнравствен ное поведение некоторых врачей, особенно влия тельных и высокопоставленных.

В этой психологической атмосфере многие начинали скептически и даже с насмешкой от носиться к новым методам лечения и профилак тики, предлагавшимся тем или иным приезжим врачевателем. Известно, что Крин из Массилии пытался увязать медицину с астрономией, при чем речь шла не о составлении гороскопов, а об определении подобающих часов для приема пи щи в зависимости от движения звезд. Врач Хар мид, также из Массилии, выступая против тради ционных горячих ванн, рекомендовал совершать омовения только в холодной воде даже в зим ние морозы. Впрочем, независимо от предписа ний врачей, в Риме всегда было немало завзятых любителей холодных купаний;

к ним, например, причислял себя Сенека: Я погрузился в холод ную воду (она у меня называется не слишком теп лой), сообщает он в письме (Нравственные письма к Луцилию, LXXXIII, 5).

Некоторые врачи, как уже говорилось, нажи вали огромные состояния, отсюда и их уверен ность в себе, помогавшая им участвовать в по литической борьбе. Богатство отдельных служи телей медицины заставляло иных мошенников и шарлатанов также испробовать свои силы в этом ремесле. Очевидно, самые высокие доходы были у врачей, оказывавших свои услуги императору, его семье и придворным. По сведениям Плиния Старшего, придворный лекарь получал 250 сестерциев в год. В Риме хорошо знали двух бра тьев, греков с острова Кос: Квинта Стертиния и Гая Стертиния римские имена они приняли, по всей видимости, став вольноотпущенниками.

Первым начал свою деятельность в Риме Квинт Стертиний вероятно, в 30-х годах I в. н. э. За тем он повел за собой брата и выхлопотал ему место придворного лекаря императора Клавдия.

По версии Тацита, Агриппина, последняя жена Клавдия, желая освободить престол для Неро на, воспользовалась услугами придворного вра ча, который во время пира, как бы затем, что бы вызвать рвоту, ввел в горло Клавдия сма занное быстродействующим ядом перо, хорошо зная, что хотя затевать величайшие преступле ния невозможно, не подвергаясь опасности, за то преуспевший в них щедро вознаграждается (Тацит. Анналы, XII, 67). Тем временем част ная практика в городе принесла Квинту Стерти нию еще больший доход, чем его брату служ ба при дворе. Братья построили себе роскошные виллы под Неаполем, оставив наследникам более 30 млн. сестерциев (Плиний Старший. Есте ственная история, XXIX, 7–8). Не только импе раторы были особенно щедры. Некий врач, выле чив богатого римлянина от мучительного лишая, получил огромный гонорар в 2000 сестерциев.

Возмущала людей, трезво смотрящих на ме тоды лечения, и склонность некоторых врачей назначать больным очень дорогие, чаще всего иностранные лекарства. Такого злоупотребления лекарской профессией, замечает Плиний, не мог предвидеть даже такой ненавистник греческой медицины, как Катон Старший. Прописываемые лекарства состояли из многих редких компонен тов, которые надо было доставлять из-за грани цы и которые поэтому были просто разоритель ны. Плиния возмущает, когда врачи соревнуют ся в изобретении все более изощренных и доро гостоящих микстур, изготовляемых из загранич ного, привозного сырья, между тем как в самой Италии есть столько полезных средств врачева ния. Плиний, кроме того, по его словам, обна ружил, что вместо индийской киновари римские врачи, плохо ориентируясь в свойствах и назва ниях препаратов, добавляли в лекарства сурик, а сурик это яд. Трудно сказать, чем можно объ яснить подобную ошибку невежеством некото рых врачей, как полагает сам Плиний (Там же, XXIX, 25), или же злостной спекуляцией на здо ровье людей.

Распространено было в Риме и увлечение за граничной косметикой, в том числе целебным зубным порошком из привозных снадобий, хо рошо очищавшим зубы и укреплявшим десны (Апулей. Апология, или Речь в защиту самого себя от обвинений в магии, 6;

8).

Деятельность малообразованных, несведу щих в своей науке врачевателей, а то и откро венных шарлатанов подрывала авторитет и тех искусных, добросовестных врачей, которые руко водствовались в своей работе этическими прин ципами школы Гиппократа. Вот почему в Рим ской империи врачи все чаще становились геро ями злых анекдотов, облегчающими людям путь на тот свет. Лукиан в одной из своих эпиграмм с притворной серьезностью рассказывает о том, как некий врач присылал к нему своего сына, дабы тот приобрел какие-нибудь начальные све дения в греческой грамматике и литературе. Но не успели Лукиан с мальчиком дойти до третьей строки Илиады Гомера:

Многие души могучие славных геро ев низринул В мрачный Аид..., как отец перестал присылать сына для заня тий. А затем, встретив случайно Лукиана, ска зал ему: Благодарю тебя, друг мой! Но этому мальчик может научиться и дома. Ведь и я по сылаю многие души в Аид, и для этого мне со всем не нужна грамматика (Лукиан. Эпиграм мы, III). Немало острых эпиграмм посвятил ле карям и Марциал:

Недомогал я, но тут ко мне, нимало не медля, Ты появился, Симмах, с сотней своих школяров.

Начали щупать меня сто рук, ледяных от мороза:

Без лихорадки, Симмах, был, а вот и она.

...

В баню он с нами ходил, пообедал ве селый, и все же Рано поутру найден мертвым был вдруг Андрагор.

Просишь, Фавстин, объяснить неожи данной смерти причину?

Да Гермократа врача видел он но чью во сне.

...

Врач был недавно Диавл, а нынче мо гильщиком стал он.

То, что могильщик теперь делает, де лал и врач.

Марциал. Эпиграммы, V, 9;

VI, 53;

I, Судя по этим стихам, легко было бы соста вить себе негативное представление о римских врачах. Следует, однако, помнить, что среди них немало было и таких, кто действительно оказы вал помощь больным. Были и такие, кто отнюдь не считал обогащение главной целью врача и не раз измерил шагами высокие лестницы много этажных доходных домов, спеша на помощь жив шей там бедноте. Имен этих врачей не осталось в анналах истории. Но они жили и работали в Древнем Риме двадцать веков назад...

ГРЕКИ ЗА СТОЛОМ... Ни в питье, ни в пище, говорит Пифагор, не должно преступать соразмерности.

(... ) Запрещая животную пищу, он приучал и приноравливал людей к простой жизни, чтобы они пользовались тем, что нетрудно добыть, ели невареную снедь и пили простую воду, так как только в этом здоровье тела и ясность ума.

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, VIII, 9;

Издавна человеческая фантазия влекла пытли вую мысль к прошлому, представляя то отда ленное, не имеющее точного места во време ни минувшее, как век блаженства, как тот ле гендарный золотой век, когда люди, не тру дясь, пользовались всеми плодами земными, ко гда не было войн и не было ни господина, ни раба. Действительность была далека от этой кар тины. Земля сама родила..., писали древ ние поэты о счастливом прошлом рода челове ческого, но сколько труда нужно было затратить, чтобы воспользоваться плодами земли высечь огонь, вылепить посуду, изловить и разделать ди кого зверя. Лишь много позже на столах древних греков и римлян появились тонкие, изысканные блюда, а их дедам и прадедам хватало скромной, непритязательной пищи, только чтобы насытить ся, утолить голод, поддержать свои жизненные силы. Способ пропитания, меню древнейших обитателей Эллады и Италии зависели прежде всего от экономических особенностей страны, от плодородия земли, от уровня развития скотовод ства. Постепенно, по мере изменений в обще ственной жизни, с расширением связей с други ми странами, с ростом внешней торговли меня лось и питание, появлялись все новые и новые блюда.

Симпосион Добавим, что, как и в любой другой сфере жизни древних, в их питании заметны большие разли чия между отдельными городами-государствами и между людьми состоятельными и беднотой, ко торой в Греции, как в городе, так и в деревне, всегда было немало и которая по необходимости довольствовалась традиционно скромной, чтобы не сказать нищенской пищей.

Менялись с течением времени в Греции и установленные обычаем часы трапез, ведь сво бодные граждане греческих полисов все больше занимались решением государственных дел, а те обычно задерживали их на агоре в предполуден ную и полуденную пору. В эпоху Гомера греки завтракали рано утром;


завтрак состоял из пше ничных или ячменных лепешек, размоченных в вине, смешанном с водой. Около полудня насту пало время обеда: к столу подавали мясные блю да, хлеб и вино. Последнюю, вечернюю трапезу составляли те же блюда, что и в обед, только меньшими порциями. В более поздние века, ко гда свободный гражданин стал проводить боль шую часть дня на агоре, распорядок еды изме нился. Завтрак по-прежнему был ранний, но те перь не возбранялось подавать вино чистое, не смешанное с водой. Время обеда было перенесе но на более поздние часы или даже на вечер, зато между завтраком и обедом можно было в любое время устроить еще одну трапезу, нечто вроде второго завтрака, причем мужчины часто заку сывали прямо на месте, на агоре, когда выдава лась свободная от государственных дел минута.

Наконец, в эпоху эллинизма второй завтрак стал более торжественным и обильным и, поскольку граждане уже меньше внимания уделяли обще ственной деятельности, появилась возможность устраивать второй завтрак в строго определен ный час.

Основу утренней трапезы составляли, таким образом, лепешки. О том, как они выглядели, можно судить по сценам из Илиады в роспи си на вазах: перед ложем, на котором отдыхает Ахилл, стоит столик, а на нем разложены длин ные узкие лепешки. Вместе с тем хлеб не был тогда чем-то обыденным, легко доступным: еще в VI в. до н. э., в эпоху Солона, хлеб считался роскошью. Его заменяла более доступная и де шевая похлебка или, точнее, каша из какой-либо муки или крупы, чаще всего ячменная или пше ничная. Хлебопечение относилось к тем видам работ, которые выполнялись в своем домашнем хозяйстве. Профессиональные пекари, снабжав шие жителей городов свежим хлебом, появились в Афинах только в V в. до н. э.;

сохранившиеся источники не подтверждают существования та кой профессии раньше. Хлебную муку изготов ляли из ячменя, пшеницы, проса и полбы, и от вида и качества муки зависели сорт и вкус пе ченого хлеба белого или черного. Благодаря сношениям с другими, более опытными в кули нарном деле народами греки узнали и переняли новые виды печеных изделий, многие из которых получили в Греции названия, указывающие на их происхождение. Самым лучшим греки признава ли финикийский хлеб, ценили также беотийский, фессалийский, хлеб из Каппадокии и с островов Лесбос, Кипр, Эгина. Пекли и хлеб особого ви да, предназначенный для того или иного празд ничного пира, например при завершении сбора урожая или же к определенным блюдам: хлеб к устрицам и т. п. Хлеб пекли из квашеного, дрож жевого теста или же без закваски;

известен был даже диетический хлеб, выпекавшийся без до бавления соли.

Помимо хлеба основным продуктом питания древних было мясо. Говядиной и бараниной, мя сом дикого вепря или оленя лакомились уже ге рои Гомера, не чуждавшиеся и птицы. Тушу жа рили на вертеле, без всяких приправ, а затем де лили на куски по числу гостей, отдавая лучшие наиболее отличившимся и достойнейшим. Так, растроганный пением во время пира, Одиссей от дал певцу Демодоку полную жира хребтовую часть острозубого вепря (Гомер. Одиссея, VIII, 474). Яркую и притом достоверную сцену пира у древних обитателей Эллады рисует поэт, расска зывая о приеме Ахиллом в своем шатре послов от Агамемнона: Одиссея, Аякса Теламонида и Фе никса.

Сам же огромный он лот положил у огнищного света И хребты разложил в нем овцы и козы утучнелой, Бросил и окорок жирного борова, ту ком блестящий, Их Автомедон держал, рассекал Ахиллес благородный, После искусно дробил на куски и вон зал их на вертел.

Жаркий огонь между тем разводил Менетид боговидный.

Чуть же огонь ослабел и багряное пламя поблекло, Угли разгребши, Пелид вертела над огнем простирает И священною солью кропит, на под пор подымая.

Так их обжарив кругом, на обеденный стол сотрясает.

Тою порою Патрокл по столу, в кра сивых корзинах, Хлебы расставил;

но яства гостям Ахиллес благородный Сам разделил и против Одиссея, по добного богу, Сел на другой стороне, а жертвовать жителям неба Другу Патроклу велел;

и в огонь он бросил начатки.

К сладостным яствам предложенным руки герои простерли...

Гомер. Илиада, IX, 206– Со временем мясной стол греков стал разно образнее: они охотно ели колбасы или козьи же лудки, начиненные кровью и жиром. Из овощей чаще всего употребляли лук, чеснок, салат, раз ные виды стручковых. Овощи эти были постоян ной пищей бедняков.

С VI в. до н. э. под влиянием восточной мо ды и обычаев, царивших в греческих колониях, где уровень жизни был особенно высок, на сто лах греков появлялись все новые и новые куша нья. Только Спарта сохраняла старинную просто ту нравов и суровый быт. Спартанец, допущен ный к участию в совместных трапезах, должен был сделать свой взнос, который равнялся при читавшейся ему порции продовольствия на каж дый месяц: 73 л муки, 36 л вина, 3 кг сыра и 10 оболов серебра на покупку мяса. Двух оболов обычно хватало для скромного пропитания одно го человека в течение дня, так что трапезы спар танцев, составленные из таких взносов, были, по-видимому, более чем скудными. Оставались верны спартанцы и своему знаменитому тради ционному блюду черной похлебке: по словам Плутарха, в Спарте времен Ликурга старики да же отказывались от своей доли мяса и уступали ее молодым, а сами вволю наедались похлебки (Сравнительные жизнеописания. Ликург, XII).

Попойки, разгульные пиршества в Спарте не допускались, о чем рассказывает у Платона спар танец Мегилл: Наш закон изгоняет из пределов страны то, под влиянием чего люди более всего подпадают сильнейшим удовольствиям, бесчин ствам и всяческому безрассудству. Ни в селениях, ни в городах... ты не увидишь нигде пиршеств...

и каждый, кто встретит пьяного гуляку, сейчас же налагает на него величайшее наказание, кото рое уж не снимут под предлогом Дионисийских празднеств. А у вас (в Афинах. Прим. пер.) видел я как-то повозки с такими гуляками, да и в Таранте у наших поселенцев видел я во время Дионисий весь город пьяным. У нас же ничего подобного не бывает. Завершая длинный разго вор о вине и опьянении, Афинянин, другой герой диалога, высказывается в пользу карфагенского закона, запрещавшего пить вино воинам в лаге ре, рабам и рабыням, а также правителям, су дьям и кормчим во время исполнения ими своих обязанностей. Совершенно нельзя пить никому днем, разве что для телесных упражнений или по причине болезни;

нельзя пить и ночью, имея в виду брачное общение и зачатие (Платон. За коны, I, 637, а в;

II, 674, а в). Впрочем, все эти ограничения так и не вышли из сферы философ ского теоретизирования: повсюду, за исключени ем Спарты, вино пили вволю.

Кулинарным искусством, доведенным до осо бой утонченности, славились в Греции жители Беотии и Фессалии, однако подробностей их кух ни письменные памятники не сохранили. Влияли на греческие обычаи и роскошные пиры в Персии и Лидии, пышность Египта и Вавилона. Любовь к тонким блюдам прививали грекам опытные по вара из Сицилии. С расширением торговых кон тактов с другими народами обеденный стол древ них эллинов становился все богаче и разнообраз нее, все более подвержен гастрономической мо де, идущей из-за границы. В лавках вокруг агоры можно было купить теперь не только привычные лук, чеснок и салат, но всякого рода рыбу, ред кие заграничные коренья и приправы. В комедии Гермиппа Носильщики (V в. до н. э.), там, где автор перечисляет товары, привозимые по мо рю со всех концов света, отразился и возросший интерес греков к внешней торговле, и их нетер пеливое желание поскорее узнать, какие именно заграничные редкости говядину, сыр, изюм и смоквы, кокосовые орехи и миндаль доставил только что прибывший корабль.

В сохранившихся фрагментах греческих коме дий эпохи эллинизма (IV–III вв. до н. э.) мож но найти немало сведений о тогдашней грече ской кухне и даже очень подробные описания разных блюд и способов их приготовления. Воз можно, это было одновременно и приметой ре ального быта, и своего рода пародией на модные тогда поваренные книги. Чаще всего комедиогра фы выводили на сцену самого повара, который или рассуждал, подчас философствуя, о том, как он готовит пищу, или же выслушивал указания от своего хозяина-гурмана.

Как правило, повар не входил в состав по стоянного штата слуг в доме. Когда приближа лось время большого пира, хозяин дома, сам за купавший провизию, отправлялся на рыночную площадь и нанимал там профессионального по вара. Не обходилось, естественно, без конкурен ции, ведь каждый повар стремился представить себя в самом выгодном свете, разрекламировать свое искусство, во всех подробностях перечис лить свои былые заслуги, как это происходит, на пример, в комедии Алексида Кратей и аптека ри. В комедии Антифана Циклоп господин дает повару указания насчет рыбных блюд: на столе должны быть нарезанные кусочками щу ка, морские скаты под соусом, окунь, макрель, фаршированные каракатицы, лягушиные лапки и брюшко, сельдь, камбала, мурены, крабы пусть всего будет вдоволь. Частые в комедиях Анти фана, Алексида, Сотада и других комедиографов IV в. до н. э. упоминания рыбных блюд и рецеп тов их приготовления показывают, что рыба бы ла еще во многом новинкой в меню тогдашних жителей греческих полисов.

Пиршество Столь же разнообразны были и блюда из пти цы, изощренны и способы их приготовления. На столах греков появились искусно зажаренные го луби, воробьи, жаворонки, фазаны, дрозды, пе репелки, даже ласточки, приправленные оливко вым маслом, уксусом, всякого рода соусами и пряностями. Герой комедии Аристофана Пти цы, оказавшись в царстве пернатых, описывает им, какая судьба их ждет, если они попадут в ру ки повара:


Даже в рощах священных покоя вам нет, Даже здесь припасли птицеловы для вас Петли, сети, капканы, тенета, силки, Западни и манки, тайники и сачки.

Птиц наловят и скопом несут про давать.

Покупатели пальцами щупают вас...

И уж если считают съедобными птиц, Пусть бы ели, изжарив, и дело с концом!

Нет, и сыру накрошат, и маслом по льют, Кислым уксусом, зеленью сдобрят еду, Сладковатой подливкой займутся по том, Приготовят и теплою, жирной струей Обольют они вас...

Аристофан. Птицы, 525– В этих гастрономических мотивах грече ских комедий была не только сатира на изоби лующий роскошью быт зажиточных слоев обще ства. Как уже говорилось, здесь могла скрывать ся и пародия на модные тогда руководства по кулинарии. К сожалению, мы мало что знаем о древнейших поваренных книгах. Лишь некоторы ми сведениями о них мы обязаны Афинею, гре ку из Египта, который в своем обширном труде Пир мудрецов (начало III в. н. э.) приводит нескончаемый ряд названий блюд и напитков, а также имен авторов, писавших в древности на темы кулинарии. Другой важный источник сведе ний о поваренных книгах Ономастикон Пол лукса (II в. н. э.), в котором также можно найти имена кулинаров-теоретиков. Стоит упомянуть и о том, что авторы исчезнувших ныне трактатов связывали поварское искусство с другими про блемами человеческой жизни с развитием зем леделия, скотоводства, медицины и даже с тем, как правильно закупать провизию на рынке.

Зародилась эта кулинарная литература на острове Сицилия, где уже в V в. до н. э. занимал ся этой темой Митек. О том, какое значение при давали греческие авторы поварскому искусству, может свидетельствовать мнение Гераклида из Сиракуз (IV в. до н. э.?) или же Главка из Локр:

овладевать этим искусством должны не рабы, а способные к нему свободнорожденные граждане.

Еще выше оценивал кулинарию софист Максим Тирский (вторая половина II в. н. э.), который приравнял заслуги, оказанные поварскому искус ству уже упомянутым Митеком, к вкладу велико го Фидия в искусство ваяния. Архит, известный древним как автор книги О земледелии, со единял, по-видимому, свой интерес к сельскому хозяйству с интересом к кулинарии, ибо другой его труд назывался Поваренная книга. В на чале III в. до н. э. Софон Аларнский учил, как изготовлять приправы из пряностей, Парменон с острова Родос оставил систематическое руко водство по кулинарии, а Паксам в I в. н. э. соста вил Поварский словарь. Другие авторы зани мались отдельными областями этого искусства:

так, о выпечке хлеба и приготовлении теста для пирожных и печенья писали Метробий, Гегесипп, Истрокл и др. Александрийский врач Гераклид из Тарента также касается гастрономических про блем, давая наставления по диететике, о том, как надлежит правильно питаться. В источниках мы находим, кроме того, несколько имен грече ских пекарей: Навсикид, Евкрат, Киреб, Теари он. Пекарни держали люди свободнорожденные или вольноотпущенники, работали же в них ра бы или поденщики. Известно, что философ Ме недем (IV–III вв. до н. э.) и его ученик Аскле пиад, чтобы иметь возможность днем занимать ся науками, ночью зарабатывали себе на жизнь, трудясь в пекарне. Не удивительно, что комедио графы, имея в своем распоряжении столь бога тую литературу по кулинарным вопросам, могли со знанием дела изображать поваров и гурманов, часто подтрунивая над самонадеянностью и спе сью одних и бессмысленным мотовством других.

Что касается конкретных рецептов, то они совпадают в комедиях и трудах по кулинарии.

Так, описание того, как надо готовить и пода вать на стол рыбу, вложенное Сотадом в уста по вара героя одной из его комедий, полностью совпадает с тем, что говорится на этот счет в Ономастиконе Поллукса, где читаем: Сме шай молоко с топленым салом и крупой, добавь свежего сыра, яичных желтков и мозгов, заверни (рыбу. Прим. пер.) в душистый лист фигового дерева и вари в бульоне из кур или из молодого козленка, затем вынь, сними лист и положи го товое кушанье в сосуд с кипящим медом. При мерно такой же совет дает схолиаст в комедии Аристофана Птицы.

На обычных, повседневных трапезах женщи ны садились за стол вместе с мужчинами лишь тогда, когда семья обедала одна, без гостей. Вы ражение садились за стол вместе надо пони мать так: мужчины пировали полулежа, женщи ны же сидели на стульях. В трапезах, не носив ших семейного характера, женщины участия не принимали. Пиры происходили на мужской по ловине дома (мегарон, андрон). Пирующие сни мали обувь, рабы мыли им ноги, после чего го сти сами или по указанию хозяина дома занима ли места на обеденных ложах. Ложа ставили пе ред небольшими столиками. Перед тем как вне сти первые блюда, рабы мыли гостям руки или, точнее сказать, лили им на руки воду для омо вения. В комедии Аристофана Птицы один из афинян, желая подготовиться к торжественному выступлению, приказывает рабу подать ему ве нок на голову и воду для омовения. Другой же шутливо спрашивает его, не собирается ли тот на какой-нибудь обед. Процедура омовения рук во время пира повторялась неоднократно, так как, обходясь без ножей, вилок и даже ложек, сотрапезники помогали себе при еде пальцами.

Они аккуратно делили мясо на небольшие кус ки, а соус черпали кусочком лепешки, сложив его наподобие ложки. Пальцы же вытирали об резками хлеба, которые затем бросали собакам, подбиравшим падающие со столов остатки еды.

Позднее, когда пиры стали более изысканными и утонченными, для вытирания пальцев подавали особую благоухающую глину.

После того как основная часть пиршества подходила к концу, богам приносили жертву кап лями вина, а потом уже начиналась собственно беседа симпосион, в которой свободнорожден ные женщины также не могли принимать уча стия. Рабы выносили столы с остатками трапезы и вносили другие, на которых был приготовлен, как мы бы сегодня сказали, десерт: сласти, сыр, фрукты и, конечно, вино;

без вина уже в гоме ровскую эпоху не обходился ни один пир, так как вино, смешанное с водой, было главным напит ком наряду с так называемым кикеоном вином, приправленным медом, козьим сыром, ячменной мукой, а иногда также луком, солью и всякими травками.

Вина в Греции изготовляли так много, что можно было не только удовлетворить потребно сти местного населения, но и вывозить за грани цу. Особенно славилось в античном мире вино с островов Родос, Лесбос, Самос, Кос и Хиос. Ви на классифицировались в зависимости от их цве та: темное, красное, белое, золотое. Имели зна чение также вкус и крепость: различали вина лег кие, тонкие, крепкие, сладкие. Больше всего це нились вина старые, многолетней выдержки их пили, разумеется, люди состоятельные. Для бед няков и рабов предназначались вина повторно выжатые, т. е. изготовленные из виноградной выжимки.

Участникам симпосиона вино подавали в трех кратерах, где вино смешивали с водой. Из од ного кратера вино шло в жертву богам, из дру гого героям, из третьего Зевсу Избавите лю, покровителю государства. Жертвоприноше ния совершались торжественно, под аккомпане мент флейты. Религиозная, обрядовая часть пир шества позволяла приглашать туда флейтисток, которые оставались там и после жертвоприно шений, развлекая игрой на флейте беседующих сотрапезников. Среди присутствующих выбирали верховного распорядителя пира симпосиарха, который направлял ход беседы, определял усло вия состязаний по количеству осушенных кубков и назначал награды победителям. Как лучше вы бирать симпосиарха, советует Платон: Не прав да ли, надо ставить начальником над нетрезвы ми человека трезвого, мудрого, а не наоборот.

Ведь если над нетрезвым будет поставлен пья ный, юный, немудрый начальник, он лишь благо даря очень счастливой случайности не наделает страшных бед (Платон. Законы, I, 640 d).

Вино, даже крепкое, не мешало участникам пира вести беседы на философские или литера турные темы, блеснуть меткой остротой, удачно найденной стихотворной строкой, развлечь друг друга импровизированным каламбуром, заинтри говать запутанной задачей или загадкой гри фом. Хотя жена и дочери хозяина, как сказа но, не участвовали в застолье, пирующие не бы ли вовсе лишены женского общества: разнооб разие в симпосион вносили своими выступлени ями флейтистки, танцовщицы, акробатки, а ге теры, женщины начитанные, остроумные и обая тельные, поддерживали беседу даже Тогда, когда речь заходила о вопросах серьезных и важных.

Пристрастие к роскоши, к пышным пирам приобрело вскоре такие размеры, что потребова лось вмешательство государства, которое путем строжайших установлений должно было предот вращать злоупотребления и расточительство. В Афинах должностные лица ситофилаки обя заны были вести контроль за снабжением города продовольствием, в частности бороться со спе куляцией и иными злоупотреблениями в торгов ле мучными продуктами. Продовольственные ин спекторы регулировали рыночные цены и следи ли за тем, как соблюдаются введенные городски ми властями правила торговли. Так, например, было запрещено делать запасы зерна в спекуля тивных целях, в расчете на повышение цен в слу чае перебоев в хлебных поставках. Особенно ве лика была роль ситофилаков в периоды экономи ческих трудностей, переживаемых государством, во время войн или в годы неурожаев. В эпоху эл линизма, когда административный аппарат силь но разросся, увеличился и штат продовольствен ных инспекторов. Так, в Египте, особенно с нача ла новой эры, каждый крупный город имел осо бое учреждение, занимавшееся снабжением рын ка продовольственными товарами или же непо средственно распределением провизии среди на селения. В Оксиринхе во II в. н. э., как свиде тельствуют папирусы, во главе продовольствен ной комиссии находилось правление из 12 чле нов, каждый из которых по очереди становился руководителем на срок до шести месяцев. Таким образом пытались избежать злоупотреблений и установления длительных связей между долж ностными лицами и торговцами, между прода ющими и покупающими. Комиссия регулировала цены, проверяла качество помола и выпечки хле ба.

Греческие гетеры. Фрагмент сцены пирше ства Контроль за снабжением рынка продовольстви ем и за ценами был необычайно важен для бед няков. Литературные источники дают мало све дений о том, в каких условиях жила или, луч ше сказать, прозябала неимущая часть горожан, однако некоторые подробности выяснить можно.

Если гражданин полиса, занимавший видное по ложение в государстве, вел жизнь скромную и непритязательную, то это обстоятельство древ ние историки не уставали подчеркивать: таким исключением из общего правила был, согласно традиции, Аристид, который прожил жизнь в та кой нищете, что не оставил денег даже на погре бение, но город за его заслуги устроил ему подо бающие похороны (см.: Плутарх. Сравнитель ные жизнеописания. Аристид, XXVII). По неко торым намекам, беглым упоминаниям можно по лучить представление о том, как питались семьи бедняков в греческих городах. Основу их рацио на составляли лук, чеснок, репа, горох, ячменная лепешка. Иногда они могли разнообразить свое повседневное меню выловленной в море рыбой или подстреленной в лесу дичью. Впрочем, с тех пор как зажиточные греки в полной мере оцени ли вкус и полезность рыбных блюд, бедноте этих даров моря стало доставаться все меньше, ибо цены на рыбу поднялись. Немало было в грече ских городах поденщиков и мелких ремесленни ков, в деревнях пастухов и земледельцев, по стоянно страдавших от недоедания и мечтавших о куске хлеба. Нужда, героиня комедии Аристо фана Богатство, похваляется перед зрителя ми тем, что принуждает ремесленника трудиться ради пропитания, чтобы дать ему потом вместо сытного хлеба салат и мальву, а вместо вкусной и питательной каши засохшую ботву. В одной из комедий Алексида нищая старушка жалуется, что семья ее голодает, подолгу не видит хлеба и всю жизнь проводит на горохе, репе, бобах, фа соли, земляных грушах да сушеных фигах.

В эллинистической Греции, когда уровень жизни в стране несколько повысился, имуще ственные контрасты стали, однако, еще заметнее, и все меньше оставалось людей щедрых, охотно делившихся с бедняками тем, что имели сами.

Мечтая о сказочных странах, где текут моло ко и мед, герои комедий по-своему откликались на углублявшуюся пропасть между теми, кто на прасно мечтал о куске хлеба, и теми, у кого сто лы ломились от изысканных, заморских яств. По добную чудесную страну, где волны рек несут пе ченья и пироги с творогом, жареную рыбу, мясо, колбасы, показывает своим зрителям поэт Телек лид в комедии Амфиктионы : в этой стране еда сама идет людям в рот, сама входит в дом, сама ложится на стол...

Для богачей в картине этой не было ничего фантастического, и она мало чем отличалась от их реальной жизни: руки рабов привычно накры вали на стол, готовили все необходимое для пир шества, всячески угождали вкусам хозяев.

ЗА СТОЛОМ У РИМЛЯНИНА Отведывать от множества блюд признак пресыщенности, чрезмерное же разнообразие яств не питает, но портит желудок.

Сенека. Нравственные письма к Луцилию, II, Глубокая пропасть между богатством и бедно стью стала бросаться в глаза в Риме в последние десятилетия республики и еще больше в эпоху принципата и империи. Те, кто поначалу нахо дился в стесненных обстоятельствах, разбогате ли и выбились в высшие слои общества, как неко торые вольноотпущенники, другие же разорялись и опускались по социальной лестнице вниз. Раз личия между теми и другими выявились бы со всей очевидностью, если бы нам удалось бросить взгляд на их обеденные столы.

В первые века существования великого горо да его обитатели обходились самыми скромными блюдами теми, которые легко было пригото вить из местных продуктов, добываемых земле делием и скотоводством. Жители древней Ита лии питались в основном густой, круто сварен ной кашей из полбы, проса, ячменя или бобовой муки, и эта каша долго оставалась главным блю дом бедняков и солдат, будучи своего рода наци ональной едой италийцев. Комедиограф Плавт на рубеже III–II вв. до н. э., желая подчеркнуть свое италийское происхождение, шутливо назы вал себя Пультифагонидом, т. е. Кашеедом, поглотителем полбенной каши.

Кулинарное искусство в Риме начало разви ваться лишь в III в. до н. э., а в дальнейшем, с расширением контактов с Востоком и благодаря импорту не известных ранее продовольственных товаров, под влиянием ориентализующей моды и при одновременном обогащении многих рим ских граждан, в эпоху империи дело дошло уже до неслыханного расточительства и не имевшего границ разгула чревоугодия, что вело к падению гастрономических вкусов и культуры питания.

Римлянка в мясной лавке Как и греки, римляне питались три раза в день:

ранним утром первый завтрак, около полудня второй, а ближе к вечеру обед.

Первый завтрак состоял из хлеба, сыра, фруктов, молока или вина. Дети брали завтраки с собой в школу, поскольку занятия начинались очень рано. Для второй трапезы не обязательно было даже садиться за стол: это была холодная закуска, часто кушанье, оставшееся со вчераш него дня, которое можно было съесть на ходу, даже без традиционного омовения рук. После хо лодных купаний, пишет Сенека (см.: Нравствен ные письма к Луцилию, LXXXIII, 6), я завтракал сухим хлебом, не подходя к столу, так что по сле завтрака незачем было мыть руки. Это так же могло быть какое-либо мясное блюдо, холод ная рыба, сыр, фрукты, вино. Основной, самой обильной трапезой был обед: к столу подавали горячие блюда большими порциями. В древней шие времена римляне приходили обедать в пе реднюю залу дома атрий. В дальнейшем, когда римский дом воспринял некоторые черты грече ской архитектуры, еду стали подавать в столовую триклиний. Здесь ставили три обеденных ло жа вокруг стола, так что доступ к одной стороне стола оставался свободным, чтобы слуги могли подавать кушанья. За одним столом могли поме ститься самое большее девять человек.

Обед состоял обычно из трех перемен. Вна чале подавали закуски и прежде всего яйца. От сюда римская поговорка от яйца до яблок, со ответствующая нашей от А до Я, от начала до конца, ведь яблоками и другими фруктами обе денная трапеза завершалась. Излюбленным на питком был мульс вино, смешанное с медом.

В главную перемену входили разнообразные мяс ные или рыбные блюда вместе с овощами, всякой зеленью. На богатых пирах гостям подавали так же устриц, морских ежей, морские желуди и дру гие виды съедобных моллюсков. Наконец, насту пала очередь десерта, причем на больших пирах эта часть обеда напоминала греческие симпоси оны. На десерт полагались фрукты, свежие или сушеные (фиги, финики), орехи и острые дели катесы, возбуждавшие жажду, ибо вина в конце обеда пили особенно много.

Уже на заре римской истории в домашнем хозяйстве не только варили полбенную или яч менную кашу, но и выпекали хлебные лепешки.

Первые упоминания о профессиональных пека рях относятся лишь к первой половине II в. до н. э., как об этом сообщает Плиний Старший. В IV в. н. э. в Риме было уже 254 пекарни. Урожая зерновых, собранного в Италии, скоро переста ло хватать, и тогда житницами Рима оказались его африканские провинции, в первую очередь Египет. Однако и обязательные хлебные постав ки из провинций не могли уже удовлетворить по требностей населения, особенно в периоды эко номических трудностей. Разрешить эту пробле му помогала торговля зерном. Купцы и банки ры придали ей большой размах, привозя огром ные партии товара из провинций и беря на себя снабжение римского войска. При сделках такого рода открывался немалый простор для спекуля ций и иных злоупотреблений, ведь купцы счи тались прежде всего с собственными интереса ми и чувствовали себя в безопасности, поскольку им покровительствовал сенат, а во времена бо лее поздние император: многие сенаторы са ми вкладывали деньги в торговлю и были по этому вовлечены в финансовые обороты купече ских предприятий, императоры же в неменьшей мере заботились о поддержании хороших отно шений с влиятельными торговцами, располагав шими богатством и широкими связями, а кроме того, нередко занимали большие деньги у рим ских купцов. Поэтому-то Октавиан Август соблю дал осторожность в бесплатных раздачах хлеба римской бедноте, боясь, как бы в результате ча стых раздач не пострадало благосостояние ку печеского сословия. А император Клавдий даже возложил на государственную казну обязанность возмещать торговцам те убытки, которые они могли понести из-за кораблекрушений. В Рим ской империи возникло корпоративное объеди нение торговцев зерном, члены которого пользо вались исключительными привилегиями и были даже освобождены от многих обязанностей перед государством.

При таком состоянии дел в хлебной торговле должна была существовать острая конкуренция, причем границы между дозволенным и недоз воленным, честным и мошенническим опреде лялись теперь только совестью самих купцов и их сознанием общественной солидарности. Раз мышляя о складывающейся при этом этической ситуации, Цицерон несомненно исходил из реаль ного положения вещей, которое он мог наблю дать в Риме, хотя и переносит действие на ост ров Родос: Если честный человек во времена недостатка зерна, голода среди жителей Родоса и необычайной дороговизны съестных припасов привез из Александрии на Родос большое коли чество зерна и в то же время знает, что мно гие купцы вышли из Александрии, и видел гру женные хлебом корабли, державшие курс на Ро дос, то скажет ли он об этом жителям Родо са или же, благодаря своему молчанию, продаст свое по возможно более высокой цене? Цицерон далее показывает, что философы древности от нюдь не считали подобную этическую ситуацию однозначной и легко разрешимой, так как многие полагали, что продавец вовсе не обязан сообщать покупателю все, о чем ему удалось узнать (Цице рон. Об обязанностях, III, 12). Понятно, что про блема эта была тесно связана с реальной жиз нью, где стремление к наживе обычно брало верх над гражданскими добродетелями.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.