авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Санкт-Петербургская государственная консерватория имени Н. А. Римского-Корсакова Кафедра истории русской музыки ...»

-- [ Страница 2 ] --

Мыза Рябово славилась своей роскошью на всю Россию. Среди строений был «изящный дворец с оранжереями, густыми постриженными французскими ленотроровскими аллеями, с каналами, водоемами …. В доме В. А. Всеволожского в имении Рябово было 160 комнат на этажах, а также имелись 2 флигеля для гостей, число которых порой было более 1000 …. Для Всеволожского — «…одни из прекраснейших в России» [310, с. 266], славились редкостями, из которых «…фрукты и свежие ягоды поставлялись к Императорскому столу на Новый год» [101, с. 23].

В. А. Всеволожский отличался «…необыкновенной деятельностью, быстротой соображения и образованием, по–тогдашнему чисто французского склада» [101, с. 12]. Не случайно его внук — И. А. Всеволожский будет известным галломаном, большим почитателем всего французского.

В истории русской музыки и театра В. А. Всеволожский остался как ценитель искусства, который в имении в Рябово54 содержал собственный театр.

На домашние представления хозяином приглашались выдающиеся деятели искусства того времени. В. А. Всеволожский большую часть года проводил в Рябово, построив его по лучшим образцам европейской архитектуры. Об усадьбе журналист П. П. Свиньин писал: «Вы бы увидели, что ни есть живописного в окрестностях северной столицы нашей, увидели бы посреди болот петербургских прелести Швейцарии» [310, с. 266]. В архитектурном комплексе построек имения Рябово Всеволожский предусмотрел отдельное здание для театра. Широкая известность Всеволожского в России, как ценителя музыки и театра, способствовала тому, чтобы современники прочили ему должность директора Императорских театров. Упоминание об этом факте встречается в ряде источников, где говорится, что именно его «…в 1805—1807 годах прочили на всех гостей были особые помещения, причем были приняты меры, чтобы привычки и обычаи каждого гостя и гостьи ни встречали ни малейшего стеснения» [126, с. 415].

В Рябово В. А. Всеволожский тщетно пытался заниматься разведением верблюдов, как вида рабочего скота. Также впервые в России он в своем имении ввел газовое освещение. Большая часть состояния была растрачена на многочисленные опыты и изобретения. В имении Рябово была своя больница. Известно также, что у В. А. Всеволожского была дочь – Мария Всеволодовна (?—1828), супруга Н. М. Силягина.

Имение Рябово имеет многовековую историю: Петром I имение было подарено А. Д. Меншикову;

при Анне Иоанновне оно принадлежало герцогу Э. И. Бирону;

в середине XVIII века — Мордвиновым;

в 1773 г. его выкупил барон И. Ю. Фредерикс;

в 1818 г. оно перешло во владение В. А. Всеволожского. С 1914 г. имение Рябово стало официально именоваться Всеволожском.

должность директора Московских театров»55. В театральных кругах об этом ходило много разговоров, например, литератор и переводчик С. П. Жихарев комментировал: «…говорят, назначен будет Всеволод Андреевич Всеволожский»56. В 1807 году Жихарев также отмечал в дневнике: «Я слышал, что здесь не очень довольны московским директором театра П. Н. Приклонским и опять заговорили о назначении Всеволожского. В прошедшем году полагали, что он непременно определен будет;

да и чего бы лучше? Человек богатый, гостеприимный, живет барином, на открытую ногу, страстный охотник до музыки, имеет собственный оркестр, любитель театра и всяких общественных увеселений. Таких людей со свечей поискать;

нет сомнения, что назначение Всеволожского оживило бы театр и ободрило бы актеров» [168, с. 35].

В. А. Всеволожский не стал директором Императорских театров. В 1820–х годах он создал свою труппу и оркестр, во главе которого до 1836 года стоял Л. В. Маурер57.

скрипач, дирижер и композитор Оркестр начал свое существование в Петербурге в 1820–х годах и отмечался наряду с «…лучшими крепостными оркестрами первой половины XIX века» [155, с. 158]58, для которого писали пьесы и музыку драматург А. А. Шаховской, поэт и публицист Ф. Н. Глинка, драматург и переводчик Н. И. Хмельницкий, композитор А. Н. Верстовский, поэт, баснописец И. А. Крылов, поэт–юморист И. П. Мятлев и другие. Оркестр Всеволожского сравнивали с оркестром князя М. Эстерхази в Вене, которым руководил Й. Гайдн [67, с. 105–113;

128, с. 333].

Упоминание об этом встречается в нескольких источниках, например: [168, с. 35]. На самом деле В. А. Всеволожский данный пост не занимал, так как в указанные годы (1799—1819) директором Императорских театров был А. Л. Нарышкин.

В продолжении автор пишет: «Думают, что это звание введет его в большие издержки, но что ж в том худого, если богатый человек употребит в пользу службы свои избытки? Это похвальнее, чем живиться и крохоборничать от службы, как делают многие» [168, с. 216]. В некоторых источниках содержатся сведения о том, что В. А. Всеволожский с 1808 по 1810 годы был руководителем казенных театров [578].

Маурер Л. В. с 1807 г. гастролировал в России;

был капельмейстером крепостного оркестра В. А. Всеволожского в Москве до 1817 и в 1832–1835 гг.;

в 1821 и 1851–1862 гг. — инспектором театральных оркестров Петербурга [155, с. 331].

В своих дневниках С. П. Жихарев писал, что оркестр В. А. Всеволожского считался одним из «лучших и полнейших» [168, с. 61].

Театр в Рябово, который в 1905 году после некоторого перерыва был вновь открыт И. А. Всеволожским [574], со своими спектаклями славился по всей России, о нем писали: «Если говорить о театральном окружении двух столиц, сравнивая их между собой, то в окрестностях Петербурга в конце XVIII столетия (если не считать Императорских) можно указать всего три театра — В. А. Всеволожского в имении Рябово, Е. Ф. Долгорукого в селе Александровское, А. Н. Оленина в селе Приютино» [107, 127, 130].

В московском доме В. А. Всеволожского проходили еженедельные музыкальные собрания, на которых «…исполнялись квартеты силами иностранных музыкантов» [189, с. 266;

168]. С. П. Жихарев также вспоминал об этих собраниях: «…у В. А. Всеволожского еженедельно почти по четвергам разыгрываются квартеты, в которых участвуют все лучшие музыканты, какие только находятся в Москве. В прошедшем году первую скрипку держал Роде, а в нынешнем будет играть примо Бальо (Байо), альта Френцель и на виолончели по– прежнему Ламар. Есть чего послушать: вся знать бывает на этих концертах» [168, с. 65]. Впервые именно в доме В. А. Всеволожского 19 апреля 1835 года, в первый свой приезд в Петербург, играл знаменитый пианист–импровизатор Теодор Штейн;

он исполнял концерт си минор И. Гуммеля и Вариации на швейцарскую тему собственного сочинения.

Оркестр В. А. Всеволожского участвовал в концертах и как приглашенный, например, в концерте 25 марта 1821 года в доме Г. Р. Державина. В нем участвовали известные музыканты–любители — скрипач А. Ф. Львов, виолончелист князь Н. Б. Голицын, композитор А. И. Лизогуб и многие другие59.

Данный оркестр сопровождал самые престижные светские спектакли, в которых нередко принимал участие М. И. Глинка. С именами Всеволожского и Глинки связано знаменательное событие: после премьеры оперы «Жизнь за царя»

В концерте были исполнены произведения В. А. Моцарта (увертюра к опере «Дон Жуан»), концерт Л. Шпора для скрипки …, фортепианный концерт Я. Дюссека, финал первой части оратории Й. Гайдна «Сотворение мира» и др. [293, с. 184].

(27 ноября 1836 года) на обеде в доме Всеволожского60 друзьями Глинки был сочинен «Шуточный канон». Текст к нему, как известно, был написан А. С. Пушкиным, В. А. Жуковским, П. А. Вяземским, М. Ю. Виельгорским, музыку сочинил В. Ф. Одоевский [48, с. 431].

Впоследствии данный оркестр был унаследован А. В. Всеволожским, который, подобно отцу, был большим ценителем музыкального искусства.

Театр В. А. Всеволожского, «…устроенный в обширной зале, по всем правилам механики» [310, с. 270] в имении Рябово, предназначался для проведения многодневных праздников с музыкантами и хором певчих, там создавались спектакли, которые становились событиями в культурной жизни не только столицы, но и всей России61. П. П. Свиньин в «Отечественных записках»

описывает свои впечатления от театра и артистов Всеволожского. Автор говорит о постановке водевиля Н. И. Хмельницкого «Новый Парис», который был «…разыгран собственными актерами помещика так хорошо, как нельзя было ожидать, особенно со стороны пения» [310, с. 270]62.

Об одной из таких постановок вспоминает писательница М. Ф. Каменская (дочь Ф. П. Толстого): «Папенька мой был в гостях в Рябове, старичок просил устроить ему на его театре балет–пантомиму» [169, с. 136] (имеется в виду «пасторальный» балет, «…смесь пейзан с богами Олимпа» [169, с. 136]). В данной постановке, согласно воспоминаниям Каменской, «…балеринами были дамы В Пушкинской энциклопедии адрес дома Всеволожского указан по ул. Герцена (ныне – Большая Морская) «близ Главпочтамта» [212, с. 220].

А. В. Дуров (отец Надежды Дуровой) в письме к П. А. Вяземскому от 23 января 1817 г.

писал: «Я был в гостях у Всеволода Андреевича на заводе его: правда, живет по–герцогски.

Прожил 10 дней во всех удовольствиях – театры, маскарады, балы, концерты, а любезность хозяина все, кажется, превышала» [167, с. 184].

В продолжении П. П. Свиньин описывал действо, музыку к которому написал Ф. Н. Глинка «…на заданную ему русскую пословицу: доброго именинника празднуют три дня», в котором Яшу Простакова «…удачно и натурально представил» Н. В. Всеволожский [310, с. 271]. Далее автор пишет о слушателях, которые были восхищены «…прелестною их музыкой и очаровательным голосом Верстовского …, сам Маурер признается, что это есть лучшее из его произведений, и говорят, что при первой репетиции он был так растроган, что скрипка выпала из рук артиста, и слезы полились из глаз его» [310, с. 271]. Свиньин упоминает и о составе оркестра: «…аккомпанемент составлен большей частью из шести валторн, и аккорды так приноровлены к смыслу Поэзии, что выражают каждое ее слово. … В лучшее доказательство общего восторга, скажу Вам, что мы, забыв об усталости милого Орфея нашего, заставили его снова повторить арию» [310, с. 271].

большого света» [169, с. 136]. Обыкновенно все обязанности выполнял сам Всеволожский, но порой он делал исключения, как, например, для Ф. П. Толстого (в данном случае ему принадлежали сценарий, постановка и распределение партий в спектакле), которого Всеволожский «…очень любил … и верил в его вкус и талант» [169, с. 136].

Празднование дня рождения В. А. Всеволожского в имении Рябово было традиционным, и потому приготовление к празднованию было серьезным и хлопотным занятием для его родных и друзей [107]. В обязательном порядке все должно было сопровождаться театрализованным действом. В манеже «…давались костюмированные турниры, карусели63, на которых выезжали рыцари в латах …. В театрах играли крепостные актеры и актрисы Всеволожского, составляли у него довольно многочисленную труппу. Эта же Рябовская труппа вместе с тем исполняла, и обязанности хора певчих в домашней церкви и отчасти музыкантов во время балов» [126, с. 415]. В заключение празднования ставился особый пролог, который разыгрывали «…родственники и близкие, знакомые хозяина»

[126, с. 415].

Праздники в доме В. А. Всеволожского сопровождались розыгрышами всевозможных сценок и пьес, после которых гости исполняли романсы64.

П. П. Свиньин описывал один из праздников в Рябово: за Прологом «…следовало представление в лицах Шарады, Загадки, Каламбура, Логорифма, Анаграммы и Романса» [310, с. 275–276]. Автор делает некоторые уточнения, например, Шарада (русская) — своего рода танцевальный дивертисмент, в котором были исполнены кадрили, экосезы, вальсы [310, с. 276]. Театрализованное действо Многочисленные карусели, которые А. В. Всеволожский часто устраивал в Рябово, «…были заимствованы из исторических сведений времен Людовика XIV. … В них участвовал сам король, поражая всех своим искусством и богатством наряда» [128, с. 334].

Например, один из праздников проходил по следующему сценарию: после ужина гостям была представлена пьеса Н. И. Хмельницкого «Новый Парис», затем пролог «Доброго именинника празднуют три дня», после чего разыгрывались каламбуры, загадки и прочее.

Также гости и хозяева дома пели романсы, например, А. Н. Верстовский под аккомпанемент гитариста С. Н. Аксенова исполнял романс на слова Ф. И. Глинки на музыку Л. В. Мауэра»

[310, с. 275].

завершалось поздравлением именинника65. Во второй вечер также были представлены публике комедия Н. И. Хмельницкого «Нерешительный» и опера «Les rendez–vous bourgeois»66, о которых Свиньин писал: «…не сочтите пристрастием или увеличением, если я уверяю вас, что лучшие актеры de profession не могли бы разыграть сих пьес совершеннее»67.

§ 1.2. Никита Всеволодович Всеволожский (1799—1862) — певец– любитель68, скрипач, актуариус69 Коллегии иностранных дел (с ноября 1816), служил в ведомстве тифлисского военного губернатора, управляющий временной секретной канцелярией виленского губернатора70. В 1838 году он был назначен членом Кабинета, участвовал в работе Комиссии для «возобновления» Зимнего Дворца после пожара. Через год он стал членом Мануфактурного совета и получил должность егермейстера Высочайшего Двора. В 1841 году Всеволожский заведовал Придворной охотой, а в 1847 был назначен гофмейстером. В разное время он получал чины церемониймейстера (1836), камергера, действительного статского советника.

Н. В. Всеволожский был помещиком, владельцем рыбных промыслов, табачных и рисовых плантаций и виноградников. Он традиционно был ценителем театра71 и литературы, увлекался переводами для Императорской сцены Свиньин П. П. писал: «…перед полуночью открывалась занавеса в углублении театра, и глазам нашим представилась богатая живая картина (составленная из русских костюмов), изображавшая приготовление к празднику. Вслед за нею другая, столь же великолепная и искусно группированная, представлявшая самое празднество. В ту минуту послышалось 12 часов, заиграли трубы и литавры, и все актеры и зрители пенящимся шампанским искренно поздравили новорожденного, а родные пропели ему хор, также сочиненный Ф. Н. Глинкою, под музыку Г. Маурера» [310, с. 278].

В России шла под названием «Страшная ночь».

Одним из действующих лиц пьесы был Маурер [310, с. 279].

Зачастую он пел в доме своего отца В. А. Всеволожского, например, на дне рождения В. А. Всеволожского в октябре 1829 г. он исполнял романсы [211, с. 209].

Актуариус — судебный писец, как заносящий в регистр представляемые в суд акты, так и пишущий сами акты.

Н. В. Всеволожский в юности жил за границей, но из–за финансовых затруднений в семье был вынужден вернуться в Россию, поступить на службу в Коллегию иностранных дел и зарабатывать на жизнь, занимаясь переводами водевилей.

Н. В. Всеволожский был известной личностью в театральной среде, о нем ходили легенды и рассказывались театральные анекдоты. Один из них был описан А. Н. Верстовским в его письме к Н. В. Всеволожскому, где автор утверждал то, чему был свидетелем и участником:

французских водевилей («Каролина» Э. Скриба и К. Менисье, «Актеры между собой, или Первый дебют актрисы Троепольской», «Муж в дверь, а жена в Тверь», «Станислав, или Не всякий так сделает»), комедий («Круговая порука, или Собачка и чижик», «Кто из нас?») и других. Современники «…вспоминают его как щедрого виночерпия, гостеприимного хозяина, обожателя юных жриц Терпсихоры» [153, с. 12–13].

Н. В. Всеволожский был дружен с Ильей Петровичем Чайковским, отцом П. И. Чайковского, их объединяло многое, в том числе любовь к музыке и театру;

оба были связаны с промышленностью72, состояли в переписке [43, с. 27].

Наибольшую известность Н. В. Всеволожскому принесло созданное им в девятнадцатилетнем возрасте общество «Зеленая лампа».

§ 1.2.1.Общество «Зеленая лампа»

Общество «Зеленая лампа» было, как известно, организовано в марте 1819 и просуществовало до весны 1820 года. Собрания проходили раз в две недели в доме Н. В. Всеволожского на набережной Екатерингофского канала73, в его отсутствие — в доме у друга А. С. Пушкина, штабс–капитана Я. Н. Толстого.

Общество, как известно, получило свое название от зеленой лампы, которая висела в комнате Всеволожского, где проходили заседания, и символизировала «…свет и надежду» [124, с. 1036].

Все участники Общества были ярыми театралами74, любителями и ценителями музыки, особенно балета, но «…поставщиком театральных новостей «Не далее как вчера один из старых имен Английского клуба остановил меня и шепотом спрашивает. – Вы не слыхали кто будет Директором театра? — Нет! — Всеволожский! — Который? — Поэт! — Который? — Вот [не разб.] церемониймейстер? – Знаю, но который? — Вот этот музыкант! Да который — их двое? Они оба музыканты! — Никита!» [РГИА 444, л. 3].

Как известно, И. П. Чайковский был крупным инженером–технологом «с основательными знаниями в области теории горного дела» [4, с. 8]. Отец П. И. Чайковского в разные годы занимал различные посты в Департаменте горных и соляных дел, проводил геологические исследования в Новгородской губернии, был управляющим Онежским соляным правлением.

И. П. Чайковский был большим театралом, играл на флейте и оркестрине (механическом органе);

в его доме в Воткинске часто собирался любительский камерный ансамбль.

Ныне Театральная пл., д. 8. (в Пушкинской энциклопедии указан адрес: Екатерингофский пр., ныне проспект Римского–Корсакова, 35).

Известно, что в состав «Зеленой лампы», помимо братьев Пушкиных и Всеволожских, входило около 20 человек, среди них: Я. Н. Толстой, Д. Н. Барков, М. А. Щербинин, слыл в “Зеленой лампе” Дмитрий Николаевич Барков. Благодаря его обзорам “Недельные репертуары”, члены кружка были осведомлены о текущей жизни театра» [153, с. 14]. Известный театральный критик и переводчик, Барков не был большим почитателем балета, но, тем не менее, «…он воспринимает балет как часть национального театра, национальной культуры, подходит к нему с тех же позиций и с той же серьезностью, как и к театру драматическому» [153, с. 15].

Среди участников Общества преобладала, как отмечают исследователи, гвардейская молодежь — гусары, уланы, егеря и другие;

были среди них и штатские, в том числе А. С. Пушкин и А. А. Дельвиг.

Знакомство и общение Н. В. Всеволожского и А. С. Пушкина началось в Коллегии иностранных дел, где Всеволожский, как упоминалось, работал актуариусом, и продолжилось на вечерах у А. А. Шаховского. Пушкин, будучи в приятельских отношениях с Всеволожским, иногда давал ему поручения относительно издания и продажи своих сочинений75. Общение поэта и Всеволожских также основывалось на совместном увлечении театром и музыкой.

Н. В. Всеволожский и некоторые из его родных упоминаются в следующих стихотворениях А. С. Пушкина: «Горишь ли ты, лампада наша» (Из письма к Я. Н. Толстому, 1822), «Прости, счастливый сын пиров» (Всеволожскому, 1819);

«Рыцари лихие свободы и вина…» (Юрьеву, 1819), «Амфитрион веселый» (1820), «В кругу семей, в пирах счастливых» (1821). Отношения А. С. Пушкина и Н. В. Всеволожского укрепились в период их службы в Ф. Ф. Юрьев, А. Д. Улыбышев, П. П. Каверин, П. Б. Мансуров, А. И. Якубович, В. В. Энгельгарт, С. П. Трубецкой, А. А. Дельвиг, А. Г. Родзянко, Ф. Н. Глинка, Н. И. Гнедич и др.

В книге «Род Всеволожских» описан случай, который стал семейной легендой. В ней говорится, что А. С. Пушкин в разговоре с Н. В. Всеволожским жаловался на издателя, который требовал окончания поэмы, за которую поэт уже получил деньги. Однажды Пушкин пришел в дом Всеволожских и не застал там хозяина, камердинер — «…очень преданный, но чрезвычайно упрямый» — запер Пушкина в комнате и требовал окончить поэму. Поэт сопротивлялся, но понял, что до приезда хозяина дома ему не представится возможности покинуть комнату, и начал писать. Автор уверяет, что Пушкин просидел так до утра следующего дня, «…отгоняя уже дядьку и самого Никиту Всеволожского». В итоге поэма была окончена [43, с. 15].

Коллегии иностранных дел76. Как известно, поэт называл своего друга «…лучшим из друзей моей минутной младости»77, письмо Пушкина Всеволожскому служит подтверждением их дружбы78. В одном из писем Пушкин писал: «Не могу поверить, чтобы ты забыл меня, милый Всеволожский, ты помнишь Пушкина, проведшего с тобою столько веселых часов, — Пушкина, которого ты видал и пьяного и влюбленного …, неизменного твоего товарища в театре, наперсника твоих шалостей» [124, с. 82]. В 1820 году Пушкин, как он сам писал, «…полупродал, полупроиграл» [124, с. 82] рукопись своих стихотворений. На протяжении нескольких лет рукопись поэта хранилась у Всеволожского79, неоднократно сам Пушкин просил продать ему ее «…за ту же цену 1000» [124, с. 82], при этом подчеркивал «…даром же взять не захочу» [124, с. 82]. В 1825 году Всеволожский передал автору бережно сохраненную им рукопись.

В «Зеленой лампе» состоялось не менее 22 заседаний, на которых проходили обсуждения театральных событий и чтение произведений. На собраниях велись протоколы, которые «…сохранялись очень долго, вплоть до нашего века, в имении Всеволожских, но теперь утеряны» [9, с. 117]. Все заседания обыкновенно заканчивались знаменитыми ужинами [124, с. 1037].

Н. В. Всеволожский искренне любил театр, «…восторженно воспринимал его победы …, и после ликвидации “Зеленой лампы” … Всеволожский не перестает интересоваться театром, поддерживает связь с его деятелями. Из его переписки с братом Александром видно, что он был в приятельских отношениях с Дидло, что в его доме, как и раньше, бывали актеры» [153, с. 12–13].

Н. В. Всеволожский умер в Бонне в 1862 году и был похоронен в Висбадене на русском православном кладбище.

Отметим, что соседняя с имением Рябово усадьба принадлежала А. Н. Оленину, у которого часто проводили время А. С. Пушкин, А. С. Грибоедов, И. А. Крылов, П. П. Гнедич, В. А. Жуковский, Н. М. Карамзин, К. П. Брюллов, О. А. Кипренский и другие деятели русского искусства.

Письмо А. А. Бестужеву от 29 июня 1824 г.

Письмо датировано концом октября 1824 г., из Михайловского в Петербург (черновое) [124, с. 82].

Данный сборник получил у исследователей название «Тетрадь Всеволожского» (см. работы пушкинистов П. Е. Щеголева, М. А. Цявловского и др.).

§ 1.2.2. Ираклий Никитич и Елизавета Никитична Никитины.

Н. В. Всеволожский состоял в гражданском браке с танцовщицей Евдокией (Авдотьей) Ивановной Овошниковой (1804–1845), выпускницей Театрального училища 1822 года;

балериной Императорской сцены, которая «…считалась одной из лучших солисток своего времени» [99, с. 165]. В 1823 году у них родился сын Ираклий Никитич Никитин (незаконнорожденный ребенок, который получил фамилию, произведенную от имени отца). Всеволожский оплачивал обучение Никитина, «…освободив от сиротских условий бесплатного содержания и обеспечения» [69, с. 108].

И. Н. Никитин был «…красив и артистичен» [69, с. 108];

еще будучи учеником, он привлек внимание публики как артист и постановщик. Рецензент «Северной пчелы» писал: «Воспитанники Никитин, Пишо и Рамазанов … танцуют с замечательной чистотой и выражением, а впоследствии сделаются, несомненно, украшением нашей балетной труппы» [251, с. 3]. В годы обучения в Театральном училище Никитин поставил для воспитанников балет «Гитана», где проявил много «…воображения, вкуса, сметливости» [259, с. 2]. После окончания в 1841 году Петербургского театрального училища Никитин был зачислен на Императорскую сцену, на которой проработал до 1845 года. Дебютировал Никитин в партии Колена в балете «Тщетная предосторожность», затем танцевал Джеймса («Сильфида», 1840), выступал в ролях Фредерика («Гитана»), Альберта («Озеро волшебниц»), Дона Альвара де Корда («Морской разбойник»), Альберта («Жизель»), Гиласа («Воспитанница Амура»). И. Н. Никитин выходил на сцену с известными танцовщицами своего времени, которые стали символами эпохи — М. Тальони и Е. Андреяновой. Постепенно, однако, все его партии передавались иностранным танцовщикам, что вызвало протест Никитина и побудило его к письменному обращению к директору Императорских театров А. М. Гедеонову.

Талантливый артист балета «…все время вел пререкания с дирекцией» [99, с. 165], он одним из немногих требовал «…уравнения с иностранцами» [99, с. 165].

Об И. Н. Никитине как танцовщике историк балета Н. И. Эльяш пишет:

«Тот же Всеволожский станет учителем Ираклия Никитина — известного русского представителя романтического балета. Никитин, как и замечательная балерина Е. Санковская, сумел наполнить отвлеченные образы западной романтической хореографии правдой человеческих чувств, живыми, искренними интонациями …. Как видно, Н. В. Всеволожский, хорошо знавший романтические балеты Ш. Дидло, познакомил Никитина с приемами и секретами актерского творчества» [153, с. 13–14]. История непростых отношений И. Н. Никитина и Н. В. Всеволожского частично отражена в их практически неопубликованной переписке, хотя она, конечно, не дает полного представления о связях отца и незаконнорожденного сына. В одном из писем к отцу танцовщик пишет: «“Дева Дуная” удивительно прошла, я вышел из себя, но помнил все те места, которые вы мне говорили …;

народу было мало, принимали хорошо в сцене сумасшедших. Костюм удивителен! … Даже сама Смирнова со мной после спектакля целовалась и сказала, что у ней многие спрашивали, отчего ее роль меньше, что она со мной [не разб.] — и мог бы я быть не хорош, когда у меня был такой учитель, которого не найду во всем Париже, всем я вам обязан, мой дорогой папенька, — как существованию, так и развитию таланта» [РГИА 445, л. 1].

Сохранились некоторые из писем И. Н. Никитина в дирекцию Императорских театров, по которым можно судить, как тщетно артист балета добивался справедливости в театре. В обращениях Никитина проглядывают некоторые черты его личности — принципиальность, целеустремленность, решительность, настойчивость. В одном из посланий к отцу [РГИА 445, л. 1]80 он пишет81: «За все мои труды меня обругал Гедеонов, я подал в отставку, но они Свое письмо И. Н. Никитин начинает словами: «Любезный папенька, Никита Всеволодович» [РГИА 445, л. 1].

И. Н. Никитин подчеркивает тот факт, что из–за процесса (как он сам назвал затеянную им переписку с дирекцией Императорских театров) он заболел. Недомогание артист ставит в упрек директору театра того времени А. М. Гедеонову, потому что «…болезнь произошла от огорчения» [РГИА 445, л. 1].

похватились …, если я выйду, прибавят жалованье, я отказался от всего, потому что здоровье дороже денег» [РГИА 445, л. 1].

Обращения И. Н. Никитина в дирекцию Императорских театров, приводимые им в качестве аргументов некоторые параграфы законодательства, не принесли желаемого результата. В ответ на его Объяснение от 28 декабря года, в котором он утверждал, что согласно «§§ 91, 92, 93, 94 и 95 Высочайше учрежденного образования Театрального училища … служба танцовщиков разделялась на два периода: один для получения пенсиона со времени вывода в балетах на Императорской сцене, а другой для увольнения в отставку со дня выпуска из театрального училища;

… для отставки и пенсиона положен один срок, со времени вывода в балетах, а не со дня выпуска меня из Театрального училища» [РГИА 445, л. 1]. Руководствуясь приводимыми фактами, Никитин утверждал в своих посланиях в дирекцию Императорских театров, что срок его службы должен быть завершен 19 февраля 1844 года, а не 14 апреля 1846 года, как предписывала Никитину Дирекция театров. Артист балета упорно настаивал на своем, не обращая внимания на многочисленные резолюции Дирекции, в которых говорилось, что: «Господин директор … приказал … исполнять обязанности и повиноваться приказаниям, а не рассуждать о законах. … Явиться к … должности;

в противном случае все это время будет … вычитываться из срока … пятилетней службы» [РГИА 445, л. 1]. Не вняв указаниям Дирекции, Никитин продолжал требовать увольнения его от службы 82, получив несколько отказов, танцовщик просил в противном случае поднять ему жалованье, «…сравнив содержание с прочими артистами»83.

И. Н. Никитин за продолжительные пререкания с Дирекцией Императорских театров в 1845 году был переведен в Москву, где выступил с Требование И. Н. Никитина уволить его со службы было основано на недовольстве занимаемым положением в театре и получаемым жалованьем, оно усугублялось тем фактом, что директор театров учинил, по словам Никитина, «…неожиданную неприятность, объявленную родительнице моей при всех в конторе Императорских театров» [РГИА 445, л. 1], после чего И. Н. Никитин «…совершенно упал духом» [РГИА 445, л. 1] и больше не желал оставаться на службе.

В продолжении И. Н. Никитин подчеркивал, что сравнивает себя с отечественными артистами, а «…не с приглашенными иностранными солистами» [РГИА 445, л. 1].

известной балериной Е. А. Санковской в «Тщетной предосторожности». Он не подписал предложенный ему контракт, так как Дирекция отказала артисту в поспектакльной выплате и проведении полубенефиса. В 1846 году Никитин уехал в Париж для «…усовершенствования в танцах» [99, с. 165]. Некоторое время он работал в Венском Императорском балете, где приобрел европейскую известность. В 1869 году Никитин вернулся в Россию, но на русскую Императорскую сцену принят не был.

В 1827 году у Н. В. Всеволожского и А. И. Овошниковой родилась дочь, которую назвали именем бабушки по отцу — Елизаветой Никитичной. Елизавета Никитична Никитина — «…одна из лучших артисток первого положения» [99, с. 168]. Сценическая деятельность талантливой балерины была скоротечной, на одном из представлений балета «Жизель» танцовщица получила травму и покинула сцену84. Всеволожский «…покровительствовал внебрачным детям, но публично не признавал» [101, с. 26].

§ 1.3. А. С. Пушкин и род Всеволожских. Неосуществленный замысел романа А. С. Пушкина «Русский Пелам» (1834—1835) В жизни Всеволожских А. С. Пушкин сыграл немаловажную роль.

Выдающийся поэт был знаком со многими представителями данного рода (в особенности, как отмечалось, с Н. В. Всеволожским), имена многих из них он увековечил в своих произведениях85.

Сохранившиеся фрагменты и авторский план романа «Русский Пелам»

созданы А. С. Пушкиным, по мнению исследователей, в 1834—1835 годах на основе описания русской жизни и быта.

Работа над романом оборвалась в связи с трагической гибелью поэта, но сохранившиеся фрагменты до сих пор привлекают Е. Н. Никитина упала в люк, ведущий под сцену, вследствие чего получила несколько травм, в том числе и позвоночника, из–за этого она больше не смогла танцевать. Дирекция Императорских театров предоставила ей «…для лечения … трехмесячный отпуск с сохранением содержания» [99, с. 168].

В жизни А. С. Пушкина сыграл определенную роль еще один Всеволожский — Николай Сергеевич (1772–1857) — ученый, библиофил, собиратель российских грамот. В 1809 г. он напечатал в своей типографии около 120 книг, в том числе собственный «Историко– географический словарь Российской Империи».

внимание исследователей творчества Пушкина86. В данном разделе мы коснемся только связи поэта с Всеволожскими и затронем аспекты, непосредственно касающиеся представителей данного рода в романе.

Зафиксированные в рукописях план и детально прописанные характеры персонажей раскрывают некоторые идеи А. С. Пушкина, например, то, что автор «…предполагал дать широкую картину жизни русского общества 20–х годов прошлого века в различных его социальных сферах» [71, с. 21]. Прототипами героев романа Пушкина послужили видные личности, список которых начинался с Н. В. Всеволожского и А. И. Овошниковой. Именно Всеволожскому суждено было стать прообразом главного героя Пелымова. Далее следовали имена выдающихся современников Всеволожского и Пушкина, среди которых — государственный деятель Н. С. Мордвинов, дипломат, Министр внутренних дел Российской Империи В. П. Кочубей, выдающийся писатель и дипломат А. С. Грибоедов, декабристы Н. М. Муравьев, С. П. Трубецкой, И. А. Долгорукий и многие другие.

Семье Всеволожских А. С. Пушкиным была отведена глава, которая в рабочем плане поэта носила название «Дом Всеволожских», она имеет много общего «…с характеристикой семейного быта главного героя произведения Пелымова, т. е. дает возможность ознакомления с теми реально–бытовыми источниками, которые были положены в основу пушкинского замысла» [71, с. 22]. Род Всеволожских «…не мог не привлечь внимания Пушкина обилием Принято считать, что жанровым прообразом романа А. С. Пушкина послужило произведение английского писателя Э. Бульвер–Литтона «Палэм, или Приключения джентльмена».

Некоторые исследователи–пушкинисты задавались вопросом, что побудило А. С. Пушкина дать название своему роману «Русский Пелам», и было ли это результатом непосредственного влияния модного в то время романа Э. Бульвера–Литтона, который появился в 1828 г. [226, с. 33]. Имеется и другая версия, связанная с тем, что замысел А. С. Пушкина был основан на произведении А.–Р. Лессажа «Жиль Блаз». Романом «Русский Пелам» А. С. Пушкин «…готовился дать отпор “Русскому Жиль Блазу”, создать взамен неотесанного нравственно– сатирического романа булгаринской марки [имеется в виду популярный в 1830–х гг.

нравственно–сатирический роман “Похождение Ивана Выжигина, или Русский Жиль Блаз” Ф. В. Булгарина] достойный высококультурного, эстетически–развитого читателя нравоописательный роман» [111, с. 173]. Подробнее о романе см.: [116, с. 329–351;

111, с. 164– 188;

46, с. 305–322].

материала для показа частной жизни в неразрывной связи с историей русского народа. От Рюриковичей, князей Смоленских и до энергичных предпринимателей XIX века — таков широкий диапазон, открывшийся перед автором, в котором смена поколений этой фамилии носила подлинно исторический смысл» [71, с. 24].

В кругу друзей Н. В. Всеволожского называли «Аристипп87 Всеволожский», дав это прозвище «…за противоречивые черты характера, в котором сочетались фат и философ, любитель наслаждений и моралист» [71, с. 23].

Сохранившийся план свидетельствует о том, что судьба героя пушкинского романа во многом схожа с жизненными перипетиями Н. В. Всеволожского, а точнее, во многом списана с него. А. С. Пушкин пишет о Пелымове: «Русский Пелам сын барина — воспитан французами — Отец его frivole88 в русском роде Пелам» [124, с. 973]. Герой Пушкина будет вынужден вернуться по просьбе отца из–за границы и поступить на службу, а также зарабатывать деньги переводами водевилей, что было частью действительной биографии Всеволожского, который, по описанию Пушкина, «…продолжает свою беспутную жизнь …, связь с танцоркой» [124, с. 974]. Пелымов, подобно Н. В. Всеволожскому89, — большой любитель театра, и его интересы «…по пушкинскому плану, связаны с литературным салоном А. А. Шаховского» [71, с. 26]. Участниками встреч в доме Шаховского в действительности были выдающиеся драматурги, писатели и актеры того времени90.

В романе «Русский Пелам» А. С. Пушкин собирался описать некоторые подробности судьбы В. А. Всеволожского и Е. М. Хованской, основываясь на подробностях их гражданского брака. В целом же интересен факт, что поэт, Аристипп — древнегреческий философ, основатель киренской (гедонической) школы, ученик и друг Сократа.

Frivole (фр.) — легкомысленный, фривольный.

Многочисленные заметки относительно характеров персонажей, в особенности Н. В. Всеволожского, во многом соответствовали действительности.

Арапов П. Н. писал: «У князя Шаховского съезжались постоянно по вечерам драматические писатели: Грибоедов, друг Грибоедова Д. Н. Бегичев, живший с ним А. А. Жандр, Хмельницкий, Лобанов, Кокошкин, Я. Н. Толстой, Катенин, Алекс. Серг. Пушкин, Алекс. Бестужев, Всеволожский и несколько первоклассных артистов составляли постоянно его беседы» [8, с. 274].

вдохновленный историей нескольких поколений рода Всеволожских, намеревался увековечить в своем сочинении их имена и их историю.

«Русский Пелам», как уже отмечалось, остался недописанным, но авторский замысел и сохранившиеся материалы дают ряд ценных сведений для изучения рода Всеволожских (в частности, образа жизни Н. В. Всеволожского) и служат неопровержимым доказательством дружеских отношений выдающегося поэта и данной семьи.

§ 1.4. Всеволожский Никита Никитич (1846—1896) — офицер конного полка, сын Н. В. Всеволожского и его супруги княжны В. В. Хованской91.

Н. Н. Всеволожский имел яркую внешность, за что получил прозвище «Le beau B.» [красавец Всеволожский — Я. Г.] [184, с. 132], отличался хорошим чувством юмора, был общителен, и дружеские связи сохранял до самой смерти.

Он был «…прекрасный собеседник …, сыпал остроумными анекдотами и словечками, которые переходили из уст в уста» [291, с. 3]. Всеволожский принадлежал к числу «даровитых натур» [291, с. 3], писал небольшие сатирические поэмы, основными действующими лицами которых были его современники. Сочинения Всеволожского не печатались, но были «многим известны наизусть» [291, с. 3].

Н. Н. Всеволожский прославился в театральной среде как супруг выдающейся актрисы Александринского театра М. Г. Савиной92. После смерти Хованская Варвара Петровна (1805—1834) — первая жена Н. В. Всеволожского, дочь княгини Е. М. Хованской, гражданской супруги В. А. Всеволожского. Во втором браке супругой Н. В. Всеволожского стала Жеребцова Екатерина Арсеньевна (?–1868).

/Непосредственное отношение к искусству имел один из сыновей, рожденных в данном браке, — Всеволод Никитич Всеволожский (1831—1889/91) — егермейстер, управляющий театрами Варшавы/).

Брак Н. Н. Всеволожского и М. Г. Савиной продлился с 1882 (дата официального венчания) по 1891 г. (когда произошел развод). Первая их встреча состоялась в декабре 1876 г.

Н. Н. Всеволожский ухаживал за М. Г. Савиной, добиваясь ее расположения, о чем выдающаяся актриса писала, что его «…дерзость и смелость сделали меня сказкой города» [184, с. 132]. Их брак не был простым, Н. Н. Всеволожский, по утверждению биографов актрисы, был «…непутевый муж» [183, с. 14]. В 1887 г. имение М. Г. Савиной было продано для выплаты многочисленных долгов Н. Н. Всеволожского [РИИИ 458, л. 122].

мужа актриса выплачивала его долги93;

«…несмотря на крупный оклад жалованья, Савина нуждалась в денежных средствах, в особенности для уплаты по поручительствам за мужа»94. В воспоминаниях актриса отмечала: «Все прошлое до него95 кажется тяжелым сном, а эти пять лет слишком живы в моей памяти, чтобы их записывать, и слишком дороги моему сердцу» [184, с. 132].

§ 1.5. Александр Всеволодович Всеволожский (1793—1864) — сын В. А. Всеволожского (отец И. А. Всеволожского), участник Отечественной войны 1812 года (после которой еще семь лет служил в армии), ротмистр, штабс– ротмистр, в 1832 году был причислен к Азиатскому департаменту. В разные годы он имел чины камергера, церемониймейстера;

был чиновником по особым поручениям при главнокомандующем над Почтовым департаментом.

В 1821 году А. В. Всеволожский женился на княжне Софье Ивановне Трубецкой (1800—1852), «…принесшей ему с приданным каменный дом в Москве» [101, с. 27]. В 1826 году семья Всеволожского переехала в Петербург (в 1852 году он уехал в Москву, где жил до конца своих дней96).

А. В. Всеволожский состоял, как отмечалось, в обществе «Зеленая лампа».

Наряду с другими представителями рода Всеволожских, он был красив и обладал хорошим чувством юмора, но, в отличие от Н. В. Всеволожского, особого внимания к себе не привлекал. Он упоминается в стихотворении А. С. Пушкина «Горишь ли ты, лампада наша?» (Из письма к Я. Н. Толстому, 1822), а также должен был войти в число персонажей романа «Русский Пелам».

Несмотря на непродолжительность данного брака, в некоторых архивных документах рядом с фамилией актрисы стояла фамилия ее бывшего супруга;

например, в докладной записке о «…взыскании с артистки русской драматической труппы Савиной (Всеволожской) Марии Гавриловны» [РГИА 461, л. 457].

Воспоминания В. П. Погожева написаны в 1935 г. Незадолго до смерти автора они были переписаны с черновиков его сыном Л. В. Погожевым. Воспоминания В. П. Погожева обрываются на 12–ой главе «Памятное в эпоху 1882—1900 гг.». Сохранился составленный В. П. Погожевым «Хронологический перечень событий театральной жизни Императорских театров с марта 1881 по январь 1899 гг.» [РИИИ 459, л. 122].

Курсив М. Г. Савиной А. В. Всеволожский похоронен вместе с супругой на кладбище московского Новодевичьего монастыря.

А. В. Всеволожский был ценителем театра, он любил пересматривать одни и те же спектакли, «…с интересом наблюдая, как изменяется и совершенствуется постановка» [575]. Он был дружен с М. И. Глинкой и часто посещал его оперы.

К. Булгаков, гвардейский офицер вспоминал: «На представлениях среди истинных театралов в зале можно было найти Одоевского, Гедеонова, [А. В.] Всеволожского, Норова, Кукольника, Каменского и часто — Брюллова»

[575].

§ 1.6. Николай Дмитриевич Всеволожский (1860—1891) — дворянин московской губернии. Окончил юридический факультет Московского Университета. С 1 августа 1887 года — камер–юнкер, коллежский секретарь двора Его Императорского величества, Всеволожский исполнял должность чиновника по особым поручениям при директоре Императорских театров И. А. Всеволожском97.

§ 1.7. Сергей Михайлович Волконский (1860—1937) причислен к данному списку выдающихся представителей рода, так как являлся племянником супруги И. А. Всеволожского Екатерины Дмитриевны. С. М. Волконский — видный деятель искусства и писатель, в 1899 году он сменил Всеволожского на посту директора Императорских театров и прослужил в данной должности до 1902 года. С первого дня работы Волконского в новой должности журналисты начали сравнивать его с Всеволожским. Один из обозревателей писал: «Кн[язь] Волконский получил от своего предшественника богатое и хорошо организованное наследство;

вряд ли есть основания сомневаться в том, что образцовые сцены наших театров перешли в надежные руки» [39, с. 673].

С. М. Волконский — князь, искусствовед и театральный деятель, русский писатель, внук декабриста С. Г. Волконского, оказал значительное влияние на развитие русского театрального искусства. За короткий период своего пребывания на посту директора Императорских театров он привлек к работе художников объединения «Мир искусства» (К. А. Коровина, А. Н. Бенуа, К. А. Сомова, В личном деле Н. Д. Всеволожского [РГИА 368] хранится записка его брата – Александра Дмитриевича Всеволожского.

В. А. Серова, А. М. Васнецова, Н. К. Рериха, Ф. А. Малявина, А. Я. Головина и многих других). С. М. Волконский способствовал возвращению на Императорскую сцену произведений Н. А. Римского–Корсакова, на сценах Большого и Мариинского театров появились также оперы Р. Вагнера.

Таким образом, даже краткое перечисление имен и событий показывает, что представители старинной фамилии действительно в разное время оказали значительное влияние на развитие русского музыкального театра. Упоминание о Всеволожских встречается во многих источниках — почти всегда как о деятельных людях, театралах, любителях музыки и исполнителях. Многие из них были дружны с выдающимися писателями, художниками, композиторами. Не раз представителей рода Всеволожских прочили на должность директора Императорских театров, но только Ивану Александровичу удалось ее занять и остаться в истории русского музыкального театра видным театральным деятелем и реформатором.

§ 2. ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ ВСЕВОЛОЖСКИЙ И. А. Всеволожский (1835—1909) — как отмечалось, родился в семье Александра Всеволодовича Всеволожского и Софьи Ивановны Трубецкой, где, кроме него, воспитывались сыновья: Владимир (1824—1880), Всеволод (1822— 1888), Дмитрий (1822—1902), Павел (1839—1898) и дочь Екатерина (1833— 1906)98.

И. А. Всеволожскому традиционно с детства прививалась любовь ко всему французскому, он рано заинтересовался искусством и историей, «…прочел большую литературу по этим предметам» [РИИИ 458, л. 65].

Любовь к театру, как указывалось, отличала всю семью И. А. Всеволожского;

например, в одном из писем управляющему конторой Императорских московских театров П. М. Пчельникову директор давал распоряжение относительно коронационного спектакля «Ночь и день» и отмечал, что «…все мои братья и сестры, племянники и племянницы … будут в Москве и обратятся к вам за ложей» [ГЦТМ 530, л. 5].

В его деятельности четко выделяются три периода;

первый: 1856— 1881 годы — дипломатическая служба в России и за рубежом;

второй: 1881— 1899 годы — служба в должности директора Императорских театров99;

третий:

1900—1909 годы — служба в качестве директора Императорского Эрмитажа.

В Российском государственном историческом архиве хранится «Дело Санкт–Петербургской Конторы дирекции Императорских театров о службе директора Императорских театров действительного статского советника И. А. Всеволожского», на основании которого возможно проследить почти весь его служебный путь [РГИА 368, л. 2–8].

В 1856 году И. А. Всеволожский окончил факультет восточных языков Санкт–Петербургского университета [205, с. 105] со степенью кандидата (он специализировался по восточным языкам). 10 августа 1856 года высочайшим приказом по гражданскому ведомству он был определен на службу в Азиатский департамент канцелярским чиновником с утверждением в чине канцелярского секретаря. Два года спустя, 22 марта 1858 года, по приказу Министра иностранных дел он был назначен помощником столоначальника в Азиатском департаменте, где проработал вплоть до 9 октября 1858 года. После увольнения И. А. Всеволожский Министерством Императорского Двора был направлен в ведомство Азиатского департамента и командирован «…к миссии нашей в Гааге»

[РГИА, 368, л. 2–8]. 19 ноября 1863 года он был причислен к канцелярии Иностранных дел, а 20 февраля 1864 года назначен вторым секретарем Министерства. 10 августа 1864 года И. А. Всеволожский стал чиновником особых поручений VI класса при вице–канцлере, но уже через 4 дня «…с высочайшего соизволения» назначен Управляющим литографией Министерства с оставлением в должности чиновника по особым поручениям при вице–канцлере.

16 июня 1867 года И. А. Всеволожский был отчислен в ведомство Министерства иностранных дел. 31 декабря 1870 года он был назначен первым секретарем канцелярии Министерства. Впоследствии, 17 мая 1873 года его И. А. Всеволожский занимал пост директора Императорских театров на протяжении 18 лет, из них в 1881—1886 гг. он руководил московскими театрами;

в 1886—1899 гг. — петербургскими театрами.

назначили чиновником по особым поручениям VI класса при государственном канцлере.

1 июня 1874 года И. А. Всеволожский был назначен директором Клинского уездного отделения попечительства о тюрьмах комитета, где проработал 2 года (до 1 июня 1876 года), после чего был назначен состоять при посольстве в Париже «сверх штата».

3 сентября 1881 года, в возрасте 46 лет, И. А. Всеволожский «…всемилостивейше назначен в должность» директора Императорских театров100. С 13 апреля 1886 года Всеволожского именным высочайшим указом, данным правительствующим Сенатом 13 августа 1886 года, утверждают в должности директора Императорских петербургских театров с назначением:

«…жалование — 4000 рублей;

столовые — 4000 рублей» [РГИА 368, л. 2–8]101.

В 1860—1886 годы И. А. Всеволожскому были пожалованы следующие звания:

1 января 1860 года — камер–юнкер Двора Его Императорского величества.

10 августа 1859 года — за выслугу лет произведен в титулярные советники.

10 августа 1863 года — в коллежские асессоры со старшинством.

1 мая 1864 года — надворный советник с оставлением в придворном звании и со старшинством.

27 марта 1866 года — за отличие произведен в коллежские советники с оставлением в придворном звании.

20 августа 1869 года — произведен в статские советники.

1 апреля 1879 года — камергер двора его величества.

13 апреля 1886 года — тайный советник.

14 мая 1896 года — обергофмейстер Императорского двора.

В переписке драматурга А. Н. Островского с актером и писателем Ф. А. Бурдиным есть упоминание о том, что на должность директора Императорских театров планировалось назначение другого кандидата. Островский утверждал, что «Кистер сдает дела Васильковскому» [118, с. 343].

Позднее были добавлены разъездных 2000 рублей и казенная квартира [РГИА, 393, л. 9–18].

За 1864—1897 годы И. А. Всеволожский был награжден более чем двадцатью орденами и медалями, среди которых — орден Св. Анны 2 (1872) и 1 (1889) степени;

Св. Владимира 3 (1874) и 2 (1892) степени;

Св. Станислава 1 степени (1883);

Св. Александра 1 степени (1883);

а также орденами, присужденными главами различных государств, в числе которых Португалия, Франция, Австрия, Пруссия, Сиам, Нидерланды и другие. Среди них можно отметить австрийский Императорский Большой крест Франца–Иосифа, которым И. А. Всеволожский был награжден в 1894 году. Известие об этом пришло из Австро–Венгерского посольства 7/19 октября 1893 года [РГИА 437, л. 7].

Примечательно, что Уставом данного ордена102 определялось награждать им австрийских граждан за верность Императору и отечеству в военное и мирное время, за полезные изобретения в различных областях, за заслуги в области наук

и искусств и прочее. Лишь немногие иностранцы были удостоены подобной милости и награждены данным орденом, в их числе был И. А. Всеволожский.

И. А. Всеволожский считался знатоком театра, «…заявившим свои способности в любительских французских спектаклях при большом и при великокняжеских дворах» [РИИИ 458, л. 165]103. Стремление подражать эпохе Людовика XIV обусловило появление у него различных прозвищ: «Маркиз», «Полоний», «Юпитер» и другие104. Кабинет, в котором он работал, современники называли «Олимпом».


Представители прессы, которые выступали в газетах с материалами о музыкальном театре, не раз публиковали открытые письма к Орден Франца Иосифа был учрежден Императором 2 декабря 1849 г., в день годовщины Коронации;

орден прекратил свое существование в 1918 г., после распада Австро–Венгрии.

В. П. Погожев писал, что И. А. Всеволожский был «…в свое время сам актер–любитель»

[304, с. 3].

Близкие к семье Всеволожского люди отмечали, что его дочь Софья, в замужестве Граббе, «…унаследовала от отца его артистические вкусы и любовь к театру. В прошлом году [1908 — Я. Г.] графиня С. И. Граббе устроила выдающийся и блестящий во всех отношениях любительский спектакль. Талантливыми великосветскими любителями был исполнен “Ревизор”. Спектакль этот, заинтересовавший весь “beaumonde”, был повторен два раза» [223, с. 2].

Один из журналистов позднее в некрологе отметил, что И. А. Всеволожский был «…гран– сеньор в полном смысле слова» [263, с. 3].

И. А. Всеволожскому. Обращения со страниц периодической печати выражали мнение зрителей относительно состояния Императорских театров (речь шла о репертуаре русской труппы, артистах, обстановке спектаклей, о личности директора и о многом другом). Автор одного из открытых писем, опубликованного в 1883 году в газете «Суфлер», отмечал, что Всеволожский был всесторонне образован, «…он был знатоком образцов и стилей. Особенно он считался специалистом по миниатюрам и аксессуарам XVIII века» [308, с. 1–2].

Основное же внимание автора письма направлено на проблемы русской оперы.

Журналист отмечает, что появление Всеволожского в свое время «…было приветствовано, как новая “эра” в жизни русского театра. Все как будто вздохнули свободнее, после душного, спертого воздуха канцелярий повеяло откуда–то внезапно свежим, бодрящим ветерком, и для русского театра, казалось, наступила действительно, “золотая пора”, пора свободы, кипучей деятельности, пора сознания необходимости создать русский театр, достойный названия “Национального”» [308, с. 1–2].

Э. Ф. Направник на страницах одной из Памятных книг так отметил появление И. А. Всеволожского: «В августе [18]81 гг. уволен: (без прошения) Начальник контроля и управляющий Императорскими театрами барон Кистер. В сент[ябре] [18]81 назначен: директором Императорских театров Иван Александрович Всеволожский» [РИИИ 454, л. 54].

Драматург и журналист П. Д. Боборыкин, который был лично знаком с И. А. Всеволожским и состоял с ним в переписке, говорил о нем: «…годы, проведенные в Париже, наложили на весь его духовный облик, вкусы, тон, жаргон, неизгладимую печать. В нем те, кто с ним живал годами в Париже, находили настоящего русского парижанина, но не утратившего своих бытовых и даже сословных черт. Начиная с его внешности, его монокля в глазу, манеры говорить, ходить, рассказывать — все сказывалось эпохой его молодости, то есть последним десятилетием второй французской империи. Там, в Париже, он так и полюбил мир театра, комедии, оперы и балета, а также и выразительных искусств» [258, с. 2]. П. Д. Боборыкин отмечает также, что Всеволожский сам был неплохим актером, а именно — комиком;

драматург подчеркивает: «… когда он еще не был директором, а состоял по Министерству иностранных дел, участвовал во французских спектаклях любителей, дававшихся в Аничковом дворце, у тогдашнего наследника. … Это любительство, вероятно, и послужило мотивом назначения» [258, с. 2].

И. А. Всеволожский предпочитал изъясняться исключительно на французском языке и говорил «…как парижанин» [РИИИ 458, л. 65], при этом хорошо владел английским и немецким языками. По утверждению В. П. Погожева, «…счет он вел мысленно по–французски и, как сам сознавался, думал по–французски» [РИИИ 458, л. 64–65]. И. А. Всеволожский увлекался историей и литературой, был начитан, и, благодаря хорошей памяти, «…любил щегольнуть цитатами и строфами из Виргилия, Горация» [РИИИ 458, л. 65], был очень наблюдателен. О директоре говорили, что «…он отличался тонким остроумием, как впрочем, вся семья Всеволожских» [263, с. 4]. Остроумие И. А. Всеволожского находило отражение в деловой и частной жизни, его «…метафоры и сравнения иногда появлялись там, где, казалось бы, нельзя было их ждать» [РИИИ 458, л. 65], он высказывался оригинально и метко, но зачастую рискованны105.

его выражения были грубоваты и О высказываниях И. А. Всеволожского ходили легенды, многие из его острых замечаний сохранились в воспоминаниях современников. Всеволожский был также известен в своих кругах как коллекционер106.

После вступления в должность И. А. Всеволожский старался помочь многим нуждающимся, но не все зависело от него. Писатель и общественный деятель В. С. Кривенко отмечал, что после того, как Всеволожский занял пост, В воспоминаниях некоторых современников отмечается, что И. А. Всеволожский не стеснялся в выражениях даже в присутствии высокопоставленных чиновников.

Современники отмечали, что И. А. Всеволожский был большим ценителем живописи, собирал картины и книги. После его смерти автор одного из некрологов князь В. В. Борятинский (под псевдонимом «On dit»), напишет: «…в его квартире заключается настоящий музей действительно ценных и редких коллекций фарфора, серебряных странных вещей, обширнейшая коллекция монет и миниатюр». В продолжение автор отмечает, что у Всеволожского была одна из самых больших коллекций монет в России, он прославился как нумизмат [223, с. 3].

«…по театрам загремела слава о широкой доброте и доступности директора. И к Всеволожскому открылось артистическое паломничество. Тяжело досталось бедному Ивану Александровичу, для которого отказать кому–либо не хватало сил, а возможность сделать просимое далеко не всегда была достижима. И он буквально мучился» [275, с. 3]. В числе особенностей характера И. А. Всеволожского многие современники отмечали скромность. Князь Б. А. Щетинин знал Всеволожского со слов своих знакомых и однажды случайно оказался его попутчиком;

он отмечал в нем «…удивительную скромность»;

Щетинин подчеркивал, что до личной встречи был наслышан о его «…обворожительной простоте обращения решительно со всеми, даже самыми “маленькими” людьми, о его доброте и доступности» [341, с. 190–193]. В подтверждение его слов можно привести фрагмент официального документа, составленного друзьями, коллегами И. А. Всеволожского для учреждения Кружка его имени. В документе говорится: «…особая скромность и отсутствие самомнения помешали Ивану Александровичу свести свое credo в цельную систему, которая явилась бы в свете драгоценным “самоучителем художественности и вкуса”» [РИИИ 458, л. 11–12].

Первое время И. А. Всеволожский вынужден был присматриваться к людям, подбирать единомышленников и осваивать новую должность. Журналисты писали «Иван Александрович вдохнул жизнь в заплесневелое дело, которое было пришиблено канцелярщиной. Всеволожский искал сотрудников в среде чиновников, осознавая, что для искусства нужны другие люди, нужны не чины, а дарования …. В конторе вскоре появился Погожев, человек, любивший театр, который, будучи офицером, подвизался в качестве любителя и обладал талантом, играя преимущественно народные роли» [303, с. 5].

Помимо учреждения стипендии имени И. А. Всеволожского, активисты из числа артистов и чиновников предприняли попытку создания Кружка. В прессе появились сообщения о том, что «…среди друзей, знакомых и почитателей недавно скончавшегося директора Императорских театров, а затем Эрмитажа, Ивана Александровича Всеволожского, возникла мысль создать Кружок его имени. Среди основателей называются несколько имен из высшего общества, театрального и литературного мира и пр.» [333, с. 5].

§ 2.1. Директор Императорских театров (1881—1899) Директор находился в подчинении лично Государя и Министра Императорского Двора. И. А. Всеволожский был ограничен целым рядом условностей и следовал вкусам и пожеланиям вышестоящих лиц. Несмотря на это, Всеволожский, будучи человеком творческим, находил возможности реализовывать на сцене Императорских театров постановки, инициатором которых он являлся. В разное время работы в должности директора театров Всеволожский проявлял себя как опытный чиновник и дипломат, решая сложные вопросы о постановке того или иного спектакля, а также как художник, сценарист, инициатор опер и балетов Императорского Мариинского театра.

Деятельность И. А. Всеволожского в Министерстве Двора в должности директора театров подразделяется нами на два периода. Первый (с 3 сентября 1881107 по 1 января 1886 годы108), когда И. А. Всеволожский служил директором Императорских театров в целом;

второй (с 1 января 1886 по 22 июля В приказе № 1586 Министра Императорского Двора И. И. Воронцова–Дашкова от 3 сентября 1881 г. говорилось: «…имею честь уведомить дирекцию Императорских театров, что состоящий при Императорском Российском посольстве в Париже, сверх штата, Действительный статский советник, в звании камергера Его Величества Всеволожский Высочайшим Указом, данным в 3 день сего сентября правительствующему Сенату, всемилостливейше назначен в должности директора Императорских Санкт–Петербургских и Московских театров». [РГИА 368, л. 19].

Приказом от 1 января 1886 г. И. И. Воронцов–Дашков разделил обязанности директора Императорских театров. В документе говорилось: «Господин Император высочайше повелел: с 1 января 1886 года ближайшее самостоятельное заведывание Императорскими московскими театрами вверить особому лицу, сохранив лишь участие директора Императорских театров в рассмотрение тех вопросов, которые, касаясь коренных по материальной части изменений, могут иметь общее для этой части значение и потому и требуют единообразного для всех Императорских театров разрешения, и согласно с этим должность Управляющего Императорскими Московскими театрами (в IV классе), для ведения же собственно сценического дела и соответственного с потребностями сцены обучения в театральной школе установить (в ведении управляющего) должность Заведующего репертуарной частью императорских Московских театров (в V классе)» [РГИА 380, л. 4].


1899 годы109), когда он находился в должности директора Императорских Петербургских театров.

Данное разделение обусловлено, наряду с формальными моментами, существенным отличием в проявлении деловых качеств И. А. Всеволожского, его влиянию на развитие музыкального театра в хронологически обозначенные периоды. В первые пять лет работы на посту директора, когда И. А. Всеволожскому были подчинены все Императорские театры (Санкт– Петербурга, Москвы, провинции), сформировался метод его работы;

директор театров наладил процесс решения многочисленных вопросов, которые возникали в его ведомстве. Всеволожскому приходилось реализовывать творческие проекты, решать проблемы с техническим оснащением театральных помещений, заниматься организацией спектаклей на различных сценах, когда того требовали обстоятельства, курировать репертуар Императорских театров, ангажировать артистов и музыкантов, а также разбираться с капризами влиятельных артистов110.

За первые пять лет своей работы И. А. Всеволожский усовершенствовал театральное ведомство, им были инициированы многие преобразования, проведены реформы (о них подробнее см. далее), направленные на улучшение работы Императорских театров.

Второй период — время, когда И. А. Всеволожский занимал должность директора Императорских Петербургских театров. Это был этап проявления его в бльшей степени как творческой личности (инициатора многих постановок в разных жанрах;

а также как драматурга, сценариста, художника)111. Именно 22 июля 1899 г. на должность директора Императорских театров, как отмечалось, был назначен С. М. Волконский.

Они, как правило, требовали от директора театров исполнения собственных прихотей. В их числе была М. Г. Савина, которая пользовалась не только своим положением, но и родством с И. А. Всеволожским. В одном из писем директор театров рассказывал В. П. Погожеву о происходящем в театре: «…не худо было бы прочесть Н. С. Петрову письмо Потехина. Пусть узнает, что идет интрига, чтобы принудить Дирекцию склонить голову перед капризным артистом. Все шуры–муры стервы Марии Гавриловны [Савиной] останутся без реакции»

[РИИИ 461, л. 8–9] Всеволожский был инициатором многих преобразований, в том числе по его настоянию в Императорских театрах было проведено электрическое освещение, которое заменило архаичное и опасное газовое [подробнее об этом см.: РИИИ 468].

данный период деятельности Всеволожского ознаменован наивысшим развитием музыкального театра 1880—1900 годов.

Анализ деятельности и творчества И. А. Всеволожского на посту директора дает возможность оценить влияние его на историю развития музыкального театра второй половины XIX века112.

Дипломатическая служба И. А. Всеволожского до вступления на должность директора Императорских театров сопровождалась многочисленными поездками по странам Европы и Азии. Природная любознательность и увлеченность музыкой и театром позволили ему составить представление о развитие музыкального и балетного театров, которым Всеволожский отдавал предпочтение, а также о распространении различных театральных жанров, исполнителях, программах, зрительских предпочтений в разных странах. Все это нашло отражение в его деятельности в театре.

§ 2.2. Директор Императорских петербургских театров (1886—1899) Когда И. А. Всеволожский приступил к своим обязанностям, в его подчинение вошли: семь отдельных трупп с семью струнными и двумя духовыми оркестрами;

два хора;

два театральных училища с балетными отделениями и драматическими курсами. Помимо этого, И. А. Всеволожский руководил центральной музыкальной и драматической библиотеками;

павильоном фотографии;

двумя медицинскими пунктами с двумя лазаретами в училищах;

экипажным заведением;

четырьмя электрическими станциями;

позднее редакцией журнала «Ежегодник Императорских театров»;

разными мастерскими (костюмерными, бутафорскими, декорационными и др.), а также всем, что имело отношение к театральному ведомству Министерства Двора113. В Рапорте управляющего конторой Императорских театров А. Ф. Юргенса от 23 августа И. А. Всеволожский был причастен в той или иной мере к формированию музыкального и драматического театров второй половины XIX века в целом.

Дирекции театров принадлежали здания: в Петербурге –– шесть зданий театров и четыре помещения специальных придворных театров: Эрмитажный, Царскосельский, Китайский, Петергофский и Гатчинский. (Также существовало еще одно здание Каменноостровского деревянного театра, который не функционировал, а служил складом для декораций/;

в Москве – – три театра: Большой, Малый и Новый) и др. [188, с. 4].

1881 года114 отмечены здания в Санкт–Петербурге, принадлежавшие Дирекции, в их числе: «1) Большой театр и для оного декорационные магазины 115 …. 2) Мариинский театр. 3) Александринский театр116. 4) Михайловский театр. 5) Каменноостровский театр»117. В указанном Рапорте Юргенс отмечает, что Малый театр в Петербурге не принадлежал театральному ведомству, и его ежегодно арендовали у графа А. С. Апраксина [РГИА 388, л. 7]. Из представленного вкратце списка видно, что И. А. Всеволожскому предстояло решать многочисленные проблемы, часто не имеющие отношения к творческому процессу.

И. А. Всеволожский принял на себя «…общее управление артистической частью всех Императорских театров» [123, с. 3] Санкт–Петербурга и Москвы118. В Проекте законоположений об Императорских театрах сказано, что «…на директоре Императорских театров лежит управление заведыванием Императорскими театрами во всех отношениях, и личная, и имущественная ответственность за их благосостояние и преуспевание и за соблюдение в управлении ими казенного интереса» [123, с. 3]. И. А. Всеволожский рассматривал дела, принимал решения, давал соответствующие указания;

современники отмечали, что директор — «…добрейшей души …, был отходчив» [194, с. 65] и доверчив. Об этом свидетельствует тот факт, что К данному Рапорту А. Ф. Юргенс приложил списки состава Дирекции Императорских театров, в которых должность директора отмечена как вакантная [РГИА 388, л. 4].

Магазины были расположены на Большой Подъяческой улице и Тюремном переулке [РГИА 388, л. 5].

При Александринском театре также был декорационный магазин в Томазовом переулке [РГИА 388, л. 5].

В продолжении списка А. Ф. Юргенс приводит: «…дом у Чернышева моста, в котором помещаются: контора театров, театральное училище с церковью;

театральный и литературный комитет;

немецкий репетиционный зал;

прачечная для театров;

нотная контора при Дирекции и училище чиновников, мастеров и служащих …. 7) Дом экипажного заведения» [РГИА 388, л. 6].

Ранее должность директора Императорских театров рассматривалась как сравнительно невысокая ступень придворной иерархической лестницы. Благодаря усилиям А. М. Гедеонова в годы службы на посту директора, данная должность стала одной из привилегированных (5 января 1835 г. было приказано считать директора Императорских театров в числе вторых чинов двора и носить ему придворный мундир;

26 августа 1847 г. было приказано считать директора Императорских театров в числе первых чинов Двора и определено жалование, которое положенное президенту Придворной конторы).

Всеволожский мог без прочтения подписывать документы. В. П. Погожев вспоминает: «Всеволожский по своей доброте подписал массу ему подсунутых Кондратьевым контрактов с прибавками на три года и теперь в этом раскаивается.

К сожалению, он осчастливил людей, вполне недостойных и к этому делу не пригодных» [194, с. 208].

Самым трудным для И. А. Всеволожского был первый пятилетний период, когда петербургский музыкальный театр находился в тяжелом положении ввиду упадка зрительского внимания, отсутствия посещаемости даже такого, некогда балет119.

привилегированного театрального жанра, как Современники единогласно и небезосновательно обвиняли в сложившейся ситуации предшественника И. А. Всеволожского — барона К. К. Кистера.

На протяжении первого периода И. А. Всеволожский определил собственный метод работы: часть вопросов он решал сам, принимая деятельное участие в урегулировании тех или иных проблем;

некоторые вопросы переадресовывал своим подчиненным, но не переставал отслеживать их судьбу.

Архивные материалы свидетельствуют, что И. А. Всеволожский старался решать все проблемы по мере их возникновения, а также не оставлять без внимания обращенные к нему прошения разных лиц.

Сохранившаяся не опубликованная120 переписка И. А. Всеволожского с разными адресатами дает некоторые представления о методе его работы, симпатиях к разным людям, способах реализации задуманного. На основе имеющихся документов, в частности, писем рассмотрим несколько ситуаций, которые дают возможность охарактеризовать Всеволожского не только как чиновника, но и как творческую личность.

Выдающийся художник А. Н. Бенуа вспоминал это время, как период «…мумификации русского балета …. Балет продолжал жить в России своей жизнью, где–то в стороне от прочей сутолоки и скорее как–то по инерции, причем, однако, особым счастьем надо считать то, что о нем с редким рвением пеклись два таких знатока своего дела и два таких превосходных художника, какими были Иогансон и Петипа» [21, с. 541].

Письма директора театров с разными адресатами опубликована очень незначительно, преимущественно в рамках переписки выдающихся композиторов, в частности, П. И. Чайковского.

Возникавшие проблемы директор реализовывал несколькими способами:

сам разбирался с возникшей проблемой121;

отказывал сразу и не возвращался больше к данному вопросу;

направлял сотрудникам и поручал кому–то из своих подчиненных разрешить ситуацию. Причиной тому было не только нежелание директора театров вмешиваться в какую–либо ситуацию, но и то, что И. А. Всеволожский длительное время не бывал в Петербурге (в связи со служебными делами в Москве или за границей;

а также по причине его пребывания в родовом поместье — Алешне). Многочисленные просьбы Всеволожский переадресовывал В. П. Погожеву, с которым вел постоянную переписку122. Так, певец П. А. Лодий направил на имя директора несколько писем с просьбой принять его в состав труппы. И. А. Всеволожский в письмах к В. П. Погожеву комментировал: «…об ангажементе Лодия я не могу ничего решить, так как я его не слышал. Если можно воспользоваться [не разб.], на некоторые партии, то, пожалуй, Лодий не нужен» [РГИА, 606, л. 1]. По указанию Всеволожского тому было официально отказано Погожевым, который отправил Например, И. А. Всеволожский был заинтересован в дебюте на Императорской сцене финской певицы А. Форстрем, ввиду этого вел переписку относительно предоставления ей возможности выступить в партиях, которые она предпочтет. Для директора театров это была сложная ситуация, так как его мнение с певицей не совпадало. Он писал, что артистка «…ставит неприметное условие дебютировать в “Люции”, я ей предложил “Ромео” и “Риголетто” …. Она просит и то и другое, а потом уже “Эсклармонду”. Я боюсь только одного, что в конце концов, пропев две оперы, она откажется от “Эсклармонды”, а мне именно нужно, чтобы она ее пела» [РГИА 417, л. 5]. Главная причина беспокойства директора заключалась в его боязни, что «…ее потребуют для Государя и для Императрицы» в качестве исполнительницы «Эсклармонды», от которой певица отказывалась. [РГИА 417, л. 5].

В письме к В. П. Погожеву И. А. Всеволожский отмечает: «…мне писал П. К. Альбрехт, который очень скептически относится к ангажементу Форстрем для исполнения “Эсклармонды”. Я тоже боюсь, что она откажется от этой оперы. Но жертвовать 16 т. руб.

только для “Эсклармонды”, пригласив Сондерсон, кажется, более было бы безрассудно, тем более, что уже переговоры с Форстремою кончились, и ей обещаны были гастроли в Петербурге. Я хотел бы просить вас прослушать ее в Москве [РИИИ 461, л. 13–14].

Некоторые письма, где адресаты обращались с просьбами о материальной помощи, поступали на имя директора не от самих авторов, а переадресовывались от разных лиц, в том числе и от Министра Императорского Двора. Таковым было, например, письмо ведущей танцовщицы Мариинского театра Е. Соколовой, которая обратилась к И. И. Воронцову– Дашкову с прошением выделить ей некоторую сумму для лечения за границей. Это письмо Министр Императорского Двора направил Всеволожскому с резолюцией: «…сделать представление в 700 р. – то же и для [А. И.] Абариновой [певица и актриса]» [РИИИ 466, л. 28].

Также письмо от А. И. Абариновой было переадресовано Всеволожскому от Погожева, к которому артистка обратилась с просьбой помочь в ее «банкротстве» [РГИА 448, л. 16].

просителю письмо следующего содержания: «…по приказанию Его Превосходительства г–н директор уведомляет г–на Лодия, что ангажемент его в состав артистов русской оперы Императорских театров не входит в предложение Дирекции» [РГИА 425, л. 36].

В 1888 году П. И. Чайковский просил И. А. Всеволожского обратить внимание на В. И. Сука, которого композитор «протежировал» на должность капельмейстера Александринского театра [144, с. 499]. Всеволожский писал В. П. Погожеву относительно пожелания Чайковского: «…еще новый кандидат на место капельмейстера …, его рекомендует Чайковский самыми теплыми словами, с которыми просит обратить на него внимание Направника. Сделайте одолжение, дорогой Владимир Петрович, поговорите с Эдуардом Францевичем об этом протеже Петра Ильича. Может быть, правда, что–нибудь особенное» [РИИИ 461, л. 35]. Музыкант, за которого ходатайствовал Чайковский, так и не был приглашен в Императорские театры, несмотря на то, что получил высокие результаты на конкурсе123.

В качестве примера можно привести и письмо артистки оперы и драмы Ю. Н. Носиловой. В своем послании от 21 апреля 1898 года она просила И. А. Всеволожского выдать ей пособие на лечение, оправданием чему служили загруженность репертуара, накопившаяся усталость и, как она считала, требующееся ей лечение. Носилова писала: «Иван Александрович, обращаясь к Вам, смею думать, что Вы не откажете мне, что Вы войдете в мое отчаянное положение и отнесетесь ко мне как любящий отец» [РГИА 417, л. 16].

И. А. Всеволожский же оставил на письме сухую резолюцию: «…не нахожу возможным» [РГИА 417, л. 16].

Директору ежедневно поступали многочисленные рапорты от начальников всех подразделений, в которых говорилось о происшествиях в Императорских В августе 1888 г. Всеволожский получил письмо от князя Ю. Трубецкого, в котором содержалась просьба данного музыканта–любителя к директору театров допустить на конкурс капельмейстеров некоего кандидата. В письме к Погожеву Всеволожский подчеркивал:

«…допустить на конкурс можно, но на рекомендацию Трубецкого полагаться нельзя, поскольку “дорогой брат Княгини Мар. Вор. Воронцовой” –– мошенник …, т. к. он отец этого красивого юнкера, который посажен не раз на скамью подсудимых» [РИИИ 461, л. 47–48].

театрах. В некоторых случаях освещались скандалы, происходившие между артистами, зачастую во время репетиций на сцене Мариинского театра.

Например, в 1893 году между Э. Чекетти и П. А. Гердтом произошел скандал, в который вмешался Р. Дриго, а И. А. Всеволожскому предстояло высказать свою точку зрения относительно произошедшего. В рапорте режиссера балетной труппы В. И. Лангаммера говорится о том, что 14 января 1893 года Чекетти во время репетиции «Спящей красавицы» сделал замечание Г. Г. Кякшту, в связи с тем, что танцовщик изменил хореографический текст, поставленный М. И. Петипа. За исполнителя вступился его педагог [Гердт — Я. Г.], в итоге произошла ссора между балетмейстером и педагогом124. На данном рапорте Всеволожский прокомментировал произошедшее: «…вообще нахожу в крайней мере неприличным все ругательства на сцене и также вмешательство оркестра в ссору гг. Чекетти и Гердта. Заносчивость Чекетти с заслуженным артистом как г. Гердт заслуживает порицания [написано поверх зачеркнутого “нельзя одобрить”]. Но и Гердту не следовало вызывать скандальные истории на сцене.

Такому артисту, как г. Г[ердт], следовало поддержать традиции приличия на Императорской сцене, что касается и музыкантов, то их поведение нельзя достаточно осудить» [РГИА 378, л. 37–38].

И. А. Всеволожскому в его повседневной деятельности приходилось решать вопросы о принятии артистов в состав трупп, участвовать в утверждении дебютов и бенефисов, заниматься творческими проблемами. Артисты искали у Всеволожского поддержки и покровительства. Так, певец Е. Н. Аленников По свидетельству В. И. Лангаммера Э. Чекетти был недоволен тем, что артист внес некоторые изменения в исполняемую им партию, и не замедлил высказать свое мнение прямо во время репетиции. Второй балетмейстер подчеркивал, что «…это не вежливо в отношении как [к] Петипа, так и его [к] Чекетти, танцевавшего это pas до 60–ти раз». На его замечание Гердт отметил: «…изменения подобного рода были и раньше и допускались самим Чекетти, например, в балете “Царь Кандавл”». Чекетти отметил, что коррективы, сделанные им некогда в танце указанного балета, вполне оправданы тем, что были внесенные им в постановку на правах балетмейстера. Затеянная ссора привела к тому, что П. А. Гердт заявил, что «…не признает его [Чекетти] за балетмейстера, не поставившего ровно ничего, и тут же добавил, что возобновленный им балет “Катарина” был испорчен» [РГИА 378, л. 37]. По словам автора рапорта, данное высказывание получило одобрение оркестрантов. Благодаря вмешательству Р. Дриго, который усмирил музыкантов и Л. И. Иванова, а также убедил Чекетти продолжить репетиции, удалось разрешить конфликт [РГИА 378, л. 37–38].

обратился к директору с просьбой зачислить его в состав Императорской русской оперы. Проблема заключалась в том, что артист обучался как баритон, пел соответствующие партии, но затем перешел в тенора и просил Всеволожского принять его в состав оперной труппы уже в новом качестве125. В подобных случаях директор не принимал решения единолично, и письма такого рода переправлялись к компетентным людям. В случае с артистами оперы, оркестрантами решения подобного рода принимал Э. Ф. Направник. Но на письме Е. Н. Аленникова стоит резолюция заведующего монтировочной частью П. П. Домерщикова: «…сообщить, что Его Пр–во г. директор согласен прослушать г. Аленникова по своему возвращению в Петербург» [РГИА 417, л. 3].

Выделим и следующую ситуацию: одна из артисток, например, настоятельно просила директора театров посодействовать ей в дебюте на Императорской сцене126. Данное письмо певицы Е. В. Суриковой–Куликовской представляет собой документ, на основе которого проявляются особенности работы И. А. Всеволожского. В письме автором упоминается фамилия Э. Ф. Направника, и директор ставит внизу письма ремарку: «Прошу Направника сообщить мне, что он знает о г–же Суриковой Е. В.» [РГИА 417, л. 11]. Отметим, что некоторые письма Всеволожского написаны с черновиков, над текстом которых он тщательно работал [РГИА 417, л. 10].

Е. Н. Аленников писал: «Ваше превосходительство Иван Александрович. Позволю себе обратиться к Вам с покорнейшей просьбой просить Вас о принятии меня в состав Императорской русской оперы в качестве тенора. Владимир Петрович Погожев слышал меня и настолько удостоверился, что я действительно успешно перешел в тенора, что обещал мне ходатайствовать перед Вашим Превосходительством о принятии меня в Императорскую Русскую оперу. Будьте так добры, Ваше Превосходительство, поощрите мой колоссальный труд и отнеситесь ко мне милостиво, принявши во внимание ошибки профессоров, в которых я не был виновен, и все несчастия, которые впоследствии этого перенес. С истинным почтением и глубокой преданностью имею честь быть Вашего Превосходительства покорнейшим слугой.

Евгений Аленников». [РГИА 417, л. 4].



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.