авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «РОССИЙСКИЙ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМ.А.И.ГЕРЦЕНА

На правах рукописи

Темирбулатов Алим Магомедович

Эволюция взаимодействия субъектов геополитики Каспийского

региона в контексте глобализации

Специальность: 23.00.04 – политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора политических наук

Санкт-Петербург 2014 2 СОДЕРЖАНИЕ 5 Введение ГЛАВА I. Теоретические и методологические основы исследования геополитики Каспийского региона в условиях глобализации Специфика методологии геополитического 1.1. исследования. Возможности системного и институционального подходов в исследовании геополитики Каспийского региона 1.2. Геополитические интересы как детерминанты процессов институционализации Методологические проблемы определения 1.3. понятия «Каспийский регион»

ГЛАВА II. Неопределенность политико-правового статуса Каспия как институциональное отражение противоречий субъектов геополитики региона Позиции прикаспийских государств в 2.1. отношенииполитико-правовового статуса Каспия и попытки проектирования института взаимодействия геополитических акторов в Каспийском регионе»

2.2. Основные концепции раздела Каспийского моря между прибрежными государствами 2.3. Нормы международного права, касающиеся вопросов политико-правового статуса Каспийского моря.

Территориальные споры вокруг Каспийского моря ГЛАВА III. Геополитические стратегии США, стран ЕС, и стран-соседей Каспийского региона 3.1. Этапы эволюции геополитической стратегии США в регионе Каспийского моря 3.2. Стратегические цели и задачи ЕС в Каспийском регионе. Политика ЕС в Каспийском регионе как протостратегия 3.3. Энергетические интересы Китая в Каспийском регионе. Курс на импорт энергоносителей IV.

ГЛАВА Геополитические стратегии и политика прикаспийских государств: Азербайджан, Казахстан, Туркмения Основополагающие приоритеты стратегии 4.1. Азербайджана в Каспийском регионе. Обеспечение энергетической и военной безопасности Казахстан: попытки лавирования между 4.2. интересами других геополитических «игроков»

Туркменистан: задачи диверсификации 4.3. газотранспортных маршрутов и снижения зависимости от России ГЛАВА V Страны зон транзита в Каспийском (Субрегиональные регионе лидеры в Каспийском регионе) 5.1. Геополитические стратегии Турции и стран Южного Кавказа (Турция и новая энергетическая политика) Энергетическая политика Израиля и его 5.2. геополитические интересы в Каспийском регионе VI. «локомотивов»

ГЛАВА Роль ТНК как глобализации в Каспийском регионе и внешнеполитическая стратегия России на Каспийском пространстве 6.1. Политика нефтяных ТНК в Каспийском регионе 6.2. Типология стратегий корпораций США для Каспийского региона VII Глава Каспийский регион в российско иранских отношениях установки Российской 7.1.Внешнеполитические политики в Каспийском регионе: оценки американских исследователей 7.2. Каспийский трубопроводный консорциум и неоревизионизм геополитических стратегий РФ 7.3. Внешнеполитическая доктрина Ирана. Основные этапы российско-иранского диалога в отношении Каспийского региона.

иранской ядерной программы и 7.4.Разработка попытка изменения эквилибриума Заключение Библиография ВВЕДЕНИЕ Актуальность диссертационного исследования.

В современной геополитике одной из сложнейших проблем является взаимодействие субъектов геополитики Каспийского региона.

В 90-х- начале 2000-х гг. обозначилась совокупность факторов, подчеркивающих геополитическое и общемировое значение региона, таких как: трансформация региона и сопредельных территорий в условиях военно-силовогополитико-правового вакуума, динамичный рости перспективность занимаемой роли в системе разделения мирового хозяйства в качестве одного из приоритетных нефтедобывающих регионов мира.

Каспийский регион как сосредоточение геополитических интересов центров силы глобального мира, объединяет параметры полюсов многополярного мира, являсь уникальным в своем роде, поскольку, во первых, в многообразие процессов в регионе вовлечены и заинтересованы многие государства, во-вторых, прибрежные Каспийскому бассейну государства являются сравнительно новыми субъектами международных отношений и международного права, в-третьих, совокупность факторов (таких как военные, экономические, социокультурные, политические, цивилизационные и др.) связанных с регионом, отличается высокой степенью неопределенности.

Особо следует подчеркнуть значимость таких вопросов, как определение правового статуса Каспийского моря и обеспечение стабильности транспортно-транзитных путей доставки каспийских углеводородов.

Конфликтность реконфигурации международных отношений многочисленных акторов на пространстве Каспийского региона усиливается ввиду пересечения геополитических интересов в сопредельных регионах – Ближнем Востоке, Центральной Азии, Кавказе.

Спектр социально-экономических и политическихпротиворечий, присутствующий в данных зонах, наглядно выражается в Каспийском регионе.

Постепенность обострения и демонстрации конкурентного позиционирования стратегий новых региональных акторов, а также накапливание нерешенных проблем региона выносят на поверхность сложность противоречий в политическом и социальном пространстве, чтоприводит к вызовам и конфликтам субъектов политического процесса и институтов политических систем на территории Евразии. Внешние акторы и государства региона предпринимают все более активные попытки путем милитаризации зоны Каспийского моря осуществлять контроль геополитической ситуации на Каспии.

Активный и конкурентно-взаимозависимый характер кооперации усилий внешних игроков во всех направлениях регионального развития требуют выявления, оценки и анализа роли, влияния, механизмов управления, мобилизации и использования ресурсов в Каспийском регионе.

По мнению Ашимбаева А.Т.,1 существует 5 концептуальных проблем, которые в ближайшие 10-15 лет будут требовать к себе внимания и своего решения. В качестве первой проблемы он рассматривает ослабление возможностей претворения собственных национальных интересов при все большей вовлекаемости Каспийского региона в мировые, глобальные процессы. Вторая концептуальная проблема заключается в том, чтобы страны региона постарались не превратиться в заложников большой геополитической игры вокруг Каспия. Третья концептуальная проблема и задача состоит в максимально эффективном использовании средств, поступающих от продажи нефти и газа. Следует Концепции развития национальных экономик государств Центральной Азии в условиях глобализации и регионализации мировой экономики: Сб. мат-лов круглого стола (26 авг. 2008 г.).

Алматы: Ин-т мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента РК, 2008. 108 с.

отметить, что запасов углеводородного сырья в регионе в сравнении с другими известными богатыми нефтеносными регионами мира сравнительно немного. Учитывая это обстоятельство, необходимо заниматься диверсификацией экономики, чтобы не оказаться в будущем в тяжелом положении, когданефть и газ в Казахстане и других прибрежных государствах будут исчерпаны. Четвертая проблема для всех стран региона – это сохранениенеобходимого природного баланса и поддержание экологической среды на Каспии. И, наконец, пятая серьезная проблема – разрешение ситуации в деле определения статуса и режима Каспийского моря.

Степень научной разработанности проблемы.

Цели и задачи диссертационного исследования потребовали изучения широкого круга работ отечественных и зарубежных авторов.

Исследование научной литературы, материалов конференций, аналитических обзоров органов государственной власти иностранных государств и стратегических центров позволяет утверждать, что в прямой постановке вопросы всестороннего анализа и стратегической оценки геополитики Каспийского региона в политологической науке не исследовались. Вместе с тем, необходимо отметить, что отдельные аспекты, составляющие отдельные институциональные аспекты подвергались изучению отечественными и зарубежными авторами.

Важную исследовательскую группу работ составляют материалы раскрывающие методологические аспекты системного и институционального подходов в исследовании геополитики Каспийского региона - Пшеворский А.,Василенко И., Визгин В., Дж. Миршаймер, Р.

Кохэйн, Сафонов М., Липсона Ч., Коременос Б., Р.Джервис, Дж.Розенау, Г.

Моргентау,Цымбурский В.2.

Przeworski A. Methods of cross-national research 1970-1983 / M. Dierkes, H. Weiler and A. Antal (eds) / Comparative Policy Research. Learning from experience. Aldershot : WZB Berlin/Gower, 1987;

Особое значение приобретают работы следующих авторов раскрывающих методологические проблемы определения понятия «Каспийский регион»: Айвазяна Д., Ланда К., Жильцова С., Алаева Э., Высоцкого А., Эмина В., Гушера А., Жильцова С., Зонна И., Ушкова А. и др. Важную часть исследовательской базы составляют нормативно правовые источники анализа статуса Каспийского моря, природных ресурсов шельфа Каспийского моря, правовая оценка геополитических стратегий прибрежных государств изложенная в работах Федуловой Н., Жизнина С., Мамедова Р., Немича Б., Дунаевой Е., Ермекбаева Н. Василенко И. А. Геополитика современного мира. М. : Юрайт, 2010. С. 48;

Визгин В. П., Овчинников Н.

Ф. Принципы теоретизации знания // Вопросы философии. 2000. № 4;

Mearsheimer J.J. The false promise of international institutions // International Security. 1994/95. Vol. 19, № 3. P. 5–49;

Keohane R. O. Neoliberal institutionalism: A perspective on world politics / Keohane R.O. (ed.). International Institutions and State Power:

Essays in International Relations Theory. Boulder, 1989. P. 163;

Сафонов М. Современные подходы к изучению международных отношений // Журнал теории международных отношений и мировой политики: электрон. версия журн., январь-апрель 2003. Т. 1. № 1 (1). URL:

http://www.intertrends.ru/one/006.htm;

Koremenos B., Lipson C., Snidal D. The Rational Design of International Institutions // International Organization. Autumn 1998. Vol. 55, № 4. P. 761–801;

Rosenau J.

Many Damn Things Simultaneously: Complexity Theory and World Affairs // Complexty, Global Politics and National Security / Ed. Alberts D. and Czerwincki T. Washington, DC, 1997. P. 34;

Jervis R. System Effects:

Complexity in Social and Political Life. Princeton,1997;

Цымбурский В. Л. Геополитика как мировидение и род занятий // Политические исследования. 1999. № 4. С. 32–41.

Айвазян Д. С. Каспийский регион в системе геополитических интересов США, ЕС и КНР.

Автореферат диссертации канд.полит.н. М., 2013;

Ланда К. Методологические аспекты формирования Каспийского геополитического пространства // Мир научных открытий. 2010. № 3 (09). Ч. 4. С. 82;

Жильцов С. С. Каспийский регион как геополитическая проблема современных международных отношений: 90-е годы XX века. Дисс. д.полит.н. М., 2004;

Алаев Э. Б. Социально-экономическая география. Понятийно-терминологический словарь. М., 1983. С. 69;

Высоцкий А. Ф. Морской регионализм (международно-правовые проблемы регионального сотрудничества государств). Киев :

Наукова думка, 1986. С. 108;

Эмин В. Г. Региональные конфликты и международные организации. М. :

Феникс, 1991. С. 73;

Гушер А. Острые грани каспийских проблем // Азия и Африка сегодня. 2002. № 11 12. С. 14;

Жильцов С. С., Зонн И. С., Ушков А. М. Геополитика Каспийского региона. М., 2003. С. 44;

Совместное заявление Президента Российской Федерации и Президента Республики Казахстан, 1998 [Электронный ресурс] // Президент России. Официальный сайт [сайт]. URL:

http://archive.kremlin.ru/text/docs/1998/07/124892/shtml;

Федулова Н. Правовой статус Каспийского моря:

позиции прибрежных государств // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 8. С. 68;

Жизнин С. Энергетическая дипломатия России. М., 2005;

Мамедов Р. Международно-правовой статус Каспийского моря: вчера, сегодня, завтра (вопросы теории и практики) // Конфликты на Кавказе:

история, современность и перспективы урегулирования: Материалы международной конференции. Баку, 2012;

Немич Б. Каспийские источники как основа международно-правового значения Юго-восточной Европы для европейской энергетической безопасности // Вестник РУДН. Серия Юридические науки.

2013. № 4. С. 239;

Дунаева Е. Иран корректирует свою позицию по Каспию // Новое восточное обозрение. 2012;

Ермекбаев Н. Многосторонняя дипломатия на Каспии: вопросы правового статуса и безопасность // Каспийский диалог–3. Материалы Международной конференции. Алматы, 3-4 октября 2008. Алматы, 2008. С. 8;

Колодкин A. Л., Гуцуляк В. Н., Боброва Ю. В. Мировой океан. Международно правовой режим. Основные проблемы. М. : Статут, 2007. С. 298;

Колодкин А. Л., Шинкарецкая Г. Г. О континентальном шельфе России в Арктике // Государство и право. 2009. № 10. С. 21–27, 24.

Проведенный диссертантом анализ официальных изданий Государственного Департамента США, Белого Дома позволил выделить этапы эволюции геополитической стратегии США в регионе Каспийского моря. Проблемам формирования и реализации геополитических стратегий США, концепции механизма геополитических интересов США посвящены работы таких видных зарубежных политологов как Эрхан К., Корнелл Д., Сванте Д., Церетели М., Сокор В., Момайези Н., Розенбург Р., Озкан Г., Круассан М.6.

В работах Бреслайера Дж., Эбеля Р., Бланка С., Бремерра Й., Гаудата Б. анализируется сосредоточение внешней политики США на Кавказско каспийском направлении, в частности, дается оценка предотвращения роста влияния России в регионе 7.

Исследуя проблематику реализации интересов стран Европейского Союза в контексте энергополитики и геополитики региона Каспийского моря, энергополитическое измерение и потенциал конфликта региона нельзя не отметить труды Хугевеена Ф., Перлота В., Лайонса П., Батлера The US Grand Strategy and the Eurasian Heartland in the Twenty-First Century // Geopolitics. 2009.

Vol. 14, № 1. P. 26–46;

A National Security Strategy for a New Century. Washington, DC : The White House.

October 1998. P. 41;

A National Security Strategy for a New Century. Washington, DC : The White House.

December 1999. P. 33;

Russia and the Caspian States in the Global Energy Balance. James A. Baker III Institute for Public Policy of Rice University. May 2009. P. 39.

agri E. The US’s Central Asia Politics and post-September 11 Openings / Mustafa Aydin (ed.) / Central Asia in Global Politics. Ankara : Nobel, 2005. P. 25–26;

Cornell S., Tsereteli M., Socor V. Geostrategic Implications of the Baku-Tbilisi-Ceyhan Pipeline. Washington D.C. : Central Asia-Caucasus Institute and Silk Road Studies Program (CACI-SRSP), John Hopkins University, 2005. P. 19;

Momayezi N., Rosenburg R. B.

Oil, the Middle East and US National Security // International Journal of Humanities and Social Science. 2011.

№ 1.10. P. 1–7;

Guner O. Economic and Security Values of Caspian Energy for Azerbaijan. 2006.

Breslauer G. W. Introduction // Geopolitics of Oil, Gas and Ecology in the Caucasus and Caspian Basin. Berkeley Program in Soviet and Post-Soviet Studies Working Paper Series, Conference Report. 1998. P.

1–89;

Ebel R. The Geopolitics of Oil in the Caucasus // Geopolitics of Oil, Gas and Ecology in the Caucasus and Caspian Basin. Berkeley Program in Soviet and Post-Soviet Studies Working Paper Series, Conference Report.

1998. P. 15–28;

Blank S. American Grand Strategy and the Transcaucasian Region // World Affairs. 2000. № 163/2;

Bremmer I. Oil Politics. America and the Riches of the Caspian Basin // World Policy Journal. 1998;

Bahgat G. Splitting Water: The Geopolitics of Water Resources in the Caspian Sea // SAIS Review. 2002. № (2). P. 273–292.

И., Смита К., Уолкера М., Лебиллона П., Фокса Л., Петерса С. и многих других исследователей, политологов, публицистов8.

Принципиальное значение в ходе диссертационного исследования приобрели материалы характеризующие энергетические интересы Китая в Каспийском регионе, многочисленными авторами Чин Г., Го Сюэтану, Ли Хученг, Сун Жуанчи, Фролик Б., Касенова Н., Бхатти Р., Бронсон Р., Дэвис М. озвучен курс Китая на импорт энергоносителей из Каспийского региона транзитом через Центральную Азию9.

Реализуемая внешняя политика и стратегические установки малых государств Каспийского региона, в значительной степени подтверждают основные положения реалистической школы геополитики, что отражается в работах испанских, турецких, американских, азербайджанских политологов Мачедо Дж., Нуриева И., Джонсон Л., Крэйга Р., Влада Г., Кловера С., Имре И., Каузларича Р., Коэн А. и др. Hugeeven F., Perlot W. The policies of security of energy supply the middle East and Caspian region:

major power politics? // The EU policies towards the middle East and Caspian region. Brill. P. 474;

Lyons K. P.

EU Energy Policies towards the 21st Century // A BUSINESS INTELLIGENCE REPORT. June 1998. EC INFORM. P. 4–8;

Eamonn B. The Geopolitics of Merger and Acquisitionin the Central European Energy Market // Geopolitics, School of Social and Political Sciences, University of Glasgow, 2011. P. 626–65;

Smith C. Russian Energy Pressure Fails to Unite Europe // CSIS Euro-Focus. January 2007. № 13/1. P. 6;

Spanjer A.

Russian Gas Price Reform and the EU-Russia Gas Relationship: Incentives, Consequences and European Security of Supply // Energy Policy. May 2007. № 35/5. P. 2889–2898;

Rutland P. Russia Asian Energy Superpower // New Political Economy. 2008. № 13/2. P. 203–210;

Walker M. Russia v. Europe: The Energy Wars // World Policy Journal. 2007. № 24/1. P. 1–8;

Gonchar M., Martyniuk V. Evolution of Energy Wars:

From the Oil Embargo 1973 till Gas Aggression 2009 // International Issues and Slovak Foreign Policy Affairs.

2009. № 18/1. P. 38–61;

Le Billon P. The Geopolitical Economy of “Resource Wars” // Geopolitics. 2004. № 9/1. P. 1–28;

Peters S. Coercive Western Energy Security Strategies: “Resource Wars” as a New Threat to Global Security // Geopolitics. 2004. № 9/1. P. 187–212;

Fox L. Energy: The New Cold War // The Times. July 2007;

Romancov M. A Different Cold War // The New Presence. Winter 2007. № 4. P. 33–35;

Ferguson A.

M. M. Energy Security: The New Cold War // International Journal of Global Energy Issues. 2008. № 29/4. P.

266–370.

Chin G. T., Frolic B. M. Emerging Donors in International Development Assistance: The China Cases // Partnership and Business Development Division, IDRC CRDI. December 2007. P. 12;

Касенова Н. Новый международный донор: помощь Китая Киргизстану и Таджикистану // RussiaNewVisions. 2009. № 36. P.

29;

Xuetang G. The Energy Security in Central Eurasia: The Geopolitical Implications to China’s Energy Strategy // China and Eurasian Forum Quarterly. 2006. № 4/4. P. 123;

Davies M. How China Delivers assistance to Africa // Center for Chine Studies. University of Stellenboasch. February 2008. P. 1–2;

Xuecheng L. China International Studies. March/April 2010. № 21 (2). P. 46;

Zhuanghi S. The relationship between China and Central Asia // I. Akihro (Ed.) / Eager eyes fixed on Eurasia. Sapporo : Slavic Research Center, Hokkaido University, 2007. P. 41–63;

Macedo J. WHAT IS DRIVING THE US, RUSSIA AND CHINA IN CENTRAL ASIA’S NEW GREAT GAME? University of Dundee, Scotland, 2012. P. 20;

Nuriyev E. Azerbaijan: the geopolitical conundrum [Electronic resource] // openDemocracy [website]. URL: http://www.opendemocracy.net/od Важную составляющую роль в процессе диссертационного исследования сыграли работы раскрывающие роль геополитической интеграции Казахстана в транзите каспийских природных ресурсов таких авторов как Маркетос Т., Вейтц, Ричардс, Прайд Й., Нанай Дж. 11. Нельзя не отметить исследования и публикации раскрывающие изменяющуюся роль Туркменистана в добыче и транзите углеводородных ресурсов Каспийского шельфа, смене геополитических приоритетов руководства Туркмении раскрытых в работах Анчески Л., Д.Льюис,Денисон М., Штульберг А, Биерман С., Гисматуллин Э., Оликер О., Лугар Дж. и др.12.

В тоже время, как в отечественной, так и в зарубежной научной литературе просматривается определенная специфика степень – разработанности национальных стратегий и политических механизмов реализации интересов намного выше, чем уровень исследования геополитического значения Каспийского региона, системы репрезентации геополитического потенциала региона в международном контексте.

russia/elkhan-nuriyev/azerbaijan-geopolitical-conundrum;

Jonson L. The new geopolitical situation in the Caspian. Oxford University Press, 2001. P. 11–31;

Vlad G., Craig R. Geopolitical Interests in the Black Sea // Caspian Region Department of National Security and Strategy U.S. Army War College. 2011. P. 11;

Clover C.

Dreams of the Eurasian heartland: the reemergence of geopolitics // Foreign Affairs. March/April 1999. Vol. 78, № 2;

Iseri E. The US Grand Strategy and the Eurasian Heartland in the Twenty-First Century // Geopolitics.

2009. № 14. P. 26–46;

Kauzlarich R. D. Time for change? U.S. policy in the Transcaucasia // Century Foundation Report. 2001. P. 7;

Obama Names Bryza as Baku Envoy, Armenians Protest // Today’s Zaman. May 2010;

Cohen A. Europe’s Strategic Dependence on Russian Energy // The Heritage Foundation. November 2007.

Marketos T. N. Eastern Caspian Sea Energy Geopolitics: A Litmus Test for the U.S. – Russia – China Struggle for the Geostrategic Control of Eurasia // Caucasian Review of International Affairs. Winter 2009. Vol.

3 (1). P. 2–19;

Weitz R. Kazakhstan and the New International Politics of Eurasia // Central Asia-Caucasus Institute & Silk Road Studies Program, Silk Road Paper, July 2008. P. 129;

Pryde I. Another Big Player for a Neighbor // Eurasia Insight. 23 March 2006;

Nanay J. Russia and the Caspian Sea Region // J. H. Kalicki, D. L.

Goldwyn (Eds.) / Energy & Security: Towards a New Foreign Policy Strategy. Baltimore : The John Hopkins University Press, 2005. P. 142.

Anceschi L. Turkmenistan‘s Foreign Policy: Positive Neutrality and the Consolidation of the Turkmen Regime. London : Routledge, 2009. P. 31;

Lewis D. The Temptations of Tyranny in Central Asia. New York :

Columbia University Press, 2008. P. 98;

Denison M. Book Review: Luca Anceschi, Turkmenistan‘s Foreign Policy: Positive Neutrality and the Consolidation of the Turkmen Regime // Central Asian Survey. December 2009. Vol. 28, № 4. P. 429–442;

Stulberg A. N. Well–Oiled Diplomacy: Strategic Manipulation and Russia‘s Energy Statecraft in Eurasia. Albany : State University of New York Press, 2007. P. 99;

Bierman S.

Turkmenistan Plans to Triple Natural Gas Production by 2015 // Bloomberg News. 30 December 2010;

Gismatullin E., Shiryaevskaya A. Gazprom Expects Record 2011 Export Revenue of $72.4 Billion // Bloomberg News. 15 February 2011;

Oliker O., Shlapak D. A. U.S. Interests in Central Asia: Policy Priorities and Military Roles // Santa Monica, Project Air Force, RAND Corporation, 2005;

The Lugar Energy Report. Lugar Travels Pipeline Route // August 2006. P. 2–6.

Отдельные аспекты анализа субрегионального лидерства в Каспийском регионе рассматривались в работах Халила Е., Унала Х., Яника Л., Саква Р., Калина И., Ван Пулл Дж., Озлема Т., Поповичи В., Зоменоглу Ф., Лиелль А., Муринсона А. Следует также отметить, недостаточную, на наш взгляд, проработанность в концептуальном плане такой острой и дискуссионной проблемы как взаимодействие и взаимовлияние на стабильность регионального и международного развития Каспийского региона.

базовые Цель диссертационного исследования:определить концептуальные подходы обеспечивающие эффективность взаимодействия субъектов геополитики Каспийского региона в контексте глобализации и дать прогноз относительно центров самоорганизации действующих акторов.

Достижение поставленной цели обуславливает необходимость решения следующих научных задач:

• Проанализировать основные методологические трудности, связанные с определением «каспийский регион»;

выявить причины их обусловливающие;

осуществить терминологическую коррекцию понятия;

Erdemir H. The Policies around the BTC Pipeline // Alternatives: Turkish Journal of International Relations. Winter 2009. Vol. 8, № 4. P. 20–26;

Turkey would be better off outside the EU // Financial Times. December 2004;

Yanik L. Allies or Partners? An Appraisal of Turkey's Ties to Russia, 1991-2007 // East European Quarterly. September 2007. Vol. 41, № 3. P. 349–370;

Саква Р. Выйти из положения «аутсайдеров»: Россия, Турция и альтернативные концепции Европы // RussiaNewVisions. 2010. Vol. 51.

P. 21;

Kalin I. Strategic Depth at work // Today’s Zaman. 13 August 2009;

Pool J. van, Terterov M. Russian Geopolitical Power in the Black and Caspian Seas Region: Implications for Turkey and the World // Insight Turkey. 2010. Vol. 12, № 3. P. 191–203;

Ozlem T. The Justice and Development Party in Power: Politics and Identity in Turkey // The Royal Institute of International Affairs, Chatham House, London. 27 September 2007.

P. 4;

Popovici V. Black Sea Region Stands at Energy Crossroads // Oil & Gas Journal. 7 December 2009. Vol.

107. № 45, 46;

Snmezoglu F. International Polity and Analysis of Foreign Policy. Istanbul: FilizKitabevi, 2005;

Snmezoglu F. Turkish Foreign Policy. Istanbul: Der Yaynlar, 2006;

Liel A.Turkey in the Middle East Oil, Islam, and Politics. London and Boilder: Lyne Rienner Publishers, 2001. P. 68–72;

Murinson A. Azerbaijan Turkey-Israel Relations: The Energy Factor // Meria the Middle East Review of International Affairs. September 2008. Vol. 12, № 3. P. 1–16, 1–15;

Bahgat G. Israel’s energy security: the Caspian Sea and the Middle East // Israel Affairs. July 2010. Vol. 16, № 3.

• Вскрыть характер взаимосвязей неопределенности статуса Каспийского моря и неоднозначности понятия «каспийский регион»;

• Проанализировать позиции прикаспийских государств по правовому статусу Каспийского моря, концептуальные подходы к разделу шельфа Каспийского моря между прибрежными государствами и дать оценку нормам международного права, касающимся вопросов статуса Каспийского моря;

• Раскрыть сущность и дать оценку геополитической стратегии США в странах каспийского бассейна;

сформулировать направления реализации стратегии в контексте современной геополитической конъюнктуры;

• Определить основные черты энергетической стратегии ЕС;

механизмы ее влияния на геополитическую обстановку в странах Каспийского региона;

дать оценку геополитическим усилиям ЕС в странах Каспия;

• Выявить специфические особенности энергетической политики и потенциал влияния Китая на страны Каспийского региона и Центральной Азии;

• Исследовать содержание и элементы внешнеполитических стратегий прикаспийских стран и субрегиональных держав в регионе;

• Выявить механизм влияния транснациональных корпораций на геополитику Каспийского региона;

предложить типологию стратегий ТНК США в регионе;

• Определить внешнеполитические установки российской политики в каспийском регионе;

выявить основные этапы российско-иранского диалога в отношении Каспийского региона.

является Каспийское Объектом настоящего исследования геополитическое пространство в условиях глобализации.

Предмет диссертационного исследования – геополитические стратегии мировых и региональных держав в Каспийском регионе.

Методологические основы исследования. Методологическую и теоретическую основу исследования составил широкий круг применяемых научных инструментов сравнительно-аналитического метода, – институционального, ретроспективного и структурно-функционального анализа, системного подхода. При анализе и обосновании геополитических интересов использовались геоэкономический и геополитический подходы, учитывающие факторы регионального и глобального порядка и выделяющие финансово-экономическую составляющую в мотивационных подходах акторов.

Сравнительный анализ формирования и развития геополитических стратегий международных акторов позволяет выявить общее, особенное и частное в современном геополитическом процессе.

Помимо общенаучных синтез, индукция, дедукция, (анализ, абстрагирование), в диссертации использовались частные научные методы, такие как методы экспертных оценок при исследовании геополитического потенциала Каспийского региона. В диссертации нашел отражение метод наблюдений за происходящими в геополитической и геоэкономической сферах событиями, основанный на аналитической обработке данных СМИ, Интернета, публицистических материалов.

Использование в диссертационном исследовании логического метода и группы методов системного и структурно-функционального анализа позволило сделать важный вывод относительно проведения геополитическими акторами Каспийского региона сложно структурированной совокупности энергетических политик на уровне всего пространства новых независимых государств, а также на региональных уровнях. Логический, сравнительный и аналитический методы позволили исследовать содержание и приоритеты внешнеполитических интересов международных акторов.

Научная новизна Новизна диссертационного исследования.

конкретизирована в следующих результатах:

• проанализированы основные методологические трудности, связанные с определением «каспийский регион»;

выявлены причины их обусловливающие;

дано авторское определение «Каспийский регион», раскрыта глубинная сущность категории «геополитический интерес»;

• раскрыт характер взаимосвязей неопределенности статуса Каспийского моря и неоднозначности понятия «Каспийский регион»;

• проанализированы позиции прикаспийских государств по правовому статусу Каспийского моря;

сформулированы концептуальные аспекты и рассмотрены инвариантные характеристики раздела шельфа каспийского моря между прибрежными государствами;

• раскрыто содержание геополитической стратегии США в странах Каспийского бассейна;

обоснованы направления реализации стратегии в свете современной геополитической конъюнктуры;

• выявлена взаимосвязь диверсификации транспортно-транзитных потоков стран ЕС и институциональных усилий по ресурсному обеспечению транзита ресурсов стран Каспийского региона;

• раскрыты характерные черты китайской политики «стратегического партнерства» в отношении стран Каспийского региона и Центральной Азии;

обоснована детерминирующая роль и продемонстрирована динамика стратегической роли Китая в рассматриваемом регионе;

• выявлена специфика внешнеполитической стратегии Азербайджана и раскрыты причины смены поддержки США билатерального баланса с «Грузия-Азербайджан» на «Турция Армения» в контексте поддержания баланса региональной стабильности;

• на основе комплексного исследования внешнеполитических стратегий прикаспийских стран и субрегиональных держав в регионе сформулированы и проанализированы характерные особенности геополитической стратегии Казахстана в Каспийском регионе, вскрыта сущность Туркменской Доктрины «Позитивного нейтралитета», уточнены основные компоненты концепции «стратегическое углубление» как основной геополитической доктрины Турции в Каспийском регионе;

• проанализировано значение военно-стратегического партнерства Турции и Израиля для обеспечения межрегионального сотрудничества и экономической интеграции малых стран Кавказа и Каспийского бассейна;

• выявлен механизм влияния транснациональных корпораций на геополитику Каспийского региона;

предложена авторская типология стратегий ТНК США в регионе;

• дана оценка внешнеполитическим установкам российской политики в Каспийском регионе;

выявлены и сформулированы стратегические интересы Ирана в Каспийском регионе.

Личный вклад автора в получение научных результатов изложенных в диссертации Теоретические положения, изложенные в диссертации представляют собой результата самостоятельного научного поиска. Используя актуальные и современные достижения зарубежной политической науки вподходов к анализу основных параметров геополитики в условиях глобализации на примере Каспийского региона, автор предложил собственное понимание геополитических интересов как детерминанты процессов институционализации, обосновал и дополнил понятие «Каспийский регион»и предложил его интерпретацию в контексте динамического похода. На основе авторской оценки возможностей и потенциала взаимодействия субъектов геополитики Каспийского региона в контексте глобализации дается прогноз центров самоорганизации для последующей институционализации и формализации в виде соответствующих норм регионального и международного права. В рамках предложенного подхода получили авторское толкование и развитие ключевые элементы спектра геополитических стратегий региональных и международных акторов в Каспийском регионе.

определяется Теоретическая значимость исследования разработкой теоретико-методологической основы определения и реализации концепта геополитический интерес, осуществлением прогноза центров самоорганизации субъектов геополитики Каспийского региона, которые могли бы затем быть институционализированы и формализованы в виде соответствующих норм регионального и международного права.

Теоретические положения и выводы автора могут способствовать формированию научно обоснованного подхода к современной геополитической ситуации в странах Каспийского бассейна. Вместе с тем результаты исследования дают возможность прогнозировать ход ее развития на перспективу.

Кроме того, выводы, изложенные в работе, могут способствовать последующему обстоятельному исследованию современной геополитической системы, научно-обоснованному формированию внешнеполитических стратегий как в теоретическом, так и прикладном плане.

Результаты проведенного исследования могут способствовать развитию и изменению точек зрения общественных наук на некоторые факты, социально-политические явления и процессы, происходящие в странах региона Каспийского моря и Центральной Азии.

Теоретико-методологическая база диссертационного исследования.

В основе методологии диссертационного исследования лежат два взаимодополняющих подхода системный и институциональный.

– Необходимость применения системного подхода обусловлена тем, что исследуемый объект обладает такими свойствами сложных систем как:

неравновесность, нелинейность, открытость. Но благодаря тому, что эта система является системой социо-технической природы (наличие антропогенных факторов), наряду с применением системного подхода, необходимо применение институционального подхода, отличающегося высокой исследовательской разрешающей способностью, что позволяет учитывать субъективные факторы, связанные с личными особенностями действующих акторов.

Практическая значимость результатов исследованиясостоит в раскрытиисущности и противоречивости геополитических интересов отдельных стран применительно к конкретному региону, выявлении очевидного расхождения декларируемых внешнеполитических целей и реальной политикой отдельных акторов.

Элементы практической значимости имеются в анализе и оценке альтернативных вариантов поведения отдельных стран, объединений, исходя из геополитической конъюнктуры.

Результаты диссертационного исследования в практическом плане представляют интерес для различных звеньев внешнеполитического аппарата государств СНГ в определении наднациональных приоритетов в регионе Каспийского бассейна и Центральной Азии.На государственном уровне диссертация представляет интерес в плане использования выводов сформулированных в ней в процессе развития внешнеполитической, в частности энергетической стратегии России в отношении стран Каспийского региона и Центральной Азии.

Полученные результаты исследования могут быть использованы в работе министерств и ведомств, занимающихся проблемами Каспийского региона, а также в целях выработке обоснованной стратегии РФ в Каспийском регионе на фоне активного проникновения в регион внешних акторов.

На уровне корпоративных отношений и международного бизнеса важное практическое значение имеет более полная осведомленность руководства российских энергетических компаний относительно содержания и направленности энергетической политики стран Каспийского региона в отношении России и субрегиональных государств и ее влияние на эффективность деятельности российского бизнеса на мировом рынке углеводородных ресурсов и на постсоветском пространстве.

Представленные в диссертации результаты выводы автора могут быть использованы в процессе преподавания курсов, спецкурсов и спецсеминаров по «международным отношениям», «регионоведению», «геополитике».

Полученные результаты позволяют сформулировать основные положения, выносимые на защиту.

1. Неопределенность понятия регион» и «каспийский содержания политико-правового статуса Каспия, а также их взаимообусловленность превращают процессобновления понятийного аппарата в итеративный, динамический, имеющий временное измерение, а следовательно эволюционный процесс.

2. Попытки применить существующие мировые нормы и практики для урегулирования аналогичных территориальных споров представляются неэффективными, поскольку являются очередной, не всегда оправдавшей себя на практике попыткой импорта институтов. Тогда как успех видится именно в достижении неформального консенсуса основных геополитических акторов по поводу базовых вопросов статуса Каспия и трансформации его в последующем в соответствующие формальные нормы международного права.

3. Центры самоорганизации субъектов геополитики Каспийского региона, которые могли бы затем быть институционализированы и формализованы в виде соответствующих норм регионального и международного права, выступают как точки пересечения геополитических стратегий игроков в регионе (разумеется при условии их взаимной итеративной корректировке), иными словами как точки эквилибриума в геополитическом взаимодействии этих акторов.

4. В рамках процесса глобальной регионализации и формирования новой структуры системы международных отношений еще более явственно обозначается роль геополитической стратегии США в странах Каспийского бассейна;

детерминирующим фактором активизации геополитического процесса выступает следование рядом стран энергетической стратегии ЕС, прикладыванием определенных институциональных усилий всеми странами ЕС по ресурсному обеспечению транзита углеводородных ресурсов на мировой рынок.

5. В регионе Каспийского моря и Центральной Азии все более институционализируются геополитические интересы Китайской Народной Республики, чья финансовая и технологическая помощь в освоении природных богатств региона подчас не сопрягается с политическими требованиями, в отличие от стран развитого Запада.

6. Влияние национальных государств Южного Кавказа и Каспийского региона, активная трансформация политической конъюнктуры и геополитических интересов Азербайджана, Грузии позволяют получать малым странам максимальную выгоду от выбора меняющихся внешнеполитических приоритетов;

7. Принципиальную роль в рассматриваемом регионе играют прикаспийские страны: Казахстан и Туркменистан, выступающие объектом пристального интереса со стороны не только крупнейших мировых держав, но также различных субнациональных организаций (ЕвраЗЭС, ШОС, СНГ, ЕС и т.д.). Все более четко прослеживаетсяотдаление геополитических позиций Казахстана и Туркменистана от России, в ситуации, когда на эти страны активно оказывает значительное влияние США, ЕС, Китай и др. страны посредством активного внедрения в регион торговых структур, бизнес-корпораций, парадипломатических структур и прочих институций.

8. Все более активное влияние оказывает в регионе Каспийского бассейна Турция, стремящаяся закрепить роль субрегиональной державы-регулятора политической стабильности региона. В единой системе геополитического партнерства с Турцией в реализации проектов по транспортировке углеводородных ресурсов оказывается Израиль, остро нуждающийся в энергетических ресурсах, детерминируемых интересами акторов на платежеспособных рынках, связанными еврейским лобби в различных странах Запада.

9. Иран остается важнейшим ключом стабильности в странах Каспийского бассейна, определяемым такими факторами, как:

географический, межнациональный, религиозный, финансовый, экологический, транспортно-транзитный. Более четко институционализируется геополитический интерес Ирана заключающейся в попытках стать важнейшей транзитной страной каспийских углеводородных ресурсов под контролем клерикального истеблишмента. Региональная стабильность остается заложником попыток поиска эквилибриума в американо-иранских и российско-иранских отношениях.

Эмпирическая база диссертационного исследования включает обширный круг российских и зарубежных источников. Наибольшую ценность для понимания мотивов, целей, направлений курсов геополитических стратегий стран Каспийского региона представляют официальные документы, материалы министерств иностранных дел соответствующих стран, договоров, деклараций глав государств, заявления руководителей России и стран СНГ, а также материалы Европейского Союза, Белого дома, Конгресса США, госдепартамента.Значительный объем этих материалов сосредоточен в средствах массовой информации, сборниках официальных документов, электронных архивах и была получена по каналам всемирной сети Интернет.

Ряд крупных научных центров в России и за рубежом пристально наблюдают и анализируют комплекс факторов, воздействующих на процесс формирования системы стабильности и безопасности Каспийского региона, процесс трансформации международных отношений, вызывающий новые геополитические факторы и угрозы региональной безопасности на евразийском континенте. Особое место в ряду центров, исследующих внешнеполитические аспекты стабильности регионального и международного развития занимают Институт актуальных международных проблем в Дипломатической Академии МИД РФ, Российский институт стратегических исследований, Институт Востока, РАН, Институт Европы РАН РФ и ряд других.

Апробация результатов исследования. Диссертация и полученные в ходе работы материалы обсуждались на международных, всероссийских конференциях, семинарах и круглых столах: ежегодный научных семинарах «Век Информации» кафедры международной журналистики Санкт-Петеребургского государственного университета (декабрь 2010, 2011, 2012)5-ой Международной научной конференции «Глобальная безопасность и устойчивое развитие геоцивилизаций» Балтийский государственный технический университет им. Д.Ф.Устинова «Военмех»

(18-19 ноября 2011г.), 3 Всероссийской научно-практической конференции политических институтови процессов: зарубежный и "Развитие отечественный опыт" Омский государственный педагогический университет им. М.Ф.Достоевского (12-13 апреля 2012 года), Конференции чтения Российский государственный «Герценовские – 2011»

педагогический университет им. А.И. Герцена, Материалы международной научно-практической конференции и инновации в «Традиции государственном и муниципальном управлении» Брянский государственный университет (май 2011), Всероссийской 4-ой научно практической конференции политических институтов и «Развитие процессов: зарубежный и отечественный опыт» Омский государственный педагогический университет им. М.Ф.Достоевского (апрель 2013), международной научно-практической конференции Балтийский государственный технический университет им. Д.Ф.Устинова «Военмех», факультет социологии Санкт-Петеребургского государственного университета «Социология безопасности: проблемы, анализ, решения»

(апрель 2013), Международный исследовательский институт Рига. Латвия (2011).

По итогам исследования автором были опубликовано ряд научных работ.

соответствует целям и задачам Структура диссертации исследования. Диссертация состоит из введения, семи глав, заключения, списка литературы (416 источников) общим объемом 470 страниц, включает в себя 3 таблицы и 9 рисунков.

ГЛАВА I Теоретические и методологические основы исследования геополитики Каспийского региона в условиях глобализации 1.1. Специфика методологии геополитического исследования.

Возможности системного и институционального подходов в исследовании геополитики Каспийского региона Во многих работах теоретико-методологического характера можно встретить утверждение о том, что методологические и концептуальные проблемы, которые встают перед ученым при проведении геополитического исследования, принципиально ничем не отличаются от политологического исследования, в этом смысле нет особой надобности геополитики14.

уделять особое внимание методологии С этим утверждением можно согласиться лишь с той оговоркой, что факторами, определяющими направление и характер взаимодействия субъектов геополитики являются ресурсы внесоциального (природно-естественного) происхождения.

Более того, последние исследования в области методологии изучения геополитики показали, что методологические и концептуальные проблемы осложняются по мере того, как исследование выходит за границ пределы только национальных и региональных при необходимости сохранения достаточно высокой разрешающей способности исследовательской оптики.

Поэтому исследование методологических аспектов геополитического анализа, на наш взгляд, представляет собой важную самостоятельную задачу.

Вообще методология любой науки стремится к наиболее полному постижению наличного и действительного в определенной области с помощью научного инструментария. С этой точки зрения методология Przeworski A. Methods of cross-national research 1970-1983 / M. Dierkes, H. Weiler and A. Antal (eds) / Comparative Policy Research. Learning from experience. Aldershot : WZB Berlin/Gower, 1987.

Tuathail G. Critical Geopolitics. 1996.

геополитики стремится к постижению наличного и действительного в сфере пространственных отношений между государствами с помощью новейших научных достижений. Современная геополитика, сосредоточившись на сущем – глобальном геополитическом пространстве как таковом, призвана постигать природу и динамику пространственных процессов в самом широком и глубинном смысле и значении. Тем самым методология геополитики закладывает основы для изучения динамики современной геополитической ситуации, исследования геополитических конфликтов и противоречий в современном мире. В качестве методологической основы геополитического подхода выступает теория геополитики.

Необходимо отметить, что однозначное определение предмета геополитики в настоящее время является едва ли возможным.

С одной стороны, под геополитикой часто понимают некую скорее прикладную сферу знаний и исследовательской деятельности, причем выводы, получаемые в результате конкретных исследований, носят скорее частный, ограниченный характер.

С другой стороны, геополитика выступает как метатеория, интегрируя в себе все другие общественные науки и претендуя, таким образом, на широкие обобщения, выступающие в виде объективных законов.

Можно выделить ряд частных задач, решение которых усилит связь геополитического исследования и практики:

• обобщение научных идей, которые освещают теоретические стороны геополитической науки;

• разработка методологии использования сформулированных теоретических положений;

Василенко И. А. Геополитика современного мира. М. : Юрайт, 2010. С. 48.

• корректировка категории «геополитические интересы» и форм их реализации, а также создание на этой основе пространственно- временной периодизации развития геополитических процессов;

• применение полученных результатов к изучению конкретной территории и создание максимально полного и достоверного «полотна» ее геополитического и стратегического развития. Исходные философские положения, на которых базируются принципы геополитического исследования, вытекают из теоретических представлений о функционировании, динамики и эволюции политико территориальных систем, включая закономерности государственного строительства как процесса организации пространства. Надо отметить, что опыт переноса методологических принципов классической философии за ее пределы, а именно в область политических наук, несомненно будет способствовать дальнейшей теоретизации геополитики.18 В этой связи основные принципы геополитического исследования представляются следующим образом.

• Принцип В его основу системности действительности.

положено представление о том, что процесс геополитического структурирования пространства имеет системную сущность, так как качественной трансформации подвергается вся система в целом – и общество (государство), и природа (территория).

• Принцип территориальности. Проявляется в формулировании объекта исследования через освоение социумом геополитического потенциала конкретного сектора земной поверхности.


Волынчук А. Б. Теоретические основы геополитических исследований – старые и новые правила // Вестник ТОГУ. 2009. № 4 (15). С. 247–248.

Визгин В. П., Овчинников Н. Ф. Принципы теоретизации знания // Вопросы философии. 2000.

№ 4.

• Принцип развития и сохранения. Тесно связан с законами диалектики, обосновывающими непрерывность процесса развития, а также накопления и сохранения количественных изменений, определяющих качественную трансформацию систем всех типов и уровней.

• Принцип Устанавливает характер симметрии.

взаимозависимости элементов системы, при которой изменения одного элемента не только видоизменяют саму систему, но и приводят к некоторым сдвигам в структуре других составных частей целого.

• Принцип математизации. Заключается в применении в рамках геополитических исследований количественных методов. Вместе с тем, использование математики в прикладном геополитическом исследовании осложнено рядом обстоятельств. Большинство политологических концепций нелегко поддаются формализации, что сужает возможную область применения формальной логики.

• Принцип единства. Обеспечивает взаимосвязь между теориями, которые принадлежат к методологическому аппарату различных наук (политические, исторические, географические и др.), но используются для решения задач конкретного геополитического исследования.

• Принцип Ставит перед геополитическими объяснения.

исследованиями задачу теоретической обеспеченности и всестороннего научного объяснения закономерностей возникновения и эволюции всех политико-территориальных явлений и процессов.

• Принцип простоты. Ориентирует исследователя к оптимизации алгоритма познавательной деятельности.

• Принцип наблюдаемости. Исходит из того, что се проявления активности политико-территориальной деятельности априори наблюдаемы, т.е. всегда оставляют те или иные материальные следы.

• Принцип историзма. Заключается в анализе исторических изменений территориально-политической организации государства. Он позволяет вскрыть генетические корни современных геополитических проблем и объективно оценить исторический фон происходящих преобразований современности.

Содержание геополитического подхода не ограничивается одними только принципами, свойства исследовательского инструментария ему также придает разнообразная номенклатура методов. К числу базовых методов следует относить следующие:

• сбор и систематизация существующих в политологической и смежных с ней науках теоретических идей и методик;

• интерпретационный;

придает собранной фактологии тематическое толкование;

• метод классификации;

представляет правила отнесения регистрируемых данных к соответствующим классификационным разрядам;

• реконструктивный;

позволяет с помощью имеющихся данных и логических построений восстанавливать или достраивать недостающие фрагменты явлений и процессов;

• хронологический;

предполагает исследование явлений и процессов, изучение связей между ними с учетом временной динамики;

• хорологический;

обеспечивает видение исследуемых явлений в их территориальном проявлении;

• сравнительный;

предназначается для сопоставления однотипных явлений с целью выявления определенных закономерностей;

• картографический;

создает визуальную, пространственно ориентированную картину восстановленных геополитических реалий;

• выборочно-статистический;

дает возможность задействовать математически формализованные методы;

• структурно-функциональный;

заключается в рассмотрении геополитических явлений как специфических территориальных систем, в основе которых находится система взаимосвязанных функциональных элементов конкретного назначения;

• действенный;

изучает результаты влияния деятельности различных групп, а также отдельных индивидуумов на расстановку (гео) политических сил в конкретном регионе;

• поведенческий;

тесно связан с предыдущим, т.к. «вводит» в него объяснение конкретных действий деятельностных субъектов;

• институциональный;

отражает значение различных социальных институтов в развитии территориально политических процессов;

• ценностный;

позволяет оценить явления с позиций установления иерархической упорядоченности.

Возможности системного и институционального подходов в исследовании геополитики Каспийского региона В основе методологии диссертационного исследования лежат два взаимодополняющих подхода системный и институциональный.

– Необходимость применения системного подхода обусловлена тем, что исследуемый объект обладает такими свойствами сложных систем как:

неравновесность, нелинейность, открытость. Но благодаря тому, что эта система является системой социо-технической природы (наличие антропогенных факторов), наряду с применением системного подхода, необходимо применение институционального подхода, отличающегося высокой исследовательской разрешающей способностью, что позволяет учитывать субъективные факторы, связанные с личными особенностями действующих акторов.

Прежде всего, необходимо отметить, что исследования международных отношений характеризуются двумя основными подходами к пониманию сущности институтов. Так, одни исследователи подчеркивают значимость формальных организаций, другие же, напротив, выступают с критикой гипертрофированного, на их взгляд внимания к формальным структурам и многосторонним договорным соглашениям.

Последние исследования в области международных отношений характеризуются смещением акцента с изучения формальных организаций на анализ правил, норм и даже которыми «представлений», руководствуются международные акторы в своих действиях (см. Р.

Кохейн, Дж. Рагги, О. Янг, Э. Хаас).

Ученый Дж. Миршаймер предложил (John J. Mearsheimer) определение институтов как некого набора правил, которые определяют способы осуществления отношений сотрудничества и конкуренции между государствами19.

Американский международник Роберт Кохэйн под институтами понимает совокупность устойчивых и взаимосвязанных правил, которые предписывают роли акторов и структурируют их деятельность и Mearsheimer J. J. The false promise of international institutions // International Security. 1994/95.

Vol. 19, № 3. P. 5–49.

ожидания20. Институты он подразделяет на неформальные [институты], формальные организации и режимы.

Оба приведенных выше определения, как отмечает М.Сафонов21с неизбежностью сталкиваются с проблемой определения того, насколько выработанные правила определяют поведение международных акторов.

Отметим, что определение институтов, предложенное Дж.

Миршаймером (JohnJ.Mearsheimer) является более универсальным в том смысле, что в нем не принимается во внимание то, насколько эффективными являются выработанные правила, имеет значение лишь сам факт влияния правил на поведение международных акторов, исключается также и вопрос о том, должны ли эти правила быть эксплицитно или имплицитно выраженными22.

Институты часто определяются как «кластеры социальных правил, установлений и норм поведения, наборов конвенциональных предположений, которых придерживаются члены… и которые задают условия для определения того, что следует делать в определенный момент и в определенных обстоятельствах».

В основе институционализма лежит теория рационального выбора, предполагающая, что акторы мировой политики являются рациональными субъектами, с необходимостью действующими в ситуации неопределенности, в силу существования ограничений в осуществлении выбора.

Наличие институтов в известной мере облегчает этот выбор, поскольку позволяет снизить трансакционные издержки, институты Keohane R. O. Neoliberal institutionalism: A perspective on world politics / Keohane R.O. (ed.) / International Institutions and State Power: Essays in International Relations Theory. Boulder, 1989. P. 163.

Сафонов М. Современные подходы к изучению международных отношений // Журнал теории международных отношений и мировой политики : электрон. версия журн., январь-апрель 2003. Т. 1. № (1). URL: http://www.intertrends.ru/one/006.htm.

См. Там же.

предлагают определенное поле возможных действий, и таким образом, увеличивают эффективность отношений сотрудничества.

Для возникновения кооперативных стратегий необходимо, чтобы сталкивались с большой вероятностью вторичного «акторы взаимодействия, для того чтобы результаты предстоящего взаимодействия имели для них значение в долгосрочной перспективе»23.

Если международные акторы вовлечены в повторяющееся взаимодействие («повторяющиеся игры» Дж. Рагги), в результате которого они оказываются попеременно то в выигрыше, то в проигрыше, в ситуации, когда они будут вынуждены снова вступать в такое взаимодействие, ими не будет выбрана стратегия односторонних действий.

Если иметь в виду долгосрочную перспективу, то очевидно, что поведение, в основе которого лежит стратегия сотрудничества, является наиболее рациональным.

Институты усиливают т.н. «рассеянную взаимность» (Р. Кохейн), увеличивая не только цену нарушения правил («наказание» за нарушение правил), но и выигрыш, получаемый от применения кооперативных стратегий. Исследования, проведенные в рамках теории игр, наглядно демонстрируют, что международные акторы осуществляют сознательный выбор в пользу институтов для снижения неопределенности и, таким образом, уменьшают неопределенность в международной системе24.

Гибкость же институтов позволяет акторам выбирать наиболее эффективные модели сотрудничества.

Цит. по М. Сафонов. Современные подходы к изучению международных отношений // Журнал теории международных отношений и мировой политики : электрон. версия журн., январь-апрель 2003. Т.

1. № 1 (1). URL: http://www.intertrends.ru/one/006.htm.


Axelrod R., Keohane R. Achieving Cooperation under Anarchy: States and Institutions // World Politics. October 1985. P. 250.

Институциональная теория предлагает два подхода к исследованию институтов. В рамках первого подхода анализируются условия, которые способствуют возникновению институтов.

Второй поход предполагает анализ влияния институтов на поведение международных акторов, а также определение условий, при которых такое влияние имеет место.

Исследования здесь сосредоточены на основополагающих функциях институтов, таких как уменьшение трансакционных издержек в межгосударственном взаимодействии, обеспечение соблюдения договоренностей, определение направлений сотрудничества, и, наконец, укрепление многостороннего подхода в решении основных международных проблем.

Итак, преследуя свои цели, международные акторы стремятся оптимальным образом сформировать структуры международных институтов. При этом, по мнению исследователей Ч. Липсона и Б.

Коременос25, конфигурация того или иного института определяется не только результатами переговоров международных акторов (зависимые переменные), но также испытывает на себе влияние независимых переменных (международной среды).

К зависимым переменным, то есть к институциональным параметрам, определенным путем переговоров, исследователи относят следующие: сфера компетенции, членство, механизм мониторинга принимаемых решений, гибкость, уровень централизации и др.

переменные.

Соответственно, в качестве независимых переменных выступают:

• методы решения проблемы распределения ресурсов (в рамках конкретных институтов);

См. Koremenos B., Lipson C., Snidal D. The Rational Design of International Institutions // International Organization. Autumn 1998. Vol. 55, № 4. P. 761–801.

• учет числа акторов (является затруднительным по причине большого количества взаимодействий с внешними акторами), неопределенность относительно действий, а также предпочтений других акторов;

• неопределенность относительно развития ситуации в мире в силу принципиальной невозможности получения полной и достоверной информации;

• проблема принуждения к исполнению принятых решений [правил] (отказ от оппортунистического поведения).

Необходимо отметить наличие причинно-следственных связей между зависимыми и независимыми переменными:

• закрытость членства увеличивается пропорционально росту неуверенности в предпочтениях других акторов.

• централизация принятия решений увеличивается пропорционально росту неуверенности в развитии ситуации в мире;

• централизация принятия решений увеличивается пропорционально увеличению количества участников;

• индивидуальный контроль акторов за деятельностью института увеличивается с увеличением неуверенности в развитии ситуации в мире;

• индивидуальный контроль акторов за деятельностью института (контроль за исполнением правил), как правило, уменьшается с увеличением числа вовлеченных сторон.

В центре внимания многих современных институциональных исследований находятся проблемы, связанные с эффективностью международных институтов. Исследователи склонны объяснять разную эффективность различиями в мировоззрении, степени общности интересов, в распределении власти между участниками институтов (атрибутами)26.

Гораздо менее изученными остаются проблемы, связанные с процессами институциализации и формализации (отдельные попытки такого рода исследований предприняты исследователями в нескольких номерах журнала International Organization (2000)).

Ученые-институционалисты подчеркивают, что участие вмеждународных институтахв известной степени нивелирует поведение государств-членов посредством делегирования ряда полномочий наднациональным институтам, что, таким образом, может способствовать не только сглаживанию, но и усилению существующих разногласий. В современных институциональных исследованиях международных отношений поднимаются вопросы, связанные с взаимодействием формальных и неформальных институтов.

Проблемы, связанные с взаимодействием существующих и вновь созданных институтов поднимаются, в частности, в работе под ред.

В.Агарвала. Так, в работе утверждается, что позитивный пример функционирования уже существующих институтов способствует созданию новых институтов.

Итак, несмотря на появление в последнее время большого числа институциональных исследований международных институтов, нельзя сказать, что изучение международных институтов стало основным направлением международных исследований. М. Сафонов28 находит две основные причины такого положения: во-первых, до сих пор такого рода исследования остаются привилегией «замкнутого круга авторов» журнала Keohane R. International Institutions. P. 91.

М. Сафонов. Современные подходы к изучению международных отношений // Журнал теории международных отношений и мировой политики : электрон. версия журн., январь-апрель 2003. Т. 1. № (1). URL: http://www.intertrends.ru/one/006.htm.

Там же.

International Organization29, другая причина связана с трансформацией международной политической системы и известным упадком институционализированных форм международного сотрудничества.

Системный подход в исследовании геополитики Каспийского региона В основе методологии диссертационного исследования лежит системный подход, который позволяет исследовать Каспийский регион как сложную систему.

Системный подход применяется при исследовании международных процессов как для решения практических задач, когда речь идет о выработке внешнеполитических решений, так и для теоретических обобщений.

Простые системные модели успешно применялись, когда речь шла об анализе исторических событий и создании краткосрочных прогнозов в рамках уже сложившейся системы, однако оказались неспособными объяснить процессы эпохи т.н. «постмеждународной» политики. Дж.

Розенау характеризует ее следующим образом: это эпоха «бесчисленных противоречий: международная система менее доминантная, но все еще могущественная. Государства меняются, но не исчезают. Государственный суверенитет размывается, но все еще решительно отстаивается.

Правительства слабее, чем раньше, но все еще весомы. Временами общественность более требовательна, но в иные моменты более уступчива.

Границы все еще создают препятствия, но становятся все более прозрачными. Традиционные ландшафты уступают место этно ландшафтам, медиа-ландшафтам, идеологическим ландшафтам, техно Smouts M.-C. La cooperation internationale: de la coexistence a la gouvernance mondiale // Les Nouvelles Relations Internationales. Paris, 1998. Р. 147.

ландшафтам и финансовым ландшафтам, но территориальность по прежнему занимает центральное место в сознании многих людей». Конференция г. положила начало широкомасштабной дискуссии в США по проблемам применения теории хаоса при изучении международных процессов, появились многочисленные серьезные исследования в этой области. Так, в 1997 г. вышла книга одного из сторонников применения теории сложности при анализе международных Р.Джервиса. процессов Другим ученым, утверждающим, что – положения теории сложных систем применимы для анализа мировой политики, является Дж.Розенау. Одной из важнейших его работ на данном направлении является «Турбулентность в мировой политике: теория изменений и непрерывность (1990). Итак, особенностями рассмотрения какого-либо объекта как сложной системы являются:

Множество элементов разного типа и уровня 1.

Нелинейность взаимосвязей между элементами 2.

Понимание структуры как результата самоорганизации 3.

элементов, обусловленной не только объективными законами, но и случайными событиями Неограниченное число возможных вариантов конфигурации 4.

структуры Анализ явления скорее в динамике, чем в статике 5.

Основной источник объяснения событий в системе – процесс В качестве элементов системы выступают не только государства, но также их отдельные составляющие – лидеры, элиты, бюрократические организации, а также «акторы без суверенитета», действующие поверх Rosenau J. Many Damn Things Simultaneously: Complexity Theory and World Affairs / Complexty, Global Politics and National Security / Ed. Alberts D., Czerwincki T. / Washington, DC, 1997. P. 34.

См. Jervis R. System Effects: Complexity in Social and Political Life. Princeton, 1997.

Ятманова М. Г. Системный анализ в исследованиях международных отношений. СПб. : Изд-во СПбГУ, 2010. С. 81.

национальных границ – транснациональные корпорации, организации гражданского общества, криминальные сообщества и так далее. Все эти элементы находятся в сложных и нелинейных отношениях друг с другом и со средой. Между системой и средой трудно провести четкие границы.

Система стремится к равновесию, и в пределах ее границ происходит самоорганизация элементов, однако возникающие структуры никогда не приобретают жесткого, фиксированного вида, они гибки, изменчивы, постоянно находятся под влиянием различных флуктуаций, и обеспечивают относительное равновесие как внутри границ, так и между системой и средой.

Данные структуры возникают в результате не только действия естественных законов – стремления к реализации национальных интересов или баланса сил, но на них оказывают колоссальное влияние случайности, совпадения, кажущиеся незначительными события. В связи с постоянной подвижностью и изменчивостью структур, в сложных системных моделях мы не можем говорить о длительных периодах равновесия. Таким образом, в данных концепциях не столько структура, сколько процесс оказывается решающим источником объяснения системных событий.

Подводя итог сказанному, отметим, что при рассмотрении международных отношений как сложной системы, мы можем применять к ним все особенности поведения сложных систем: нелинейность, высокую роль случайности, «эффект бабочки», контринтуитивность (согласно этому закону, действия, предпринимаемые в международной системе, вызывают не только те последствия, к которым стремятся лидеры государств, но и массу побочных эффектов, противоречащих начальным целям).

Там же. С. 82.

1.2. Геополитические интересы как детерминанты процессов институционализации Прежде всего, необходимо отметить межотраслевой характер категории «интерес». Кроме этого, она, в значительной степени, является и многоаспектной, и имеет множество значений.

Как верно замечает С.Н.Сабикенов, сложность и многоаспектность этого понятия, приводят к определенным сложностям в познании и требуют специфического подхода, однако вместе с тем не дают оснований для разрыва целостного феномена, общая природа которого является единой и находит свое проявление во всех сферах человеческой деятельности. В геополитике понятие «интерес» обладает категориальным значением, однако, в подавляющем большинстве российских концепций до начала XXI века категориальными признавались такие понятия как «пространство», «государство», «соотношение сил», «сферы влияния» и т.д.35.

В начале нового века в оборот вводятся новые категории геополитики, такие как национальные интересы, равновесие интересов, процессы интегра ции/дезинтеграции, геостратегия и граница36.

Категория «геополитические интересы» как дефиниция в своем эволюционном развитии прошла путь от формулировки «национальные интересы» (как государственные) до конгломерата самых разных интересов:

государственные, национальные, коалиционные37.

Таким образом, в современной геополитике выделяют следующие основные виды интересов: национальные (общие интересы нации);

Цит. по Улаева Н. Л. Интерес как межотраслевая категория // Теория и практика общественного развития : электрон. версия журн., 2006. № 3. URL: http://teoria-practica.ru/-3 2006/criminal/ulaeva.pdf Тихонравов Ю. В. Геополитика. М. : Бизнес шк. «Интел-синтез», 1998. С. 33.

Тихонравов Ю. В. Геополитика. М. : ИНФРА-М, 2000. С. 44.

Краткий политический словарь. М. : Наука, 1989. С. 234;

Советский энциклопедический словарь. М. : Наука, 1989. С. 356.

государственные (общественно-политические);

региональные;

коалиционные (международные). Помимо этого принято выделять также иконографические интересы – понятие было предложено Ж. Готтманном38, то есть этнические и конфессиональные интересы самоидентифицирующегося региона / нации), политические, экономические, культурные, информационные.

Если в качестве критерия типологизации интересов взять «ясность выражения», то интересы могут являться осознанными/неосознанными (вкупе с целью)39, явными/имплицитными40.

Несмотря на то, что проблема имплицитности исследуется на протяжении нескольких столетий, до сих пор имеет место множество спорных и нерешенных вопросов относительно природы этого явления.

Следует отметить, что определения некоторых типов интересов в ряде случаев требуют разъяснения и нуждаются в терминологической коррекции.

Интересы государств, народов и наций, рассмотренные с различных точек зрения и измеряемые разными мерками, образуют в системе научных знаний категориальное образование, с доказанной функциональностью и за кономерностями. Эти закономерности проявляются по линиям базовых составляющих пространственной, национальной, экономической, конфессиональной и др. - что свидетельствует о комплексности категории, её многоуровневом характере41.

Научную категорию можно определить как «специальное, априорное понятие, используемое при построении теорий» или как «общее понятие, которое воспроизводит основополагающие свойства и связи явлений материального мира». Философский словарь предлагает следующие определение: категория есть «высшее родовое понятие, которое обозначает Gottmann J. La politique des Etats et leur geographie. P. : A. Colin, 1952. P. 30–32.

Цымбурский В. Л. Геополитика как мировидение и род занятий // Политические исследования. 1999. № 4. С. 32–41.

Sadjadpour K. Guidelines for Approaching Iran [Electronic resource] // Carnegie Endowment for International Peace [website]. URL: http://carnegieendowment.org/files/sadjadpour_iran_finall.pdf Косолапов H. A. Становление субъекта российской внешней политики // Pro et Contra. 2000.

Т. 6. № 1, 2. С. 22.

какой-либо наиболее общий, отвлеченный разряд явлений, предметов или их признаков»42.

Л.П. Крысин определяет категорию как «родовое понятие, которое отражает разряд предметов, отношений или наиболее общий их признак»43.

Ещё Аристотель характеризовал категории как родовые понятия44. Таким образом, категория «геополитические интересы» представляет собой родовое понятие, объединяющее виды интересов, которые обладают набором признаков, представленных в виде дихотомий. Такое определение категории интересы» полностью соответствует требованиям «геополитические современной методологии и теории.

Далее рассмотрим виды геополитических интересов - как проявление сущности категории «геополитический интерес».

Национальные интересы есть исторически первый вид интересов, выявленный в международной политике.

Категория «национальный интерес», прочно вошедшая в общественно политический лексикон до сих пор продолжает оставаться дискуссионной в социально-политической теории. Сложность анализа связана во многом с тем, что трактовка понятия интерес» отражает «национальный мировоззренческие установки самого аналитика, его представления о международном политическом процессе. Вообще национальный интерес есть категория абстрактная и субъективная, поскольку ее параметры определяются картиной мира и ценностной системой, господствующей в данном обществе и государстве.

Глоссарий [Электронный ресурс] // Психология: Психология маркетинга. Сайт РУДН [сайт].

URL: http://imp.rudn.ru/psychology/psychology_of_marketing/glossary.html Крысин Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. М. : Эксмо, 2008. С. 346.

Аристотель. Категории / Соч.: в 4-х т. / ред. З.Н. Микеладзе / М. : Мысль, 1978. Т. 2. С. 52.

Улитин Р. Р. Соотношение понятий «национальный интерес» и «национальная безопасность» в трудах западных и отечественных исследователей // Вестник Нижегородского университета им. Н.И.

Лобачевского. Серия: «История. Политология. Международные отношения» : электрон. версия журн., 2003. № 1. URL: http://www.unn.ru/pages/vestniki_journals/9999-0200_West_MO_2003_1/16.pdf Как отмечал Дж.Розенау, «определение национального интереса никогда не может быть ничем иным, как системой умозаключений, исходящих из аналитической и ценностной базы политики». Национальные интересы представляют собой иерархическую структуру и классифицируются по:

а) сферам: политические, экономические, военные, идеологические, культурные, информационные;

б) уровню устойчивости во времени: непосредственные (до 1 года), кратковременные, или краткосрочные (от 1 до 5 лет), среднесрочные (от до 20 лет), долгосрочные, или долгосрочно-будущие (от 20 до 50 лет), далекое будущее (более 50 лет);

в) степени важности для общества и государства: жизненно важные (20–50 и более лет) - имеют стратегическое значение для общества и государства и связаны с сохранением, приумножением и защитой национальных ценностей, девальвация и утрата которых поставили бы под вопрос идентификацию или даже само существование народа;

важные, или тактические*;

периферийные, или оперативные;

г) отношениям между участвующими сторонами:

конфронтационные, расходящиеся, совместные;

д) географической направленности: глобальные, региональные, локальные.

Государственные интересы как интересы нации-государства не всегда совпадают с интересами политического режима этом случае (в нелегитимного).

К.Э. Сорокин считает, что термин «национальные интересы» был «запущен в оборот» перестроечными, а затем и российскими политиками»

Rosenau J. National Interest / International Encyclopedia of the Social Sciences. N.Y., 1968. Vol. XI.

P. 37.

вместо устоявшегося термина «государственные интересы»47, которому он отдает предпочтение как исторически сложившемуся после Великой Французской революции. Ученый полагает, что следует говорить «не о национальных, а о государственных интересах. Тогда исчезает сразу много вопросов, связанных с использованием концепции национальных интересов, не остается основы для бесконечных и взрывоопасных дискуссий о соотношении «национального» и «государственного»48.

А.Г. Задохин предложил составной термин - «национально государственные интересы», мотивируя это тем, что под воздействием преж них стереотипов термин «национальный интерес» может интерпретироваться прежде всего как интерес того или иного этноса. точно также и использование термина «интерес государства» малоприемлемо по причине сохранившегося до сих пор со времени советского периода представления о превосходстве интересов власти над интересами общества». Поэтому в формулировке национально-государственных интересов им даже не используется слово «государственный»: «интересы определенной социально политической общности, отражающие исторический баланс интересов личности, общественных групп и социума в целом в соотношении с интересами других социально-политических образований»49.

Национально-государственные интересы мыслятся А.Г. Задохиным как затрагивающие межгосударственные отношения, не утрачивающие своего значения в эпоху глобализации, когда остаются некоторые различия интере сов, что будет поддерживать «культурное многообразие, необходимое для прогрессивного развития мировой социальной системы»50.

Сорокин К. Э. Государственные интересы как обобщение национальных // Полис. 1995. № 1.

С. 114.

Там же. С. 113.

Задохин А. Г. Формирование национально-государственных интересов РФ: необходимые предпосылки и возможные приоритеты // Полис. 1995. № 1. С. 103.

Там же. С. 104.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.