авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Отцепкоба, Наталья Анатольевна

1. Стратегии и тактики 6 аргументативном

дискурсе: прагмалингвистический анализ

убедительности рассуждения

1.1. Российская государственная Библиотека

diss.rsl.ru

2003

Отцепкоба, Наталья Анатольевна

Стратегии и тактики в аргументативном

дискурсе: прагмалингвистический анализ

убедительности рассуждения [Электронный ресурс]: На материале политический дебатов Дис.... канд. филол. наук

10.02.19.—М.

РГБ, 2003 (Из фондов Российской Государственной библиотеки) Теория языка Полный текст:

http://diss.rsl.ru/diss/03/1083/031083027.pdf Текст воспроизводится по экземпляру, накодятцемуся в фонде РГБ:

Отцепкова, Наталья Анатольевна Стратегии и тактики в аргументативном дискурсе: прагмалингвистический анализ убедительности рассуждения Калуга Российская государственная Библиотека, год (электронный текст).

^/.' ^^- /^/^/Суг^ КАЛУЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕРШЫИ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. К.Э. Циолковского

На правах рукописи

ОЩЕПКОВА НАТАЛЬЯ АНАТОЛЬЕВНА СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ В АРГУМЕНТАТИВНОМ ДИСКУРСЕ:

ПРАГМАЛИНГВИСТИЧЕСКИИ АНАЛИЗ УБЕДИТЕЛЬНОСТИ РАССУЖДЕНИЯ (на материале политических дебатов) Специальность: 10.02.19 - теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор Васильев Л. Г.

Калуга- ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава 1. Прагма-аргументативные основы исследования 1.1. Теоретические предпосылки развития прагмалингвистическои теории аргументации: различные подходы.., 1.1.1. Диалог как форма речевого общения 1.1.2. Аргументирующий диалог 1.2. Прагмалингвистическая теория аргументации 1.2.1. Речевое действие как форма выражения аргументирования 1.3. Прагма-диалектическая концепция аргументации 1.4. Условр1я успешности осуществления аргументации 1.5. Коммуникативные неудачи в речевом общении 1.6. Анализ и классификация аргументативных ошибок 1.6.1. Опшбка в диалектическом учении Аристотеля 1.6.2. Определение термина «ошибка»: различные подходы к классификации ошибок 1.6.3. Стандартный подход 1.

6.4. Прагматическая теория ошибок (ПТО) 1.6.5. Прагма-диалектическая интерпретация теории ошибок 1.7. Методика анализа аргументативного дискурса 1.7.1. Аргументативный дискурс (АД): к определению понятий 1.7.2. Композиционно-стилистический компонент анализа АД 1.7.3. Прагматический компонент анализа АД 1.7.4. АД как информация, организованная в виде фрейма 1.7.5. Структура сложного аргументативного дискура 1.7.5.1. Функциональная модель С.Тулмина (Toulmin 1958) 1.7.5.2. Прагма-диалектическая концепция анализа структуры АД 1.7. 6. Тактический анализ элементов структуры АД 1.7.6.1. Эвалюативная многоступенчатая модель 1.7.6.2. Язьшовые средства описания аргументативности 1.7.6.3. Анализ риторических стратегий и тактик 1.7.6.4. Ошибки в правилах ведения дискуссии Выводы по 1 главе Глава 2. Стратегии и тактики убеждения в дискурсе политических дебатов 2.1.Специфика АД политических дебатов как разновидности критической дискуссии 2.2. Полимодельный анализ АД парламентских дебатов 2.2.1 Функционально-аргументативный анализ 2.2.1.1. Функциональная индуктивная модель С.Тулмина 2.2.1.2. Функции элементов аргумента 2.2.1.3. Лингвистически-ориентированное расширение функциональной модели 2.2.2. Анализ сложной структуры аргументации по Ф. Хенкеманс 2.2.3. Рече-актовая характеристика АД 2.2.4. Тактический анализ элементов по Б. Уилсону 2.3. Комплексный подход к анализу АД дебатов 2.3.1. Стратегический этап 2.3.1.1. Дискурс как аргументативный фрейм 2.3.1.1.1. Дискурс как совокупность апелляций к концептам 2.3.1.1.2. Апелляция к концепту прецедентного текста 2.3.1.1.3. Аргументативный дискурс дебатов как концепт 2.3.2. Стратегический анализ президентских дебатов 2.3.3. Тактический анализ президентских дебатов Выводы по второй главе Заключение Список литературы Список источников примеров Приложение ВВЕДЕНИЕ Данное исследование посвящено исследованию аргументативного дискурса (далее - АД) политических дебатов как институционального типа дискурса. Раз­ личие подходов к изучению текста и дискурса находит отражение в работах многих отечественных лингвистов (см., например, [Абрамов 1996;

Анисимова 1994;

Аристов, Сусов 1999;

Баранов А.Г. 1993;

Бахтин 1997;

Бисималиева 1999;

Богданов 1993, 1999;

Богин 1986, 1997;

Борботько 1998;

Гальперин 1981, 1982;

Гришина 1983;

Дейк 1978, 1989;

Дейк, Кинтч 1988;

Демьянков 2001;

Долинин 1985;

Дридзе 1984;

Дроздов 2003;

Егорова 2003;

Жалагина 1988;

Залевская 2001а;

Каменская 1990;

Капишникова 1999;

Карасик 1999а, 19996, 2002;

Кибрик 1994;

Комина 1984, 1999;

Кочетова 1999;

Крестинский 1990;

Кубрякова 1996;

Кухаренко 1988;

Макаров 1998, 2003;

Мефонова 1999;

Михайлова 2001;

Мос кальская 1981;

Поспелова 2001;

Пушкин 1990;

Ревзина 1999;

Реферовская 1983;

Себво 1969;

Семененко 1996;

Сидоров 1996;

Слышкин 1999, 2000а, 20006;

Сол ганик 1973;

Сосаре 1982;

Сусов 1999, 2000;

Сухих 1998, 2002;

Терпугова, 2000;

Чахоян 1981;

Черняховская 1983;

Шаховский 1988;

Шахнарович 1991;

Шейгал 2000] и др.). В своем исследовании особенностей и способов построения убеж­ дающей речи в сфере политики мы за основу берем определение В. И. Карасика, согласно которому дискурс есть «текст, погрз^женный в ситуащпо общения» [Ка­ расик 1999:1]. Целью политического общения является аргументированное убе­ ждение массового адресата и оппонентов в правильности вьщвинутой говоря­ щим субъектом точки зрения.

Убедительность аргументации трактуется в диссертации не как использова­ ние лишь уместных или ловких риторических приемов построения речи, а как правильность, безошибочность рассуждения, соблюдение правил ведения крити­ ческой дискуссии, социальных норм и конвенций. Следует отметить, что фено­ мен аргументации как способ речевого воздействия на адресата изучен в доста­ точной степени с позиций правильности / ошибочности построения умозаключе­ ний в ходе рассуждения, риторических приемов построения убеждающей речи и структурной организации единиц и компонентов в модели аргументации. Разра­ ботке вопросов аргументации посвящен целый ряд работ, начиная с античных времен и по настоящее время (см., например, [Аристотель 1983;

Баранов А. Н.

1990;

Баранов, Сергеев 1988;

Васильев 1992, 1994, 1999;

Гордон, Лакофф 1985;

Грайс 1985;

Клюев 1999;

Еемерен, Гроотендорст 1994;

Еемерен, Гроотендорст, Хенкеманс 2002;

Ивин 1997;

Серль, Вандервекен 1986;

Стросон 1986;

Яскевич 1993;

Austin 1975;

Blair 1987, 1998;

Cohen 1995, 1998;

Crable 1976;

Ducrot 1984;

Eemeren, Grootendorst 1992, 1994;

Eemeren, Grootendorst, Henkemans 1996;

Eem eren, Houtlosser 1998;

Ehninger, Brockride 1973;

Finocciaro 1998;

Freeley Freeman 1985;

Golubev 1998;

Govier 1988;

Gronbeck 1988;

Grootendorst Henkemans 1992;

Hitchcock 1998;

Jackson 1987;

Johnson 1981, 1987, 1994, Keinpointer 1987, 1998;

Klein 1987;

Lo Cascio 1991;

Perelman, Olbrechts-Tyteca 1969;

Thomas 1980;

Trapp 1987;

Touhnin 1958;

Walton 1995;

Wilson 1986] и др.).

Однако лингвистические аспекты АД изучены в отечественном языкознании еще недостаточно;

среди имеющихся работ можно назвать: (Алексеева, 2001;

Бара­ нов, 1990;

Белова, 1995;

Берков, 1993;

Брутян, 1984;

Васильев, 1999;

Варзонин, 1999;

Гавришина, 1991;

Голубев, 1996;

Демьянков, 1986;

Добрякова, 2003;

Кара бан, 1993;

Ревенко, 1999;

Фанян, 1988;

2000;

Чуешов, 1993).

Обращение к теме данной диссертации обусловлено потребностью ком­ плексного исследования АД, содержащего коммуникативные дефекты, а также отсутствием специальных диссертационных работ, посвященных этой проблеме.

Актуальность предлагаемого исследования определяется: 1) комплексно­ стью анализа феномена аргументации с позиций риторики, прагмалингвистики, социо- и когнитивной лингвистики, которые позволяют охватить большой спектр вопросов, касаюпщхся изучения АД;

2) необходимостью изучения отно­ шений между коммуникативными тактиками и стратегиями говорящих субъек­ тов и прагматическим контекстом функционирования АД политических дебатов;

3) системностью изучения когнитивного фрейма построения аргументации как способа репрезентации авторской концепции видения мира и средства убежде ния адресата;

4) неразработанностью в отечественном языкознании проблемы убеди­ тельности АД.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что впервые на монографическом уровне проводится комплексный анализ убеди­ тельности АД на основе прагмалингвистического и интерактивного подходов:

систематизируются лингвистические средства описания аргументативных оши­ бок;

выявляются модели построения АД, т.е. способы организации его семанти­ ческого пространства в зависимости от прагматических факторов речевой ситуа­ ции;

на основе использования когнитивного фрейма аргументации, знания экст­ ралингвистического контекста и прецедентных концептов определяется качество коммуникативных стратегий и тактик говорящих субъектов.

Цель исследования заключается в комплексном описании АД политических дебатов как особого типа дискурса, прагматической установкой которого являет­ ся убеждение адресата в приемлемости выраженного мнения, а также в выявле­ нии различных факторов, определяющих взаимосвязь структуры АД и потенци­ альных или реальных дефектов аргументации.

Реализация этой цели предопределила постановку следующих задач иссле­ дования:

(1) обрисовать существующие подходы к анализу АД;

(2) описать АД в терминах прагма-диалектики и показать структурные особен­ ности реализации аргументации;

(3) рассмотреть структурные схемы, влияющие на эффективность процесса ар­ гументирования, а также выявить закономерность появления аргументативных ошибок в зависимости от выбранной схемы;

(4) выявить лингвистические показатели дефектности структуры и семантики АД;

(5) предложить собственный подход к анализу и оценке АД на основе примене­ ния прагма-диалектического и эвалюативного типов анализа и продемонстриро­ вать возможность применения разработанной модели к анализу конкретных АД политических дебатов.

Задачи, поставленные в диссертационном исследовании, определили при­ менение соответствующих методов, к которым относятся гипотетико-дедуктив­ ный метод, прагмалингвистический и социолингвистический анализ, метод фреймового моделирования, метод коммуникативной реконструкции, метод вос­ становления лакун, метод эвалюативного анализа, методы логико-семантиче­ ского, риторического и контекстуально-композиционного анализа, а также метод интроспекции. В ходе исследования оказалось, что анализ материала требует со­ вмещения названных методов, так как ни один из них не обеспечивает полноты оценки АД.

Материалом исследования послужили различные фрагменты дебатов в Калужской городской Думе, а также дебатов между кандидатами на пост прези­ дента США. Выбор материала обусловлен высокой степенью аргументирования своих позиций участниками дебатов.

В ходе исследования были сформулированы и выносятся на защиту сле­ дующие положения.

1. Аргументирование в ходе речевого взаимодействия понимается в широ­ ком смысле как процесс предъявления доводов, которые выступают составными частями структуры аргументативного дискурса и отражают представления ком­ муникантов о его убедительности.

2. Аргументативный дискурс политических дебатов - тип стратегического дискурса, построенного по типу макрофрейма с многоуровневой структурой, равной Аргументативному Ходу, который состоит из нескольких элементарных аргументов (Аргуме1ггативных Шагов), вьщвигаемых в защиту одного Макроте­ зиса.

3. Аргументативное речевое общение - это общение между коммуниканта­ ми с ярко выраженной направленностью на воздействие с целью внесения воз­ можных изменений в убеждения оппонента и установления консенсуса между участниками коммуникации посредством убеждающего дискурса. При этом убеждающая речь строится на основе тактик логической и паралогической де­ монстрации.

4. Основными условиями, обеспечивающими эффективность достижения цели аргументативного дискурса, являются следование стратегии ведения крити­ ческой дискуссии, т.е. четкому структурированию аргументативного дискурса, а также тактическая оценка элементов структуры дискурса с целью выявления его дефектности.

5. Анализ правил организации аргументативного дискурса позволяет вы­ явить локусы возможных аргументативных ошибок и идентифицировать семан­ тику последних. Под ошибкой в контексте прагматических аспектов понимается нарушение любого правила на любой стадии дискуссии.

6. Представляется возможным определять дефектность аргументативного дискурса с помощью лингвистических средств описания аргументативных оши­ бок: семантики элементов аргументации, стилистических тропов и фигур, мо­ дальных ограничителей и локаторов, способов синтаксической связи между эле­ ментами аргументации.

Теоретическая значимость результатов исследования заключается в том, что расширяется представление о принципах ведения диалога участниками поли­ тических дебатов;

проверяется действенность прагма-диалектического подхода к анализу естественно-языковой аргументации;

рассматриваются возможности применения комплексного интерактивного и прагмалингвистического анализа к изучению аргументации в политических дебатах;

предлагается способ анализа дефектов в структуре и семантике АД политических дебатов разных типов.

Практическая значимость работы определяется тем, что результаты про­ веденного анализа имеют выход в методику преподавания коммуникативных дисциплин. Они могут быть использованы в спецкурсах по прагма - и когнитив­ ной лингвистике, теории речевого общения, а также при обучении студентов по­ строению эффективной аргументированной речи и критическому восприятию убеждающей речи.

Апробация сформулированных в ходе работы теоретических положений и практическое внедрение результатов исследования осуществлялись в докладах на Международном семинаре «Диалог - 99» (Таруса, 1999), на Всероссийской научной конференции "Актуапьные проблемы коммуникативной грамматики" (Тула, 2000), на Всероссийской научной конференции "Языки и картина мира" (Тула, 2002), в докладах на аспирантском семинаре при кафедре иностранных язьпсов и в учебном курсе «Язьшовые аспекты аргументации» на филологиче­ ском факультете КГПУ им. К.Э. Циолковского.

По теме диссертации опубликовано 19 работ общим объемом 3,75 п. л.

Структура работы: диссертация состоит из введения, двух глав, заключе­ ния, списка использованной литературы и приложения. Общий объем работы составляет 199 страниц.

Во введении, исход;

я из целей и задач, обосновывается актуальность из­ бранной темы, определяются основные методы анализа аргументативного дис­ курса, практическое и теоретическое значение работы.

Первая глава «Прагма-аргументативные основы исследования» содержит анализ работ по изучаемой теме;

в ней также определяются теоретические пред­ посылки исследования, обосновывается выбор прагма-диалектической концеп­ ции анализа убедительности речевого воздействия.

Во второй главе «Стратегии и тактики убеждения в дискурсе политических дебатов» описываются коммуникативные стратегии и тактики развертывания АД, дается комплексный анализ модели АД, включающий следуюпще аспекты:

1) композиционно-стилистический анализ;

2) функционально-аргументативный анализ;

3)прагмалингвистический анализ;

4) речеактовая характеристика;

5) ана­ лиз риторических стратегий;

6) концептуально-когнитивный анализ.

В заключении излагаются наиболее общие результаты работы и намечаются перспективы дальнейших научных изысканий в области аргументации и речево­ го общения.

Список литературы содержи 324 наименований на русском, английском, французском и немецком языках;

в конце работы приводится список используе­ мых источников примеров. В приложении дается текст президентских предвы бор1п1х дебатов Р. Никсон / Дж. Кеннеди.

Глава 1. ПРАГМА-АРГУМЕНТАТИВНЫЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ /./. Теоретические предпосылки прагмалингвистической теории аргументации: различные подходы Прагмалингвистическое рассмотрение аргументации как сферы человече­ ского общения предлагает учет основополагаюпщх принципов данной дисцип­ лины. При анализе этого феномена обращается внимание на самые различные его стороны, что отражается на предлагаемых различными авторами определе­ ниях аргументации. В силу специфики каждой области гуманитарного знания логики, философии, риторики, лингвистики — аргументация трактовалась по разному. Интердисциплинарность проблемы аргументации наиболее зримо предстает на уровне анализа естественного язьпса. Рассмотрение аргументирую­ щего дискурса именно в контексте языковой области расширяет границы про­ блемы аргументации и выводит ее за рамки чисто логического подхода. При анализе аргументирующего дискурса возникает необходимость учета субъектив­ ного фактора, диктуемого структурой личности, ее знаниями, убеждениями, ве­ рованиями, желаниями, потребностями, волей, компетенцией, а также индивиду­ альными характеристиками личности как психологической данности (см.: [Фа нян 1988;

Ducrot 1984] и др.).

В зависимости от анализируемых вопросов в теории аргументации можно вьщелить три направления:

Логическое направление, близкое к формальной интерпретации, рассмат­ ривающее аргументирование на уровне высказывания или умозаключения [Ва­ сильев 1994;

Вригт, г. X. 1996;

Горский 1991;

Дудина 2000;

Яскевич 1993;

Ducrot 1984;

Kahane 1982;

Toulmin 1958]. Логическое направление исследования аргу­ ментации [Барвайс, Перри 1987;

Бартон 2001;

Грайс 1985;

Ивин 1986, 2000;

Кол лингвуд 1971;

Петров 1886;

Серль, Вандервекен 1986;

Хинтикка 1986, 2000;

Чарняк 1983 и др.] предполагает анализ естественной логики с учетом того, что формальные схемы приложимы к ней, но последняя не сводима к формальному И анализу [Берков 1993: 63]. Логическое направление представляет собой анализ процедуры логического вывода и своими корнями уходит в формальную силло­ гистику Аристотеля и логику Стой. Современная логическая семантика ставит под вопрос определение "аргументации" как логического процесса, в ходе кото­ рого истинность какого-либо положения выводится из истинности аргументов [Кондаков 1975: 49], и отмечает необходимость ревизии "семантического спо­ соба обоснования логического вывода" [Петров 1986:18]. Связь логической и лингвистической наук взаимна.

Риторико-философское направление отражает намерение одностороннее (воздействие), основанное на характере риторической речи (судебная речь и средства массовой коммуникации) [Алексеева 2001;

Белова 1995;

Брутян 1984;

Варзонин 1999;

Добрякова 2003;

Зарецкая 2001;

Клюев 1999;

Найденов 2001;

Яковлева 1998;

Perelman, Olbrechts-Tyteca 1969 и др.]. Риторико-философское направление своими корнями уходит в античную риторику [Аристотель 1983;

Ораторы Греции 1985;

Платон 2000]. Родившись в древней Греции как искусство красноречия, на современном этапе она оформилась в неориторику [Perelman, Olbrechts-Tyteca 1969]. Для риторики понятие эффективности взаимодействия является ядерным, в то время как в других сферах, например, в теории коммуни­ кации, оно не претендует на такую роль [Варзонин 1999].

Можно было бы провести параллель между риторикой и теорией аргумен­ тации, так как одна из задач аргументации - убеждение. Но в данном исследова­ нии аргументация понимается как дисциплина, описьгоающая правила рассужде­ ния, соблюдение которых способствует эффективности коммуникации. Тем са­ мым аргументация отделяется от риторики как учения о способах убеждения.

Убедительность понимается нами не в риторическом смысле, а в ориентации на правильность, безошибочность рассуждения, соблюдение правил ведения крити­ ческой дискуссии. Таким образом, термин "аргументация" употребляется в смысле, соотносимом с объектом исследования — аргументативным дискурсом, обладающим чертами диалога.

В этом плане диалогическое направление представляет собой интерес для нашего исследования.

Диалогическое направление отражает взаимоориентированное намерение (взаимодействие), исходящее из самого характера организации диалогического аргументирующего дискурса [Баранов, Сергеев 1988;

Баранов А.Н. 1990;

Бара­ нов, Крейдлин 1992;

Белова 1995;

Белецкая 1999;

Гавришина 1991;

Голубев 1996;

Долгова 2000;

Еемерен, Гроотендорст 1994;

Еемерен, Гроотендорст, Хен кеманс 2002;

Макаров 2003;

Мельникова 2003;

Ревенко 1999;

Фанян 1988, 2000;

Eemeren, Grootendorst, Henkemans 1996;

Hamblin 1970;

Henkemans 1992;

Klein 1987;

Walton 1995 и др.].

1.1.1. Диалог как форма речевого общения Современные исследования по диалогу в немалой степени находятся под влиянием идей отечественных языковедов [Бахтин 1997;

Щерба 1957, 1974;

Яку бинский 1986 и др.].

Л.П. Якубинский, отмечая диалогичность речевого взаимодействия, вьще лял цели диалогичного общения: безразличные и убеждающие, которые, в свою очередь, делятся на интеллектуально и эмоционально убеждающие [Якубинский 1986: 18]. Подобное вьщеление целей получило развитие на диалогическом ма­ териале в современных исследованиях.

До недавнего времени диалог исследовался, главным образом, в "узком" смысле как особая форма речевого взаимодействия двух или нескольких субъек­ тов. Существует множество классификаций диалогических текстов, имеющих различные основания. Развивая идею СО. Карцевского, который предложил де­ ление диалогов на оппозитивные и информативные [Карцевский 1965, 2000], Н.Д. Арутюнова вьщеляет диктальный (предметный диалог, цель которого - по­ лучение информации) и модальный диалог, цель которого - обмен мнениями [Арутюнова 1988]. К этой точке зрения близок подход, разграничивающий ин­ формационный и интерпретационный типы диалога [Ревенко 1999: 59]. При вы боре интенционального фактора в качестве таксономического признака (инфор­ мирование, координация поведения, воздействие) вьщеляются следующие типы диалогов: комплементарный, компетивный и координативный типы [Franke 1987: 87].

Диалог как форма речевого общения является предметом анализа различ­ ных областей лингвистики. Проблемами исследования обьщенного, повседнев­ ного разговорного общения занимается конверсационный анализ, исследуя диа­ лог во всей его целостности с учетом атмосферы речи и обстановки [Aristow 1999;

Goodwin, Heritage 1990;

Sacks, Schegloff, Jefferson 1974;

Schegloff, Sacks 1973].

Лингвистическому анализу диалога посвящены исследования представите­ лей европейской лингвистики, таких как Э. Вайганд, Д. Духбенбрурс [Weigland 1989;

Духбенбрурс 1996], а также представителей отечественного язьпсознания Девкин 1981;

Жаяагина 1988;

Комина 1984, 1999;

Романов 1999;

Сусов 1999, 2000;

Чахоян 1981].

В связи с признанием активной роли участников коммуникации в центре внимания оказываются интерактивные характеристики речевых единиц. Инте­ рактивный подход к анализу диалога основан на исследованиях в области инте­ рактивной социолингвистики [Гамперц 1975;

Goffinan 1972, 1974;

Gumperz 1971, 1982]. Антропологизм Дж. Гамперца и социологизм Э. Гоффмана получи­ ли развитие в лингвистике [Brown, Levinson 1987;

Coleman 1990;

Corsaro 1985;

Grimshow 1976;

Lakoff 1983;

Leech 1983;

Tannen 1989].

Социолингвистика исследует лингвистические параметры диалогового об­ щения, обусловленные социальными факторами (класс, пол, этнический тип), что приводит к изучению различных типов дискурса (педагогического, религи­ озного, политического, юридического и т.д.) [Белл 1980;

Карасик 1992, 1998;

Ла бов 1975;

Сльпыкин 2000;

Шейгап 2000;

Эрвин-Трипп 1975;

Labov 1976].

В рамках интерактивного подхода исследуются коммуникативные интенции говорящего, а также способы достижения и реализации этих интенций, т. е. ком­ муникативные стратегии, «схемы организации коммуникативных шагов» [Во хрышева 2001:12]. Принципы иерархической организации диалога с выделением его элементарных единиц - Речевой Акт (РА), Речевой Ход, Речевое Взаимодей­ ствие, или Диалогическое Единство, или Микродиалог, Речевое Событие, или Макродиалог ~ описываются многими исследователям [Вохрышева 2001;

Мака­ ров 2003;

Поспелова 2001;

Почепцов Г.Г. 1981 Почепцов О.Г. 1986;

Сусов 1983;

Чахоян 1981]. Интерактивные функции единиц иллокутивно-актового комплекса Речевого Акта аргументации реализуются в аргументирующем диалоге.

1.1.2. Аргументирующий диалог Проведенные ранее исследования по диалогу не имели своей целью рас­ смотрение диалогических единств с аргументирующим дискурсом. Более того, в общем контексте диалоговых типов (доклад, рассказ, репортаж, дискуссия, ин­ тервью, разговор), в качестве аргументирующих разновидностей диалогов вьще лялись дискуссия и интервью, несмотря на то, что разговор (беседа) не исключа­ ет аргументации. Такая позиция неточна, так как «в процессе повседневного об­ щения люди постоянно находятся перед необходимостью что-то доказьшать, оп­ ровергать, при этом оправдываться, корректировать свои и чужие мысли, допол­ нять, уточнять» [Фанян 1988: 18]. Диалог в любом своем проявлении, будь то научная дискуссия или кухонный спор, является сущностью «внешней формы»

аргументации [Брутян 1984]. Поэтому сегодня в центре внимания диссертацион­ ных исследований оказались диалогические фрагменты, состояпще из вопросно ответного единства или диалогических единств, отражающдх взаимодействие реплик и выполняющих аргументативную функцию [Комина 1999;

Макаров 2003;

Мельникова 2003;

Ревенко 1999;

Фанян 1988].

Так, Н.Ю. Фанян, определяя статус и границы аргументативных речевых действий, описывает различные формы выражения аргументирования, уточняет характер интенциональной структуры процесса аргументирования [Фанян 1988].

О.А. Ревенко рассматривает в качестве аргументативного текста диалог спор, в котором речевые акты соотносятся с определенной коммуникативной im тенцией говорящих разрушить приведенные доказательства или побудить парт­ нера по коммуникации к действию, «где место истины занимает приемлемость или неприемлемость для партнера выдвигаемых предложений» [Ревенко 1999: 58].

Еще один пробел существовавших исследований по диалогу заключался в жестком регламентировании признаков биологичность и аргументативность при вьщелении различных речевых жанров. Диалогичность относится к разго­ ворной речи, а аргументативность характеризует область научно-технических текстов. На современном этапе намечаются попыгки переосмысления и расши­ рения понятия аргументативность, обусловленные использованием разнооб­ разных типов дискурса (судебная речь, интервью, теле- и радио коммуникация, рекламный текст, политические дебаты, спор, а в настоящем исследовании президентские и парламентские дебаты).

В рамках диалогических исследований оформилось лингвоаргументативное направление (термин Л.Г. Васильева). Литературная теория М.М. Бахтина по­ служила основой концепции полифонии О. Дюкро, согласно которой любая часть дискурса, состоящая даже только из одного предложения, содержит экс­ плицитный либо имплицитный аргумент [Ducrot 1984]. Аргументативность счи­ тается ингерентой чертой предложения. При анализе речевого взаимодействия обращается внимание на роль языка в речевых стратегиях, формальных марке­ ров, взаимоотношений говорящих, их намерений;

в семантическом описании критерию истинности автор предпочитает критерий аргументативности [Ducrot 1984].

Многие современные исследователи отказываются также от четкого разгра­ ничения аргументативного дискурса на основе критерия диалогич ность/монологичность, отмечая, что монологичный аргументативный текст со­ держит элементы диалогизма [Васильев 1994]. Классические подходы, сопостав ляюпще диалог и монолог как формы речевого общения, отрицают возможность их полного разграничения [Семененко 1996: 8]. Л.П. Якубинский, описывая ре­ чевое общение, использовал термины «обмен монологами» и «монологический диалог» [Якубинский 1986: 26, 34]. А.Н. Баранов и Г.Е. Крейдлин оперируют термином «монологический речевой акт» [Баранов, Крейдлин 1992: 92].

Аргументативный же текст, по существу, всегда диалог. Аргументатор все­ гда должен пытаться убедить актуального или потенциального оппонента. Если теорию аргументации рассматривать как систему дескриптивных и/или норма­ тивных правил для выражения комплексного коммуникативного акта спора (аг gmnent) и коммуникативного акта согласия (acceptance), то тогда диалогическая структура (а dialogical design) будет наиболее приемлемой для такой теории [Eemeren, Grootendorst 1984].

Некоторые свойства речевого диалогического общения сохраняет и пись­ менное (текстовое) общение [Богданов 1993]. По принципу использования язы­ кового материала письменные тексты делятся ни диалогические, монологические и смешанные. К диалогическим аргументативным текстам относятся, например, "Диалоги Платона". Наиболее типичные монологические аргументативные тек­ сты - это научные трактаты, статьи, деловые документы, отчеты и т.д. К диало го-монологическим текстам относятся беллетристические тексты.

В отличие от диалога, монологические тексты характеризуются меньшим иллокутивным разнообразием, но в них "элемент" диалогизма сохраняется [Богданов 1993: 51]. Тексты типа научных статей также имеют адресата, однако, в отличие от переписки, у этого адресата нет "адреса", т.е. он является неопреде­ ленным. Такой текст можно рассматривать как отсроченный диалог. Этот подход объясняет использование в качестве материала исследования в диалогическом ключе таких дискурсов как газетная статья [Голубев 1996, Дроздов 2003], тексты анекдотов и шуток [Мефонова 1999], басен [Маркова 2003], рекламный текст [Давьщенкова 1999;

Найденов 2001;

Полетаева 2000;

Солошенко 1990;

Терпуго ва 2000], журнальная статья [Воронков 1991], политический дискурс выступле­ ний в парламенте [Белова 1995;

Гавришина 1991;

Добрякова 2003;

Кочкин 1999;

Макаров 1989], деловые переговоры [Филонова 1998].

Отечественные диссертационные исследования, посвященные аргумента тивному дискурсу, включают в анализ функциональные, коммуникативно Прагматические и когнитивные характеристики диалогической речи [Белецкая 1999;

Белова 1995;

Бескоровайная 2000;

Бобырева 1996;

Волкова 1995;

Даниль ченко 1992;

Добрякова 2003;

Долгова 2000;

Жалагина 1988;

Мельникова 2003;

Меркулова 1995;

Романова 1997;

Филонова 1998].

1.2. Прагмалингвистическая теория аргументации Основы прагмалингвистики в целом, и лингвистической теории аргумента­ ции, в частности, были заложены философами оксфордской школы, занимаю пщмися проблемами естественного языка [Серль 1986а, 19866;

Остин 1986]. Дж.

Серль дополнил и обосновал классификацию речевых актов Дж. Остина, разра­ ботал условия совершения разных типов иллокзпгивных актов [Серль 1986а, 19866]. Вопросами типологии иллокуций в рамках теории (ТРА) речевых актов занимались как зарубежные, так и отечественные ученые [Готлиб 1989;

Демьян ков 1986;

Кобозева 1986;

Конопелько 1991;

Почепцов 1986;

Сусов 1983, 2000;

Чахоян 1981;

Фанян 2000;

Clark, Carson 1982;

Dijk 1977;

Gazdar 1981;

Leech 1980, 1989].

ТРА стала первым шагом на пути к лингвистической прагматике. Однако опыт анализа в рамках ТРА показал бесполезность одного лишь классифициро­ вания речевых действий. Закономерным этапом в дальнейшем развитии ТРА стала ее критика [Дейк 1978;

Демьянков 1986;

Кобозева 1986;

Макаров 1998, 2003;

Сухих 1998;

Фанян 2000;

Франк 1986]. Авторами отмечаются следующие недостатки ТРА: ограничение речевым актом как основной едишщей анализа, что приводит к пренебрежению теми актами, которые связаны с организацион ньпли аспектами взаимодействия (структивами - см.: [Сухих 1998]);

эпизодиче­ ское применение принципа конвенциональности;

игнорирование творческого ха­ рактера межличностного взаимодействия в связи с упущением коммуникативной функции жестко разграниченных речевых действий;

статичный подход к рече­ вому общению;

формальная констатация понятия "контекст", ограничение роли контекста рамками интерпретации неоднозначных или косвенных речевых актов;

неадекватность формулы высказывания: речевое действие = пропозициональное содержание + иллокутивная сила [Фанян 2000].

Дальнейшее развитие прагмалингвистики шло в отказе от исследования изолированных речевых актов. Целью своего исследования прагмалингвисты из­ брали не изолированные высказьшания, а их взаимодействие в рамках дискурса с введением новых параметров описания известных речевых актов, установлением дополнительных типов речевых актов, а также определением типов речевых хо­ дов [Белецкая 1999;

Комина 1999;

Макаров 1998;

Романов 1999;

Сухих 1998;

Фанян 2000;

Aristow 1999].

Прагмалингвистический подход, основывающийся на понятии речевой дея­ тельности, включает человеческий фактор в анализ тех или иных свойств дис­ курса. Для речевого действия признается релевантным "наличие таких призна­ ков, как его социальный, интерактивный характер, использование конвенцио­ нальных правил и привязанность к конкретным условиям ситуации общения" [Сусов1983: 15]. Коммуникативным поведением индивида управляет «програм­ ма, включающая в себя «наборы команд, задающие определенные операции, ко­ торые, во-первых, направлены на то, чтобы в целях реализации в речевом выска­ зывании коммуникативного замысла, комм)шикативных целей и намерений (ин­ тенций) говорящего/пишущего установить связи между языковыми объектами (в первую очередь, семантемами и их конфигурациями) и внеязьпсовыми объекта­ ми, входяпщми в коммуникативно-прагматическое пространство, и, во-вторых, регулируют взаимодействие между внутриструктурными компонентами языко­ вой системы (семантическим, прагматическим, синтаксическим, номинативным, морфологическим и фонолого-фонетическим)» [Сусов 1999, модуль 8.03].

Задачей нашего исследования, с этой точки зрения, является обнаружение необходимых и достаточных условий успешного осуществления речевого акта в сложной структзфе аргументативного дискурса с целью построения типологии аргументативных ошибок, а также выявления способов реализации этих ошибок с помощью язьпсовых средств.

Ошибки в процессе рассуждения во многом зависят от того, насколько чет­ ко соблюдаются социальные нормы и конвенции, через которые преломляются когнитивные представления о ситуативном контексте, о составе участников коммуникации, об их социальных ролях, уровне интеракции.

Теория интеракции изучает функционирование речевого акта в диалогиче­ ском контексте. Минимальный диалогический текст представляет собой мини­ мальную интеракцию, интерактивный блок, состоящий из двух реплик говоря­ щего и слушающего. Реплика может быть простая, т.е. состоящая из одного ре­ чевого акта, или сложная, состоящая из нескольких речевых актов. Минималь­ ные интерактивные блоки выступают в качестве частей более сложных образо­ ваний - макродиалогов. Для данной работы аргументирующий макродиалог яв­ ляется основным рассматриваемым типом дискурса, содержащим аргументи­ рующие речевые действия.

1.2.1. Речевое действие как форма выражения аргументирования Статусу аргументированного речевого действия (аргументации) и его со­ ставляющих частей посвящены работы представителей отечественной лингвис­ тики [Баранов, Сергеев 1988;

Белова 1995;

Голубев 1996;

Фанян 1988] и зару­ бежной теории аргументации [Еемерен, Гроотендорст 1994;

Еемерен, Гроотен дорст, Хенкеманс 2002;

Blair, Johnson 1987;

Eemeren, Grootendorst 1984, 1992;

Eemeren, Grootendorst, Henkemans 1986;

Ehninger, Brockriede 1973;

Keinpointner 1987, 1998;

Leech 1980, 1989]. Различные подходы к этой проблеме отчасти объ­ ясняются отсутствием единодушия у исследователей относительно классифика­ ции речевых актов. Так, в классификации Дж. Остина "постулировать", "вьшо дить", "доказывать", отнесены к классу экспозитивов (разъяснение оснований, аргументов и сообщений) [Остин 1986;

Фанян 1988]. У Дж. Серля "заключать" и "выводить" - репрезентативы с дополнительньш[ признаком, указывающим на oTHomeiffle между иллокутивным актом утверждения (репрезентатива) и осталь­ ной частью дискурса [Searle 1976: 52]. Конфронтационные РА в этой классифи кадии можно отнести к комиссивам. А.Н. Баранов и В.Н. Сергеев считают, что аргумент и тезис являются утверждениями, т.е. репрезентативами (они же ас сертивы, констативы, декларативы) [Баранов, Сергеев 1988]. Учитывая тот факт, что всякая аргументация носит побудительный характер (поскольку цель аргу­ ментирования - повлиять на выбор адресата в процессе принятия решения и тем самым воздействовать на его структуру деятельности), можно сделать вывод о близости аргументативного акта по своим прагматическим характеристикам к директивам (они же инъюнктивы, реквестивы) [Ревенко 1999], Однако, если рассматривать аргументацию как простую совокупность РА, которыми выражены доводы и тезис [Баранов, Сергеев 1988;

Фанян 1988], ха­ рактер аргументации не получает адекватного отражения. Для целостной интер­ претации аргументации недостаточно ее понимания в традиционном (логиче­ ском) смысле. Один из вариантов решения предлагает Н.Ю. Фанян, вычленяя понятие аргументативность: "следует четко различать понятие "аргументация" как более общее понятие, ^'аргументирование" как процесс представления дово­ дов и "аргументативность" как компонент, присущий всем типам речевых дейст­ вий (констатив, директив, квестив, экспрессив, комиссив) в силу их обоснован­ ности. Аргументативность интегрирована в структуру вышеперечисленных ти­ пов речевых действий" [Фанян 2000: 18]. Исходя из вышесказанного, автор предлагает представить структуру речевого действия следующей формулой: X = Р + I + А, где Р - пропозициональное содержание;

I - иллокутивная сила;

А - ар­ гументативность.

Рассмотрение аргументации как процесса, по мнению Н.Ю. Фанян, выводит ее не только за рамки формально-логической схемы, но и за рамки одного рече­ вого действия, подводя к анализу аргументативного дискурса. Исходя из того, что аргументативность есть качество, присущее любому речевому действию, любой дискурс представляется аргументативным. В зависимости от характера компонента аргументативности (эксплицитный - для констативов, комиссивов;

имплицитный - для экспрессивов, директивов), можно говорить о речевых дей­ ствиях с ярко или менее ярко выраженной аргументативностью. Более того, можно говорить о любом тексте как об аргументативно нагруженном тексте, в котором аргументативность присутствует в любом случае и в любых отношени­ ях [Фанян 2000].

Соглашаясь с О. Дюкро, выдвинувшим мысль о том, что большинство ре­ чевых актов несут аргументативную функцию, которая заключается в стремле­ нии убедить или разубедить адресата [Ducrot 1984], Н.Ю. Фанян предпочитает говорить об универсальности аргументативности как неотъемлемого свойства любого речевого действия, которое не всегда имеет перлокутивно убеждающую ориентацию.

Такую точку зрения не разделяют представители прагма-диалектической школы. Функциональный подход к теории речевых актов был разработан гол­ ландскими лингвистами Ф. Еемереном и Р. Гроотендорстом [Eemeren, Grooten dorst 1984, 1992,]. Дж. Серль ограничивался случаями, в которых иллокутивная сила эксплицитно вьфажается в перформативной формуле. Он рассматривал ис­ ключительно коммуникативные аспекты, которые выражаются в попытках дос­ тигнуть иллокутивные эффекты. Представители же прагма-диалектической шко­ лы рассматривают и интеракционалъные аспекты, которые выражаются в произ­ ведении перлокутивных эффектов. Иллокутивный эффект — это эффект понима­ ния. Непосредственный перлокутивный эффект состоит в принятии речевого ак­ та слушающим. Ф. Еемерен и Р. Гроотендорст, исходя из интеракционального подхода к предмету исследования, считают, что аргументация всегда направлена на убеждение, независимо от того, достигнет ли говорящий эффекта, состоящего в том, что слушаюшдй принимает выраженное мнение.

Для данного исследования основополагающим будет являться диалогиче­ ский подход к изучению аргументативного дискурса в его прагма-диалектиче­ ском расширении.

1.3. Прагма-диалектическая концепция аргументации Признав интеракциональный подход к аргументации в качестве основопо­ лагающего, мы можем принять определение аргументации, данное Ф. Еемереном И P. Гроотендорстом: «Аргументация - это речевой акт, состоящий из ряда вы­ сказываний, которые предназначены для того, чтобы обосновать или опроверг­ нуть выраженное мнение, и направлены на то, чтобы убедить рационального су­ дью в правильности определенной точки зрения, приемлемости или неприемле­ мости этого выраженного мнения" [Еемерен, Гроотендорст 1994: 24].

Внешний характер аргументации обусловлен призванием исследователя за­ ниматься эксплицированными мнениями, а не идеями, лежащими в их основе.

Функциональный характер аргументации проистекает из рассмотрения ее как це­ ленаправленной деятельности. Социальный характер обусловлен рассмотрением аргументирования с коммуникативных позиций: убеждение рационального су­ дьи в правильности некоторого утверждения предполагает обмен мнениями.

Диалектический характер аргтментации состоит в том, что адресат должен за­ нимать позицию рационального судьи, критически оценивающего аргумента­ цию. Аргументация в голландской школе рассматривается одновременно и как процесс, и как продукт, и связана с конвенциями и правилами обыденного диа­ лога, который является материалом исследования. Диалектический принцип счи­ тается основополагаюпщм и лежащим в основе д ^ е монологической речи - при этом человек попеременно выступает то, как одна, то, как другая сторона в диа­ логе. Эти стороны выступают как функциональные интеракциональные роли Протагониста и Антагониста. В элементарной законченной единице аргумента­ ции Протагонист предлагает про- и контраргументы относительно обсуждаемой проблемы, а Антагонист принимает или отвергает их. Таким образом, создается интеракция между речевыми актами, производимыми в дискуссии Протагони­ стом, и речевыми актами, производимыми Антагонистом.

Интеракция является главной чертой диалектического процесса убеждения.

Типы единиц аргументации различаются по степени сложности. Выделяются собственно простая, несобственно-простая и полностью составная дискуссии. В собственно простом диалоге у Антагониста нет своего взгляда на проблемы, и он фактически реагирует лишь на аргументы Протагониста, а в несобственно простой аргументации он выдвигает свою точку зрения. В полностью составных дискуссиях по отношению к спорной проблеме вьщвигаются как про -, так и контраргументация, а в несобственно простой - либо про-, либо контраргумен­ ты.

Прагматический аспект аргументации представлен описанием действий в дискуссии в виде речевых актов. "Привести спор к разрешению становится воз­ можным, только если сама дискуссия правильно регламентирована. Это означа­ ет, что в диалектической теории аргументации необходимо предложить правила поведения в аргументативных дискуссиях" [Еемерен, Гроотендорст 1994: 23].

Об эффективности коммуникации говорят, когда коммуникативное намере­ ние говорящего осуществлено, т.е. высказывание полностью услышано и понято адресатом, а в случае побуждения адресата к совершению действия или измене­ нию состояния это действие слушателем вьшолнено. Прагматический аспект процесса аргументирования связан с полной регламентацией условий употреб­ ления высказьгаания в виде особых условий успешности РА аргументации.

1.4. Условия успешности осуществления аргументации Речевой акт аргументации, как любой РА, обладаюпщй иллокутивной функ­ цией, подвержен действию коммуникативньк норм и конвенций, таких как прин­ цип сотрудничества [Grice 1975] и принцип вежливости [Leech 1989].

Принцип вежливости требует удовлетворения шести максим: такта, велико­ душия, одобрения, скромности, симпатии, согласия. Сущность постулатов веж­ ливости заключается в поддержании дружеских отношений между коммуникат нами, таким образом, обеспечивая предпосьшку успешной коммуникации [Гор­ дон, Лакофф 1985;

Lakoff 1983;

Leech 1989].

Существует несколько экспликаций Принципа Сотрудничества примени­ тельно к аргументации [Васильев 1994]. О. Ошейм, К. Бреде и Б. Томсен описы­ вают следующие нормы для осуществления аргументации: " а) избегай недело­ вого, тенденциозного разговора, так как отклонение от существа дела снижает ценность аргументации;

б) избегай тенденциозного воспроизведения чужих мне Н И - формулировки должны бьггь нейтральными;

в) избегай тенденциозной И многозначности;

г) избегай шаржирования противника;

д) избегай тенденциоз­ ных представлений по поводу чужого мнения;

е) избегай тенденциозности в по­ даче аргументов" [Демышков 1989: 23. - Цит. по: Васильев 1994].

С. Кляйн связьгоает условия удачи аргументации с обоюдным соблюдением коммуникантами стратегий поддержания положительного имиджа своего и собе­ седника. Стратегия вежливости реализуется при помощи лингвистических так­ тик утверждения общих взглядов, демонстрации сотрудничества с партнером.

Стратегия уважения выражается в тактиках косвенности, избегания приписьша ния отрицательных черт собеседнику и давления на него. Эти стратегии направ­ лены на устранение помех в аргументативном взаимодействии. К таким помехам С. Кляйн относит: «а) недооценку соперника;

б) стремление к преодолению ви­ димой непоследовательности, когда собеседник принимает точку зрения оппо­ нента и меняет свои взгляды;

в) конфликт имиджа кооперативности и желания победить в споре;

г) опасения собеседника, что позиция согласия может вступить в противоречие с его собственным имиджем;

д) фокусировка аргументов не на существе дела, а на имидже соперника;

е) то, что обоснование своей точки зре­ ния не гарантирует принятия ее собеседником» [Klein 1987. - Цит. по: Васильев 1994: 16].

Р. Трапп, Дж. Джинглинг и Дж. Уоннер считают, что условия успешности осуществления аргументации определяются объективно аргументативной компе­ тенцией. В нее включаются: «а) инструментальный параметр - моменты, реле­ вантные для реализации аргумента: кто победил, кто изменил свою точку зрения и т.п.;

б) логический параметр - общая аргументативно-логическая стратегия партнера, а также приемлемость, релевантность, достаточность и когерентность его аргументов;

в) параметр управления ходом аргументативного взаимодейст­ вия, обеспечиваюхций эффективность коммуникации, создание условий для сво­ бодного выражения своей позиции, разрешение конфликтов;

г) параметр обще­ ния по существу дела (appropriateness dimension) охватьгаающий честность, от крьггость, напористость, стремление избежать нерелевантного "перехода на лич ности", способность оценивать ситуативные переменные типа времени и места;

д) мотивационный параметр, характеризующий природу мотивации аргументов для партнеров и ее степень» [Тгарр, Jingling, Wanner 1987. - Цит. по: Васильев 1994: 17].

Из вьппеперечисленных подходов ясно, что исследователи в области ис­ кренности коммуникативного контекста увеличили число факторов, которые обусловливают актуальный смысл высказьшания. К вьщеленному ранее фактору, F (р) = иллокутивная сила + пропозициональное содержание, следует добавить еще: а) знание коммуникативных принципов общения;

б) фоновые знания участ­ ников беседы.

Максимально эффективная коммуникация - это модель, а реальное общение далеко не всегда соответствует модели, что объясняется большим разнообразием коммуникативных ситуаций, влиянием на речь коммуниканта множества неязы­ ковых факторов, психологическими характеристиками участников общения. В связи с этим мы считаем необходимым рассмотреть понятие коммуникативной неудачи.

1.5. Коммуникативные неудачи в речевом общении Проблема коммуникативных неудач давно обратила на себя внимание мно­ гих исследователей, что объясняет чрезвычайный терминологический разнобой.


Говорят о коммуникативной неудаче, коммуникативном провале, срыве, комму­ никативном рассогласовании, а также о коммуникативном сбое, коммуникатив­ ных ошибках. В первую очередь, следует развести два похожих по своей форме, но различных по содержанию термина: коммуникативная неудача и речевая ошибка.

С В. Алексеева понимает речевую ошибку в широком смысле - как любое отклонение от нормы речи, как "ошибку в процессе речевой деятельности", как "результат расхождения между планом и реализацией действия, когда образуется несовпадение между имеющимся эталоном и конечным продуктом данного про­ цесса" [Алексеева, 1996. - Цит. по: Кънева 1999а: 60].

Коммуникативная неудача также трактуется широко. Рассматривая диалог как чередование речевых произведений, создаваемых коммуникантами, Б.Ю. Го­ родецкий определяет коммуникативную неудачу (КН) "как такой сбой в обще­ нии, при котором определенные речевые произведения не выполняют своего предназначения" [Городецкий 1985: 23]. К числу наиболее распространенных факторов человеческого общения, ведупщх к возникновению КН, относятся: не­ точные высказьгоания, неправильно построенные выражения, слишком сложные по структуре сообщения, разнообразные способы сокращения речи и т.д. Б.Ю.

Городецкий учитывает критерии, связанные с инструментами общения и обу­ словленные ими расхождения в словарном запасе коммуникатнов, в дефинициях лексических значений, в банках знаний о мире и т.д. КН могут быгь связаны с неудачной вербализацией замысла со стороны говорящего или с несовершенным механизмом понимания со стороны слушающего, а также с соотношением этих процессов. Кроме этих "ближайших" источников КН, вьщеляются также их "от­ даленные" источники: рассеянность коммуникантов, предвзятость, мнитель­ ность, необычность темы и т.д. [Городецкий 1989].

Широкое содержание в понятие КН вкладывает Е.М. Лазуткина, определяя КН как "недостижение инициатором общения коммуникативной цели и... праг­ матических устремлений, а также отсутствие взаимодействия, взаимопонимания и согласия между участниками общения", вьвделяет 4 типа факторов, приводя пщх к КН: чуждая коммуникативная среда, нарушение паритетности общения, излишняя ритуализация, низкий уровень компетенции [Лазуткина 1999: 68].

Проблемами коммуникативных неудач в межкультурном и межличностном общении уделяется большое внимание в отечественной лингвистике [Верещагин, Костомаров 1980, 1999;

Ермакова, Земская 1993;

Карасик 1992;

Кочетова 1999;

Седов 2000;

Теплякова 1998 и др.].

Опыт зарубежных исследований в области коммуникативных неудач обоб­ щила Н.К. Кънева. В качестве дополнения к определению коммуникативной не удачи предлагаются три подхода: КН как недостижение коммуникативной цели, КН как нарушение конверсационных максим, ICH как сбой в координационном управлении диалогического общения [Eisenberg, Phillips, 1991.- Цит. по: Кънева 19996: 57]. Каждый из этих подходов рассматривает понятие «успешность» ком­ муникации в связи с определенньпли представлениями об организации коммуни­ кативного процесса, «которые в свою очередь привязаны к определенной ком­ муникативной модели»: кодовой, инференционной и интеракционной. Несо­ мненным достоинством интеракционной модели коммуникации, модели взаимо­ действия говорящего и слушающего, является то, что коммуникация осуществ­ ляется не в виде трансляции информации (кодовая модель) или манифестации намерения (инференционная модель), а как демонстрация смыслов, не обяза­ тельно предназначенных для распознавания и интерпретации реципиентом. В связи с этим «интерпретация становится в интеракционной модели основным критерием успешности» [Кънева 19996: 60].

Ь Н являлись предметом исследования при рассмотрении различных типов С дискурса. Так, К.Ф. Седов, разрабатывая типологию коммуникативного поведе­ ния языковой личности по способности последней к коммуникативной коопера­ ции в нейтральном диалоге, называет КН "коммуникативными недоразумения­ ми" [Седов 2000: 298 - 311].

С подобной точкой зрения трудно согласиться, если речь идет об институ­ циональном общении. Объект данного исследования - аргументативный дискурс политических дебатов — относится к сфере институционального общения, харак­ теризуемого более жесткой структурированностью, чем дискурс повседневного общения [Макаров 2003;

Карасик 1999]. Для анализа аргументативного дискурса неприемлемо широкое понимание КН, включающее такие причины как "(1) осо­ бенности языковой системы, (2) различия говорящих, (3) прагматические факто­ ры: институциональность, социальные роли, четкость отношений, позиций и функций коммуникантов, необходимость следования грамматическим и комму­ никативным нормам в общении" [Ермакова, Земская 1993: 3 6 - 6 1 ]. Более удач­ ной может считаться концепция прагмалингвистики, которая рассматривает КН как явление интерактивного порядка в процессе диалогического общения между партнерами, когда каждый из коммуникантов участвует в определенной деятель­ ности, направленной на достижение результативного эффекта.

Ф. Еемерен и Р. Гроотендорст, взяв за основу регулятивную функцию пра­ вил и процедуры ведения аргументативной дискуссии, сформулировали так на­ зываемый "кодекс поведения" в ней. Кодекс поведения, по их мнению, это не что иное как "кодекс для выполнения речевых актов в дискуссиях" [Еемерен, Гро­ отендорст 1994: 170]. В свете теории речевых актов представляется возможным трактовать КН как нарушение кодекса поведения. В дальнейшем мы будем ис­ пользовать термин аргументативная ошибка. Аргументативная ошибка - это более узкое понятие, отражающее лишь одну из сторон понятия коммуникатив­ ная неудача. Прежде чем перейти к описанию аргументативных ошибок с точки зрения прагма-диалектики, необходимо обратиться к истории вопроса.

1,6, Анализ и классификация аргументативных ошибок 1.6.1,Ошибка в диалектическом учении Аристотеля Аристотель вьщелял 13 видов софизмов [Аристотель 1983]. Латинское сло­ во fallaciae, означающее софизм, происходит от глагола fallere ("обманывать").

Софизм, ложный довод является средством введения в заблуждение.

В софистических дебатах преследуются следующие цели: (1) опровергнуть onnoneirra, т.е. доказать противоположный тезис;

(2) показать, что оппонент со­ вершил ошибку;

(3) подвести оппонента к парадоксу;

(4) заставить оппонента употребить неграмотное выражение;

(5) заставить оппонента повториться. Побе­ да в споре обеспечена, если достигаются все возможные цели.

Тринадцать софистических опровержений делятся на две группы: 1) зави­ сящие от языка: неясность, двусмысленное выражение, ошибочная комбинация слов, ошибочное разделение слов, неправильный акцент, неправильная форма выражения;

2) не зависящие от языка', случайность (accident), неверное обобще ние, неправильное представление опровержения, представление точки зрения как не требующей доказательства, необоснованный вывод, нерелевантная причина, два вопроса в одном (множество вопросов).

Аристотель выделил также, отдельную группу софистических опроверже­ ний, представляющих собой валидную аргументацию, но нерелевантную, не от­ носящуюся к существу вопроса (ignoratio elenchi) [Hamblin 1970].

Рассматривая энтимему как неполносоставный силлогизм, Аристотель вы­ делил новые ошибки, связанные с ней: 1) ошибки, возникаюпще из-за практиче­ ского применения слов: (а) краткое словесное оформление, производящее впе­ чатление вывода, (б) использование похожих слов для обозначения различных понятий;

2) утверждение целого на основании истинности частей, и наоборот;

3) использование языковых средств, унижающих достоинства оппонента;

4) ис­ пользование единичного признака как доказательства тезиса;

5) представление случайного как существенного;

6) аргументация «от противного»;

7) представле­ ние причины, когда она таковой не является;

8) опущение упоминания времени и обстоятельств;

9) подмена абсолютного частньпл. При ближайшем рассмотрении видно, что этот список представляет собой выборку из списка софизмов.

1.6.2. Определение термина "ошибка** и различные подходы к классификации ошибок Целями любой теории формальных ошибок считаются: 1) описать имею­ щиеся ошибки в формальных терминах, 2) описать конкретную ошибку, приме­ няя формальную теорию вывода заключения. Ч. Хэмблин считает, что первая за­ дача является невьшолнимой, описать все имеющиеся ошибки в формальных терминах невозможно. Выполнение второй задачи, связанной с применением правил вывода заключения (Modus Ponnens, Modus ToUens и др.), ставится под сомнение, когда речь идёт о таких ошибках, как ad hominem, ad verecundiam, ad baculum (соответственно, apryMeirr к личности, ссьшка на авторитет, аргумент к силе). Такие ошибки, как эквивокация, амфиболия (тропы, предполагающие игру на многозначности, двузначности, которые выстраивают аналогию между двумя значениями одного и того же слова), и ошибки, зависящее от языка, также ис­ ключаются из формального анализа. Что касается ошибок внеязыковых, то фор­ мальный анализ является необходимой частью анализа таких ошибок, как post hoc ergo propter hoc, отрицание анцедента, утверждение консеквента [Hamblin 1970:207-209].

Собственно говоря, все подходы к изучению ошибок можно разделить на онтологические и релятивистские [Grootendorst 1987: 332].

Главная задача онтологического подхода - классифицировать ошибки, рас­ познав существенные ее признаки. С точки зрения такого подхода, ошибки жи­ вут автономно, независимо от условий употребления дискурса. Онтологический подход лежит в основе большинства классификаций ошибок [Freeley 1981;

Ham­ blin 1970;

Kahane 1984]. Так К.Райбэки и Д.Райбэки, вьщеляя 18 ошибок, подраз­ деляют их на три класса: «(1) опгабки в использовании рассуждения ("fallacies in reasoning"): поспешное обобщение, ошибка переноса в соединении ("slippery slope"), ошибка переноса в разделении, ошибка "фиктивный противник", нереле­ вантные примеры, "круг в аргументации", аргумент к личности;


(2) ошибки апеллятивы ("fallacies of appeal");

(3) ошибки в использовании языковых средств ("fallacies in language"): двусмысленность, неточность, неясность высказыва ний»[КуЬаск1, С, Rybacki, D. 1991. - Цит. по Голубев 1996].

Г. Кахейн отмечает использование термина софизм в том случае, когда речь идёт о намеренном обмане, а также термина ошибка в рассуждении. Г. Кахейн даёт «стандартную классификацию», разделив все известные современным ис­ следователям ошибки на три группы (Kahane 1984]: сомнительное основание, искажённое свидетельство, необоснованный вывод. Классификация ошибок, предложенная Г. Кахейном, представляется не вполне удачной. Критерии опре­ деления ошибок к той или иной категории слишком размыты. Одну и ту же ошибку можно отнести к разным категориям. Например, ошибка аргумент к личности может рассматриваться и как сомнительное основание, и как необос нованный вывод. В подобных классификациях не наблюдается чёткой системы, позволяющей говорить о стройности теории ошибок.

Релятивистский подход к изучению ошибок основывается на том, что ошибку можно признать таковой только при применении определённого типа логики, действующей в конкретной ситуации. Релятивистской является Прагма­ тическая теория ошибок Д. Уолтона [Walton 1995].

Онтологический и релятивистский подходы не исчерпьшают всех попыток создать теорию ошибок. Для того чтобы составить полную картину, необходимо более подробно остановиться на теоретических предпосылках создания ком­ плексной теории ошибок. И начать целесообразно со "Стандартного подхода", представленного Ч. Хэмблином в фувдаментальном труде "Fallacies" [Hamblin 1970].

1.6.3. Стандартный подход Стандартный подход рассматривает большую часть ошибок «как ошибоч­ ный довод, который кажется валидным, на самом деле таковым не являясь»

[Hamblin 1970: 12]. Ч. Хэмблин описьгоает следующие ошибки:

1. Secundum Quid - ошибка поспешного обобщения. Эта ошибка заключа­ ется в выведении общего из недостаточного количества частных случаев [Ham­ blin 1970: 28]:

- / don't understand how you could find out that this man was clever...

-... this man has a large head, so he must be clever [Conan Doyle, p. 38].

Поспешное обобщение - обычная ошибка на основе примеров. Иногда дос­ таточно одного примера, чтобы опровергнуть вывод, основанный на поспешном обобщении.

2. Ошибка accident, или ошибка некорректного переноса свойства целого на составляющие его части, или перенесении свойств части на целое, возни­ кает тогда, когда случайное качество предмета выбирается как существенное.

Эта ошибка основана на трактовке целого как простой суммы отдельных частей И допущении, что всякое свойство целого присуще и каждой из составляющих его частей. Однако, на самом деле то, что свойственно частям, не обязательно верно для целого. В качестве примера Ч. Хэмблин прршодит известный софизм диалогов Платона: This dog is yours. This dog is father. Therefore, this dog is your father.

Приведем пример некорреюного переноса признака из рассказа Теффи «Три правды»: Воспользовался случаем, чтобы удрать. Жаж^да безумная. Выпил пива. Эта дурища, между прочим, твердит, как дятел, что вино ж:аж:ды не утоляет. Объясни идиотке, что ж:ажда есть потребность в жплдкости, а вино есть жплдкость. А она говорит, что селедочный рассол тож:е жидкость, одна­ ко ж:аж;

ды не утолит [Тэффи, с. 42].

3. Ошибка разъединения и объединения. Ошибка объединения представ­ ляет собой перенос свойств части на целое: Католическая церковь - это цер­ ковь для бедных людей. Следовательно: Католическая церковь - бедная. Данная аргументация неверна, так как, во-первых, не принимается во внимание то, что термин "бедный" является относительным, поскольку богатство людей и богат­ ство церкви - это две разные величины. Во-вторых, создаётся впечатление, что богатство церкви - это просто сумма доходов отдельных её членов, тогда как на самом деле при определении богатства церкви должны учитываться и другие факторы, например, какую часть своих доходов прихожане отдают церкви.

Ошибка разъединения, перенесение свойств целого на составляющие его части, может бьггь проиллюстрирована следующим примером:

— Господин Луцио! Вы, каж:ется, говорили, что знаете отца Людовика как бесчестного человека?

— Клобук не делает монахом. Честного в нем только его ряса. Он вел са­ мые непристойные речи про нашего герцога [В. Шекспир, с. 267].

4. Ошибка Ignoratio Elenchi ( лат. подмена тезиса). Нерелевантная аргу­ ментация, возникает тогда, когда аргументация не имеет никакого отношения к точке зрения, вьщвинутой к защите. Элиза Дулиттл, рассуждая о причинах смер­ ти ее тетки, сначала, вполне закономерно приводит довод, свидетельствующий о том, что та не могла умереть от гриппа, так как обладала недюжинным здоровь­ ем. Далее Элиза не к месту упоминает о шляпке: «...кто шсляпку спер, тот и тетку укокошил»: « - Mrs Higgins (puzzled): Done her in?

- Liza: Y-e-e-e-e-s, Lord love you! Why should she die of influenza? She come through diphtheria right enough the year before. I saw her with my own eyes. Fairly blue with it, she was...

- Liza: What call would a woman with that strength in her have to die of influ­ enza? What become of her new straw hat that should have come to me? Somebody pinched it: and what I say is, them as pinched it done her in» [B. Show, p.90] [1].

5. Petitio principii - принятие без доказательств (от лат. petition de principe - "возвратить назад", другими словами "возвратиться к тому же самому вопросу диспута: "circle argument" (аргументация по кругу). По мнению Ч. Хэмблина, здесь наблюдается несоответствие терминов [Hamblin 1970: 33], так как такая ар­ гументация предполагает противоречие самому себе. '"''То Ье^"" в значении счи­ тать самим собой разумеющимся представляется более обоснованным опре­ делением для данной опшбки: The soule is immortall, because it never dyeth. The earth mooveth, because the heaven standeth still [Abraham Fraunce. - Цит. no: Ham­ blin 1970: 33].

6. Ошибки, связанные с нарушением правил причинности, лежащей в осно­ ве валидной аргументации. Две наиболее известные ошибки: (6 а) утверждение консеквента и (6 б) отрицание антецедента. Соответствующими им пра­ вильным видом аргументации являются modus ponens и modus tollens. Ошибоч­ ность утверждения консеквента и отрицания анцедента заключается в том, что достаточное условие в них трактуется как небходимое. Пример утверждения консеквента:

Если вы съедите испорченную рыбу (антецедент), вы заболеете (консек вент). Анна заболела (утверждение консеквента). Следовательно: Анна съела испорченную рыбу [Еемерен, Гроотендорст, Хенкеманс 2002: 99].

Примером отрицания антецедента служит следующее высказывание:

Если вы съедите испорченную рыбу (антецедент), вы заболеете (консек вент). Анна не ела никакой испорченной рыбы (отрицание антецедента). Следо­ вательно: Анна не заболела [Еемерен, Гроотендорст, Хенкеманс 2002: 99]. Такое доказательство неверно, так как Анна могла заболеть и по какой-то другой при­ чине.

(6 в) Другой распространённый способ некорректного использования при­ чинной схемы аргументацией связан с ошибкой "ложная причина". В некото­ рых случаях причинно-следственные отношения основываются лшпь на том, что один факт предшествует другому. Это называется ошибкой post hoc ergo propter hoc ( от лат. после этого, следовательно, по причине этого): «Урсус, успевший много передумать за эту ночь, мысленно задавал себе один вопрос. Ведь, в конце концов, он видел только гроб. Мог ли он поручиться, что в нем лежит тело Гу инплена? Мало ли узников умирает в тюрьме? На гробе не ставят имя покойни­ ка. Вскоре после ареста Гуинплена кого-то хоронили. Это еще ничего не дока­ зывает. Post hoc, поп propter hoc и так далее» [В. Гюго, с. 493].

(6 г) Неверно установленные причинные отношения являются источником ошибки, состоящей в принятии или выдаче фактов за оценочные суяздения argumentum ad consequentiam. По мнению Элизы Дулиттл, большое количество алкоголя, влитого в горло, не могло стать причиной смерти ее тетки. Нереле­ вантность причины, указанной миссис Финсфорд Хилл, состоит в том, что тетка с пеленок привыкла к алкоголю:

Mrs Fynsford Hill: But it can't have been right for your father to pour spirits down her throat like that. It might have killed her.

Liza: Not her. Gin was mother's milk to her. Besides, he'd poured so much down his own throat that he knew the good of\B, Show, p. 91] [2].

7. ''Ошибка многих вопросов^'' шхи "ошибка сложного вопроса" в термино­ логии Ч. Хэмблина - это постановка вопроса в его первоначальной форме. Во­ прос типа Have you stopped beating your wife? [Charles II. - Цит. no: Hamblin 1970: 38] нельзя признать аргументирующим что-либо. Неясно, где здесь посыл ки, а где вывод. Формулировка таких вопросов вводит в заблуждение, потому что создаётся впечатление, что исходная посылка говорит о том, что спрашивае­ мый бьёт жену. Чтобы пойти по верному пути, этот вопрос следует разбить на две части: Have you ever beaten your wife? и Did you stop beating your wife?

8. Следующая большая группа ошибок относится к так называемым ошиб­ кам ad. Такие ошибки совершаются тогда, когда тезис защищается не на основе фактов, а на основе мотивов, намерений, пристрастий, поддерживающих этот те­ зис людей или его оппонентов. Ч. Хэмблин перечисляет известные ошибки ad, относя их также к ignoratio elenchi. Наиболее распространёнными ошибками ad являются: (8 а) ad hominem - аргумент, направленный не на защиту тезиса, а на личность оппонента:

Фукъе: Ты оскорбляешь правосудие и клевещешь на Робеспьера. В продаж­ ности тебя обвиняет не Робеспьер, а Камбон. В причастности к заговору тебя обвиняет не Робеспьер, а Билл-Варенн. Твоя страсть к интригам общеизвестна.

Это она заставляет тебя вступать в гнусные заговоры и сочинять гнусные ко­ медии.

Фабр д 'Эглантин: Постой! Ne sutor supra crepidam (лат.) - Пускай сапож­ ник судит не выше сапога)... Господа завсегдатаи партера, беру вас в свидете­ ли: разве мои комедии не доставляли вам удовольствия? Фукье мож;

ет добить­ ся того, чтобы свалилась моя голова, но он не мож:ет провалить моего «Фи линта» [Ромен Ролан, с. 17] [1];

(8 б) ad verecundiam - аргумент к авторитету, когда тезис признаётся при­ емлемым, потому авторитетный источник утверждает, что нечто происходит именно так:

Sir Robert Chiltern: This Argentine scheme is a commonplace Stock Exchange swindle... Believe me, Mrs. Cheveley, It is a swindle... We have all the information about it at the Foreign Office [Oscar Wilde, p. 151];

(8 в) ad misericordiam - обращение к жалости: I've got а cold, I shouldn 't go to the party... It will be a bad cold if I go to the party. Perhaps I should die [G.

Greene, p. 60] [1];

(8 r) ad baculum - обращение к силе, к палке ("палочный аргумент") - ар­ гумент, содержащий угрозу, имеющую цель помешать другой стороне свободно вьщвигать и защищать свою точку зрения или высказывать критику точки зрения оппонента: You take one step in his direction and I'll wring your neck. Do you hear?

[B. Show, p. 152] [3];

(8 д) adpopulum - обращение к популярному мнению:

- You promised we 'd smoke opium.

- Not here, darling. In Saigon. Here it's not done to smoke [G.Greene, p.63] [2];

(8 e) ad ignorantiam - аргумент, содержащий утверждение, что тезис верен, так как не было доказано обратное.

Ч. Хэмблин упоминает другие аргументы, описанные в литературе: ad pas­ sions (страсть) superstitionem (упрямство), imaginationem (воображение), invidiam (зависть), сгитепат (насилие), quietem (консерватизм), metum (страх), fidem (ве­ ра), socordiam (слабоумие), superbiam (гордость), odium (ненависть), omicitiam (дружба), ludicrum (драматизм), captandum vulgus (игра на публику), fulmen (не­ ожиданность), vertiginem (ошеломление), а сагсеге (из тюрьмы).

Неясность или двусмысленность при формулировании аргументов могут иметь последствия, сказывающиеся на успехе аргументащ1и. Неясность и дву­ смысленность - ошибки, основанные на неправильном использовании язьпсовых средств. Можно выделить четыре основных типа неясности выражения: неяс­ ность, возникающая из-за имплищ1тности;

неясность, связанная с неопределён­ ностью понятий;

неясность, возникающая вследствие использования незнакомых слов и выражений;

неясность, проистекающая от расплывчатости самого исполь­ зуемого понятия. Двусмысленность связана с многозначностью:

The king looked anxiously at the White Rabbit, who said in a low voice, "Your majesty must cross-examine this witness ".

"Well, if I must, I must" the king said with a melancholy air, and, after folding his arms and frowning at the cook till his eves were nearly out of sight, he said in a deep voice: "What are tarts made of? " [L. Carroll, p.59].

Главный недостаток "Стандартного подхода", по мнению Ч. Хэмблина, со­ стоит в том, что традиционные определения ошибки трактуют ее как ошибочный аргумент, невалидный, неправильный, необоснованный. На самом деле, в неко­ торых ошибках, описанных в Подходе, об аргументе вообще речь не идёт, в то время как в других ошибках аргумент вовсе нельзя признать невалидным (т.е. он является валидным). В качестве примера первых ошибок Ч. Хэмблин приводит ошибку многиж вопросов [Hamblin 1970: 39], в качестве примера вторых оши­ бок - ошибку принятие без доказательств.

В связи с противоречивостью традиционных определений возникают сле­ дующие проблемы: 1) признавать ли ошибочным аргумент, который является невалидным;

2) если "невалидный" означает дедуктивно невалидный, то многие неформальные ошибки не являются ошибками вообще, так как они дедуктивно валидные;

3) термины "неправильный", "кажущийся правильным", фигурирую­ щие в определениях расплывчаты;

4) каким образом разграничить формальные и неформальные ошибки. Очевидно, что "Стандартный подход" не способен был решить вышеуказанные проблемы. Однако сама постановка вопроса о необхо­ димости пересмотра существующих теорий привлекла внимание теоретиков ар­ гументации, а за ними и лингвистов.

1.6.4. Прагматическая теория ошибок (ПТО) Давая определение ошибки, Д. Уолтон не сбрасывает со счетов традицион­ ное определение, трактующее ошибку как аргумент, кажущийся корректным.

Однако он предпочитает рассматривать ошибку в контексте диалога. Собственно говоря, концепция Д. Уолтона основана на соблюдении кооперативного принци па Г. Грайса [Grice 1975]. Он называет ошибку '"''шагом диалога". Предполагает­ ся, что "шаг" должен быть аргументом, при помощи которого достигается со­ вместно принятая цель диалога, на самом же деле аргумент становится препятст­ вием к вьшолнению этой цели [Walton 1995: 99]. Д. Уолтон назвал свою теорию прагматической, тем самьш[, отмечая, что его подход отличается от традицион­ ных (формальных и неформальных).

Согласно Д. Уолтону, ошибка - это не только нарушение правил диалога и принципа Г. Грайса, это нарушение "аргументативной схемы". Понятие "аргу ментативная схема" (модель), как основное понятие аргументации, разрабатыва­ лось многими исследователями [Freeman 1985;

Henkemans 1992;

Keinpointer 1987;

Perelman 1969]. Однако понятие "рассуждение", безусловно, ышре по зна­ чению. Представляется возможным рассматривать типы рассуждений как воз­ можную базу для совершения ошибок. Автор ПТО предполагает, что ошибки это дегенеративные аргументативные схемы. Так, например, ошибка "slippery slope" является нарушением градуалистического рассуждения. Заметим, что ар­ гументативные схемы Д. Уолтона - это не что иное, как более детализированные схемы типов рассуждения Д. Энингера и У. Брокрида. Классификация типов рас­ суждения, предложенная этими исследователями, включает рассуждение на ос­ нове примера, на основе причины, на основе признака, на основе аналогии и на основе авторитета [Ehninger, Brockriede 1973].

Попытаемся классифицировать ошибки в рассуждении, взяв за основу пред­ положение том, что ошибки суть дегенеративные аргументативные схемы.

Наиболее распространёнными схемами являются следующие:

1. Рассуждение на основе источников. Этот способ соотносится в класси­ фикации Оснований Энингера - Брокрида с основанием авторитета. В поддержку своей позиции оппонент обращается к идеям и именам тех, с кем противник не посмеет спорить, даже если они не правы. Иногда ссылка на авторитет вообще является неоправданной с точки зрения релевантности информации. Например, в президентских дебатах 1960 года Дж. Кеннеди часто цитировал вьщающихся президентов США:

In the election of 1860 Abe Linkoln said the question was whether this nation should exist half slave or half free. In the election of 1960 and with the world around us, the question is whether the world will exist half slave or half free [Freeley, p. 410] [1].

Здесь обращение к имени Линкольна должно служить достаточным обосно­ ванием. На самом деле, подобная ссылка нерелевантна, несмотря на авторитет­ ность источника, хотя бы в силу того, что с 1860 г. изменилось внешнеполити­ ческое положение США.

2. Рассуждение на основе примера может быть ошибочным, если: (а) при­ мер является нерепрезентативным;

(б) пример нерелевантен;

(в) есть контр­ пример;

(г) количество приведенных примеров не достаточно;

(д) в качестве при­ мера используется релевантная, но не суш;

ественная информация:

- Покой и довольство человека не в не его, а в нем самом...

- Идите и проповедуйте эту философию в Грецию, где тепло и пахнет по­ меранцем, а здесь она не по климату. С кем я говорил о Диогене?.. Диоген не нуждался в кабинете и в теплом помещении;

там и без того ж:арко. Лежт себе в бочке, да кушай апельсины и оливки. А доведись ему в России жплть, так он не то что в декабре, а в мае запросился бы в комнату [А.П. Чехов, с. 34] [1].

3. К оит^очным. рассуждениям на основе стандартов относятся: (а) про­ винциализм - идентификация с нашими собственными представлениями, взгля­ дами, убеждениями, неспособность выйти за рамки этих представлений (б) ло­ яльность как вариант провинциализма;

(в) двойная мораль: к оппоненту предъ­ являются требования выше, чем к самим себе. Приведем пример провинциа­ лизма:

« - Вы, насколько я могу заметить, милостивый государь, состояли у поч­ тенного Федор Федорыча в долж:ности потешного, так сказать прислужни­ ка?..

- Поздравляю вас, милостивый государь, поздравляю,., правда, не всякий, мож:но сказать, согласился бы таким образом зарабатывать себе на насущный хлеб;

но de gustibus поп disputantum, то есть у всякого свой вкус... Не правда ли?» [И.С. Тургенев, с. 371].

4. Рассуждение на основе причины предусматривает наличие причинной связи между двумя явлениями. Ошибочным такое рассуждение можно считать, если: (а) причина не релевантна по отношению к указанному эффекту;

(в) име­ ются альтернативные причины:

Кристоф брал от Оливье гораздо больше, чем Оливье от него, следуя зако­ ну, согласно которому гений, сколько бы он ни давал, в любви всегда берет больше, чем дает, - quia nominor Leo (от лат. Ибо я называюсь лев);

и происхо­ дит это потому, что он гений, а гений - это на добрую половину умение погло­ щать все, что есть вокруг великого и придавать ему еще большее величие [Ро­ мен Роллан, с. 12] [2].

5. Вербальная (т.е. ненаучная, необоснованная) классификация. Сюда можно отнести: (а) голословное утверждение;

(б) коррелящпо при классифика­ ции (использование в дефиншщи несущественных компонентов): определение человека как ''''разумного существа^'' в отрыве от признаков "существо, исполь­ зующее символ" или " эстетическое существо";



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.