авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ...»

-- [ Страница 10 ] --

Каспийский регион продолжает восприниматься как «последняя граница для инвесторов»558. Он сохраняет важное значение для мировой энергетики, поскольку его нефтяные запасы оцениваются в 48 млрд.

баррелей нефти, а газовые - в 9 100 млрд. м3. В регионе добывается в день 2,4 млн. баррелей нефти и 148 млрд. м3 газа (что составляет соответственно 2,9% и 5,16% мировой добычи)559.

На сегодняшний день каспийская нефть транспортируется на мировые рынки по двум основным нефтепроводам Каспийскому трубопроводному консорциуму (КТК) и Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД) Оба были построены и введены в эксплуатацию в постсоветский период (КТК в 2001 году, а БТД в 2005 году) и способствовали открытию этого нового независимого региона для мировых рынков и уменьшению его зависимости от России.

Как отмечает А.Деллекер, оба трубопровода служат экспортными путями для нефти Казахстана, но каждый из них в настоящее время имеет свой недостаток. БТД не располагает транскаспийским ответвлением, который связал бы его с месторождениями восточного побережья Каспийского моря Предусмотренное много лет назад строительство Nanay J. The Caspian oil export puzzle // Energies. 2007. № 12.

BP Statistical Review of World Energy. June 2007.

транскаспийского нефтепровода (Актау-Баку) как никогда далеко от реализации. Что касается транспортной системы КТК, то она уже сейчас эксплуатируется с превышением первоначально запланированной мощности, а проект её расширения оказался заблокирован из-за разногласий между акционерами консорциума560.

И БТД, и КТК в своё время приветствовались как символы проникновения западного экономического либерализма в постсоветский энергетический сектор. Укрепившая в 2000-е года внешнеполитическую мощь Россия рассматривает КТК как геополитический и геостратегический объект и стремится установить над ним свой контроль.

Разногласия между акционерами КТК оказались почти незамеченными в Европе и США на фоне происходивших у границ Европы российско украинской и российско-белорусской газовых войн. Однако недавние события вокруг КТК свидетельствуют о значительных изменениях в позиции России, отражающих эволюцию общей энергетической политики страны.

БТД и КТК служат для поставки нефти из Каспийского региона на запад и являются составной частью стратегии диверсификации и борьбы за природные ресурсы. Уже только поэтому они символизируют либеральное предприятие, немыслимое в этом регионе всего несколькими годами раньше561.

Хотя финальное Соглашение акционеров по проекту КТК недоступно для оценки сторонними исследователями, некоторые его положения со временем были преданы публичной огласке. Оно включает следующие элементы562:

Деллекер А. Каспийский трубопроводный консорциум, барометр инвестиционного климата в России? // RussiaNewVisions. June 2008. № 31. P. 20.

См. Soligo R., Jaffe A. The Economics of Pipeline Routes: The Conundrum of Oil Exports from the Caspian Basin / Ed. Y. Kaiyuzhnova / Еnergy in the Caspian Region Present, Past and Future. Basingstoke, Hampshire, Palgrave, 2002. P. 114–117.

Nanay J. Russia and the Caspian Sea / Energy Security. Baltimore, MA : John Hopkins University Press, 2005. P. 133.

• Строительство трубопровода обошлось в 2,67 млрд.

долларов и было полностью профинансировано частными компаниями.

• При создании КТК Российская Федерация в качестве своей доли (24%) внесла в него неиспользуемое оборудование для трубопроводов, оцененное в 293 млн. долларов, на модернизацию которого КТК затратил 115 млн. долларов.

• КТК должен был выплатить компенсацию за использование территории Российской Федерации в соответствии с её законами.

• Первоначальная пропускная способность трубопровода должна была составить 27 млн. тонн в год и постепенно быть увеличена до 67 млн. тонн в год к 2014 году (основное увеличение должно было произойти в 2008 году). Естественно, закладывание подобного роста в первоначальный проект увеличивало инвестиционные затраты, но, по крайней мере, облегчало будущее планирование Если расширения транзитного потенциала не произойдёт, срок действия Соглашения должен завершиться в сентябре 2008 года563.

Информация о структуре управления КТК ещё менее открыта, но из всего сказанного следует, что распределение акций и структура управления с самого начала были очень сложными. По словам Йена Макдональда -бывшего президента «Шеврон Нефтегаз Россия» и генерального директора КТК с апреля 2002 по апрель 2006 года, - «если вам предстоит разработать структуру крупнейшего проекта, вам трудно будет придумать что-нибудь более сложное, чем структура КТК»564.

Ibid. P. 131–134.

MacDonald I. A New dimension. CIS Oil and Gas. № 211.

Во-первых, консорциум официально разбит на два акционерных предприятия: КТК-Р (отвечающее за российский участок) и КТК-К (отвечающее за казахстанский участок), каждое из которых имеет свою собственную структуру управления в придачу к общему управлению КТК.

Во-вторых, вместо Совета директоров КТК была создана управленческая команда (которой руководили представители акционеров), выбираемая на четыре года всеми акционерами. Общее направление политики предприятия должно было определяться на годовых собраниях акционеров. Последняя важная характеристика: решения принимаются консенсусом, а не большинством голосов. Другими словами, каждый акционер обладал правом вето на управление КТК Достичь консенсуса между тремя государствами и девятью частными компаниями (девятым стала компания BP) представляет очевидную трудность. К тому же ситуация осложнилась тем, что со временем к КТК подключились многочисленные независимые нефтетранспортные компании с различными интересами.

Баланс сил внутри управления КТК настолько сложен и хрупок, что любой пересмотр его структуры чреват геополитическими последствиями и изменениями в каспийских энергетических поставках. По словам одного эксперта, КТК стал «восприниматься международным сообществом инвесторов как барометр российского инвестиционного климата»565.

Ключом к пониманию российской позиции по КТК является тот факт, что расширение необходимо для транспортировки нефти, принадлежащей не России, а Казахстану и международным нефтяным компаниям. Поэтому, несмотря на заявления Макдональда, расширение является экономическим императивом для инвесторов, имеющих доли в Тенгизе и Кашагане, но не Heslin S. N. Key Constraints to Caspian Pipeline Development: Status, Significance and Outlook;

Chart: Political Constraints to Pipeline Development, Working Paper. James A. Baker Institute for Public Policy, Rice University, Houston, April 1998. P. 12–16.

для акционеров, имеющих транзитные квоты, но ограниченные объёмы нефти.

Россией движут не столько финансовые и экономические мотивы, сколько стремление усилить контроль над единственным на российской территории частным трубопроводом, принадлежащим компаниям, добывающим транспортируемую по нему нефть, а не третьей стороне, которая лишь управляла бы им (например, Транснефть)566. Установив такой контроль или, по меньшей мере, используя угрозу его установления, Россия получила бы возможность косвенного влияния на разработку месторождений, которые она не может контролировать иначе. Контроль над транзитом каспийской нефти на мировые рынки воспринимается Россией как мощный инструмент её внешней политики. Ключом к пониманию российской позиции по КТК является тот факт, что расширение необходимо для транспортировки нефти, принадлежащей не России, а Казахстану и международным нефтяным компаниям. Поэтому, несмотря на заявления Макдональда, расширение является экономическим императивом для инвесторов, имеющих доли в Тенгизе и Кашагане, но не для акционеров, имеющих транзитные квоты, но ограниченные объёмы нефти.

Россией движут не столько финансовые и экономические мотивы, сколько стремление усилить контроль над единственным на российской территории частным трубопроводом, принадлежащим компаниям, добывающим транспортируемую по нему нефть, а не третьей стороне, которая лишь управляла бы им (например, Транснефть)567. Установив такой контроль или, по меньшей мере, используя угрозу его установления, Россия получила бы возможность косвенного влияния на разработку месторождений, которые она не может контролировать иначе. Контроль Деллекер А. Каспийский трубопроводный консорциум., барометр инвестиционного климата в России? // RussiaNewVisions. 31 June 2008. P. 20.

Там же.

над транзитом каспийской нефти на мировые рынки воспринимается Россией как мощный инструмент её внешней политики.Ситуация вокруг КТК может использоваться Россией как инструмент для того, чтобы добиться уступок от своих партнёров по другим направлениям, идёт ли речь о добыче или о продажах (upstream или downstream), о газе или о нефти, но вполне можно ставить акцент, что речь даже может идти об уступках в cфepax совсем не имеющих отношения к энергетике.

7.3. Внешнеполитическая доктрина Ирана. Основные этапы российско-иранского диалога в отношении Каспийского региона С изменением баланса сил на Среднем Востоке и обострением борьбы за энергоресурсы Каспия и Персидского залива, Иран стал одной из «горячих точек» международной политики. Во многом такое положение обусловлено стремлением Тегерана к обладанию ядерным оружием.

После Исламской революции 1979 г. Тегеран сформировал ряд принципов своей внешней политики. Тогда главным врагом был признан Запад в широком смысле слова, а США и Израиль – в узком.

В перечне противников также находились консервативные арабские режимы, однако противостояние с ними основано не на политике как таковой, а на религии: на противостоянии шиитской версии Ислама (в Иране) и суннитской (в большинстве арабских государств). Иран никогда не налаживал отношения, основываясь на принципе «мусульманской солидарности», он поддерживал только группировки единоверцев-шиитов.

СССР иранские лидеры долгое время считали «мылым Сатаной» (за действия в Афганистане), однако никогда не переносили свою критику в сферу реальной политики – они воспринимали Москву как эффективный «противовес» США. Следует отметить, что текст иранской конституции со всей очевидностью свидетельствует о том, что в момент ее принятия проблемы внутреннего государственного устройства и исламизация всех сторон общественной жизни ИРИ беспокоили религиозное руководство страны намного больше, чем проблемы внешней политики. На это указывает хотя бы тот факт, что из 177 статей новой конституции собственно внешней политике посвящено всего 4 статьи (ст. 152-155). При этом внешнеполитическая компетенция основных ветвей власти и создававшихся государственных институтов прописана очень невнятно.

Понятно, что в дальнейшем этим воспользовались многочисленные центры влияния, которые стали активно вмешиваться во внешнюю политику и декларировать свое понимание стоящих перед страной внешнеполитических задач.

Можно согласиться с мнением известного российского ученого ираниста Н.М.Мамедовой, что «…официальная политика Ирана, которую представляют республиканские структуры власти, особенно во взаимоотношениях с зарубежными государствами, может не совпадать с действиями, которые предпринимает исламский режим от лица своих исламских структур». На поверхности политической жизни ИРИ ясно прослеживаются противоречивые позиции, занимаемые по внешнеполитическим вопросам различными представителями власти, в том числе, в среде правящего духовенства.

Однако не стоит преувеличивать данные разногласия, представляется, что суть этих разногласий проистекает из шиитской Семедов С. Политика Ирана в Закавказье // Научно-аналитический журнал Обозреватель – Observer. С. 112.

Мамедова Н. М. Политические центры силы в Иране / Иран и Россия. М., 2004. С. 6.

доктрины, которая в отличие от суннизма предполагает возможность активной интерпретации исламского учения, а все шиитские авторитеты имеют официальное право на «иджтихад», то есть толкование Корана и всех исламских канонов в соответствии с меняющейся ситуацией. Поэтому в самом Иране подобные противоречивые высказывания религиозных лидеров рассматриваются в контексте существующих в этой стране традиций.

При принятии внешнеполитических решений роль личности в Иране невозможно переоценить. Традиционно в шиизме высшие представители духовенства «марджа-ат-таклид» не только имеют право на толкование норм ислама, но и обладают возможностью публиковать распоряжения (фетвы) обязательные для исполнения верующими – последователями данного духовного авторитета.

Кстати именно личностный фактор в свое время сыграл решающую роль при нормализации советско-иранских отношений, которые в последующем переросли в дружественные отношения между Ираном и Россией.

В современной иранистике устоялось деление иранского истэблишмента на консерваторов, радикалов, прагматиков и реформаторов.

На международной арене Иран стремится к быстрейшему разрешению проблем в отношениях с различными странами и проводит политику, направленную на активизацию сотрудничества.

Прежде всего, он ставит следующие задачи:

• решение Каспийской проблемы;

• развитие сотрудничества с арабскими странами, государствами Центральной Азии и Кавказа;

• развитие отношений с Россией, странами Европы и США.

Становясь решающей силой в регионе Персидского залива, Исламская Республика Иран (ИРИ) выступает как главный выразитель интересов исламского мира в борьбе Палестины против Израиля. Поэтому в урегулировании арабо-израильского конфликта все более будет приниматься в расчет позиция Тегерана, для которого это может стать важным рычагом давления на США.

ИРИ проводит политику консолидации со странами арабского мира, в том числе активизирует отношения с Саудовской Аравией, с которой подписан договор о безопасности;

возобнавляются дипломатические отношения с Алжиром;

наметились тенденции к восстановлению отношений с Египтом.

Одним из приоритетных направлений внешней политики Ирана является кавказское. С традиционными соперниками в регионе – Россией и Турцией – в данный исторический период Иран находит все больше точек соприкосновения. Во главу угла своей кавказской политики Исламская Республика ставит прагматичные, в первую очередь, экономические цели.

Политика Ирана «не вступает в противоречие с национальными интересами России». Главное в кавказской политике Ирана – не допустить усиления позиций нерегиональных держав на Кавказе, прежде всего, США и Израиля.

Несмотря на то, что Иран продолжает оставаться клерикальной страной с официально закрепленными конституцией формами государственного устройства, дающими большие полномочия религиозным структурам, продолжается активная либерализация общества. Теория экс-президента М.Хатами (1997-2005) «диалог цивилизаций» остается одной из важнейших составляющих иранской внешнеполитической доктрины570.

Хатами М. Ислам, диалог и гражданское общество. М. : Российская политическая энциклопедия, 2001. С. 28.

В настоящее время во внешнеполитической стратегии, с одной стороны, возрастает роль принципа экономической целесообразности, а с другой – «религиозное начало и политика в исламе неразрывны…».

Внешняя политика Тегерана осуществляется под постоянным координированным воздействием таких факторов, как религиозная идеология, выраженная в концепциях имама Хомейни и практика международного сообщества». В Иране существует уникальная система государственного управления.

Согласно конституции страны, избираемый на прямых общенациональных выборах президент страны имеет намного меньше власти, чем Верховный Лидер (ныне Аятолла Али Хаменеи, сменивший творца Исламской революции Аятоллу Рухоллу Хомейни).

Верховный лидер возглавляет Высший Религиозный Совет Ирана, является главнокомандующим войсками Ирана и Корпуса Стражей Исламской Революции, контролирует вооруженные силы и спецслужбы, один имеет право объявлять войну, назначать руководителей судебной системы, руководителей государственных радио и ТВ. Его представители работают на всех уровнях и во всех эшелонах власти.

Поэтому Верховный лидер имеет право вмешиваться практически во все вопросы государственного управления.

Президент Ирана назначает главу МИД и главу специального органа – Высшего Совета Национальной Безопасности, который отвечает за фундаментальные принципы внешней политики. Совет подчиняется Аятолле Али Хаменеи, который может заблокировать решения, принятые Советом, или предложить иные варианты.

Санаи М. Внешняя политика Ирана: между историей и религией // Россия в глобальной политике. Январь/Февраль 2006. № 1.

Кроме Высшего Совета Национальной Безопасности, в выработке внешней политики Ирана участвуют и иные властные структуры.

В первую очередь – это парламент (маджлис), который одобряет (или не одобряет) международные соглашения и контракты. Решения маджлиса могут быть оспорены Советом Стражей Исламской Революции, который состоит из 6 консервативно настроенных юристов и религиозных деятелей (назначаются Верховным Лидером). Совет имеет право накладывать вето на любые иные решения парламента.

Другой орган власти – Консультативный Совет – является арбитром в спорах между маджлисом и Советом Стражей Исламской Революции.

Консультативный Совет, полномочия которого в последние годы были значительно расширены, ныне возглавляет бывший президент Ирана Али Хашеми Рафсанджани, которого многие исследователи называют «серым кардиналом» иранской внешней политики.

Один из важных акторов в структуре власти ИРИ является – Корпус Стражей Исламской Революции, который активно действует в сфере бизнеса, производства и торговли вооружениями, занимается разведкой.

Он также поддерживает контакты с иностранными структурами, которые многие государства считают террористическими (ливанская «Хезболла» и радикальные шиитские организации в Ираке).

Корпусом руководят люди, весьма далекие от либеральных идей – это религиозные консерваторы, назначенные на свои посты на основании двух главных критериев: личной преданности Верховному Лидеру и организаторских способностей.

В таких условиях внешняя политика Ирана часто выглядит весьма противоречиво, поскольку ее организаторы периодически не способны придти к компромиссу. В маджлисе заседает достаточно много либеральных депутатов, весьма критично настроенных по отношению к консерваторам.

Внешняя политика ИРИ строится на достаточно высоком и стабильном экономическом потенциале.

Цель Ирана в экономической сфере – стать важнейшей транзитной страной и обеспечить себе долю каспийских углеводородных ресурсов.

Укрепление нефтегазовой отрасли иранской экономики, более эффективная эксплуатация старых нефтегазовых месторождений, а также открытие новых, прирост иностранных инвестиций и высокая заинтересованность в развитии этой отрасли не только иранских, но и многих зарубежных компаний, включая американские, - все это создает благоприятные условия для ускоренного развития иранской экономики.

В ближайшей перспективе, особенно с введением в эксплуатацию новых траеспортных маршрутов, разработкой новых месторождений нефти и газа, следует ожидать активизации экономического присутствия США в Иране.

Это не замедлит сказаться на усилении роли Ирана в регионе.

Следует также отметить, что иранский маршрут транспортировки нефти с Каспия является одним из выгоднейших, что ясно понимают и в американских деловых кругах.

В условиях, когда позиции России, Азербайджана, Казахстана по правовому статусу Каспия и освоению каспийских месторождений сближаются, Иран ведет крайне гибкую и не всегда предсказуемую политику по данному вопросу.

Исследовательская корпорация RAND пришла к выводу, что «иранская внешняя политика слишком сложна для простых оценок и прогнозов».

Однако на протяжении последних десятилетий ее определяют два основных принципа:

распространение Исламской -во-первых, «идеологический» революции, защита территориальной -во-вторых, «реалистический» целостности Ирана и обеспечение экономических интересов страны. 7.4.Разработка иранской ядерной программы и попытка изменения эквилибриума Ядерная программа Ирана вот уже на протяжении ряда лет вызывает серьезную обеспокоенность международного сообщества. Иран подписал Договор о нераспространении ядерного оружия (далее - ДНЯО) в году и постоянно заявляет о мирной направленности своих усилий в ядерной сфере. На протяжении последних лет Иран пытается проводить гибкую политику в области нераспространения ядерного оружия. Высшие руководители страны и правительства неоднократно высказывались в поддержку усилий, направленных на укрепление мира и стратегической стабильности. Россия поддерживает право Ирана на развитие мирных ядерных технологий как участника ДНЯО и намерена продолжать сотрудничество с ИРИ в этой области573.

В 2003 – 2005 годах, реагируя на разоблачительные заявления иранских оппозиционных групп относительно существования секретных ядерных объектов, Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ)провело ряд всесторонних инспекций, которые выявили,что в течение около двадцати лет Иран осуществлял незаявленную деятельность с ядерными материалами, в том числепо обогащению урана и выделению плутония.

В сентябре 2005 года Совет управляющих МАГАТЭпришел к выводу о несоблюдении Ираном Соглашенияо гарантиях в связи с ДНЯО и Иран: внешняя политика Ирана // Информационно-аналитический портал «За рубежом».

27.04. Иващенцов Г. Россия – Иран. Горизонты партнерства // Международная жизнь. 2004. № 10. С.

27–28.

в феврале 2006 года передалдосье на Иран в Совет безопасности ООН. июля 2006года Совет безопасности принял Резолюцию 1696, требовавшую от Ирана приостановить деятельность, связанную с обогащением и переработкой. Впоследствии Советбезопасности принял еще три резолюции, которые вводили против Ирана санкции за невыполнение им Резолюции 1696. 15 сентября 2008 года МАГАТЭ заявило, что Иран по прежнему возражает против осуществления мер, которыемогли бы быть предприняты в ответ на обвинения в проведении им работ военной направленности. Еще через двамесяца агентство сообщило, что вопреки решениям Советабезопасности Иран не приостановил деятельность, связанную с обогащением ядерных материалов.

В международном сообществе – в особенности, междуСША, Европой и Россией – существует консенсус в понимании того, что Ирану не следует обладать ядерным оружием.Это было бы серьезным ударом по Договору о нераспространении и могло бы подтолкнуть другие государства наБлижнем Востоке (например, Саудовскую Аравию, Египети Сирию) к активнымусилиям по обретению собственного ядерного оружия, что еще больше дестабилизировалобы ситуацию в этом и без того взрывоопасном регионе.

Внешнеполитическая линия Ирана, а также воинственныезаявленияпрезидента Махмуда Ахмадинеджада и другихиранских лидеров позволяют предположить, что наличиеу Ирана ядерного потенциала представляло бы особуюопасность для Израиля. В более отдаленной перспективеналичие у Ирана ядерных вооружений и баллистическихракет дальнего радиуса действия могло бы создать ядернуюугрозу для России, Европы и США.

Кроме США, в программе развития ядерной энергетики в Иране (при шахском режиме) активное участие принимали и другие западные страны, в первую очередь ФРГ и Франция.

С начала 1990-х годов Иран начал вести активные переговоры сРоссией, стремясь продолжить реализацию своей программы развития ядерной энергетики. В августе 1992 г. было подписано соглашение «Об использовании ядерной энергии в мирных целях»,которое сразу же подверглось резкой критике на Западе.Анализ российско-иранского сотрудничества в области ядернойэнергии позволяет сделать вывод, что в настоящее время реализуются только те проекты, которые не относятся к категории «критичной» ядерной продукции. Ни технология обогащения урана, ни технология регенерации плутония, ни технология созданияреактора-наработчика плутония иранской стороне не передаются.Сотрудничество осуществляется в строгом соответствии со всемитребованиями национального законодательства и международными обязательствами России.

Научно-техническая база Ирана в ядерной области на сегодня является самой мощной среди всех стран региона (исключаяИзраиль). В стране созданы три ядерных центра.

при Тегеранский ядерный научно-исследовательский центр • Тегеранском университете. Оснащен исследовательским реакторомбассейнового типа мощностью МВт американского производства. В качестве топлива используется уран со степенью обогащения 20%. Как на сам реактор, так и натопливо и «горячие камеры», поставленные США, распространяются гарантииМАГАТЭ. В центре есть импортированнаяиз КНР лабораторная установка по производству U308 из урановой руды. В гг. МАГАТЭ проводило 1992– специальныеинспекции этой установки и обнаружило,что оборудование находится в нерабочемсостоянии. В Тегеранском центре имеются лазерные установки, которые былипоставлены из США в октябре 1978 г.,причем, по заявлениям поставщиков, они«не пригодны для процесса обогащенияурана». На эти установки не распространяются гарантии МАГАТЭ и их нынешнеесостояние неизвестно.

Имеет Исфаханский ядерный исследовательский центр.

• тяжеловодный исследовательский реактор нулевой мощности, импортированный из КНР (1995 г.),на который распространяются гарантииМАГАТЭ. Он не позволяет нарабатывать более 100 г плутония ежегодно и его нельзя модернизировать для увеличения производительности. Также имеетсяминиатюрный источник нейтронов мощностью 27 кВт, использующий для работы 900 г высокообогащенного урана (1994г. – КНР), на который распространяютсягарантии МАГАТЭ.

Кроме того, есть двеподкритические сборки (1992 г. – КНР)и на них тоже распространяются гарантии МАГАТЭ. Планировалось, что специалисты КНР построят в Исфаханскомцентре установку по конверсии U вгексафторид урана который пригоден для последующего (UFg), обогащения поизотопу U-235. В ноябре 1996 г. Иран уведомил об этом МАГАТЭ, однако в 1997 г. КНР расторгла договор.

• Ядерный исследовательский центр сельского хозяйства и медицины в Карадже.

Имеет калютрон – электромагнитныйсепаратор для разделения изотопов, который был поставлен из КНР и на которомв 1992–1993 гг.

проводились специальныеинспекции МАГАТЭ. Центр оснащенциклотроном бельгийского производства, на котором также проводились специальные инспекции МАГАТЭ.

Представители иранской правящейэлиты обычно подчеркивают серьезнуюозабоченность безопасностью Ирана,которой, по их мнению, угрожают СШАи Израиль. Как они считают, эти угрозы Ирану трудно парировать с помощьюобычных вооружений с учетом огромноговоенного превосходства США и наличияядерного оружия у Израиля.Никакие примирительные шаги состороны Ирана не помогут ему добитьсянормализации отношений с США, поскольку Вашингтон в любом случае твердонацелен на смену режима в Тегеране574. Темне менее, часть иранской элиты, судя покосвенным данным, готова полностьюотказаться от ядерных амбиций, считая,что оптимальным путем для сохраненияисламского режима является не обеспечение предпосылок для создания ядерного оружия, а всемерное укрепление экономического потенциала за счет развитиясотрудничества с Европой и США.В настоящий момент в Иране внутриполитический консенсус сводится кнеобходимости сохранять потенциал возможного будущего «ядерного выбора», приобретая и развивая соответствующие технологии, материалы и экспертизу.

На сегодняшний день в мировом сообществе отсутствует консенсус относительно того, какпредотвратить обретение Ираном ядерногооружия или способности его производить. СоединенныеШтаты Америки и Россия смотрят на ситуацию в Иране по-разному. США неоднократно настаивали на более жесткихсанкциях, чем те, которые были готовы поддержать другиеправительства, и не исключали использования военнойсилы.

Россия, проявляя скептицизм в отношении пользысанкций, выступает против военных действий и делаетакцент на необходимости развития связей с Ираном. Так,Россия строит ядерные реакторы в Бушере, невзирая на решительные возражения со стороны США, особенно в период пребывания у власти администрации Клинтона.Российский взгляд на Иран формировался под действиемдругих факторов: Россия и Иран – близкие соседи;

Россия обеспокоена действиями своего южного соседа;

она хочет установить с Ираном более тесные отношения для того,чтобы показать, что последний не представляет угрозы.Поэтому Россия скептически относится к американскимпредложениям о санкциях и отвергает Борисов Д. Стабильность и безопасность Каспийского региона в контексте ядерной программы Ирана // Власть: Общенациональный научно-политический журнал. 2007. № 10. С. 26–29.

возможность применения военной силы против Ирана. Кроме того, Россиязаинтересована в развитии торговли с Ираном, в частности,в высокотехнологичных областях, таких как атомная энергетика и связанные с ней технологии.

Ядерная программа Ирана По мнению А.Малашенко575: «Рано или поздно у Ирана будет атомное оружие, но бомбу еще надо как-то довезти, куда и при каких условиях. Это как идеологема: она нужна для внутренней политики, для самообольщения, если хотите», характеризуя негативный сценарий развития событий при наличии перспектив получения ядерного оружия, даже в единичном экземпляре у Ирана, что резко повысит конфликтность потенциала в Каспийском регионе, да и во всем мире, т.к. сегодня Иран с ядерным оружием, завтра захочет его иметь Саудовская Аравия.

Иран отрицает наличие у него программы разработки ядерного оружия. В мае 2008 года Иран заявил МАГАТЭ следующее: «Исламская Республика Иран не имела и не будет иметь программы разработки ядерного оружия»576. Иран отверг как бездоказательные предъявленные ему МАГАТЭ материалы, подтверждающие возможное проведение им исследований военной направленности. Он утверждает, чтоматериалы МАГАТЭ не являются доказательством того, что Иран работает или работал в прошлом над ядерным оружием.

Представленные МАГАТЭ иранскому правительству свидетельства проведения Ираном исследований вероятной военной направленности основываются на полученных от отдельных государств-участников Малашенко А. Представить двух соседей – Саудовскую Аравию и Иран, с ядерной бомбой – это кошмарный сон [Электронный ресурс] // Новости Армении – PanARMENIAN.Net [сайт].

URL:http://www.panarmenian.net/rus/interviews/110365/ Кто выиграл от резолюции по Ирану [Электронный ресурс] // Росбалт.RU [сайт]. URL:

http://www.rosbalt.ru/2007/02/13/ МАГАТЭ разведывательных данных о работе иранских научныхи военных организаций, которые указывают на возможное наличие военной составляющей ядерной программы. Об этом свидетельствуют исследования бризантных взрывчатых веществ (ВВ), осуществление конверсии диоксидаурана в тетрафторид урана (что может указывать на подготовку производства металлического урана для бомбы), испытания высоковольтного оборудования для активации детонаторов ВВ и устройств для одновременной активации нескольких детонаторов, разработка инструкций по сборкеи эксплуатации системы детонации и планов проведенияподземных испытаний, тестирование многоточечной системы инициирования блока ВВ полусферической формы, а также сведения биографического характера, которые говорят об участии иранского эксперта в проведении расчетовразвития области ядерного взрыва с помощью уравнения Тейлора-Седова и т.п.

Иран отверг обвинения в проведении большей частиупомянутых работ и даже в тех случаях, когда призналфакты о некоторых из них – например, исследования бризантных ВВ – утверждал, что они велись в контексте работ,не выходящих за рамки атомной энергетики или обычныхвооружений. Из-за ограничений, наложенных правительствами государств, предоставивших упомянутые данные,МАГАТЭ не имело возможности передать Ирану большуючасть документов, на которых базируются утверждения обучастии Ирана в разработках оружия и исследованиях военной направленности. Агентство не предоставило доступк этим документам и экспертам из других стран, которыемогли бы оценить их подлинность и достоверность.

Иранское правительство не дало удовлетворительныхответов на вопросы относительно возможного наличияв ядерной программе Ирана военных аспектов. В ноябре2008 года МАГАТЭ заявило об отсутствии на переговорахс Ираном прогресса в разрешении поставленных агентством вопросов о возможной военной составляющейиранской ядерной программы. Хотя очевидно, что Иранпоставил перед собой задачу разработать полный ядерныйтопливный цикл, нет ясности относительно того, принятоли решение о создании ядерного оружия.

На основании имеющейся в открытом доступе информации об иранской ядерной программе можно сделать следующие выводы:

Иран обладает сырьем, оборудованием, технологиями и 1.

квалифицированными кадрами для полученияобогащенного до ~ 5 % по изотопу U-235 топлива,пригодного для использования в реакторах атомныхэлектростанций. Однако, судя по последней информации, объем поставляемого урана снижается, чтоможет создать проблемы для реализации иранскихпланов развития атомной энергетики.

2. Дальнейшее развитие технологии центрифужногообогащения и наращивания состава соответствующего оборудования может позволить Ирану производить не только низкообогащенный уран (НОУ), нои высокообогащенный (до 90 и более процентов) уран (ВОУ) оружейного качества. По некоторым данным, Ирану потребовалось около года для того, чтобы аккумулировать достаточное количество НОУ для производства ВОУ в количестве, необходимом для изготовления бомбы.

Последующие темпы производствабудут определяться количеством построенных каскадов и введением новых типов центрифуг.

3. Хотя полностью такую возможность исключать нельзя, нет оснований предполагать, что Иран либо уже аккумулировал – и тайно складирует – расщепляющийся материал оружейного качества, либо обладаетнезаявленным НОУ в форме, пригодной для дальнейшего обогащения, или в количестве, необходимом для получения значительных объемов урана-235. Радиационный контроль инспекторов МАГАТЭ не выявил в проверенных местах необъяснимого наличия следов U-235 или Рu-239.

4. Иран приобретал технологии не только в Пакистане, но и в ряде европейских государств в обход норм экспортного контроля, и может в будущем снова получить помощь извне. Это ещё раз подчёркивает важность совместных мер со стороны ядерных поставщиков по усилению контроля над экспортом технологий двойного назначения, включая необходимость более эффективного обмена разведывательными данными о попытках неядерных государств нелегально приобрести чувствительные технологии и оборудование.

5. Учитывая имеющиеся данные относительно потенциальной военной составляющей иранской ядерной программы, можно заключить, что Иран приближается к состоянию, когда он будет иметь возможность разрабатывать и изготавливать взрывные ядерные устройства, действующие на принципе деления. Важно отметить, что для реализации своего потенциала Ирану понадобится либо выйти из-под контроля и наблюдения МАГАТЭ за процессом обогащения урана и возможной наработкой плутония в тяжеловодном реакторе, либо производить расщепляющиеся материалы и изготавливать бомбу в режиме строжайшей секретности на скрытом объекте, с использованием знаний и опыта, наработанных в рамках гражданской программы.

Сколько времени уйдет на изготовление ядерногоустройства в том случае, если Иран решит преобразовать НОУ в ВОУ? Ответ зависит от ряда факторов, включая следующие: скорость перевода Ираном центрифужных конфигураций на производство ВОУ, скорость последующего преобразования высокообогащенного гексафторида урана в металлическую форму, а также обладание надежным проектом работоспособного ядерного устройства. При самых благоприятных обстоятельствах, с момента принятия Ираном решения до практического создания им простейшего ядерного устройства пройдет предположительно один год: от трех до шести месяцев потребуется для конверсии НОУ в ВОУ, еще шесть месяцев уйдут на преобразование ВОУ в металлический уран. Если же обстоятельства будут не столь благоприятны (например, если Иран столкнется с трудностями при осуществлении любого из упомянутых технологических процессов), то изготовление простейшего устройства, возможно, займет два-три года. Российские участники настоящей рабочей группы по совместной оценке угроз пришли к выводу о том, что этот расчет более реалистичен, чем один год.

Ирану может потребоваться пять лет – плюс дополнительные ядерные испытания – для того, чтобы перейти от первого испытания ядерного устройства простейшей конструкции к разработке атомной бомбы или ядерной боеголовки мощностью несколько десятков килотонн, которая сможет быть размещена на существующих или будущих иранских баллистических ракетах. Вес такой боеголовки, вероятнее всего, превысит 1 000 кг, если, конечно, при ее проектировании и разработке не будет получена существенная помощь из-за рубежа. Технологические проблемы касаются не только создания ядерного заряда, но и проектирования и изготовления самой боеголовки.

Согласно данным совместной оценки угроз экспертами из США и России 1. Иран обладает научным и технологическим потенциалом для разработки ядерного оружия.

Никаких данных о возможностях разработки 2.

Ираномтермоядерного взрывного устройства (водородной бомбы) не имеется.

3. Иран не проводил никаких ядерных испытаний.

Следовательно, в настоящее время Иран не обладает каким-либо ядерным боеприпасом, работоспособность которого была бы проверена в См. Ядерный и ракетный потенциал Ирана. Совместная техническая оценка угроз экспертами из США и России ресурс] [Электронный // EastWestInstitute [сайт]. URL:

www.ewi.info/system/files/reports/RU_Iran_03.pdf ядерном испытании и который мог бы быть использован как оружие массового уничтожения. Однако следует указать на существование возможности того, что ядерные боезаряды «пушечного» типа на базе высокообогащенного урана могут быть скрытно складированы без проведения испытаний.

4. Зарубежная помощь в получении проектных расчетови данных испытаний могла бы способствовать созданию Ираном ядерного арсенала.

существующий научный, экономический и 5.Учитывая производственный потенциал Ирана, а также наличие открытых публикаций о ядерном оружии, представляется обоснованным предположить, что:

• Иран сможет разработать, изготовить и испытать ядерное устройство простейшей конструкции через два-три года после принятия об этом решения. Нам неизвестно, было ли такое решение уже принято Ираном. Существует возможность того, что при самых благоприятных обстоятельствах, Иран сможет произвести простейшее устройство в течение одного года после принятия соответствующего решения.

• Ирану может потребоваться пять лет для того, чтобы перейти от ядерного устройства простейшей конструкции к разработке ядерной боеголовки мощностью несколько десятков килотонн, способной быть размещенной на баллистической ракете.

• Если только у Ирана нет программы обогащения, независимой от той, которая контролируется МАГАТЭ, о намерении Ирана изготовить ядерное оружие станет известно заранее. Для этого Ирану необходимо было бы положить конец усилиям МАГАТЭ по сдерживанию разработок и наблюдению за ядерными материалами и всеми каскадами, сооруженными на Установке по обогащению топлива.

Сделать вывод о том, что Иран смог бы произвести ядерное устройство через два-три года, не означает заключить, что Иран принял или примет решение изготовить такое устройство. Если предположить,что Иран уже принял или примет в будущем решение создать ядерное оружие, вряд ли для него имело бы смысл изготовить всего лишь одно устройство.

Скорее всего, он будет ждать, пока у него накопится достаточно материала для нескольких боеголовок.

Д.Тренин отмечает, что несмотря на запуск 21.08.2010г. ядерного реактора в иранском Бушере, строящийся с помощью «Росатома», на многочисленные и часто политически мотивированные заявления о том, что пуск реактора ускорит движение Тегерана в направлении создания ядерного оружия, такой угрозы не существует. Условия российско иранского ядерного сотрудничества, включающие обязательный возврат Ираном отработанного топлива, не позволяют Тегерану использовать Бушерскую АЭС для накопления материалов для оружейной ядерной программы Не следует думать, что выход из-под контроля МАГАТЭ сам по себе означал бы неуклонное развитие иранской ядерной программы в направлении ядерныхиспытаний, а затем в направлении разработки ядерной боеголовки для ракеты-носителя. Отстранение МАГАТЭ стало бы фактором глубокой озабоченности для международного сообщества, поскольку оно указывало бы на принятие Ираном решения двигаться вперед по пути разработки ядерного оружия. В этом случае международное сообщество в целом или отдельные страны, действуя самостоятельно, могли бы принять действенные меры против Ирана еще до того, как он осуществит свои планы578.

Там же.

Как отмечает П.Топычканов579, характеризуя ход иранской ядерной программы следует три вывода. Во-первых, Иран пытается обезопасить свои ядерные объекты от возможных атак или диверсий, организованных извне. Для этого он развивает комплекс в Куме, постепенно перенося на него акцент из комплекса в Натанзе. Во-вторых, Иран стремится к замкнутому ядерному циклу. Однако на данный момент он не может его создать: например, для Бушера все материалы привозятся из России, а затем увозятся. В-третьих, Иран стремится получить технологии, которые позволили бы ему обогащать уран до оружейного качества. Однако пока остаётся фактом, что Иран не может производить высокообогащённый уран. К тому же есть сомнения в качестве его центрифуг. В этом контексте загрузка собственного ядерного топлива в реактор может расцениваться как эксперимент.

США, и Госдепартамент, и Пентагон, по-видимому, исходят из неизбежности появления у Ирана ядерного оружия и готовятся к сдерживанию ядерного Ирана. Необходимость получения Ирану ядерного вооружения обусловлена следующими причинами: гарантия безопасности правящего режима (например, для сдерживания нападения со стороны тех же США) и международный престиж великой державы глобального или регионального (как Иран) масштаба. Для непосредственного применения ядерное оружие пока создавали только Соединенные Штаты. Которые его и применили 65 лет назад. Настоящая цель появления у Ирана ядерного оружия – не обезоружить Иран или держать его под прицелом, а изменить баланс сил внутри Ирана. Ясно, что возможности влиять на этот баланс извне крайне ограниченны.

Рекомендации Топычканов П. Иран пока далёк от создания полноценного ядерного оружия [Электронный ресурс] // Московский центр Карнеги [сайт]. URL: http://carnegie.ru/publications/?fa= - МАГАТЭ следует продолжить инспекции ядерных объектов и контроль за исследовательскими работами по ядерной программе Ирана в рамках Соглашенияо гарантиях в связи с ДНЯО.

- Всем государствам-членам ООН необходимо активизировать свои усилия по обеспечению обязательноговыполнения резолюций Совета безопасности ООН о введении санкций в отношении Ирана, включая запрет на экспорт технологий и материалов, которыемогли бы помочь Ирану в производстве расщепляющихся материалов.

- Надлежит предпринимать все возможные усилия, направленные на укрепление механизмов гарантий и проверок со стороны МАГАТЭ, в частности, путем обеспечения выполнения Ираном Дополнительногопротокола. Генеральный директор МАГАТЭ заявил, что выполнение Дополнительного протокола «является предпосылкой того, что Агентство сможет предоставлять надежные заверения в отсутствии незаявленных ядерных материалов и деятельности».

- Сотрудничая с умеренными прагматиками в Тегеране, Россия может способствовать налаживанию конструктивного диалога и достижению иранской стороной компромисса с Западом по «ядерному вопросу». Удар по Ирану приведет к расколу международного сообщества, дестабилизации обстановки на Ближнем Востоке и обеспечит торжество сторонников «жесткой линии», которые превратят Иран в ядерную державу.

- Разработка и создание ядерных технологий, гарантирующих нераспространение, должны быть продолжены для того, чтобы все страны имели широкие возможности развивать мирные атомные программы.

- Ядерный топливный цикл должен быть интернационализирован путем создания международных центров ядерного топлива.

Ирано-российские отношения на протяжении последних почти двух десятилетий, несмотря на принципиальные различия в политических системах и социально-экономических моделях двух стран являются важным фактором геополитической обстановки в зоне Среднего и Ближнего Востока, Закавказья, Центральной Азии и Каспия.

С начала 90-х гг. ХХ в., вследствие многих факторов, как политических, так и экономических, Иран все больше приобретает роль союзника России. Несмотря на то, что он не является непосредственным соседом России, он граничит со многими государствами СНГ, с которыми РФ поддерживает особые отношения.

По мнению отечественных ученых Института востоковедения РАН, в существующих условиях Иран получил возможность осуществлять такую деятельность в России и странах СНГ, которая начала способствовать хотя бы в какой-то степени ослаблению позиций Российской Федерации. Это и экономическая активность, и идеологическая выверенная шиитская деятельность, направленная на выдавливание с российских территорий традиционного суннизма. В Тегеране после исламской революции поняли, что Соединённые Штаты (а тем более и другие страны Запада) никогда не будут препятствовать всерьёз миссионерской деятельности ИРИ на территории России и СНГ, пока она не выйдет за отведенные ей границы. И Иран использует предоставленные ему возможности. В середине 90-х годов иранское руководство даже проводило активный зондаж религиозной ситуации в России на предмет перспектив замещения православия исламом. В частности, в Москву с этой целью была направлена делегация из Организации исламской ориентации и пропаганды580.

Социально-политические и экономические проблемы стран Востока [Электронный ресурс] // Институт Востоковедения Российской Академии Наук [сайт]. URL: http://www.ivran.ru/publications/ Антироссийские мотивы присутствовали при публикациях в иранских СМИ интервью со среднеазиатскими религиозными деятелями, когда последние подчеркивали свои заслуги в противостоянии русскому влиянию и т.п. Антироссийские настроения провоцировали и комментарии по поводу событий в Таджикистане, где “русская армия” в начале 1990-х гг. воевала против “мусульманских борцов”;

и о войне в Чечне, где против русских войск выступали “исламские революционеры” и т.п. Последние несколько лет отмечены активным российско-иранским диалогом на самых разных уровнях. Четыре встречи провели президенты двух стран. В. Путин и М. Хатами в ходе официального визита президента ИРИ в Россию (12–15 марта 2001 г.), в рамках Саммита тысячелетия (Нью Йорк, сентябрь 2000 г.), в рамках саммита в Туркменистане (23–24 апреля 2002 г.) и саммита ОИК в Малайзии (16 октября 2003 г.). В последующем лидеры Ирана и России использовали возможность политических контактов на саммитах глав государств Шанхайской Организации Сотрудничества, где Иран участвует как наблюдатель с 2006 года, а также на саммите лидеров Прикаспийских государств, который прошел в Тегеране 16 октября 2007 года. Регулярно обмениваются визитами секретари советов безопасности России и Ирана, министры иностранных дел, руководители других ведомств двух стран582.

В то же время контроль над значительной частью мировых энергоресурсов и выгодное стратегическое положение позволяют Ирану активно соперничать с Россией: Иран - единственный из пяти государств Каспийского бассейна (остальные - Азербайджан, Казахстан, Россия и Туркменистан) имеет прямой выход к Индийскому океану, что дает ему преимущества перед Турцией и Россией при транспортировке Ресалат, 29.07.93, Кейхан, 22.07.93.

Российско-иранские отношения [Электронный ресурс] // Министерство иностраных дел Российской Федерации Официальный сайт – [website]. URL:

http://www.mid.ru/nsrasia.nsf/1083b7937ae580ae432569e7004199c2/432569d80021985f43256b92002d1fac?O penDocument энергоресурсов из Каспия. Иран обладает самой протяженной береговой линией в Персидском и Оманском заливах, и через его территорию пролегает наиболее практичный маршрут к открытым морям и единственная сухопутная дорога к арабскому миру. Иран имеет легкий доступ в Китай и на Дальний Восток через Центральную Азию, что позволяет восстановить исторический «шелковый путь» с подключением к нему южно-кавказских и центрально-азиатских государств.

Экономическое соперничество в Каспийском регионе разворачивается в основном из-за контроля над его нефтеносными районами и транспортными коридорами. Камнем же преткновения в отношениях прикаспийских государств остается вопрос о статусе Каспия.

Исторически он определялся двусторонними соглашениями Российской империи (затем РСФСР и СССР) и Ираном. В настоящее время действуют Договор о сотрудничестве и дружбе между РСФСР и Ираном от 26 февраля 1921 года и Договор о торговле и мореходстве между Ираном и Советским Союзом от 25 марта 1940 года. Правопреемниками этих договоров считают себя Россия и Иран. Их подходы, однако, различаются.

В позиции, сформулированной МИД России, Каспий трактуется как замкнутое море. Выступая за раздел дна моря при сохранении в общем пользовании толщи воды, Россия, ссылаясь на советско-иранскую договорную базу, возражает против появления на Каспии флотов иных государств, кроме российского.

После 1991 года Россия и Иран пришли к соглашению относительно того, что в собственности пяти прикаспийских государств остается только 45-мильная прибрежная зона, а остальная территория находится в совместном пользовании. Остальные новые прикаспийские государства считают, что договоры, определяющие статус Каспия, были подписаны в другую эпоху, и они соответствуют иной геополитической обстановке, а потому требуют пересмотра. Азербайджан, например, предлагает признать Каспийское море приграничным озером и разделить его на пять секторов, каждый из которых должен представлять территориальные воды соответствующего государства.

Такая позиция Азербайджана обусловлена тем, что при таком разделе наиболее нефтеносные районы Каспия отходят к Азербайджану.

Он к тому же в одностороннем порядке закрепил в Конституции 1995 года свой суверенитет на часть Каспия. Но иранская сторона утверждает, что до завершения переговоров о статусе Каспия и раздела его между прибрежными государствами любая деятельность по поиску и разработке нефтеносных структур в указанной зоне будет рассматриваться Тегераном как нарушение прав иранского государства. Следовательно, конкурентная борьба, в которой Россия, Иран и другие государства Прикаспия являются соперниками, определяет их нынешнюю стратегию.


Стремясь решить две взаимосвязанные стратегические задачи сохранить контроль над огромными энергетическими ресурсами региона и урегулировать проблему территориального раздела Каспия, Россия первоначально предлагала разделить дно Каспия на национальные секторы от срединной линии при общем пользовании акваторией. От этого предложения серьезно выигрывали бы Казахстан и Азербайджан, но не Иран. Затем Москва стала склоняться к тому, чтобы разграничить дно моря между сопредельными и противолежащими сторонами по модифицированной срединной линии, идущей от существующих сухопутных границ, при сохранении в общем пользовании толщи вод. июля 1998 года такая позиция России была закреплена в двустороннем соглашении с Казахстаном и подтверждена затем в подписанной в Астане сентября года российско-казахстанской Декларации о 9 сотрудничестве на Каспийском море. В январе 2001 года во время визита российского президента в Баку об этом же договорились и с Азербайджаном. Во всех этих соглашениях речь шла фактически о демаркации национальных секторов пропорционально длине береговой линии каждой из пяти прибрежных стран.

Иран до некоторых пор высказывался против разделения Каспия на национальные сектора. Считая, что углеводородные ресурсы должны разрабатываться на равноправной основе всеми государствами, иранская сторона настаивала на разделе моря «по справедливости», то есть по принципу равных долей каждому). При таком раскладе (20% национальный сектор Ирана становился бы больше, нежели граница, которая пройдет в случае раздела по срединной линии, что означало бы пересмотр режима и могло породить новые проблемы. По мнению иранских официальных лиц, российско-казахско-азербайджанские договоренности относительно раздела Каспия противоречат существующим юридическим документам, регламентирующим статус этого моря. В Иране полагают, что указанные договоры определили границы сектора, принадлежавшего СССР, но отнюдь не новым государствам, образовавшимся после его распада.

Различия в трактовке статуса Каспия приводило к столкновению интересов Азербайджана и Ирана: последний обвинял Баку в намерении разрабатывать ту часть каспийских месторождений, которая, в соответствии с советско-иранскими договорами, находится южнее линии Астара-Гасанкули. Тегеран считает эту зону своей. Баку в свою очередь не признает претензий Ирана на нефтеносные площади в южной части азербайджанского сектора Каспия, называя их «необоснованными», поскольку Астара находится на западном берегу Каспия на азербайджано иранской границе, а Гасанкули - на правом, восточном, на ирано туркменистанской границе.

Иран в официальной ноте потребовал от Азербайджана прекратить исследовательские работы на месторождении Алборз (по азербайджанской версии - Алов), на которые Иран претендует. Затем 23 июля 2001 года иранский вооруженный корабль заставил азербайджанское исследовательское судно «Геофизик-3», на борту которого находились представители компании петролиум», покинуть зону «Бритиш расположения нефтедобычи. Министерство нефтяной промышленности Ирана распространило тогда заявление, в котором отмечалось, что Тегеран будет считать любой контракт, заключенный иностранными компаниями для несанкционированной деятельности в иранском секторе, недействительным. Поверенному в делах Азербайджана в Иране был выражен протест по поводу планов Баку вести добычу нефти в иранском секторе Каспия. Угроза развязывания военных действий между Ираном и Азербайджаном побудила Анкару заверить Баку, что она выступит на его стороне в случае конфликта. Другим следствием иранского демарша явилось заявление «Бритиш петролиум» о приостановке изысканий на месторождении Алов. После посещения Баку в конце августа 2001 года иранского замминистра иностранных дел Али Ахани инцидент был как будто бы урегулирован.

Что касается внешнеполитического аспекта азербайджано-иранского инцидента, то действия Ирана осудили и США, и Турция. Последняя вообще заверила Баку, что выступит на его стороне в случае развертывания военных действий. 11 марта 2002 года катер иранской береговой службы вновь нарушил границу Азербайджана. А министр нефтяной промышленности ИРИ Биджан Зангенезаявил, что его страна готова начать разведку нефтяных месторождений в спорном секторе Каспия, который Иран считает своим. Он добавил также: «Иран не позволит никакой другой стране вести нефтеразведку в секторе размером в 20% акватории, на который претендует Иран». Все это свидетельствовало о возникновении новой опасной ситуации на Каспии - не только о реальной угрозе конфликта, но и его потенциальной интернационализации.

Эти маневры вкупе с американскими угрозами в адрес Тегерана не способствуют стабилизации ситуации в регионе. Тем более, что в споре Азербайджана с Ираном США выступают как заинтересованная сторона, открыто поддерживая Баку и усиливая критику Ирана. В рамках официально поставленной задачи — минимизировать влияние Ирана в регионе, американские политики критиковали Россию за военное сотрудничество с этим государством.

Экономическое соперничество в Каспийском регионе разворачивается и из-за контроля над его транспортными коридорами. Это весьма острая проблема, способная дестабилизировать ситуацию. Она связана с тем, что до недавнего времени экспертные оценки запасов нефти и газа в Каспии были чрезвычайно высоки;

многие называли Каспийское море «вторым Персидским заливом», считая, что нефтяные запасы там намного превышают кувейтские, иранские и иракские. Позже выяснилось, что прогнозы относительно запасов углеводородных ресурсов, имеющихся в азербайджанском секторе Каспия, были завышены и нефтедобыча в Азербайджане не может даже полностью загрузить действующие маршруты Баку-Супса и Баку-Новороссийск. Впрочем, сомнения в реальности существующих здесь запасов нефти не снижают накала страстей вокруг перспектив ее доставки и путей транспортировки.

Для России и Ирана проблема эксплуатации старых и прокладки новых трубопроводов для перекачки нефти и газа на мировые рынки жизненно важна, хотя они и имеют разные географические ориентиры в глобальных нефтяных проектах. Иранский вариант не устраивает Турцию и Запад, особенно США. Российский же маршрут (Баку-Новороссийск) хотя и наиболее надежный по сравнению с другими — имеет изъяны, поскольку создает проблемы безопасности Черноморских проливов.

Поскольку выбор в пользу одного маршрута поставит прикаспийские государства в жесткую зависимость от страны, через которую будет экспортироваться нефть, естественно их стремление диверсифицировать такие маршруты. На этом направлении разворачивается соперничество между Россией, Турцией и Ираном.

Очевидно, что цель Ирана - обеспечить долю в каспийских нефтяных и газовых ресурсах, стать главной транзитной страной. Для ее достижения Иран демонстрирует высокий уровень прагматизма, почти лишенного идеологической риторики.

Вообще вся внешняя политика Ирана, хотя и выглядит религиозно обусловленной, больше подчинена все же национальному интересу, нежели религиозному идеалу. И самому Хомейни, и преемникам его курса, и тем, кого называют «прагматиками» в иранском руководстве, отнюдь не свойственна слепая приверженность религиозной догме. Пример — афганская стратегия ИРИ. В 1980-е годы она в полной мере учитывала советский фактор. Хотя Иран и оказывал тогда поддержку афганским муджахедам (борцам за веру), а иранские муллы критиковали СССР за военное присутствие в Афганистане, Тегеран выстраивал отношения с Советским Союзом прежде всего как с потенциальным стратегическим союзником, который мог бы составить противовес растущему американскому влиянию в регионе. В годы войны с Ираком (1980-1988) Тегеран смирился с возросшей ролью Пакистана, ставшего главным спонсором «священной войны против советской оккупации Афганистана», но старался ослабить его влияние, предотвратить по возможности дестабилизацию в регионе.

Не менее сложна была в тот период политика ИРИ в арабском мире.

Осудив в 1990 году аннексию Ираком Кувейта, Тегеран одновременно подверг резкой критике появление американских войск на Аравийском полуострове и в Заливе. Прикрываясь религиозной, смешанной с антиимпериализмом, риторикой, иранское руководство сумело извлечь для себя максимальную выгоду из этого кризиса: в результате ускоренного багдадской стороной восстановления в октябре 1990 года ирано-иракских дипломатических отношений, Иран получил долгожданный мир и передышку, которые он использовал для восстановления разрушенного войной хозяйства, налаживания политических контактов, наращивания военного потенциала.

Дружба с арабским миром, а также и с Россией, нужна Ирану ввиду роста напряженности в отношениях с США: по завершении военной фазы иракской кампании Иран для США стал выглядеть едва ли не как следующий объект военного нападения.

Впрочем, когда выгодно, Иран использовать и религиозную карту в своей внешней политике, особенно в той сложной политической игре, которую ИРИ, как и другие государства «исламского мира», ведет и с США, и с Россией.

Так, после распада Советского Союза в его южных республиках ощущалось влияние иранского фактора. Тогда широко афишируемый Тегераном «обновленный», «прагматический» внешнеполитический курс лег в основу важного направления региональной активности ИРИ в Центральной Азии и Закавказье. Здесь стратегия Ирана строилась на закреплении своей экономической и политической гегемонии, на освоении выгодного обширного рынка, ставшего в начале 1990-х годов фактически «бесхозным».


Иран сыграл видную роль в урегулировании межтаджикского конфликта. И хотя идеологически иранским муллам были ближе таджикские оппозиционеры, нежели светский душанбинский режим, Тегеран продемонстрировал готовность сотрудничать справительством Эмомали Рахмонова, которое сумело установить мир в Таджикистане. Ибо в Тегеране больше всего опасаются этнической нестабильности, шагов, направленных на перекройку границ, поскольку все это неизбежно ударит по самому Ирану, где имеются собственные сложные этнические и политические проблемы. В карабахском конфликте Иран занял сторону христианской Армении, а не единоверного Азербайджана. Стал Тегеран поддерживать ровные и дружеские отношения с Россией. Но в целом Ирану не удалось закрепиться в Центральной Азии. Некоторым успехом увенчалась его политика лишь на Южном Кавказе. Но и здесь Ирану не удалось создать клерикальную опору наподобие той, на которую он опирается в Ливане или Афганистане.

Но Иран, как и Россия, заинтересован в экономической и политической стабильности в Каспийском регионе постсоветского пространства. Ведь его государства - выгодный и малоосвоенный рынок для иранского ненефтяного экспорта.

В целом, подходы Ирана к проблеме безопасности в Каспийском регионе определяются целями его долгосрочной стратегии в регионе:

стремлением противодействовать националистическим настроениям по обе стороны ирано-азербайджанской границы дабы избежать угрозы сепаратизма в иранских северо-западных провинциях, населенных азербайджанцами;

поиском новых рынков сбыта иранских товаров и приложения капиталов в обход проводимой США политики международной изоляции Ирана;

использованием своего выгодного географического положения для того, чтобы коммуникации, нефтегазовые и транспортные потоки проходили через его территорию.

Иран, как и Россия, в своей политике в отношении государств региона учитывает степень их включенности в недружественные ему блоки, партнерские отношения и союзы. Россия и Иран заинтересованы в создании противовеса Турции, претендующей на увеличении своей региональной роли;

оба государства обеспокоены также и попытками США утвердиться на Каспии в качестве единственной сверхдержавы. Иран усматривает угрозу своей безопасности в возможности вовлечения Вашингтоном государств региона в кампанию по ограничению возможностей Ирана повышать свою обороноспособность, а Россию не может не тревожить угроза проникновения НАТО в южные государства СНГ, которые она считает сферой своих приоритетных интересов.

Другим параметром, по которым интересы России и Ирана в обеспечении региональной безопасности совпадают, являются подходы к местным этническим конфликтам, и в первую очередь к Карабахской проблеме.

Как и Россия, Иран считает ее самой серьезной угрозой региональной безопасности Закавказья и выступает за сохранение территориальной целостности Азербайджана. Но он в большей мере, нежели Россия, увязывает причины неурегулированности карабахского конфликта с влиянием Запада.

Было бы ошибочным считать политику Ирана в карабахском конфликте чисто проармянской. Иран не заинтересован в армянском военном продвижении на территорию Азербайджана, поскольку военные действия порождают проблему беженцев, в том числе и в иранских районах, населенных этническими азербайджанцами. В таких условиях угроза сепаратистских настроений становится реальной. Россия - по другим причинам - также не заинтересована в притоке беженцев и переселенцев из конфликтных зон Кавказа, поскольку за этим стоит риск роста социальной напряженности в России и возрастания конкуренции на рынке занятости.

Хотя возможности Ирана активно влиять на урегулирование карабахского конфликта имеют серьезные ограничители, совместно с Россией он может предпринять определенные усилия, направленные на сближение позиций Армении и Азербайджана.

Приход на Каспий иностранных компаний и (английские американские владеют здесь напрямую или опосредованно 27% нефтяных и 40% газовых запасов) и внерегиональных игроков (США - в первую очередь) только подхлестнул давно начавшуюся здесь гонку вооружений.

Пока по наличию военной техники и флотилии Россия остается на Каспии лидером. Ее Каспийская военная флотилия общей численностью в тысяч человек включает бригаду надводных кораблей, бригаду кораблей охраны, бригаду судов обеспечения, управление поисковых и аварийно спасательных работ, дивизион гидрографических судов, авиагруппу экранопланов и гвардейскую бригаду морской пехоты. Россия планирует усовершенствовать воздушное прикрытие каспийского военно-морского театра за счет оснащения его, в дополнении к имеющимся средствам, новыми зенитными комплексами С-300.

Иран также взял курс на резкое увеличение своего военного присутствия (в 1,5 раза) на Каспии, перебрасывая туда свои ВМС из Персидского залива. В 2003 году была принята новая программа развития Иранской национальной танкерной компании: она предусматривает строительство серии танкеров на местных судостроительных заводах и создании в перспективе иранского танкерного флота на Каспии.

Позиция России, как и Ирана, в отношении проблемы милитаризации Каспия остается неизменной. Оба государства исходят из посылки: поскольку Каспий является внутренним морем прибрежных стран, то охрана морских границ является прерогативой самих этих государств, которые в услугах третьих стран не нуждаются.

В целом процесс милитаризации прилегающего к Каспийскому морю региона развивается на очень нехорошем фоне. Во-первых, прикаспийским государствам до сих пор не удается договориться о правовом статусе моря, что не дает возможности установить здесь единые правила игры. Во вторых, между некоторыми из них не снята напряженность в двусторонних отношениях. В-третьих, ситуацию обостряют внерегиональные державы и ТНК: контролируя основные нефтяные проекты в Азербайджане и Казахстане, они претендуют на особую роль в этом регионе.

Шагом, способным сдержать милитаризацию Каспия, могло бы стать, по мнению Москвы, включение в Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря принципа о недопустимости присутствия на Каспии вооруженных сил третьих стран. Тем более, что любое приглашение вооруженных сил иностранных государств на Каспий противоречит общим соглашениям России, Ирана, Азербайджана, Казахстана и Туркмении.

Безопасность - достаточно сложный феномен, не сводящийся только к военной сфере. Он включает в себя политические, экономические, информационно-идеологические составляющие, имеет человеческое измерение. Поэтому существует целый ряд возможных сфер взаимодействия Ирана и России, которые могут быть направлены на достижение стабильности в регионе: защита окружающей среды, совместные проекты по очистке Каспия от промышленного загрязнения и др.

Москва убеждена, что исключение Ирана из региональных процессов было бы контрпродуктивно — как с точки зрения перспектив политической стабилизации, в которой заинтересована Россия, так и ввиду развития интеграционных процессов в этом новом стратегическом пространстве.

Иран и Россия нуждаются друг в друге, а потому взаимное координирование их действий пошло бы на пользу обеим сторонам. Но Россия и Иран, несмотря на некоторое сходство подходов к безопасному развитию в зоне Каспия, преследуют собственные национальные интересы и приоритеты, которые не обязательно будут совпадать по всем параметрам. Именно поэтому координирование действий Ирана с Россией, остающейся, несмотря на нынешнее ослабление, влиятельной военно политической силой в регионе, пошло бы на пользу обеим сторона Заключение В диссертации доказывается, что неопределенность понятия «каспийский регион» и содержания политико-правового статуса Каспия, а также их взаимообусловленность превращают процесс их доопределения в итеративный, динамический, имеющие временное измерение, а следовательно, эволюционный процесс.

В ходе институционального анализа геополитических стратегий основополагающих акторов в Каспийском регионе, а также норм права, регулирующих международные территориальные споры, установлено, что попытки применить существующие мировые нормы и практики для урегулирования аналогичных территориальных споров представляются неэффективными поскольку являются очередной малооправдавшей себя на практике попыткой импорта институтов. Тогда как успех видится именно в достижении неформального консенсуса основных геополитических акторов по поводу базовых вопросов статуса Каспия и трансформации его в последующем в соответствующие формальные нормы международного права.

В настоящее время в Каспийском регионе сталкиваются геополитические интересы важнейших субъектов современных международных отношений, что делает рассматриваемый регион одним из важнейших геополитических пространств Евразии. Установление геополитического контроля над зоной Каспийского моря и доступ к каспийским энергоресурсам служит одним из инструментов обеспечения национальных интересов США, ЕС и КНР.

Содержанием региональной политической ситуации является конкурентная борьба, которую, с одной стороны, ведут между собой США, ЕС и РФ, а с другой стороны, США и КНР.

Американская администрация периода правления Б.Обамы старается не обозначать приоритеты внешнеполитической деятельности в странах Каспийского бассейна. Экспертное сообщества США постоянно подталкивает стратегические круги администрации Б.Обамы к формулированию долгосрочной превентивной политики по отношению к Каспийскому региону, гарантированному американскому присутствию в регионе, что зафиксировало бы стабильность регионального развития Каспия, Кавказа и Средней Азии, контроль со стороны США конкурентных потоков ресурсов на мировые рынки. США активно используетвсе имеющиеся силы и возможности в демонстрации геополитической заинтересованности собственного присутствия в регионе, включая военные и коммерческие. США как геополитический игрок заинтересован в развитии стратегии «множественности» трубопроводов, основной целью которой является диверсификация источников энергоносителей, игнорирование интересов и маршрутов России и Ирана.

Геополитическая стратегия США по реализации национальных интересов основывается на 3 подходах:

• снижение (устранение) активности внешнеполитической роли Ирана, • укрепление геоэкономических и геополитических связей между Турцией, как членом НАТО, и прикаспийскими государствами (Азербайджан, Казахстан и Туркменистан), • поддержка экономического развития прикаспийских государств и экономическая независимость от России.

В период 2000-2010гг., Китай стал самым активным в региональном и мировом контексте инвестором, поставщиком технической и финансовой помощи развивающимся странам, что подчеркивается отсутствием условий, характерных для западных кредиторов, требующих демократических реформ в обмен на оказываемую инвестиционную, технологическую помощь. Пять центрально-азиатских государств Казахстан, Киргизстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан – оказываются активно вовлечены в процесс распространения китайской помощи развития.

Китайская политика «стратегического партнёрства» выражается в реализации внешней политикой Китая принципов невмешательства во внутренние дела страны-реципиента, обращения с другими странами как к равным партнерам. Реализация подобной внешнеполитической стратегии, в сочетании с готовностью предоставить помощь развитию, позволяет Китаю активизировать усилия по формированию политики добрососедства, сохраняя статус державы глобального масштаба, с пониманием относящейся к локальным проблемам и являющейся источником региональной стабильности.

Китайская стратегия в отношении регионов Каспийского моря и Средней Азии, главным образом, сосредоточена на трех главных целях:

гарантировать и укрепить национальную безопасность и 1) региональную стабильность;

2) развивать политическую и экономическую интеграцию с Центральными азиатскими республиками как вид геоэкономической стратегии;

3) гарантировать контроль Каспийских ресурсов нефти и газа, для обеспечения энергетической безопасности.

Высокая активность игроков, решающих свои геополитически задачи определяет возрастающую динамику как конкуренции между ними за использование энергетического потенциала на Каспии, так и геополитическое напряжение в регионе.

ЕС, используя «мягкую силу» для продвижения своих интересов на Каспии, вместе с тем находится в известной степени в русле региональной политики США.

Диверсификация транспортно-транзитных потоков в странах ЕС позволили инициировать проектирование и финансирование двух крупных проектов «Nabucco» и Трансадриатического газопровода. Данные проекты потребовали значительных дипломатических усилий по обеспечению нефтяными и газовыми ресурсами планируемых мощностей из Азербайджана, Туркмении.

Нельзя не отметить, тот факт, что Европейская комиссия инициировала проект корпорация развития»

«Каспийская как институциональный вариант «CaspianDevelopmentCorporation»

обеспечения транзита ресурсов из Туркменистана, с целью диверсификации трансграничных трубопроводов, снижения уровня русско-китайского сотрудничества по транспортировке Каспийского газа.

Проект газопровода в рамках формирования «Набукко»

геостратегических направлений энергополитики ЕС Южного Коридора является важным элементом стратегии ЕС в формировании нового энергетического пространства. Также ЕС при формулировании геополитических задач старается оказать политическое влияние на распределение сил в регионе Южного Кавказа, подвергая при этом определенному риску систему региональной безопасности.

Особенно внимательно дипломаты ЕС наблюдают на корпоративной стратегией развития ОАО «Газпром» пользующейся мощной официальной поддержкой всей внешнеполитической стратегии России. Страны ЕС активно вовлекают различные инструменты в оказание влияния на энергетические проекты стран Восточной и Центральной Европы, продвигая использование протекционистских методов борьбы странами членами ЕС относительно их национальных энергетических крупнейших корпораций («Суэц» (Франция), «Enel» (Италия), «Endesa» (Испания), «EON»(Германия).

РФ, в силу ограниченности политико-экономических возможностей и ресурсов, вынуждена сосредотачивать свои усилия на сохранении статуса кво в Каспийском регионе, что определяет ее позицию как более пассивную по отношению к региональным политикам стран Запада и КНР.

Внешние игроки используют внутрирегиональные противоречия в качестве инструмента реализации геополитических интересов в Каспийском регионе. Получая доступ к ресурсной базе в зоне Каспия и формируя транзитные энергетические коммуникации в регионе, они в то же время получают возможность активно вмешиваться в урегулирование основополагающих региональных проблем безопасности – проблемы правового статуса Каспийского моря, проблемы милитаризации Каспийского региона. Внешние игроки используют Региональные военно политические противоречия используются внешними игроками в целях продвижения своих геополитических интересов в зоне Каспия.

Если преследовать перед собой цель добиться адекватного определения правового статуса Каспийского моря, то очевидно, что оно может быть достигнуто только на основе консенсуса позиций ключевых субъектов геополитики Каспийского региона.

Центры самоорганизации субъектов геополитики Каспийского региона, которые могли бы затем быть институциализированы и формализованы в виде соответствующих норм регионального и международного права выступают как точки пересечения геополитических стратегий игроков в регионе (разумеется при условии их взаимной итеративной корректировке), иными словами как точки эквилибриума в геополитическом взаимодействии этих акторов.

БИБЛИОГРАФИЯ 1. Договор между Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой и Персией, Москва, 26 февраля 1921 г. / Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства. 12 декабря 1921 г. – № 73. – Ст. 597.

2. Договор о торговле и мореплавании между Союзом Советских Социалистических Республик и Ираном. Тегеран, 25 марта 1940 г. / Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами. – M. : Госполитиздат, 1955.

3. Заявление Министерства иностранных дел Республики Казахстан от 13 февраля 1998 г. по итогам казахстанско-российских консультаций по вопросам правового статуса Каспийского моря. UN А/52/ [Электронный ресурс] // ООН [сайт]. Режим доступа:

http://www.un.org.

4. Конвенция ООН по морскому праву (Монтего-Бей, 10 декабря г.) / СЗ РФ. 1 декабря 1997 г. – № 48. – Ст. 5493.

5. Морское и рыболовное право / под ред. Волкова A. A. – M. :

Агропромиздат, 1986.

6. Морское право. Конвенция ООН по морскому праву с предметным указателем и Заключительным актом Третьей Конференции ООН по морскому праву. – Нью-Йорк : ООН, 1984.

7. Письмо Временного Поверенного в делах Постоянного представительства Исламской Республики Иран при ООН от ноября 1997 г. на имя Генерального директора. 25 ноября 1997 г.

UNА/52/588 [Электронный ресурс] // ООН [сайт]. Режим доступа:

http://www.un.org.

8. Письмо Временного Поверенного в делах Постоянного представительства Исламской Республики Иран при ООН от 26 июля 2002 г. на имя Генерального секретаря. UNА/56/1017 [Электронный ресурс] // ООН [сайт]. Режим доступа: http://www.un.org.

9. Письмо МИД РФ в Посольство Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии № 120Е. Москва, 28 апреля 1994 г. / Brzezinski Z., Sullivan P. (Eds.) / Russia and Commonwealth of Independent States: documents, data, and analysis. – Armonk: M. E.

Sharpe, 1997. – 866 p.

10.Преамбула к Конвенции ООН по морскому праву (Монтего-Бей, декабря 1982 г.) / ИСЗРФ. 1 декабря 1997 г. – № 48. – Ст. 5493.

11.Протокол к Соглашению между Российской Федерацией и Республикой Казахстан о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование от 6 июля 1998 г. [Электронный ресурс] // Президент России. Официальный сайт [сайт]. Режим доступа:

http://archive.kremlin.ru/text/docs/2002/05/30236.shtml.

12.Совместное заявление президента Исламской Республики Иран и президента Туркменистана от 8 июля 1998 г., 2 октября 1998 г.

UNА/53/453 [Электронный ресурс] // ООН [сайт]. Режим доступа:

http://www.un.org/.

13.Совместное заявление Президента Российской Федерации и Президента Республики Казахстан, 1998 [Электронный ресурс] // Президент России. Официальный сайт [сайт]. Режим доступа:

http://archive.kremlin.ru/text/docs/1998/07/124892/shtml.

14.Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. Утверждена Указом Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. № 537 [Электронный ресурс] // Совет Безопасности Российской Федерации Режим доступа:

[сайт].

http://www.scrf.gov.ru/documents/99.html.

15.Абишев, А. Е. Каспий: нефть и политика. Второе издание / А. Е.

Абишев. – Астана, 2004.

16.Айвазян, Д. С. Каспийский регион в системе геополитических интересов США, ЕС и КНР. Автореферат диссертации канд.

политических наук / Д. С. Айвазян. – М., 2013.

17.Алаев, Э. Б. Социально-экономическая география. Понятийно терминологический словарь / Э. Б Алаев. – М., 1983.

18.Аристотель. Категории / Аристотель // Соч.: в 4-х т. / под ред. З. Н.

Микеладзе. – М. : Мысль, 1978. – Т. 2.

19.Ашенкампф, Н. Н., Погорельская, С. В. Геополитика / Н. Н.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.