авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Серия «Трезвость - норма жизни» Ц.П. Короленко В Ю.Завьялов ЛИЧНОСТЬ И ...»

-- [ Страница 4 ] --

Внешними атрибутами "имиджа* алкоголика устойчиво держатся такие признаки, как красный, опухший (иногда синий) нос, бессмысленное выражение, небритое лицо, неряшливость в одежде ("подзаборный пьяница*) и т.д. Особенно популярен такой образ алкоголика в плакатных формах антиалкогольной пропаганды. По санитарным бюллетеням, стендам, плакатам кочует привычный стереотип карикатурно утрированный " забулдыга" с опухшим лицом и сизым носом, неряшливо одетый, с обязательными атрибутами: бутылка, рюмка, могила, грязь, запустение жилища и т.д. Однако в реальной жизни большинство больных алкоголизмом вне стадии тяжелого опьянения или похмелья - это обычные люди. Как правило, узнавание самого себя в образе "настоящего алкоголика" не происходит ни у больных алкоголизмом, ни, тем более, у злоупотребляющих алкоголем без явлений зависимости. Образуется слишком большая психологи ческая дистанция, разрыв между образом собственного "я" и предлагаемым для идентификации образом "настоящего алкоголика".

Стереотипный образ "настоящего алкоголика" включает в себя признаки наиболее тяжелой, далеко зашедшей стадии алкоголизма, в которой происходят распад личности, потеря социальных связей, деморализация человека. Как считают А.К. Качаев и В.В. Политов, негативное отношение общества к алкоголикам, отраженное в бытующем представлении "настоящего алкоголика", направлено лишь на тяжелые проявления алкоголизма, и то же самое общество "обходит молчанием" ненаркоманические формы злоупотребления спиртным и начальные проявления болезни. Утрированный, чрезвычайно сгущенный образ алкоголика, таким образом, не затрагивает большинства форм злоупотребления спиртным и объективно "покровительствует", способствует развитию процесса алкоголизации.

Алкоголики даже перед лицом неопровержимых доказательств пагубных последствий злоупотребления спиртным не признают себя больными. В целях "самозащиты" они используют понятие о "настоящем алкоголике", иногда несущественно изменяя его содержание, слегка "сгустив краски", чтобы доказать себе и окружающим, что они "совершенно не похожи" на того, кто является настоящим алкоголиком.

В данном случае мы сталкиваемся с проблемой семантической двусмысленности термина "алкоголик": с одной стороны, он обозначает человека с признаками алкогольной болезни;

с другой - нарицательное имя, обозначающее опустившегося пьянствующего человека. То же самое относится и к термину 'алкоголизм*. Это и комплекс специфической патологии человека, связанный с потреблением спиртных напитков, и социально-культурный феномен на уровне популяции, как это описано выше.

Избежать двусмысленности этой терминологии можно, очевидно, оперируя другими понятиями, например ''алкогольная зависимость'. Этот термин включает в себя практически все формы злоупотребления алкоголем: как самые начальные проявления алкогольной болезни, так и самые тяжелые. Кроме того, термин 'алкогольная зависимость* позволяет включать в антиалкогольную пропаганду все современные научно-медицинские, психологические и другие данные о процессе привыкания к алкоголю, предрасположенности к нему в условиях формирования алкоголизма, не впадая в излишнюю морализацию в данном вопросе. Чрезмерные нравоучения не помогают, а, наоборот, препятствуют формированию у населения разумного отношения к спиртному.

Отношение здорового человека к алкоголю можно описать как эмоционально нейтральное. Спиртные налитки не являются сколько-нибудь значимыми в его жизни, он не преувеличивает значение их употребления, не 'жаждет' их, но и не боится, 'как огня', - он нейтрален. Как показали наши исследования эмоционального отношения к первому контакту с алкоголем у больных алкоголизмом и подростков, имеющих и не имеющих опыт выпивок, особое эмоциональное отношение к этому является основой для последующего развития алкогольной зависимости.

Эмоционально нейтральное отношение к спиртному служит одним из препятствий развития алкоголизма. Избегание алкоголя, вызванное только лишь страхом последствий, наказаний, не может 'работать' долго, хотя бы потому, что в некоторых ситуациях страх может исчезнуть и психологический доступ к спиртному станет свободным. Значительно дольше и надежнее 'работают' мотивы достижения. Более благоприятен прогноз при уже сформированной алкогольной зависимости, если у человека преобладают мотивы достижения. Установка на трезвость после лечения от алкоголизма реализуется лучше и полнее у тех, кто ввдит смысл лечения для достижения чего-то в своей жизни:

получение образования, профессиональный рост, семейное благополучие, физическое и интеллектуальное саморазвитие и т.д.

Личность больных алкоголизмом и предрасположенных к алкоголизму людей поэтому резоннее описывать в антиалкогольной пропаганде как личность, остановившуюся в своем социальном и психологическом развитии. Это наиболее существенное и общее определение. Такое определение сгазу же выводит на круг вопросов, связанных с пропагандой здорового образа жизни: преодоление барьеров на пути развития личности, непрерывное образование, высокий уровень активности человека, умение преодолевать стресс и трудности без искусственного притупления эмоциональности (алко голь, транквилизаторы, наркотики, токсические вещества и др.), проблемы общения и межличностных взаимоотношений, здоровье, семейные и производственные отношения, полноценное и счастливое отцовство и материнство и т.д.

Как свидетельствует наш опыт психотерапии и консультирования по вопросам алкоголизма, неврозов и других пограничных нервно-психических заболеваний, собственная судьба, возможность изменить свою жизнь в лучшую сторону, сделать ее полнокровнее интересует всех пациентов. В общении с людьми разочарованными, раздраженными, пессимистичными, унылыми, сетующими на свою "неудавшуюся жизнь", а поэтому цепляющимися за разного рода пагубные привычки (злоупотребление алкоголем), единственной опорой остается апелляция к их личности, нереали зованным планам и мечтам, потенции к различным видам деятельности и творчеству, не нашедшим еще своего воплощения духовным ресурсам, способностям. Врачам, психологам и педагогам, занимающимся антиалкогольной пропагандой, есть что сказать по этому поводу. Задача пропаганды здорового образа жизни, и как более частное определение - трезвого образа жизни, состоит в том, чтобы побуждать человека на то, чего он еще не видел, не изведал, не осознал, к чему еще сознательно не стремился, а не только показывать ему, что он может потерять, пропить. Эффективность профилактики алкоголизма и других нервно-психических расстройств тесно связана с формированием у человека конструктивных мотивов, повышением его психологической и социальной активности МЕТОДЫ ОТВЛЕЧЕНИЯ Антиалкогольная пропаганда, сосредоточенная на самом алкоголе, может иметь и негативные эффекты - фиксация сознания человека на его потреблении и проблемах, связанных с этим. Даже когда речь идет о пропаганде здорового образа жизни, часто в качестве аргументации приводятся доказательства пагубного действия алкоголя. Многообразие полноценной и здоровой жизни человека искусственно сужается до проблемы вредных привычек: есть вредные привычки - значит образ жизни нездоровый. А если нет вредных привычек, всегда ли образ жизни человека является здо ровым?

В.М. Бехтерев, разрабатывая методику лечения алкоголизма, отмечал, что мало оторвать алкоголика от водки, надо что-то дать ему взамен.

Человек, вступающий на путь злоупотребления алкоголем, приводящий его в царство алкогольной зависимости, находит там замену полноценной, разнообразной и неповторимой ре— альной жизни в иллюзорных состояниях "интоксикационного счастья и благополучия". Дать ему что-либо взамен опьянения - это вернуть его к обычной полнокровной жизни, обычным делам и занятиям.

Что же касается "неалкоголиков", то может ли так стоять вопрос о подыскании подходящей замены алкоголю? Для людей, у которых нет алкогольной установки, т.е. нет определенных ожиданий эффектов алкоголя, потребности в опьянении или проведении времени в алкогольной компании, вопрос о замене вообще не возникает. Для тех, кто испытал болезненное влечение к выпивке, вопрос о замене не праздный.

Специалисты в области наркологии знают, насколько бо лезненным бывает для больных отрыв от спиртного, какая психологическая пустота и ощущение жизненной скуки возникает у человека, лишившегося привычного способа заполнять свое свободное время, "успокаивать нервы*, "разряжаться", поддерживать социальные неформальные связи и т.д. Так или иначе больной алкоголизмом, решившийся отказаться от спиртного и начать трезвый образ жизни, вынужден чем-то заполнять "высвободившееся" личное время. Модель поведения длительно трезвующего "бывшего алкоголика", таким образом, может помочь разобраться в психологических тонкостях замены алкогольного стиля жизни на иную форму структурирования времени. Такие сведения, несомненно, способствовали бы лучшему пониманию направлений эффективной психопрофилактики алкоголизма.

Однако в научных исследованиях проблем алкоголизма этот аспект отражен чрезвычайно слабо. В отечественной литературе мало сведений о том, как перестраивается жизнь больных алкоголизмом после лечения в период длительной ремиссии. Имеются лишь единичные работы по так называемым "спонтанным ремиссиям", т.е. прекращению употребления алкоголя на длительный период (иногда и на всю жизнь), возникающим без медицинского вмешательства. В зарубежной литературе данйый аспект находит отражение в отдельных публикациях, однако, по сравнению с исследо ваниями, посвященными многочисленным аспектам злоупотребления алкоголем, он занимает ничтожно малое место. Фактически каждый конкретный человек вынужден самостоятельно решать вопрос о "замене алкоголя", в лучшем случае ему в этом помогают его врач или близкие люди. Общие советы: 'заняться лыжами, читать и ходить в кино", "найти себе хобби*, "найти занятие по душе" и прочее, как правило, не помогают и, как показывает опыт, часто являются формой вежливого отказа в настоящей помощи лицам, зависимым от алкоголя.

О трудностях такой замены свидетельствуют некоторые конкретные исследования. Отмечается, например, что у алкоголиков гораздо меньше увлечений, чем у неалкоголиков, хотя свободного времени у них для этого больше. Максимальная занятость работой (так, чтобы оставалось меньше свободного времени) спасает трезвующего алкоголика от рецидива пьянства.

Гордон и другие проводили сравнение способов развлечения у алкоголиков и неалкоголиков по пяти категориям активности: 1) релаксация (сон, пассивный отдых, покой);

2) дистракция субституция (отвлечение и переключение с одной деятельности на другую, изменение места пребывания);

3) развитие (усиление собственных физических возможностей, знаний, способностей);

4) творчество (вклад или независимое участие в создании чего-либо нового);

5) "сенсуальная трансцендентность" (действия, направленные на увеличение уровня удовольствия, возбудимости, восторга или радости, активация чувств, сексуальная стимуляция). Показано, что у алкоголиков в целом меньше позитивных увлечений (третий и четвертый типы активности), представлены в основном первый и пятый типы активности, т.е. релаксация и "сенсуальная трансцендентность".

У неалкого-ликов выше показатели по категориям развития и творчества.

В предыдущих главах показано, что одним из факторов возникновения злоупотребления алкоголем является задержка духовного развития личности, неумение пользоваться благами свободного времени. У лиц, предрасположенных к алкоголизму, обнаруживается феномен социальной тревоги, который проявляется сильнее в неформальных, "неделовых* межличностных контактах вне профессиональной сферы. Таким образом, если предлагать пьющим взамен выпивки ("на выбор*) ряд способов структурирования времени, то вероятность того, что они выберут наиболее конструктивные, развивающие личность виды активности, будет мала. Более вероятен выбор неконструктивных способов активности в свободное время пассивный отдых, покой, релаксация и способы возбуждения чувств, эмоций, ощущений: азартные игры, участие в зрелищах, в частности в спортивных, иногда с этой целью (хотя она скрыта) используется неупорядоченная и суетливая общественная активность.

Практика показывает, что найти подходящую замену алкогольному стилю проведения времени довольно сложно. Наиболее устойчивые результаты получаются при такой работе с пьющими, при которой они приобретают новый для них психический опыт (психологи иногда называют это "новым коррективным эмоциональным опытом личности") удовлетворения своих потребностей, в основном социальных, вне ситуации выпивки, без алкогопя. Сюда можно отнести самые различные аспекты "нового опыта": ^празднование событий, значительных дат и т.д. без традиционной выпивки;

неформальное общение, дружеские отношения, знакомства, совместные дела и взаимопомощь без алкоголя;

опыт снятия эмоционального напряжения, эмоциональной усталости, раздраженности другими способами, кроме выпивки, и многое другое. Такой опыт жизнедеятельности, опыт социальной ак тивности без алкоголя, люди приобретают не на антиалкогольных лекциях, не после соответствующих внушений или наказаний за выпивку. Он приобретается только в конкретной ситуации, где они являются не просто "зрителями", которым показывают, как надо жить правильно, а действующими лицами, активными участниками безалкогольных способов общения. Самая главная проблема, возникающая при решении вести трезвую жизнь, заключается в том, где найти такую группу, в которой нормой является трезвость или по край ней мере злоупотребление алкоголем, опьянение алкоголем, " неритуальное * его потребление рассматривается как форма девиантного, отклоняющегося, поведения и осуждается.

По свидетельству археологов, в Древней Руси бытовали тысячи игр и забав. Такое поразительное количество и разнообразие игровых занятий, 'народных развлечений' нельзя объяснить тем, что люди в то время не знали, чем заняться, или тем, что у них было мало работы и много свободного времени. Совершенно очевидно, что игры, забавы, ритуальные действия и другие игровые формы общения выпол няли важнейшую социальную функцию: давали возможность проявить удаль, находчивость, ловкость, силу и выносливость и другие качества человека, необходимые для выживания, т.е. нужны были для тренинга физических и умственных способностей;

являлись как бы 'инструментальной' формой социального общения, способом достижения групповой сплоченности, как сейчас принято выражаться, дифференциации ролевых функций членов групп ('удачник' выигрывающий, 'неудачник' - проигрывающий, 'лвдер* - заводила игр, 'ведомые' - поддерживающие инициатора и т.д.). Игры, очевидно, служили формой знакомств, завязывания межличностных связей (предыстория современных 'служб знакомств'?);

естественно, были формой активного отдыха, отвлечения от повседневных обязанностей, изнурительного труда, т.е. выполняли так называемую рекреативную функцию - восстановление сил, поддерживание здоровья. Подавляющее большинство игр в настоящее время забыто, лишь некоторые с трудом восстанавливаются. Однако желание играть, потребность в играх, забавах, соревнованиях остались неизменными и у современного человека, в каком бы он возрасте не находился. В залах игровых автоматов, рассчитанных на детей и подростков, иногда можно увидеть больше взрослых (мужчин, реже женщин), чем детей. Иной раз взрослые играют даже с большим азартом, чем дети.

Компьютерные игры, механические игры, моделирующие ввды деятельности, которые современному человеку в большинстве случаев недоступны (охота, скачки, гонки, спортивная борьба, футбол, хоккей, баскетбол и т.д.), явно не лучшие заменители 'естественных игр', во-первых, потому, что это всего лишь 'модель' сложной деятельности, а всякая модель - это упрощение, т.е. в данром случае, попросту говоря, суррогат деятельности, активатор воображения;

во-вторых, потому, что эти игры слишком индивидуализированы, рассчитаны в основном на одного, максимум на двух-трех человек и тем самым препятствуют общению, удовлетворению социальных потребностей человека. Поэтому Любая компьютерная игра быстро 'приедается' и теряет новизну.

В то же время спрос на эти игры растет, и промышленность готова предлагать все более совершенные 'заменители ' реальности.

Можно, к сожалению, констатировать, что современное развитие большого спорта, сосредоточенность спортивных деятелей прежде всего на достижении спортивного результата, превращение спорта в высокоспециализированную деятельность, сравнимую с профессиональной, приводят к тому, что спортивные игры становятся уделом избранных. Гораздо реже сейчас встречаются волейбольные, футбольные, городошные и другие состязания не между спортсменами, а просто между соседями по двору. 'Записаться" в спортивную секцию тем, кому 'за 20' и тем более 'за 30', почти нереально.

Единственная возможность - 'группа здоровья', однако членство в ней достигается благодаря установке 'оздоровиться', а не из-за потребности в общении.

Дома культуры и клубы отдыха также перешли на вы сокоспециализированную деятельность по подготовке самодеятельных артистов, художников, музыкантов и т.д. Идет отбор наиболее талантливых и молодых ('перспективных') людей. Во многих таких учреждениях главным является выполнение плана культурно-массовых мероприятий. Доступ в эти учреждения открыт всем желающим, но в основном только в качестве зрителя, а не участника культурного процесса.

Длительное наблюдение за трезвующими алкоголиками, котор9е мы проводим уже более 10 лет, показывает, что крайне редко они находят себе занятия в спортивных учреждениях, 'группах здоровья', в клубах культуры, в других сферах, лежащих вне профессиональной деятельности и общественной работы на производстве, вне семьи и домашних забот.

Как показывает анализ случаев длительной ремиссии, трезвуюший человек, 'в целях безопасности' старается избегать общения с различными группами, чтобы 'не сорваться'. Дело в том, что 'алкогольные традиции' до сих пор сильно 0засоряют* перечисленные выше формы проведения свободного времени. Скомпрометированный в прошлом злоупотреблением алкоголем человек, ведущий абсолютно трезвый образ жизни, часто прячется в семье, озабочен благополучием собственного дома, находит массу занятий в домашнем хозяйстве (постройка дачи, гаража, оборудование квартиры, уход за автомобилем, лодкой и т.д.), лишь бы избежать 'опасного* общения с коллегами вне работы (так как это часто сопровождается выпивкой), с прежними друзьями-собутыльниками.

Решщивы алкоголизма чаще всего связаны с социальными причинами:

*провокациями* друзей, уговорами в компании 'выпить только одну', боязнью выглядеть 'белой вороной* в обществе, где никто не отказывается от распития спиртных напитков, и т.н.

Одна из основных трудностей трезвости - дефицит неформального общения. Лучшая замена алкоголю и для трез-вующих алкоголиков, и для тех, кто еще полностью не вошел в алкогольную зависимость и только начинает приобщаться к 'алкогольной субкультуре', - группа трезвующих лиц, где происходит неформальное общение по принципу равенства членов группы, где другие воспринимаются такими, какие они есть. В естественных условиях такие группы организуются сравнительно редко. Создаются они чаще всего искусственно под руководством психотерапевта или психолога - сначала как группы психотерапии, затем как группы общения в клубной работе. В литературе описывают случаи, когда подобные группы существовали более 8 лет, даже после ухода из группы психолога или психотерапевта. Эти группы не распадались, видимо, из-за того, что участники нуждались в таком общении. В настоящее время такая 'за мена' является наиболее эффективным способом лечения и профилактики рецидивов алкоголизма. Однако это и самый дорогостоящий вид медицинской и социально-психологической помощи больным алкоголизмом и лицам с признаками алкогольной зависимости Чтобы обеспечить таким видом помощи, скажем, три миллиона человек, находящихся в зависимости от алкоголя, необходимо по крайней мере 60 тысяч специалистов по групповой психотерапии и групповой дина мике (психологов или психотерапевтов), рассчитывая, что каждый из них будет вести одновременно по пять групп (по 10 человек), работая с каждой один-два раза в неделю. С учетом того, что обычно группу ведут два специалиста, цифра удваивается. Увеличение (произвольно выбранного) числа лиц, нуждающихся в первую очередь в психопрофилактике алкоголизма, до 10 миллионов человек потребует почти полтора миллиона специалистов, обслуживающих 'социальные потребности* тех, кто не научен или не может по разным причинам делать это без специальной помощи. Уже.такие поверхностные расчеты показывают нереальность в масштабах большой страны идеи обеспечить 'лучшей заменой* ал коголя всех страдающих от алкогольной зависимости. В то же время уникальный психологический, морально-этический опыт проведения групповой психотерапии алкоголизма, опыт групп бывших алкоголиков, сплотившихся на многие годы для совместной борьбы с зависимостью от алкоголя, нашедших для себя и своих близких способы существования, удовлетворяющие их полностью в физическом, духовном и социальном смысле, служит, по нашему мнению, чрезвычайно ценным материалом для построения в недалеком будущем эффективных систем психопрофилактики алкоголизма и пьянства.

Каждая группа должна стать как бы творческой лабораторией, в которой выкристаллизовываются идеи, способы мышления и психологического самоузнавания, самопознания, самоконтроля, формы внутреннего поведения и внешней активности, способствующие лучшему взаимопониманию, межперсональной кооперации, взаимоподдержке и взаимопомощи. Создание групп общения с внутригрупповой атмосфе рой сплоченности и доверия могло бы реально помочь многим людям оторваться от алкоголя.

Большая часть материала для изучения проблем алкоголизма собрана нами именно в психотерапевтических группах больных алкоголизмом, в процессе свободных обсуждений психологических проблем алкогольной зависимости и освобождения от нее. Из этих наблюдений мы можем сделать наиболее важный вывод: больные алкоголизмом, а также лица, склонные к нему, испытывают острую нужду (по словам некоторых психотерапевтов, "эмоциональный голод" или "голод по стимулам") в интимных межличностных кон тактах, основанных не на ролевых взаимодействиях, а на глубоких эмоциональных взаимоотношениях, доверии, безоговорочном признании человека таким, каков он есть, без прикрас и унижения. Эти люди особо чувствительны ко всякого рода фальши, неискренности, формальностям, недоброжелательности (даже очень скрытой) во взаимоотношениях с ними и платят за это "игрой в алкоголика". Они верят только в настоящую искренность и душевность того, кто заявляет о своей готовности помочь им освободиться от алкоголизма.

Они способны тут же разными способами "надуть" того, кто покажется им высокомерным, "возвышающимся" над ними, кто захочет сыграть роль "благодетеля", "мудрого наставника", "сурового, но справедливого отца", "страдающую по непутевым детям мать" и т.д.

В то же время, как показывает жизненный опыт,, не важ но, по каким мотивам соберется группа людей, в которой будет царить подходящая для доверительных контактов атмосфера: это может быть группа, собирающаяся для оздоровительного бега;

люди, увлеченные искусством, заинтересованные каким-то конкретным делом, бборкой автомобиля например;

любители природы или старины, любители испытать физические возможности человека.

Группирование "по интересам* имеет, конечно, психо логическую подоплеку - влечение человека к какому-либо виду деятельности, но в большей мере тот или иной 'интерес* является поводом для реализации базисной социальной потребности человека - потребности в контактах с себе подобными.

Усложнение производства, производственных отношений, крайняя социализация деятельности, ведущая в какой-то мере к деперсонификашш человека, формальным контактам, вынуждают искать такие сообщества людей, где человек будет не только понимать, но и чувствовать себя личностью, чувствовать жизнь, а не просто знать, что живет! Стремление к доверительным контактам, интимному, дружескому общению есть интуитивно проявляющееся стремление быть здоровым: социальное здоровье человека, т.е. способность поддерживать глубокие эмоциональные связи с другими людьми, на уровне личности проявляется в психи ческом здоровье, а на уровне организма - в физическом здоровье и благополучии.

Уход некоторых людей в ''алкогольную субкультуру' можно объяснить тем, что потребность сохранить социальное здоровье не реализуется у них в сложных и высокоспециализированных формах групповой активности в "высоких слоях' культуры, поэтому они пытаются реализовать ее в алкогольных группах, к которым приспособиться гораздо проще и где легко, хотя бы на короткое время и даже ценой здоровья, испытать иллюзорное чувство общения, "групповой сплоченности".

СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ НАД УПОТРЕБЛЕНИЕМ АЛКОГОЛЯ В широком смысле выражение "социальный контроль над употреблением алкоголя* включает в себя систему правил приема спиртных напитков, указывающих на место и время, где это допустимо или недопустимо, систему значений, оценок, ритуалов, ограничений, запрещений и наказаний за при~ ем спиртных напитков. Что касается запрещений, ограничений и наказаний, то большая их часть законодательно и административно закреплена в соответствующих официальных документах. Все остальные составляющие указанной системы не закреплены законодательно, являются как бы "неписаным законом", "неписаными правилами". Система социального контроля чрезвычайно вариабельна из-за исторических, географических, этнических, социально-экономических, культурных и микросоциальных условий.

В большинстве стран в результате социально-экономического развития наблюдается переход от репрессивных мер к ограничительным. Если в Древнем Китае, например, за употребление алкогольных напитков карали смертной казнью, то сейчас наказание распространяется только на определенные случаи неуместного употребления алкоголя и ограничивается в основном административными санкциями. В историческом плане происходит как бы замена групповой или коллективной ответственности за потребление алкоголя на персональную.

Современный человек обладает значительно большей свободой выбора способов существования, способов социальной активности и социальной адаптации, чем в прошлом, когда поведение в обществе строго определялось ритуалами, системой табу, религиозными нормами и верованиями, жесткой регламентацией всего жизненного цикла. "Выбор" того или иного способа потребления алкоголя или избегания этого у современного человека определяется многими переменными. Если в список "за" входят личные предпочтения, потребности, удовлетворение которых ассоциируется с выпивкой, вера в определенное действие алкоголя, желание поддержать "питейные традиции" и т.д., то в список "против" входят ограничения и запреты, предостережения, приобретенные знания о последствиях употребления алкоголя, личный опыт "интоксикационного поведения" и другое. Как это ни покажется парадоксальным, но оба этих списка уравновешивают друг друга: чем обширнее список "за", тем более "распухает* и список "против";

существует и обратная связь: чем больше ограничений и запретов в списке "против", тем более разнообразны причины для потребления алкоголя в списке "за". Эта закономерность проявляется как на уровне отдельной личности, так и на уровне коллектива, популяции, общества в целом. Давно замечено, что больные алко голизмом очень часто проявляют так называемое амбива лентное отношение к алкоголю, т.е. одновременно желают его и в то же время боятся пить. На ранних стадиях алкоголизма это - "борьба мотивов", навязчивое желание выпить, которое конфликтует с мотивами избежать приема алкоголя.

Некоторые исследователи считают, что мучительная амбивалентность вынуждает больных алкоголизмом торопиться принимать алкоголь, чтобы снять проблему ''пить - не пить".

Двойственное отношение проявляется также и в обществе:

потребление легализовано, социально санкционировано и в то же время осуждается, а "недисциплинированные" формы потребления наказываются.

Еще более парадоксальным может показаться другое наше утверждение: список "за" и список "против" содержат примерно одни и те же смысловые единицы на уровне конкретной личности.

Исследование мотивов лечения, трезвости и избегания алкоголя у больных алкоголизмом показало, что мотивы трезвости и мотивы приема алкоголя имеют, как правило, одни и те же внутриличностные психологические источники: за счет лечения и последующей трезвости больной надеется решить свои личностные проблемы, которые ранее "решал" с помощью алкоголя. Больной надеется, например, став трезвенником, доказать свою мужествен ность и достоинство жене, которая ему не верит, не любит его.

Психологической причиной пьянства у того же больного также являлось стремление доказать жене, что он "настоящий мужчина".

Можно привести множество примеров поразительного сходства мотивов злоупотребления алкоголем с мотивами трезвости. Не вдаваясь в подробное объяснение данного феномена, укажем только на важное следствие: проблема контроля потребления алкоголя возникает только тогда, когда появляется необходимость его контролировать. У кого нет проблем потребления, у того нет проблем и контроля потребления, т.е. списки "за" и "против" не заполняются психологическим содержанием, остаются "пустыми", в них нет личностных смыслов, "резонов", эмоционально насыщенных указаний и "инструкций". Для такой личности употребление алкоголя носит случайный характер, эффекты эйфории не ассоциируются с какими бы то ни было психологическими переживаниями, не фетишируются, оцениваются объективно и без прикрас. Использование алкоголя с целью добиться какого-то психологического эффекта: улучшить настроение, "забыться", успокоиться, войти в контакт, снять напряже ние и т.д. - ведет в конечном итоге к формированию алкогольной зависимости.

В случаях "проблемного" потребления алкоголя социальный контроль в форме морально-этических представлений личности о поведении не "срабатывает" и появляется необходимость в других формах контроля: ограничение доступа к спиртным напиткам, наказания или угрозы наказания, ограничения потребления во времени и условиях и т.д., т.е. возникает необходимость заполнить список "против". Это ведет к фиксации в списке *за" личностных мотивов потребления алкоголя. Человек, сталкивающийся с разного рода запретами и ограничениями, которое показывают ему, что он пьет слишком много, формирует и систему рационализации пьянства. Как считает Д, Бем, алкоголики, рассматривая свое собственное поведение, приходят к вере, что раз они очень много пьют - значит алкоголь должен давать им позитивные эффекты. Раз их наказывают значит есть за что - много пьют;

раз много пьют - значит есть причины для этого;

раз есть причины для потребления алкоголя -значит надо "терпеть наказания" и стараться ограничить потребление, контролировать;

раз приходится контролировать -значит есть причины, заставляющие "выходить за рамки*, и т.д. Получается порочный круг, из которого выйти нелегко, о чем свидетельствует практика лечения алкоголизма и психопрофилактика тяжелых форм злоупотребления спиртным.

Наиболее действенной формой социального контроля за потреблением алкоголя, следовательно, является морально-этическая регуляция поведения личности. В обществе во все времена и у всех народов, где получило распространение потребление алкоголя, отклонением от социальных норм считалось употребление алкоголя вне праздника и торжества, прием спиртных напитков в одиночку, опьянение ради самого опьянения, пьянство в разгар сельскохозяйственных и других работ, нарушение поведения в состоянии опьянения и т.д. Нелепое поведение опьяневшего, его бестолковость, заторможенность мышления и речи, глупость и наивность, бесшабашность и ничем не оправданная смелость и сейчас служат пищей для анекдотов, популярным объектом для осмеяния, иронии, сатиры, порицания, негодования и других социализированных форм проявления агрессивных чувств. Для людей с хорошо развитыми высшими чувствами - моральными, эстетическими, интеллектуальными, социальная перцепция (т.е. способность воспринимать, ощущать, видеть, понимать социальные нормы и их границы) которых дифференцированна и точна, осуждение пьянства является мощной преградой на пути потребления алкоголя. Более того, такие люди стремятся активно избегать ситуаций, предполагающих его прием.

Избегание употребления спиртных напитков - общественная норма для здорового, адаптированного и ответственного человека, заботящегося о своей репутации. Необходимо особо подчеркнуть, что социально закрепленных норм потребления алкоголя в количественном и частотном отношении нет, не было и в принципе не может быть.

Социальной нормой является поведение человека в целом. Дети и под ростки, усваивая социальные нормы поведения, моделируют различные жизненные ситуации и соответствующее поведение, в том числе и поведение опьяневшего человека. Естественно, внешние признаки алкогольного опьянения копируются детьми *на трезвую голову*. Дети 4-5 лет уже знают, как относятся в обществе к опьяневшим, знают, что поведение пьяного является отклонением от общепринятой нормы и должно обязательно подвергаться осмеянию, осуждению.

Английский психиатр Ягода, длительное время изучавший отношение детей к алкоголю, пришел к заключению, что с самого начала (4-5 лет) у детей формируется негативное, осуждающее отношение к пьянству, поведению опьяневшего человека. Это отношение сохраняется у детей обоего пола примерно до 12-13 лет.

Затем резко меняется у многих из них на положительное. Возраст 12^-13 лет является кризисным периодом в жизни, когда молодой человек начинает все больше отрываться от семьи и приобщаться к группам сверстников, в которых существуют свои групповые нормы поведения, в том числе и "алкогольные*. Поскольку для подростков группа сверстников является референтной, или, другими словами, образцом, по которому они начинают строить свои собственные представления о социальных нормах, групповые нормы поведения в конкретной микросоциальной ситуации становятся более обязательными для соблюдения (хотя бы формального), чем нормы, исходящие от родителей. По этой причине происходит рассогласование мотивов поведения: мотивы, обусловленные моральными требова ниями, могут принять ранг * только знаемых* и не быть побудителями реального поведения, а мотивы, обусловленные нормами конкретной группы (подростковой, в частности), могут стать главным организатором и побудителем актуального поведения.

Социальный контроль над потреблением алкоголя, который на уровне личности переживается как моральный страх (боязнь быть осмеянным, получить кличку "пьяница*, страх за собственную репутацию), перестает действовать, как только личность по каким-либо причинам теряет чувство ответственности перед общественными обязательствами, теряет социальный статус или обрывает социальные связи, тогда, когда соблюдение норм поведения теряет жизненно важный смысл. Это хорошо видно на примерах так называемого "пенсионного алкоголизма". Имеется достаточно большое число наблюдений за людьми пожилого возраста, для которых выход на пенсию сопровождается потерей смысла жизни.

"Заслуженный отдых" - это не только освобождение от трудов и забот, от перегрузок и напряжения, для многих людей это еще и потеря прежнего социального статуса, разрыв многих социальных связей, ощущение собственной ненужности и малозначимости, беспокоящие вопросы ''чем заняться дальше", "что до конца жизни еще можно сделать", "кому я нужен" и т.д. Конечно, многие пенсионеры находят смысл своего существования в заботах о подрастающем потомстве (внуках), семейных радостях и хлопотах, производственной и общественной работе, наконец, в заботе о собст венном здоровье. Некоторым удается, будучи на пенсии, заняться тем, о чем всю жизнь мечтали, но не могли себе позволить из-за недостатка времени: художественное творчество, разведение цветов и т.д. Для тех же, кто не нашел замены активной профессиональной деятельности, социальный вакуум заполняется потреблением алкоголя, которое может превратиться в очень серьезную проблему - тоскливое ожидание смерти, "подслащенное" возлияниями спиртного.

Морально-этическая регуляция поведения личности как высшая форма социального контроля над потреблением алкоголя, следовательно, эффективна и действует "безотказно" по отношению к здоровой (в социальном смысле прежде всего), зрелой личности, занятой общественно полезной и значимой деятельностью, оптимально включенной в социальные контакты. Отсюда понятна формула Попхэма: чем более нетерпимо общество в целом (или конкретный микросоциум) к пьянству, тем большую аномалию личности необходимо иметь, чтобы решиться на неумеренное потребление алкого ля. И наоборот, чем терпимее к пьянству общество, тем меньше нужно иметь различных личностных отклонений, чтобы злоупотреблять алкоголем. Эта точка зрения подкрепляется многочисленными данными о том, что к злоупотреблению алкоголем чаще всего прибегают люди с асоциальными тенденциями, с личностными отклонениями, "социально дефектные" и т.д., т.е. те лица, у которых имеются нарушения в системе морально-этической регуляции поведения.

Таким образом, можно сделать заключение, что проблема социального контроля над потреблением алкоголя в конечном счете упирается в проблему воспитания гармоничной, социально активной, внутренне стабильной и в то же время непрерывно развивающейся личности. Это не означает, что общество должно отказываться от мер ограничения, прямого запрета и наказания за употребление алкоголя, хотя теперь уже совершенно ясно, что такие меры сами по себе не могут полностью искоренить злоупотребление спиртными напитками. Главное направление в решении проблемы алкоголизма и пьянства - борьба за воспитание нового человека и создание атмосферы нетерпимости, морального осуждения не только всех форм злоупотребления алкоголем, но и всех форм асоциального, аморального, безнравственного, антигуманного поведения и отношения человека к другому человеку и к обществу.

ПРОФИЛАКТИКА АЛКОГОЛИЗМА В ТРУДОВЫХ КОЛЛЕКТИВАХ Конкретные материальные и духовные (социально-психологические) условия микросреды, в которой находится человек, играют значительно большую роль в профилактике пьянства и алкоголизма, чем любые другие "специальные", сосредоточенные на самом потреблении алкоголя методы профилактики. Повседневная наркологическая практика и многочисленные данные, например, показывают, что эффективность лечения и профилактики рецидивов алкоголизма в значительной степени зависит от того, насколько благоприятно для личности складывается положение в семье, в производственном коллективе, группах общения и т.д. Неудачи лечения чаще всего не свя заны с какими-то особыми чертами характера или особенностями личности больного, а являются прямым следствием отрицательного действия микросреды (давление "алкогольной микрогруппы"), в которую входил человек до лечевдя, кон фликтных отношений в семье и на работе (позиция -'козла отпущения* за прошлые грехи и т.д.) и неспособности по различным причинам изменить свои собственные социальные позиции в группах, к которым он принадлежал как 'алкоголик* или *пьяница".

Терапия средой как метод профилактики алкоголизма в широком смысле включает в себя все прогрессивные изменения, происходящие в обществе и улучшающие условия развития личности, повышающие благосостояние и культуру человека, гуманизирующие человеческие взаимоотношения. Улучшение условий труда и увеличение заинтересованности в нем, улучшение семейно-бытовых условий, нравственно-эстетическое воспитание, непрерывное образование, физическое развитие и т.д. - все это можно считать средствами неспецифической профилактики алкоголизма.

С этих позиций злоупотребление алкоголем, вызывающее серьезные медицинские и социальные последствия, правильно будет считать симптомом социального неблагополучия коллективов и малых групп, в которых оно имеет место. Можно ли считать коллектив здоровым (в социально-психологическом смысле), если в нем имеются случаи пьянства и алкоголизма? Только приняв концепцию, по которой пьяница или алкоголик в коллективе выполняет роль "черной овцы* ('козла отпущения*, "мальчика для битья" и т.д.) и тем самым поддерживает поверхностную стабильность группы, можно назвать такой коллектив "здоровым". То же самое можно сказать и про любую малую группу, в том числе и семью. Алкогольные проблемы у какого-либо одного из супругой могут в известной мере отвлекать внимание от глубоких личностных проблем, однако здоровой такую семью не назовешь, хотя стабильность ее может долгое время ос таваться достаточно высокой и брак не расторгается, т.е. малая группа не распадается из-за противоречий.

В по-настоящему здоровым коллективе человек с алкогольными проблемами либо перестает злоупотреблять спиртным, принимая групповые нормы дисциплинированного и от^-ветственного поведения, либо уходит из коллектива (вернее, изгоняется) из-за конфликта с группой.

С большей вероятностью можно ожидать, что в здоровом коллективе, где царит настроение духовного подъема, творческой увлеченности задачами совместной деятельности, взаимоуважения и симпатии человека к человеку, а также обстановка взаимной ответственности, требовательности и справедливой, деловой критики, для членов коллектива нет смысла устраивать себе социальный тайм-аут - "отключаться от бремени тягостных забот", добиваться признания собственной личностной значимости в алкогольных компаниях. Атмосфера 'интоксикационного воодушевления" и раскрепощенности, ненатурального веселья и дурашливости, царящая во время застолья, покажется человеку неестественной, пошлой и неприятной. Такая эрзац-форма психологических "поглаживаний" и "интимного" общения, какой является пьянство, не нужна человеку, если он получает мощные социальные стимулы жизнедеятельности и творчества и такое количество позитивных чувств, укрепляющих его самоуважение и человеческое достоинство в глазах других людей, что его психологическое здоровье поддерживается стабильно на высоком уровне.

И, наоборот, в коллективе может сложиться нездоровая психологическая атмосфера, возникающая, например, из-за плохого руководства, плохой организации труда, недооценки тех или иных факторов, неблагоприятно влияющих на психологический климат. Это часто приводит к взаимной вражде, противоборству, конкуренции, неконструктивным спорам, конфликтам, напряженности человеческих отношений.

Человек, втянутый в конфликт, как правило, остро и болезненно переживает разлаженность своих взаимоотношений с другими, нуждается в поддержке и понимании, может проявлять признаки сильного психического напряжения. О том, к каким социально-психологическим последствиям приводят конфликты в коллективе, как они влияют на душеьное состояние людей, достаточно убедительно свидетельствуют исследования социального психолога Б.Д. Парыгина. В его работе время, потраченное на сам конфликт, было соотнесено со временем послеконфликтных переживаний его участников. Оказалось, что время послеконфликтных переживаний в несколько раз превосходит время самого конфликта. На каждую минуту конфликта из-за несоответствия плановой тематики работы личным интересам его членов приходится 12 минут послеконфликтного времени;

на минуту конфликта, возникшего из-за нетактичного высказывания сослуживца, - 14 минут, а из-за конфликта на почве грубости и администрирования руководства - 20 минут. По этим данным легко вычислить, что двадцатиминутный оскорбляющий человеческое достоинство "разнос" подчиненного со стороны грубого и деспотичного начальника оборачивается семичасовым после конфликтным 'психологическим резонансом'. Мало того, что целый рабочий день будет занят у 'оскорбленного' на 'переработку полученной информации' с другими членами коллектива, оторванными от продуктивной работы, что само по себе порождает нездоровые тенденции в коллективе, этот конфликт может привести к достаточно серьезным психологическим последствиям у человека, втянутого в конфликт: невротические реакции, нервное возбуждение, бессоница, депрессия и т.д.

Люди, уже испытавшие эмоционально облегчающее действие алкоголя, могут прибегнуть вновь после тяжелого конфликта к этому доступному средству успокоения чувств. Причина, по которой произойдет срыв, будет скорее всего оценена человеком и, возможно, другими людьми из его окружения настолько серьезной и значительной, чтобы оправдать прием алкоголя, притом в средних и больших дозах, так как известно, что малые дозы алкоголя при сильном эмоциональном напряжении не вызывают эйфории и существенно не об легчают психологическое состояние.

Тяжелые алкогольные эксцессы после конфликта на работе нередко наблюдаются у людей, которых в целом можно отнести к разряду 'умеренно потребляющих алкоголь'. У лиц с повышенным риском алкоголизма и тех, у кого уже сформировано эмоционально положительное отношение к приему алкоголя, производственные конфликты, эмоциональная и личностная отчужденность от коллектива, или, как говорят психологи, 'потеря референтности', и другие отрицательные факторы производственной микросоциальной среды могут стать одной из причин быстрого развитая алкоголизма. Не случайно наиболее популярными темами дискуссий при групповой терапии больных алкоголизмом являются конфликтные межличностные взаимоотношения на работе. Только деградировавшие как личность больные с далеко зашедшим алкоголизмом перестают быть чувствительными к социально-психологическим коллизиям в производственном коллективе, они эмоционально 'защищены' от конфликтов тем, что сами, собственно, уже не являются членами коллектива. Основная масса пьющих лиц с начальными проявлениями алкогольной зависимости весьма остро и неправильно реагирует на неблагоприятные климатические условия в трудовых коллективах.

В 'больной* группе почти любые способы воздействия, направленные на отрезвление отдельных членов группы, а также на микрогруппы, будут восприниматься как 'давле ние", 'преследование", "несправедливое отношение" и т.д. и вызывать протестные формы поведения либо формальное отношение, "чтобы только отвязались", "не лезли в душу". Поэтому осуществление эффективных мер профилактики пьянства и алкоголизма немыслимо без работы, направленной на социально-психологическое развитее каждого трудового коллектива, оздоровление психологических контактов, гуманизацию производственных отношений в целом.

Даже борьба за утверждение трезвого образа жизни - задача огромной важности и общественно ценное социальное движение - может превратиться в "больной" группе в средство сведения личных счетов, конфронтации, способ признания "непризнанных лидеров" и стать формой проявления агрессивных чувств и притязаний на личную значимость и власть над людьми.

Профилактика "болезней" коллектива, а также помощь "больной" группе становятся предметом заботы интенсивно развивающейся в последние годы науки социальной психологии. Имеющийся уровень знаний в этой области, методологическая и методическая оснащенность позволяют не только качественно диагностировать формы и конкретные особенности "болезни коллектива", выявлять причины интра- и интер-групловых конфликтов, но и проводить эффективное вмеша тельство: "лечить" коллектив. Работа психологов, социальных психологов, специально подготовленных педагогов, направленная на более рациональный подбор руководящих кадров, их консультирование по вопросам социальной психологии, помощь в расстановке производственных кадров в соот*-ветствии с их психологической совместимостью и более полным использованием деловых и личных качеств, организация кабинетов психоэмоциональной разрядки, обучение методам конструктивного решения конфликтных ситуаций и многие другие важные задачи, решение которых по плечу со временным специалистам в области межличностных отношений, психологии малых групп и коллективов, - все это может принести несомненную пользу и в профилактике алкоголизма.

Опыт таких предприятий, где большое внимание уделяется созданию атмосферы благожелательности, уважения и заботы к трудящимся, где не упускаются из виду разные "мелочи", влияющие на психологическое самочувствие людей, показывает, что затраты на поддержание здорового социально-психологического климата в коллективе окупаются значи тельным уменьшением текучести кадров, повышением произ водительности труда, резким увеличением людей, удовлетворенных трудом, большой сплоченностью коллектива, повышением дисциплины. Отмечаются также и такие эффекты, как улучшение семейной обстановки: люди приходят с работы радостными и удовлетворенными, т.е. не несут в семью досаду* раздражение, усталость и уныние, что нередко наблюдается на предприятиях, где имеются "больные* Группы.

В современных условиях изменяется и форма работы промышленного нарколога. В его задачи входит не только активное выявление больных с ранними признаками алкоголизма, организация лечебных программ и мероприятий по реабилитации, антиалкогольная пропаганда и санитарно-про-светительная работа, но также и изменение "алкогольного климата* на предприятиях, изучение социально-психологической структуры "алкогольной субкультуры".

В "больных" группах часто происходит процесс выделения людей в микрогруппы, принадлежность к которым и занимаемый статус компенсируют утраченное чувство общности с большой группой, коллективом. Такие микрогруппы могут с самого начала формироваться как алкогольные. Изучение алкоголизма на промышленных предприятиях показывает, что на них имеется большое количество лиц, злоупотребляющих алкоголем и нуждающихся в наркологическом лечении. При этом могут быть выявлены более или менее устойчивые группы людей, практикующих систематическое совместное потребление алкоголя и оказывающих неблагоприятное влияние на окружающих.


Промышленный нарколог из Целинограда В.Г. Яраус специально изучил 141 алкогольную микрогруппу (94 мужских, 34 женских, смешанных) в отношении их состава, структуры, особенностей возникновения и функционирования, а также эффективности лечения и профилактики алкоголизма с учетом социально-психологических мер воздействия. При этом установлено, что алкогольные микрогруппы (неформальные малые группы) наиболее часто формировались из числа лиц, работающих в одних и тех же цехах, на одних и тех же участках, живущих в одних и тех же общежитиях. Величина группы колебалась от двух до восьми человек, чаще всего три - пять.

Небольшие группы были более устойчивы, крупные алкогольные группировки быстро распадались в результате конфликтов. В большинстве случаев алкогольные микрогруппы были относительно однородными по возрастному и профессиональному составу, по образовательному уровню и семейному положению. Обнаружена высокая взаимозависимость членов группы, формирование общих норм поведения, в том числе и "интоксикационного поведения", "единой манеры пить". Характерной особенностью алкогольных микрогрупп является групповое давление:

воздержание от алкоголя или лечение от алкоголизма вызывает коллективное противодействие всей алкогольной компании.

Таким образом, принадлежность к алкогольной микрогруппе становится важным фактором формирования и прогрес-сирования злоупотребления алкоголем и алкоголизма. Как показали наши исследования психологических факторов формирования алкоголизма, принадлежность к алкогольной микрогруппе особенно легко формируется у незрелой (субмис-сивной) личности при вступлении в производственный коллектив, в котором имеются внутри- и межгрупповые конфликты, другие признаки "больной" группы, по тем или иным причинам поддерживается "алкогольный климат".

Выпивки в первые же дни работы или "обмывание" первой получки становятся для такой личности "обрядом посвящения* во взрослую, самостоятельную жизнь. Безоговорочное принятие групповых норм поведения и "алкогольных традиций" является бездумным и пассивным приспособлением к новой социальной сфере. Получая такой ценой "членский билет" алкогольной группы, субмиссивная личность приобретает также "покровителей" и "друзей", 'наставников" и "учите лей" из членов алкогольной компании. Начало злоупотребления алкоголем у большинства субмиссивных личностей, по данным исследования, совпадает по времени с началом трудовой деятельности.

Личности с иной структурой характера (демонстративный, тимолабильный и др.) начинали злоупот*-ребление алкоголем, вступая в алкогольные микрогруппы после жизненных неудач, профессиональных конфликтов и затруднений. Они объединялись в алкогольные микрогруппы или попадали в уже существующие как "неудачники". Принадлежность к алкогольной микрогруппе в этом случае как бы компенсирует фрустрированность и подорванное чувство самоуважения. Объединение в группы по признаку "йеудачли-вости" особенно характерно для женских алкогольных микрогрупп.

Алкогольные микрогруппы на предприятиях - это очаг пьянства и алкоголизма. Учитывая высокую контагиозность и распространение алкогольных привычек от одного человека к другому, от одной группы к другой, заразительность "алкогольных традиций", становится понятно, что эффективной противоалкогольной работой на производстве, а стзло быть, и профилактикой пьянства и алкоголизма будет работа в "очагах", т.е. в алкогольных микрогруппах. Наркологическая практика показывает, что лечение отдельных членов алкогольной микрогруплы, а также меры общественного воздействия на тех пьяниц, у которых алкоголизм еще не сформировался, часто не дают положительных результатов из-за того, что алкогольная микрогруппа "не отпускает" своего члена, оказывает сильное психологическое давление на "дезертира" и т.д.

Только длительная и глубокая психологическая подготовка в процессе, например, групповой психотерапии, позволяет бывшим членам алкогольной микрогруппы успешно противодействовать давлению "товарищей", не поддаваться *на провокации* и, более того, самим воздействовать на группу в целом или на отдельных ее членов, убеждая их в необходимости прекратить пить. Особенно успешно это получается у бывшего лидера алкогольной микрогруппы. Если удается привлечь на лечение и сформировать достаточную установку на трезвость у "алкогольного лидера", то микросоциальная группа обычно распадается. Иногда влияние лидера, его личный пример бывают настолько сильными, что группа в полном составе прекращает зло употреблять алкоголем. Однако это пока редкое явление. Из расформированной группы большинство членов обычно переходят в другие алкогольные компании либо организуют новые. Следовательно, необходимо воздействовать на все выявленные на предприятии алкогольные микрогруппы, применяя меры общественно-воспитательного воздействия и, если это необходимо, привлекая к лечению отдельных членов или всю группу.

Исследования В.Г. Ярауса показали, что эффективность лечения больных алкоголизмом на промышленном предприятии значительно повышается по сравнению с традиционным способом, если при этом учитываются следующие принципы:

- выявлять алкогольные микрогруппы в полном составе и изучать их особенности (позицию каждого человека - лидер, ведомые и т.д.);

- максимально полно и одновременно привлекать нуж дающихся к противоалкогольному лечению (если все члены группы обнаруживают признаки алкоголизма, привлечь всю группу на лечение одновременно);

- максимально нейтрализовать отрицательное влияние на лиц, принимающих лечение или согласившихся прекратить злоупотребление алкоголем по другим обстоятельствам, со стороны уклоняющихся от лечения алкоголиков, ^отрицательных лидеров", "провокаторов выпивок'7 и т.д.

- оказывать социально-психологическую помощь больным после курса лечения, т.е. помогать людям сформировать новые социальные связи, привлекать их к общественной деятельности, развивать способы общения, в которых не практикуется употребление алкоголя.

В условиях производства к положительному результату может привести насильственное расформирование алкогольных групп (перевод отдельных лиц на другой участок, в другую смену, в другую комнату общежития и т.п.). Полный или частичный распад алкогольных микрогрупп позволяет привлекать к противоалкогольному лечению большое число больных и достигать более благоприятных результатов.

Здесь можно также отметить одно важное обстоятельство: многолетняя трезвость бывшего алкоголика оказывает очень сильное психологическое воздействие на других пьющих, гораздо большее, чем трезвость "примерного" человека, которого никогда не видели пьяным.

Пример трезвости "бывшего" и связанная с этим перестройка деятельности человека не менее заразительны, чем примеры алкогольного поведения. Мы нередко видели больных алкоголизмом, которые согласились на лечение и верили в его успех под влиянием примера одного из алкоголиков, начавших трезвую жизнь. Бывшие ал коголики - часто лучшие пропагандисты трезвости. Известно, например, что никто так яростно не борется с "алкогольными традициями" и пьянством, как бывшие алкоголики, ведущие трезвую жизнь. Многих из них эта борьба предохраняет от возврата к прошлому и является лучшей профилактикой рецидивов алкоголизма.

Люди способны обучаться использовать алкоголь,и большинство пьяниц ^вызревает" для тяжелого пьянства в соответствующих социальных условиях. Целенаправленное изменение микросоциальных условий, в том числе условий производственной сферы для того, чтобы препятствовать "вызреванию" пьяниц, - вполне реальное дело с учетом уровня современных знаний. Однако, как показывает наш короткий обзор вопросов, связанных с "терапией средой", здесь необхо-;

дим целый комплекс хорошо продуманных и организованных мероприятий, тесно увязанных с реальной обстановкой и рассчитанных на реальных людей и их реальные социальные свя зи. Односторонние надежды, акцентированные на какой-либо одной проблеме, подходы, в которых в качестве главной мишени выбирается наиболее "модный* аспект борьбы с алкоголизмом, надежды, ориентирующие на простенькие рецепты и обращенные на "массы в целом" без учета всей сложности реальных ситуаций, как показывает опыт, быстро "выдыхаются" и ничего существенного, кроме парадных рапортов "с места" о достигнутых успехах, не дают.

Реальная жизнь опровергает мысль о том, что в борьбе с пьянством и алкоголизмом решительных изменений можно добиться каким-^гсибо одним методом, особым воздействием, "решительным шагом" ("сухой закон" и т.д.).Борьба с алкоголизмом есть борьба за здоровую, социально и психологически, личность, за здоровую социальную атмосферу.

ГЛАВА ПСИХОТЕРАПИЯ Алкоголизм - сложная и комплексная социально-психологическая и медицинская проблема. Как видно из анализа психологических факторов развития зависимости от алкоголя, выделить какой-либо один фактор или даже отдельную группу факторов, ответственных за возникновение болезни, нет возможно. Речь идет о неадекватном развитии личности в целом» в котором потребление алкоголя может иметь самЬш разный личностный смысл, социально-психологический контекст. Отсюда понятно, что психотерапия алкоголизма пред ставляет собой сложную задачу переориентации человека, зависимого от алкоголя, на новый жизненный стиль, другие пути развития личности, перестройки системы отношений, системы жизненных ценностей, мотивов деятельности и т.д. Современные подходы к лечению алкоголизма предполагают комплексное, разностороннее, непрерывное и длительное воздействие на больного. Нет универсальных методов лечения, одинаково эффективных для всех.

Лечение часто затягивается на многие годы. Это связано с тем, что сивд-ром алкогольной зависимости не является чем-то изолированным от личности больного алкоголизмом. Чем более включаются личностные механцзмы и личностные образова 13 ния, как говорят психологи, в деятельность, связанную с поиском и потреблением алкоголя, тем более сложна задача 'психологического отрыва" человека от спиртных напитков. Некоторые психоаналитики в содержании психотерапии алкоголизма подчеркивают особо 'работу горя", связанную с "символической потерей бутылки". Последнее в данном смысле означает, что алкоголик, лишившийся алкоголя, ко торый является предметом его сильной эмоциональной привязанности, переживает горе примерно так же, как человек, потерявший близкого родственника.


Впервые клинику острого горя и его "работу" описал Эрих Линдеманн. Он наблюдал и лечил более 100 больных, у которых умерли родственники и которые остро отреагировали на потерю.

Линдеманн показал, что реакция горя - это нормальное человеческое переживание, помогающее перестроиться в новой ситуации (жизнь без близкого, любимого человека или без человека, который играл важную роль в жизни). Человек должен принять необходимость переживания горя, не уходить от этого переживания, и только тогда он будет способен смириться с болью и тяжестью утраты. Линдеманн наблюдал, как его пациенты переживали горе и отдавались воспоминаниям об умершем. После этого происходил быстрый спад психического напряжения, встречи с психиатром превращались в оживленные беседы, в которых образ умершего идеализировался и происходила переоценка опасений относительно будущего приспособления. Собственно психиатрическое лечение требовалось лишь в тех случаях, когда ход нормальной реакции горя нарушался.

Конечно, сравнение потери близкого человека с "потерей бутылки", символизирующей объект любви и сильной привязанности, весьма произвольное и допустимо лишь в качестве литературной метафоры. В концепции "работы горя" сравнивать можно лишь механизмы переживаний, и здесь имеется рациональное зерно.

Действительно, отрыв алкоголика от спиртного связан с психическим дискомфортом, навязчивыми образами выпивки, иногда ощущением душевной пустоты, потерей радости и удовольствия и т.д. Все это не обходимо принять и пережить, если человек на самом цепе решается порвать с пьянством. Большинство алкоголиков не хотят переживать, поэтому не сразу решаются на окончательный разрыв с алкогольным стилем жизни. Психотерапия в данном контексте помогает больному пережить болезненный отрыв от алкоголя, а ни в коем случае не оградить от переживаний и глубокой психологической перестройки.

Психотерапия в настоящее время считается основным методом лечения алкоголизма, хотя ее роль, цели и задачи неодинаковы на разных этапах лечения и последующей реабилитации больных.

Поскольку важнейшее условие лечения -соблюдение больным абсолютной трезвости (с момента начала лечения), то по сути дела длительная психотерапия адресована к трезвующему алкоголику и является, как отмечают некоторые специалисты, не собственно лечебным методом в медицинском смысле, а способом поддержания трезвости.

Несмотря на то, что интенсивная и продолжительная психотерапия является жизненно важной частью лечения алкоголизма, как пишут некоторые психотерапевты, у многих врачей эти больные не популярная категория пациентов. С больными алкоголизмом не любят заниматься также и социальные работники, так или иначе обязанные помогать пьющим людям оторваться от пьянства. Для этого есть свои причины, на которых мы вкратце остановимся.

Объем книги не позволяет достаточно подробно описать психологические, социальные и медицинские аспекты психотерапии алкоголизма, ее формы, методы и содержание. (Читателей, интересующихся данной проблемой, мы адресуем к прилагаемому списку рекомендуемой литературы.) Изложим только некоторые мало известные широкому кругу читателей психологические аспекты работы с больными алкоголизмом.

Психотерапия понимается нами как процесс совместной деятельности врача и пациента (или группы пациентов), в которой формулируются и решаются специфические проблемы внутренней психической жизни человека, его бытия, поведения, межличностных отношений, интимно-личностных контактов с другими людьми.

Взаимоотношения между пациентом и врачом на период лечения являются своеобразной *лабо-раторной моделью", на которой отрабатываются найденные совместными усилиями способы обнаружения, диагностики и решения проблем. Особый класс задач, подлежащих решению в этом виде человеческой деятельности, требует от участников особых подходов, правил, особого (не традиционного, житейского) способа познания и мышления. Готовых рецептов, решений, стацдартных схем поведения, ведущих к успеху в этой деятельности, быть не может, поскольку каждый человек индивидуален. Сам объект познания - психика -является максимально сложным предметом наблюдения и анализа.

Проблема контакта между врачом и больным алкоголизмом является важным фактором успешной психотерапии. Никакие самые тонкие методы психотерапии, блестяще отработанная техника психологического воздействия, ясное понимание целей и задач работы, планирование психотерапевтических мероприятий не дадут эффекта, если не устанавливается контакт, основанный на принципе партнерства и равенства участников деятельности. И наоборот, хороший челове ческий контакт с пациентом может привести к успеху даже без специального применения методов психотерапии.

О трудностях установления контакта с алкоголиками свидетельствуют многочисленные данные, а также опыт любого, кто пытался помочь им прекратить пьянство. Алкоголизм относится к той категории болезней, при которой больной всегда готов ускользнуть из-под влияния лица, заинтересованного в его излечении, готов * сорваться*, снова вернуться к пьянству, если возникают какие-^либо трудности и непонимание в контактах с помогающим ему человеком.

На малейшее давление, критику или равнодушие и презрение со стороны помощника больной алкоголизмом может ответить усилением пьянства. Искренне заинтересованные в излечении алкоголика врачи, близкие родственники, друзья, руководители и другие весьма часто испытывают разочарование из-за того, что их усилия помочь алкоголику терпят крах.

Мэрфи приводит гипотезы, объясняющие, почему у врачей и тех, кто пытается помочь немедицинскими средствами, нет хорошего контакта с больными алкоголизмом:

1) алкоголики "закрывают глаза* на опасности расстройства здоровья ('защитная позиция личности"), поэтому не обращаются к врачу;

2) алкоголики потенциально знают об опасности пьянства для здоровья, но потребление алкоголя является большей ценностью для них, чем здоровье, поэтому они уклоняются от лечения;

3) алкоголики ценят свое здоровье и хотят лечиться, но не могут кооперироваться (устанавливать партнерские отношения) в процессе лечения;

4) алкоголики сознательно принимают лечение и номинально кооперирую* с терапевтом, но бессознательно "иг*-рают в Алкоголика* с терапевтом и таким образом провоцируют срыв лечения;

5) врачи не знают психологических проблем алкоголиков;

6) при лечении алкоголизма преобладает больше моральный подход (морализирование, обвинение в недостойном поведении и т.д.), чем медицинский;

7) врачи считают, что эффективного лечения алкоголизма в настоящее время нет;

8) оба, терапевт и больной, осознают проблемы алкоголизма, но их точка зрения не медицинская, поэтому лечение является понятием крайне неопределенным;

9) терапевт и его пациент осознают алкогольные проблемы, однако их точки зрения о том, что в социальном смысле алкоголик является ''невинной жертвой", совпадают;

10) ответственность за то, что алкоголизм вовремя не распознается и лечение запаздывает, не возлагается ни на самого больного, ни на его лечащего врача, а приписывается их "ролевым связям*;

11) проблемный пьяница отрицает помощь, поддерживая лучший для себя образ своего "я" Со стороны терапевта такая позиция больного служит вызовом его авторитету и заводит в тупик:

если пациент не жалуется, не молит о лечении (как, например, раковый больной), он не пациент.

По поводу последней гипотезы Мэрфи приводит результаты опроса 40 психотерапевтов Монреаля: угроза подрыва профессионального статуса и компетентности врача, идущая от больного алкоголизмом, приводит к тому, что психотерапевт "защищается*' от пациента "нарцистическим" способом, т.е. заботится о самом себе, собственном психологическом состоянии, "не подпускает'' пациента на близкое расстояние, чтобы не испытывать разочарование и т.д.

Неудовлетворительные результаты лечения связаны, таким образом, с неудовлетворительно устанавливаемыми связями между больными алкоголизмом и их лечащими врачами. Продуктивный и деловой контакт с больным алкоголизмом -первый и самый важный шаг на пути к его выздоровлению. Начинать психотерапевтическое лечение (гипноз, анализ патогенеза и т.д.), не договорившись предварительно о том, что будет делать при этом сам пациент и что будет делать врач (заключение договора о лечении), не удостоверившись, что контакт с пациентом открытый и честный, - значит обрекать себя на ошибку, которую очень нелегко исправить в дальнейшем (а часто и невозможно из-за того, что взаимоотношения с пациентом развертываются по законам "игры в Алкоголика", в которой всегда побеждает больной алкоголизмом).

Разберем подробнее то, что психотерапевты называют 'игрой* или "игровыми взаимодействиями", мешающими созданию доверительного и благотворного для лечения контакта с больным алкоголизмом.

Эрик Берне описал социальную роль больного алкоголизмом как игру "Алкоголик". Под "игрой" он подразумевал однотипно повторяющееся поведение человека (примерно так же, как актер на сцене играет определенную роль в спектакле, ищущем не один сезон), ведущее к предсказуемому исходу. Движущей силой в игре служат дополняющие друг друга скрытые психологические транзакции (коммуникативные действия между общающимися субъектами). В ка честве вознаграждения или цены (выигрыша) в "игре" выступает какое-^либо определенное эмоциональное состояние, к которому "игрок" бессознательно стремится. Это далеко не всегда позитивное чувство, удовольствие или радость, чаще всего это неприятные чувства, которые для "игрока" являются 'любимыми" и которые он "коллекционирует", например накопление обид, чтобы в какой-^то момент выплеснуть гнев и раздражение, используя накопленные чувства как разрешение на выход агрессивных тенденций. Игра дает возможность удовлетворять потребность в получении социальных стимулов (голод по стимулам), если у человека нет условий получать эти стимулы в открытом контакте (интимность, по Э. Берне).

Для ведения игры необходимы как минимум два человека, во многих играх участников несколько, они исполняют поддерживающие роли. При этом следует учитывать то, что участвующий в игре может переключаться с одной роли на другую, так как хорошо знает игру целиком и предписания каждой роли.

В игре "Алкоголик" пять ролей, главную роль Алкоголика поддерживают еще четыре. Среди этих четырех наиболее важная роль - роль Преследователя, которую чаще всего исполняет лицо противоположного с Алкоголиком пола, обычно жена Алкоголика.

Функция Преследователя, как видно из названия роли, - преследовать, контролировать, ловить Алкоголика за нарушения норм или данного им слова "больше не пить", критиковать, унижа!ь ("ты свинья, допиваешься до скотского состояния"), заставлять его бросить пить ("ты должен бросить пить потому, что..."), требовать от него извинения, прощения и т.д. Играющий эту роль высокомерно полагает ("любимое чувство"), что он выше и значительнее пьющего и раз он не напивается как Алкоголик, то может возвыситься над пьяницей, имеет право поучать и воспитывать его.

Следующую роль - Спасителя - чаще исполняет лицо одного с Алкоголиком пола. Это может быть врач, добродушный и сердобольный, заинтересованный в своем пациенте и решении проблем пьянства, сам играющий в игру *Я только стараюсь Вам помочь', смысл которой заключен в том, что игрок ведет себя внутренне как старательный ребенок, у которого ничего не получается, несмотря на все старания, - он все делает так, как его учили, но делает формально, не задумываясь над тем, что он на самом деле делает и что на самом деле из этого выходит;

его ожвдает разочарование, он может тогда сказать: 'Все люди неблагодарны", но это как раз то, к чему он бессознательно стремится.

Классическая ситуация для роли Спасителя следующая: врач и его пациент поздравляют друг друга с успехом лечения после шестимесячного воздержания пациента от алкоголя, а на следующий день того находят в канаве мертвецки пьяным. Спасителем может быть и жена Алкоголика, которая ухаживает за пьяным мужем, приводит его в чувство, отрезвляет и вообще занимается 'спасением* его жизни. Мы часто слышали от жен алкоголиков заявления: если бы не они, их мужья 'давно погибли бы*. Спасителю также необходим Алкоголик со всеми его бедствиями и злоключениями, чтобы проявить свои лучшие качества, побывать в роли благодетеля, оправдав таким образом свое существование. Спаситель часто спасает Алкоголика от Преследова теля;

например, жена, в другое время охотно разыгрывая роль Преследователя, занимается спасением мужа, когда его серьезно начинают преследовать за пьянство на работе или 'осаждает милиция".

Третья поддерживающая роль - Покровитель, или Болванчик. По предписанию этой роли человек, чаше всего мать Алкоголика, занимает сочувствующую позицию и дает средства на выпивку под самые разнообразные предлоги со стороны ее несчастного сына. Оба при этом делают озабоченный вид договаривающихся о деле, но обманывающих друг друга относительно того, куда на самом деле пойдут средства - на выпивку или на другие нужды. Такое непони мание поддерживает игру. В роли Болванчика может выступить и врач, которого 'надувает* алкоголик во время лечения. Покровителем может быть продавец или официант, под брасывающий Алкоголику чашечку кофе или бутерброд, не преследуя его и не спасая. Иногда Покровитель превращается в Подстрекателя, предлагая Алкоголику выпить, как это делают друзья пьющего: "Пойдем, выпьем (и ты быст^-рее допьешься)". В определенные моменты Подстрекателем может быть и жена Алкоголика, вознаграждающая мужа бутылкой за усердие в домашних делах.

Пятая роль в игре - Поставщик. Это лицо, заинтересованное только в одном - сбыте алкоголя. Алкоголик нужен ему только для того, чтобы выгоднее продать спиртные напитки.

Для Алкоголика в данной игре сама выпивка служит лишь попутным удовольствием, действительной же кульминацией игры является похмелье, которое в социально-психологическом контексте игровых взаимодействий есть не столько физическое страдание, сколько психологическая мука. Поэтому любимым развлечением пьющих являются мазохисти-ческие рассказы и воспоминания о скверных последствиях их пьянства ("А наутро..."). Цель игры пьяницы кроме собственного удовольствия от выпивки - создание такой ситуации, в которой он получает суровый нагоняй от какой-либо родительской личности из своего окружения, также заинтересованной игрой "Алкоголик". В игре Алкоголик реализует потребность в самобичевании, выраженном в тезисе: "Вот какой я плохой, попробуй меня удержать". Выпивками и скавдалами Алкоголик навлекает на себя оскорбительные замечания, критику и наказания, а после этого он выпрашивает явное или скрытое прощение со стороны других участ ников игры.

Э. Берне подчеркивает, что при анализе игры "Алкоголик" не занимаются биохимическими и биологическими аспектами формирования алкоголизма, а речь идет лишь о том, как происходят социально-психологические взаимодействия, связанные со злоупотреблением алкоголем. По сути дела, Э. Берне описал и дал названия социальным стереотипам поведения человека, которые в другой форме отражены в мифах, сказках и т.д. Реальная жизнь человека полностью не укладывается в эти стереотипы - люди часто нарушают правила, ими же введенные.

Более дифференцированно поведенческие стереотипы алкоголиков описал ученик Э. Берне Клод Стейнер, он же подробно разработал систему "договорного лечения" при алкоголизме, т.е. принципы налаживания делового и продуктивно го контакта с алкоголиком, другими словами - заключение контракта между пациентом и его врачом, в котором оговариваются условия лечения.

К. Стейнер выявил три варианта игры "Алкоголик* и дал им названия;

"Пьяный и Гордый", "Пьяница" (или "Горький пьяница", "Обиженный пьяница"), "Пропойца" (или "Пропащий пьяница").

"Пьяный и Гордый" ("Гордый пьяница"). Алкоголик 1.

гордится своим пьянством, злоупотребление алкоголем -путь самоутверждения и провокация включить в игру окружающих людей, которые при этом выступают либо в роли "дурацких жертв", или Болванчиков, верящих в любую ложь, любому абсурдному предложению, либо в роли Преследователей, которые злятся, негодуют, показывают своим поведением, что они не добрые люди - не лучше, чем сам алкоголик. Эта игра наказывает жену Алкоголика за ее власт ность, снисходительность, подначивание и любое другое до минирующее положение в семье. Выпив, игрок начинает сексуально заигрывать с незнакомыми женщинами, может проиграть заработанные деньги, устроить "кутеж" и совершить такие "героические" поступки, на которые не решается в трезвом состоянии.

Когда жена на следующее утро упрекает его, он, улыбаясь, извиняется:

"Весьма сожалею, дорогуша, теперь я постараюсь быть хорошим". У жены два выбора: принять это извинение (Спаситель) или отвергнуть его (Преследователь). Обычно игрок не отказывается ни от какой работы, его ценят как хорошего работника. Если кто-нибудь попытается ему помочь, поговорить по душам о его питейных проблемах, он сердится, защищается изо всех сил, возражает: алкоголь вовсе не вредит ему, он может остановиться, когда захочет, "все пьют" и т.д., т.е. нейтрализует все вопросы, направленные на обнаружение его алкогольных проблем. Игрок в эту игру не допускает мысли, что он алкоголик, поэтому практически никогда по собственной воле к врачу не обращается. Если же он все-таки попадает к нему, то, очевидно, потому, что либо жена угрожает разводом, либо его официально заставили лечиться. Своего врача он втягивает в игру на роль Спасителя. В этой роли врача обязательно ждет разочарование.

Один из пациентов Стейнера, 36-летний мужчина, пришел к нему на лечение из-за нажима со стороны жены. Стейнер тогда был еще не искушенным в играх психотерапевтом и согласился помочь женщине, измученной пьянством мужа. Пациент оказался очень приветливым и весьма охотно стал обсуждать с доктором причины пьянства, рассказывать о своем детстве и переживаниях, чем и расположил к себе врача, С пациентом было приятно работать, он бросил пить, приходил на беседы аккуратно, был трезвым. Однажды, как обычно весело обсуждая очередную проблему, он еще и лодмигнул доктору. Врач заметил подмигивание, но обсуждать это не стал. С тех пор пациент каждый раз подмигивал доктору, выполняя все предписания и делая замет*-ные успехи. Но через несколько месяцев доктор узнал, что его пациент продолжает выпивать, однако за день до очередной встречи алкоголь не потребляет и приходит трезвым на психотерапию. Начало выпивки совпало с тем временем, когда пациент стал подмигивать врачу. Из-за неопытности доктор не понял этих намеков и остался "в дураках" (сыграл Болванчика). На другой курс психотерапии пациент не явился.

Выводы, которые пришлось доктору сделать после этого поучительного случая, были следующие: а) не проводить терапию без контракта;

б) всегда расспрашивать о выпивках, сохраняя разумную степень подозрительности, не быгь благодушным и доверчивым;

в) помнить о "подмигиваниях*.

Если врач понимает, что втянут в игру, ему лучше прервать терапию, сказав: "Возможно, Вы правы, возможно, Вы - не алкоголик и попусту тратите время. Давайте прервемся на пару недель". Согласие пациента означает, что терапия была частью его игры, если же он не желает прерваться, можно продолжать лечение, заключив договор.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.