авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Безруков, Андрей Викторович 1. Конституционно-правовые аспекты взаимодействия Российской Федерации и субъектов ...»

-- [ Страница 7 ] --

Правовой основой договоров Российской Федерации с органами государственной власти ее субъектов была и остается часть 3 ст. 11 Конституции России, которая закрепляет положение о том, что «Разграничение предметов ведения и полномочий между органами го­ сударственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ осуществляется настоящей Конституцией, Федеративным договором и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий».

До вступления в силу ФЗ от 24.06.99 договоры использовались как форма разграниче­ ния предметов совместного ведения, а соглашения разграничивали полномочия федераль­ ных и региональньпс органов в рамках отдельных предметов ведения совместного ведения, являясь детализацией и составной частью соответствующих договоров. Так, Договор о раз­ граничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Рос­ сийской Федерации и органами государственной власти Свердловской области от 12 января 1996 года был дополнен 18 соглашениями по отдельным предметам совместного ведения.

В настоящее время под договорами между органами государственной власти РФ и ор­ ганами государственной власти субъектов РФ о разграничении предметов ведения и полно­ мочий понимается: правовая форма разграничения предметов ведения и полномочий, а под соглашениями - правовая форма передачи федеральными органами исполнительной власти субъектов РФ друг другу осуществления части своих полномочий (ст. 2 ФЗ от 24.06.99), Таким образом, соглашения, во-первых, приобретают самостоятельное значение на­ ряду с договорами;

во-вторых, становятся формой не разграничения, а взаимной передачи полномочий;

в-третьих, заключаются только между органами исполнительной власти. По­ добное определение соглашений (ст. 1, 2) расширяет предметные рамки закона по сравнению с тем, как они обозначены в его наименовании - закон оказывается направленным на уста­ новление принципов и порядка не только разграничения предметов ведения и полномочий, но и передачи федеральными и региональными органами исполнительной власти друг дру­ гу части своих полномочий. Впрочем, сам закон позволяет рассматривать передачу полно­ мочий и как особую форму разграничения предметов ведения и полномочий (ст. 5 ФЗ).

Следует признать, с принятием ФЗ от 24.06.99 правовой режим данных договоров стал более четко регламентирован.

Под правовым режимом договоров мы разумеем совокупность условий, установлен­ ных нормативно-правовыми актами в отношении конкретного договора. Содержанием этих условий является;

порядок и процедура заключения договора, форма, стороны и содержание договора, вступление в силу, ответственность сторон и т.д.

Остановимся более подробно на анализе ФЗ от 24.06.99 в части, касающейся порядка и процедуры заключения договора.

В главе 3 «Порядок заключения договоров и соглашений» ФЗ от 24.06.99 подробно регламентируется процедура, основания и порядок заключения договоров и соглашений, Часть 1 ст. 14 ФЗ указывает на два случая, когда договор может быть заключен:

А) При прямом указании в федеральном законе по предмету совместного ведения на допустимость заключения договора.

Б) При отсутствии федерального закона по предмету совместного ведения - с услови­ ем приведения указанного договора в соответствие в ФЗ по данному предмету ведения по­ сле принятия такого федерального закона.

Согласно ч. 2 ст. 14 договор может КОНКРЕТИЗИРОВАТЬ предметы совместного ведения с учетом политических, экономических и других особенностей субъектов РФ.

Тем самым законодатель четко определил, что договоры должны конкретизировать, а не дополнять, а тем более «смешивать» предметы совместного ведения.

При этом, ч. 3 ст. 14 ФЗ справедливо устанавливает положение о том, что основанием для заключения соглашения может быть только федеральный закон по предметам совмест­ ного ведения или договор.

Статьи 15 и 16 соответственно устанавливают стороны договора и соглашения. При­ чем, законодатель несколько, расплывчато обозначает их применительно к Договорам - «фе­ деральные органы государственной власти и уполномоченные на то законом соответствую­ щего субъекта РФ органы государственной власти субъекта РФ». Может быть, это и пра­ вильно, хотя сразу возникает вопрос о роли законодательных органов власти в этом процес­ се, поскольку ряд авторов обоснованно полагают целесообразным включение этих органов в договорный процесс' Соглашения заключаются соответственно между органами исполнительной власти РФ и ее субъектов (ст. 16 ФЗ).

Что касается предмета договоров, то они перечисляются в ст. 17 ФЗ. В их числе:

1) Конкретизация предметов ведения и полномочий, установленных Конституцией РФ и федеральными законами.

2) Условия и порядок осуществления разграниченных договором полномочий.

3) Формы взаимодействия и сотрудничества при исполнении положений договора.

4) Иные вопросы, связанные с исполнением положений договора.

Несколько шире перечень предметов соглашений и состоит из пяти предметов (ст. ФЗ):

1) Передача осуществления части полномочий.

2) Условия и порядок передачи осуществления части полномочий.

3) Материально-финансовая основа передачи осуществления части полномочий, 4) Формы взаимодействия и сотрудничества при исполнении положений соглашения.

5) Иные вопросы, связанные с исполнением полномочий соглашения.

ФЗ от 24.06.99 не обязывает, а наделят правом стороны договора или соглашения ука­ зывать срок действия договора, порядок продления срока действия договора или его дос­ рочного прекращения (ст. 19), а вот в соглашениях обязательно определяются сроки их дей­ ствия, условия и порядок их досрочного прекращения. Устанавливая русский язык языком договора, законодатель закрепил положение о том, что в случае необходимости договоры.

См. например: Лысенко В.Н. Указ, соч. С. 189-190.

соглашения могут быть составлены и подписаны на русском языке и на государственном языке республики, органы государственной власти которой являются стороной договора, со­ глашения (ст. 20).

Совершенно справедливо в ФЗ закреплено положение о том, что в договоре может бьггь предусмотрена ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполне­ ние положений договора (ст.21). Так же определена возможность для сторон предусматри­ вать в договоре случаи одностороннего его расторжения и обязанность возмещения ущерба, причиненного неисполнением или ненадлежащим исполнением договора (ст. 21).

Более интересным представляется регламентация законодателем процедуры подго­ товки, рассмотрения и согласования проектов договора, соглашения, порядок которой опре­ деляется Президентом РФ (ч.1 ст. 22).

Закон установил месячный срок федеральным органам исполнительной власти пред­ ставления своих замечаний и предложений по проектам договора, соглашения (ч. 2 ст. 22).

Кроме того, исходя, видимо, из конституционного принципа равноправ11я субъектов РФ (части 1 и 4 ст. 5 Конст]итуции), законодатель обоснованно наделил органы государст­ венной власти субъекта РФ, не являющихся стороной в договоре, правом получить проек­ ты договора, соглашения до их одобрения и внести свои предложения и замечания в случае, если, по их мнению, данный договор, соглашение ущемляют права и интересы этого субъек­ та РФ (ч. 3 ст. 22), Несмотря на то, что в ст. 15 ФЗ законодатель называет стороной договора федераль­ ные органы государственной власти, не конкретизируя конкретный орган и должностное ли­ цо, в ч. 3 ст. 23 ФЗ это должностное лицо указывается в лице Президента РФ, где изложено, что проект договора до его подписания Президентом РФ направляется для рассмотрения в законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта РФ и в Совет Федерации.

При этом закон справедливо возлагает обязанность предоставления проекта договора в указанные органы на конкретных должностных лиц. Проект договора в Совет Федерации предоставляется главой государства, а в законодательный орган региона - уполномоченным должностным лицом субъекта РФ (ч. 2 ст.23).

Процедура рассмотрения проекта договора отличается обоснованной последователь­ ностью. Первоначально проект договора рассматривается в представительном органе субъ­ екта РФ, результаты которого уполномоченное должностное лицо субъекта РФ сообщает в Совет Федерации.

т И только с момента такого сообщения проект договора рассматривается в Совете Фе­ дерации в течение трехмесячного срока. Результаты такого рассмотрения сообщаются Пре­ зиденту РФ и должны быть учтены при решении вопроса о подписании договора (ч.4 ст. ФЗ). К сожалению, закон не связывает Президента РФ с мнением Совета Федерации, Что касается соглашений, то порядок их заключения намного упрощен законом.

Проект соглашения одобряется или отклоняется Правительством РФ не позднее чем в 3-х месячный срок со дня предоставления проекта, (ст. 24).

Подписание договора осуществляется Президентом РФ и уполномоченным должно­ стным лицом субъекта РФ.

Соглашение подписывается руководителем соответствующего федерального органа и уполномоченным должностным лицом субъекта РФ.

В статье 28 ФЗ предусмотрен момент вступления в силу договоров и соглашений - по истечении 10 дней после их официального опубликования.

Глава 1У ФЗ от 24.06.99 предусматривает возможность согласительных процедур при разрешении споров между заинтересованными сторонами. Ст. 30 предусматривает разреше­ ние споров судами РФ, в том числе Конституционным судом России.

Кстати, к вопросу о разрешении споров, который представляется дискуссионным.

Проблема здесь в том, что в идеале арбитром при разрешении спора двух сторон должна быть третья, независимая сторона (например, государство в споре между двумя частными лицами, или Международный Суд ООН - в споре по международно-правовому договору). В споре же между федеральными органами государственной власти и органами власти субъек­ тов РФ арбитром выступает Конституционный Суд (или Верховный Суд), являющийся в си­ лу ч. 3 ст. 4 ФКЗ «О судебной системе РФ» федеральным судом. В результате складывается ситуация, верно, замечает В.Б. Евдокимов, когда федеральная сторона является и стороной в договоре «о компетенции», и арбитром в разрешении спора.' С учетом того, что система разделения властей в России действительно слабо развита, мы разделяет обоснованные опасения автора по поводу такой ситуации.

Важно отметить, что закон установил срок - три года - для приведения в соответст­ вии с ним всех договоров и соглашений, действующих на территории России до вступления ФЗ в силу. Субъекты РФ в течение 12 месяцев должны привести в соответствие с ФЗ свои правовые акты (ст. 32 ФЗ).

Таким образом, ФЗ от 24.06.99 внес серьезные коррективы и изменения во внутри федеральный договорный процесс. Несмотря на то, что он не лишен недостатков, его бес­ спорными достоинствами являются:

1) Закон конкретно установил пределы разграничения предметов ведения и полно­ мочий в Договоре то могут быть только предметы совместного ведения РФ и ее • субъектов, Причем договор может их только конкретизировать, а не изменять, до­ полнять и т.д.

2) Основанием заключения соглашений является только ФЗ по предметам совмест­ ного ведения или Договор.

3) Закон конкретно разграничил и отличил друг от друга Договоры и Соглашения сообразно требованиям ст. 78 Конституции РФ (ст. 2 ФЗ) 4) В Законе четко прописаны стороны договоров и соглашений, а так же их предме­ ты, что ранее вызывало дискуссии и споры.

' Евдокимов В.Б. Некоторые проблемы теории и практики договоров «о компетенции» между федеральным центром и субъектами РФ // Научный ежегодник института философии и права УрО РАН. Вып. 1. Екатерин­ бург, 1999. С, 211.

\ 5) Закон справедливо наделил правом субъектов РФ, не являющихся сторонами До­ говора, на внесение предложений и замечания до одобрения Договора, если, по мнению органов государственной власти субъекта РФ, договор, соглашение ущемляет его права и интересы.

6) Закон четко и последовательно прописал процедуру одобрения или отклонения договора, введя в данный процесс представительный орган заинтересованного субъекта РФ и Совет Федерации Федерального Собрания РФ.

7) Закон предусмотрел обязательность официального опубликования договоров и со­ глашений в полном объеме вместе с правовыми актами об их одобрении.

8) Законодатель установил разумные сроки для приведения в соответствие с ФЗ всех договоров и соглашений, заключенньпс до вступления в силу ФЗ от 24.06.99, а так же нормативно-правовых актов федеральных органов государственной власти ( месяцев) и нормативно-правовых актов субъектов РФ (12 месяцев).

В связи с чем, представляется необходимым обратить внимание на некоторые недос­ татки анализируемого закона и направления его дальнейшего совершенствования:

1) Законом не предусмотрена возможность заключения многосторонних договоров и соглашений, хотя в то же время нет и прямого запрета на это. Представляется целесообразным закрепление такой возможности.

2) Часть 2 ст. 14, закрепляющее положение о том, что «договор может конкретизи­ ровать предметы совместного ведения...»не стыкуется со ст. 17 ФЗ, где предме­ том договора может быть.«конкретизация предметов ведения и полномочий, ус­ тановленных Конституций РФ и ФЗ». Из формулировки ст. 17 ФЗ вытекает, что в договорах наряду с предметами совместного ведения, могут конкретизировать­ ся и предметы ведения РФ, что явно противоречит ч. 3 ст. 11 и ч. 1 ст. 76 отече­ ственной Конституции.

3) Ч. 2 ст. 14 ФЗ сужает круг субъектов РФ, которые могли бы заключать Договоры с РФ, вводя положение конкретизации предметов совместного ведения с учетом тех или иных особенностей субъектов РФ, что вряд ли отвечает принципу рав­ ноправия субъектов РФ (ст. 5 Конституции).

4) Ст. 23 ФЗ, регулирующая порядок одобрения или отклонения проекта Договора, должна содержать положение обязательности одобрения проекта Договора Со­ ветом Федерации для его дальнейшего подписания сторонами. Положение ч. 2 ч.

4 ст. 23 гласит о том, что «результаты рассмотрения проекта Договора в Совете Федерации учитываются при решении вопроса о подписании договора», позво­ ляет сторонам подписать Договор и без согласия парламента субъекта РФ и верхней палаты федерального парламента, что противоречит принципу разделе­ ния властей и неоправданно сводит роль законодательной власти к формально­ му участию в договорном процессе, 5) В ст. 28 ФЗ, предусматривающей обязательность официального опубликования Договоров и Соглашений следовало бы указать конкретный официальный источ НИК. Представляется, что это может быть на федеральном уровне новый раздел в Собрании законодательства РФ или (и) же Российская газета.

6) Следует подумать над возможностью закрепления в законе возможности заклю­ чения договоров (а может быть и соглашений?) между федеральными и регио­ нальными законодательными (представительными) органами.

7) Явно вторгаясь в сферу конституционного регулирования. Закон претендует на особую К)ридическую силу. Часть 4 ст. 32 Закона устанавливает, что законы и иные нормативно-правовые акты, действовавшие на территории РФ до вступле­ ния в силу настоящего федерального закона, применяются в части, не противоре­ чащей настоящему федеральному закону.

Таким образом, из смысла ФЗ от 24.06.99 на усмотрение сторон Договора остается;

1) Конкретизация установленных ст. 72 федеральной Конституции предметов совме­ стного ведения.

2) Определение «дополнительных» предметов ведения (помимо предусмотренных ст.

72 Конституции РФ) за счет компетенции субъектов РФ.

3) Передача отдельных предметов ведения субъекта РФ в исключительное ведение РФ.

4) Скорее всего, инициатива в заключении договоров и соглашений предполагается со стороны органов государственной власти регионов. Причем указанные органы вправе самостоятельно решать, заключать им договоры с РФ или нет.

Современное состояние договорной практики таково - к настоящему времени насчи­ тывается более 50 договоров, которые сопровождаются более 200-ми соглашениями. При­ чем, если вначале, как уже подчеркивалось, договорный процесс шел весьма вяло, то в пери­ од 1996-99 года он начал развиваться бурными темпами.

Внутрифедеральный договорный процесс видимо не нашел четко своего места в формировании основ российского федерализма. Он сопровождается массой проблем. Среди основных являются противоречие договоров и соглашений федеральной Конституции, а так же не всегда обоснованность заключения или не конституционность (сомнительная леги­ тимность) например, Договор с Москвой.

Другой проблемой является то, что ФЗ от 24.06.99 отмечен указанными недостатка­ ми. Один из самых серьезных, думается, что в ФЗ законодательные органы власти введены в договорный процесс формально, поскольку окончательное решение остается за сторонами.

Представляется, что такое формальное участие представительных органов, носящее реко­ мендательный характер для сторон, вряд ли будет эффективным.

Договорную практику при всех ее недостатках, нельзя не принимать по следующим причинам;

' 1) Конституцией РФ предусмотрена возможность заключения таких договоров и со­ глашений.

2) Договорный процесс активно развивается и наряду со своими «издержками» несет массу положительных результатов 3) Договорный процесс в основном связан со спецификой социально-экономического положения в различных регионах.

Поэтому, представляется, что заключение договоров необходимо только в рамках ст.

72 Конституции РФ. При этом в договоре должны четко прописываться взаимные обязанно­ сти и отвеггственность сторон.

В научной литературе и с принятием ФЗ от 24.06.99 г не сложилось единодушной по­ зиции ученых по поводу договорной практики.

Спор о том, что первично при разграничении предметов ведения и полномочий - до­ говоры или федеральный закон приобрел довольно затяжной характер. Многие республики до сих пор определяют договор приоритетной формой правового регулирования по сравне­ нию с Конституцией и федеральными законами (Татарстан, Башкорстан и др.) В то время как ФЗ от 24.06.99 однозначно определил приоритет в виде федерального закона (ст. 14).

Так, И.А. Умнова полагает, что большинство подписанных в настоящее время двух­ сторонних договоров - это документы, хотя и не претендующие на подмену российской Конституции, но их негативная правовая роль заключается в том, что они регулируют в большей мере те же отношения, которые связаны с необходимостью не учета специфики конкретньпс субъектов РФ, а предусматривают общие положения, являющиеся, по сути, предметом Федерального закона.' Также автор, тем не менее, занимает позицию противника договорной практики, она пишет: «Конкретизация совместных предметов ведения возможна федеральным законом, а не договорной практикой, что неконституционно». Далее решение спора предлагается воз­ ложить на Конституционный суд России.^ Однако трудно согласиться с последним утверждением, поскольку ФЗ от 24.06. прямо закрепил возможность именно конкретизации предметов совместного ведения (ч. 2 ст, 14), а возложение этой функции на федерального законодателя будет противоречить ч. 3 ст.

11 федеральной Конституции и, пожалуй, не даст того эффекта и оперативности, которые присущи договорной практике.

Вместе с тем М.С. Саликов полагает, что «заключение договоров оправданно лишь с субъектами, обладающими определенной спецификой. Что же касается других субъектов, то регулирование их взаимоотношений с центром должно осуществляться на основе федераль­ ной Конституции и федеральных законов».^ Выше мы уже выражали свою позицию в данном вопросе и нам представляется, что такое утверждение обусловлено «договорным бумом». Думается, что возможность заключе­ ния договоров должна быть предоставлена всем субъектам на равных основаниях. Другой вопрос в том, что необходимо усложнить процедуру (механизм) заключения договоров, вве­ дя в этот процесс Совет Федерации, согласие которого является обязательным для подписа ' Умнова И. А. Современная конституционная модель российского федерализма: проблемы совершенствования и тенденции эволюции // Государство и право. 1999. № 11. С. 8.

• Там же. С. 10, ^ ^ Саликов М.С. Сравнительно-правовое исследование федеративных систем России и США. Диссертация докт.

юрид. наук Екатеринбург: УрГЮА, 1998. С. 288.

ния конкретного договора. Данная мера повысит и качество договоров, а так же позволит учесть мнение других субъектов РФ, что будет соответствовать конституционным принци­ пам равноправия субъектов РФ и разделения властей.

В современной юридической литературе можно встретить и более решительные пред­ ложения по поводу договорной практики. Так, Ю.В. Другова полагает, что необходимо пре­ кратить заключение Договоров между Федерацией и ее субъекта. Эта мера будет способст­ вовать укреплению федерации, прекращению противоборства между регионами».' Данная позиция представляется ошибочной. Напротив, заключение договоров укрепит федерацию, снизит определенное социально-экономическое напряжение в регионах. Другой вопрос в процедуре и качестве договоров, которые должны одобряться Советом Федерации и соот­ ветствовать Конституции РФ и федеральным законам Кроме того, несмотря на спорность необходимости и целесообразности заключение договоров и соглашений нам представляется сегодня это тем механизмом выравнивания прав субъектов РФ, который является не только действенным, по и единственным. Возможно это реальность вчерашнего дня, но реальность с которой, однако, нельзя не считаться.

Поэтому, мы согласны с А.Г. Черненко в том, что «заключение договоров и соглаше­ ний между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъ­ ектов РФ является в известной мере инструментом «сдержек и противовесов», способных устанавливать и поддерживать равновесие в системе федеративных отношений».^ Автор, как и мы, выход из накопившихся противоречий между Договорами и Консти­ туцией РФ видит в изменении содержания договоров с переходом от регулирования выбо­ рочных предметов ведения РФ и ее отдельных субъектов к регламентированию полномочий исключительно по вопросам совместного ведения РФ ее субъектов».^ Договоры, представляется, должны стать если не основной, то одной из ключевых форм, которая определит принципиальные моменты в отношениях между Федерацией и ее субъектами, а соглашение должно представлять собой документ, конкретизирующий эконо­ мические и социальные задачи в рамках исполнительной власти.

Мы разделяем позицию Б.П. Елисеева по этому вопросу в том, что в ФЗ от 24.06.99 г следует окончательно установить границы между предметами ведения и полномочиями РФ и субъектов РФ. Однако вряд ли можно согласиться с предложением автора «откорректиро­ вать» ст. 71, 72 и 73 Конституции в том виде, котором он предложил."*. Думается, что изме­ нение ФЗ будет вполне достаточной мерой.

Далее автор предлагает интересную схему разграничения предметов ведения и пол­ номочий, которая могла бы основываться на более детальном конституционном регулирова­ нии.

Схема выражается в следующем:

' Другова Ю.В. Бюджетный федерализм: правовой аспект: Автореф. дис. канд.юрид. наук М,, 1999. С.26-27.

^ Черненко А.Г. Общероссийская национальная идеология и развитие федерализма в России. СПб: Алтейя.

1999. С. НО.

^ Там же. С. 112-113.

'' Елисеев Б. П. Договоры и соглашения между Российской Федерацией и ее субъектами: решение или порож­ дение проблем // Государство и право. 1999. № 4. С. 11.

1) Предметы ведения, по которым законодательная и исполнительная власть осуще­ ствляется РФ (предметы исключительного ведения РФ).

2) Предметы ведения, по которым законодательная власть осуществляется РФ, а исполнительная власть осуществляется совместно РФ и ее субъектами.

3) Предметы ведения, по которым законодательная и исполнительная власть осуще­ ствляется совместно РФ и ее субъектами.

4) Предметы ведения, по которым РФ устанавливает основы законодательства, а субъекты РФ издают законы в соответствии с ними и осуществляют исполнитель­ ную власть.

5) Предметы ведения, "по которым законодательная и исполнительная власть осуще­ ствляется субъектами РФ (предметы исключительного ведения субъектов РФ). * Представляется, что данное предложение несет в себе рациональное зерно. Однако на современно этапе федеративных отношений оно вряд ли своевременно.

Определенный научный ин герес вызывает вопрос международных договоров с уча­ стием субъектов РФ. В первой, главе мы уже упоминали об этом и отмечали о принятии но­ вого закона «О координации международных связей...».

Федеральная Конституция предусматривает «координацию международных и внещ неэкокомических связей субъектов РФ, выполнение международных договоров РФ» в каче­ стве предметов совместного ведения. Тем самым, Конституция признает право за субъекта­ ми РФ иметь такие связи, В то же время, верно отмечает М.С. Саликов, выполнение между­ народных договоров не должно быть обременительным для субъектов. Если федеральные т власти заключают международный, то та часть его реализации, которая предполагается быть возложенной на тот или иной субъект, должна быть соответствующим образом компенсиро­ вана.^ В действительности, механизм выполнения международных договоров с участием субъектов Федерации пока еще не разработан.

Примерами международных договоров могут служить, например, Договор «О со­ трудничестве Московской и Киевской областей на 1992-95 годы» от 15 октября 1992, Дого­ вор «О сотрудничестве между Алма-атинской областью. Республики Казахстан и Москов­ ской областью РФ» от 8 сентября 1993 г.'' До этого нами были рассмотрены так называемые вертикальные договоры и соглаше­ ния, хотя существуют и горизонтальные договоры и соглашения, заключаемые между сами­ ми субъектами РФ. Среди них можно отметить договоры Москвы с Башкортостаном и Буря­ тией, Соглашение Республики Коми и Свердловской области о совместном развитии сырье­ вой базы черной и цветной металлургии"*, Договор о сотрудничестве в социальной, экономи­ ческой, научно-технической ip культурных сферах между администрациями Орловской об­ ласти и Красноярского края ' и др.

^ Там же. С. 11.

~ Саликов М.С. Сравнительный федерализм США и России. Екатеринбург, 1998. С. 493.

^ См. подробнее: Толстых В.Л. Указ. соч.

'' Областная газета. 1997. 11 сентября.

^ Красноярский рабочий. 1998. 24 октября.

Здесь следует разделить мнение М.С. Саликова о том, что хотя в регулировании та­ ких отношений Центр не присутствует, считать такие договоры актами, регулирующими федеративные отношения можно. Среди причин автор вьщеляет такие, что компетенция субъектов Российской Федерации не состоит только из собственных полномочий, есть еще и предметы совместного ведения;

возможен «выход» на центр при сомнении в конституцион­ ности договоров и др.' Так же заметим, что наличие уже двух субъектов РФ свидетельствует об отношениях между составными частями Федерации, - следовательно, - федеративных от­ ношениях.

В действительности, горизонтальные договоры и соглашения придают картине феде­ ративных отношений определенный колорит и полноту, В связи с чем, вызывает определен­ ный научный интерес вопросы взаимодействия субъектов РФ между собой, что уже являет­ ся предметом возможного отдельного научного исследования.

Таким образом, рассмотрев правовые основания, юридическую природу, основные этапы внутрифедерального договорного процесса, мы приходим к следующим выводам и предложениям:

1) Правовым основанием договорного процесса в РФ является положение ч. 3 ст. 11 Консти­ туции РФ. Следовательно, сам факт договорного процесса конституционен.

2) Ряд договоров, принятых на первоначальных этапах, подлежат серьезной корректировке в соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами.

3) Началом договорного процесса явилось подписание Федеративного договора 1992 года, который не является составной частью Конституции и действует в части, не противоречащей ее положениям.

4) Сам Федеративный Договор и договоры России с субъектами РФ обладают меньшей юридической силой, чем Конституция России и федеральные законы, и должны не противо­ речить им.

5) Договорная практика не может считаться полностью «ущербной»;

более того, заключение договоров и соглашений в принципе проводится в рамках конституционного поля. В то же время, процедура их подписания и содержание имеет ряд недостатков, требующих устране­ ния.

6) Сложившаяся практика подписания договоров должна быть усовершенствована как по процедуре, так и по содержанию. Субъекты РФ не должны ограничиваться в праве на за­ ключение договоров (ст. 5), а в сам договорный процесс должен быть включен Совет Феде­ рации с правом решающего одобрения или не одобрения в соответствии с Конституцией РФ и ФЗ. Причем, заключение договоров должно осуществляться только в рамках ст. 72 Консти­ туции России.

7) Заключение договоров на данном этапе является единственным «балансиром» в регули­ ровании федеративных отношения между Центром и субъектами РФ. Это реальность, от ко­ торой нельзя отказаться. Вместе с тем, учитывая негативную позицию Центра к сложившей­ ся договорной практике в настоящее время, следует приходит к выводу о том, что при всех Саликов М.С. Указ. соч. С. 392.-393.

позитивных аспектах такой практики пропорция меиаду законодательной и договорной практикой должна постепенно смещаться в сторону закона.

8) ФЗ от 24.06.99 внес значительный вклад в урегулирование договорных отношений. Одна­ ко и он не лишен отмеченных выше недостатков, которые должны быть своевременно устра­ нены.

9) Наличие договорного процесса не превратит Российскую Федерацию в конституционно договорную или договорную федерацию, поскольку договоры носят и должны носить вто­ ричный характер и решают оперативные вопросы. Правовым фундаментом есть и должна быть федеральная Конституция и Федеральные Законы..

2.3 Взаимная конституционно-правовая ответственность Российской Федерации и ее субъектов Проблемы юридической ответственности всегда находились в центре юридической науки, которая весьма подробно проанализировала все стороны этого явления. Ученые дли­ тельное время были единодушны в трактовке ответственности, под которой понималось следствие правонарушения, неблагоприятная реакция государства за его совершение.

Отечественная юридическая наука не достигла согласия при определении, как самого понятия юридической ответственности, так и классификации ее видов. Если такие виды юридической ответственности, как уголовно-правовая, административная, дисциплинарная, гражданско-правовая, материальная, можно признать достаточно разработанными, то вопро­ сы государственно-правовой ответственности являются постановочными и начинают только обсуждаться.' Определимся с вопросом общетеоретического понятия юридической ответственно­ сти. В отечественной теории права до сих пор нет единства в понимании юридической ответ­ ственности и ее видов.

Юридическая ответственность, будучи составной частью правовой системы, вьшол няет в ней важные функции. Она является тем юридическим средством, которое локализует, блокирует противоправное поведение.

Юридическая ответственность представляет собой возникшее из правонарушений правовое отношение между государством в лице его специальных органов и правонаруши­ телем, на которого возлагается обязанность претерпевать соответствующие лишения и не­ благоприятные последствия за совершенное правонарушение, за нарушение требований, ко­ торые содержаться в нормах права.^ Причем, в научной литературе выделяют такие основные принципы юридической от­ ветственности как законность', обоснованность, справедливость, целесообразность, необра­ тимость.

«В самом общем виде ответственность представляет собой отношение, обеспечи­ вающее интересы и свободу взаимосвязанных сторон и гарантированное обществом и го­ сударством. Ответственность 'формируется на основе последовательного взаимодействия трех составных частей: А) Сознание долга б) Оценки поведения;

В) наложение санкций»."

В правоведении юридическая ответственность понимается в узком и широком смыс­ ле.

' См. например: Барциц И.Н. Федеративная ответственность: понятие и виды // Журнал российского права.

1999. № 12. С. 36-47;

Лебедев А.Н. Статус субъекта Российской Федерации. М., 1999. С. 185-189: Умнова И.А.

Конституционные основы современного российского федерализма. М.: Дело. 1998. С. 222-235;

Колосова Н.М.

Конституционная ответственность - самостоятельный вид юридической ответственности // Государство и пра­ во. 1997. № 2. С. 88;

Колосова Н.М. Конституционная ответственность в Российской Федерации. М., 2000. и др.

^ См.: Теория государства и права./Отв. ред. Н.И. Матузов, А.В. Малько М., 1997. С. 543.

^ См.: Атаманчук Г.В. Теория государственного управления. М., ЮЛ., 1997. С. 302.

В широком значении понятие ответственности трактуется как отношение лица к об­ ществу и государству, к другим лицам с точки зрения выполнения ими определенных требо­ ваний, сознания и правильного понимания гражданином своих обязанностей (долга) по от­ ношению к обществу, государству и другим лицам.

Узкая трактовка юридической ответственности заключается в определении ее как обязанности претерпевать неблагоприятные последствия для виновного субъекта в случае совершения противоправного действия.' Вместе с тем, более радикальной применительно к федеративным отношениям нам представляется широкая трактовка юридической ответственности, поддержанная И.А. Умно вой, которая в соответствии с ней признает два вида юридической ответственности: пози­ тивную и негативную.^ Позитивная юридическая ответственность состоит в обязанности выполнять опреде­ ленную деятельность, ограниченную правом. Негативная юридическая ответственность на­ ступает за невыполнение функций и нарушение законов. Учет этих различий имеет значе­ ние в федеративных отношениях.^ В то же время заметим, что позитивная юридическая от­ ветственность состоит в активном или пассивном правосообразном поведении. Предложе­ ние автора о признании его позитивной ответственностью должно получить поддержку, не­ смотря на то, что, на первый взгляд выглядит спорным. В действительности, ответствен­ ность нельзя сводить только к претерпеванию неблагоприятных последствий. Ответствен­ ность должна так же играть позитивную превентивную функцию.

Однако ряд ученых полагают, что юридическая ответственность не может рассматри­ т ваться в позитивном (широком) смысле. Так, А.С. Шабуров полагает, что термин «позитив­ ная юридическая ответственность» не может быть применим. По его мнению «целесообраз­ нее, не придавая ей юридического характера, определить место позитивной ответственно­ сти в механизме правового регулирования, в правовой системе». Автор убежден, что «буду­ чи нравственно-психологическим качеством личности, чувство ответственности (позитивная ответственность) наиболее тесно связано с такими правовыми явлениями, как правосознание и правовая культура».'' Вместе с тем, в юридической науке наблюдаются попытки найти нечто среднее ме­ жду обозначенными узким и широким подходами к пониманию юридической ответственно­ сти. Так, М.А. Краснов отрицает обе трактовки. Но все же предлагаемое им определение юридической ответственности сводится, по сути, к трактовке юридической ответственности в широком смысле. Автор разумеет под юридической ответственностью такую правовую связь между двумя сторонами, при которой одна из них (субъект ответственности) обязыва­ ется соответствовать ожидаемой модели поведения, другая сторона (применитель ответст ' См. подробнее;

Теория государства и права / Отв. ред. В.М. Корельский, В. Д. Перевалов Екатеринбург, 1996.;

Теория права игосударства/ Отв. ред. ВВ. Лазарев М.: Право и закон. 1996.

'^ Умнова И.А. Конституционные основы современного российского федерализма. М., 1998. С. 218.

^ Там же. С. 218.

'' См.: Шабуров АС. Позитивная ответственность личности как элемент правовой культуры // Правовая и по лити^[еская культура российского общества. Тезисы конференции Гуманитарного Университета 20-21 мая года. Т. 1. Екатеринбург, 1999. С. 66-67.

венности) оценивает это соответствие и в случае отрицательной оценки определенным обра­ зом реагирует на нарушение.' В связи с этим, представляется необходимым введение в юридическую науку катего­ рии публично-правовой ответственности, что обусловлено необходимостью систематизации форм и мер ответственности, применяемых в сфере организации и функционирования от­ ношений государственной власти.

Так же можно согласиться с И. А. Умновой о том, что категория «публично-правовая ответственность» шире понятия «государственно-правовой ответственности».^ И не только потому, что она по объекту и объективной стороне охватывает не только отношения, регу­ лируемые конституционным правом. Так же важно то, что такая ответственность носит не государственный, а политико-правовой характер, что выходит за рамки государственно правового регулирования.

В целом понятие публично-правовой ответственности выступает обобщающим по отношению к конституционно-правовой ответственности. Так, по убеждению И.А. Умновой « главные критерии, отличающие публично-правовую ответственность от других видов юри­ дической ответственности, заключаются в том, что, во-первьгс, в ней сочетаются политиче­ ские и правовые меры ответственности, и, во-вторых, субъекты ответственности несут ее перед основными источниками публичной власти - гражданами, народом».^ Таким образом, категория «публично-правовая ответственность» является понятием более емким, чем «конституционно-правовая ответственность», которая является частью публично-правовой и содержит в себе «федеративную ответственность». Представим схема­ т тично:

Публично-правовая ответствен­ ность Конституционная ответственность Федеративная от­ ветственность х:

Создание эффективного правового механизма защиты Конституции невозможно без признания конституционно-правовой ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности. Справедливо подчеркивает М.В. Баглай, что в демократиче­ ском правовом государстве конституционно-правовая ответственность выступает реальной гарантией против концентрации власти и злоупотребления ею.

' Краснов М. А. Публично-правовая ответственность представительных органов за нарушение закона // Госу­ дарство и право. 1993. № 6. С. 46.

^ Умнова И.А. Указ, соч. С. 219.

' Там же. С. " Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М., 1999. С. Поэтому целесообразно определиться с понятием и природой конституционно правовой ответственности. В юридической литературе эта ответственность обозначается различно (федеративная ответственность, публично-правовая или государственно-правовая ответственность). Затем можно уже детально исследовать такие вопросы как основания, ви­ ды, формы и механизм конституционно-правовой ответственности Российской Федерации и ее субъектов - субъектов этой ответственности.

Говоря о понятии конституционно-правовой ответственности заметим, что в юриди­ ческой науке не имеется однозначного взгляда на данный вопрос. Некоторые ученые, рас­ сматривая вопрос ответственности Российской Федерации и ее субъектов, именуют ее феде­ ративной ответственностью;

другие - публично-правовой, некоторые вообще считают, что такая ответственность носит гражданско-правовой характер.

Решение данного вопроса осложняется и тем, что федеральное законодательство та­ кой ответственности не предусматривает, не создано отлаженного конституционно правового механизма ответственности Федерации и ее составных частей.

Конституционно-правовая ответственность - это особый вид юридической ответст­ венности, ответственность за наиболее существенные нарушения норм конституционного права. Поэтому, понимание конституционно-правовой ответственности, несмотря на извест­ ную специфику, должно опираться на общетеоретическое понимание юридической ответст­ венности.' В то же время, такое понимание конституционной ответственности не подчеркивает ее специфики, поскольку и при уголовно-правовой, и при гражданско-правовой ответствен­ ности могут нарушаться нормы Конституции, причем существенно.

Другим отличительным признаком конституЦионно-правовой ответственности можно было бы признать конституционно-правовой характер правонарушения, то есть такое на­ рушение, которое не просто нарушает федеральную Конституцию, но и посягает на уста­ новленные в ней принципы конституционного строя (глава 1 Основного Закона). Тем самым такая ответственность приобретает характер исключительно государственно-правовой.

Сущность конституционно-правовой ответственности состоит в наступлении юриди­ ческих последствий в случае нарушения сбалансированности власти и применении санкций к виновным лицам.

Под конституционной ответственностью понимается самостоятельный вид юридиче­ ской ответственности, выражающийся в установлении приоритетности защиты важнейших отношений, а так же возможности наступления неблагоприятных последствий для субъектов конституционного права, нарушивших или стремящихся нарушить конституционно правовые нормы.

К особенностям конституционной ответственности можно отнести: комплексный ха­ рактер, имеющий специфический состав правонарушения и направляющий отраслевое зако­ нодательство на разработку отсутствующих отраслевых механизмов ответственности;

ярко ' См. подробнее: Кондрашев А, А, Конституционно-правовая ответственность субъектов Федерации;

вопросы теории и проблемы реализации // Журнал российского права. 20О0.№ 2.

и выраженный политический характер;

близость составов конституционных правонарушений с составами других отраслевых видов (например, ч. 3 ст. 4 Конституции РФ и ст. 278 УК РФ);

источниками конституционной ответственности должны быть только законы. * В связи с этим, можно выделить следующие признаки конституционной ответствен­ ности:

1) Государственное или (и) общественное осуждение в виде заложенного в норме требования применения или непосредственного использования принудительных мер преимущественно организационного характера;

2) Ответственность наступает за правонарушение, имеющее свой состав.^ 3) Устанавливаемая между правонарушителем и государством связь в момент со­ вершения противоправного деяния, характеризуемая возможностью специально охранительных отношений;

4) Особая процедура установления и возложения ответственности уполномоченным органом (хотя и не всегда);

5) Противоправность деяния должны быть очевидной и нарушать нормы конститу­ ционного права.

Таким образом, конституционная ответственность - это особый вид юридической от­ ветственности, представляющий собой правовую связь государственно-правового характера, возложенную вследствие нарушения, несоблюдения или невыполнения конституционно правовых норм, которая выражается в установлении нормативного требования к правона­ рушителю подвергнуться государственному или общественному осуждению и реализуемая, как правило, в применении государственно-принудительных средств в виде разнообразных ограничений к правонарушителям Конституционно-правовую ответственность необходимо так же отличать от полити­ ческой ответственности. Первая, как и любая юридическая ответственность, является след­ ствием правонарушения, в то время как политическая ответственность (властно организационные меры) имеет в большинстве случаев иные основания (аморальный посту­ пок, некомпетентность, политическая некорректность и т.п.).

Осуществляя федеративное регулирование отношений между Российской Федерацией и ее субъектами, федеральная Конституция не уделила должного внимания вопросу ответст ' См. подробнее: Морозова Л.А. Проблемы правовой ответственности государства, его органов и служащих // Государство и право. 2000. № 3. С. 26-28.

^ Объектом конституционного правонарушения является сложный комплекс общественных отношений, урегу­ лированный конституционным законодательством. Особенность объективной стороны конституционного пра­ вонарушения вьфажается в указании не только конкретных деяний (действие или бездействие), но и на отсут­ ствие результатов, которые сформированы в конституционном законодательстве. Причем, в отличии от других видов юридической ответственности, оценку объективной стороне дает субъект, применяющий конституцион­ ную санкцию. Обязательным признаком субъективной стороны является виновность. Однако в силу того, что многие конституционные правонарушения являются результатом коллегиальных решений, чрезвычайно трудно установить вину конкретного лица. Видится возможным для таких субъектов (коллегиальных) закрепить ответ­ ственность без вины. Что касается субъекта конституционной ответственности, то и может выступать государ­ ство (например, при наложении взыскания на бюджетные средства по судебному решению или принятие в году Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий», что означает признание государством не­ правомерности своих действий), его органы и должностные лица.

венности Федерации и ее субъектов (или федеральной ответственности), в то время как рас­ смотрение и исследование данного насущного вопроса представляется необходимым.

Современное состояние и перспектива российского федерализма предполагает созда­ ние специального юридического механизма правовой ответственности в системе федератив­ ных отношений. Это обусловлено сложным и противоречивым развитием федерализма в со­ временной России. Практика реализации конституционных принципов федерализма свиде­ тельствует о том, что проблемы целостности РФ, верховенства ее Конституции и феде­ рального законодательства приобретают важное государственно-правовое значение.' В целом в России ослаблен механизм единого государственного контроля в системе федеративных отношений, не выработаны эффективные методы государственно-правового воздействия на нарушителей законности и правопорядка.

И.Н. Барциц вынесено на обсуждение научной общественности понятие «федератив­ ная ответственность».^ Автор рассматривает данное, понятие в рамках дискуссии о необхо­ димости выработки критериев правомерности, вмешательства федерации в дела своих субъ­ ектов, с одной стороны, и мер принуждения в отношении субъектов Федерации в случае на­ рушения ими принципов федеративного устройства - с другой.'' Несмотря на определенную новизну данного предложения, некоторые соображения автора носят весьма спорный характер и требуют тщательной теоретической проработки.

При этом представляется не совсем корректным постановка вопроса об ответственно­ сти только субъектов РФ. Речь должна идти о взаимной, двухсторонней, обоюдной ответст­ венности Российской Федерации и ее составных частей.

ф Так, И.Н. Барциц, представляется, не обоснованно отождествляет ответственность субъектов Федерации и «федеративную ответственность». Под ними автор разумеет «при­ нуждение к использованию требований федерального права в правоотношениях, каждая из сторон, которых обязана отвечать за свои поступки перед другой»."* Из определения видно, что речь как раз идет о взаимной ответственности, однако остается непонятным, почему ав­ тор ставит знак равенства между понятием «федеративная ответственность» и «ответствен­ ностью субъектов Федерации».

Причем сложность в рассмотрении данной ответственности России и ее субъектов как раз и заключается в ответственности Федерации перед ее составными частями. С вопро­ сом ответственности субъектов РФ возникает и меньше вопросов, Несмотря на то, что в отечественной Конституции отсутствуют нормы, прямо устанавливающие основания приме­ нения мер федеральной интервенции, она, тем не менее, осуществляется на законодательном и подзаконном уровне и Центру не сложно здесь выработать определенные рычаги (финан­ совые, экономические, политически) воздействия на регионы с целью надлежащего их пове­ дения.

' См.: Юсубов Э.С. Теория федерализма в России. Томск, 1998. С. 84.

" См.: Барциц И.Н. Федеративная ответственность: понятие и виды // Журнал российского права. 1999. № 12.

С. 36-47.

^ Там же. С. 36.

" Там же С. 36.

Однако осуществление обратного процесса, то есть ответственности Федерации пе­ ред субъектами РФ почему-то в литературе, и на законодательном уровне остается без вни­ мания. Под федеративной ответственностью, мы разумеем взаимную ответственность Федерации и ее субъектов.

к Федеративная ответственность, рассматриваемая в широком смысле, так же может быть разделена на два вида: позитивную и негативную. Суть позитивной состоит в обяза­ тельстве субъекта осуществлять определенные действия. Негативная же заключается в мере воздействия за невыполнение определенных действий и за нарушение законодательства.

Более интересна предпринятая попытка выделения моделей ответственности между органами государственной власти Федерации и ее субъектов И.А. Умновой. Автор выделяет две модели ответственности между указанными органами государственной власти - пози­ тивную и негативную, доказательно признавая данный вопрос пробелом в Конституции.

Причем, позитивная ответственность представляет собой финансово-экономические рычаги, а негативная строится на институтах федерального вмешательства.' Воспринимая эти обе модели для отечественной конституционной практики, следует подчеркнуть, что автор справедливо называет субъектами федеративной ответственности органы государственной власти. Однако не совсем понятно, что означает позитивная ответ­ ственность как финансово-экономические рычаги? О каких рычагах идет речь? Думается, что здесь речь идет о негативной ответственности как обязанности претерпевать определен­ ные лишения, но только не в форме санкций, а в форме лишения определенных благ.

В связи с тем, можно было бы предложить расширенную классификацию, введя про­ межуточное звено между позитивной и негативной ответственностью. Представим в виде схемы:


Позитивная ответственность (долг, убеждение, получение народного мандата) Переходная форма - конструктивная (смешанная) ответственность. Это уже лишения, но не санкции за правонарушения (занижение квот, непредставление дотаций и т.д.) Негативная ответственность. Санкции за нарушение конкретных составов правонарушения. Традиционно нарушение запретов, хотя может, и не только.

Причем негативная ответственность не сводится только к федеральной интервенции.

' Умнова И.А, Современная конституционная модель российского федерализма: проблемы совершенствования и тенденции эволюции // Государство и право. 1999. № И. С. Прежде чем перейти к подробному исследованию обозначенных моделей ответст­ венности Российской Федерации и ее субъектов, видится необходимым определиться с субъ­ ектами этой ответственности и ее основаниями.

Как мы уже отмечали, ответственность субъектов РФ является обязательным элемен­ том конституционно-правового статуса региона. Хотя правильнее будет сказать «должна являться», поскольку в федеральной Конституции такая ответственность не предусмотрена.

Итак, что может быть основанием федеративной ответственности? Очевидно, что на­ рушение субъектами РФ Конституции РФ и федерального законодательства, изданного по предметам исключительного ведения Федерации и по предметам совместного ведения Рос­ сии и ее субъектов.

Таким образом, обязанностями субъектов РФ являются надлежащее исполнение и со­ блюдение федеральной Конституции и законодательства. И именно за невыполнение или за ненадлежащее исполнение таких обязанностей должна наступать негативная ответствен­ ность. И возникает справедливый вопрос - ответственность кого? Дело в том, что следует четко определиться с субъектами федеративной ответственности. Сказать ответственность Российской Федерации - это более чем неопределенно, субъекта РФ - тоже.

Разделяя убеждение И.Н, Барцица о том, что субъектами федеративной ответствен­ ности являются: Российская Федерация как федеративное государство, субъекты Федерации, федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов РФ, общественные объединения, должностные лица ', все же настораживает некоторая «размытость» такого субъекта федеративной ответственности как Федерации и субъекта РФ.

Если с другими субъектами более менее все понятно, то рассмотрение России как федера­ тивного государства в качестве субъекта федеративной ответственности вызывает некоторое замешательство.

Кстати, ФЗ от 06.10.99 (в ред. ФЗ от 29.07.2000, 08,02.2001) предусмотрел ответствен­ ность должностных лиц органов исполнительной власти субъектов РФ.

Представляется, что возложение федеративной ответственности на РФ в целом или на субъект Российской Федерации может, отразится не только на органах государственной вла­ сти субъекта ответственности, но и на регионе в целом. Но удастся ли при этом, создать надлежащие условия для обеспечения и защиты, конституционных прав и свобод человека и гражданина, не отразится ли негативное воздействие не только на стране (регионе), еще и на его гражданах? Полагаем, что эти очень важные вопросы так же требуют теоретической проработки и глубокого научного осмысления.

В Конституциях (уставах) субъектов РФ предусматривается иногда ответственность только главы исполнительной власти за несоблюдение Конституции РФ и законов. Но кроме высшего должностного лица в субъекте имеется целый аппарат органов государственной власти, состоящих из должностных лиц. Почему не предусмотреть их ответственность?

Барциц И.Н. Указ. соч, С. 37.

В зарубежных федерациях такая ответственность существует в разнообразных фор­ мах. Среди них можно выделить два основных вида ответственности за нарушение феде­ ральной Конституции:

1) Ответственность государственных служащих (должностных лиц) субъектов Федерации.

Причем, целесообразно установить «ответственность не только для высших должностных лиц субъектов Федерации, но и для широкого круга местных чиновников».' 2) Ответственность субъекта Федерации в целом.

Например, ст. 1 раздела 8 Конституции США дает право Конгрессу устанавливать по­ рядок призыва милиции (точнее народной гвардии) для исполнения законов и подавления восстаний,^ Ст. 37 Основного закона Германии дает право федеральному Правительству «давать указания всем землям и их властям для осуществления федерального принужде­ ния».

Ответственность субъекта РФ за нарушение федеральной Конституции и федерально­ го законодательства можно определить как последствие нарушения федеративной дисципли­ ны. Ответственность субъекта РФ возникает вследствие не исполнения или ненадлежащего исполнения или несоблюдение своих обязанностей, которые вытекают из федеральной Кон­ ституции.

В научной литературе, при этом, выделяются различные виды обязанностей субъек­ тов РФ. Под конституционными обязанностями субъектов РФ понимаются установленные в Конституции РФ императивные предписания субъекту РФ исполнять или соблюдать опре­ деленные нормы.'* Анализ и толкование норм федеральной Конституции позволяет выделить как пря­ мые, так и косвенные обязанности субъекта РФ. К прямым следует отнести те обязанности, которые напрямую обязывают субъектов РФ к активным действиям, так же к ним и относят­ ся нормы-запреты, содержащие обязанность воздержания от совершения определенных действия, например, запрет не вводить на своей территории военное положение. Причем, бо­ лее четко в Конституции сформулированы нормы-запреты.' При этом можно BCTperirrb и более широкую классификацию. Так, АН. Лебедев объ­ единяет прямые и косвенные обязанности в три группы:

1) Общие конституционные обязанности, которые он разделяет на обязанности со­ блюдать (запреты) например, присваивать власть (ч. 4 ст. 3 Конституции) и обя­ занности исполнять (исполнять Конституцию и законы (ч. 2 ст. 15 Конституции);

2) Обязанности, устанавливающие правосубъектность как субъекта федеративных отношений. Например, обязанность находиться в составе РФ (ч. 1 ст. 5, ст. Конституции);

Конституция Мексики / Под ред. Д.Е. Дымова Указ. соч. С. 25.

Конституции зарубежных государств. М., 1997. С. 84, Там же. С. 384.

Алексеев С.С. Теория права и государства. М., 1997. С. 160.

См. подробнее: Лебедев АН. Статус субъекта Российской Федерации. М., 1999. С. 169-170.

3) Обязанности во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти. Например, запрет применять любые законы, изданные, принятые РФ, если они официально не опубликованы (ч. 3 ст. 15 Конституции).' Помимо этого, автор выделят среди субъектов конституционной ответственности еще и граждан РФ, что тоже небесспорно.^ Возвращаясь к вопросу о природе федеративной ответственности, заметим, что ло­ гично предположить, что Конституция РФ устанавливает не юридическую, а какую-либо другую ответственность (например, политическую, социальную) за неисполнение своих конституционных обязанностей. Однако вряд ли какая-либо другая ответственность (поли­ тическая, социальная) может быть применима для правовой характеристики субъекта РФ.

Поэтому, ответственность субъекта Федерации и Российской Федерации в целом всегда юридическая. В связи с этим, заметим, что проблема федеративной ответственности в юри­ дической литературе остается лишь пока постановочной.^ Между тем И.А. Умнова полагает, что публичная ответственность сторон федератив­ ных отношений по своему характеру является субсидиарной. Автор проводит аналогию с субсидиарной ответственностью в гражданском праве, утверждая, что федеральная власть должна обеспечить гражданину возмещение ущерба, если региональная власть не в состоя­ нии это осуществить.'^ Разделяя данную позицию автора, заметим, что сказанное не должно означать, что Федерация и ее субъекты несут ответственность совместно. Несмотря на то, что, разграничивая между собой функции и полномочия государственной власти, Федерация и ее субъекты в то же время представляют собой единое целое - государство, конституци­ онно-правовую ответственность они должны нести камсдыи самостоятелыю, и уже при отсутствии возможности исполнения надлежащих активных действий (например, возмеще­ ние ущерба гражданину) непосредственно виновной стороной, здесь должен включатся ме­ ханизм субсидиарной ответственности.

Реализация идеи сквозной субсидиарной ответственности с учетом особенностей фе­ деративных отношений, формирующихся в процессе разделения и осуществления власти между Федерацией и ее субъектами, - отмечает автор, - требует закрепление двух уровней конституционной ответственности. Первый - ответственность федерации ее субъектов;

вто­ рой - ответственность органов государственной власти федерального и регионального уров­ ней по вертикали.^ При этом наибольшее внимание уделяется вопросам конституционно-правовой от­ ветственности органов государственной власти. Факт разделения государственной власти по вертикали не был подкреплен по действующей Конституции необходимой системой ответст­ венности сторон федеративных отношений.

' См.: Лебедев А.Н. Указ. соч. С. 170-175.

' Там же. С. 175.

^ Лебедев А.Н. Указ. соч. С. 175;

Кочкаров P.M. Конституционные основы суверенитета народов и наций и единство российской государственности. ;

Автореф. дис. канд. юрид. наук М., 1997. С. 18.

^ Умнова И. А. Конституционные основы современного российского федерализма. М., 1998. С. 221.

' Там же С. 222.

Так, например, дискуссионным остается вопрос о том, является ли отмена актов орга­ нов государственной власти мерой юридической ответственности? Некоторые исследователи полагают, что «в отмене незаконного решения следует усматривать не меру ответственности, а один из способов правового воздействия, юридическую корректировку в целях стабилиза­ ции системы правопорядка».' Однако более радикальным представляется мнение о том, что отмену незаконного ак­ та следует рассматривать в качестве меры юридической ответственности.^ «При отмене не­ законного акта или применении мер дисциплинарной ответственности, претерпевание ответ­ ственности состоит в умалении авторитета, престижа, уважения виновного органа и долж­ ностного лица, а в соответствующих случаях в возмещении ущерба».' Таким образом, мы видим, что федеративная ответственность - это не просто разно­ видность юридической ответственности, это особая, специфическая ответственность.


Ее особенности, по мнению И.А. Умновой, заключатся в том, что она по своему ха­ рактеру является субсидиарной, по форме правового акта, определяющего ее основы - кон­ ституционной, а по тому,' перед кем и за что несут Федерация и ее субъекты ответственность - публичной.'* Соглашаясь с этим, дополним автора, что помимо этого, федеративная ответ­ ственность должна быть относительно самостоятельной, легитимной и строго регламентиро­ ванной.

Несмотря на то, что федеральной Конституцией не выработан и не предусмотрен сам механизм федеративной ответственности, все же она проходила в России в нескольких эта­ пах.

Анализ практики федеративных отношений позволяет выделить два этапа в формиро­ вании нормативной базы и отработке механизма «неконституционной» ответственности субъектов РФ в лице органов государственной власти перед Президентом РФ. Первый этап (июль 1994- июнь 1996 г.) - формирование нормативной базы ответственности должностных лиц органов исполнительной власти субъектов РФ. Второй этап (март 1997 - по настоящее время) - принятие Президентом России актов по прекращению деятельности представи­ тельных органов государственной власти субъекта РФ.' Мы придерживаемся данной последовательности, хотя, безусловно, понимаем, что она носит весьма условный характер.

' Краснов М.А. Указ. соч. С. 49.

^ См. например: Дмитриев Ю. А. Измайлова Ф.Ш. Проблема контроля и ответственности в деятельности орга­ нов государственной власти //Государство и гфаво. 1996. № 4. С. 95;

Умнова И.А. Указ. соч. С. 223. и др.

^ Маленин И.С. Современные проблемы юридической ответственности // Государство и право. 1994. № 6. С.

23.

" Умнова И.А. Указ. соч. С. 224.

' Лебедев А.Н. Указ.соч. С. 183.

* Причем, показательным в данном вопросе является решение Конституционного Суда РФ по «Чеченскому делу», в котором была обоснована федеральная интервенция в Чеченской Республике. В своем решении Суд обосновал право и обязанность Президента РФ использовать свои «скрытые» полномочия «по охране суверени­ тета и государственной целостности» России предусмотренные ст. 71, ч. 4 ст. 78, ч. 2 ст. 80, ст. 82, ч. 1 ст. 87, ч.

3 ст. 90 Конституции. Конституционный Суд разъяснил, что если порядок действий Президента РФ в Консти­ туции РФ не детализирован, их общие рамки определяются принципом разделения властей (ст. 10) и требова­ нием ч. 3 ст. 90 Конституции. Интересно и то, что ряд судей Конституционного суда по данному делу вьфазили особое мнение, что с очевидностью свидетельствует о возможной спорности в правильности решения Консти Следует отметить, что в ходе первого этапа Указами Президента РФ от 03.10.94 г. «О мерах по укреплению единой системы исполнительной власти в РФ»* и от 6.06.96 г. «О ме­ рах по укреплению дисциплины в системе государственной службы»^ учрежден институт дисциплинарной ответственности главы исполнительной власти и иных должностных лиц.

Интересно и то, что данными Указами нарушение Конституции РФ не рассматрива­ лись как основания наступления ответственности.

Конституционность норм Указа № 1969 оспаривалась в Конституционном Суде Госу­ дарственной Думой, рядом представительных органов регионов. Конституционный Суд РФ признал соответствующими Конституции РФ нормы не всего Указа, а лишь нормы о дис­ циплинарной ответственности глав администраций субъектов РФ и право Президента РФ самостоятельно назначать выборы глав испо;

1нительной власти субъектов России.^ С изданием Указа Президента РФ от 10 марта 1997 № 193 «О мерах по реализации Постановления Конституционного суда РФ от 24 января 1997 г № 1-П по делу о проверке конституционности Закона Удмуртской Республики от 17.04.96 г. «О системе органов госу­ дарственной власти Удмуртской Республики»"* можно обозначить начало второго этапа.

Причиной издания данного акта явился отказ властей Удмуртской Республики испол­ нить Постановление Конституционного суда РФ от 24.01.97 г.' Данный Указ прекратил деятельность объединенных Советов депутатов, глав адми­ нистраций, избранных (назначенных) в соответствии с Законом Удмуртской Республики.

Так же приостанавливалось действие актов Правительства Республики, Генеральному про­ курору РФ предписывалось привлечь виновных за «злостное неисполнение» Постановления Конституционного Суда РФ.^' Изложенное позволяет придти к выводу о том, что в России с 1994 года фактически и формально действует механизм ответственности органов государственной власти субъек­ тов РФ за нарушение Конституции РФ, законов и т.д. Однако назвать его полноценной феде­ ративной ответственностью нельзя потрем причинам:

1) Отсутствуют конституционные основания, регламентированная процедура и санкции для такой ответственности;

туционного Суда по «Чеченскому делу». Здесь же важно подчеркнуть, что после принятия указанного Поста­ новления Конституционного Суда РФ «скрытые» полномочия Президента РФ стали использоваться для разре­ шения конфликтов между Федерацией и субъектами РФ, в том числе для привлечения к ответственности не только должностных лиц, но и представительных органов государственной власти. См.: Постановление Кон­ ституционного Суда РФ от 31 июля 1995 года // Собрание законодательства РФ. 1995. № 33. Ст. 3424.

' Собрание законодательства РФ 1995. № 24. Ст. 2598.

^ Собрание законодательства РФ. 1996. № 24. Ст. 2868.

^ Постановление Конституционного Суда от 30 апреля 1996 года «По делу о проверке конституционности п. Указа Президента № 1969 и п. 2.3 Положения о главе администрации края, области..., утвержденное указанным актом. // Собрание законодательства. 1996. № 19, Ст. 2320.;

Также подробнее см. Лебедев А.Н. Указ. соч. С.

184, " Собрание законодательства РФ. 1997. № 10. Ст. 1130.

^ ' Собрание законодательства РФ. 1997. № 5. Ст. 708.

* См. подробнее: Лебедев А.Н. Указ. соч. С. 185.

• 2) Федеративная ответственность предполагает взаимную ответственность Феде­ рации и ее субъектов. Здесь же ответственность возлагается только на послед­ них.

3) Конституционно-правовую ответственность должны нести не только органы го­ сударственной власти, как в данном случае, но и государство (имеется в виду федерация) и регионы в целом, а так же конкретные должностные лица.

К слову заметим, что политическая целесообразность действий главы государства в таких случаях, не вызывает сомнений. Однако юридическая оценка данной практики не од­ нозначно. Убедительно отмечает А.Н. Лебедев, что если рассматривать эту практику как вынужденную меру в связи с пробельностью Конституции, то она должна быть закреплена в Основном законе. Если смотреть на нее как на правило, то ее следует признать не соответст­ вующей федеральной Конституции.' Следует заметить, что в отличие от нашей страны, зарубежные федерации имеют в законодательстве нормы, содержащие различные средства правового принуждения в отно­ шении региональных органов государственной власти. Эти принудительные меры стали важнейшим элементом системы конституционного права большинства западньпс федераций, и, как указывают немногочисленные российские исследователи, содержание этих средств «определяется самой природой федеративного устройства, которая предполагает необходи­ мость обеспечения единства экономической и политической организации союзного госу­ дарства, закрепления соответствующих механизмов интеграции, объединяющей субъекты федерации».^ Поэтому, при рассмотрении данной проблемы интересен опыт зарубежных федера­ ций. Например, в ФРГ базовым кoнQтитyциoнным положением, обуславливающим возмож­ ность использования Федерацией мер федеральной интервенции в отношении земель, явля­ ется ст. 37 Основного закона "Германии. «1. Если земля не выполняет федеральных обяза­ тельств, возложенных на нее Основным Законом или другим Федеральным законом, то Фе­ деральное Правительство может с согласия Бундесрата принять необходимые меры, чтобы побудить землю к выполнению этих обязательств в порядке принуждения со стороны Феде­ рации. 2. Для проведения таким мер принуждения Федеральное Правительство или его уполномоченный имеет право давать указания всем землям и их учреждениям».

Важно заметить, что использование Вооруженных Сил в Германии в случаях феде­ рального принуждения исключено. Возможны такие меры, как финансовое воздействие, применение полицейских сил других земель, отстранение Правительства земли, роспуск ландтага (парламента) земли, назначение федерального комиссара.

Вообще, в зарубежных государствах обычно четко закрепляются конституционные основания для вмешательства Центра в сферу полномочий региона, что отличает россий ' Лебедев А.Н. Указ. соч. С. 186.

• Домрин А. Федеральная интервенция в дела субъектов федерации. Зарубежный опыт правового регулирова­ ^ ния // Независимая газета. 1995. 28 февраля.

^ Основной закон ФРГ // Конституции государств Европейского Союза. М., 1997. С. 193.

скую Конституцию, в которой отсутствуют нормы, прямо устанавливающие основания применения мер федерального вмешательства.

Таким образом, мы подходим к рассмотрению вопроса форм и способов конституци­ онно-правовой ответственности.

В последнее время в юридической литературе предлагается разнообразие форм феде­ ративной ответственности, появляются новые научные издания и публикации, связанные с данным вопросом. При этом в основном наблюдаются предложения о совершенствовании форм ответственности субъектов РФ, в то время как о Российской Федерации как субъекте конституционно-правовой ответственности как бы забывается. Кроме того, акцент делается на федеральное принуждение..

Основной потребностью развития федеративных отношений в современной России является разработка и введение в практику государственного строительства механизма феде­ рального принуждения как организационно-правовой формы конституционной ответствен­ ности. Конституция 1993 года не регулирует вопросы, связанные с применением федераль­ ного принуждения. Однако это не является препятствием для его введения на основе специ­ ального федерального закона. Введение института федерального принуждения, - полагает Э.С. Юсубов, - означает создание единой системы контроля за конституционной законно­ стью, установления ответственности органов государственной власти РФ и ее субъектов пе­ ред гражданами.' В свою очередь И. А. Умнова предлагает самый широкий диапазон форм конституци­ онной ответственности от использования превентивного воздействия до использования же­ стких мер чрезвычайного характера:

1) Право федерации временно изымать полномочия субъекта Федерации по приня­ тию конкретных законов, если он не выполняет обязанности по законодательству (по примеру Австрии);

2) Более активное использование разнообразных форм предварительной юридиче­ ской !экспертизы в соответствующих федеральных органах (Минюст, Генеральная прокуратура);

3) Введение военного или чрезвычайного положения, президентского правления, когда ответственность будет нести субъект РФ в целом, а не только его органы го­ сударственной власти;

4) Признание несостоятельности территории в том статусе, который ей предоставлен и принятие решения о ее преобразовании (присоединению, преобразованию в фе­ т деральную территорию);

5) Закрепление в федеральной Конституции нормы о праве на возмещение ущерба в случае неисполнения решения Конституционного Суда РФ той стороне, в чью пользу решение принято;

Юсубов Э.С. Теория федерализма в России. Томск, 1998. С. 84-85.

6) Закрепление обязанности за органом государственной власти субъекта Федерации официально издать Акт об отмене признанного незаконным (неконституционным) Конституционным Судом РФ решения;

7) Роспуск Федеральным Собранием РФ представительного органа субъекта РФ с условием его своевременного предупреждения о предстоящем досрочном роспус ке.' Представляется, что данные предложения требуют тщательной теоретической прора­ т ботки и научного осмысления. Думается, что предложение о досрочном роспуске представи­ тельного органа государственной власти субъекта Федерации Федеральным Собранием РФ должно получить поддержку. Оно должно сыграть сильную превентивную роль в преду­ преждении нарушений Федерального законодательства в регионах. Однако заметим, что применение данного института будет эффективным лишь в том случае, если удастся сфор­ мулировать четкие основания для ответственности и закрепить демократическую процедуру решения вопроса о досрочном прекращении полномочий.^ Другим предложением, связанным с ответственностью субъектов РФ, является пред­ ложение АН. Лебедева ввести в научный оборот такие понятия как меры конституционное принуждение, конституционное пресечение, конституционная ответственность субъектов РФ, конституционное правонарушение субъекта РФ, основания наступления конституцион­ ной ответственности субъекта РФ, субъекты конституционной ответственности РФ и др. ^ При этом, к санкциям конституционной ответственности для органов государствен­ ной власти и должностных лиц, автор относит:

роспуск законодательного (представительного) органа государственной власти субъ­ екта РФ;

отстранение от должности высшего должностного лица, главы исполнительной власти субъекта РФ;

временно отстранение от должности должностного лица;

коллективная отставка органа исполнительной власти;

временное изъятие отдельных полномочий органа государственной власти;

приостановление полномочий органа государственной власти или должностного лица на определенный срок.'' При этом, автор не предлагает оснований, процедуры, механизма применения данных санкций. Так же трудно согласиться с убеждением А.Н. Лебедева о конституционно правовой ответственности только субъектов РФ. Вопрос должен так же ставиться об ответ­ ственности Федерации в целом.

Знаменательно то, что субъектами РФ предпринимаются попытки привлечь Центр к ответственности. Но в силу отсутствия конституционно-правового механизма реально эти ' Умнова И. А. Указ. соч. С. 224-235.

^ Данная идея уже реализована в ФЗ от 6 октября 1999 года (в ред. ФЗ от 29 июля 2000, 8 февраля 2001) // Российская газета. 2000. 1 августа;

2001. 14 февраля.

^ Лебедев А.Н. Указ. соч. С. 186-187.

" Там же С. 188.

попытки имеют мало шансов на успех. Верно замечает Ю. Козлов, что регионы начинают предъявлять Центру не столько экономические, сколько идеологические претензии. По мне­ нию экс-Губернатора Новосибирской области В. Мухи, именно Центр несет ответствен­ ность за экономические и социальные провалы политики «реформ». Он предложил сосредо­ точиться на решении главных задач - сохранение территориальной целостности России...

Ю. Козлов считает, что, по мнению многих региональных лидеров. Центр несет ответствен­ ность за отсутствие в стране эффективной вертикальной власти.' Своеобразные формы федеральной ответственности предлагаются И.Н Барциц. К ним автор относит следующие: использование режима чрезвычайного положения;

применение механизмов прямого правления центральной власти (президентского правления);

перерас­ пределение полномочий, между федеральными органами государственной власти и управле­ ния и органами государственной власти и управления субъектов Федерации;

использование процедуры импичмента при решении вопроса о снятии с должностей руководителей субъек­ тов Федерации, нарушивших федеральную Конституцию;

закрепление за федеральными ор­ ганами власти при соблюдении соответствующих процедур, которые надлежит разрабаты­ вать, права на роспуск законодательных (представительных) органов власти и назначение новых выборов;

установление обязанности субъекта Федерации, допустившего систематиче­ ские нарушения федерального законодательства, прежде всего в области бюджетных взаи­ моотношений, перевести свои финансовые активы в финансовые учреждения, определенные федеральными органами государственной власти;

перевод под непосредственное подчинение федерального Правительства подразделений милиции, внутренних войск, иных силовых ве­ домств субъектов Федерации;

отмена незаконного решения органов законодательной (пред­ ставительной) и исполнительной власти субъектов Федерации;

ликвидация субъекта Феде­ рации как самостоятельного образования.^ Как видно из данного перечня, он во многом совпадает с предыдущим. Однако заме­ тим, что некоторые предложения автора носят чрезмерно решительный характер.

Подвергнем более глубокому осмыслению некоторые предложения автора.

Так, применение института прямого президентского правления в современной рос­ сийской конституционной модели, не предусмотрено."

Применение режима президентского правления, нам представляется, возможно в Рос­ сии на основании федерального конституционного закона, который бы детально регламенти­ ровал основания и процедуру введения президентского правления. Президентское правление должно вводиться мерами оперативного регулирования - Указом Президента РФ с после­ дующим обязательным одобрением Советом Федерации. Целесообразно так же будет заклю ' Козлов Ю. В болоте суверенитетов // Российская федерация. 1999. № 19 С.23.

^ Барциц И.Н. Указ. соч. С. 36-47.

^ Интересным представляется опыт Индии, где президентское правление вводилось более 100 раз. Согласно ст.

365 Конституции Индии введение президентского правления на территории штата возможно в случае, если Президент Союза приходит к убеждению, что управление штата не может осуществляться в соответствии с Конституцией когда какой-либо штат не подчиняется распоряжениям или не приводит в жизнь распоряжения, данные Союзом в порядке осуществления им исполнительной власти на основании какого-либо из положений Констигуц1ш. См.: Басу Д.Д. Основы конституционного права Индии. М., 1986.

чение Конституционного Суда РФ о соответствии и обоснованности введения режима прези­ дентского правления.

Что касается использования процедуры импичмента при решении вопроса о снятии с должностей руководителей субъектов РФ, нарушивших федеральную Конституцию.

В литературе предлагается разработать и принять федеральный закон «Об ответст­ венности должностных лиц субъектов Федерации за нарушение федерального законодатель­ ства». Причем, процедура импичмента должна применяться для привлечения к ответствен­ ности не только глав (руководителей) субъектов РФ, но и в отношении других представите­ лей исполнительной и законодательной власти. Правовым основанием принятия такого зако­ на является ст. 28 ФЗ от 06.10.99 Сама по себе идея такого закона хороша, но практика по­ шла по более гибкому пути, закрепив общие принципы ответственности в ФЗ от 06.10. На необходимость принятия такого федерального закона, позволяющего отстранять от должности руководителей субъектов РФ, «тех избранных деятелей, которые своими дей­ ствиями нарушают Конституцию и действующее законодательство», в свое время указывал Е.М. Примаков. ' При этом ответственность должностных лиц должна носить не уголовно правовой или гражданско-правовой, а именно конституционно-правовой характер.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.