авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Известно, что теория и практика внешней политики США основывается на «трех китах»: идее американского жизненного пространства, теории подвижных границ и идеологии так называемой «предопределенной судьбы». В качестве механизма ее реализации используются принципы политики «открытых дверей», доктрины Монро и стратегии «кольцо Анаконды» [42, 78, 132]. В планетарном масштабе для создания Pax-Americana атлантисты используют идеи известной концепции хартленд, представляющие в данной работе особый интерес. В этой связи рассмотрим, в частности, эволюцию менявшихся контуров «сердцевины Земли» и проследим трансформацию ядра российского хартленда, параллельно анализируя принцип работы внешнеполитических доктрин США в геополитическом пространстве.

Исходя из того, что геополитика имеет дело преимущественно с глобальным масштабом, а предметом нашего исследования являются регионы разного таксономического ранга, логично опереться на полимасштабный подход, под которым А.И. Трейвиш понимает географический способ сочетания анализа и синтеза, узкого обзора и детализации с широким обзором, генерализацией, обобщением [106, c. 52]. Такой подход, как правило, представляет собой триаду масштабов: микро, мезо и макро. Основными его требованиями и возможностями являются: 1) иерархичность;

2) соподчиненность разномасштабных картин мира;

3) поиск стыковых, трансграничных образований;

4) аналитическое разложение пространств, их детализация обзорным синтезом и генерализацией;

5) конкретизация обычного вопроса «Где?», трансформируя его в «Как?» и «За счет чего?»;

6) динамика географических масштабов самого процесса развития [106].

На макроуровне концепция хартленд представляет собой планетарную модель расположения глобальных сил;

при этом наиболее тривиальным считается взгляд о противостоянии стран суши и моря. Контуры хартленда традиционно определялись по географическим признакам: 1) по местоположению – северо-восточная часть материка Евразия;

2) по водосборным бассейнам – Северного Ледовитого океана (кроме Белого и юго западной части Баренцева морей) и бессточным – в Центральной Евразии (в том числе бассейнам Каспийского и Аральского морей);

3) по зональности – в северной части контура центра Земли расположены леса, в центральной части – степи, а в южной – горы [162, 163]. В результате получился ареал от Восточной Европы до побережий Тихого океана, от Ирано-Тибетской области до побережий Северного Ледовитого океана.

Известно, что границы хартленда неоднократно корректировались как самим Х. Маккиндером, так и его последователями. Если оперировать современными геополитическими таксонами, то, по версии 1904 г., хартленд включал Россию, Белоруссию, Украину, Казахстан, Таджикистан, Узбекистан, Киргизию, Туркменистан, Монголию, Азербайджан, Армению и Иран;

частично – Китай и Афганистан. В редакции 1919 г. были добавлены территории, которые являются водосборным бассейном Балтийского и Черного морей (Латвия, Литва, Эстония, Польша, Грузия) [163]. В последней версии (1943 г.) автор концепции соотносит западные границы хартленда с предвоенными границами СССР;

при этом (вероятно, с учетом критики Н.

Спайкмена) из состава геополитической конструкции был исключен леналенд.

Такое обозначение контуров хартленда, совпадающих с границами Советского Союза, можно объяснить тем, что на мировоззрении британского географа сказалась западная идеология, направленная против социалистических стран.

В 1956 г. выходит статья Д. Мэйнига, ученика Н. Спайкмена, «Хартленд и римленд в Евразийской истории», в которой он указывает на то, что, помимо географических признаков, необходимо оценивать и человеческий фактор, поэтому хартленд должен определяться в том числе и по культурно функциональным критериям [165]. Так, к сердцу земли тяготеют Китай, Северный Вьетнам, Бангладеш, Афганистан, Восточная Европа. К геополитически нейтральным странам были отнесены Ирак, Бирма, Индия, Южная Корея, Сирия, Югославия. Наиболее близкими к римленду являются Западная Европа, Греция, Турция, Иран, Пакистан, Таиланд.

Если взглянуть на данную конструкцию с позиции XXI в., то она претерпела существенные изменения. Сложно сказать, какие именно из перечисленных стран тяготеют к хартленду, но можно с уверенностью утверждать, что Россия, Китай, Индия, Иран, Европейский Союз являются самостоятельными игроками на мировой арене. В XXI в. С.Б. Коэн напрямую называет хартленд «русским». Автор понимает под ним ядро в Евразийском континентальном мире, который также включает в себя Восточную Европу и материковую Азию. При взаимодействии этих регионов образуется так называемый «индустриальный треугольник» [142, 158]. Таким образом, контуры первоначального хартленда, охватывающего половину Азии, эволюционировали до границ России.

В качестве универсального способа определения контуров хартленда может служить современная концепция континентально-океанической дихотомии, предложенная Л.А. Безруковым [10]. Она объясняет, почему в торговых отношениях приморские страны находятся в более выигрышной позиции, чем континентальные, и, следовательно, более развиты и благополучны. Теория зиждется на представлении о макроположении относительно моря, оказывающего влияние на организацию, специфику хозяйств этих стран, и реализуется прежде всего через транспортно географическую удаленность района или страны, под которыми понимают «меру удаленности основной части (доли) их экономического и демографического потенциала от морских и океанических путей» [10, с. 36].

Под транспортно-экономической удаленностью понимают «меру соответствующей удаленности в экономическом смысле, т.е. физическую удаленность, модифицированную (скорректированную) в зависимости от дифференциации фактических затрат на перемещение по суше» [10, с. 43].

По первому признаку (расстояние от океанов, морей и морских портов свыше 1000 км) выделяются центры Земли: Африканский, Евразийский, Северно-Американский, Южно-Американский (заметим, что еще Х. Маккиндер выделял хартленд в Африке). По второму – («экономическое расстояние» от круглогодичных морских и океанических путей как величина удельных транспортных издержек, по состоянию 2001 г., – свыше 20 долл./ т.) ярко выражены семь хартлендов: Евразийский, Африканский, Североамериканский, Южноамериканский, Антарктический, Тихоокеанский, Аравийский. Логично обратить внимание на первые четыре хартленда, т.к. они четко выделяются по двум вышеприведенным признакам. Так, их суммарный вклад в общемировой ВВП составляет 43%;

доля экспорта – 28%;

сосредоточено более 34% населения Земли [177]. В каждом центре отчетливо видны свои лидеры: Алжир, Китай, США, Бразилия. Построение взаимоотношений между ядрами силы основывается на принципах притяжения и взаимоотталкивания.

Таким образом, изменялись критерии, позволяющие выделить центр Земли: физико-географический, культурно-функциональный, политико идеологический, социально-экономический. Применение последнего подхода в какой-то мере способствует объяснению как победы США над СССР в холодной войне (доказывая максиму Х. Маккиндера), так и складывающуюся структуру многополярного мироустройства. Помимо географического детерминизма, по ходу истории в построении концепций учитывается технократический подход. Значение приобретают авиация (модель А.

Северского), ядерное оружие (стратегия упреждающих ударов), космическое вооружение (военизированные спутники), информационная безопасность (хакерские атаки).

Как известно, XX век условно можно разделить на три эпохи:

Версальскую, Потсдамскую и Беловежскую. В первой политическая структура мира была многополярной: равновесие между государствами, как правило, достигалось за счет баланса между ними - если какая-нибудь держава становилась угрозой для всего мира, то создавались союзы, которые уравновешивали ее империалистические стремления. Вторая эпоха характеризуется становлением биполярного мира: по одну сторону – Советский Союз во главе социалистического блока, по другую – США, возглавившие НАТО. Особенностью третьей эпохи является переход от двухцентричной модели к однополярному устройству мира под руководством Америки – победителя холодной войны. Но затем на рубеже веков и в начале нового столетия сложились предпосылки для формирования многополярного мира (США, ЕС, Китай, Индия, Россия, Иран, Бразилия, ЮАР).

По утверждению А. Вестада, холодная война началась еще до Великой Отечественной [184]. Исходя из логики максимы Х. Маккиндера, США должны были установить свое влияние в Европе, чтобы потом контролировать СССР.

Поэтому после окончания войны под руководством А. Даллеса вступил в силу одноименный план по разрушению СССР, который представлял собой четкий алгоритм. В теории информации под ним понимают строгую последовательность действий, направленных на достижение поставленных задач. Он имеет следующие характеристики: 1) дискретность – решение задачи через строго последовательное выполнение шагов;

2) детерминированность – в каждый момент следующий шаг работы однозначно определяется состоянием системы;

3) результативность – достижение цели за конечное число шагов;

4) массовость – должен быть применим к разным наборам исходных данных.

Провозглашенные внешнеполитические доктрины США на протяжении 50 лет, по нашему мнению, являются этапами алгоритма.

Первым шагом стала доктрина Трумэна: сдерживание СССР, создание военных баз вокруг Евразии, формирование демократического оплота в лице Европы (план Маршалла). В результате образовался военно-политический блок НАТО [78].

Следующим шагом была доктрина Эйзенхауэра, которая основывалась на теории «массированного возмездия», т.е. увеличении количества стратегического оружия и его носителей. Она предписывала возможность нанесения внезапного ядерного удара по СССР и КНР с последующей оккупацией их территорий [78].

Третьим шагом стал принятый Конгрессом США закон «О неделе порабощенных наций», в котором сказано, что, во-первых, российский коммунистический режим проявил агрессию к народам и, в частности, лишил независимости Польшу, Украину, Казакию (Казахстан), Кавказ, Идель-Урал, Грузию, Азербайджан, Вьетнам, Албанию, Эстонию и т.д.;

во-вторых, необходимо в течение недели проводить комплекс мероприятий до тех пор, пока этносы не станут свободными [78].

Четвертым – доктрина Картера, которой было объявлено, что Персидский залив является регионом национальных интересов США. В соответствии с этим любые попытки получить контроль над ним будут расцениваться как прямая угроза Америке [78].

Пятым – доктрина Джонсона: США присваивают право, невзирая на суверенитет, совершать силовое вмешательство во внутренние дела государств Запада и АТР для защиты интересов своих граждан [78].

Шестым – доктрина Рейгана, ратовавшего за свержение просоветских, прокоммунистических и антиамериканских режимов в странах третьего мира [78].

Седьмым – доктрина Пауэлла, в которой регламентировалось применение американских вооруженных сил при условии наличия угрозы жизненно важным интересам США или их союзникам. При этом поставленная цель должна быть достигнута в любом случае, а также военные операции должны быть поддержаны народом и Конгрессом до их начала [78].

Таким образом, СССР был разрушен за «семь шагов», при этом каждый из них был основан на анализе внешнеполитических ситуаций в мире. В геополитическом пространстве алгоритм реализовывался по трем направлениям. Первое – глобальный охват Евразии – установление своего влияния в Европе, Японии, странах Персидского залива с последующим правом вторжения в любую страну, если есть угроза: а) национальным интересам США и их союзникам;

б) собственным гражданам. Второе – региональное развитие сепаратизма – использование идеи национальной идентичности и религиозной принадлежности для провозглашения суверенных государств. Благодаря этому появилось влияние США в странах Варшавского договора, а также на политической карте мира образовалось 15 новых республик. Третье – изучение военной географии СССР, т.е. определение местонахождения стратегических объектов, военно-промышленной инфраструктуры, и т.д.

Данный подход условен и не претендует на абсолютную истинность;

однако при этом утверждение о его ненаучности, на наш взгляд, некорректно. В качестве аргумента можно использовать принципы фальсифицируемости и предсказательности гипотезы. Для первого принципа опровержением концепции хартленд является теория римленда, для второго – способность предвидеть дальнейший процесс, т.е. возможность применения алгоритма к решению подобных задач.

Соответственно, в качестве исследуемого полигона на мезоуровне выступает геотория Российской Федерации. А сформировавшаяся пространственная мозаичность из 15 республик является стыковым образованием между макро- и мезоуровнями.

Дестабилизационные процессы, возникшие после распада СССР, прямо или косвенно подтвердили начало реализации замысла западных спецслужб.

Прежде всего это выразилось в сепаратистских устремлениях регионов (Ичкерия, Татарстан, Башкирия, Якутия и т.д.), в приватизации частными лицами крупнейших предприятий страны, следствием чего стал неконтролируемый вывоз капитала – существенной части российского ВВП.

Ухудшилась социально-экономическая ситуация, образовалась пропасть между богатыми и бедными слоями населения, появились маргинальные общности, началась «утечка умов», и т.д. (Есть основания предполагать, что за десятилетний период кризиса генштаб США рассчитывал на автоматический распад России). Как следствие – увеличился риск попадания оружия массового поражения на теневой рынок. Однако развитие демократии и рыночной экономики, наличие ядерного арсенала дало возможность РФ сохранить суверенитет.

Но идея разделения нашей страны не покинула умы стратегов. Известный американский специалист по внешней политике Зб. Бжезинский (США) считает, что для России проблема потери территории не является приоритетной и не должна волновать ее правительство. Ключевой, по его мнению, является поддержка экономических связей через создание конфедеративного государства из европейской России, Сибирской и Дальневосточной республик [137]. Другими словами, он предлагал создать союз между тремя отдельными государствами. Образование федеральных округов (2000 г.), скрепивших геополитическое пространство России, по сути, явилось ответным ходом на тактические маневры атлантических стратегов.

После событий 11 сентября 2001 г. у многих деятелей США произошла трансформация образа врага: от «коммунистической империи зла» – к «террористической». Первым шагом стала доктрина Буша, которая первоначально носила следующий характер: США имеют право обезопасить себя от стран, которые являются оплотом терроризма, дают ему убежище и предоставляют финансовую поддержку [78]. Позже ее сменило свержение режимов в странах, которые представляют потенциальную или предполагаемую угрозу для безопасности США, даже если угроза не является непосредственной.

Фактически она не только не отличалась по смыслу от доктрин Джонсона, Картера, Рейгана, Пауэлла, но и явилась их синтезом. Отметим, что после окончания холодной войны военная инфраструктура, расположенная по всему миру, осталась под влиянием США, а НАТО расширилась до границ России. В итоге произошло вторжение американцев в Афганистан и Ирак.

Начались «цветные» революции на постсоветском пространстве, «газовые войны» между Россией и Украиной. Осуществлялись попытки размещения ПРО в Чехии и Польше.

Вторым шагом стоит считать провозглашенную в июле 2008 г.

Дж. Бушем-мл. «неделю порабощенных наций» [141]. В результате этого «хода» в августе происходит конфликт между Грузией и Южной Осетией.

Предполагаем, что это было своего рода репетицией, имеющей целью проверить эффективность мобилизации и боеспособности российской армии и сделать соответствующий анализ. А осенью проявляется финансово экономический кризис, охвативший весь мир, последствия которого в большей степени имеют геополитический характер.

Третьим является начало нового этапа отношений между США и Россией, получившего название «перезагрузка». Нельзя сказать, что кардинально изменились тренды во внешней политике, но поменялся характер методов. Американцы стали вести дела в международных отношениях «мягче».

Так, в 2010 г. инициируются революции в арабских странах (объявленных Вашингтоном «осью зла»), усиливается внимание к Азиатско-Тихоокеанскому региону. Заключен третий договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3). Мнение экспертов по этому поводу сводится к тому, что Россия потеряет большую часть своего ядерного арсенала по сравнению с США;

следовательно, это приведет к снижению как качества обороны государства, так и роли Москвы в мировой политике, и тем самым увеличит возможность уничтожения России как державы.

Специалисты динамичного моделирования Г.Н. Винокуров, Г.Г. Малинецкий и др. построили модель «Перспективы динамики статуса России в свете возможного сокращения ее ядерного потенциала» и выявили, что Китай в среднесрочной перспективе займет первое место по ГПП в рейтинге государств. Логично, что это не совсем выгодно США;

но все встает на свои места, если задаться вопросом о конечной цели Америки и о роли Москвы в противостоянии Вашингтона и Пекина [26]. Тем не менее, в договоре не сказано ни о тактических ракетах, которые по мощности превосходят атомные бомбы, уничтожившие Хиросиму и Нагасаки, ни о других вооружениях нового поколения, ни о кризисе США и т.п. Д. Джонсон как нельзя лучше подчеркивает истинное назначение договора СНВ-3:

«Нейтрализуя российские ракеты, Америка освобождает себе путь для атаки на Россию, зная, что Россия не сможет отомстить. Поэтому, что бы ни говорилось, ПРО будет служить облегчению возможной агрессии в отношении России»

[156].

Международное сообщество приходит к выводу, что денежный запас стран должен храниться в разных валютах: в долларах, юанях, рублях, евро.

Данное решение приводит к ослаблению финансового господства Америки.

Четвертый шаг – это переизбрание в 2012 г. президентов США и РФ. В конце августа Россия стала членом ВТО с далеко идущими геоэкономическими последствиями. В конце этого года отменена поправка Джексона-Вэника, но сразу был принят «Закон Магнитского», запрещающий въезд некоторым российским гражданам в США [172, 175]. В начале 2013 г. вступил в силу так называемый «Закон Димы Яковлева», послуживший ответом на акт Магнитского [108].

Какой будет следующий шаг алгоритма – покажет история. В сценарии дальнейшего вторжения США объектами экспансии остаются Иран, КНДР, Венесуэла и др. [126]. Очевидно, что данный алгоритм может быть применим для России;

результатом его может стать отделение Сибири от состава РФ.

Тем не менее, значимыми геополитическими конкурентами Вашингтона являются Китай и Россия. Наибольшие опасения вызывает Пекин, который может бросить вызов американской гегемонии. Америка устремила свой взор на АТР: усиливается военный контингент, идет поиск новых военно-морских баз, заключаются военные, экономические и политические союзы со странами оппонентами КНР. Другими словами, началась негласная борьба за господство в Тихом океане, США вновь пытаются вести политику сдерживания.

Согласно главному геостратегу Зб. Бжезинскому, те или иные события будут происходить на Мировых Балканах – это южная оконечность Центральной Евразии. Этот регион обретает значение Балкан времен Второй мировой войны, здесь проживает большая часть населения мира, при этом этнически и конфессионально разнообразная, беднейшая, в этой части материка сосредоточены уникальные запасы нефти и газа [15-19, 137, 138]. На политической карте мира и по потенциалу конфликтов регион представляет расширенный хартленд: помимо традиционных стран, сюда можно включить Ближний Восток, Юго-Западную Азию, Японию.

На западном фронте Мировых Балкан США будут стремиться реализовать следующие проекты: 1) разрушение геополитического треугольника Россия-Китай-Иран;

2) привлечение РФ в качестве своего союзника против Китая;

3) применение «Арабской карты» для дальнейшего выхода на Кавказ, в Центральную Азию – Сибирь.

Наиболее интересным представляется третий вариант, потому что он отражает максиму Х. Маккиндера. Если у английского географа в качестве плацдарма влияния на хартленд в условиях советской империи выступала Восточная Европа, то почему для Российской Федерации в этом качестве не могут выступить Кавказ и Центральная Азия?

Во-первых, на подобную мысль наталкивает публикация Т. Буна, в которой представлена карта, где изображен хартленд со стратегическим поясом, по сути являющимся окном в Россию с выходом в Сибирь и ареалом основных энергетических ресурсов мира Некоторым образом [133].

прослеживается намек автора на возможный контроль Соединенными Штатами через данный регион России и Китая.

Во-вторых, появились новые рынки сбыта для западных товаров в неподконтрольных Москве странах – Киргизии, Казахстане, Узбекистане, Туркменистане, Таджикистане. Форму подобного освоения территории, на которой происходит столкновение национальных интересов государств, как правило, называют империалистической.

В-третьих, присутствие американцев в Афганистане, Ираке, Израиле позволяет им свободно строить свой внешнеполитический курс по отношению к данному региону.

В-четвертых, косвенные факты свидетельствуют о стратегическом положении этого района. Назовем их: 1) Иранский проект: канал от Каспия до Персидского залива, который даст возможность России смягчить транспортно географическую удаленность, но при этом увеличит доступность терроризму, потенциальным противникам к тыловым территориям (Уралу и Сибири). 2) Запрос НАТО документации у министерства обороны РФ о выводе Советской армии из Афганистана, чтобы вывести свои войска [72]. Подобная информация позволит раскрыть инфраструктуру, способы передвижения и т.п. - другими словами, может быть использована в своих целях.

В исследовании Т. Буна утверждается, что для возвращения России статуса мирового лидера ей необходимо установить влияние на постсоветском пространстве, а особенно в энергетических регионах: Казахстане, Туркменистане, Узбекистане с дальнейшим выходом к странам Персидского залива [133]. Однако НАТО, и прежде всего США, не заинтересованы в становлении сильного конкурента в лице России или Китая. Страны НАТО увеличили свое присутствие в Ближневосточном регионе и в Центральной Азии, чтобы создать в регионах дестабилизационную обстановку и тем самым нарушить спокойствие на границах государств.

Бун предлагает создать сеть трубопроводов в обход России и применить ее в качестве инструмента контроля над РФ. Предполагается реализация таких проектов, как НАБУККО, Транскаспийский, Трансафганский и Южно Кавказский (функционирует трубопровод Баку-Тбилиси-Эрзерум), что позволит не только уменьшить энергетическое влияние РФ в странах Европы и Азии, но и ослабить российское государство [133]. Заметим, что территории, обладающие энергоресурсами, в западной литературе получили название «нефтяной (энергетический) хартленд».

По всей видимости, выбор этого пояса в качестве плацдарма для контроля хартленда и продолжение алгоритма в виде внешнеполитических доктрин, основываясь на концепции «О неделе порабощенных наций», при манипуляции положениями международного закона «О праве народов на самоопределение»

предполагал определенный результат – распад России на части путем создания Идель-Уральской республики (геотория Татарстана, Башкирии и Челябинской области) с дальнейшим отторжением Сибири из состава страны.

Вероятно, будет задействован следующий сценарий: движение боевиков в страны Центральной Азии после завершения «Арабской весны» и конфликта в Сирии;

2) создание на территории Татарстана и Башкирии сект исламистского движения;

3) усиление деятельности бандформирований в республиках Северного Кавказа;

4) объединение этих трех очагов в один театр действий. В результате произойдет отделение Центральной части России от Азиатской. Под контролем бандитов могут оказаться Каспий и Сибирь, энергетические ресурсы.

Несмотря на присущую фантастичность сценария, его нужно «держать в уме», т.к. некоторые составляющие такового могут быть использованы. Речь прежде всего идет о применении концепции «О неделе порабощенных наций» и манипуляции положениями международного закона «О праве народов на самоопределение».

Данное предположение основывается на следующем тренде: реализация директивы Совета национальной безопасности США 20/1 от 18 августа 1948 г.

и выполнение закона Конгресса США «О неделе порабощенных наций» [145, 148]. Если их сопоставить с историческими фактами, то обозначенные в них регионы выходили или пытались выйти из-под влияния Москвы. Это, прежде всего, страны Варшавского договора, республики Прибалтики, Кавказа и Украина. Последними в списке стояли Идель-Урал и Сибирь.

Однако автор не учитывает несколько факторов – таких, как: 1) роль Китая, Индии, Ирана, Европейского Союза и региональных стран (Казахстан, Таджикистан и др.) в мировой политике;

2) создание таможенного союза между Белоруссией, Россией и Казахстаном и военно-политического союза стран СНГ (договор о коллективной безопасности);

3) внутреннее состояние российского государства;

4) смена геополитического вектора США с Ближнего Востока на регион Тихого океана.

К рубежу 2013 г. вопрос по Сирии достиг консенсуса. Баланс сил в западной части Евразии сложился в пользу РФ, Китая и Ирана;

соответственно, вышеприведенный сценарий не сможет быть реализован.

Таким образом, определился плацдарм влияния на Россию – Средняя Азия;

а выстроенная в виде алгоритма внешняя политика США, по всей видимости, будет направлена на разрушение РФ. Но, в отличие от предыдущей эпохи, в мире формируется многополярный мир;

а значит, это - односторонний подход без учета внутренних условий внутри российского пространства и влияния внешней политики остальных стран. Геополитические стремления Вашингтона будут в некоторой степени нивелированы.

На микроуровне в качестве исследуемого полигона выступают регионы Российской Федерации, в частности Сибирь. Стыковым образованием между мезо- и микроуровнями являются субъекты РФ как акторы международных отношений.

Важность Сибири как ключевого участка хартленда была обозначена Д. Хузоном в качестве составляющей его основного ядра, представляющего собой Центрально-Волго-Байкальский пояс (рисунок 22, с. 102) [154].

Рисунок 22. Региональные группировки на постсоветском пространстве по Д. Хузону * Выполнено автором по данным: [154] Данную геоторию автор назвал «эффективной национальной территорией», под которой понимал «ту часть страны, которая производит больше, чем потребляет проживающее здесь население, и которая, как правило, обеспечивает остальную часть страны в реальном смысле» [наш перевод: 154, p. 84]. Основными условиями для обозначения таковой, по его мнению, являются: 1) уровень вклада в национальную экономику в целом;

2) рост населения, особенно городского;

3) относительная важность доступности ресурсов;

4) экономическая специализация;

5) определенное сообщество исторических формирований;

6) этническая принадлежность [154]. В итоге могущество СССР должно прирастать данным ареалом.

После распада СССР американские исследователи М. Брэдшоу и Дж. Прендерграст пересмотрели критерии, которые отвечают изменившимся обстоятельствам и новой географической структуре Российской Федерации.

Прежде всего они выделили экономическое измерение (уровень вклада в народное хозяйство, экономическую специализацию, зависимость от ресурсов), политическое измерение (регионализм, этническая принадлежность) и демографическое измерение (естественный прирост, рост или снижение городов) [134].

В результате авторы пришли к выводу, что новый российский центр структурно и географически отличается от советского центра Д. Хузона.

Несоответствие заключается в том, что после распада Советского Союза значимыми регионами для страны стали те, в которых превалируют природно ресурсный и экспортный потенциалы, а не внутренняя производственная мощность. Еще одна особенность – эти области имеют экономический вес, но не являются густонаселенными (Тюменская область, Красноярский край). К подобным выводам пришел отечественный ученый А.И. Трейвиш [178].

М. Брэдшоу и Дж. Прендерграст обобщают: современный хартленд России распался на фрагменты в силу нескольких причин: 1) «Сибирская дилемма» (апелляция к труду «Сибирское бремя» Ф. Хилл и К. Гэдди, прим.

автора);

2) московский эффект (централизация во всем);

3) «пропавшие»

миллионеры;

4) хрупкие границы;

5) континентальность и замкнутость [134].

Следовательно, отсутствие внутрирегиональных связей, выступающих в качестве своеобразных скреп, делают Россию уязвимой в социально экономическом плане. К сожалению, лишь наличие оружия массового поражения является гарантом безопасности государственных границ и граждан.

Основным отличием работы Д. Хузона от трудов А.И. Трейвиша, М. Брэдшоу и Дж. Прендерграста является комплексная карта (рисунок 22, с.

102);

а у последних ее нет [134, 154, 178]. У современных исследователей несколько картографических изображений;

на них отображено ранжирование значений показателей (ВВП, численность населения и т.д.) по регионам. Их подход не совсем корректен, точнее было бы найти общий коэффициент.

В первом параграфе первой главы мы предложили формулу расчета коэффициента геополитической устойчивости региона (формула 1, с. 40). Для расчета промежуточных индексов использовались статистические данные регионов России за 2011 г. По полученным данным была построена карта-схема (рисунок 23, с. 104).

Рисунок 23. Дифференциация регионов Сибири по степени геополитической устойчивости * Сделано автором по данным: [90, 91] На картографическом изображении четко прослеживается формирование пояса внутреннего хартленда из нескольких субъектов Азиатской части России край, Новосибирская и Кемеровская области, Ханты (Красноярский Мансийский АО). К их значениям приближаются Алтайский край, Омская и Иркутская области (таблица 5, с. 104-105). Фактически это означает, что центр силы России расположен в ее географическом центре. Очевидно, что происходит трансформация внутреннего хартленда.

Таблица Значения показателей коэффициента геополитической устойчивости региона Регионы Сибии «Кэ» «Ктк» «Кэк» «Кс» «КУ»

Тюменская область 1,19 0,081018 0,539168 0,780701 0, Ханты-Мансийский АО 4,33 0,081964 0,179714 0,894768 1, Ямало-Ненецкий АО 1,69 0,024589 0,497605 0,30781 0, Республика Алтай 0,05 0,104031 0,021707 0,119799 0, Республика Бурятия 0,30 0,173385 0,228738 0,556579 0, Республика Тыва 0,07 0,053592 0,065354 0,177119 0, Республика Хакасия 0,21 0,485478 0,294092 0,304944 0, Алтайский край 0,66 0,926822 0,504157 1,379697 0, Забайкальский край 0,36 0,283721 0,527498 0,630522 0, Красноярский край 2,30 0,063049 0,144498 1,626748 1, Иркутская область 1,18 0,163928 0,355845 1,389442 0, Кемеровская область 1,36 0,857468 0,208892 1,576879 1, Новосибирская область 1,06 0,476021 0,765572 1,540194 1, Омская область 0,81 0,406667 0,947629 1,132074 0, Томская область 0,62 0,078811 0,945295 0,606448 0, Республика Саха 0,84 0,014817 0,569511 0,547981 0, Камчатский край 0,22 0,011349 0,16105 0,183425 0, Приморский край 1,02 0,460259 0,763704 1,118317 0, Хабаровский край 0,77 0,10876 1,309408 0,769237 0, Амурская область 0,39 0,327856 0,497155 0,470599 0, Магаданская область 0,13 0,014817 0,119037 0,088846 0, Сахалинская область 1,08 0,34677 0,3221 0,283735 0, Еврейская автономная область 0,07 0,595814 0,095697 0,10031 0, Чукотский автономный округ 0,09 0,002837 0,06302 0,029233 0, Максимально неустойчивые субъекты – Республика Горный Алтай, Республика Тыва, Республика Хакасия, Чукотский автономный округ, Еврейская автономная область, Камчатский край, Магаданская и Амурская области. Логично объединить эти субъекты в регионы по географической близости: Южный, Северо-Восточный, Юго-Восточный (рисунок 23, с. 104).

Максимальная геополитическая неустойчивость южных регионов Сибири объясняется теорией «силовых полей». Кратко напомним ее суть: мощное государство представляет собой геополитическое ядро, которое порождает импульс силы. При пересечении этих импульсов образуются буферные государства для недопущения прямых конфликтов [49, 170, 176]. История нашего государства иллюстрирует данную идею: именно на западе Российской империи происходили военные столкновения. Взаимодействие России с другими державами в историческом контексте подробно рассмотрела И.В.

Зеленева [49].

Образование южной неустойчивости в Сибири произошло под действием сил четырех государств (России, Китая, Казахстана, Монголии). Особое значение имеет Горный Алтай в силу его геостратегического положения.

Республика является геополитическим узлом, т.к. граничит с тремя странами.

Строительство трубопровода «Алтай» только усилит это положение, следовательно, «разбудит» потенциальный очаг конфликта.

Образование Северо-Восточной максимальной геополитической неустойчивости объясняется географическими факторами: транспортно географической удаленностью и неблагоприятным климатом. По всей видимости, контроль данной геотории осуществляется военно-политическими методами. Социально-экономическая интеграция этого региона в российское пространство не завершена.

Таким образом, предложенный нами метод расчета коэффициента геополитической устойчивости региона позволяет сделать вывод о том, что во втором десятилетии XXI века наблюдается формирование единого пояса внутреннего хартленда.

Барьерами на пути объединения являются: давление на российские регионы пограничных государств;

географический детерминизм;

попытки США реализовать концепцию «о неделе порабощенных наций».

Последнее утверждение доказывается увеличением сепаратистских тенденций в Сибири. В минувшие годы (после «парада суверенитетов» в 90-х гг. прошлого столетия) предпринимались попытки сибиряков отделиться от России. Было зафиксировано создание сибирского языка с целью формирования информационной и культурной основы для национального самоопределения;

был сформирован так называемый Сибирский державный союз, и т.д.

Однако подавляющая часть населения понятия не имеет о своем языке и не стремится к отделению от России, хотя и недовольна социально экономическим положением в регионах, поскольку экономика страны зиждется на экспорте сырьевых ресурсов, основной доход от которых оседает в Москве и Санкт-Петербурге. Именно здесь есть больше возможностей получить более качественное образование, доступ к инновационным новшествам, а также трудоустроиться на высокооплачиваемую работу. Это обуславливает отток молодежи в центр страны. В итоге создаются предпосылки не только для формирования регионализма, но и для восприятия идей о возможной утере восточных территорий под китайским, японским и американским управлением.

Итак, рассмотренная нами концепция хартленд на макроуровне представляет собой, в сущности, планетарную модель расположения глобальных сил. В силу того, что с течением времени изменялись критерии, позволяющие выделить центр Земли, двигались и его контуры, которые теперь совпадают, как принято считать, с границами Российской Федерации (мезоуровень). Принцип работы внешнеполитических доктрин США в геополитическом пространстве представляет собой вполне четкий алгоритм.

Он был реализован по трем направлениям: глобальный охват Евразии, региональное развитие сепаратизма в странах, подконтрольных Москве, и изучение военной географии СССР. Для контроля над хартлендом США необходимо было последовательно подчинять своему влиянию отдаленные, а затем и прилегающие к нему территории: Западную и Восточную Европу, республики Советского Союза. На практике это было реализовано во второй половине XX века.

В XXI веке определен новый плацдарм воздействия на РФ – Средняя Азия, а выстроенная в виде алгоритма внешняя политика США, по всей видимости, будет направлена на разрушение РФ. Но, в отличие от предыдущей эпохи, в мире формируется многополярный мир;

а значит, односторонний подход без учета внутренних условий внутри российского пространства и влияния внешней политики остальных стран невозможен. Геополитические стремления Вашингтона будут в некоторой степени нивелированы.

Изучение хартленда на микроуровне – это определение внутренней силы.

В Советском Союзе внутренний хартленд представлял собой единый пояс (Центрально-Волго-Байкальский);

после образования РФ – несвязанные между собой фрагменты в виде определенных субъектов (Тюменской области). Во втором десятилетии они формируются в единый пояс, состоящий из Красноярского края, Новосибирской, Кемеровской областей, Ханты Мансийского АО.

Представляется реальным использование США концепции «о неделе порабощенных наций» для деконструкции хартленда. Заметим, что после объявленного «парада суверенитетов» были зафиксированы попытки сибирских регионов отделиться от центра (Москвы). Но «сибирский вопрос» как в прошлом, в отличие от «украинского вопроса», так и в настоящем, в отличие от «чеченского вопроса» - не перешел в опасную стадию политического сепаратизма. По мнению видного историка, в прежние времена Россия «поглотила Сибирь» экономически и социокультурно [92, 93]. Наше исследование показывает, что север Дальнего Востока находится на завершающей стадии данной интеграции.

3.2. Сибирь в системе геополитических кодов Благодаря огромным ресурсам Россия входит в число лидеров среди государств, задающих тон нормам международных отношений.

В конце XX века увеличилась потребность в энергетических ресурсах, что привело к возможности экономических и политических манипуляций со стороны стран-поставщиков. Напомним, что наиболее зависящие от поставок продукции топливно-энергетического комплекса России государства – это Нидерланды, Италия, Германия, Польша, Великобритания и др.[147, 155], которые являются членами Европейского Союза, одного из ключевых игроков на политической арене. Можно сказать, что, используя энергоресурсы Западной Сибири, Россия в известном смысле формирует свой геополитический (энергетический) код.

Напомним, что в западной научно литературе под геополитическим кодом понимают «определение интересов государства, идентификацию внешних угроз тем интересам, запланированный ответ на такие угрозы и выравнивание для того ответа» [166]. Он состоит из 5 позиций: 1) кто наши текущие и потенциальные союзники;

2) кто наши текущие и потенциальные враги;

возможности поддержки наших союзников и привлечение 3) потенциальных союзников;

4) возможности противостоять нашим текущим и потенциальным врагам;

5) как оправдать эти четыре пункта перед нашей общественностью и мировым сообществом [149-150]. Как правило, в результате исследований по данной тематике выявляются приоритетные направления во внутренней и внешней политике правительства, а точнее - его лидера, применяемой к конкретному географическому месту.

В географическом отношении геополитический код представляет собой структуру государственных интересов разных стран, т.е. в регионе одной страны сосредотачиваются государственные интересы других. Как показывает исторический опыт, интересы правительства к собственному району одной страны, как правило, не совпадают с интересами правительств других стран, что приводит к противоречиям во взаимоотношениях этих государств, а иногда к конфликтам.

В научном мире геополитический код представляет собой динамичную категорию, т.к. государственные интересы меняются со временем в связи с различной развитостью института власти в каждой стране. Также это зависит от проявления научного технического прогресса, научной технической революции, изменения в лучшую сторону экономико-географического положения, следствием чего становятся обнаружение новых полезных ископаемых (нефть, газ, урановые руды и т.д.), создание ресурсов (транспортных, экономических и т.д.). Известно, что геополитический код подразделяют по уровням масштаба: локальный, региональный и глобальный.

Механизм образования геополитического кода во многом зависит от реализации геополитического потенциала региона. В нашей работе была представлена попытка проиллюстрировать влияние геополитического потенциала региона на статус страны [81]. Предложена схема, отражающая принцип действия геополитического потенциала региона, в частности западносибирского экономического района, на геополитический код, представленная в виде цепочки компонентов ГПП: природно-ресурсный потенциал - территориальные сочетания естественных ресурсов (ТСЕР) – территориально-производственные комплексы (ТПК)/ кластеры – коммуникации – рынок. Обслуживание и управление осуществляет население.

В некотором смысле за «выход на рынок» как бы «отвечает» научная дисциплина геоэкономика, а за контроль «рынка» - геополитика.

Реализацию геополитического потенциала территории можно представить в виде неких функциональных зон, на которых расположены компоненты ГПП и их сочетания. Соответственно, каждая геотория, в пределах которой реализуется геополитический потенциал, дифференцируется на зоны, прямо пропорциональные уровням геополитических кодов (зарубежным государственным интересам): локальную, региональную, глобальную.

Одним из возможных вариантов определения регионов может служить зонирование по ареалам, соответствующим геополитическим кодам. Для этого предлагается методика, основанная на показателях сальдо внешней торговли субъектов Российской Федерации (глава 1, параграф 4), поскольку экспорт группы товаров косвенно отражает потребность в них среди различных государств, следовательно, и их интересы.

По результатам вычислений была построена карта-схема (рисунок 24, с.

111). Анализ картографического изображения позволяет сделать вывод: в целом Сибирь в мировой политике формирует региональный код в области лесной промышленности.

Рисунок 24. Дифференциация регионов Сибири по уровням геополитического кода * Сделано автором по данным: [90, 91] Глобальный код формируют Красноярский край, Тюменская, Иркутская, Кемеровская и Сахалинская области. Он проявляется в топливно энергетическом, металлургическом, лесном комплексах, т.е. в первичном секторе экономики. Регионы, не формирующие никакой код – Еврейская автономная область, республики Горный Алтай и Тыва. Наиболее комплексным набором кодов обладают Кемеровская, Иркутская, Томская области, Красноярский, Приморский края, Республика Хакасия.

Анализ двух картосхем (рисунок 23, 24, с. 104, 111), подтверждает формирование единого пояса (внутреннего хартленда), а также геополитически неустойчивых регионов.

Практически одностороннее формирование геополитического кода России за счет природно-ресурсного потенциала регионов Сибири предвещает превращение страны в сырьевой придаток мировой элиты.

3.3. Сибирь в геодетерминистских концепциях геополитики Геодетерминистские конструкции геополитики отражены в трудах А.Т. Мэхэна, Ф. Ратцеля, Р. Челлена, Ф. Хилл, К. Гэдди и т.д. [71, 76, 89, 117, 153]. Наибольшее значение для Сибири имеют следующие тематики: влияние природных факторов на человека и его жизнедеятельность;

«ресурсное проклятье».

Известно, что восточный макрорегион расположен на северо-востоке материка Евразия;

такое положение не может не сказываться на развитии экономики региона. Рассмотрим данное положение подробнее.

Во-первых, для района характерна транспортно-географическая удаленность;

следовательно, повышаются транспортные издержки для грузов и пассажиров. Сибирским географом установлено, что территория Сибирского федерального округа ультраконтинентальна, т.е. максимально удалена от океанов и морей Вследствие этого «…являются неодинаковые [10].

возможности создания, перераспределения и присвоения прибавочного продукта в континентальных и океанических странах, которые определяются преимуществом экономичного морского транспорта над более затратным сухопутным» [10, с. 133]. Данный фактор существенно тормозит развитие экономики Сибири. Это приводит, в мировом хозяйстве, прежде всего, к доминированию приморских стран над континентальными.

Во-вторых, район характеризует слабая демографическая освоенность: на 75% территории России приходится 25% населения.

В-третьих, по утверждению западных исследователей, в рыночных условиях содержать в Сибири промышленные гиганты, большие города, а тем более вести ее дальнейшее хозяйственное освоение по меньшей мере нерентабельно.

Решение первой проблемы отечественные экономико-географы видят в эффекте от имплозии городов, в усилении ТПК и линейно-территориальных систем производительных сил, в способности привлекать новые инвестиции и предприятия на свою территорию и «… способность изнутри генерировать условия для трансформации своих структур, развивать региональную базу, пробуждать инициативу местных сообществ» [10, 79, с. 46].

По всей видимости, найти нужное решение очень сложно. Это обусловлено тем, что в течение XX века Зауралье осваивалось в условиях командной экономики. Затем был резкий переход к рыночной экономике, который привел стагнации практически всей промышленности, за исключением добывающих отраслей. Однако исследования другого отечественного ученого показывают, что пространственная организация общества в виде кольцевых структур не только самоорганизованна, но и имеет способность к самовосстановлению [64].

По нашему мнению, требуются проведения специальных технико географических исследований по всему миру, которые отражают степень воздействия природных факторов на материальные объекты. В результате подобных исследований должен появиться коэффициент ценообразования, свойственный для той или иной местности с определенными географическими условиями и приводящий в равноправное состояние отношения между государствами в мировом хозяйстве. Вторым «рецептом», как нам представляется, может быть научно-техническая революция в материаловедении. Существуют проекты по колонизации Луны, Марса;

а значит, вполне возможно преодолеть или максимально уменьшить воздействия природных факторов.

Вторая проблема, как нами уже было обозначено во второй главе, решается за счет собственных демографических ресурсов. Отток русского этноса из северных регионов (Магаданской области, Чукотского АО и т.д.) вполне закономерен. Это обусловлено неблагоприятными климатическими условиями, к которым адаптированы только коренные жители этих районов.

Так, отечественными учеными, много лет ведущими исследования по теме «Районирование территории России по природно-климатическим условиям», выявлены для геотории РФ семь зон дискомфортности: 1) абсолютно неблагоприятная;

2) очень неблагоприятная;

3) неблагоприятная;

4) условно неблагоприятная;

5) условно благоприятная;

6) благоприятная;

7) наиболее благоприятная [25].

Первые четыре зоны покрывают до 80% территории Сибири;

условно благоприятная зона приходится на восток Амурской области, на Алтайский (преимущественно его южная часть) и Приморский края. В благоприятной зоне расположены только южные районы Омской области.

Пребывание в неблагоприятных зонах (с 1-4) отражается на здоровье населения. Исследователи рассматривают данную проблему с позиции жителя центральной России, - например, на территории Долгано-Ненецкого и Чукотского АО и северной части Якутии авторами не рекомендуется формирование поселений.

Как правило, в очень неблагоприятной, неблагоприятной и условно неблагоприятной зонах преобладают такие патологии, как: «… сердечно сосудистая, холодовые полиневрозы, обморожения, травматизм, снижение иммунных свойств организма, расстройство ритмики физиологических функций» [25, с. 115]. Проживание и деятельность в этих ареалах требует значительных затрат. Следовательно, юг восточного макрорегиона является оптимальной площадкой для жизни населения и ведения хозяйства.

Третья проблема, якобы впервые обозначенная зарубежными учеными Ф. Хилл и К. Гэдди, вызвала общественный резонанс в научном обществе. В авторитетном журнале «ЭКО», выпускаемым под эгидой Института экономики и организации промышленного производства Сибирским отделением РАН, можно проследить поток публикаций, несущих критический характер [28, 33, 61, 65, 66, 106, 115, 153].

Однако задолго до появления этого иностранного труда о «евразийском неудобье» писал отечественный географ Ю.Н. Гладкий. В частности, его мысль сводилась к тому, что миллиарды рублей, направленные на развитие восточных земель, «съедались» вечной мерзлотой, а про регионы, расположенных в благоприятных условиях, как бы забывали, и эти регионы не получили должного развития. Это было обусловлено сложившимися историческими условиями: устремление на восток имело стратегическое значение [34].

Несмотря на обширную и обстоятельную критику монографии Ф. Хилл и К. Гэдди отечественными учеными, нельзя не согласиться с их некоторыми позициями. Во-первых, климатические факторы действительно оказывают воздействие на человека и жизнедеятельность людей. Так, было установлено, что коэффициент удорожания строительства объектов газовой промышленности прямо пропорционален их удаленности от рынка сбыта.

Также было определено, чем дальше и холоднее расположены месторождения газа от рынка, тем меньше доля участия иностранного инвестора в их разработке [59]. Во-вторых, развитие восточных территорий имело плановый характер и не всегда приводило к их рентабельности.

В отечественной литературе [28, 33, 61, 65, 66, 106, 115] в достаточном количестве приведены доводы «за» и «против» идей оригинального труда западных коллег, поэтому подробно их рассматривать не имеет смысла.


Приведем свой контраргумент - развитие первого заполярного русского города Мангазея.

Освоение восточных земель, а главное - обилие пушнины и ее высокая цена на рынке привели к образованию города Мангазея, а затем к его богатству.

Устремление поморов в богатый город привело к становлению Северного Морского Пути. Опытные мореходы конструировали свои кочи так, чтобы при сжатии льдами он выскакивал на поверхность, и постоянно модифициовали те или иные элементы судна (природные условия региона определили зарождение инноваций). Мангазея была выстроена в лучших народных традициях русской архитектуры. Жители придумали, как строить дома на вечной мерзлоте:

«…фундаменты укреплялись на слое замороженной строительной щепы. Под фундамент подкладывались листы бересты, чтобы грунтовая вода не проходила в подвалы здания и не разрушала смороженного слоя» [13, с. 49]. Выгодность ЭГП города способствовало дальнейшему освоению Сибири.

Однако истребление в регионе пушного зверя, запрет царем походов по Северному пути, человеческая алчность и глупость привели к упадку Мангазеи (после пожара город был практически разрушен). Данный пример показывает, что может случиться после истощения ресурсов (пушных зверей). А через несколько десятилетий значительно сократятся месторождения газа и нефти.

Возникает вопрос: что делать после исчерпания ресурсов с местами добычи углеводородного сырья, с небольшими городами и населением?

Отсутствие стратегии на будущее может привести к печальным последствиям – и социально-экономическим, и экологическим. С прекращением функционирования предприятий по добычи полезных ископаемых из малых городов уйдут финансы (субсидии, инвестиции, в том числе частные и иностранные). Появиться безработица, которая вызовет отток экономически активного населения, прежде всего - молодежи. Городской бюджет не сможет содержать муниципальные хозяйства;

это приведет к займам и дотациям;

долг будет увеличиваться;

в результате город станет банкротом, как произошло с Кизелом. Население будет подвержено социальным болезням, прежде всего – пьянству. Соответственно, в этих регионах постепенно (по мере сокращения запасов ресурсов в месторождениях) старые отрасли специализации должны заменяться новыми.

Известно, что после ухода военных частей из северных регионов, расформирования лагерей ГУЛАГа местность имела вид «мертвых городов»:

заброшенные здания, бочки из-под топлива, печки и т.д. Разработка месторождений и так наносит вред окружающей среде;

а оставшиеся выше обозначенные материалы дополнят негативное воздействие.

Вторым контраргументом, на наш взгляд, является то обстоятельство, что не только Россия подвержена воздействию географических факторов.

Множество государств испытывает на себе их влияние – например, Япония, Канада, Мьянма, США, Дания, Исландия, Бразилия, Австралия, Судан, Саудовская Аравия, Нигер, Чад, Мали, Перу, Чили, и т.д. И это вовсе не означает, что население этих стран должно обязательно переселиться в более благоприятное место. Пути решения могут быть разными: использование новых технологий в строительстве (Япония), создание особо охраняемых природных территорий (Канада), и т.д.

Очевидно, что в геополитическом смысле влияние географических факторов задают стартовые условия развития региона или страны. Во многом их адаптация в социальном и экономическом плане определяет темпы роста и тем самым приводит государства к числу лидеров в мировом хозяйстве и в международных отношениях, позволяя им задавать остальному миру «правила игры».

В геополитических и экономических исследованиях можно выделить наиболее актуальную проблематику – «ресурсное проклятье».

По данным журнала «Эксперт» за 2012 г., самыми крупными предприятиями России, входящими в первую двадцатку и работающими на территории Сибири, считаются «Газпром», «ЛУКойл», «Роснефть», «Сургутнефтегаз», «Транснефть», «ТНК-ВР», «Евраз Групп», ГМК «Норильский никель», «РУСАЛ», «Русгидро», а также «СУЭК», «МЕЧЕЛ», «СИБУР», «Стройгазмонтаж», «РуссНефть», «Новатэк» [45]. Очевидно, что их деятельность основывается на природно-ресурсном потенциале региона, переработке сырья и его транспортировке.

Преобладание в хозяйстве сырьевой составляющей в мире получило название «ресурсное проклятье». Комплексное исследование данного феномена среди развивающихся стран провели видные экономисты М. Хамфрис, Д. Сакс, Дж. Стиглец. Они выявили три разных процесса, характеризующие данное явление: «1) повышение курса национальной валюты, вызванное притоком доходов от продажи ресурсов, и то негативное воздействие, которое оно оказывает на конкурентные возможности других отраслей промышленности;

2) колебание цен на сырье и его разрушительные последствия;

3) воздействие сырьевой экономики на политическую ситуацию в стране» [112, с. 7].

Некоторые их положения могут быть применимы к Сибири и будут отражать российскую действительность. Прежде всего, это зависимость государственного бюджета от цен на рынке сырья. Американский профессор А. Линч утверждает, что если цена нефти за баррель будет равняться 21, доллара, то российский бюджет находится в балансе (расчеты произведены за 2004 г.). Если цена нефти за баррель окажется равной 18 долларам, то необходимо перераспределение государственной сметы. Если цена нефти будет равняться или опустится ниже 15 долларов, то произойдет коллапс правительства из-за неспособности обеспечивать бюджет [161]. Следовательно, это приведет к дестабилизационной ситуации в стране.

Помимо угрозы изменения политических процессов, существует и политэкономическая проблема. По утверждению Д. Харви, полученная прибыль от производства реинвестируется с помощью финансовых институтов (рождается финансовая инновация). Они, в свою очередь, обеспечивают бум рынка недвижимости с помощью привлечения заемного капитала, который работает в начале, и в конце цикла накопления, т.е. направлены на предложение и на спрос, порождая кризис [152]. В результате происходит усиление финансистов и накопление сверхприбыли. А значит, это приведет к разрушению промышленности, более глубокому расслоению населения, а, стало быть, к негативным явлениям.

Проанализировав стратегии социально-экономического развития Сибири и Дальнего Востока и монографии, посвященные перспективам развития указанных районов, можно заключить вывод о том, что в будущем сохранится приоритет в области добывающей промышленности [2, 21, 102, 103].

Соответственно, «ресурсное проклятье» еще долгое время станет характеристикой сибирского региона;

а значит, будет угроза стабильности в государстве.

Западные экономисты для смягчения воздействия «ресурсного проклятья» предлагают ряд решений. На наш взгляд, наиболее эффективными для Сибири будут: 1) справедливое распределение доходов;

2) инвестирование в человеческий капитал;

3) стабилизация расходов;

4) укрепление связи между государством и обществом;

5) применение жестких стандартов к транснациональным компаниям;

6) прозрачность результатов переговоров;

7) внесение залогов для предотвращения нанесения вреда природной среде;

8) обеспечение максимальной информативности в области управления нефтяными и газовыми доходами [112].

Справедливости ради отметим, что вдоль Транссибирской магистрали тянется индустриальный пояс, где сосредотачиваются предприятия обрабатывающей промышленности, ядра инноваций и сферы услуг. Основными центрами являются Тюмень, Омск, Томск, Новосибирск, Барнаул, Кемерово, Красноярск, Иркутск, Улан-Удэ, Чита, Благовещенск, Хабаровск, Владивосток.

В качестве отдельных «островов» индустриального развития выступают Ханты Мансийск, Норильск, Салехард, Якутск, Магадан, Южно-Сахалинск.

Индустриальный пояс, протянувшийся вдоль Транссиба и БАМа, обладает необходимым потенциалом для избавления от «голландской болезни».

Таким образом, для Сибири характерны черты «ресурсного проклятья», но при этом у нее есть потенциал от его избавления, который заключается в возможности развития всех секторов экономики в данном пространстве.

На территории Сибири проявляются следующие геополитические конструкции: хартленд, «ресурсное проклятье», «Номос Земли» (через действие концепции «недели порабощенных народов), «геоэкономический код».

Выводы по третьей главе 1. Концепция хартленд на макроуровне является, в сущности, планетарной моделью расположения глобальных сил, на мезоуровене – РФ.

Принцип работы внешнеполитических доктрин США в 2.

геополитическом пространстве представляет собой вполне четкий алгоритм. Он был реализован по трем направлениям: глобальный охват Евразии, региональное развитие сепаратизма в странах, подконтрольных Москве, изучение военной географии СССР, и т.д.

3. В XXI веке определен новый плацдарм внешнеполитического влияния на РФ – Средняя Азия.

4. Хартленд на микроуровне – это внутренний хартленд, который с течением времени трансформировался от Центрально-Волго-Байкальского пояса в несвязанные между собой фрагменты, а затем в пояс, состоящий из Красноярского края, Новосибирской, Кемеровской областей, Ханты Мансийского АО.

5. Сибирь в мировой политике формирует региональный код.

Геодетерминисткие геополитические конструкции «сырьевое 6.

проклятье» и влияние географических факторов оказывают серьезное воздействие на социальное и экономическое развитие Сибири.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Сущность географического подхода к исследованию геополитических идей состоит в анализе корреляционных отношений в системе «геополитическая конструкция – геопространство». Наибольшей пространственной «емкостью» отличаются такие известные геополитические конструкции, как «хартленд», «геополитический код», «Европа от Дублина до Владивостока», «столкновение цивилизаций» и др. Геополитические идеи в форме явлений распространяются по принципу «волн диффузий».


Анализ основных идей и концепций в западной геополитической мысли XX века позволяет систематизировать их по теоретическому обобщению, цели и отношению к пространству. Как правило, геополитические конструкции охватывают большие пространства или представляют собой явления («Глобальное старение») и распространяется как диффузии инноваций.

Тема Сибири в западной геополитической мысли напрямую не раскрывается, она затрагивается в контексте геополитического анализа всего государства. Однако такие геополитические концепции, как хартленд, «геополитический код», «Европа от Дублина до Владивостока», «Неделя порабощенных народов», «мир-система», «столкновение цивилизаций», «столкновение глобализацией и регионализацией», применимы к восточному макрорегиону.

Геополитическая конструкция представляет собой универсальный термин, под которым логично понимать созданный объект в геополитической картине мира. В роли такого объекта выступают теоретические выкладки (новые идеи, концепции), прикладные элементы, изменяющие геополитическое пространство, в основе которого лежит мощь государства (геополитический потенциал).

Геополитические конструкции различаются: 1) по видам: а) мировоззренческие б) стратегические);

2) по отношению к пространству: а) охватывающие территорию;

б) представляющие собой явление, перемещающееся по Ойкумене (инновация);

3) по свойствам: а) масштабности;

б) прочности;

в) надежности;

г) гибкости.

Геополитическая конструкция применяется: 1) для построения теории и практики внешних отношений между государствами;

2) для обозначения превалирующей роли географического детерминизма в развитии стран и цивилизаций;

3) для развития страны в целом.

Результатом стратегических геополитических конструкций является изменение структуры геополитического потенциала государства или региона;

другими словами, происходит рост или регрессия парциального потенциала субсистем (мощь государства). Следовательно, трансформируется геополитический код и преобразуется геополитическая архитектура мира.

Географической интерпретацией будут: 1) сдвиг границ эндемичного поля;

2) перемещение в иерархии устройства мира;

3) обозначение новых «разломов»

территории.

Геополитический потенциал (ГПП) государства (или макрорегиона) представляет собой систему различных ресурсов (пространственных, производственно-экономических, финансовых, социокультурных, логистических, информационных и т.д.) и отношений на данной территории и за ее пределами, которые могут быть использованы для реализации геостратегии страны в интересах национальной безопасности.

Основными свойствами ГПП являются: 1) ГПП имеет внутренние и внешние связи (горизонтальные, т.е. территориальные, и вертикальные – управленческие);

каждая подсистема ГПП имеет одновременно некоторое количество сетей разнокачественных отношений между своими элементами;

2) геополитический потенциал территории имеет структуру, то есть состоит из территориально связанных подсистем: экономико-географического, политико географического и физико-географического положения, природно-ресурсного потенциала, транспортной и коммуникационной инфраструктуры, социально культурной, экономической, военной, политической, экологической;

3) геополитический потенциал геотории характеризуется целостностью, т.к.

эффективность его использования определяется сбалансированностью использования всех компонентов, рисунок 1, с. 34.

Предложена методика исследования функционирования геополитической конструкции, основная идея которой заключается в анализе геополитического потенциала региона по определенному плану. По полученным материалам проводится SWOT-анализ, который позволяет раскрыть слабые и сильные стороны в реализации ГПП, спрогнозировать угрозы (выявляет неустойчивые территории) и определить возможности их преодоления.

Геополитический потенциал Сибири реализуется за счет:

1) экономико-географического положения – несмотря на то, что оно относительно невыгодное, но обладает рядом уникальных черт;

2) природно-ресурсного потенциала (минерально-сырьевого, лесохозяйственного, рекреационного), которым в полной мере обладают Красноярский, Забайкальский, Приморский края, Республика Якутия, Иркутская, Тюменская (включая Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий автономные округа) и Кемеровская области;

3) экономического компонента – возможности развития всех секторов экономики;

4) социально-культурного компонента, в частности демографического:

постепенное освоение местным населением территории, за исключением севера Дальнего Востока, для которого характерен отток жителей в западные и южные регионы страны;

5) военно-политического компонента: территория Сибири является геополитическим узлом, в котором пересекаются геостратегические регионы (АТР, Арктика, Средняя Азия).

Разработана методика определения коэффициента геополитической устойчивости региона, который рассчитывается по формуле (1):

, (1) где Ку – коэффициент устойчивости, Кэ – экономический индекс, Ктк – индекс транспортной и коммуникационной инфраструктуры, Кэк – экологический индекс, Кд – демографический индекс, Н – количество слагаемых в множителе.

По результатам расчетов было построено картографическое изображение (рисунок 23, с. 104) и установлено, что: во-первых, хартленд на микроуровне (внутренний хартленд) трансформировался из несвязанных между собой фрагментов (Тюменской области, Красноярского края) в пояс, состоящий из Красноярского края, Новосибирской, Кемеровской областей, Ханты Мансийского АО;

к их значениям приближаются Алтайский край, Омская и Иркутская области (таблица 5, с. 104 - 105);

во-вторых, максимально геополитически неустойчивые субъекты РФ – это Республика Горный Алтай, Республика Тыва, Республика Хакасия, Чукотский автономный округ, Еврейская автономная область, Камчатский край, Магаданская и Амурская области.

Принцип работы внешнеполитических доктрин США в геополитическом пространстве представляет собой вполне четкий алгоритм. Он был реализован по трем направлениям: глобальный охват Евразии, региональное развитие сепаратизма в странах, подконтрольных Москве, изучение военной географии СССР и т.д. В XXI веке определен новый плацдарм внешнеполитического влияния на РФ – Средняя Азия.

Механизм действия геополитической конструкции можно представить в виде цикла: ГК изменяет структуру ГПП;

соответственно трансформируется геополитический код, изменяющий геополитическую структуру мира;

затем строится геополитическая конструкция.

Предложено зонирование территории Сибири на основе геополитического кода по созданной методике, основанной на показателях сальдо внешней торговли субъектов Российской Федерации (глава 1, параграф 4). По результатам вычислений была построена карта-схема (рисунок 24, с.

114).

Сибирь в мировой политике формирует региональный код в области лесной промышленности. Глобальный код формируют Красноярский край, Тюменская, Иркутская, Кемеровская и Сахалинская области. Он проявляется в топливно-энергетическом, металлургическом, лесном комплексах, т.е. в первичном секторе экономики. Регионы, не формирующие никакой код – Еврейская автономная область, республики Горный Алтай и Тыва. Наиболее комплексным набором кодов обладают Кемеровская, Иркутская, Томская области, Красноярский, Приморский края, Республика Хакасия.

На протяжении 100 лет на территории Сибири прослеживаются применения таких геополитических теорий, как: геостратегии (хартленд), конвергенции («Ось Берлин-Москва-Токио», «Европа от Дублина до Владивостока»), интернационализации природных ресурсов («Ресурсное проклятье»), силовых полей («Столкновение цивилизаций»), геополитического структурирования («Большие пространства», «Геополитический код», «Геополитические регионы») и влияние географических факторов на развитие региона.

Таким образом, геополитические конструкции, исследуемые на территории Сибири, применяются в совокупности и действуют на различных уровнях пространства – как и во внешнем, так и во внутреннем. Реализация разных геополитических теорий (хартленд и «Европа от Дублина до Владивостока») в регионе, вступая в противоречие, приводит к его устойчивости или к равновесию. Это говорит прежде всего о саморегуляции геополитической системы мира.

Итак, геополитический потенциал Сибири, несомненно, оказывает влияние на геополитическую структуру мира.

ЛИТЕРАТУРА 1. Агеев А.И., Менш Г., Мэтьюз Р. Глобальный рейтинг интегральной мощи 50 ведущих стран мира: доклад к обсуждению/ А.И. Агеев, Г. Менш, Р.

Мэтьюз. – М., 2007. – 90 с.

2. Аганбегян А.Г., Алексеев В.В., Амосенок Э.П. Сибирь в первые десятилетия XXI века/ А.Г. Аганбегян, В.В. Алексеев, Э.П. Амосенок/ отв. ред. Кулешов В.В. Российская акад. наук, Сибирское отд-ние, Ин-т экономики и организации пром. пр-ва. – Новосибирск: Изд-во ИЭОПП, 2008. – 787 с.

3. Азиатская Россия: иллюстрированный географический сборник/ А. Крубер, С. Григорьев, А. Барков, С. Чефранов. – М., 1910. – 626 с.

4. Аксенова О.В. Магистральный газопровод в приграничном районе (местная политика добывающей корпорации и согласование интересов социальных групп)/ О.В. Аксенова// История и современность. – 2009. – № 1. – С. 73-92.

5. Андреев В.Г. Геополитика и мировая война [Электронный ресурс]/ В.Г. Андреев// Журнал «Обозреватель». – 1999. – № 12. – Режим доступа:

http:// http:// www.rau.su/ observer/N12_99/12_13.HTM/ 6. Атлас Азиатской России/ Под ред. Г.В. Глинки. – СПб., 1914. – с. 24.

7. Атлас: География России. Часть II. Население и хозяйство. – Омск: ФГУП «Омская картографическая фабрика», 2005. – 72 с.

8. Бандман М.К. Проблемные регионы ресурсного типа на территории Сибири: доклад/ М.К. Бандман. – Новосибирск, 1993. – 88 с.

9. Баранов Н.А. Современные геополитические теории Запада [Электронный ресурс] / Н.А. Баранов// Лекции по курсу «Геополитика». – Режим доступа: http:// nicbar.ru/geopolitika_lekzia6.htm.

10. Безруков Л.А. Континентально-океаническая дихотомия в международном и региональном развитии: дис. … д-ра геогр. наук:

25.00.24/ Безруков Леонид Алексеевич. – Иркутск, 2006. – 512 с.

11. Безруков Л.А., Корытный Л.М. Роль территории Сибири в экономическом развитии России/ Л.А. Безруков, Л.М. Корытный// География и природные ресурсы. – 2009. – № 3. – С. 22-30.

12. Безруков Л.А. Экономико-географическое макроположение Сибири и проблема эффективности ее хозяйства/ Л.А. Безруков// География и природные ресурсы. – 2007. – № 3. – С. 149-157.

13. Белов М.И. Мангазея/ М.И. Белов. – Ленинград: Гидрометеоиздат, 1969.

– 127 с.

14. Бирюков С.В. Геополитический потенциал развития энергетики России и проблемы ее энергобезопасности: дис. … д-ра полит. наук: 23.00.02/ Бирюков Сергей Владимирович. – М., 2003. – 333 с.

15. Бжезинский Зб. Америка и мир. Беседы о будущем американской внешней политики/ Зб. Бжезинский, Б. Скоукрофт/ Пер. с англ. Ктототам Х.Х. – М.: Астрель, 2012. – 317 с.

16. Бжезинский Зб. Выбор. Глобальное господство или глобальное лидерство/ Зб. Бжезинский. – М.: Международные отношения, 2010. – 264 с.

17. Бжезинский Зб. Великая шахматная доска (Господство Америки и ее геостратегические императивы)/ Зб. Бжезинский. – М.: Международные отношения, 1998. – 254 с.

18. Бжезинский Зб. Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы/ Зб. Бжезинский. – М.: Международные отношения, 2010.

– 192 с.

19. Бжезинский Зб. Уравновесить Восток, обновить Запад [Электронный ресурс]/ Зб. Бжезинский// Россия в глобальной политике. – 2012. – № 1. – Режим доступа: http://www.globalaffairs.ru/number/Uravnovesit-Vostok obnovit-Zapad--15458.

20. Брюне А., Гишар Ж.-П. Геополитика меркантилизма: новый взгляд на мировую экономику и международные отношения/ А. Брюне, Ж.-П.

Гишар. – М.: Новый хронограф, 2012. – 232 с.

21.Быковский В.А. Север Западной Сибири на рубеже третьего тысячелетия/ В.А. Быковский. – Екатеринбург: Баско, 2002. – 271с.

22. Бьюкенен П.Дж. Смерть Запада/ П.Дж. Бьюкенен. – М.: Издательство «АСТ», 2003. – 444 с.

23. Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире/ И. Валлерстайн. – СПб.: Издательство «Университетская книга», 2001. – 416 с.

24. Вандам А.Е. Геополитика и геостратегия/ А.Е. Вандам. – М.: Кучково поле, 2002. – 269 с.

25. Виноградова В.В., Золотокрылин А.Н., Кренке А.Н. Районирование территории Российской Федерации по природно-климатическим условиям/ В.В. Виноградова, А.Н. Золотокрылин, А.Н. Кренке// Известия РАН. Серия географическая. – 2008. – № 5. – С. 106-117.

26. Винокуров Г.Н., Ковалев В.И., Малинецкий Г.Г., Малков С.Ю., Подкорытов Ю.А. Россия в контексте мировой геополитической динамики: количественная оценка исторической ретроспективы, современного состояния, перспектив развития/ Г.Н. Винокуров, В.И.

Ковалев, Г.Г. Малинецкий, С.Ю. Малков, Ю.А. Подкорытов// Проекты и риски будущего: концепции, модели, инструменты, прогнозы/ Отв. ред.

А.А. Акаев, А.В. Коротаев, Г.Г. Милинецкий, С.Ю. Малков. – М.:

КРАСАНД, 2011. – 432 с. – с. 89-106.

27. Волынчук А.Б., Шведов В.Б. Опыт предварительного определения состава геополитического потенциала/ А.Б. Волынчук, В.Б. Шведов// Вестник Челябинского государственного университета. – 2008. – № 13. – С. 42-50.

28. Воронов Ю.П. Сибиряки на чемоданах/ Ю.П. Воронов// ЭКО. – 2004. – № 7. – С. 69-83.

29. Галин В.В. Интервенция и Гражданская война/ В.В. Галин. – М:

Алгоритм, 2004. – 608 с.

30. Галлуа П. В ядерный век/ П. Галлуа. – М.: Воениздат, 1962. – 208 с.

31. Гарт Л. Стратегия непрямых действий/ Л. Гарт. – М.: Издательство «АСТ», 1999. – 656 с.

32.Гладкий Ю.Н. Гуманитарная география: научная экспликация/ Ю.Н.

Гладкий. – СПб: Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета, 2010. – 663 с.

33.Гладкий Ю.Н. Россия в лабиринтах географической судьбы/ Ю.Н. Гладкий. – СПб: Издательство Р. Асланова, 2006. – 844 с.

34.Гладкий Ю.Н., Григорьев А.А., Ягья В.С. Горизонты ойкумены/ Ю.Н.

Гладкий, А.А. Григорьев, В.С. Ягья. – Л.: Лениздат, 1990. – 271 с.

35. Голубчик М.М., Евдокимов С.П., Максимов Г.Н. История географии:

учебное пособие/ М.М. Голубчик, С.П. Евдокимов, Г.Н. Максимов. – Смоленск: Издательство Смоленского гуманитарного университета, 1998.

– 224 с.

36. Губанова Т.Е. Экономическая и социальная география в СССР: история и современное развитие / Т.Е. Губанова. – М.: Просвещение, 1987. – 542 с.

37. Денисов В.В., Светлова М.В. Применение SWOT-анализа в исследовании эколого-географического положения региона (на примере Мурманской области)/ В.В. Денисов, М.В. Светлова// Ученые записки Российского государственного гидрометеорологического университета. – 2012. – № 24. – С. 126-136.

38. Дергачев В.А. Геополитика: учебное пособие/ В.А. Дергачев. – Киев, 2000. – 446 с.

39. Джонстон Р.Дж. География и географы: очерк развития англо американской социальной географии после 1945 г./ Р.Дж. Джонстон. – М.: Прогресс, 1987. – 367 с.

40. Додин Д.А. Устойчивое развитие Арктики (проблемы и перспективы)/ Д.А. Додин. – СПб.: Наука, 2005. – 283 с.

41. Дубнов А.П., Дубовцев В.А. Сибирь в геополитических теориях: благо, бремя, зло для России/ А.П. Дубнов, В.А. Дубовцев// Регион: экономика и социология. – 2006. – № 1. – С. 3-18.

42. Дугин А.Г. Основы геополитики. Геополитическое будущее России/ А.Г. Дугин. – М.: Арктогея, 1997. – 608 с.

43. Елсуков М.Ю. Геополитическая мысль: эволюция, современные направления, географическая интерпретация: автореф. … канд. геогр.

наук: 25.00.24/ Елсуков Михаил Юрьевич. – СПб., 2003. – 17 с.

44. Жак К., Савона П. Геоэкономика (господство экономического пространства)/ К. Жак, П. Савона. – М., 1997. – 207 с.

45. Жердев Ф., Кабалинский Дм. Государство и потребление [Электронный ресурс]/ Ф. Жердев, Дм. Кабалинский// журнал «Эксперт». – 2013. – № – Режим доступа: http://expert.ru/expert/2013/40/gosudarstvo-i 40.

potreblenie/.

46. Зайцев И.Ф., Изюмский О.А. Природные ресурсы – на службу экономическому прогрессу/ И.Ф. Зайцев, О.А. Изюмский. – М.: Мысль, 1972. – 157 с.

47. Залеский Е. География морского транспорта/ Е. Залеский. – М.:

Прогресс, 1971. – 370 с.

48. Замятин Д.Н., Замятин А.Н. Империя пространства: хрестоматия по геополитике и геокультуре России/ Д.Н. Замятин, А.Н. Замятин. – М.:

Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2003. – 715 с.

49. Зеленева И.В. Геополитика и геостратегия России (XVIII – первая половина XIX века) / Отв. ред. В.С. Ягья. – Изд. 2-е, исправ./ И.В.

Зеленева. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. – 270 с.

50. Казак Е. Геополитический потенциал республики Беларусь в современных условиях/ Е. Казак// Белорусский журнал международного права и международных отношений. – 2004. – № 4. – С. 33-38.

51. Канада собирается отстаивать свои права на хребет Ломоносова ресурс]/ Вести.Ru// Режим доступа:

[Электронный http://www.vesti.ru/doc.html?id= 52. Карта Азиатской части СССР/ Карты. – Л., 1928. – С. 3.

53. Кингстон-Макклори Э.Дж. Глобальная стратегия/ Э.Дж. Кингстон Макклори. – М.: Воениздат, 1959. – 318 с.

54. Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика/ Г. Киссинджер. – М.: Ладомир, 2002. – 352 с.

55. Киссинджер Г. Дипломатия/ Г. Киссинджер. – М.: Ладомир, 1997. – с.

56. Киссингер Г. Ядерное оружие и внешняя политика/ Г. Киссингер. – М.:

Издательство иностранной литературы, 1959. – 508 с.

57. Колосов В.А. Мир глазами россиян: мифы и внешняя политика/ В.А.

Колосов, О.И. Вендина, А.Б. Зубов. – М.: Ин-т фонда «Обществ. мнение», 2003. – 286 с.

58. Колосов В.А., Мироненко Н.С. Геополитика и политическая география:

учебник для вузов/ В.А. Колосов, Н.С. Мироненко. – М.: Аспект Пресс, 2001. – 479 с.

59.Крюкова Н.А. География прямых иностранных инвестиций в газовую промышленность России: дисс. … к-та геогр. наук: 25.00.24/ Крюкова Наталья Александровна. – Москва: 2010. – 206 с.

60. Ларин В.Л. Внешние миграции и мигранты в Сибири и на Дальнем Востоке/ В.Л. Ларин// «Мост через Амур». Сборник материалов международного исследовательского семинара. – М., Иркутск, 2004. – С.

108-122.

61. Лунев С.И. Чего стоит Сибирь? [Электронный ресурс]/ С.И. Лунев// Международные процессы. – 2004. – Том 2. – № 1(4). – Режим доступа:

http://intertrends.ru/four/013.htm.

62. Маергойз И.М. Территориальная структура хозяйства/ И.М. Маергойз. – Новосибирск: Наука, 1986. – 303 с.

63. Мазур В.В. Геополитический потенциал Западной Сибири в региональном развитии России: дис. … канд. полит. наук: 22.00.04/ Мазур Владимир Владимирович. – М., 2005. – 196 с.

64. Мартынов В.Л. Пространственная организация общества: взаимосвязи и взаимодействия: дис. … д-ра геогр. наук: 25.00.24/ Мартынов Василий Львович. – СПб, 2002. – 202 с.

65. Мельникова Л.В. Освоение Сибири: ревнивый взгляд из-за рубежа/ Л.В.

Мельникова// ЭКО. – 2004. – № 6. – С. 99-119.

66. Мельникова Л.В. А была ли дискуссия?/ Л.В. Мельникова// ЭКО. – 2005.

– № 12. – С. 67-85.

67. Мечников Л.И. Цивилизации и великие исторические реки: статьи/ Л.И.

Мечников. – М.: Прогресс, 1995. – 459 с.

68. Миндогулов В.В., Рогачев С.В., Сигарева Е.П. Миграционные проблемы южных районов Дальнего Востока: мнения экспертов/ В.В. Миндогулов, С.В. Рогачев, Е.П. Сигарева. – М.: ИСПИ РАН, 1999.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.