авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Таким образом было бы очевидным утверждать, что использование научной мысли М.Маккиндера:«когда тот кто управляет экспортными маршрутами, управляет энергетическими ресурсами, тот управляет Евразией» было бы верно именно в данной ситуации. Однако, эти аргументы действительны только до некоторой степени. Нужно также отметить, что, поскольку Дрю К. Глэдни сделал акцент на том, что, «трубопровод важен для Соединенных Штатов, но он доставляет жизненное беспокойство Союзу Независимых Государств, которые мало Speed P. A., Liao X., Dannreuther R. The Strategic Implications of China’s Energy Needs // Adelphi Papers 346. London : The International Institute for Strategic Studies [IISS], 2002. P. 24–25.

Engdahl W. China Lays Down Gauntlet in Energy War [Electronic source] // Asia Times Online [website]. URL: http://www.atimes.com/atimes/China/GL21Ad01.html интересуются стабильностью и экономическим развитием собственной сферы, все это способствует снижению уровня обеспечения стабильных взаимовыгодных отношений в Центрально-азиатских республиках.

Поскольку Центральная азиатский ареал СНГ непосредственным образом граничит с Китаем, Россией и Ираном, независимые государства важны для Соединенных Штатов как с учетом факторов углеводородных ресурсов так и без них»271. Дэвид Глэдни отмечает, что должно быть учтено то, что «дополнительные источники углеводородов для Китая означают снижение потенциала и уверенности властей Ближнего Востока как безальтернативного источника энергоресурсов региона, и таким образом можно будет наблюдать снижение уровня конкуренции в регионе и потенциала напряженных отношений в странах Персидского залива»272.

В данном контексте США осознают, что инициативы по строительству новых трубопроводов должны способствовать формированию демократических государств и свободного рынка, что Соединенные Штаты приветствовали бы условии, если объемы ресурсов нефти и газа не будут значительны. Д.Глэдни пишет по этому поводу: «в этом отношении, трубопровод в Китай может помочь вовлечь Казахстан в мировую экономическую систему, и снизить его зависимость от России»273. Следовательно, это будет способствовать к воплощению американской геополитической стратегии 21 века.

Хоэтанг Го отмечает, учитывая, что Китай имеет 3000 километров границы с тремя Центрально-Азиатскими странами: Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном, их значение для стабильности Китая нельзя недооценивать. Помимо этого, дефицит нефти и природного газа, для поддержания темпов экономического развития требует от Пекина Gladney D. China’s Interests in Central Asia: Energy and Ethnic Security / R. Ebel and R. Menon (eds.) / Energy and Conflict in Central Asia and the Caucasus. Lanham : Roman & Littlefield Publishers, 2000.

P. 219.

Ibid.

Ibid.

развивать тесные и стабильные отношения с этими странами, особенно в плане сотрудничества в энергетической сфере274.

На самом деле Китай коммерчески очень активен в обеспечении долгосрочных контрактов на поставку из стран СНГ нефти и газа, также активен во взаимодействиях со странами-производителями по согласованию новых транзитных трубопроводов предназначенных для транспортировки энергоресурсов до своих границ. Примером этого успеха является новый Газопровод «Туркменистан-Китай» открытый в декабре 2009 года, Китайским Президентом Ху Цзиньтао. Данный трубопровод увеличил в разы доступ Китая к топливным ресурсам и обеспечило первую стратегическую альтернативу российской трубопроводной транспортной системе, даже не проходящей по территории России и зависящей от расположения правительств стран Центральной Азии. «Нью-Йорк Таймс»

пишет, что амбициозный проект проходит 1140 км. через три страны Центральной Азии к китайской границе, связывает Туркменистан и Китайский регион Синьцзян, где далее есть возможность соединить его трубопроводом, который может транспортировать ресурсы дальше на восток»275.

По словам Александра Кули в «Нью-Йорк Таймс» это достижение стало возможным потому, что Китай предпочел не смешивать собственные инвестиции в энергетику и политические интересы, такие как поддержка демократических институтов, доступ к военным базам, как это обычно бывает с ЕС или США, которые, по его мнению «служили только поводом для придания жесткой позиции Москве по отношению к Европейским и Американским проектам по Ирану и энергетическим корпорациям»276.

Xuetang G. The Energy Security in Central Eurasia: The Geopolitical Implications to China’s Energy Strategy // China and Eurasian Forum Quarterly. 2006. № 4/4. P. 117–137.

Kramer A. E. New Gas Pipeline From Central Asia feeds China // Asia Pacific – The New York Times: electronic version, 14.12.2009. URL: http://www.nytimes.com/2009/12/15/world/asia/15pipeline.html Ibid.

Настойчивое и всеобъемлющее проникновение Китая в ЦА происходит на удивление быстро. В первую очередь это касается роста торгового оборота и помощи. Китай успешно вовлёк государства ЦА в структуру регионального сотрудничества ШОС. Регулярно и продуктивно ведётся политический диалог на самом высоком уровне.

Китай всё чаще воспринимается центрально-азиатскими правительствами как источник моральной и финансовой поддержки (что, в некоторой мере, отодвигает в сторону традиционного покровителя - Россию). Стоит отметить, что первым заграничным визитом президента Узбекистана Ислама Каримова после событий в Андижане 2005 года стало посещение Пекина277.

Можно выделить два взаимосвязанных блока элементов:

последствия для экономического развития и последствия для политического развития Центрально-азиатских и Каспийских государств.

Большая часть китайской помощи развитию предназначена для проектов развития инфраструктур. Безусловно, невозможно отрицать пользу качественных дорог, линий электропередачи и гидроэлектростанций. Строительство транспортной инфраструктуры помогает государствам Центральной Азии и Каспия выйти из изоляции, вытекающей из их замкнутого географического положения, и таким образом умножает их потенциал развития. Китай, владеющий финансами, опытными компаниями, дешёвой и дисциплинированной рабочей силой, а также чётко организованным и эффективным подходом к ведению переговоров и проектов, играет ключевую роль в этом. Растущее присутствие Китая и его экономическая влиятельность со всей вероятностью перерастут в его большее политическое влияние и способность воздействия как на внешнюю, так и на внутреннюю политику Касенова Н. Новый международный донор: помощь Китая Киргизстану и Таджикистану // RussiaNewVisions. 2009. № 36. P. 29.

государств ЦА. Чем больше интересов и активов (инвестиции в энергетику, трубопроводы, шахты, фабрики) имеется у Китая в каспийском регионе и ЦА, тем большую роль в обеспечении безопасности региона он будет стремиться взять на себя. Китайские интересы в таком случае будут восприниматься как легитимные. Рост влияния Китая будет подкрепляться экономической и финансовой зависимостью от него каспийских и центрально-азиатских государств. Их правительства будут стремиться согласовывать свою политику и свои позиции с Китаем.

Подобное развитие событий способно привести к геополитическим сдвигам в регионе. Центрально-азиатским государствам может стать сложнее соблюдать баланс интересов внешних держав. В то время как позиции России в регионе остаются достаточно сильными, чтобы выдержать давление, ЕС, США и Япония могут утратить своё влияние.

Такое развитие событий не в интересах стран ЦА, поскольку лишило бы их источников возможной политической модернизации.

Вывод американских вооруженных сил из Центральной Азии и сдерживание Западного влияния в регионе представляет китайско российскую общую стратегическую цель. Чтобы достигнуть этой цели, Китай и Россия институционализировали региональное сотрудничество, создавая «Shanghai Cooperation Organization» - Шанхайскую организацию сотрудничества (далее - ШОС) в 2001278. Китай согласился принять участие в создании данной региональной организации с Россией и Центрально-азиатскими государствами (за исключением Туркмении), чтобы бороться с так называемыми «тремя силами зла - (сепаратизм, экстремизм и терроризм)» и гарантировать региональную стабильность. В 2003г. ШОС провел первые учения объединенных вооруженных сил, которые впоследствии стали проходить два раза в год. В 2004, организация Pipinashvili D. Sino-Russian Geopolitical Interests in Central Asia and South Caucasus // BULLETIN OF THE GEORGIAN NATIONAL ACADEMY OF SCIENCES. 2011. Vol. 5, № 2. P. 144–149.

ШОС создала Региональную Антитеррористическую Структуру. Данные факты позволяют говорить о новых формах диалога возникающего китайско-российское сотрудничества, наблюдается рост важности и приоритетности ШОС, формируется объединенная центрально-азиатская энергетическая политика, что является предметом острого беспокойства политических лидеров в Вашингтоне.

ШОС явился усиливающим фактором для Китая и формой дополнительного контроля России над Центрально-азиатскими и прикаспийскими республиками. Однако, Соединенные Штаты Америки стараются оказывать существенное влияние на геополитику стран Центральной Азии и Каспийского региона. Следует отметить, что именно присутствие американских вооруженных сил в Средней Азии дало новый импульс и привело в новое динамическое неравновесие региональную политику279.

систему и Это имеет определенный шанс против «банального» и выдвинутого на передний план господства китайско российских интересов в пределах структуры ШОС, которое к тому же обладает определенными слабостями как внутри самой структуры, таки сам выбранный механизм безопасности, как площадка для борьбы с растущим американским влиянием в регионе.

Из-за внутренних структурных проблем ШОС, Россия и Китай едва достигнут единодушия против доминирования США в регионе из-за личных интересов. На уровне военного сотрудничества с Центрально Азиатскими и Южно-Кавказскими государствами, Китай не может конкурировать с Россией и США. У Пекина нет военных баз в данном регионе. Замеченный в многосторонней перспективе международного сотрудничества, ШОС является инструментом, в распоряжении сильных геополитических акторов и Китай старается этим воспользоваться, для оказания влияния на военные позиции и выбор приоритетов внутренней Ibid. P. 148.

политики стран Центральной Азии. В пределах ШОС, китайско российская геополитическая конкуренция в будущем развитии региональной организации очевидна. Москва обладает привилегиями по вопросам военного сотрудничества и вопросам безопасности, в то время как Пекин стремится расширять собственные компетенции в ШОС по экономическим направлениям.

Таким образом, следует сказать, что США не является единственным конкурентом Китая за нефтяные и газовые ресурсы в Центральной Евразии. Китай все чаще конкурирует с Индией, так как обе страны пытаются обеспечить стратегические поставки на перспективу либо реализовать совместные инвестиционные проекты в освоении новых иностранных нефтяных и газовых месторождений или путем подписания фьючерсных контрактов. В 2005 г. премьер-министр Индии Манмохан Сингх оценивая конкурентную ситуацию на международных энерго рынках заявил, что его страна может «больше не почивать на лаврах» в сравнении с Китаем для обеспечения внутреннего баланса энергоносителей.

Когда Китайская национальная нефтегазовая корпорация «CNPC» в 2005 году приобрела на торгах компанию «Нефть Казахстана» - «Petro Kazakhstan», опередив государственную нефтяную индийскую компанию – «Корпорация нефти и природного газа» (ONGC), это еще больше подчеркнуло степень соперничества между двумя крупнейшими развивающимися странами мира.

Но нельзя не отметить, что и Пекин и Нью-Дели осознают, что выбранные геополитические энергетические стратегии носят одинаковую инструментальность реализации, и признают что традиционные подходы к достижению национальной энергетической безопасности не могут быть решены массированными покупками нефти и газа для ликвидации дефицита на рынках энергетики.

Хоэтанг Го пишет, что в апреле 2005 года, обе стороны и Пекин и Нью-Дели достигли определенного компромисса в виде соглашения об укреплении сотрудничества в энергетической сфере, когда премьер министр Китая Вэнь Цзябао посетил Индию. Наряду с энергетическим компромиссом установленным между Китайским Газовым Холдингом и компания Индии данные крупнейшие «GAIL» (Газовая Lim.), энергетические конгломераты стимулировали фазы диалога и сотрудничества в Судане на нефтяном проекте «Большой Нил» по переработке нефти и ее последующей транспортировке, в котором Китайская национальная нефтегазовая корпорация CNPC владеет 40 % акций и Индийская национальная компания 25 % акций. Как сообщает китайское информационное агентство Синьхуа, Китайская нефтехимическая корпорация и индийская компания (Sinopec) – «Корпорация нефти и природного газа» (ONGC) также реализовала совместный проект в размерах 51%и 29% акций инвестиционного проекта соответственно, в развитии нефтяного месторождения Ядаваран в Иране280.

CNPC ведет переговоры с ONGC о совместных инвестициях в конкретные нефтяные проекты третьих стран. Так как Индия поддержала позицию Международного Агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) по ядерной программе Ирана в иранские критики сделали 2005г., предполагаемый проект строительства трубопровода «Иран-Пакистан Индия» неопределенным. Но данные факты, судя по всему, не снизят градус взаимного двустороннего энергетического сотрудничества Индии с Китаем.

Иран предпринимает активные усилия к доминирующей роли в Центрально-Азиатском регионе посредством осуществления контроля морских месторождений нефти и газа в Каспийском море, но споры Xuetang G. The Energy Security in Central Eurasia: The Geopolitical Implications to China’s Energy Strategy // China and Eurasian Forum Quarterly. 2006. № 4/4. P. 117–137.

переходящие в политико-правовую плоскость с Азербайджаном, союзником США, о морских месторождениях несколько препятствуют полной реализации внешнеполитической стратегии Ирана.

Поскольку ЕС, Россия, Китай, Япония и Индия имеют весьма серьезные нефтяные интересы в Иране, иранский ядерный кризис продолжающейся с 2006 года, будет представлять угрозу внешней политики и нести вызов правительству Махмуда Ахмадинежада. Как указано в докладе американского Национального разведывательного совета: «Китай и Индия воспринимают необходимость обеспечения доступа к энергоресурсам, что будет продвигать эти страны к выбору стратегии открытости глобальным процессам, сдвигаясь с позиций региональных держав. В то время как Европа и Россия в своей со укрепляться»281.

зависимости, вероятно, будут Также в докладе отмечается, что «растущий спрос на энергоресурсы будет способствовать росту процесса геополитической и энергетической конкуренции между великими державами, что, в свою очередь, укрепит их в мнении об угрозе энергетической безопасности. Это, однако, не означает, что сотрудничество невозможно. По словам аналитика Бахдат Гайдат:

«соперничество между США, Россией, Китаем, Турцией, Ираном и другими региональными державами с начала 1990-х годов было сосредоточено на двух направлениях: стратегические видения перспектив и энергетические углеводородные интересы. В значительной степени осталась в прошлом концепция нулевой суммы и компромисса.

Наблюдается сотрудничество по снижению конкуренции за энергетические ресурсы»282.

Соединенные Штаты выступают противниками планов Индии по укреплению энергетического сотрудничества с Ираном через Mapping the Future, Report of the US National Intelligence Council’s 2020 Project. P. 48.

Bahgat G. Central Asia and Energy Security // Asian Affairs. March 2006. №37.1. P. 15.

строительство газопровода Пакистан-Индия» и активно «Иран высказывают свои возражения против строительства нефтепровода из Казахстан в Синьцзян, тем не менее торговый оборот в приграничных регионах Казахстана и Синьцзяна в 2012 году составил 11,17 млрд. долл.

США, что на 5,4% больше по сравнению с 2011 г283.

Следует сказать, что скрытая нестабильность и конфликтная составляющая появилась в регионе Каспийского моря относительно недавно. Наблюдаемый рост политической, экономической и военной конкуренции между мировыми державами в последние годы сделал ареал Каспийского моря, Центральной Азии и Кавказа источником энергетической борьбы, которая действительно оправдывает название «Евразийские Балканы», данное политологом В.Бжезинским.

Значение Каспийского региона для энергетической безопасности Китая не следует недооценивать. Ни Джанмин отмечает, что в «Национальном докладе по энергетической безопасности» фиксируется следующая позиция: «Китай является соседней страной для этого [Центральной Азии] региона. Мы должны объединить региональные инициативы по геоэкономической и геополитической деятельности для усиления безопасности к близлежащим источникам нефти, безопасности поставок (...) в соперничестве между Соединенными Штатами (в Центральной Азии) и Россией которое будет весьма интенсивным. Китаю не следует выходить из конкуренции в этом регионе для обеспечения безопасности поставок нефти в Китай»284.

Непрерывность процесса индустриализации Китая объективно создало условия для крупнейшего импорта нефти и газа. В отличие от России и США, стратегическое участие Китая в Каспийском регионе было См. подробнее: РК остается крупнейшим торговым партнером Синьцзяна [Электронный ресурс] Казахстан // Forbes [сайт]. URL:

http://forbes.kz/stats/rk_ostaetsya_krupneyshim_torgovyim_partnerom_sintszyana Jianmin N. (ed.) National Energy Security Report. P. 149.

основана на сильном сближении целей внешней политики и стимулов энергетической политики. Расидзе А., пишет, что правительство в Пекине предполагает политическое присутствие и влияние Китая может быть повышено для обеспечения поиска новых источников энергии. Нефть может стать инструментом внешней политики для формирования стратегических установок Китая в качестве основного актора Центральной Азии285.

Тем не менее, как и любые другие проекты, которые будут стремиться к диверсификации экспортных маршрутов в Китай, скорее всего, будут вынуждены столкнуться с предельно высоким конкурентным давлением и стоимостью проекта, ученые ставят под сомнение реалистичность целей прикаспийских государств, включая Китай, когда обсуждаются возможные маршруты транспортировки нефти и газа. В этой связи возникает вопрос о том, что государства Центральной Азии используют дискуссии и переговоры с Пекином как разменную монету в переговорах с другими государствами (Россия, США, ЕС) более чем это осознанный выбор развития более тесных связей с Китаем.

Многие политические комментаторы обратили внимание на важность фракций и партийных группировок политической элиты Китая, в области внешней политики Пекина, их участии в процессе принятия решений, когда очевиден процесс столкновения групп «реалисты» против «либералов», «националисты» против «интернационалистов», и тех, кто поддерживает продвижение национальных интересов за рубежом против тех, кто отдает приоритет самосохранению286. Несмотря на это, Китай не сталкивался с препятствиями для проведения активной позиции в Каспийском регионе.

Rasizade A. The Bush Administration and the Caspian Oil Pipeline // Contemporary Review. 2001.

№ 279 (1626). P. 21–5.

Ibid.

В отличие от России и США, Китай уделяет меньше внимания государствам Южного Кавказа и предпочитает сосредоточить свои усилия на укреплении сотрудничества с Республиками Центральной Азии287.

Центрально-Азиатский регион имеет большое стратегическое значение для Китая, поскольку он является буферной зоной между Китаем и Россией, между Китаем и региональными державами, такими как Турция и Иран288.

Китай разработал стратегию энергетического сотрудничества с богатыми нефтью и газом Казахстаном и Туркменистаном, стимулирует китайские национальные компании по инвестированию в центрально азиатские месторождения нефти и газа, с определенной стратегической целью - строительство новых трубопроводов для транспортировки Каспийских энергоресурсов в Китай, что позволит диверсифицировать собственный импорт энергии. Китай может довольно быстро заменить Россию в качестве основной азиатской державы.

Конкуренция между Россией и Китаем в регионе Каспийского моря и энергетического сектора Центральной Азии очевидно представляет собой элемент потенциальной напряженности в международных отношениях.

Нельзя не согласиться с мнением политолога Т.Маркетоса, что после реализации транспортно-транзитных проектов китайско-казахского нефтепровода и китайско-туркменского газопровода (так называемый проект «Китай-Центральная Азия»), проходящих через территорию Казахстана и Узбекистана, русская монополя над транзитом Центрально Азиатских энергетических ресурсов и их экспорта серьезно ослаблена289.

Pipinashvili D. Sino-Russian Geopolitical Interests in Central Asia and South Caucasus // BULLETIN OF THE GEORGIAN NATIONAL ACADEMY OF SCIENCES. 2011. Vol. 5, № 2. P. 148.

Zhuanghi S. The relationship between China and Central Asia / I. Akihro (ed.) / Eager eyes fixed on Eurasia. Sapporo : Slavic Research Center, Hokkaido University, 2007. P. 41–63.

Marketos T. N. Eastern Caspian Sea Energy Geopolitics: A Litmus Test for the U.S. – Russia – China Struggle for the Geostrategic Control of Eurasia // Caucasian review of International Affairs. 2009. Vol. 3, № 1.

P. 14.

Выводы Подводя итог проанализированному выше состоянию процесса реализации геополитических интересов Китая в регионе стран Каспийского бассейна и Центральной Азии, следует отметить следующее:

В период 2000-2010гг., Китай стал самым активным в региональном и мировом контексте инвестором, поставщиком технической и финансовой помощи развивающимся странам, что подчеркивается отсутствием условий, характерных для западных кредиторов, требующих демократических реформ в обмен на оказываемую инвестиционную, технологическую помощь. Пять центрально-азиатских государств Казахстан, Киргизстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан – оказываются активно вовлечены в процесс распространения китайской помощи развития.

Китайская политика «стратегического партнёрства» выражается в реализации внешней политикой Китая принципов невмешательства во внутренние дела страны-реципиента, обращения с другими странами как к равным партнерам. Реализация подобной внешнеполитической стратегии, в сочетании с готовностью предоставить помощь развитию, позволяет Китаю активизировать усилия по формированию политики добрососедства, сохраняя статус державы глобального масштаба, с пониманием относящейся к локальным проблемам и являющейся источником региональной стабильности, однако китайские политологи отмечают, что из-за чрезвычайно институциализированной интеграции с Каспийским и Центрально-азиатским регионом, у России есть явное преимущество.

Нельзя не подчеркнуть ослабление позиций России в странах Центральной Азии, всеми политологами и экспертами (как Запада так и Азии) подчеркивается все возрастающая экономическая и военная мощь Китая, которая в ближайшей перспективе активизирует роль гаранта безопасности региона Центральной Азии, ранее считавшимся стратегической зоной влияния России. Однозначно характеризуется социально-экономическая и промышленная динамика взаимодействия и взаимовлияния Китая со странами Средней Азии, набирающая темпы роста. В ближайшем будущем когда Казахско-Китайский нефтепровод Каспийских ресурсов будет введен в эксплуатацию потенциал экономики Китая будет играть ведущую роль в формировании приоритетов экономического развития центрально-азиатского региона.

Однозначным видится предоставление помощи странам реципиентам от Китая и связано оно с продвижением китайских бизнес-интересов в Каспийском регионе, обязательностью участия в проекте китайских корпораций («China Roadand Bridge», «China Railway Company», «Zijin и др.), что позволяет осуществлять экономический и Mining»

политической контроль за реализацией того или иного инвестиционного проекта.

Нельзя не отметить, что вопрос национальной энергетической безопасности постепенно становится приоритетным во внешнеполитическом дискурсе китайского руководства, определенно наблюдается дефицит энергетических ресурсов и перед Пекином встает вопрос о сохранении баланса производства и потребления, удержании темпов экономического роста.

Официально Китай реализует необходимые стратегические установки посредством вовлечение в проекты Китайской национальной нефтяной компании – «CNPC», для обеспечения проекта по строительству и введению в действие энергетического коридора «запад - восток» и не всегда Китай старается политически презентовать общественности исключительное геополитическое значение тех или иных проектов, как проект по эксплуатации 2 месторождений нефти в Ахтюбинске и месторождении нефти в Ужене (Казахстан).

Китай успешно вовлёк государства Каспийского региона и Центральной Азии в структуру регионального сотрудничества - ШОС.

Регулярно и продуктивно ведётся политический диалог на самом высоком уровне. Китай всё чаще воспринимается центрально-азиатскими правительствами как источник моральной и финансовой поддержки.

Подводя итоги, сказанному выше, следует отметить, что широко приобретают распространение различные формы конкуренции за энергетические активы стран Каспийского бассейна, так китайская национальная нефтегазовая корпорация «CNPC» в 2005 году приобрела на торгах компанию «Нефть Казахстана» - «Petro Kazakhstan», опередив государственную нефтяную индийскую компанию – «Корпорация нефти и природного газа» (ONGC), это еще больше подчеркнуло степень соперничества между двумя крупнейшими развивающимися странами мира.

Таким образом Китайская внешнеполитическая стратегия в отношении регионов Каспийского моря и Средней Азии, главным образом, сосредоточена реализации трех главных целей: гарантировать и укрепить национальную безопасность и региональную стабильность;

развивать политическую и экономическую интеграцию с Центральными азиатскими республиками как вид геоэкономической стратегии;

гарантировать контроль Каспийских ресурсов нефти и газа, для обеспечения энергетической безопасности.

ГЛАВА IV. Геополитические стратегии и политика прикаспийских государств: Азербайджан, Казахстан, Туркмения 4.1. Основополагающие приоритеты стратегии Азербайджана в Каспийском регионе. Обеспечение энергетической и военной безопасности Реализуемая внешняя политика и стратегические установки государств Каспийского региона, в значительной степени подтверждают основные положения реалистической школы геополитики, что государства всегда стремятся увеличить потенциал безопасности и сферу собственного международного влияния.Кавказско-каспийский ареал национальной безопасности малых государств региона был в значительной степени изолирован от развития событий в Центральной Азии, так же как наблюдались и ассиметричные тенденции. Именно поэтому во многих исследованиях данные проблемы анализируются или в виде двух субрегионов или систем безопасности. Внешнеполитическая ориентация кавказско-каспийского региона и центрально-азиатских государств, поиск последними возможных стратегий активного участия в международных механизмах безопасности способствует процессу взаимозависимости в вопросах безопасности.

Стратегические установки и экономическая перспектива Каспийских государств трансформируется между действующими нефтяными и газовыми производителями Каспийского бассейна, сдвигаясь с оси «север юг» и потенциально новыми участники рынка оси «восток – запад». С одной стороны, Россия и в меньшей степени Иран, имеют личную заинтересованность в управлении прямым доступом к нефтяному и газовому экспорту из Средней Азии и Азербайджана на мировые рынки.

Этот геоэкономический интерес мог бы быть легко быть воспринят как проблема имеющая геополитическое измерение, поскольку крупнейший региональный российский концерн «Газпром» акцентирует свое внимание в корпоративной политике на освоение поставок с юга России и стран Каспийского бассейна, что также имеет экономическую логику290.

На Международном форуме производителей газа в проходившем в Малайзии в июне 2012 года, было отмечено, что правительства стран Каспийского региона, их нефтяные и газовые производители преследуют собственные стратегические геоэкономические интересы в дополнении к исторически обусловленным маршрутам транзита экспорта через Россию с обоснованием новых маршрутов и трубопроводов экспорта ресурсов.

Активно продвигающиеся проекты ориентированы на восток для реализации крупных объемов газа Китаю, не являются уже такими уж дискуссионными относительно позиции России и обусловленности ее геоэкономических стратегических интересов относительно диверсификации поставок на рынки газа ЕС. Нельзя не признать, что потенциальная конкуренция и объемы газового рынка в ЕС далеки от оптимального состояния, и для России это весьма рентабельный рынок.

Иран и Китай в перспективе также могут быть в лучшем положении, чтобы диверсифицировать поставки газа из Туркмении, поскольку интересы этих стран на поверхности, то они не требуют сложности в подходах и изощренности на переговорах, в отличие от их Евроатлантических коллег291.

Сложности региональной политической конъюнктуры зачастую играют более важную роль в отношениях между странами, чем исторические факторы и культурные различия. Многие регионы и области имеют стратегический интерес для снижения последствий скрытых механизмов политической и экономической неустойчивости, вследствие Geopolitical and natural gas // 25th World gas conference. Malaysia. 4-8 June 2012. P. 14.

Ibid. P. 56.

возникновения осложнений во внутренней ситуации, например в изменяющихся приоритетах энергетической политики, иногда в региональных проблемах и иногда в более широких геополитических проблемах, таких нефтяная и/или газовая зависимость и стратегическое географическое местоположение.

Анализируя концентрацию геополитических интересов в каспийском регионе, нельзя не выделить роль международных организаций в Каспийском регионе, подразделяя последних на государственные акторы (государства или организации государств) и негосударственные акторы (компании, ассоциации или преступные группировки). Политическое участие государств в Каспийском регионе может быть объяснено возрастающим интересом к энергетическим ресурсам региона, стремлением обеспечить баланс национальной безопасности и стратегических интересов292.

Азербайджан является светским мусульманским государством на перекрестке между Европой и Азией, Россией и Ближним Востоком.

Исторически сложившейся регион является связующим звеном между Востоком и Западом.

Независимость страны явилась толчком к трезвому осознанию своих возможностей и потенциала своего развития, однако, геополитическая ситуация в Азербайджане, задала собственные необходимые к решению ориентиры лежащие в плоскости между интересами Ирана, стран Запада и России. Попытки Азербайджана сохранить свою свободу для маневра сравнимы со сложностями политического танцанаканате.

Существенное геополитическое влияние арабской весны 2010 2011гг., привело к тому, что Иран, США и другие западные демократии, и Россия в частности, сосредоточили внимание на текущих политических Macedo J. WHAT IS DRIVING THE US, RUSSIA AND CHINA IN CENTRAL ASIA’S NEW GREAT GAME? // University of Dundee, Scotland, 2012. P. 20.

событиях и вокруг Азербайджана в частности. И.Нуриев отмечает, что Баку уже давно преследует вполне определенную внешнеполитическую цель- постепенно маневрируя переместить страну в центр геополитических и геоэкономических интересов великих держав. В условиях быстро меняющейся региональной обстановки в области безопасности, Тегеран, Вашингтон и Москва обеспокоены тем, что может произойти в будущем во всех прикаспийских государствах293.

Несмотря на постоянство усилий Азербайджана по поддержанию сбалансированных дипломатических позицийИран, США и Россия постоянно предпринимают попытки, в течение последних нескольких лет, по оказанию давления на правящие круги в Баку, чтобы способствовать продвижению подлинно демократических реформ, свободы слова и защиты прав человека;

Тегеран и Москва всегда стремились оказать как можно большее политическое и экономическое влияния в Азербайджане.

Эльхан Нуриев в своей статье294, фиксирует, что азербайджанские власти с подозрением относятся к намерениям Ирана активизировать исламское влияния в своей стране. Азербайджан действительно в значительной степени зависит от идеологии подготовленных в Иране священнослужителей, так как Тегеран последовательно использует любые негативные проявления и беспорядки, чтобы укрепить свой политический вес. Азербайджанские лидеры уже имели возможность убедиться, что Иран вмешивается во внутренние дела страны и Баку уже довольно давно находится под иранским влиянием и порой вынужден более тесно сотрудничать с клерикальным режимом в Тегеране. В результате, Баку и Тегеран проходят стадию противостояния, поиске языка взаимопонимания, но пока достичь политического консенсуса по многим геополитическим вопросам в региональном контексте не удается.

Nuriyev E. Azerbaijan: the geopolitical conundrum [Electronic source] // openDemocracy [website].

URL: http://www.opendemocracy.net/od-russia/elkhan-nuriyev/azerbaijan-geopolitical-conundrum Ibid.

На самом деле, Тегеран своими усилиями, стремится предотвратить появление сильного и богатого Азербайджана, который будет действовать аккумулировать влияние всех азербайджанцев, проживающих в населенных азербайджанцами северных провинций Ирана. Значительное азербайджанское меньшинство вызывает растущее (иранское) беспокойство в иранском руководстве, страхи Тегерана относительно национализма среди азербайджанцев увеличиваются, т.к. это явно может угрожать целостности Исламской Республики. Это именно тот фактор, который определяет политику Ирана в отношении Азербайджана. Если Россия считает, что факт независимости Азербайджана является одним из элементов в региональной системе безопасности суверенных государств Южного Кавказа, то для Ирана эта проблема приобретает несколько иную политическую форму. Само существование Азербайджана, даже чисто формально независимого государства, исторически уже вполне определенно, а не неоправданно, и воспринимается как реальная угроза национальной безопасности Исламской Республики. Другими словами, наличие более двадцати миллионов азербайджанцев, проживающих в Иране это фактор угрозы, который может служить спусковым механизмом в многонациональном составе иранского государства. Данная причина является основанием того, что интересы Ирана заключаются в противодействии поглощения Россией Азербайджана.

Нельзя не отметить, что требования Азербайджана относительно России об уплате суммы в 300 млн. долл. США в счет продлении аренды советской противоракетной РЛС в азербайджанском городе Габала остаются непрерывной точкой спора между Баку и Москвой, хотя обе стороны никогда не позволяют дискуссии перейти в деструктивную плоскость. Правящим кругам в Баку хорошо известно, что Россия сохраняет значительное экономическое и политическое влияние, которое если будет в полной мере развернуто сможет помешать - или даже сорвать планы развития Азербайджана. Используя нагорно-карабахский конфликт как рычаг влияния Россия значительно усилила собственное влияние в последние годы с целью возвращения Азербайджан обратно во внешнеполитическую орбиту России. Тактика президента Азербайджана Ильхама Алиева, последовательно направлено на балансе с Москвой относительно ее непосредственных стратегических интересов295.

Нельзя не отметить, что Россия постоянно оказывает давление на перспективное развитие двусторонних отношений, как это было видно на встречах на высшем уровне СНГ в январе и июне 2000 года.

Джонсон Л., отмечает, что независимые прикаспийские государства вполне отчетливо отдают приоритет развитию сферы стран СНГ, которые входят в русскую орбиту, но которые рассматриваются США, как стратегические ключевые государства Каспийского региона, и в первую очередь Азербайджан и Узбекистан. Узбекистан имеет самое значительное по численности население в регионе, самую сильную армию и оказывает активное давление на своих соседей. Азербайджан является небольшим государством, с не сопоставимыми силами, но, тем не менее рассматривается для Запада как ключ к воротам Каспийского моря;

и если бы не было правительства с про-российской ориентацией, то это изменило геополитический баланс в регионе296.

Максименко В. пишет, что некоторые критики считают новую политику Путина в Каспийском регионе контрпродуктивной. Эта политика была сформулирована концепцией Совета безопасности России весной 2000 года, к которой должностные лица в министерстве иностранных дел отнеслись скептически. Наблюдатели отметили, что жесткие заявления политиков России, ее концентрация на направлениях антитерроризма и направление акцентов в направлении политики Азербайджана и Ibid.

Jonson L. The new geopolitical situation in the Caspian Region // Oxford University Press, 2001. P.

11–31.

Узбекистана может привести к подрыву поддержки традиционных союзников России297.

В 2010 году соглашения, подписанные Москвой и Ереваном продлили размещение русских войск до 2044гг. (в частности 102-я военная база, расположенная в Гюмри, с численностью более чем 3000 солдат), что изменило военное равновесие в регионе. Кроме того, растущая мощь Турции угрожает Армении в последние несколько лет, и это является еще одной причиной для Еревана развивать близкие отношения с Россией, страной, которая разделяет с ней православные традиции. В самом деле, на международные отношения между Арменией и Турцией оказывает влияние тот факт, что Турция не признает Геноцид армян 1915-1916гг., когда более 1,5 млн. армянского населения было убито властями Османской империи. В октябре 2009 года Армения и Турция подписали соглашение об установлении дипломатических отношений и открытии общих границ, но ратификация текста была отложена из-за взаимного обвинения в недостаточной приверженности к примирению каждой из сторон, Азербайджан естественно стремится быть ближе к Турции на основе общности исламского и тюркского происхождения. Казалось бы, более естественно, если бы Азербайджан был более ближе к Ирану, но как и каждый раз есть препятствия серьезно осложняющие их отношения.

Военные специалисты НАТО Крэйг Р., и Влад Г. отмечают, что сайте298:

госдепартамент США заявил на своем официальном «Азербайджан считается одним из самых перспективных и важных мест в мире для добычи нефти и перспектив регионального развития. Расчеты демонстрируют, что доказанные запасы нефти в Каспийском бассейне ( млрд. баррелей, а возможно составляющие запасы до 200 миллиардов См. Maksimenko V. Central Asia and the Caucasus: geopolitical entity explained // Central Asia and the Caucasus. 2000. № 3.

Vlad G., Craig R. Geopolitical Interests in the Black Sea // Caspian Region. Department of National Security and Strategy. U.S. Army War College, 2011. P. 11.

баррелей), которые Азербайджан разделяет с Россией, Казахстаном, Туркменистаном и Ираном, сравнимы по размеру с запасами Северного назад»299.

моря несколько десятилетий Данные факты были зафиксированы в американском решении о поддержке и финансировании строительства нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД) (трубопровод потенциально составляет 1% мировых ресурсов нефти), который был открыт 25 мая 2005 года.

Транспортный маршрут Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД) является одним из самых продуманных и известных геоэкономических проектов примером того, как отмечает португальский профессор Хосе Мачедо, геополитические интересы соображения находят пространство совпадения с коммерческими интересами в так называемой «трубопроводной политике» или «трубопроводной дипломатии». Вскоре после распада Советского Союза, стали более раскрыты потенциальные возможности и ресурсы увеличения добычи нефти в Каспийском регионе, и как следствие стало очевидностью необходимость строить новые маршруты трубопровода для транспортировки нефти на рынки Европейского Союза.

В это же время появились 3 основных варианта «трубопроводной дипломатии»:

• (I) вариант: расширение русской инфраструктуры на север через уже существующие трубопроводы и железные дороги;

• (II) иранский вариант, подразумевает использование недавно построенный трубопровода в южном направлении;

• (III) вариант предлагаемый США, активно продвигается возможность реализации варианта «БТД».

По мнению профессора Хосе Мачедо, иранский вариант считается экономически наиболее привлекательными их озвученных трех, однако данный вариант может быть отменен из-за значительного политического Ibid.

риска частных инвестиций в Иран, и в первую очередь со стороны США.

Данные намерения американской стороны наталкиваются на необходимость учета фактора внесения Ирана, в период правления президента Джорджа Буша-мл., в список «ось зла» (к тому времени Иран был уже подвергнут санкциям в соответствии с решением ООН)300.

Столь необходимое развитие месторождения Шах-Дениз помогло бы Азербайджану заявить о себе как крупном газовом экспортере в рамках ЕС, и таким образом, усилить собственные притязания на роль ключевого актора Каспийского региона и обосновать стратегические позиции как крупного экспортера нефти. Открытие южного транспортного коридора и окончательное принятие решения о связанности экспортного потенциала и соответствии инфраструктуры транзитным возможностям Азербайджана в долгосрочной перспективе определят его потенциальную роль как решающего звена транзита для экспорта центрально-азиатских нефтяных и газовых ресурсов в Европу. Геополитическое значение развития Шах Дениз помогло бы Азербайджану к установлению более близкого сотрудничества в области безопасности с США, ЕС и НАТО, которое могло бы в свою очередь способствовать равновесию регионального влияния России и Ирана.

Китай, Иран, Россия и Турция имеют прямые интересы национальной безопасности в Каспийском регионе, т.к. все они имеют общие границы с государствами региона и определенное наличие доли национального меньшинства с кавказскими и / или государствами Центральной Азии. Исследователь С. Кловер, отмечает, что именно Россия имеет самую большую диаспору в регионе, но больше всего боится их определенного негативного воздействия на собственную безопасность и Macedo J. WHAT IS DRIVING THE US, RUSSIA AND CHINA IN CENTRAL ASIA’S NEW GREAT GAME? // University of Dundee, Scotland, 2012. P. 20.

проявления определенной нестабильности в регионе Каспийского региона через более или менее прозрачные границы301.

Тем не менее, США и значительная часть европейских государств обеспокоены безопасностью в Каспийском регионе, и в качестве непосредственных членов общих международных организаций они предпринимают совместные усилия с Россией и малыми прикаспийскими государствами общей заинтересованностью и ответственностью за поддержание мира и демократии. Это в основном объясняет их участие в разрешение конфликтов Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и Организации Объединенных Наций. Данная логика объясняется следующим, чем больше западных компаний начинают инвестировать в энергетический сектор экономики региона, тем выше геополитические ставки и тем более безопасным вынуждены будут сделать все страны региона.

Выделенные стратегические проблемы играют важную роль для России. Это касается близких отношений с государствами Кавказа и Центральной Азии, что для России подчеркивает ее решающее значение для международного статуса, и пересекается с мнениями о глубокой озабоченности США и Западных партнеров в части заполнения «вакуума власти»302.

Решение Российской стороны о расширении сети трубопровода и использования в Новороссийске порта было более приемлемо, чем реализация проекта трубопровода БТД, но данный вариант был отвергнут из-за давления США готового подорвать в Каспийском регионе Российскую трубопроводную монополию и уменьшить его политическое и экономическое влияние в регионе.

Clover C. Dreams of the Eurasian heartland: the reemergence of geopolitics // Foreign Affairs.

March/April 1999. Vol. 78, № 2.

Ibid.

В результате ряда политических решений России и Ирана, трубопровод БТД будет построен, несмотря на то что он является наиболее дорогим проектом и, следовательно, ярким примером амбиций и так называемой «трубопроводной политики», т. е. превращение трубопроводов в средство давления и достижения политических целей, которые стремятся не столько конкурировать, сколько превышают собственную экономическую целесообразность. В самом деле, США при президенте Дж. Клинтон уже называли проект БТД «краеугольным камнем» своей внешней политики и строительство данного маршрута было также поддержано администрацией Президента США Дж. Буша-мл. Как отметил Марк Берникер, «политическаяпривлекательность проекта БТД для Соединенных Штатов очевидна: трубопровод БТД может отказать в притязанияхИрануна значительность роли Каспийского экспорта энергии, уменьшении зависимости Кавказа игосударств Центральной Азии от русских трубопроводов, а также будет способствовать укреплению молодой региональной экономики, особенно из Азербайджана, Грузии и Турции»303.

Исследователь ИзериИмре пишет: «Новые месторождения нефти обнаружены в Мексике, Венесуэле, Западной Африке и в других местах, но не обрели такого же внимания, потому что в значительной мере отсутствуетстратегическое соперничество. Вряд ли в мире существует другие места, где столь сильна конкуренция среди народов, стран и компаний»304.

По мнению И.Имре, выбранная стратегия США в отношении Южного Кавказа стала одной из наиболее спорных вопросов американской внешней политики Администраций Б.Обамы. Большинство американских См.: Berniker M. As Baku-Ceyhan Contruction Date Nears, Debate Continues Over Project’s Viability [Electronic source] // EURASIANET.org [website].

URL:http://www.eurasianet.org/departments/business/articles/eav061702a.shtml Iseri E. The US Grand Strategy and the Eurasian Heartland in the Twenty-First Century // Geopolitics. 2009. № 14. P. 26–46.

экспертов утверждают, что анализ текущих приоритетов правительства США, в направлении Южного Кавказа не получает достойного внимания, которое заслуживает. США признают, что ни один из американских интересов «на Кавказе», не подпадает под категорию «жизненно важных», но у США есть осознание того, что они должны пересмотреть внешнеполитические приоритеты в отношении этого региона, учитывая стратегические геополитические и экономические вопросы.

В 2000-х гг., энергетическая дипломатия стала окончательным выбором политической стратегии США по отношению к Кавказско каспийскому региону, который в силу своего географического положения, расценивается как открытые двери для доступа к богатому энергоресурсами региону Каспийского моря и Центральной Азии. В связи с этим, Азербайджан является ключевым актором и потенциально необходимым партнером для процесса региональной интеграции, значение которого постоянно подчеркивается американским стратегом и государственный деятелем Збигнева Бжезинского. По его словам, Азербайджан «заслуживает самой приоритетной поддержки США, т.к.

является одним из самых важных геополитических центров Евразии»305.

По мнению Ричарда Каузларича, с одной стороны, Вашингтон стремится к «вестернизации» нефтяной промышленности Азербайджана за счет активного привлечения западных нефтяных компаний, с целью развития национальных энергетических ресурсов и построения международной трубопроводной системы в направлении Западной Европы, что считается лучшим способом чтобы избежать эксклюзивной энергетической зависимости от России и ее транспортной системы и ограничить участие Ирана в разработке и транспортировке ресурсов »306.

Brzezinski Z. The Grand Chessboard: American Primacy and Its Geostrategic Imperatives. New York : Basic Books, 1997.

Kauzlarich R. D. Time for change? U.S. policy in the Transcaucasia, Century Foundation Report.

2001. P. 7.

С другой стороны, американские официальные представители считают, что участие Армении и Азербайджана в общих энергетических проектах, таких как строительство трубопроводов через национальные соответствующие территории, позволит стимулировать установление добрососедских отношений между этими двумя странами. Очевидно, что Армения «не желает платить политическую цену» и Вашингтон обеспокоен геополитической ориентацией Армении в направлении России.

Вашингтон сосредоточил свою стратегию по укреплению двухсторонних отношений Грузия-Азербайджан, на основе общности их сепаратистских проблем и необходимости укрепления внерегиональных альянсов, также оказывает влияние роль России, что усиливает необходимость сотрудничества с США.

Профессор Р. Фрайтаг-Вирмингаус, пишет, что одновременно США стараются способствовать региональной интеграции Грузии и Азербайджана в рамках ГУАМ, как некой яркой форме политического, экономического и стратегического альянса между постсоветскими странами, в т.ч. Украины и Молдовы, это две страны, которые столкнулись с сепаратистскими проблемами. Страны ГУАМ, в которых Москва увидела вариант «троянского коня» внутри СНГ и которые стремятся углубить свое партнерство с западными институтами и организациями, такими как ЕС и НАТО307.

В 2005 году посол США в Азербайджане Рино Харниш объявил, что США планирует построить две системы РЛС в Азербайджане: одну на юго-востоке страны, на границе с Ираном вблизи города Астара, другую в к северо-востоку, недалеко от границы с Россией на Кавказе вблизи Хызы308. Таким образом, Вашингтон планирует подключить систему Freitag-Wirminghaus R. Azerbaijan’s Foreign and Security Policy // Journal of Azerbaijan Focus.

June 2009. P. 112.

Graham B. Rumsfeld Discusses Tighter Military Ties with Azerbaijan // Washington Post. December 2003.


противоракетной безопасности, которая охватит и Центральную Европу и Южный Кавказ с целью создания зонтика безопасности от Каспийского моря до Балкан309, с целью противодействия потенциальной угрозы Ирана.

Содной стороны, региональные ключевые геополитические акторы, такие как Россия и Иран воспринимают американские инициативы, как предварительную попытку к проникновению и закреплению собственного военного присутствия в стратегических районах Черного моря, Каспийского моря и Центральной Азии. С другой стороны, Тбилиси и Баку более или менее открыто приветствовали американские военные инициативы, которые были оценены посредством соотношения с собственными национальными интересами. Были определенные надежды на то, что американское военное присутствие в регионе будет способствовать урегулированию сепаратистских конфликтов путем уменьшения в первую очередь, русского влияния в регионе.

Как отмечает Котаджанян К., эпоха «жесткой силы» Президента Джорджа Буша-мл., была заменена геополитической концепцией новой администрации силы», которая одновременно объединяет «умной концепции «жесткой силы» и «мягкой силы», основанной на продвижении дипломатии и военного сотрудничества. Этот сдвиг во внешней политике США создал «предпосылки для формирования более сбалансированной системы региональной безопасности в направлении Южного Кавказа310, достижение которых необходимо через разрешение конфликтов путем подключения региональных акторов.

Политолог Ю.Симонян пишет, что официальный Вашингтон, и в частности Директор национальной разведки США Денис Блэр подчеркнул на слушаниях в Конгрессе311, что США опасались новых военных Renaud F. Azerbaijan/United States: Chronicle of a Public Divorce. ESISC, 14 June 2010.

Kotanjian H. S. Peace and Security Perspectives in the South Caucasus: The Madrid Principles of Karabakh Conflict Settlement are Based on the ‘War Paradigm’ [Electronic source] // Harvard University – Black Sea Security Program [website]. URL: http://www.harvard-bssp.org/static/files/394/Kotanjan.pdf Simoniyan Yu. SUA inspektiruyet Yujniy Kavkaz // Nezavisimaiya Gazeta. 4 February 2010.

столкновений, которые могут вспыхнуть на Южном Кавказе, на этот раз между Арменией и Азербайджаном из-за продолжающегося конфликта вокруг Нагорного Карабаха. Такая ситуация может полностью дестабилизировать Южный Кавказ, который уже был свидетелем русско грузинской войны в августе 2008 года, и в дальнейшем возможно распространение конфликта на Центральную Азию и на Ближний Восток312.

Новая геополитическая концепция США к работе в регионе затронула американо-азербайджанские отношения, ослабила позиции Азербайджана, и было несколько зарегистрированных инцидентов в двусторонних отношениях между двумя государствами, которые подтверждают нашу точку зрения. Во-первых, Вашингтон заменил тандем «Грузии – Азербайджана» уравновесив тандемом «Турция-Армения», чтобы попытаться установить приемлемые отношения между Анкарой и Ереваном которые были прекращены, вследствие конфликта вокруг Нагорного Карабаха. Этот шаг неудовлетворил политиков Азербайджана, потому что это не соответствовалоего стратегии и целям. Баку увязывает реализацию турецкого языка – как шаг навстречу армянским отношениям к решению проблем Нагорного Карабаха.Вашингтон оказывает политическое давление на Анкару, с целью ратификации договоренностей о нормализации армяно-турецких отношений, не акцентируя внимание на нерешенной проблеме Нагорного Карабаха. Эту инициативу считают политической «ошибкой» президента Азербайджана Ильхама Алиева, который апреля раскритиковал американскую политику 14 подталкивающую Турцию на открытии границы с Арменией, несмотря на занятие последним семи азербайджанских районов Нагорного Карабаха.

Baban I., Shiriev Z. THE U.S. SOUTH CAUCASUS STRATEGY AND AZERBAIJAN // Turkish policy. Vol. 9, № 2. P. 93–103.

Другой важной политической выгодой для Азербайджана было бы повышение его геополитической стратегии основанной на использовании его растущей энергетической власти и попытках ее применения в решении конфликта Нагорного Карабаха. Баку пытается извлечь максимальную политическую выгоду из энергетических проектов, пытаясь обеспечить влияние и большинство голосов в различных международных организациях, одновременно накапливая очевидный дипломатический капитал в США и странах ЕС, поддержка которых крайне важна для разрешения многолетнего конфликта между Арменией и Азербайджаном.

И все же Азербайджан все еще является сомнительным проектом в выборе наиболее коммерчески эффективного трубопроводного маршрута для европейского рынка, таким образом остается проблема открытых дверей к Каспийскому региону, открытая для дальнейших политических дискуссий.

Азербайджан весьма заинтересован в эффективности и потенциальными перспективами от использования проекта «Шах-Дениз», что позволит укрепить партнерство с Грузией, как ближайшим союзником и важным региональным партнером. Азербайджан уже обладает возможностями осуществлять помощь Грузии, для снятия нефтяной и газовой зависимости от России. Государственная нефтяная компания Азербайджана (SOCAR) управляет портовыми сооружениями в гавани Кулеви - Kulevi, и значительная часть нефтепродуктов и бензина Грузии реализуемая в розницу поступает в сеть от транзитного нефтепровода Баку-Супса. Исследователи Рзаева И., Тсакирис Т. Отмечают, что Баку является одним из приоритетных зарубежных инвесторов в Грузии и самым важным торговым партнером. Недавний пример тесного взаимодействия «Баку-Тбилиси»- публичность обсуждения перспектив покупки государственной азербайджанской нефтегазовой компании «SOCAR» грузинской части газопровода, соединяющего Россию и Армению, которая может интерпретироваться как явный геополитический выпад против Еревана313.

Во-вторых, в апреле 2010г., американский президент не пригласил своего азербайджанского коллегу к встрече по ядерным проблемам безопасности на высшем уровне состоявшимся в Вашингтоне, к которому были прикованы взгляды соседей Азербайджана, Армении и Грузии.

Подобное отношение вызвало недовольство официальных азербайджанских чиновников, которые выступили против подобного «союзного» американского отношения, подчеркивая тот факт, что местоположение страны между Ираном и Россией делает его стратегически важным актором для любых вариантов рассмотрения торговли ядерными материалами. Обостренная реакция Баку подчеркивалась настоятельным требованиям последнего в отмене американо-азербайджанских объединенных военных учений, которые, должны были состояться в мае 2010314.

Нельзя не сказать, что в подобных условиях 29 апреля 2010г., группа американских Конгрессменов направила письмо председателю Подкомиссии государственных и зарубежных дел, в которой содержится просьба об отмене п. 907 «Закона о Поддержке Свободы». Данное письмо было рассмотрено с учетом позиций Азербайджана как «надежного американского партнера», помогая администрации Б.Обамы в выполнении ее установок «на сближении отношений с мусульманским миром, в целях укрепления энергетической безопасности и борьбы против международного терроризма». В тот же день 29 апреля 2010г., американский поверенный в делах Азербайджана, Дональд Лу, заявил что «мы надеемся, что эти военные учения будут проведены в самом Rzayeva G., Tsakiris T. R. Strategic Imperative: Azerbaijani Gas Strategy and the EU’s Southern Corridor. Baku : SAM Center for Strategic Studies, 2012. P. 13.

Ibid. P. 14.

ближайшем будущем», при участии отложенных США военных учений в Азербайджане315.

Среди различных предлагаемых трубопроводных маршрутов предпочтение к реализации проекта отдают проекту транспортировки каспийской нефти который предназначен для «Баку-Джейхан», транспортировки нефти из месторождений Азербайджана в турецкий средиземноморский порт Джейхан, что геополитически принципиально, а с другой стороны весьма спорно. Продвижению данного проекта активно способствует США и Турция, что идет решительно вразрез внешнеполитических позиций России и Ирана, которые рассматривают данный проект как инструмент американского влияния, чтобы снизить уровень российского и иранского геополитического давления в регионе.

Несмотря на свое геополитическое значение и вероятные политические дивиденды, нефтяные компании, участвующие в каспийских энергетических проектах активно выступают против проекта нефтепровода Баку-Джейхан из-за его явной коммерческой неэффективности. По сравнению с альтернативными маршрутами, это более чем затратное мероприятие потребует 3 млрд. долл. США на строительство. Мнение исследователей Джо Барнеса, Рональдо Солиго, заключается в негативной оценке использования нефте- газопровода Баку-Джейхан по транспортировки каспийской нефти, что приведет к потере доходов около 1 млрд. долл. США в год для экспортеров ресурсов316.

Низкие цены на нефть в период 1990-х гг. до недавнего времени усугубили эту проблему и сделали маршрут еще менее экономически жизнеспособным, как отмечает политолог М.Левельд. Хотя цены в 2000-х гг., резко пошли вверх, они продолжают оставаться весьма нестабильными. Самое главное, что объем нефти, предназначенный для Obama Names Bryza as Baku Envoy, Armenians Protest // Today’s Zaman. 27 May 2010.

Barnes J., Soligo R. Baku-Ceyan Pipeline: Bad Economics, Bad Politics, Bad Idea // Oil & Gas Journal. 26 October 1998.

транспортировки по маршруту Баку-Джейхан не является достаточным основанием для его строительства. В настоящее время добыча нефти в Азербайджане составляет около 300.000 баррелей в сутки. Производство, как ожидается, может достигнуть до 800.000 баррелей в сутки к 2007 г., но данного объема недостаточно, чтобы запустить в полную мощность трубопровод Баку-Джейхан составляющей по проекту 1 млн. баррелей в день. Ссылаясь на эти соображения, международный консорциум нефтяных компаний, разрабатывающих азербайджанские нефтяные месторождения, первоначально отказался финансировать AIOC, трубопровод Баку-Джейхан. Тем не менее, в октябре 1999 года, нефтяные компании поддались давлению правительства США и решил поддержать строительство газопровода317.


Объясняя это изменение в положении, крупнейшая мировая компания оператор международного «BP–BritishPetroleumAmoco», консорциума, призналась, что была вынуждена учитывать стратегическую и геополитическую важность проекта: «изменение произошло в том, что мы пришли к выводу, что Баку-Джейхан является стратегическим маршрутом транспортировки и что он должен быть введен в действие и построен»318.

Кроме того, чтобы убедить нефтяные компании в политической значимости проекта, США и турецкое правительство также предприняли определенные шаги, чтобы сделать его коммерчески привлекательным. С этой целью Турция согласилась, покрыть затраты на строительство трубопровода, если оно составит свыше 2,4 миллиарда долларов США.

Последние призвали правительство Республики Казахстан к участию в поставках нефти и газа для трубопровода Баку-Джейхан. Турция привела экологические аргументы, составляющие повышенную экологическую Lelyveld M. Azerbaijan: Caspian Sea Pipeline Gets Major Backing [Electronic source] // Radio Free Europe/Radio Liberty [website]. URL: http://www.rferl.org/section/Features/405.html Ibid.

опасность в случае запуска любого альтернативного маршрута транспортировки каспийской нефти, особенно если он лежит через Босфор.

По официальным данным Анкары, Босфор очень перегружен, и дополнительные навигации могут увеличить вероятность аварий в проливе, последствием чего может являться экологическая катастрофа вокруг высоко урбанизированного района Стамбула, с населением около миллионов человек. Нельзя не согласиться с политологом Д.Мансфельдом, что аргумент по-видимому, является завышенным и политически мотивированным, однако, как показывают расчеты, для того чтобы загрузить необходимый объем транспортировки нефти через Босфор, необходимо будет добавить только 1 большой нефтеналивной танкер для навигации в проливе. Кроме того, несколько маршрутов обхода было предложено, чтобы избежать сложностей транспортировки морем через Босфор319.

Очевидно, что попытки развернуть сценарии стабильности и мира в Каспийском регионе и Азербайджане является более предпочтительными, чем переход к демократии через нестабильность и войну, как в Ираке.

История знает, что любая страна перехода к демократии испытывает значительный период нестабильности, чем страна, которая стоит на своем месте или движется в сторону авторитарного режима, как некоторые относят политический режим Азербайджана к стабильному и конкурентоспособному авторитарному режимупо словам Мэнсфилд и Снайдер, переходный этап демократизации богат конфликтами и периодами нестабильности320.

По мнению М.Мамука и Д. Церетели Соединенные Штаты не заинтересованы в создании нестабильности в регионе, которая может перерасти внутренний или внешнийконфликт (новый цикл военного Mansfield D., Edward J., Snyder J. Democratization and War / Ed. Betts K. Richard / Conflict After The Cold War: Arguments on Causes of War and Peace. Pearson Education, 2005. P. 318–331.

Ibid.

обострения Арменией по поводу Нагорного Карабаха). Для США это не будет политически выгодным, так как трасса трубопровода может быть повреждена, который остановил бы потоки газа и нефти через БТД и Баку Супса, как летом 2008 года во время русско-грузинской войны. Война фактически приостановила отгрузку нефти по трубопроводу, хотя вскоре и возобновились после операции321.

Таким образом, безопасность и стабильность стала еще одним вопросом, в случае формирования стратегических геополитических перспектив и политики Каспийского региона. Соединенные Штаты имеют силовой опыт воздействия на некоторые неугодные политические режимы, например как в Иране. В настоящее время Азербайджан находится на передовой столкновения геополитических интересов322. Бреммер Й., считает, для того, чтобы получить доступ к нефтяным ресурсам и ради геостратегических интересов, США закрывают глаза на злоупотребления властью диктаторскими режимами стран Каспийского региона323. По мнению Круассан М.324, это установка геополитических интересов Соединенных Штатов, формирует национальную политику в отношении малых и средних стран Каспийского региона. Из приведенного выше анализа геополитической ситуации виден баланс приоритетов США в национальных интересах, в виде компромисса с нынешним правящим режимом Азербайджана, для установления плотной связи с ним и построения прочных политико-коммуникативных и экономических взаимоотношений с нефтяными и газовыми интересами Азербайджана.

Это национальные интересы, определяют внешнюю политику государства и Соединенные Штаты готовы помочь любой стране, в Tsereteli M. The Impact of the Russia-Georgia War on the South Caucasus Transportation Corridor.

The Jamestown Foundation, 2009. P. 1–31.

Rasizade A. Azerbaijan, The U.S., and oil prospects on the Caspian Sea // Journal of Third World Studies. 1999. № 16.1.

Bremmer I. Oil Politics. America and the Riches of the CaspianBasin // World Policy Journal. 1998.

Croissant M. P. U.S. Interests in the Caspian Sea Basin // Comparative Strategy. 1997.

процессе демократизации, которая пропагандирует и продвигает эти ценности в реализации системы национальных интересов. Энн Дерси также отмечает, что развитие демократии является одним из наших (США) национальных интересов325. Нельзя отрицать тот, факт, что существующий политический режим Азербайджана, активноподдерживаетсяСША и что последние принесли в жертву демократические ценности и свои национальные интересы. Это яркий пример политики двойных стандартов, когда США выстраивают свои долгосрочные отношения с республикой Азербайджан. США предпочитает выстраивать зону стабильности собственных интересов, и не обязательно играть значимую роль с использованием силовых элементов, если удовлетворяет существующий политический режим Азербайджана. Было бы вполне разумно упомянуть в качестве примера поддержку и других авторитарных политических режимов в регионе Центральной Азии и арабских стран, которые получают от США «иммунитет» в двусторонних отношениях. Эту политику двойных стандартов и авторитетность политики характерно перекликается сХ.Моргентаупо его изданию «Политика среди наций»326.

Таким образом, хотя официальные лица и чиновники с обеих сторон утверждают, что Азербайджан находится на пути построения демократии, нет существенных признаков демократизации, но остаются на виду проблемы действующей политики, ситуации с правами человека, угнетения и применение силы со стороны репрессивного аппарата государственных органов, что стало фундаментальной проблемой политической системы страны. Данный факт неопровержим, что делает его определенным инструментом для того, чтобы претендовать на идею о заинтересованности Соединенных Штатов только в собственных национальных интересах, когда концепция продвижения демократии Yergin R. Azerbaijan’s Path to Democracy, interview with ambassador of US to Azerbaijan.

Morgenthau H. Politics Among Nations. The Struggle for Power and Peace / Ed. Knopf A. Alfred / New York, 1954.

остается в стороне политических интересов, по причине активного вмешательства в многосторонний процесс регионального геополитического и экономического сотрудничества.

И.Бабан, Шириев З., отмечают, что с одной стороны, Азербайджан нуждается в помощи США для урегулировании Нагорно-Карабахского конфликта и настройки баланса интересов региональных акторов, таких как Россия и Иран. Даже если в последние два года Азербайджан принял «наступательную тактику» в ответ на политику США и в свете недавно предпринятых Москвой региональных инициатив, Баку готов возобновить диалог с Вашингтоном327.

Кроме того, Азербайджан мог бы играть более активную роль в укреплении трансатлантического диалога между США и ЕС. По мнению А.Коэна американские чиновники больше беспокоятся о последствиях энергетической стратегии Москвы, которые могут сказаться не только на единстве Европейского Союза, но и на трансатлантических отношениях.

Американские эксперты считают, что в Москве постоянно стремятся к экономической и политической зависимости Европы от русских энергетических ресурсов, которые могут негативно влиять на развитие трансатлантических отношений (между Европой и США)328.

С другой стороны, у США есть значительный экономический и, главным образом, стратегический интерес в Азербайджане, в силу его энергетических ресурсов и географического положения, ввиду особенностей соседей - Ирана и России. Потенциал американского партнерства с Азербайджаном заключается в ответе на стратегические вопросы консолидации присутствия США на Кавказе, в регионе Baban I.,Shiriev Z. THE U.S. SOUTH CAUCASUS STRATEGY AND AZERBAIJAN // Turkish policy. Vol. 9, № 2. P. 93–103.

Cohen A. Europe’s Strategic Dependence on Russian Energy // The Heritage Foundation. November 2007.

Каспийского моря, снижения уровня регионального влияния России и изоляции Ирана.

Выводы Таким образом, следует отметить, что Азербайджан сориентирован на такую внешнеполитическую стратегию как постоянное маневрирование и перемещении страны в центр геополитических и геоэкономических интересов крупнейших мировых и региональных держав.

Азербайджан в реализации внутренней и внешней политики с большим опасением относятся к все возрастающим намерениям Ирана усилить исламское влияние в своей стране. Азербайджан в значительной степени зависит от идеологии подготовленных в Иране священнослужителей и Тегеран последовательно использует любые негативные проявления для укрепления политического влияния в регионе и в Азербайджане в частности.

Непреложным остается факт очевидного экономического и военно политического влияния России на политику Азербайджана, при использовании таких инструментов как Нагорно-Карабахский конфликт, станция РЛС в Габале и прочее.

Геополитический концепт значимости Азербайджана проявляется в признании факта, что он рассматривается странами Запада как ключ к воротам и ресурсам Каспийского моря;

и изменение потенциала влияния национального правительства с про-российской ориентацией способно изменить геополитический баланс в регионе.

Транспортный маршрут Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД) является одним из самых продуманных и известных геоэкономических проектов осуществления давления на страну прозападными и американскими акторами, когда геополитические интересы и соображения находят пространство совпадения с коммерческими интересами в так называемой «трубопроводной политике» или «трубопроводной дипломатии».

Нельзя не сказать о том, что развитие месторождения Шах-Дениз помогло Азербайджану заявить о себе как ведущем газовом экспортере в рамках ЕС, усилить притязания на роль ключевого актора Каспийского региона, обосновать стратегические позиции как крупного экспортера нефти. Принятие окончательного решения в году о транзитном коридоре» и отказе от проекта «Трансанатолийском «Набукко», открытие южного транспортного коридора, связанность экспортного потенциала и соответствие инфраструктуры транзитным возможностям Азербайджана в долгосрочной перспективе определят его потенциальную роль как решающего звена транзита для экспорта центрально-азиатских нефтяных и газовых ресурсов в Европу.

Про-российская ориентация Баку помимо прочих факторов объясняется реализацией новой геополитической концепции США в Каспийском регионе, которая затронула американо-азербайджанские отношения, ослабила позиции Азербайджана. Вашингтон заменил тандем поддержки отношений «Грузии – Азербайджан» уравновесив тандемом «Турция-Армения», чтобы попытаться установить приемлемые отношения между Анкарой и Ереваном. Данные шаги неудовлетворили политиков Азербайджана, потому что это не соответствовало его стратегии и целям.

Факторы безопасности и стабильности являются ключевым вопросом при выборе направлений внешнеполитический усилий и при формировании стратегических геополитических перспектив и политики Каспийского региона.

4.2. Казахстан: попытки лавирования между интересами других геополитических «игроков»

Казахстанские официальные лица и чиновники в реализации внешнеполитических установок осознают важность позиций Москвы и стараются не раздражать официальную Москву, лавируя и пытаясь диверсифицировать и укрепить внешнеполитические связи и с другими странами. Как правило, официальные лица и чиновники Казахстана заботятся, о постоянным выделении и стимулировании положительных объемов смешанных кооперативно-конкурентных энергетических отношений между Республикой Казахстан и Россией. Хотя обе страны продают нефть европейским и китайским потребителям, Н.Назарбаев настаивает, что он видит, Казахстан и Россию в качестве партнеров энергетического рынка, а не конкурентов. Хотя казахстанские чиновники продолжают проявлять интерес к альтернативным проектам, и в частности к подводным трубопроводам, которые позволят избежать контроля России, они полагаются на западных инвесторов для обеспечения технологического преимущества в использовании Казахстаном обширных, но затрудненных для доступа морских нефтяных ресурсов, заверяя регулярно при этом русские энергетические компании в активном содействии и участии последних в любых многонациональных консорциумах на территории Республики Казахстан.

Как показывает политическая практика, покрытие энергетических рынков требует совместного и кооперативного казахско-русского сотрудничества. Астана по-прежнему нуждается в доступе к русским нефте- и газо- трубопроводам для покрытия потребностей Европейских потребителей, а Москва в значительной зависит от импорта газа из региона Средней Азии, часть которых проходит через территорию Казахстана, как для удовлетворения внутреннего спроса, так и для дополнительных поставок энергоресурсов на экспорт в Европу. За последние десять лет, Россия воспользовалась значительным потенциалом энергетического рынка Центральной Азии, покупая в Центральной Азии энергоносители по ценам ниже рыночных и продавая нефть и газ зарубежным потребителям по значительно более высоким ставкам, когда российский бизнес получал самые большие дивиденды329.

Также решающее значение для энергетической реконфигурации в регионе является готовность Казахстана и Туркменистана, диверсифицировать энергопоставки на экспорт в Европу. В этой связи Казахстан пытается значительно расширить возможности экспортных стратегий, основанных на расчете нескольких маршрутов. Тем более, что ожидается значительный рост добычи из месторождения «Кашаган», Казахстан находится в поиске новых проектов маршрутов для экспорта нефти. Это может быть реализовано посредством расчета 3 возможных вариантов:

1. расширение существующей сети Каспийского трубопроводного консорциума работающих на (КТК), западные рынки через российскую часть побережья Черного моря, 2. в расширении и дополнительной подаче нефти через трубопровод БТД, 3. через расширение экспорта на восток в Китай по новому трубопроводу, который в настоящее время находится в стадии строительства.

Казахстан, таким образом, может оказаться в положении, когда скорректирует свой экспорт между этими тремя вариантами, и тем самым Marketos T. N. Eastern Caspian Sea Energy Geopolitics: A Litmus Test for the U.S. – Russia – China Struggle for the Geostrategic Control of Eurasia // Caucasian Review of International Affairs. Winter 2009. Vol.

3 (1). P. 2–19.

обеспечит большую национальную независимость и рост суверенитета, расширит пространство для геополитического маневра.

Туркменистан заключил ряд долгосрочных соглашений по экспорту собственного газа через трубопроводы России, но в то же время стремится к диверсификации своих экспортных маршрутов. Политолог Маркетос Т., пишет, что проект по развитию Транскаспийского газопровода приостановился из-за открытия крупного месторождения природного газа в Азербайджане «Шах-Дениз» и туркмено-азербайджанских приграничных споров о разграничении шельфа Каспийского моря, однако последние события говорят о том, что все стороны будут искать приемлемый вариант согласия для сближения и урегулирования разногласий, что явится потенциально снятием напряжения на пути Транскаспийскогонефте- и газопровода. Туркменистан недавно провел экспертное изучение возможностей экспорта газа в Китай, а также в Пакистан через территорию Афганистана330.

Реализуемые энергетические стратегии Республик Казахстана и Туркменистана представляют собой не только возможности, но и определенные вызовы для стратегии диверсификации единого энерго рынка ЕС. С одной стороны, серьезность обязательств по проектам трубопровода для «Набукко» и Транскаспийского с целью обеспечения ресурсами ЕС, будет способствовать проникновению геополитических интересов США в Евразии, и есть шансы обеспечить значительную долю экспорта энергоносителей. С другой стороны, российская сторона и особенно китайская конкуренция за эти ресурсы, выявит глобальность экономических и политических проблем в выбранной стратегии стран Запада. Результатом этой геостратегической конкуренции, будет реальность намерений и определение силового фактора который будет Ibid.

основой для формирования механизма управления континентом Евразия331.

«Богоизбранность» и пропагандируемая приверженность Америки делу поощрения прав человека и демократических принципов в странах Каспийского региона, Центральной Азии, и в целом Евразии раздражает казахстанских чиновников. Напряженность в билатеральных связях вокруг темпов и динамики политических и экономических реформ, а также обвинения в коррупции казахстанских чиновников и их американских партнеров в энергетической отрасли, сохраняются с момента обретения независимости страны332.

С целью создания системы единой безопасности и для укрепления оборонительного кольца, Россия, Армения, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан договорились 4 февраля 2009 года в Москве, о формировании Коллективных Сил быстрого реагирования Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), которые будут расположены в России и частично в Кыргызстане, с основной задачей оперативного реагирования на любые внешние угрозы.За день до этого события Россия подписала соглашение с Республикой Беларусь о создании единой системы ПВО (в ответ на намерение США установить элементы своей ПРОв Румынии и Болгарии, и получила из Кыргызстана на введение в «добро»

эксплуатацию современная РЛС.

Нельзя не отметить, что милитаризация региона идет ускоренными темпами в 2000-х годах, кажется, что данные вопросы не имеют никакого отношения к политике Китая в отношении Казахстана. Но Китайское правительство стремится углубить экономические связи с Казахстаном и другими странами в Большой Центральной Азии, потому Пекин видит в этом регионе стратегически важный источник сырья, нефти и природного Weitz R. Kazakhstan and the New International Politics of Eurasia. Central Asia-Caucasus Institute & Silk Road Studies Program. Silk Road Paper. July 2008. P. 128.

Ibid. P. 129.

газа. Китайские авторы внешнеполитической доктрины беспокоятся о явной уязвимости источников энергии стран Персидского залива.

Поставки нефти Персидского залива проходят через морские пути контролируемые США или другими военно-морскими силами. Кроме этого, китайское правительство признает, что терроризм, военные конфликты и другие источники политической нестабильности на Ближнем Востоке могут нарушить стабильность экспортных поставок нефти из стран Персидского залива.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.