авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«ВЕСТНИК МОРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Серия ОБЩЕСТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ Вып. 20/2007 УДК 3 (05) Вестник Морского государственного ...»

-- [ Страница 3 ] --

2. Студент берет многолетний кредит на обучение. Условия кредита весьма приемлемые, т.е. он дается на 25-30 лет, годовой процент примерно на 0.5%-1%. Причем, процент обусловливается в момент заключения дого вора, и в дальнейшем не меняется. Сумма на обучение выделяется ежегод но, а возврат происходит помесячно. Во многих случаях, банк (или иная компания, выдавшая кредит) может дать студенту полезный совет: прослу шать тот или иной курс, поискать работу по специальности в определенном штате, обратиться с предложением в какую-либо компанию. Банки заинте ресованы в том, чтобы студент хорошо зарабатывал, иначе они смогут вер нуть деньги только через суд.

3. Часто на обучение студента выделяет деньги религиозная или на циональная община, к которой принадлежит студент. Обычно это происхо дит в тех случаях, когда семья студента очень бедная (по американским меркам), но благочестивая, то есть она отдает определенный процент от всех своих доходов в фонд общины.

4. Нередко крупные корпорации для того, чтобы привлечь выпускни ков того или иного университета, предлагают им в качестве дополнительной льготы (или оплаты) возврат долга банку за счет корпорации.

5. Штатом, городом или графством (аналог района в области) могут выделяться гранты. При этом студент обязан по окончании отработать в данном штате по определенной специальности около 5-10 лет. За выдаю щиеся успехи в учебе федеральные власти, власти штата, руководство уни верситета могут освободить студента от возврата ссуды (от 50% до 100%).

6. Студент, ранее отслуживший в армии США не менее 1,5 лет, полу чает право на обучение по любой специальности в университете за счет ми нистерства обороны США. Это касается как юношей, так и девушек.

7. Для представителей национальных меньшинств и беднейших слоев населения в государственных вузах разных категорий резервируется опре деленное число мест с льготными условиями поступления и материального обеспечения [4].

В расходах на высшее образование США наблюдается тенденция со кращения доли субсидий частных лиц и организаций и увеличение доли ас сигнований из федерального бюджета, в основном на научные исследования и помощь студентам.

Как уже упоминалось, при поступлении в вуз рассматриваются не только умственные способности и возможность оплачивать учебу, но так же и другие факторы, необходимые в процессе обучения. Например, способен ли студент оплатить свое проживание и есть ли у него средства на покупку необходимой литературы.

Итак, все вышеперечисленное позволяет сделать вывод, что формиро вание контингента студентов в вузах США – это многофакторный процесс, в ходе которого происходит взаимодействие целого ряда субъективных и объективных факторов. У студентов наблюдается высокая степень мотива ции к обучению, так как они осознают значимость получения высшего об разования для успешной карьеры. Отбор в вузы США не является спонтан ным, а направлен на реализацию личностных стратегий. Развитие образова ния в США в последние годы весьма позитивно сказывается на формирова нии главного экономического ресурса - человеческого капитала.

Библиографический список 1. Высшее образование/ Адрес доступа: http://www.scuwer.ru 2. Поступление в университет/ Адрес доступа: http://www.scuwer.ru 3. Коверина Э.Ю. Приоритеты политики США в области образования/ Чемодан - №4, 2002 - Адрес доступа: http://www.ed.gov 4. Высшее образование в США дорожает/Большая перемена - №3, 2005 - Адрес доступа: http://www.useic.ru 5. Academic education in the USA/ Osvita 2006 - Адрес доступа:

http://www.osvita.com 6. Admission and Financial Aid/ Адрес доступа: http://www.harvard.edu 7. Admission Quest/ Адрес доступа: http://www.berkley.edu 8. Application Admission/ Адрес доступа: http://www.masachusets.com 9. The system of education in the USA: Application, Tests/ EduFree 2005 - Адрес доступа: http://www.useic.EduFree.com 10. News of Education/ Адрес доступа: http://www.wikipedia.com ГЕНЕЗИС ЯДЕРНОЙ ПРОГРАММЫ КНДР Л.И. Распутная декан факультета журналистики Института массовых коммуникаций ДВГУ В начале октября 2006 г. КНДР провела испытание ядерного оружия, вызвавшее резкую критику со стороны мирового сообщества. В связи с эти ми событиями актуальность и острота проблемы не вызывает ни у кого со мнений. Урегулировать северокорейский ядерный кризис не удается уже более 10 лет, он продолжается, а вместе с тем идет активный поиск путей его разрешения. Министр иностранных дел Республики Корея Сунг Мин Сон, недавно приступивший к своим обязанностям, заявил, что КНДР должна воспользоваться нынешней возможностью и продолжить шестисто ронние переговоры, в ходе которых предполагается выработать первые шаги по отказу Северной Кореи от ее ядерной программы. При этом необ ходимо учитывать, что каждая сторона отстаивает свой национальный ин терес так, как она его понимает.

Реальная опасность послужила катализатором активизации междуна родных дипломатических усилий по поиску выхода из сложившейся ситуа ции1. Как справедливо отмечает большинство аналитиков, нынешнее обост рение этого кризиса стало почти точным повторением ситуации 1992- и 2004 гг. Также, как и предшествующие периодические всплески обостре ния напряженности на полуострове, это прямое следствие общей неурегу лированности корейской проблемы2.

После окончания Корейской войны 1950-1953 гг. и раскола страны на две части Корейский полуостров стал ареной политической, экономической и идеологической борьбы между СССР и США. Обе сверхдержавы на подкон трольных им территориях постоянно усиливали свое влияние, в том числе во енное. В обеих частях Корейского полуострова началось форсированное раз витие ядерной энергетики. Вашингтон помогал южнокорейскому режиму, СССР поддерживал атомную программу КНДР. По требованию Москвы эта программа сначала носила мирный характер, и первые десятилетия Пхеньян ее придерживался. Однако позже, в условиях давления и угроз со стороны США, Пхеньян начал рассматривать оружие массового уничтожения, как необходи мую часть своего будущего военного арсенала, способного сдерживать Соеди ненные Штаты. Во время Корейской воины 1950-1953 гг. США неоднократно угрожали КНДР использованием ядерного оружия.

После Корейской войны в нарушение соглашения о перемирии 1953 г.

в Южной Корее остались не только войска США, но и их ядерные арсеналы, которые постоянно пополнялись3. К концу 1967 г. они включали уже около 950 ядерных боезарядов восьми типов4. Это не могло не вызывать тревогу на Севере, и политическое руководство КНДР в тайне от союзников начало вынашивать идею приобретения ядерной бомбы.

Ядерная программа КНДР, естественно, не смогла бы успешно разви ваться без помощи извне, т.к. собственных сил и средств, как научно интеллектуальных, так и финансово-экономических у слабой и разоренной Северной Кореи не было. Эта помощь могла прийти только извне, от воен но-политических союзников и заказчиков, таких как КНР и СССР. Но Китай в те годы был еще слаб экономически и неподготовлен научно-технически, он также нуждался в помощи для разработки своей собственной программы.

Именно СССР с самого начала образования КНДР оказывал ей всяческую экономическую и военно-техническую помощь. Так, для подготовки севе рокорейских специалистов в области ядерных исследований еще в 1952 г.

было подписано «Соглашение между правительством СССР и правительст вом КНДР по обучению граждан КНДР в советских высших учебных заве дениях». Согласно этому документу, советское правительство предоставило возможность студентам и аспирантам из Северной Кореи завершать свое образование в университетах и институтах СССР.

Основные принципы сотрудничества между двумя странами в области науки и технологии были изложены в пятилетнем «Соглашении о научно техническом сотрудничестве между СССР и КНДР», подписанном в Москве мая 1952 г. и «Соглашении о научной кооперации между АН СССР и АН КНДР», подписанном 11 октября 1957 г. Согласно первым пунктам этих доку ментов, стороны выразили намерение обмениваться опытом «во всех областях народной экономики», передавать безвозмездно друг другу техническую до кументацию и обмениваться соответствующей информацией и специалистами для оказания технической помощи. В рамках академического сотрудничества были запланированы обмен генеральными планами научно-исследовательской работы, конкретной информацией о проводимых исследованиях и полученных результатах;

реализация различных научных задач совместными усилиями пу тем обмена учеными и оказания друг другу помощи в получении материалов и оборудования для научных целей. Впоследствии сроки действия этих догово ров продлевались в среднем каждые пять лет5.

В 1956 г. в подмосковном городе Дубна был учрежден Объединенный институт ядерных исследований (ОИЯИ). Он стал международным научно исследовательским центром для социалистических стран. КНДР была среди первых членов, подписавших его устав. В уставных документах было особо подчеркнуто то, что «полученные в институте результаты научных исследо ваний могут быть использованы только для мирных целей на пользу всего человечества»6. Высшим управляющим органом в институте стал Комитет Полномочных Представителей Правительств государств – участников ОИЯИ. Северную Корею представлял Чо Хак Кун, министр атомной энер гетики КНДР. Государства-участники платили членские взносы и совместно управляли деятельностью института.

Представители КНДР начали прибывать в Дубну для обучения и со вместной работы в 1956 г. С того времени в работе ОИЯИ приняли участие около 250 северокорейских ученых и специалистов. Они проявили большой интерес к экспериментальной части исследовательской работы. Около 80% представителей КНДР работали в этой сфере, в основном, в лабораториях «Ядерных Проблем», «Ядерных реакций» и «Физики Нейтронов»;

в то же время около 20% северокорейских ученых трудились в институтах, зани мающихся теоретическими задачами. Несколько северокорейских научных центров – Институт ядерной физики, Институт атомной энергии и политех нический институт им. Ким Чака – участвовали в совместных проектах с ОИЯИ по ряду ядерных проблем. Они вели разработку оборудования для физических исследований и автоматизации механизмов получения и обра ботки экспериментальных данных. Несколько десятков северокорейских специалистов, работающих в ОИЯИ, защитили там кандидатские и доктор ские диссертации.

Новым качественным этапом в развитии ядерной программы КНДР стал 1959 г. В сентябре этого года было подписано соглашение о советской помощи Пхеньяну в учреждении собственного ядерного исследовательско го центра. В докладе ЦК ТПК на IV съезде партии в сентябре 1961 г. Ким Ир Сен поставил перед учеными и специалистами задачу «проведения ис следований по мирному использованию ядерной энергии, широкому ис пользованию радиоактивных изотопов и производству различных изотопов и измерительных устройств»7. К концу 1950-х гг. с помощью СССР была развернута более широкая работа по созданию научно-экспериментальной инфраструктуры, подготовки корейских специалистов в ядерных центрах Советского Союза и строительству производственных мощностей атомной промышленности КНДР. Вся эта работа, как не раз подчеркивали в Москве, носила мирную направленность, ибо в Москве сознавали ответственность за распространение ядерного оружия.

На основе соглашения 1959 г. был заключен ряд контрактов, касаю щихся взаимного сотрудничества по проведению геологических изысканий, строительства в КНДР ядерного центра (под кодовым названием – «Ме бельная фабрика»)8. В результате совместных геологических изысканий бы ло выбрано место под строительство ядерного исследовательского центра в 92 км от Пхеньяна и 8 км от райцентра Йонбен. В последующие годы были построены Ядерный исследовательский реактор ИРТ-2000, радиохимиче ская лаборатория, кобальтовая установка К-60000 и бетатрон Б-25. Перво начально мощность ИРТ-2000 составляла 2 мВт (в последствии североко рейские специалисты увеличили ее до 7 мВт).

В 1965 г. был запущен первый атомный реактор, который дал возмож ность изучать физические и химические процессы, происходящие под дей ствием ионизирующего излучения, действие радиации на твердые вещества и т.д. Первоначально стоимость научно-исследовательского центра в Йон бене составляла около 500 миллионов долларов (в ценах 1962 г.). Однако позже она значительно возросла. После каждой поставки топлива в иссле довательский центр в Йонбене, Москва получала официальное заверение от правительства КНДР об использовании полимеров топлива исключительно в мирных целях. Как свидетельствует журнал «Мировая экономика и меж дународные отношения», официальные северокорейские документы, под тверждающие эти заверения, находятся в архиве Федерального агентства по атомной энергии РФ9.

В течение всего периода сотрудничества более трехсот северокорей ских специалистов прошли обучение в советских высших учебных заведе ниях, таких как МИФИ, МВТУ, МЭИ. Многие из них стажировались в ядерных исследовательских центрах Дубны и Обнинска10. В середине 60-х гг. ХХ века, после завершения большей части строительных работ в научно исследовательском центре Йонбене, советские специалисты и ученые ядерщики покинули КНДР. Но сотрудничество продолжилось в виде кон сультаций по эксплуатации бетатрона и кобальтовых установок, а также в виде поставок ядерного топлива для реактора. Особым условием на каждую партию ядерного топлива являлись гарантии, что КНДР не будет использо вать его для целей и задач, нарушающих положения Договора о нераспро странении ядерного оружия.

До начала 1980 гг. активность Пхеньяна в ядерной области не выходи ла за рамки двусторонних договоренностей с Советским Союзом и не дава ла убедительных свидетельств попыток развития военного аспекта ядерной технологии. Нет также доказательств того, что КНДР владела необходи мыми и материальными средствами для осуществления соответствующих попыток. Более того, соглашения о гарантиях безопасности между Пхенья ном, Москвой и Пекином обеспечивали необходимый «ядерный зонтик»

для Северной Кореи, уменьшали ее возможное желание к движению в этом направлении. Хотя многие западные аналитики утверждают, что ядерные амбиции режима Ким Ир Сена возникли в конце 1970 гг., ни документы, ни данные, ими представленные, не подтверждают такие обвинения11.

Стремление Северной Кореи к обладанию ядерным оружием стало проявляться позже, в середине 1980-х гг., хотя у нас пока нет доступных до кументов, однозначно свидетельствующих о решении Пхеньяна приступить к реализации военной ядерной программы или даже приводящих доводы о наличии такого стремления. Вместе с тем, несмотря на закрытость страны и отсутствие источников, анализ генеральной стратегии руководства Север ной Кореей и политической ситуации внутри и вокруг КНДР убеждают в том, что Пхеньян начал вынашивать эти планы уже в 1980-е гг.

С приходом М.С. Горбачева к власти и началом перестройки в СССР в 1985 г. сотрудничество между СССР и КНДР усилилось, в том числе в об ласти мирного использования атомной энергии. Новый советский руково дитель отказался от неравенства во взаимоотношениях между странами со циалистического лагеря и стал поощрять стремление партнеров полагаться на собственные ресурсы и иметь свободу выбора. Кремль выражал готов ность к увеличению экономической помощи партнерам, заявлял об их воен ной, политической и моральной поддержке12. Официальные лица в Кремле подчеркивали, что КНДР является стратегическим партнером, в высшей степени важным для национальных интересов Советского Союза и безопас ности на Дальнем Востоке. Развитие дружественных связей с Пхеньяном было продекламировано в качестве одного из приоритетов советской внеш ней политики. Советские официальные лица вслед за Пхеньяном критико вали попытки США сформировать тройственный военный союз Вашингтон – Токио – Сеул и установить более тесные экономические взаимоотношения с Республикой Кореей.

В первые годы перестройки контакты между СССР и КНДР в военной, экономической, научной и других областях заметно интенсифицировались.

Пхеньян поддерживал первоначальные внешнеполитические инициативы М.С. Горбачева в АТР, и даже согласился на расширение советского воен ного присутствия в КНДР13. В середине 1980-х гг. советско-северокорейское военно-техническое сотрудничество выросло до такого уровня, что спрово цировало реакцию со стороны Китая. В феврале 1986 г. министр иностран ных дел КНР предупредил, что интенсификация советско-северокорейского военного взаимодействия вполне может стать «четвертым препятствием» во взаимоотношениях между Москвой и Пекином. Согласие Пхеньяна на про лет советской военной авиации над территорией Северной Кореи было ис толковано, как «новая попытка Москвы окружить Китай». Руководство КНР констатировало, что советские военно-морские визиты в северокорейские порты способствуют ухудшению политической обстановки на Корейском полуострове, вынуждают США предпринимать ответные действия и увели чивать военное присутствие на Дальнем Востоке. Общаясь с официальным Вашингтоном, китайские лидеры жаловались, что возобновление дружест венных взаимоотношений между СССР и КНДР «неизбежно усилит воин ственность Пхеньяна и на долгое время ухудшит политическую ситуацию в АТР»14. Но после визита в Пекин М.С. Горбачева в мае 1989 г. и нормализа ции советско-китайских взаимоотношений КНР прекратила критику совет ско-северокорейского военного сотрудничества.

Тем временем, в советско-северокорейских взаимоотношениях стали нарастать противоречия. Они были следствием растущих различий между КНДР и СССР в различных областях. Во-первых, обнаружились разные взгляды сторон на многие проблемы мирового и регионального развития, включая подходы к решению внутрикорейских проблем, геополитическую ситуацию в АТР, концептуальные взгляды на современный мир, общее со стояние международных отношений. Пхеньян не принял «новое мышле ние» Москвы, считая его «еретическим и опасным для социализма». Наи большее недовольство у Пхеньяна вызвал отказ Москвы автоматически поддерживать КНДР по всем вопросам, видеть Азию глазами Северной Ко реи, иными словами, действовать так, как раньше. Эксперты в Кремле отме чали, что Пхеньян отказывался признавать новые реальности и держался ус таревших понятий классовой и идеологической борьбы. Ким Ир Сен посте пенно склонялся к видению внешнего мира как угрозы для своего режима, которой нужно противостоять всеми возможными способами15. Во-вторых, на расхождение Пхеньяна с Москвой повлияли события в Восточной Евро пе в конце 1990-х гг. Ким Ир Сен и его соратники боялись, что сценарий может повториться в Северной Корее. Пхеньян был склонен обвинять М.С.

Горбачева не только в одобрении революций в Восточной Европе, но и под стрекательстве к ним. В-третьих, Пхеньян негативно воспринял открытость, гласность и другие атрибуты демократических преобразований в СССР. Он видел в них серьезное идеологическое испытание. Вплоть до середины гг. Северная Корея пользовалась пониманием и поддержкой Советского Союза как государства исповедующего такие же идеологические ценности.

В дальнейшем Советский Союз перестал поддерживать Ким Ир Сена, его режим стал восприниматься как практически изживший себя. В-четвертых, раздражение Пхеньяна росло вместе с потеплением в отношениях между советским Союзом и Республикой Корея. Комментируя визит Ким Ен Сама в Советский Союз в апреле 1990 г., северокорейская пресса назвала это «враждебным, незаконным действием».

Следствием вышеуказанных причин стало ухудшение двухсторонних связей между СССР и КНДР. В 1988 г. Советский Союз уменьшил свою во енную помощь Северной Корее, позже отверг все попытки Пхеньяна углу бить сотрудничество между министерствами обороны. Уровень торгового и экономического сотрудничества между Советским Союзом и Северной Ко реей также упал. В прошлом Москва, движимая стратегическими и полити ческим мотивами, часто жертвовала собственными интересами ради под держки союзника, но к 1988 г. советское руководство не имело ни желания, ни возможности так поступать. В Кремле отмечали, что советская помощь КНДР не принесет должного результата, если Северная Корея не реформи рует свою экономику, не будет стремиться к снижению конфронтации и гонки вооружений на Корейском полуострове, не будет контактировать с развитыми странами. В результате изменений, произошедших внутри Со ветского Союза, и сдвига во внешней политике Москвы, особенно в ее по зиции по Корейскому полуострову, власти Северной Кореи пришли к выво ду, что Советский Союз больше не является ни идеологическим, ни воен ным, ни политическим союзником КНДР.

Пхеньян больше не мог полагаться на Советский Союз как на гаранта своей безопасности, источник военной и экономической помощи, необхо димый для поддержания баланса сил на Корейском полуострове. В январе 1990 г. после переговоров между советским министром иностранным дел Эдуардом Шеварднадзе и министром иностранных дел Северной Кореи Ким Ен Намом, закончившихся политическим скандалом, это стало абсо лютно ясно16. Первостепенным вопросом для КНДР стал вопрос поиска за мены советских гарантий безопасности и политической поддержки.

Важной причиной, подтолкнувшей северокорейский режим к усилению работ по созданию собственного ядерного оружия, стали возникшие разногла сия между КНДР и Китаем. Перемены в китайском обществе и во внешней политике Пекина также углубляли озабоченность Ким Ир Сена. В то время как северокорейские СМИ публиковали статьи о растущей угрозе войны и крайней напряженности вследствие действий США и их союзников, китайские газеты высказывали мнение, что предпосылки для разрядки существуют, что существует общее желание участников противостояния на Корейском полу острове разрешить конфликт мирным путем. Пекин рекомендовал Пхеньяну удвоить усилия по поиску примирения с Югом и укреплению взаимного дове рия на полуострове. Критика Пекина в адрес Сеула и Вашингтона заметно сни зилась. Китай предпочел занять нейтральную позицию в связи с инцидентом, касавшимся взрыва южнокорейского авиалайнера в 1987 г.

Стремительно росли контакты между Китаем и Южной Кореей. Тор говый оборот между двумя странами за период 1986-1988 гг. удвоился.

Множество южнокорейских фирм инвестировали китайскую экономику.

Китайское руководство и общественность приветствовали демократические перемены в Южной Корее. Помимо этого Пекин и Пхеньян расходились в оценке методов социалистического строительства и были не в восторге от экономической деятельности друг друга. Они придерживались различных взглядов на взаимоотношения с США и Японией17.

Хотя в области экономического сотрудничества Китай оставался глав ным партнером КНДР, оказывал существенную финансовую и военную помощь, тем не менее, Пхеньян не был удовлетворен ее масштабами. По степенно руководство Северной Кореи теряло веру и в поддержку Китая ее внешней политики. «Оттепель» в отношениях между Китаем и Советским Союзом лишало Пхеньян возможности получать выгоду, маневрируя и иг рая на противоречиях между двумя гигантами. Второй важный союзник был для него фактически потерян18.

Не оправдались и надежды Пхеньяна на превращение Корейского по луострова в безъядерную зону. Присутствие на Юге Кореи ядерных боего ловок США постоянно раздражало руководство КНДР, и оно неоднократно обращалось и к Сеулу, и к Вашингтону о выводе с Юга полуострова ядерно го оружия. 23 июня 1986 г. руководство КНДР официально подтвердило го товность своей страны отказаться от производства, хранения, импорта или передачи ядерного оружия на или через ее территорию. Аналогичные пред ложения последовали в июне 1987 г. и в ноябре 1989 г. Пхеньян попросил США прекратить поставку новых видов ядерных вооружений в Южную Корею, вывести существующие вооружения с Юга, отказаться от любых планов использования такого оружия на Корейском полуострове. Тем не менее, Сеул и Вашингтон отвергли все инициативы Пхеньяна. Напротив, в 1990-1995 гг. правительство Южной Кореи выделило 24 миллиарда долла ров на содержание своих вооруженных сил. Расходы США по дислокации их воинского контингента в Корее возросли с 2,2 миллиарда до 2,6 милли арда долларов. Нервозность Пхеньяна усиливалась помимо прочего слуха ми о том, что Южная Корея за спиной Вашингтона проводит работы в об ласти создания собственного ядерного оружия19.

В этих условиях американская политика в Корее подвергалась острой критике со стороны Пхеньяна. Пропаганда КНДР отмечала, что на протя жении многих лет США игнорируют Северную Корею на политической арене, отказываются от диалога с ней и делают все возможное для сохране ния международной изоляции КНДР. Северокорейское руководство было также раздражено тем, что за его спиной Вашингтон проводит интенсивные консультации с Южной Кореей, Японией, другими союзниками и даже с СССР, о том, как сообща способствовать проведению демократических ре форм в Северной Корее. В Пхеньяне были возмущены и постоянным нара щиванием военно-морских и военно-воздушных сил в Южной Корее.

Однако справедливости ради отметим, что в условиях обострения от ношений с КНДР Соединенные Штаты все же предприняли некоторые ша ги в сторону разрядки напряженности на Корейском полуострове. В октябре 1988 г. они сняли некоторые санкции против КНДР, позволили группе уче ных посетить Пхеньян, разрешили частным американским компаниям по ставлять продовольствие в Северную Корею. Были проведены встречи ме жду дипломатами обеих стран. Обсуждалась проблема возвращения остан ков американских солдат, погибших во время Корейской войны 1950- гг. Вместе с тем, эти американские инициативы воспринимались Пхеньяном лишь как маневры, прикрывающие истинную цель Вашингтона – разруше ние КНДР политическими, идеологическими, экономическими, военными методами. Пхеньян был убежден, что американская угроза не ослабевает, а наоборот, возрастает20.

Вызывала тревогу и озабоченность Пхеньяна политика Японии на Ко рейском полуострове. Военное ведомство Японии посылало своих предста вителей в Республику Корея, осуществляло туда поставки вооружений и участвовало в качестве наблюдателя в учениях «Тим Спирит». Особенное раздражение Пхеньяна вызывали перспективы создания тройственного союза между США, Японией и Республикой Корея. На совместных амери кано-японских учениях, проведенных в сентябре 1986 г. в Корейском про ливе, отрабатывались операции по блокированию пролива, высадке и пора жению целей на суше. Это вызвало в Пхеньяне настоящую панику.

Таким образом, к концу 1980 гг. под влиянием вышеперечисленных причин и иных факторов Пхеньян пришел к убеждению отказаться от безъ ядерного статуса. Он приступил к разработке собственного ядерного ору жия, это был вопрос о выживании режима. Во-первых, атомная бомба могла бы служить наиболее мощным и дешевым средством сдерживания внешней агрессии. В условиях катастрофического отставания в военной и экономи ческой сферах от южного соседа, это был фактически метод выживания. Во вторых, наличие подобного вида вооружения могло бы значительно поднять престиж руководства страны в глазах армии и правящего класса, способст вовало бы отвлечению внимания населения от насущных трудностей и про блем. В-третьих, выбор Пхеньяна был основан скорее на эмоциях, чем на здравой логике. Режим был в ярости от постоянного давления и унижений, испытываемых со стороны США, Республики Корея и Японии. Кризис в отношениях с СССР и Китаем тоже внесли сюда свою лепту. В-четвертых, атомная бомба могла бы стать символом могущества Северной Кореи и поднять ее престиж в глазах международного сообщества. В-пятых, жела ние разыграть «ядерную карту» во взаимоотношениях с Вашингтоном.

Ядерный шантаж выглядел весьма действенным, хотя и опасным средством.

Острота кризиса подтолкнула режим Северной Кореи к активному ма неврированию на международной арене с использованием ядерной пробле матики для обеспечения гарантий своей безопасности.

Резолюция Совета Безопасности ООН по ядерной программе КНДР // Российская газета. – 2006.

– 15 октября.

Михеев В.В. Корейская проблема и возможности ее решения. Рабочие материалы // Московский Центр Карнеги. – 2003. – № 5. – С. 7.

См.: The Nautilus Institute. CINCPAC Document on the Withdrawal of US Nuclear Weapons from Ko rean Peninsula [Электронный ресурс]. – Электрон. дан. – Режим доступа:

http://nautilus.org/DPRKbriefingbook/nuclearweapons/koreawithdrawal.PDF North Korea’s Nuclear Program, 2003 [Электронный ресурс] // The Bulletin of the Atomic Scientists.

– Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.yhebulletin.org.

Отношения Советского Союза с Народной Кореей. 1945-1980. Документы и материалы. – М., 1981. – С. 87-90.

Там же. – С. 94-95.

Документы IV съезда ТПК. – Пхеньян, 1961. – С. 46-47.

Доклад о работе группы Советских специалистов в КНДР по контракту № 9559/5. / Госкомитет по атомной энергии (ГКАЭ), Совмин СССР. – М., 1965. – С. 2-4.

См.: Мировая экономика и международные отношения. – 2006. – № 1. – С. 36.

Доклад о работе группы Советских специалистов в КНДР по контракту № 9559/5. / Госкомитет по атомной энергии (ГКАЭ), Совмин СССР. – М., 1965. – С.6.

Договор о нераспространении ядерного оружия. Проблемы преодоления: доклад СВР. – М., 1995. – С. 26.

Бажанов Е.П. СССР и Азиатско-Тихоокеанский регион. – М., 1991. – С. 10-12.

Korea and Russia. Towards the 21st Century / II Yung Chung, editor. – Seoul: The Srjong Institute, 1992. – P. 61-62.

Бажанов Е.П. Китай и внешний мир. – М., 1990. – С. 301-305.

Korea and Russia. Towards the 21st Century / II Yung Chung, editor. – Seoul: The Srjong Institute, 1992. – P. 82-83.

Капто А.С. В стране Чучхе // Дипломатический Ежегодник. – М., 2004. – С. 356.

Ли В.Ф. Политика супердержав в Корейской войне (США, СССР и КНР) // Война в Корее 1950 1953 гг.: взгляд через 50 лет. Материалы международной научно-теоретической конференции.

Москва, 23 июня 2000 г. – М., 2000. – С. 60.

Бажанов Е.П. Актуальные проблемы международных отношений. Т.3. – М., 2002. – С. 106.

Korea and World. – Seoul: KFTA, 1996. – P. 112-114.

См., в частности: Нондон синмун. – 1991. – 15 августа.

ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ТЕХНОСФЕРЫ ТРАНСПОРТА И МОРСКИХ КОММУНИКАЦИЙ ПЕРВЫЕ ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ СУДОВЫЕ РАДИОЛОКАЦИОННЫЕ СТАНЦИИ И.Н. Белоусов доцент кафедры судовождения МГУ им. адм. Г.И. Невельского Развитие радиолокации связано с открытием А.С. Поповым явления отражения радиоволн различными объектами, находящимися на пути рас пространения электромагнитной энергии.

Практическое использование этого открытия стало возможным позд нее в результате развития техники ультракоротких волн, разработки элек тровакуумных приборов сверхвысокой частоты, совершенствования остро направленных антенн.

Радиолокация, как новое направление в технике, возникла в нашей стране в начале тридцатых годов. В 1933 году в лаборатории Ленинградско го физико-технического института была собрана первая экспериментальная аппаратура позволяющая определять положение объекта используя элек тромагнитные волны. Время испытаний несколько раз откладывалось по разным причинам. Только 3 января 1934 года во время очередных испыта ний удалось впервые обнаружить гидросамолет на расстоянии 600-700 м при высоте 100-150 м. Используемая аппаратура включала радиопередатчик непрерывных колебаний на волне 50-60 см, мощностью 0,2 Вт, приемник суперрегенеративного типа, передающую и приемную антенны в виде пара болических зеркал диаметром 2 м. Излучающая аппаратура размещалась на берегу, а приемная – на льду в 20 м от берега. Принимаемые отраженные сигналы позволяли наблюдать эффект Доплера в виде характерной пульса ции интенсивности звуковых сигналов в наушниках при вхождении гидро самолета в зону радиовидимости[1]. Несмотря на небольшое расстояние, полученное при радиообнаружении, проведенный опыт можно практически считать началом рождения отечественной радиолокации.

В силу большой перспективности и чрезвычайной важности исследо ваний по обнаружению объектов с помощью радиоволн, к ним привлека лись крупные научные силы, и к началу Великой Отечественной войны бы ли уже достигнуты значительные успехи. Все работы, проводившиеся в то время с радиотехникой, и особенно с радиолокацией, были тщательно за секречены и находились на контроле у Высшего командования Рабоче крестьянской Красной армии (РККА). Договор от 19 февраля 1934 г. с Управлением противовоздушной обороны страны был жестким, в нем пре дусматривалось: 1) создание к 1 июля 1934 г. экспериментальной установки для обнаружение движущихся объектов, 2) изучение отражения электро магнитных волн от различных поверхностей в срок до 1 октября 1934., 3) разработка к 1 декабря 1934 г. на основе накопленных материалов проекта станции воздушной разведки. Военные инженеры и ученые Ленинградского электрофизического института должны были создать аппаратуру со сле дующими тактико-техническими параметрами: а) дальность обнаружения – 50 км;

б) точность определения угловых координат – 2-5 градуса.

В то время выполнить такую заявку военных было почти невозможно.

Сотрудники института часто оставались ночевать прямо в лаборатории, чтобы не прерывать лабораторные эксперименты спали на рабочем месте, в таких случаях для сотрудников предусматривался бесплатный ужин. Таким образом, благодаря самоотверженному упорству коллектива на свет появи лась первая экспериментальная установка позволяющая обнаруживать цели используя вторичное излучение электромагнитных колебаний, которая по лучила название «Рапид».

Здесь хочется подчеркнуть, что насколько можно судить по опублико ванной литературе (США, Великобритания), акты испытания аппаратуры «Рапид» от 11 июля 1934 года и от 11 марта 1935 года, а также протокол от августа 1934 года, явились первыми в истории официальными документами об испытаниях аппаратуры, созданной специально для обнаружения само летов с помощью радиоволн. После окончания Великой Отечественной войны работы по созданию импульсных радиолокационных станций (РЛС) продолжались повышенными темпами. Некоторые из них были испытаны в качестве навигационных на судах транспортного флота. Одна из таких РЛС типа «Гюйс-1М» была установлена на теплоходе «Грибоедов» Балтийского морского пароходства. Станция предназначалась для обнаружения воздуш ных и надводных целей. Но в связи с тем, что РЛС работала на волне 1, метра, она не обеспечивала эффективное обнаружение надводных объектов и имела широкую диаграмму направленности антенны в горизонтальной плоскости, и показала, что метровый диапазон радиоволн не пригоден для навигационного использования.

Разработка следующей РЛС «Гюйс-2» проводилась согласно трехлет нему плану развития радиолокации на 1946 1948 гг. при активном участии и содействии В. П. Капелина. Такти ко-технические требо вания, утвержденные командованием ВМФ августа 1946 года, пре дусматривали обеспе чение кругового и секторного поиска, а также слежения за целью с опреде лением дистанции своего курсового угла и пеленга. Станция работала в метровом диапазоне волн с мощностью излучения 90 кВт. Государственные испытания станции «Гюйс-2» проводились на крейсере «Молотов» Черно морского флота (рис. 1). По результатам государственных испытаний было определено, что эта станция обладает следующими характеристиками: а) дальность обнаружения в режиме кругового обзора кораблей – крупнотон нажного судна – 11,5 миль, среднего тоннажа – 8,5 миль, рыболовных судов – 4,5 мили;

б) разрешающая способность по дальности – 0,3 мили;

в) по кур совому углу – около 4 градусов.

Станция «Гюйс-2» была поставлена на серийное производство. Кол лектив, создавший эту станцию, успешно справился с разработкой весьма совершенной станции для того времени и был удостоен Государственной премии СССР. Премию получили: А. И. Патрикеев, В. П. Антонов и офицер флота В. А. Кравцов.

Еще одной РЛС, созданной под эгидой военных для корабельных це лей, но которая применялась также на морском флоте, была РЛС «Зарница».

Эта станция предназначалась для обнаружения надводных целей и разраба тывалась согласно постановлению Совета Министров СССР от 10 июля 1946 г. под руководством А. К. Балояна при активном участии офицера флота И. К. Сапожникова. Опытный образец этой станции испытывали на катере проекта ТД-200 на Черном море. Эта станция получила широкое рас пространение на морском транспорте, особенно на судах ДВМП. РЛС «Зарница» представляла собой ка терную станцию обнаружения над водных объектов и самолетов. Пара метры станции были следующими:

длина волны – 10 см;

импульсная мощность передатчика – не менее кВт;

промежуточная частота прием ника – 30 МГц;

ширина диаграммы направленности антенны в обеих плоскостях – 14 (игольчатая форма диаграммы);

длительность зонди рующих импульсов – 1 мкс;

частота посылки – 400 имп. с-1;

ширина по лосы пропускания – 2 МГц.

Учитывая значение радиолока ции в морском судовождении, в г. Советом Министров СССР было издано постановление о создании первой отечественной судовой РЛС. Разработка станции была осуществлена группой радиоспециалистов во главе с Е. Л. Златкиным.

Уже в мае – августе 1950 г. сконструированная РЛС, получившая на звание «Нептун», успешно прошла заводские испытания в Балтийском море и в Финском заливе и была принята для установки на всех морских судах, включая промысловые и ледокольные (рис. 2).

РЛС «Нептун» и сконструированная несколько позднее для малотон нажных судов РЛС «Створ» сыграли большую роль в повышении безопас ности мореплавания и практическом использовании радиолокационной тех ники в судовождении. В статье «Что разглядел радиолуч» академик В. А.

Котельников отмечал: «…кроме военных применений радиолокация полу чила больше распространение в гражданской авиации, на флоте, в метеоро логии, в космических исследованиях….» [5]. Первые, еще малосовершен ные станции типов «Нептун» и «Створ» уже в 50-х годах позволили уменьшить навигационные аварии на море в 10 раз.

Судовая навигационная РЛС «Нептун» предназначалась для установки на судах водоизмещением более 600 т. Станция имела следующие технико эксплуатационные характеристики: длина волны – 3,2 см;

импульсная мощ ность передатчика – 40 кВт;

длительность зондирующих импульсов – 0,25 и 1,0 мкс при частоте посылки 2700 и 675 имп с-1;

ширина диаграммы на правленности антенны в горизонтальной плоскости – 1,6, в вертикальной плоскости – 16;

уровень подавления боковых лепестков в антенне – не ху же 24 дБ;

масштаб шкал дальности индикатора и интервалы между метками (кольцами) дальности (мили) – 1,5/0,5;

5/1;

15/5;

30/10: чувствительность приемника – 10-9 10-11 Вт (90 110 дБ);

промежуточная частота приемника 30 – МГц;

точность измерения расстояний на шкалах 1,5 и 5 миль – около 3% от номинального значения шкалы, на шкалах 15 и 30 миль около 0,6% от номинального значения шкалы;

точность определения азимута – 2;

ми нимальная дальность РЛС – около метров;

разрешающая способность по дальности – 90 м;

разрешающая способ ность по азимуту – 2.

Для проверки работы РЛС использо валась эхо-камера, располагавшаяся вбли зи приемопередатчика и соединяющаяся с ним с помощью коаксиального кабеля.

РЛС «Нептун» отличалась проду манностью конструкции, достаточно вы сокой надежностью работы и ремонто пригодностью. Поэтому, несмотря на не которое несовершенство эксплуатацион ных характеристик (сравнительно боль шая минимальная дальность, невысокая разрешающая способность и др.), она пользовалась популярностью и доверием со стороны судоводителей.

После снятия РЛС «Нептун» с производства многие капитаны еще долгое время старались сохранить эту РЛС на судне.

В 1955 г. по заказу Министерства рыбного хозяйтства была начата раз работка судовой навигационной РЛС для промысловых судов среднего и малого тоннажа, получившей название «Створ» (рис. 3).

Осенью 1956 года приступили к серийному производству РЛС «Створ», которая широко использовалась на промысловых судах, судах речного флота и на некоторых малотоннажных судах морского флота.

РЛС «Створ» имела следующие эксплуатационно-технические харак теристики: длина волны – 3,2 см;

импульсная мощность передатчика – кВт;

длительность зондирующих импульсов – 0,1 мкс;

частота посылки им пульсов – 2000 Гц;

промежуточная частота приемника – 60 МГц;

ширина полосы пропускания приемника – 18 МГц, ширина диаграммы направлен ности антенны по точкам половинной мощности (на уровне 0,5): в горизон тальной плоскости – 1,7, в вертикальной плоскости – 20;

минимальная дальность обнаружения РЛС – 30 м;

разрешающая способность по дально сти – 40 м;

разрешающая способность по направлению – 2;

уровень ослаб ления боковых лепестков антенны – 22 дБ;

индикатор имел 5 шкал дально сти – 0,5;

1,0;

2,5;

10 и 25 миль;

неподвижные круги дальности были распо ложены: на полумильной шкале через 2 кабельтова, на 2,5-мильной шкале через 5 кабельтовых, на 10-мильной шкале через 2 мили и на 25-мильной шкале через 5 миль.

По мере расширения использования судовых навигационных РЛС в судовождении появилась необходимость повысить точность радиолокаци онного определения координат надводных целей, увеличить разрешающую способность РЛС, повысить дальность радиолокационного обнаружения и пр. В связи с этим в середине 1950-х годов ММФ было выдано задание про мышленности на разработку РЛС, отвечающей указанным требованиям.

Радиолокационные станции дали возможность определять курс и ско рость движущего корабля или какого-либо иного перемещающего объекта относительно своего корабля.

При плавании в арктических и антарктических водах в сплошных льдах РЛС позволяла отыскивать разводья и полыньи, а также определять направления, где лед наиболее разряжен. Это было острым вопросом в то время, в эпоху интенсивного освоения районов Крайнего Севера и Антарк тиды.

При помощи штурманской РЛС можно было обнаруживать тяжелые грозовые и дождевые фронты, а также определять направления их распро странения, что позволяло составлять радиопрогноз погоды в районе плава ния.

Таким образом, РЛС «Нептун» и «Створ» как первые серийные отече ственные судовые РЛС открыли новую страничку в истории развития мо реплавания и позволили решать навигационные задачи принципиально но выми способами.

Литература 1. Ацеров Ю. С., Байрашевский А. М., Семенов К. А. Морская радиосвязь и радионавигация. М.: Транспорт, 1987. – 287 с.

2. Щеголев Е. Я. Радиотехнические средства морского судовождения. М.: Транспорт, 1956. – 568 с.

3. Лобанов М. М. Развитие советской радиолокационной техники. М.: Воениздат, 1982. – 239 с.

4. Бирюкович М. М., Букшпун М. Я. Судовая радиолокационная станция «Нептун». М.: Морской транс порт, 1957. – 204 с.

5. К вопросу использования радиолокации в судовождении /ММФ СССР. Бюллетень Гл. ревизора по без оп. морепл. – 1956. – № 2. – 63 с.

6. Байрашевский А. М., Ничипоренко Н. Т. Судовые радиолокационные системы. М.: Транспорт, 1982. – 317 с.

ФИЛОСОФСКОЕ СООБЩЕСТВО АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОГО РЕГИОНА СОКРАТОВСКАЯ ФИЛОСОФИЯ КАК ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Д.В. Конончук старший преподаватель кафедры философии и политологии ТГЭУ Основания западной традиции философствования лежат в греческой философии, и этот факт столь же неоспорим, как и то, что именно культуре Древней Эллады суждено было стать колыбелью всей западной цивилиза ции. Азиатско-тихоокеанский регион – уникальное место цивилизационного стыка колоссальных культурных регионов, Востока и Запада. И в такой си туации интерес к истории античной философии приобретает особую акту альность, ибо это – забота о своих истоках в среде, во многом чужеродной.

Особенно если учесть, что судьба философствования всегда непредсказуе ма;

этим, собственно, Логос и отличен от Мифа. Способность рефлексиро вать над меняющимся миром должна быть присуща философу по определе нию, но видеть его так, как никто доселе – сущность подлинного гения.

Мысль Сократа на фоне эволюционного развития греческой философской традиции явила себя именно революцией, и мы считаем эту революцию те леологической. Лишний раз здесь стоит упомянуть о том, что валидность интерпретации главного объяснительного принципа Сократа как Телоса в данном случае аналогична интерпретации Архе у досократиков: это своего рода пропозиция, которая могла не иметь своего вербализованного выраже ния. Сократ мог не употреблять слово так же, как большинство досо кратиков не употребляли знаменитого термина, а ведь именно этим понятием историко-философская традиция, начиная с Аристотеля, вербали зует разнообразные предметы их рефлексии: Логос, нус, атомы и др. Обра щение к пред-данной цели – классическому Телосу – на первый взгляд, со вершенно не вытекало из логики развития предшествующей философии.

Переживая последствия парменидова тупика и находясь в поиске выхода из него, греческая мысль по самой логике развития должна была прийти к ги леоморфистскому по сути физикализму, неизменным спутниками которого оставались бы релятивизм и даже скептицизм, как например, это имело ме сто у Демокрита;

при этом поиски подлинной сущности как самого своего вещей, равно как и полагание Единства мира на какое-то время могли во обще остаться за ее бортом, к чему фактически, призывал софистизм. Но этого не допустила сама история. И на помощь философам пришел афин ский каменотес из дема Алапеки.

Давно уже стало фактом то, что основным содержанием философской революции Сократа, сына Софрониска из Афин (469 – 399 г. до н.э.) для су деб античной и всей мировой философии явились, во-первых, радикальная смена проблематики с натурфилософской на этическую, и во-вторых, появ ление нового метода поиска Истины, который впоследствии даст жизнь платоновской диалектике. Но третья ее составляющая – транспозиция сущ ности вещей во вновь открытую область Смысла – явилась, на наш взгляд в этой революции наиболее важной, решающе значимой. В отличии от двух первых, она была сугубо философской и, располагаясь в чистой мысли, ста ла своего рода их квинтэссенцией. Ни рассуждения о добродетелях, ни диа логичность и майевтика, ничто из этого в горизонтах античной и мировой философии не возымело бы смысла, если бы не телеология. Создав условия для решения поставленных проблем, телеология фактически стала новым греческим Логосом, точкой сборки нового дискурса философствования.

Но каждая революция тем не менее имеет свои предпосылки. И пред посылки сократовского разворота обладают в этом смысле некоторой спе цификой. Конечно, по своему смыслу они вытекали из самой эволюции гре ческой эпистемы, равно как и сам продукт революции – развитый классиче ский Телос – в дальнейшем начал работу в первую очередь в ее поле. Логика телеологического разворота самого в себе разворачивается из духовной си туации в Афинах последней четверти V в.

В середине V в. Афины являлись, наряду со Спартой, сильнейшим го сударством греческого мира. Владения Афинской архе1 распространялись на всю Ионию, греческое побережье Фракии, Халкиду, Фессалию, острова Эгеиды и даже ряд греческих городов в Сицилии и Италии. Жители богато го Коринфа в своем письме в Спарту в 431 г. до н.э. обрисовали портрет афинского «национального характера» следующим образом: «всякий не удавшийся замысел они рассматривают как потерю собственного достоя ния, а каждое удачное предприятие для них – лишь первый шаг к новым, еще большим успехам. Если их постигнет какая-либо неудача, они изменят свои планы и наверстают потерю. Только для них одних надеяться достичь чего-нибудь значит уже обладать этим, потому, что исполнение у них сле дует непосредственно за желанием»2. «Век Перикла» стал эпохой расцвета Афин. В Афинах, как в столице империи, пытались закрепиться ведущие мыслители своего времени – Анаксагор, переселившийся в Афины, Демок рит, гостивший долгое время в городе3;

все старшие софисты (кроме Гип пия) были выходцами из полисов, ставших в V в. частью Афинской архе.

Жить и работать в Афинах – крупнейшем культурном центре Эллады – бы ло весьма престижно и уже одним этим означало, как говорил Лаэрций, прославить себя славой города4. Одновременно с Сократом в Афинах жили люди, чьи имена навсегда остались вписаны в историю мировой культуры:

великие скульпторы Мирон и Фидий, великие драматурги Эсхил, Софокл и Еврипид, комедиант Аристофан (с последними двумя Сократ был достаточ но близко знаком), историки Геродот и Фукидид, авторы Парфенона архи текторы Иктин и Калликрат, и кроме этого, просто знаменитые в Элладе то го времени ритор Поликрат (впоследствии это он напишет обвинительную речь Анита против Сократа), поэт и музыкант Лампрокл, музыкальный тео ретик и просветитель, создатель учения о музыкальном этосе и изобретатель гиполидийского лада Дамон, астроном Метон, автор знаменитого «Метоно ва цикла» и др.

Такой неимоверный культурный скачок не в последнюю очередь свя зан с тем, что именно на годы жизни Сократа «приходится первый всплеск...

неоценимого по своим последствиям процесса... – возникновение так назы ваемого «образования» в узком смысле слова, «пайдейи»5. Афинская демо кратия, вступив в эпоху своего расцвета, столкнулась вдруг с достаточно серьезной проблемой. Старое аристократическое понятие о врожденной 6 – доблести, добродетели, нравственном совершенстве, дало сбой, ибо на сцену повседневной политической жизни вышел человек из низов, сам отныне творящий закон. Полисный, закон, который осознавался именно как человеческое творение, окончательно сменил (либо ) – божественный закон, древнее непреложное установление, освя щенное традицией. Не следует забывать, что для классического эллина по лис всегда являлся моделью мира. И этим словом обозначались как общие законы управления государством, так, например, и принципы построения гармоничной мелодии, например, кифарные мелодии у Аристофана, или, военные мелодии у Фукидида7. Идейная эрозия привела к тому, что аристократия – люди, в чьих жилах течет божественная кровь – лишилась фундаментального критерия, в соответст вии с которым она могла иметь притязания на политическую власть;

в этой связи можно вспомнить, например, иронические рассуждения Сократа в бе седе с Алкивиадом8.


перестала быть сугубой привилегией аристокра тов. Интересно даже, что предпринимались попытки применить к благород ному происхождению критерий истины и мнения в элейском духе: так, со фист Ликофрон утверждал, что «предпочтение [благородному происхожде нию дается лишь] в угоду принятому мнению, по истине же неблагородные ничем не отличаются от благородных»9. Иными словами, в греческом мен тосе на новом витке – на этот раз в области этико-политической – воз никла ситуация десакрализации знания. Тот эпистемологический им пульс, что более столетия назад привел к раскрепощению взгляда на приро ду и появлению натурфилософии, добрался до сферы человеческого. В ка ком-то смысле можно сказать: это был решающий шаг на пути к возникно вению того, что мы сегодня именуем Западной цивилизацией.

Огромное число людей нуждались в ответах на те вопросы, что ранее являлись доменом сакрального. «Большим недостатком нового гражданско го и городского общества по сравнению с аристократическим было то, что вместе с новыми идеалами человека и гражданина под рукой еще не оказа лось никакой сознательной формы воспитания для достижения этих идеа лов»10. Эгалитарность требовала собственного основания, собственного стиля мышления, фундированного на этом основании и, в идеале – рефлек сии над самой собой. И в ситуации идейного вакуума, пришедшего после эрозии аристократической, необходимость нового знания – знания этико-политического – стала поистине историческим вызовом. И консти туировать такое знание, легитимизировать его в новой ситуации духовного и интеллектуального плюрализма могла лишь одна, родившаяся в греческой культуре и, как мы видели, получившая в ее мировоззренческом поле разви тие и общественное признание сила – Логос. Именно философия оказалась призванной дать на этот исторический вызов подобающий ответ11. Софис тизм12 как новое культурно-идеологическое движение общественной мыс ли, исподволь начатое во второй половине V в. до н.э. многочисленными порожденными эпохой известными и безвестными греческими учителями, впервые осуществил центральный запрос и чаяние греческой демо кратии: новая, универсальная должна была быть основана на знании, таком же универсальном, как и она сама13.

Однако здесь следует вспомнить, что сама греческая философия подо шла к новой эпохе с весьма проблемной гносеологией. Иначе говоря, само затребованное основание в ситуации элинимированного Архе находилось в весьма шатком состоянии, что мы видели выше на примере анаксагоровско го релятивизма и особенно на примере успешной демокритовской критики предшествовавшей ему опоры на Ноэму (умопостигаемое), основы которой заложил Парменид. Софистизм, будучи законнорожденным детищем про блематичной парменидовской философии, решать метафизические пробле мы на новом уровне не мог. И истинное величие Сократа, вероятнее всего, состоит в том, что именно ему суждено было стать единственным для сво его времени человеком, сумевшим, отталкиваясь от этики, разглядеть всю эту масштабность требования своей эпохи и сформулировать ее как под линно философскую тему. Софисты же, решая конкретные цели конкрет ными рассудочными средствами, они привлекали философские концептуа лизации в очень ограниченном виде и лишь для того, чтобы как-то офор мить относительную целостность своих собственных учений, остававшихся сугубо прикладными, и дать этим учениям подобие гносеологического ос нования.. В этом смысле учения софистов по сущности мифологичны, а к самим софистам можно было бы в полной мере отнести один рожденный греческой литературой образ: «однодневки» ()14. Софисты в своем философствовании работали на себя;

Сократ – на Логос.

Думается, что исходным пафосом философии Сократа как раз явилось нечто прямо противоположное релятивизму и агностицизму его эпохи, а именно: объективное существование Истины. Сократ, судя по всему, имел аксиоматичную, но подлинно философскую убежденность в том, что в мире наличествует интерсубъективное истинное знание, которое вполне достижимо, причем не путем простой индукции, а, как бы сказали мы сего дня, прорывом в Смысл. П. Броммер полагает, что «Сократ исходил, по видимому из аксиомы, что логический план, если следовать ему до конца, должен где-то совпасть с другим планом, который считается реальным, и несомненно, что он живет в абсолютной убежденности, что встреча с этим планом просветит всю человеческую жизнь и сообщит ей свою вечную дос товерность»15. Всё философствование Сократа оказалось поиском метода, который сумел бы вывести людей на критерий сущности сущего. И хотя Сократ, называя себя «философом», а не «софистом», полагал, что к Истине возможно лишь приблизиться, что мудрейшим является тот, кто знает, «что ничего-то по правде не стоит его мудрость»16, такое полагание само по себе маркирует полагание в мире определенного топоса Истины, пусть и недостижимого17. Сократ, в отличии от большинства софистов, был уро женцем и полноправным гражданином Афин, и на его глазах родной го род претерпел тяжкую горечь и унижение. Конец афинскому титанизму положила разразившаяся в 431 г. до н.э. Пелопонесская война, именуемая современниками по своему беспрецедентному размаху также просто «Великой»18. В отдельных кампаниях первого периода войны Сократ, как известно, принимал участие. Война эта, по Фукидиду, «стала величайшим потрясением для эллинов и части варваров, и, можно сказать, для боль шей части человечества»19 в такой степени, что в сравнении с ней даже легендарный поход на Трою летописец Пелопонесской войны считал со бытием «довольно незначительным». Именно война обнажила давно зревшие проблемы неясности в этико-политическом знании – возможно, поэтому А.Ф. Лосев назвал позицию Сократа «насильственно исторической»20. Именно на эти годы, как это следует из диалогов Платона, приходятся первые его философские беседы. И смысл этих бесед оказался для текущего момента афинской истории весьма актуален21.

Выход греческой философии на классический Телос был осущест влен Сократом в три этапа:

1) Рефлексия над господствующим релятивизмом и обращение к гно сеологическим проблемам посредством выяснения смысла этических кате горий;

2) Прямая постановка вопроса о необходимости интеллигибельных аб солютных сущностей этих категорий;

3) Определение концептуального места этих сущностей как пред данных им целей ( или 22).

Рассмотрим это более подробно.

Сократ прекрасно отдавал себе отчет в том, что современная ему фи лософская мысль находится в глубоком кризисе. «Одним кажется, что су щее едино, другим, что оно беспредельно в своей множественности;

одним кажется, что все вечно движется, другим, что ничто никогда не может дви нуться;

одним кажется, что все рождается и погибает, другим, что ничто ни когда не может ни родиться ни погибнуть»23. Следует, однако, заметить, что торжествующий релятивизм сказался и на самом Сократе. Вспомним хотя бы знаменитое место из «Апологии», позже очень сильно мифологизиро ванное путем превращения в афоризм с эрозией изначального Смысла. На суде платоновский Сократ заявил, говоря о некоем признанным мудрым че ловеке, с которым он имел беседу: «мы с ним, пожалуй, оба ничего в совер шенстве не знаем, но он, не зная, думает, что что-то знает, а я, коли уж не знаю, то и не думаю, что знаю»24. Или рассуждение25 из «Протагора»: «Ну уж нет, – сказал я, – мне вовсе нет нужды разбираться в этих «если тебе угодно» или «если ты так думаешь». Давай просто говорить: «я думаю» и «ты думаешь». Я говорю в том смысле, что, если отбросить всякое «если», можно лучше всего разобраться в нашем вопросе»26. Метод майевтики на чинал с критики азов, подлинного греческого философствования и че стно полагал изначальные тезисы для рассуждения как 27.

Хайдеггер писал: «Допрос о том, что есть нечто, обыкновенно характе ризуют как вопрос о сущности. Он просыпается, когда то, о сущности чего спрашивается, затемнилось и запуталось и, одновременно с этим, отноше ние человека к спрашиваемому стало нетвердым, когда оно поколеблено, даже подорвано»28. Вопрос, о котором идет речь, стал результирующей двух кризисов: этико-политического кризиса эпохи заката полиса и гносеологи ческого кризиса постпарменидовской философии. Первый дал рассуждению предмет, второй отнял метод, и сократовское «ничегонезнание» и стало тем «принципиальным непониманием» и тем «за пределом отчаяния», которое тот же Мамардашвили гениально понял как начало философии29. А Хайдег гер началом философии называл вопрос «Что есть сущее, поскольку оно существует?»30. Это и был сократовский вопрос: вопрошание о сущно сти, 31. «Самое главное это – сущность вещи, ее самое само.

Кто знает сущность, самое само вещей, тот знает все»32. «Алкивиад I» с по ставленным там вопросом «Что есть справедливость?»33 задает собой об щую проблематику целого ряда платоновских диалогов, посвященных сущ ностному определению различных этических категорий: «Что есть муд рость?» («Феаг»);

«Что есть мужество?» («Лахет»);

«Что есть благочестие?»

(«Евтифрон»);

«Что есть дружба?» («Лисид»);

«Что есть благоразумие ()?» («Хармид»);

«Что есть мастерство ()?» («Ион»);

«Что есть прекрасное?» («Гиппий Больший»);

завершает этот ряд «Протагор», ставящий вопрос о сущности в целом34. Сюда же следует добавить слова Ксенофонта, который повествует о сократовской проблематике сле дующим образом: Сократ «всегда вел беседы о делах человеческих: он ис следовал, что благочестиво ( ) и что нечестиво ( ), что пре красно ( ) и что безобразно ( ), что справедливо ( ) и что несправедливо ( ), что благоразумие ( ) и что небла горазумие ( ), что храбрость ( ) и что трусость ( ), что государство ( ) и что государственный муж ( ), что власть над людьми ( ) и что человек, способный властвовать над людьми ( ), и так далее: кто знает это, тот, думал он, че ловек благородный ( ), а кто не знает, по справедливости за служивает названия хама»35. И, помимо этого, необходимо упомянуть о том, что Corpus Platonicum («канонизированное» наукой собрание сочинений Платона и его ближайших последователей) содержит и ряд других текстов, несущих в себе эту же схему более или менее искушенного, но все же во прошания о чтойности: диалоги «О справедливости», «О добродетели», «Гиппарх» (содержащий рассуждение на тему «что есть корыстолюбие?»), «Клитофонт» («что есть справедливость?»), «Эриксий» («что есть богатст во?»), «Минос» («что есть закон?»), «Соперники в любви» («что есть фило софия?») и некоторые другие36. Эти сочинения Т.В. Васильева называет «драгоценными свидетельствами относительно методов работы в философ ских школах платонического направления»37, и именно попытка их авторов эксплицировать свои тексты как метод вопрошания о чтойности, важна и показательна.


Поиск метода разрешения такого рода проблем, выразившийся в со кратовском методе диалогического рассуждения, описан в литературе мно гократно;

останавливаться на нем мы не станем. К сожалению, с абсолют ной уверенностью определить категориальный аппарат, которым пользо вался Сократ, невозможно;

ниже это будет сделано в отношении платонов ского творчества в целом. Но всё же необходимо отметить одну напраши вающуюся и, на взгляд автора, немаловажную вещь.

В начале своей критики учения об эйдосах Аристотель совершенно ге ниально подметил одну любопытную связь. Он пишет: «К учению об эйдо сах пришли те, кто был убежден в истинности взглядов Гераклита, согласно которым все чувственно воспринимаемое постоянно течет;

так что если есть знание и разумение чего-то, то помимо чувственно воспринимаемого долж ны существовать другие сущности, постоянно пребывающие, ибо о текучем знания не бывает»38. Гераклиту, как мы видели, в качестве метафи зического принципа приписывать не следует: его постулирование противо положностей наоборот, взывало к поиску сущности, их объединяющей. В высказываниях наподобие «ослы солому предпочли бы золоту»39 или «лю ди – боги, боги – люди, ибо Логос один и тот же»40 на деле ставится про блема Логоса как меры-сущности, к которой неизбежно должны были при вести пути философствования вокруг Архе. Относительность вещей, отсут ствие Логоса в них самих Гераклит ясно понимал, в этом и заключалась по становка им этой проблемы и, собственно, весь пафос его философствова ния. Путь Парменида, подхватившего эту проблему под маркой ее «крити ки» предполагал поиск этого Архе во внутреннем космоса. Сократ, не тол ковавший о космосе41, пошел по иному пути и вывел искомую сущность вовне определяемого сущего. Он так же, как и Гераклит, «не нашел исти ны в вещах»42 и обратился к Смыслу, сумев найти к нему метафизический подход, который и выразился в телеологии. Сократ – прямой наследник Ге раклита43.

Весьма характерно, что в сократических диалогах Платона, так же как и в сократических произведениях Ксенофонта сплошь и рядом центральный их персонаж приводит примеры, связанные с тем или иным ремеслом44. При этом внимание Сократа всегда акцентируется на том, что именно специа лист в том или ином «искусстве», дабы называться таковым, в первую оче редь должен владеть соответствующим мастерством. Не исключено, что именно это понимание относительности цели (, ) того или иного занятия и было исходным пунктом в логике Сократа. Выше, ду мается, было достаточно показано то, в качестве сущности вся досократика полагалась на идею некоего структурного принципа. Поэтому переход от Архе к Телосу неизбежно должен был представлять собой, по крайней мере, в своем начале, модификацию этого принципа45. И в результате собственной относительности эти конкретные телосы стали пониматься как импликации первоначального структурного принципа – общего для них Телоса, самото ждественного Смысла, объединяющего собой все возможные случаи своего применения. Именно вот это могло и навести на мысль, что и сама искомая, и понятия, составляющие ее смысловой контекст, также представля ют собой вполне интеллигибельный предмет, к которому возможно логиче ски взойти. Как пишет Ф.Х. Кессиди, «...греки под термином «арете» могли подразумевать не только «добродетель», но и «достоинство», «благородст во», «доблесть», «заслугу», «добротность», «прекрасную организованность»

и т.п. Так, они могли говорить об арете в смысле высокого мастерства у сто ляра, сапожника, оружейника и вообще об арете в каком-либо ремесле»46. К слову, как мы помним, в значению «суть» по отношению к какому-либо мастерству употреблялся термин, по значению близкий к 47. Те лос и арете объединились в одном значении. Здесь, по-видимому, и лежит ключ к сократовской этике: добродетель есть прежде всего знание о добро детели, и, следовательно, задача воспитания добродетельных граждан поли са целиком ложится на Логос как на путь восхождения к. Следует лишь найти сущность заданных этических категорий48. И поиск этой сущ ности должен проводиться в соответствии с ранее обнаруженной на «эмпи рическом материале» «плотников, сапожников или ваятелей» моделью по иска пред-данной цели искомого, т.е. Телоса, которое, как мы видели, сле дует искать в общем (). Учение об «априорной» интеллигибельной следует, по-видимому, считать венцом сократовской философии49.

Именно оно возвеличило собой Смысл, как то, что телеологически опреде ляет сущность охватываемых им явлений. В континууме этого Смысла в ка ком-то отношении каждое явление благо и справедливо. Необходимо знать, в каком отношении это так. А это знание аподиктично отсылает к общему Смыслу. Фактически весь платоновский «Протагор» посвящен доказатель ству одной простой идеи: человек способен поступать благо, только зная конечный Смысл своих поступков. Именно поэтому, в конечном счете, эпистема, Логос, Смысл и есть Благо. Представляется, что с учетом кон кретных историко-культурных условий, модель прихода в греческую фило софию классического Телоса была именно таковой. Именно так дала о себе знать «открывшаяся через Сократа целеведущая сила бытия»50.

Таким образом, в вопросе открытия в лице Сократа всей эллинской философией классического Телоса мы можем сделать следующие выводы:

1) Открытие Сократом классической телеологии лишь в малой степени может считаться непосредственным эволюционным результатом предшест вующего развития эллинской философии. К моменту явления Сократа на исторической арене, модифицированное Парменидом Архе в качестве кри терия сущности активнейшим образом подвергалось критике при помощи парменидовской же методологии. В этой ситуации утвердившегося господ ства релятивизма предложенный Сократом способ философствования ока зался подлинно революционным.

2) Следует упомянуть о том, что валидность интерпретации главного объяснительного принципа Сократа как Телоса в данном случае аналогична интерпретации Архе у досократиков: это своего рода пропозиция, которая могла не иметь своего вербализованного выражения. Классическая телеоло гия подразумевает интерпретацию центрального объяснительного принципа как целеполагающей пред-данности: в этом состоит, на взгляд автора, ко ренное различие архаического и классического Телосов. Причины появле ния сократовского классического Телоса, давшего мощный импульс всей последующей метафизике, кроются во внешних по отношению к греческой эпистеме обстоятельствах, а именно, в духовной ситуации в Афинах по следней четверти V в. Общая атмосфера десакрализации знания, которая привела за полтора столетия до того к появлению философии как таковой, распространилась и на социально-этическую сферу. Негативные следствия Пелопонесской войны обнажали всю значимость разрешения назревших в этой сфере теоретических проблем.

3) Поднятая Сократом социально-этическая проблематика не могла мириться с господствовавшим в постпарменидовской эпистеме релятивиз мом. Выяснение Сократом смысла этических категорий привело его к по становке вопроса о необходимости интеллигибельных универсальных сущ ностей этих категорий. Сократ, как когда-то Гераклит, не обнаружил иско мой универсальности в частных их проявлениях, и в результате концепту альное место их сущностей было определено как пред-данность ( или ) частным проявлениям. Архе превратилось в нечто внешнее по отно шению к эмпирии. Таков был выход на классический Телос. Не исключено, что сократовская телеология была «подсмотрена» им в повседневной ре месленной деятельности, каждый из агентов которой неминуемо должен обладать представлением о грядущем ее результате до появления такового.

Конечно, предметный горизонт рассматривавшихся Сократом фено менов, и, соответственно, сфера влияния Телоса, распространялись у него лишь на этику. И Платон, всей мощью своего гения войдя в сократовский прорыв в телеологию, сделает, как известно, решающий шаг для объяснения с ее помощью мира в целом.

«Критон, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же его. Не забудьте»51.

Слово «империя» представляется здесь удачным переводом и своего рода его калькой;

дословно – афинское повелевание, афинская власть.

Фукидид. История. – Л., Наука, ленинградское отделение, 1981. – С. 32 (I 70).

Лурье С.Я. Демокрит. Тексты. Перевод. Исследования. – Л., Наука, 1970. – С. 193. Там же, в качестве фрагмента XXIV по Лурье выступает отрывок из IX книги Лаэрция, в котором утверждается, что Демокрит «знал и Сократа, но Сократ не знал его».

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – С. 371 (IX 37).

Йегер В. Пайдейя. Воспитание античного грека. Т. 1. – М., Греко-латинский кабинет Ю.А. Шичалина, 2001. – С. 335.

Как уже отмечалось, греческие лексемы и этимологически связаны.

Вообще, следует отметить существовавшие в это время любопытные формы понимания связи между мыслью и музыкой. Дамон, один из советников Перикла и учителей Сократа, создатель учения о музыкаль ном этосе, был близок к Продику, и судя по различным областям рассматриваемых им вопросов, сам может вполне называться софистом. Подробнее см.: Платон. Государство. // Его же. Собрание сочинений в 4 т. Т.

3. – М., Мысль, 1994. – С. 166. Вероятно, наиболее известным из его утверждений и весьма в данном кон тексте показательным, является то, что «нигде не бывает перемены приемов мусического искусства без из менений в самых важных государственных установлениях ( )». См.: Там же. – С. 194 (IV 424c). Другим учителем Сократа был музыкант по имени Конн, судя по «Евтидему», сведущий и в ритори ке. См.: Платон. Евтидем // Его же. Собрание сочинений в 4 т. Т.1. – М., Мысль, 1990. – С. 188.

Платон. Алкивиад I // Его же. Собрание сочинений в 4 т. Т.1. – С. 245 (120e – 121a). Известно, что эллины аристократы, равно как и знать древних народов вообще, обожали всевозможные родословные, как прави ло, замкнутые на выдающихся героев эпоса, а последние в свою очередь, восходили по своим родословным к самим богам. Примеров, помимо вышеуказанного из платоновского диалога, можно здесь привести массу, но наиболее близким нашему контексту будет являться пример самого Платона, предки которого возводили свой род к полулегендарному Кодру, некогда бывшему царем Афин и являвшемуся потомком Нелея, сына бога Посейдона и Тиро (См.: Аполлодор. Мифологическая библиотека. – М., ООО «Издательство АСТ»;

ООО «Издательство Астрель», 2004 – С. 22 (I, IX 8)), смертной женщины, которая, в свою очередь, была правнучкой самого Эллина, первочеловека, рожденного после устроенного Зевсом потопа.

Маковельский А.О. Софисты. – Вып. 1. – Баку, 1940. – С. 3 (76 a 4 DK).

Йегер В. Пайдейя. Воспитание античного грека. Т. 1. – С. 336.

Позже в исповеди своего Седьмого письма Платон напишет: «Я видел все это [казнь Сократа – Д.К.], а также людей, которые ведут государственные дела, законы и царящие в государстве нравы, чем больше я во все это вдумывался и становился старше, тем все более трудной задачей мне стало казаться правильное ве дение государственных дел... И, восхваляя подлинную философию, я был принужден сказать, что лишь че рез нее возможно постичь справедливость в отношении как государства, так частных лиц». См.: Платон.

Письмо VII // Его же. Собрание сочинений в 4 т. Т.4. – М., Мысль, 1994. – С. 474 (325d – 326b). Гораздо бо лее лаконично выразил эту программную мысль в своем диалоге «Геракл» недруг и неудачливый оппонент Платона, ученик Сократа, присутствовавший при его смерти, будущий основоположник кинизма Анти сфен: конечная цель философии – «жить в согласии с добродетелью»;

ибо раз постигнутая добродетель – это «оружие, которое нельзя отнять» (См.: Антология кинизма. – М., Наука, 1996. – С. 83, 92). Именно с это го момента вопрошания об и приобретает валидность высказывание Гуссерля: «Что же можно счи тать наиболее существенным в человеке античности? После определенных колебаний можно сказать – это не что иное, как “философская” форма существования, т.е. стремление сделать свободным себя и свою жизнь, построить ее правила, исходя из правил чистого разума, из философии. Теоретическая философия первична. Разумное постижение мира, свободное от всякой связи с мифами и традицией вообще, должно быть реализовано в универсальном познании мира и человека, абсолютно лишенном каких-либо предрас судков и постигающем в самом мире исключительно разум, ему внутренне присущий, его телеологию и его высочайший принцип – Бога» (См. Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феномено логия // Его же. Философия как строгая наука. – Новочеркасск, Агентство Сагуна, 1994. – С. 54).

В отношении деятельности софистов как культурного явления чаще применяется термин «софистика», однако, на взгляд автора, термин «софистизм» здесь более приемлем в силу глубоко укорененного негатив ного оттенка в значении «софистики».

«Возможно, пробуждение новой духовной индивидуальности с ее неуемным самосознанием само по себе и не стало бы толчком к столь мощному образовательному движению, какова софистика, которая впервые вносит в широкие круги требование основать арете на знании и делает его достоянием общественности, ес ли бы общественность сама не ощутила потребность в расширении гражданского горизонта и духовной вы учке каждого отдельного лица» (Йегер В. Пайдейя. Воспитание античного грека. Т. 1. – С. 338-339).

Разумеется, в эсхиловском «Прометее прикованном», как и задолго до того у Гомера, образ этот употреб ляется в совсем другом смысле – по отношению к людям вообще в их сравнении с богами. Но, те, кто в сво ей философской работе заботится только о своем сегодняшнем дне, подобное имя по Истине выбирают себе сами, и никуда от этого не уйдешь. Культура оценивает деяния того или иного человека человеческой же мерой праксиса. И поэтому вечность, подобно ницшевской бездне, глядит только на тех, кто когда-то глядел на нее.

Цит. по: Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. – М., АСТ, 2000. – С.

427.

Платон. Апология Сократа // Его же. Собрание сочинений в 4 т. Т.1. – С. 76 (23b).

Это, к слову, рождает явные коннотации с Гераклитом, у которого «истина любит прятаться», и который, к слову, хоть и обладал значительным апломбом, также называл себя «философом», а не «софистом».

Платон. Менексен. – С. 150 (242c).

Фукидид. История. – Л., Издательство «Наука», ленинградское отделение, 1981. – С. 5 (1.1). Чуть ниже Фукидид поясняет свою мысль следующим образом: «Нынешняя война длилась очень долго, и в ходе ее сама Эллада испытала такие бедствия, каких никогда не знала ранее за такое же время. Никогда не было за хвачено и разрушено столько городов – будь то варварами или воюющими сторонами (иным после завоева ния пришлось даже испытать еще и смену населения);

никогда еще не было столько изгнаний и кровопро лития (как в ходе военных действий, так и вследствие внутренних распрей). То, что раньше было известно только по преданию, а в действительности не всегда подтверждалось, теперь оказывалось обычным делом:

страшные землетрясения одновременно распространились на большую часть страны, затмения солнца ста ли происходить чаще, затем разразилась засуха (в некоторых областях даже голод), и, наконец, разразилась ужасная моровая болезнь, погубившая значительную часть населения Афин» (Там же, С. 14 (1.23) ).

Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон. – С. 60.

Как бы квинтэссенцией жизненного долга Сократа служит блестящая «исповедь» из платоновской «Апо логии»: «Желать вам всякого добра – я желаю, о мужи афиняне, и люблю вас, а слушаться буду скорее бога, чем вас, и, пока есть во мне дыхание и способность, не перестану философствовать, уговаривать и убеждать всякого из вас, кого только встречу, говоря то самое, что обыкновенно говорю: о лучший из мужей, гражда нин города Афин, величайшего из городов и больше всех прославленного за мудрость и силу, не стыдно ли тебе, что ты заботишься о деньгах, чтобы их у тебя было как можно больше, о славе и о почестях, а о разум ности, об истине и о душе своей, чтобы она была как можно лучше, – не заботишься и не помышляешь?» И если кто из вас станет возражать и утверждать, что он об этом заботится, то я не оставлю его и не уйду от него тотчас же, а буду его расспрашивать, пытать, опровергать и, если мне покажется, что в нем нет добле сти (. Выделено мной – Д.К.), а он только говорит, что есть, буду попрекать его за то, что он самое до рогое (Выделено мной – Д.К.) не ценит ни во что, а плохое ценит дороже всего». (См.: Платон. Апология Сократа. – С. 84 (29d – 30a).

Как мы увидим в дальнейшем, термин («из-за», «ради» использовался в моделировании сократов ских речей, да и у самого Платона, чаще чем собственно ).

Ксенофонт. Воспоминания о Сократе // Его же. Воспоминания о Сократе. – М., Наука, 1993. – С. 8.

Платон. Апология Сократа. – С. 74 (21d). Сюда же примыкает доказательство того, что честное незнание не вызывает душевных «колебаний», в отличии от мнимой уверенности в собственной убежденности (См.:

Платон. Алкивиад I. – С. 240 (117c). Именно это и есть коннотация сократовского пиетета по отношению к знаменитому дельфийскому изречению «Познай самого себя» ( ), приписываемому Фалесу.

Заметим: в платоновских диалогах весьма часто в значении «рассуждение» употребляется слово, а в значении «рассуждать» – глагол. «Одно из главных достижений античного диалога в целом за ключается в том, что его задачей была не простая передача уже готового знания по позднейшей модели «лектор – аудитория», а выработка в процессе диалога нового знания путем творческого обмена мнениями, нелицеприятными критическими замечаниями и т.д.» (См.: Джохадзе Д.В. Философия античного диалога. – М.: Диалог-МГУ, 1997. – С. 6). Диалог есть путь через Логос-рассуждение к Логосу-знанию. И лучший пример для этого – тот же «Протагор», вероятно, являющийся первым по времени философским текстом, в котором предпринимается попытка различения Мифа и Логоса. Это два противопоставления и в: 320c и 324d. (См.: Платон. Протагор – С. 430, 434). Это, конечно, глубоко неслучайно и связано с сокра товской рефлексией над самим Логосом.

Платон. Протагор // Его же. Собрание сочинений в 4 т. Т.1. – С. 441 (331c-d).

«О люди, мудрейший тот, кто, подобно Сократу, знает, что ничего-то по правде не стоит его мудрость»

(См.: Платон. Апология Сократа. – С. 76 (23b).

Хайдеггер М. Что это такое – философия? – Владивосток, Изд-во Дальневост. ун-та, 1992. – С. 16.

Мамардашвили М.К. О философии // Вопросы философии, 1991 – № 5. – С. 3;

Его же. Из краткого введе ния в философию // Вопросы философии, 2000. – № 12. – С. 64.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.