авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Отцепкоба, Наталья Анатольевна 1. Стратегии и тактики 6 аргументативном дискурсе: прагмалингвистический анализ ...»

-- [ Страница 2 ] --

отсюда дефиншщи типа "человек - животное, которое смеётся " у Ф. Рабле;

(в) ложную дилемму, где ошибка за­ ключается в игнорировании альтернативных решений;

(г) ложное обвинение в ошибке. Аргентинский писатель Х.Л. Борхес цитирует в одном из своих произ­ ведений «некую китайскую энциклопедию» В ней говорится, что «животные подразделяются на: а) принадлежащих императору;

б) бальзамированных;

в) прирученных;

г) молочных поросят;

д) сирен;

е) сказочных;

лс) бродячих собак;

з) включенных в настоящую классификацию;

и) буйствующих, как безумии;

к) неисчислимых;

л) нарисованных очень тонкой кисточкой из верблюж:ьей шер­ сти;

м) и прочих;

н) только что разбивших кувшин;

о) издалека кажущихся му­ хами». Подобного рода классификации нарушают все требования, которые предъявляются к разделению какого-либо множества объектов на составляющие его группы. Результатом являются несогласованность в рассуждениях.

6. Рассуждение на основе практического опыта (соответствующее Осно­ ванию авторитета) включает: (а) примеры общепринятой практики в качестве ар­ гументов: (б) традиционную мудрость (воплощенную в пословицах и поговор ках) как неоспоримое основание, ср.: баба с возу - кобыле легче\ (в) аргумент к популярности, являющийся ошибочным тогда, когда вместо обоснования истин­ ности или ложности тезиса объективньпли аргументами, пытаются опереться на популярное мнение, чувства, настроение:

Следователь: А от чего, по-твоему, происходят крушение поездов? От­ винти две-три гайки, вот тебе и крушение.

Григорьев: Ну! Уже сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем, и хранил господь, а тут крушение. Еж:ели б я рельсу унес, пололсим, бревно поперек одно­ го пути положтл, ну, тогда, пож:алуй, своротило бы поезд, а то... тьфу! Гайка!

Мы ведь не все отвинчиваем, оставляем. Не без ума делаем. [A.IL Чехов, с. 9] [2].

К этой же категории относятся оценочные рассуждения, имеющие основой двойной стандарту лицемерие. Например: «Что с Вами, дорогой Алексей Ни­ колаевич? Правда ли, что Вы хвораете? Quod licet bovi. поп licet Jovi... Что к лииу нам, нытикам и дохленьким литераторам, то уж совсем не подобает Вам, обладателю широких плеч» [А.П. Чехов, с, 206] [3].

Ложная дилемма представляет собой неверное редуцирование альтерна­ тивных оснований: Aut Caesar, aut nihil (лат. Все или ничего).

7. Рассуждение на основе признака можно считать неточным, если: (а) связь между содержанием и признаком случайна;

(б) данный знак служит для обозначения других явлений;

(в) для обозначения содержания имеются другие существеьшые признаки. Например:

- And you must be the fireman... I 'd have known it with my eyes shut.

- What — the smell of kerosene? My wife always complains. You never wash it off completely [Ray Bradbury, p. 31] [1].

8. Градуальное рассуждение лежит в основе так называемой ощибки "скользкий склон": Дай палец, руку по локоть откусит;

Abbyssum invocate (Бездна бездну призывает), т.е. одна беда идёт за другой. Ошибка состоит в том, что мы принимаем идею "скольжения вниз" без каких-либо аргументов. Так, ге­ рой Рея Брэдбери рисует плачевную картину постепенной деградации образова­ тельной системы:

Classics cut to fit fifteen-minute radio shows, then cut again to fill a two-minute book column, winding up at last as a ten or twelve-line dictionary resume... Hamlet was a one-page digest... Do you see? Out of the nursery into the college and back to the nursery: there's your intellectual pattern for the past five centuries or more [Ray Bradbury, p. 72] [2].

9. Презумптивное рассумсдение предполагает использование в качестве аргумента свидетельств, положений, основанных на догадках. Сам по себе этот аргумент не может считаться логичным и достоверньпи. Так, после объявления Б.

Клинтона о намерении разрепшть в 1999 году конфликт в Югославии военным путём, импульсивный глава ЛДПР В.В. Жириновский предположил, что через лет, если правительство России не предпримет никаких мер противостояния внешней политике США, американские самолёты будут бомбить Москву.

10. Рассуойсдение на основе обязательств предусматривает соблюдение принципа кооперации Г. Грайса. Участники диалога берут обязательства строго соблюдать правила аргументации. Иногда, чувствуя невозможность доказать или оправдать вьщвинутое положение, оппонент может попытаться переключить вним1ние на обсуждение другого, может быть и важного, но не имеющего пря­ мой связи с исходным положением. Вместо тезиса доказывается некоторое, бо­ лее слабое утверждение, вьггекающее из него (метод "соломенное чучело").

Примером может служить дискуссия о легализации эвтаназии и принятии зако­ на, регулирующего её применение. Противники эвтаназии считают, что эвтана­ зия - это шаг к беззаконию, основанному на возможности злоупотреблений со стороны врачей, нотариусов, родственников;

оппоненты игнорируют юридиче­ скую сторону вопроса, доказывая необходимость этого закона с формальной точки зрения: "Разве не благо избавить от страданий безнадёжно больного?".

Д. Уолтон характеризует свою новую концепцию ошибок как: (1) диалекти­ ческую, (2) прагматическую, (3) основанную на обязательствах сторон;

(4) пре зумптивную, (5) плюралистическую, (6) функциональную. Диалектический ас­ пект состоит в выявлении ошибок в диалоге, а не монологе. Прагматический аспект состоит в том, что основополагающим в этой теории является понятие контекста и целей аргументации: выдвигая аргументацию, люди всегда имеют определённую цель, придерживаются определённой схемы. Понятие норматив­ ной схемы является основополагающим при оценке аргументации [Walton 1995:

254]. Облигаторность свидетельствует о том, что участники диалога должны осознавать свои роли антагониста и протагониста и связанные с этими ролями обязанности запщщать или критиковать выраженные мнения. Презумптивность - основное понятие, на котором базируется механизм совершения ошибки:

"Главные ошибки содержат слабую аргументацию, такую как аргумент к автори­ тету. Такие аргументы могут быть успешными в том случае, если с их помощью удаётся избежать обязанности доказьшания" [Walton 1995: 225]. В этом состоит понятие презумптивности ошибочных аргументов. Плюрализм теории заключа­ ется в анализе различных жанров диалога. Функциональность предполагает ис­ пользование аргументационных схем. Ошибка, таким образом, - это не просто нарушение правил дискуссии, это, прежде всего, неправильно применяемая од­ ной из сторон участников диалога аргументационная техника.

Несмотря на перспективу, которая открывает ПТО в анализе конкретных ошибок, и на то, что это теория предлагает более сложный подход на более вы­ соком теоретическом уровне к понятию "ошибка", остаются неясными некото­ рые вопросы, касающиеся, например, терминологии. Само понятие "аргумента тивной схемы", безусловно, представляет интерес. Но при описании этого поня­ тия Д. Уолтон использует различные термины: иногда это "схемы", иногда "тех­ ники" или "модели". Непонятно, как термин "прагматическая", заявленный как основная характеристика теории, оправдьшает отличие этой теории от других подходов, в частности, от прагма-диалектического.

Первое требование к удовлетворительной теории ошибок, на наш взгляд, состоит в том, что теория должна систематическим образом ответить на вопрос:

когда что-либо является ошибкой. Во-вторых, теория должна объяснить, почему это что-то ошибка.

Одним из способов удовлетворить первое требование является построение теории как системы нарушения правил касающихся логичности, доказанности аргументирования или дискуссии. Способ удовлетворить второе требование со­ стоит в том, что теория должна рассматривать функи;

ии аргументов, доводов и других элементов дискуссии, в которых идентифицируются ошибки [Barth, Krabbe 1978]. Несмотря на удовлетворение таких требований в существующей их формулировке, мы можем не получить ясной картины. Это зависит от многих факторов, в частности, таких, как выбор функщюнальной перспективы. Ф. Ееме рен и Р. Гроонтендорст выстраивают теорию ошибок с точки зрения диалекти­ ческой перспективы.

1.6.5. Прагма-диалектическая интерпретация теории ошибок Одним из отправных пунктов данного подхода является то, что теория оши­ бок должна описывать аргументащпо, происходяБ?ую между обычньини пользо­ вателями языка в обычной ситуащш. Это может быть дискурсивный текст в газе­ те, разговор в кафе, кухонная ссора, дебаты (что актуально для данного исследо­ вания) или более формальный дискурс. Аргументация в таких ситуациях формулируется обычнь»! языком. В этом подходе аргументация рассматривается как «речевой акт, состоящий из ряда высказываний, которые предназначены для того, чтобы обосновать или опровергнуть выраженное мнение, и направлены на то, чтобы убедить в приемлемости этого выраженного мнения» [Еемерен, Гроотендорст 1994: 24]. С этой точки зрения ошибка - это шаг в дискуссии, который тем или иным образом мешает разрешению спора. Ошибки представляют собой нарушение десяти правил кодекса ведения рациональной дискуссии. Первые пять касаются того, каким образом стороны намерены выдвигать свои аргументы и точки зрения, чтобы разрешение конфликта имело конструктивный характер. Другие пять правил касаются собственно аргументации и заключительной стадии дискуссии. Хотя соблюдение правил и не гарантирует того, что расхождение во мнениях будет удовлетворительно устранено, их нарушение обязательно будет препятствовать разрешению спора.

Общим правилом для всех стадий дискуссии являются ограничение на ис­ пользование речевых актов: в процессе аргументативной дискуссии реализуются ассертивы, комиссивы, директивы и речевые декларативы.

Правило 1. Правило свободы: стороны не должны препятствовать друг другу выдвигать свою точку зрения или подвергать сомнению точку зрения оп­ понента. Это правило касается стадии конфронтации и относится к способу вы­ движения пропозиционального содержания аргумента. В результате нарушения этого правила совершаются следуюыще ошибки.

1. Наложение ограничений на точки зрения или сомнения: ошибка объявле­ ния точек зрения священными;

ошибка наложения табу на точку зрения.

2. Ограничение свободы действия другой стороны: а) оказание давления на другую сторону: ошибка "аргумент к дубине" {argumentum ad baculum);

опшбка взьгаания к жалости {argumentum ad misericordiam);

б) нападки на личность оп­ понента {argumentum ad hominem): ошибка, состоящая в представлении оппонен­ та глупым, плохим, не заслуживающим доверия и т. д. (прямая атака на лич ность/"оскорбляюпщй" вариант);

ошибка, состоящая в попыгке дискредитиро­ вать мотивацию другой стороны (непрямая атака на личность/"оскорбляющий" вариант);

ошибка, состоящая в указа1ши на противоречие в словах или поступках другой стороны (вариант tu quoque, лат. сам такой). Например:

...попадись он нам в руки хотя бы на два часа, мы ему влепим в голову ку­ сочек свинца. Если б этот эмиссар Кобленца встретил нас, он поступил бы с нами точно так же, и мы отправились бы на тот свет [Опоре Бальзак, с. 237].

Правило 2. Правило бремени доказательства: сторона, выдвинувшая точку зрения, обязана её защищать, если об этом попросят. Нарушения правила про­ тагонистом на начальной стадии следующие.

1. Перенос бремени доказательства на оппонента: а) протагонист заставляет антагониста доказывать, что точка зрения протагониста ошибочна;

б) сторона вместо того, чтобы защищать свою точку зрения, пытается заставить защищаться другую сторону.

2. Уклонение от бремени доказательства: а) представление точки зрения как самоочевидной: ошибка уклонения от бремени доказательства;

б) предоставление личной гарантии правильности точки зрения: ошибка уклонения от бремени дока­ зательства;

в) наложение запрета на критику точки зрения: ошибка уклонения от бремени доказательства.

Правило 3. Правило точки зрения: критика должна относиться к точке зрения, которая действительно была выдвинута другой стороной. Нарушения правила протагонистом или антагонистом на всех стадиях дискуссии таковы.

1. Приписывание фиктивной точки зрения другой стороне (ошибка "фик­ тивный противник"): а) усиленное выдвижение противоположной точки зрения;

б) ссылка на взгляды группы, к которым принадлежит оппонент;

в) создание фиктивного оппонента.

2. Неправильное представление точки зрения другой стороны (ошибка "фиктивный противник"): а) вырывание высказьгааний из контекста;

б) чрезмер­ ное упрощение или преувеличение.

Правило 4 для всех стадий аргументации. Правило релевантности: для до­ казательства своей точки зрения сторона может пользоваться только теми аргументами, которые относятся к этой точке зрения. Нарушения правила здесь следующие.

1. Аргументация не имеет никакого отношения к обсуждаемой точке зре­ ния: ошибка нерелевантной аргументации (ignoratio elenchi).

2. Точка зрения защищается иньп^и средствами, чем аргументация: не­ аргументация: ошибка, состоящая в игре на чувствах аудитории (патетическая ошибка);

ошибка бравирования собственньпли достоинствами (этическая ошибка / злоупотребление авторитетом).

Правило 5 для стадии аргументации. Правршо невыраженной посылки:

сторона не может представить какое-либо утверж:дение в качестве принад-^ леж:ащей оппоненту невырсюкенной посылки или отрицать посылку, которую она сама оставила невырожденной. Нарушения правила:

1. Выдвижение дополнительной невыраженной посылки, которая не выте­ кает из представленной пропонентом аргументации: ошибка необоснованной не­ выраженной посылки.

2. Отказ признать невыраженную посьшку, которая выгекает из представ­ ленной аргументации: ошибка отрицания невыраженной посылки.

Правило 6 для стадии аргументации. Правило исходной посылки: сторона не может искажать какое-либо положение, принятое обеими сторонами в ка­ честве исходной посылки или отрицать, что какое-либо полож^ение было при­ нято обеими сторонами как исходная посылка. Нарушения правила следуюпще.

1. Некорректные действия протагониста в отношении исходных посылок, заключаюпщеся в ложном отрицании принятой исходной посылки: ошибка лож­ ного отрицания принятой исходной посылки.

2. Некорректные действия антагониста в отношении исходных посылок, за­ ключающиеся в ложном представлении какого-либо положения в качестве при­ нятой исходной посылки: ошибка неправильного использования пресуппозиций при вьщвижении аргументов;

ошибка неправильного использования пресуппо­ зиций при постановке вопросов (ошибка многих вопросов);

ошибка использова­ ния аргумента, идентичного по смыслу точке зрения (ошибка «круг в аргумента­ ции» - petitio principii).

Правило 7 для стадии аргументации. Правило аргументативной схемы:

точка зрения не может считаться полностью доказанной, если в доказатель­ стве применялась неверная аргументативная схема или использовавшаяся аргу­ ментативная схема была применена неправильно. Нарушения правила таковы.

1. Использование неподходящей аргументативной схемы: ошибка "аргу­ мент к массам" (симптоматическое отношение - argumentum adpopulum);

ошиб­ ка, состоящая в принятии или вьщаче оценочных суждений за достоверные фак­ ты (причинное отношение — argumentum ad consequentiam).

2. Неправильное применение аргументативной схемы: ошибка "аргумент к авторитету" (симптоматическое отношение - argumentumad verecundiam);

ошиб­ ка поспешного обобщения (симптоматическое отношение - secundum quid);

ошибка ложной аналогии (отношение аналогии);

ошибка "после этого, значит по причине этого" {post hoc ergo propter hoc - причинное отношение);

ошибка "скольжение" (причинное отношение).

Правило 8 для стадии аргументации. Правило логичности: рассуждение в аргументации должно быть логически правильным или характеризоваться спо­ собностью быть приведённым к логически правильной форме путём эксплици­ рования одной или более невыраженных посылок. Нарушения правила следую­ щие.

1. Расс)^ждение, в котором достаточное условие трактуется как необходимое условие: ошибка отрицания антецедента;

ошибка утверждения консеквента.

2. Рассуждение, в котором перепутаны признаки частей и целого: ошибка разделения;

ошибка объединения.

Правило 9 для заключительной стадии. Правило закрытия дискуссии: ре­ зультатом неудачного доказательства точки зрения должен быть отказ протагониста от своей точки зрения, а результатом успешного доказательства долж:ен быть отказ антагониста от своих мнений. Нарушения 1. Некорректные действия протагониста при закрьггии дискуссии: ошибка, состоящая в отказе снять точку зрения, которая не была успешно обоснована;

ошибка признания правильности точки зрения на том основании, что она была успешно обоснована.

2. Некорректные действия антагониста при закрьггии дискуссии: ошибка от­ каза признать критику точки зрения, которая бьша успешно обоснована, несо­ стоятельной;

ошибка признания правильности точки зрения на том основании, что противоположная точка зрения не была успешно обоснована {argumentum ad ignorantiam).

Правило 10 для всех стадий. Правило формулирования и интерпретации аргументов: стороны не долж;

ны использовать недостаточно ясные, вводящие в заблуж^дение или двусмысленные формулировки, они долж;

ны интерпретиро­ вать формулировки другой стороны как мож:но более взвешенно и точно. На­ рушения здесь следующие.

1. Злоупотребление неясностью: ошибка неясности (имплищпность, неоп­ ределенность, неизвестность, туманность).

2. Злоупотребление неоднозначностью: ошибка неоднозначности.

[Еемерен, Гроотендорст, Хенкеманс 2002:147 - 149].

Самое существенное отличие диалектического подхода от «Стандартного»

состоит в том, какая роль отдается валидности в анализе ошибочных аргументов.

Диалектический подход не игнорирует невалидность аргументов как источник ошибки, а рассматривает ее под другим углом зрения. Это значит, что необходи­ мо принимать во внимание другие факторы, влияющие на дискуссию. Диалекти­ ческий подход позволяет приблизиться к решению проблемы разграничения формальных и неформальных ошибок. Даже если аргумент формально невали­ ден, он может считаться доказанным, принимая во внимание контекст. В этом плане все ошибки могут оказаться неформальными.

Если рассматривать диалог в контексте (что дает диалектический метод), становится ясно, что часто причинами дедуктивной невалидности аргумента, а, следовательно, его ошибочности, являются ошибки в вьвдвижении тезиса (некор­ ректность, несущественность, нерелевантность, обращение к авторитету, эмоции вместо аргументов). Эти ошибки являются следствием нарушения процедурных правил ведения диалога. Принимая во внимание определение ошибки, данное Ф.

Еемереном и Р. Гроотендорстом, и, рассматривая отдельный аргумент в контек­ сте диалога, представляется возможным анализировать аргументацию с точки зрения практической логики, а не формальной. Формальная логика имеет дело с абстрактными формами аргумента, практическая логика - с оценкой реальных аргументов естественного язьпса.

Ещё один момент, который необходимо подчеркнуть, и об этом упоминали сами авторы теории, состоит в том, что задача диалектического подхода СОСТОРГГ в том, чтобы представить перспективу комплексного анализа ошибок, а не про­ сто дать достоверное описание известных ошибок. В этом смысле теория Ф. Ее мерена и Р. Гроотендорста не является последней точкой в исследовании аргу ментативных неудач.

Таким образом, рассмотрев вышеуказанные подходы к изучению ошибок, в рамках данного исследования, мы, вслед за Ф. Еемереном и Р. Гроотендорстом, основываясь на теории речевых актов, "кодексе поведения" и прагматической теории, будем считать аргументативной ошибкой речевой акт, выполняемый в процессе рассуждения с нарушением этических норм и собственно аргумента тивных правил, что является препятствием достижения главной цели аргу­ ментации в критических дискуссиях, а именно, убеж:дения оппонента в правиль­ ности выраженного мнения.

1,7. Методика анализа аргументативного дискурса Следуя принятому нами определению аргументации, представляющему ее как сложный аргументативно-актовый комплекс, целесообразно было бы гово­ рить об аргументативном дискурсе. Как справедливо отмечается, "„.изучение ар­ гументации как особого типа речевого акта предполагает анализ способов взаи­ модействия входящих в его состав более элементарных типов речевых актов" [Баранов, Сергеев 1988: 38]. В связи с этим, необходимо рассмотреть такую раз­ новидность дискурса, его признаки, систему взаимодействия его элементов.

/. 7.1. Аргументативный дискурс: к определению понятий Приняв за основу диалогический подход к исследованию аргументации, мы, вслед за представителями конверсационного анализа и интерактивной социолин­ гвистики, рассматриваем дискурс как интерактивный способ взаимодействия, в отличие от текста, написанного одним автором. Такое противопоставление по­ добно традиционной оппозиции «диалог - монолог», которое во многом услов­ но, так как «наиболее естественным проявлением языковой деятельности следует считать диалог» [Макаров 2003: 87].

Комплексный анализ дискурса, предпринятый в данном исследовании, ос­ нован на том, что «дискурс, нарушая интуитивные или лингвистические подходы к его определению, не ограничивается рамками конкретного языкового высказы вания, т.е. рамками текста или самого диалога" [Дейк 1989: 122], а «включает в себя когнитивные и социально-психологические параметры: говорящего, адреса­ та, цели, намерения, личностные характеристики и т.д. [Ревенко 1999: 23]. Таким образом, наиболее удачным можно считать определение дискурса, трактующее его как «текст, погруженный в ситуацию общения» [Карасик 1999: 1].

Для данного исследования объектом является аргументативный дискурс (АД), представленный текстом предвыборных политических дебатов. Под аргу ментативным дискурсом понимается текст, в котором языковые средства реали­ зуют аргументативные функции. АД политических дебатов (далее - АД ПД) принадлежит к институциональному типу общения и обладает признаками ин­ ституционального дискурса [Макаров 1998;

Карасик 1999]: 1) конститутивными признаками, 2) признаками институциональности, 3) признаками типа институ­ ционального дискурса, 4) нейтральными признаками. Конститутивные признаки дискурса получили достаточно полное освещение в работах по социолингвисти­ ке и прагмалингвистике [Белл 1980;

Богданов 1990, Карасик 1992;

Макаров 1998]. Эти признаки включают участников, условия, организацию, способы и материал общения. Признаки институциональные фиксируют ролевые характе­ ристики агентов и клиентов институтов, типичные хронолого-символические действия, трафаретные жанры и речевые клише. Нейтральные признаки инсти­ туционального дискурса включают общедискурсивнью характеристики, типич­ ные для любого общения, личностно-ориентирова1Шые признаки, а также при­ знаки других типов дискурса [Карасик 1999]. Подробно признаки АД ПД будут рассмотрены во второй главе.

М.Л. Макаров делит все существующие подходы к изучению дискурса на несколько групп [Макаров 2003: 95]: (1) теория речевых актов [Вежбицкая 1992, 1997;

Остин 1986;

Серль 1986;

Searle 1976;

Wiezbicka 1980, 1987];

(2) логико прагматическая теория коммуникации [Грайс 1985;

Brown, Levinson 1987;

Grice 1975;

Leech 1980, 1983, 1989];

(3) конверсационный анализ [Aristow 1999;

Good­ win, Heritage 1990;

Sacks, Schegloff, Jefferson 1974;

Schegloff, Sacks 1973;

];

(4) лингвистический анализ диалога [Девкин 1981;

Жалагина 1988;

Комина 1984, 1999;

Романов 1999;

Чахоян 1981;

Weigland 1989];

(5) лингвистика текста [ван Дейк 1989, van Dijk 1977];

(6) социолингвистический анализ [Белл 1980;

Лабов 1975;

Карасик 1992, 1998;

Слышкин 2000;

Эрвин-Трипп 1975;

Labov 1976];

(7) интерактивная социолингвистика [Гамперц 1975;

Gof&nan 1972, 1974];

(8) моде­ ли репрезентации дискурса в теории искусственного интеллекта [Минский 1979;

Шенк 1983;

Minsky 1974];

(9) когнитивные и психолингвистические модели об­ работки и понимания дискурса [ван Дейк 1989;

van Dijk, Kintsch 1983;

Fillmore 1976].

Выделенные М.Л. Макровым подходы к анализу дискурса, по-видимому, не являются взаимоисключающими или исчерпьшающими. В данном исследовании актуальным является рассмотрение дискурса с позиции прагмалингвистики, структурно-семантического описания и когнитивной лингвистики. С позиции прагмалингвистики дискурс представляет собой интерактивную деятельность участников общения, установление и поддержание контакта, эмоциональный и информационный обмен, оказание воздействия друг на друга, переплетение мо­ ментально меняющихся коммуникативных стратегий и их вербальных и невер­ бальных воплощений в процессе общения, определение коммуникативных ходов в единстве их эксплицитного и имплицитного содержания. Структурно семантическое описание дискурса предполагает его сегментацию и направлено на освещение собственно текстовых особенностей общения (содержательная и формальная связность дискурса). Дискурс как когнитивно-семантическое явле­ ние изучается в виде фреймов, сценариев, ментальных схем [Карасик 1999].

/. 7.2. Композиционно-Стилистический компонент анализа duci^pca Структурно-семантическая организация содержания дискурса рассматри­ ваются некоторыми авторами с позиций текстового структурирования [Богданов 1993, Добрякова 2003]. Так, В.В. Богданов при анализе текста как целостного образования оперирует понятиями высказывание, абзац, сверхфразовое единство (СФЕ). К факторам, обеспечиваюпщм организацию высказываний в абзаце и СФЕ, В.В. Богданов относит когезию, формальную связность, которая обеспечи­ вается употреблением коннекторов, повторов, анафоры, эллипсиса и т.д., и коге ренцию, содержательную связность. Когерентность, осмысленный характер обеспечивают регулярные связи между РА и правилами их производства, смы­ словые связи между высказываниями, связи между знаниями коммуникантов.

Когезия относится к абзацу, когеренция к - СФЕ [Богданов 1993].

Н.Н. Добрякова, исследуя АД политических дебатов, рассматривает такие модели построения АД, как запцгга, поддержка и оценка. Автор вьщеляет стерео­ типные статусные элементы текста - зачин и концовка, прагматической целью которых является настройка аудитории на благожелательное восприятие аргу ментативного сообщения, затем исследует метатекстовую структуру самого ар гументативного сообщения и средства когезии внутри отдельных частей текста [Добрякова 2003].

В основе структурно-семантического способа организации информахщи на­ ходится «принцип релевантности» [Дейк1989: 132]. Построение дискурса в соот­ ветствии с принципом релевантности, когда верхние уровни каждого тематиче­ ского элемента (макропропозиции) несут наиболее общую и важную по характе­ ру информацию, способствует лучшему восприятию и запоминанию информа­ ции, то есть является эффективной дискурсивной стратегией, позволяющей из­ бежать возможных опшбок в процессе аргументации.

Связный характер аргументативного дискурса, структурированного по принципу релевантности, обеспечивается не делением его на части (ср.: подход классических риторик, предусматривающий деление публичного выступления на вступление, изложение, доказательство и заключение), а соотнесенностью всех компонентов композиции с главным тезисом. Любой АД имеет начало, середину и конец, но эта схема политического высказывания не является композицией, а лишь служит для нее рамкой. Эффективность достижения главной цели аргумен­ тативного дискурса зависит от верно выбранной последовательности компози­ ционных элементов, развертьгаающих и аргументируюпщх главный тезис. Смы еловое и структурное единство композшщонного содержания дискурса обеспе­ чивается наличием «скрепов», смысловых отношений.

Характер временной, пространственной, образной, логической и других средств связи между элементами речи может быть представлен в двух планах из­ ложения сообщения: системно-логическом (отношения следования, выраженные в речи при помощи аргументативных последовательностей: рассуждения, опре­ деления, и ретроспективном (описание явлений и событий).

Г.Я. Солганик вьщеляет понятие «прозаическая строфа» — «группа тесно взаимосвязанных по смыслу и синтаксически законченных предложений, выра­ жающая по сравнению с отделып1м предложением развитие мысли» [Солганик 1973: 131]. В логике прозаической строфе соответствует логическое единство. В аргументативном дискурсе прозаическая строфа соотносится с микроструктурой аргументащш. Г.Я. Солганик определяет два плана членения строфы: 1) компо­ зиционно-тематический (зачин, средняя часть, концовка);

2) синтаксический, рассматривающий способы связи между отдельными предложениями внутри строфы. Способы связи между предложениями строфы делятся на: 1) цепные, 2) параллельные, 3) кольцевые.

При цепной связи происходит превращение, переход предиката или субъек­ та предшествующего предложения соответственно в субъект или предикат по­ следующего предложения (предикат - субъект, субъект - предикат). Цепные свя­ зи в прозаической строфе можно классифицировать «по структурной соотнесен­ ности предложений, т.е. по тому, какие члены предложения соотносятся друг с другом, образуя своеобразные модели, пары (дополнение - подлежащее, подле­ жащее - подлежащее, дополнение - дополнение и др.), и по способу выражения, «наполнения этих моделей» [Солганик 1973: 58]. Структурные виды связей, не­ зависимо от их наполнения, везде одинаковы, внутри каждой цепной связи вьще ляются одни и те же синтаксические отношения: «дополнение - подлежащее» и др. Принимая во внимание средства выражения подобных синтаксических отно­ шений, т.е. лексическое наполнение модели, Г.Я. Солганик выделяет цепную связь, выражающуюся в лексическом повторе, цепную синонимическую и цеп­ ную местоименную связи.

Параллельная связь между предложениями внутри строфы выражается в параллелизме синтаксического строения соединяемых предложений и отражает параллельную связь суждений. Параллельная связь может подчеркиваться, уси­ ливаться анафорой (параллельная анафорическая связь) или эпифорой (парал­ лельная эпифорическая связь).

Развернутая прозаическая строфа или несколько прозаических строф, объе­ диненных развитием одной темы и связанных с помощью синтаксических или лексических средств, образуют единицу более высокого уровня - «фрагмент».

Способы связи между строфами повторяют в общем виде связи между закончен­ ными предложениями внутри строфы. Синтактико-стилистический анализ фраг­ мента соотносится с анализом макроструктуры дискурса.

/. 7.3. Прагматическиий компонент анализа дискурса Семантико-синтаксические компоненты организации текстового простран­ ства текста вне прагматического контекста оказываются неполными. Ситуация, отражаемая в тексте, должна соотносится с представлениями оней коммуникан­ тов - отправителя и получателя текста - и ограничена пространственно временными координатами. Учет этих факторов формирует прагматический компонент содержания. Этот компонент включает в себя иллокутивные акты, реализующиеся в текстовых высказываниях, систему принципов и постулатов, которых придерживаются коммуниканты, дейктические средства маркировки ав­ тора и адресата, систему ссылок на источники информации, указание простран­ ственных и временных ориентиров, структурирование текста в зависимости от иллокутивной цели коммуниканта, анализ информации в соответствии с ее праг­ матическим назначением.

В отличие от бытового общения, АД ПД строится на соблюдении опреде­ ленных правил, в основе которых лежит конвенциональная природа. Поэтому мы будем руководствоваться критерием истинности РА. В связи с этим предлагают­ ся понятия удовлетворительности и выполнения РА [Серль, Вандервекен 1986:

209]:

Способ достижения Представление состояния в виде суждения гово­ иллокутивной цели рящего Подготовительные условия Говорящий обладает свидетельствами истинности пропозиции.

Говорящий предполагает возражения со стороны слушателя и считает нужным защищать истин­ ность пропозиции.

Средняя для класса ассертивов.

Степень интенсивности дос­ тижения иллокугивной цели Условия пропозиционального Любая пропозиция (данные, аксиомы, известные содержания факты, принятые представления).

Условия искренности Говорящий верит в истинность пропозиции.

Для того чтобы считать речевой акт успешным, необходимо выполнить ус­ ловия успешности осуществления РА. Данная таблица содержит условия выпол­ нения РА для класса ассертивов, так как именно ассертивы являются основными речевьи^1и актами в процессе аргументации. Стоит заметить, что в естественном языке вместо понятия «истинность» необходимо оперировать понятиями «веро­ ятность» и «правдоподобность».

Коммуникативное намерение протагониста не ограничивается задачами строгого логического воздействия. Оно также стремится воздействовать на чув­ ства, что выражается в использовании различного рода апеллятивов.

Анализируя текст с точки зрения прагматики, представляется необходимым добавить, что организация любого текста зависит, наряду с принципом релевант­ ности Т. ван Дейка, от соблюдения Принципов Текстопостроения, сформулиро­ ванных Дж. Личем [Leech 1983]. Среди них Дж. Лич вьщеляет Принцип Перера батываемости. Принцип Ясности, Принцип Экономии и Принцип Вьфазительности.

Общие принщщы могут дополняться более частными. Для аргументатив ных текстов, например, определяющим является Принцип Логичности в изложе­ нии материала. Принцип Логичности реализуется в постулатах ясности и про­ зрачности и отражается в синтаксисе аргументативного текста, для которых ха­ рактерны причинно-следственные, условные, целевые и уступительные конст­ рукции. Принцип Вьфазительности также играет немаловажную роль в построе­ нии аргументативного текста, так как автор, имеюш^1Й целевую установку убе­ дить адресата в приемлемости его точки зрения, создавая текст, придерживается риторических тактик и стратегий.

В целом, прагматику текста можно рассматривать как контекст для семан­ тики. Семантика - это отражение некоторого мира, реального или возможного.

Прагматика задает персональные, темпорально-локальные, скриптивно иллокутивные, регулятивные рамки для семантики, причем эти рамки характери­ зуют взаимодействие между создателем текста и его адресатом [Богданов 1999].

Автор, создавая аргументативный дискурс, руководствуясь иллокутивной уста­ новкой убедить адресата в приемлемости своей точки зрения, ориентируется на выбор более эффективных способов изложения информации. Именно прагмати­ ка определяет семантическую организацию дискурса при помощи изобразитель­ ных (описания, повествования) или системно-логических (рассуждения, опреде­ ления) последовательностей. Как отмечает И.Р. Гальперин, в «контекстно вариативном членении» текста задача автора сводится к переключению форм ре­ четворческих актов, способствующих более рельефному изображению обстанов­ ки, в которой протекает коммуникация, и даюпщх возможность варьировать средства передачи информации. Вьщеляются следующие формы речетворческих актов: 1) повествование, описание, рассуждение (речь автора);

2) диалог с вкрап­ лением авторских ремаро1с, цитация (чужая речь).

До сих пор речь шла о способах изложения информации, композиционной целостности текста. Сама же информация, как основная категория текста, раз­ лична по своему прагматическому значению. В частности, И.Р. Гальперин пред­ лагает различать содержательно-фактуальную (СФИ), содержательно концептуальную (СКИ) и содержательно-подтекстовую (СПИ) [Гальперин 1981:

27].

Любой текст обязательно содержит СФИ, но не обязательно СКИ. СФИ со­ держится в текстах «информативного» Tima (ср.: «нарративные», «дескриптив­ ные» тексты в классификации В.В. Богданова): «СФИ содержит сообщения о фактах, собыгиях, процессах, происходящих, происходивших и которые будут происходить в окружающем нас мире, действительном или воображаемом. СФИ легко декодируется адресатом речи, так как она эксплицитна по своей природе, т.е. всегда выражена вербально» [Гальперин 1981: 27]. В.В. Богданов вьщеляет по характеру ситуаций, описываемых в тексте, помимо нарративных и дескрип­ тивных, аргументативные тексты. СФИ в аргументативном тексте содержится в данных, подкрепляющих главный тезис. С точки зрения критической оценки ар гументативного дискурса СФИ представляет особый интерес. Именно СФИ под­ вергается критике на предмет релевантности, достоверности и приемлемости, соответственно идентифицируются такие ошибки, как «нерелевантная причина», «фиктивный противник», «аргумент к личности» и т.д.

СКИ характерна для текстов «комментирующего» типа, она сообщают чи­ тателю индивидуальное авторское понимание отношений между явлениями, опи­ санными средствами СФИ, понимание их причинно-следственных связей, их значимости в социальной, экономической, политической, культурной жизни на­ рода, включая отношения между отдельньпли индивидами, их сложного психо­ логического и эстетико-познавательного взаимодействия. С1Ш представляет со­ бой творческое переосмысление указанных отношений, фактов, событий, про­ цессов. Авторская интерпретация СФИ в аргументативном дискурсе может от­ личаться от реального положения дел в силу того, что 1) автор не обладает дос­ таточной, достоверной или релевантной информацией;

2) автор намеренно стре­ мится ввести в заблуждение адресата, даже в том случае, если он использует дос­ товерную СФИ. Результатом служит появление в СКИ аргументативных оши­ бок, например, ошибок в неправильном применении аргументативной схемы, апеллятивов и т. д.

СПИ представляет собой скрытую информащпо, извлекаемую из СФИ бла­ годаря способности единиц язьпса порождать ассощ1ативные и коннотативные значения. Буквальное и подтекстовое становятся в соотношение тема - рема. Бу­ квальное - тема (данность), подтектовое - рема (новое). Т. ван Дейк, описывая правила построения макроструктуры дискурса, отмечает, что, как правило, ряд пропозшщй не выражен, т.е. имплищгген. Ряд пропозищш может находиться в базе знаний пользователя язьпса [Дейк 1989], Благодаря импликации рема (под­ разумеваемое) известна и поэтому может бьггь опущена. СПИ - это второй план информации, дополнительная информация, которая возникает благодаря способ­ ности читателя видеть текст как сочетание линеарной и супралинеарной инфор­ мации [Гальперин 1981].

В аргументативном дискурсе взаимодействуют все три вида информации.

СФИ всегда вербально выражена, лежит на поверхности. СКИ, представленная на супралинеарном уровне, выявляется в результате тщательного последователь­ ного, сопоставительного анализа СФИ. СПИ представляет собой прагматиче­ скую информацию, выводимую из совокупности представленной СФИ и СКИ, т.е. линеарной и супралинеарной информации, а также информации, содержа­ щейся в экстралингвистическом контексте, т.е. соотносится с целями коммуни­ кантов, целью АД, разворачивающегося в соответствии с правилами ведения критической дискуссии.

Мы, свою очередь, считаем, что разграничение СФИ, ФКИ, и СПИ значи­ тельно облегчают анализ АД с точки зрения прагмалингвистики, так как в аргу­ ментативном дискурсе дебатов три плана организации информации проявляются в структурно-семантической организации дискурса.

/. 7.4, АД как информация^ организованная в виде фрейма В рамках когнитологии язык рассматривается как общий когнитивный ме­ ханизм, дающий возможность изучать ненаблюдаемые явления, происходящие в сознании человека и связанные с отражением и преобразованием действительно сти [Арутюнова 1997;

Бабушкин 1996;

Баранов, Добровольский 1997;

Болдырев 2001;

Воркачев 1995;

Гажева 2000;

Демьянков 1994;

Залевская 2000, 2001;

Киб­ рик 1994;

Красавский 2001;

Красных 2000;

Кубрякова 1994, 1996, 1999, 2002;

Лакофф 1981, 1988;

Орлова 2000;

Розина 1994;

Рузин 1996;

Степанов 2001;

Стернин 2001;

Сусов 1998;

Филлмор 1988;

Фрумкина 1996;

Худяков 1996;

Ша ховский 1988;

Шелестюк 1997].

В этой связи, актуальным является рассмотрение процессов человеческого общения, предпосылок его успешности и причин возможных коммуникативных неудач. Концептуальные системы, складьшающиеся в сознании людей и отра жаюпще реальный мир, образуют концептуальные картины мира и обладают оп­ ределенной долей обпщости для носителей язьпса, достаточной для обеспечения необходимого (хотя и неполного) взаимопонимания [Прохвачева 2000]. Основу концептуальной картины мира составляют особые ментальные образования — концепты.

В рамках лингвокогнитивного подхода [Воркачев 2002;

Залевская 2001, 2002;

Кубрякова 2002;

Попова, Стернин 2001] концепт трактуется как «единица ментальных и психических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека;

оперативная содержатель­ ная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы язьпса и мира, всей картины мира, отражаемой в человеческой психике» [Кубрякова 1996: 91].

В рамках лингвокультурного подхода [Карасик, Сльппкин 2001;

Степанов 2000] концепт рассматривается как «сгусток культуры в сознании человека»

[Степанов 2001], Лингвокультурный концепт отличается от других ментальных единиц, вьщеляемых в когшггивной лингвистике (когнитивный концепт, фрейм, сценарий, скрипт, понятие, образ, архетип, гештальт, мнема, стереотип) акцен туализацией ценностного элемента.

Комплексный подход предполагает интегрирование лингвокогнитивного и лингвокультурного подходов, поскольку концепт как ментальное образование в сознании индивида есть выход на концептосферу социума, т.е. в конечном счете, на культуру, а концепт как единица культуры есть фиксация когнитивного опы­ та, который становится достоянием индивида [Картушина 2003].

В данной работе концепт рассматривается с точки зрения комплексного подхода. Основанием для этого является то, что концепт, «служа основой син тезного исследования языка и культуры, сам не лежит непосредственно ни в язьшовой, ни в культурной сфере, ни в них одновременно» [Сльппкин 2000а: 10].

Итак, концепт представляет собой сложное ментальное образование, единицу информационной структуры, отражающую опыт и знания человека, призванную «связать воедино научные изыскания в области культуры, сознания и языка, так как он принадлежит сознанию, детерминируется культурой и определяется в язьпсе» [Слышкин 2000а: 10]. Структура концепта трехкомпонентна, она включа­ ет ценностный, фактуальный и образный элементы [Карасик, Сльппкин 2001].

Наше внимание будет сосредоточено на фактуальном компоненте концепта.

Правильный выбор базисного концепта способствует успепшости аргументиро­ ванного воздействия. Периферийные концепты включают ассоциативные при­ знаки. По мере удаления от ядра происходит постепенное «затухание ассоциа­ ций» [Карасик, Сльппкин 2001: 77]. Ассоциативные признаки представляют осо­ бый интерес для изучения, так как, выражая широкий спектр внеязыковых явле­ ний, они лежат в основе метафоризации значений, что, в свою очередь, может вести к провалу коммуникации.

Для нашего исследования актуальным является анализ лингвистического оформления концептов, представляюпщх собой сложное структурно-смысловое образование (аргументативный фрейм политических предвыборных дебатов), функционирующих в политическом дискурсе, актуальных как для конкретного человека в частности, так и для нации в целом. Сам дискурс может рассматриваться как совокупность апелляций к концептам и как концепт, существующий в сознании носителей языка [Сльппкин 2000а].

Чтобы проанализировать значение того или иного слова в когнитивном ас­ пекте, необходимо установить когнитивный контекст, или область знания, кото­ рая лежит в основе значения данного слова, и определенным образом ее струк турировать, показав, какие участки этой области и каким образом (посредством какой схемы) «схвачены» знаком [Болдырев 2001: 35]. Когнитивные контексты, или блоки знаний, которые стоят за тем или иным значением и обеспечивают его понимание, Дж. Лакофф называл ментальными пространствами, а Ч.Филлмор фреймами [Лакофф 1981, 1988;

Fillmore 1976]. Фрейм трактуют как некоторую единую для носителей определенной культуры «унифицированную конструкцию знания, представляющую собой схематизацию опыта» [Филмор 1988: 54]. Ос­ новным признаком фрейма является то, что единицы фрейма «содержат липп самую существенную, типическую и потенциально возможную информацию, ко­ торая ассоциирована с данным концептом» [Макаров 1998: 119]. Концепт аргу ментативного дискурса в данном исследовании рассматривается как информа­ ция, объединенная и систематизированная в виде фрейма. В связи с этим необхо­ димо отметить, что концепт в нашем понимании не противоречит применению моделирования как аналитической деятельности. А.А. Залевская, выделяя не­ сколько уровней в структуре концепта, предлагает термин «конструкт» для уровня, соотносимого с внутренней формой и открытого для научного описания [Залевская 20016: 38]. Таким образом, продуктом описания А.А. Залевская счи­ тает «конструкты», а не концепты, и одним из принципов такого противопостав­ ления является критерий естественность / искусственность.

Традиционные единицы когнитивистики (фрейм, сценарий, схема и т.д.), обладая более четкой, чем концепт, структурой, могут использоваться для моде­ лирования концепта по нескольким причинам: 1) фрейм является наиболее удоб­ ной формой представления знаний, так как содержит основную и типичную ин­ формацию;

2) знания во фрейме структурированы по определенным направлени­ ям, что позволяет упорядочить хаотичные и разрозненные единицы, ассоцииро­ ванные с данным концептом;

3) различные уровни фрейма строятся на ассоциа­ тивных связях [Прохвачева 2000].

Таким образом, дискурс есть «явление когнитивное, т.е. имеющее дело с передачей знаний, с оперированием знаниями особого рода и, главное, с созда­ нием новых знаний» [Кубрякова 2002: 23]. Целью передачи знания в политиче ской деятельности является убеждение массового адресата и оппонентов в пра­ вильности выдвинутой говорящим точки зрения.

1.7.5. Структура сложного аргументативного дискурса Задачи данного исследования, подчинены оценке правильности развития ар гументативной дискуссии с целью выявления возможных ошибок в процессе ар­ гументирования и идентификации языковых средств, с помощью которых эти ошибки можно описать. Установление этих моментов является принципиальным для определения убедительности аргументативного дискурса. Для выполнения указанных задач необходим аналитический инструмент, который должен дать возможность установить основные направления для определения того, как шла дискуссия, т.е. какие схемы (модели) использовались (возможно, неосознанно) в процессе дискуссии, а также, какую роль каждая сторона играла в разрешении спора, т.е. придерживались ли участники дискуссии определенных правил для достижения своих целей. Правила ведения дискуссии были описаны нами вьппе.

Исходя из вышесказанного, в качестве основы для анализа аргументатив­ ного дискурса мы выбрали методику диалектического анализа прагма-диалекти­ ческой школы Ф. Еемерена и Р. Гроотендорста.

Термин диалектический был традиционно связан с понятием структура дискурса, характеризующегося критическими намерениями. Исходя из этого по­ нятия, аргументация с точки зрения диалектического подхода рассматривается "как систематическое управление дискурсом с целью достижения критических решений" [Wenzel 1979. - Цит. по: Еемерен, Гроотендорст 1994: 23]. Таким об­ разом, диалектический анализ требует подробного изучения структуры аргумен­ тативного дискурса.

Для того чтобы выработать инструмент анализа АД, необходимо рассмот­ реть ряд аргументативных моделей. В современном язьпсознании широко ис­ пользуется метод моделирования как абстрактного представления системы. Мо­ дели являются средством интерпретации содержания теоретического знания, а.


следовательно, и его развития. Следует различать модель внутренней структуры объекта и модель его поведения (функциональную модель). Эти разновидности модели аргументативного дискурса и будут рассмотрены в нашем исследовании.

1.7.5.1.Функциональнаямодель С. Тулмина[ТоШтт 1958] Модель аргументативных функций С. Тулмина, была создана как альтернатива дедуктивному способу рассуждения и как принятие индуктивного метода в качестве научной основы исследований, касающихся проблем человеческого общения. Для понимания модели С. Тулмина важно иметь в виду, что Тезис в аргументе является не истиной в конечной инстанции, а суждением, которое можно оспорить. Базовая (трехсоставная) модель С. Тулмина содержит 3 компонента: Тезис, Данные, Основание (Claim, Data, Warrant). В реальной аргументации наличие доводов не ограничивается тремя предложениями. В щестичленной модели аргументативных функций добавляются еще три компонента: Свидетельство (Backing), Ограничитель (Qualifier) и Оговорка (Re­ buttal):

Данные Ограничитель Оговорка ^ Тезис (следующие (с такой-то (при условии, факты) степенью что) вероятности) Основание (потому, что) Свидетельство (в частности, из-за этого) 1. Тезис (Claim) - это положение, которое мы хотим, чтобы реципиент при­ нял, но которое заведомо подвергается сомнению со стороны реципиента.

2. Данные (Data) - мысль, выраженная в язьпсе, которая заранее приемлема или очевидна для получателя.

3. Основание (Warrant) мысль, служащая мостиком от Данных к Тезису.

Основание показьшает, как нечто уже очевидное (Данные) помогает сделать ме нее приемлемую мысль (Тезис) более приемлемой. Соотношение Данных и Ос­ нований можно выразить словосочетаниями "потому что (Основание)", "(Дан­ ные) означают, что (Основание)", "(Данные) подтверждают, что (Основание)".

4. Свидетельство (Backing) - мысли, выражаюпще детали Основания. Если Основание - это общее положение, то Свидетельство есть фактуальное под­ тверждение этого положения, например, цитата.

5. Ограничитель (Qualifier) - мысль, выраженная в языке и обозначающая степень уверенности продуцента в Тезисе. Она часто выражается в статистиче­ ских терминах, в процентах.

6. Оговорка (Rebuttal) - это проводимые пропонентом язьпсовые выражения об условиях, которые противоречат Тезису, или задание условий, в которых Те­ зис действует, например: "до тех пор", "если не", "в данных условиях". Экспли­ кация таких условий позволяет избавиться от возможных замечаний оппонента.

Шестичленная модель С. Тулмина была разработана как альтернатива сил­ логистической логике. С. Тулмин не рассматривал аргументацию как явление обычного использования языка, что является актуальным в нашей концепции АД. Имея дело с изолированньпли аргументами и отрицая прагматические аспек­ ты вербального и невербального контекста в котором происходи речевое дейст­ вие, С. Тулмин не смог предложить действенную альтернативу формальной ло­ гике. Тем не менее, функциональный аппарат модели удобно использовать для анализа повседневного, реального аргументативного дискурса.

Аргументация, как уже отмечалось, должна стать частью "нормативной прагматики". В связи с этим необходимо преодолеть как ограничение исключи­ тельно нормативного подхода современной логики, так и ограничение дескрип­ тивного подхода, представленного моделью С. Тулмина. Решение этой пробле­ мы предлагает Ф. Хенкеманс [Henkemans 1992]. Задача прагма-диалектического анализа, по ее мнению, объединить методики анализа нормативного и дескрип­ тивного подхода, и, описывая структуру сложного АД, рассматривать его как часть критической дискуссии, проводимой по определенным правилам.

1.7.5.2. Прагма-диалектическая концепция анализа структуры АД Прагма-диалектическая концепция предлагает принцип анализа структуры АД, при использовании которого существенным является связь между основани­ ем для критики тезиса (приемлемость, достаточность, релевантность) и после­ дующими дополнительными аргументами в защиту тезиса.

Материалом исследования для данного подхода служит диалог, в котором участники берут на себя функциональные роли Антагониста и Протагониста. В элементарной законченной единице аргументации Протагонист предлагает про и контраргументы относительно обсуждаемой проблемы, а Антагонист прини­ мает или отвергает их. Типы аргументации различаются по степени сложности.

Выделяются собственно простая, не-собственно простая и полностью составная дискуссия. По признаку структуры противопоставляются единичная и комплекс­ ная аргументации;

в составе комплексной вьщеляются множественная и состав­ ная, в пределах составной - координативная (сочинительная) и субординативная (подчинительная) [Еемерен, Гроотендорст 1994].

Методика анализа, присущая прагма-диалектическому подходу к аргумен­ тации, рассматривающая ее как РА, состоящий из ряда высказываний, предна значенньпс для того, чтобы обосновать или опровергнуть выраженное мнение, позволяет определить сложный характер структуры аргументативного дискурса.

Ф. Хенкеманс соединила концептуальный аппарат модели интерактивной структуры диалога и диалектическую теорию аргументации Ф. Еемерена и Р.

Гроотендорста и объяснила зависимость структуры АД от того, какие именно защитные акты совершает протагонист, обосновывая выраженное мнение (ВМ), т.е. Тезис.

Защита, в свою очередь, зависит от типа и направления критики вы­ раженного мнения антагонистом [Henkemans 1992: 86].

Согласно Ф. Хенкеманс, антагонист может атаковать ВМ по двум направле­ ниям: 1) он может выразить сомнение по поводу приемлемости пропозицио­ нального содержания выраженного мнения;

2) он может поставить под сомнение подтверждающую силу доводов.

В случае успешной атаки протагонист, отклонив свой аргумент, признавая его тем самьпи неприемлемым, недостаточным и нерелевантным, вынужден от­ клонить исходное вербально ВМ. Он имеет на это право в соответствии с прави­ лом кодекса ведения рациональной дискуссии, по которому протагонист может отказаться от любого совершенного им иллокутивно-актового комплекса и, тем самым, снять с себя обязанность его доказывания [Eemeren, Grootendorst 1984:

172]. Затем протагонист может выдвинуть другой иллокутивно-актовый ком­ плекс, который, по его мнению, он защитит сам успешно. Итак, если попыгка доказать исходную точку зрения оказывается неудачной, протагонист делает од­ ну за другой попьггки, выдвигая новые аргументы, что создает множественную аргументацию.

Во втором случае критика антагониста направлена на приемлемость, дос­ таточность и релевантность доводов, что, с точки зрения многих лингвистов, является основными критериями оценки аргументации. Если критика антагони­ ста касается приемлемости пропозиционального содержания аргументов в за­ щиту ВМ, протагонист может попытаться убедить антагониста в приемлемости аргумента, выдвинув дополнительный аргумент в поддержку первого. В этом случае возникает подчинительный вид слож:ной аргументации, которая пред­ ставляет собой цепочку аргументов, первый аргумент поддерживает напрямую ВМ, а второй аргумент доказывает первый.

Критика, направленная на достаточность аргумента протагониста, приводит к тому, что пропонент стремится последовательно снять сомнения антагониста по поводу целостности его аргументов, предоставляя дополнительную аргумен­ тацию. При этом он может использовать две тактики: 1) опровергать сомнения косвенным путем (тогда возникает дополнительный подвид сочинительной ар­ гументации)', 2) реагировать на сомнения прямой атакой, тогда запщта будет по­ строена в кумулятивном подвиде сочинительной аргументации.

Атака антагониста, направленная на релевантность аргумента может при­ вести к построению аргументативной защиты как подчинительной структуры сложной аргументации.

Итак, различие между множественной и сочинительной аргументацией со­ стоит в том, что ответные шаги в первом случае направлены на защиту экспли­ цированного ВМ, а в случае сложной сочинительной аргументации - на защиту аргументов, подкрепляющих это ВМ. Др5тое отличие между этими двумя вида­ ми аргументации основано на том, какой критерий корректности аргумента под­ вергается критике. Построение сложной сочинительной аргз^ентации обоснова­ но в том случае, если критикуется достаточность аргумента. Если же атакуется релевантность аргумента, возникает подчинительный тип сложной аргумента­ ции.

Ф, Хенкеманс вьщеляет три типа признаков, которые могли бы быть диаг­ ностирующими при разграничении рассматриваемых ее видов сложной аргумен­ тации. Это прагматические, диалогические и диалектические показатели.

Прагматические показатели основаны на том, каким способом выражено мнение пропонента. Глубина и структура аргументации в большей мере зависят от степени убедительности выраженного пропонентом исходного мнения [Неп kemans 1992: 104]. Анализируя такие элементы высказывания пропонента, как модальные глаголы и квантификаторы, исследователь может определить прагма­ тические устремления говорящего, которые он хотел бы подцержать в ходе дис­ куссии, и, следовательно, предугадать тип аргументации, к которому он прибег­ нет.

Диалогические показатели состоят в том, что, анализируя АД, мы можем определить, в какой форме оппонент выражает свою критику исходной точки зрения. Например, если мы видим, что критика дается в форме контраргументов, то мы можем прогнозировать наличие сочинительной аргументации, последова­ тельно снимающей контраргументы оппонента [Henkemans 1992: 131 - 142].

Диалектические показатели связаны с тем, что пропонент должен не только правильно реагировать на критику оппонента, но и соблюдать другие правила ведения дискуссии. Зная эти правила, исследователь может определить, какая схема аргументации будет выбрана как наиболее адекватно доказывающая при­ емлемость запщщаемой точки зрения.


Методика, разработанная Ф. Хенкеманс, представляет особый интерес для данного исследования, так как автор не только определила способы разграниче­ ния множественной и сочинительной аргументации, но и описала некоторые лексические средства, отражаюпще тот или иной тип аргументации. Так, англий­ ские слова anyhow, even //свидетельствуют о наличии множественной аргумен­ тации, а слова whereas, while, in addition to - сочинительной сложной аргумента­ ции.

Модель Ф. Хенкеманс можно использовать при анализе аргументативных дискурсов разных типов в их реальном существовании (ср. модели С. Тулмина).

С помощью выстроенной методики стало возможным не только правильно рас­ познать схему АД, но и правильно понять имплицитные предпосылки дискуссии, а также определить причины возникновения неудач при построении той или иной схемы АД. Адекватность же правильно выбранной аргументативной схемы, как уже отмечалось, влияет на успешность защиты исходного мнения.

1.7.6. Тактический анализ элементов структуры АД 1.7.6.1. Эвалюативная многоступенчатая модель Анализ языкового материала показьгеает, что в зависимости от эксплицит ности и жанра аргументативного текста, целесообразно не ограничиваться какой то одной схемой оценки аргумента - С. Тулмина, Д. Уолтона или Ф. Хенкеманс.

Проведенное нами исследование дает основание считать, что АД дебатов доста­ точно удачно анализируется путем приложения к нему многоступенчатой моде­ ли, представляющей собой разновидность и расширение эвалюативного подхода [Wilson 1986]. Этот подход предполагает анализ тактического уровня, потому что определение аргументов и их количества в АД, т.е. стратегический уровень, должен предшествовать тактическому.

В рамках названного расширения на каждой ступени (step) предметом ана­ лиза и оценки (evaluating) являются различные аспекты аргумента: вывод (Те зис), доводы, языковые средства и способ рассуждения. Такой подход направлен на обеспечение систематичности анализа при использовании четкой схемы, что далее будет проиллюстрировано примерами. Выделяется 9 ступеней анализа: 1) анализ посылок и определение тех из них, которые нуждаются в лучшем обосно­ вании (support);

2) определение адекватности используемых языковых средств с требованием ясности и недвусмысленности ключевых слов;

3) восстановление аргументов-энтимем;

4) поиск отсутствующих ограничителей (количественных и модальных) в посылках и в вьюодах;

5) анализ доводов с точки зрения их непол­ ноценности (на данном этапе возможно выявление таких ошибок как ad hominem, adbaculum, ad ignorantiam, ad misricordiam, adpopulum, petitio principi, secundum quid и др.);

6) рассмотрение посылок, содержащих недостаточно ин­ формации в поддержку тезиса (ложная дилемма, "скользкий склон", необдуман­ ные выводы, т.е. ошибки в рассуждении);

7) анализ аргумента с точки зрения по­ следовательности, связанности и непротиворечивости аргументации (ошибка "фиктивный противник");

8) оценка дедуктивной валидности аргумента;

9) оцен­ ка индуктивной силы аргумента с помощью анализа языковых средств (ступень 2), обоснованности посылок (ступень 1), информативности индуктивной базы, обоснованности используемой статистики и репрезентативности примеров [Wil­ son 1986].

С точки зрения возможности выявления аргументативных ошибок модель Б.

Уилсона обладает несомненным достоинством. Применяя изложенную систему, можно не только определить части аргумента, содержапще ошибки, указать пути их исправления, но и эффективно строить свою аргументацию, учитывая неуда­ чи оппонента.

1.7.6.2. Языковые средства описания аргументативности Прагмалингвистика нацеливает на изучение разнообразных язьпсовых эле­ ментов всех уровней: лексического, грамматического, просодического, выра жаюпщх различные аспекты акта речи. Ряд язьпсовых средств с аргументативным значением выражают это значение контекстно свободно. Это, прежде всего, экс позитивные глаголы, комиссивные глаголы, выражающие согласие, несогласие, возражение, отказ, опровержение и т.д., наречия, местоимения с противительным значением, междометия, фразеологические сочетания с негативным значением и т.д. Языковые средства других уровней (морфология, синтаксис, фонетика) яв­ ляются контекстно обусловленными [Ревенко 1996: 113].

Лексические средства, имеющие аргументативное значение, довольно раз­ нообразны. К глагольным средствам, маркирующим аргументатив, можно отне­ сти:

1) глаголы, выражаюпще согласие/несогласие, соглашение/несоглашение: to offer, to suggest, to propose, to accept, to decline, to deny, to persuade (англ.), qffrir, proposer, accepter, rejecter, avancer, produire (франц.), vorschlagen, beantragen, vorbringen, aufstellen, ablehnen, abschlagen (нем.);

2) экспозитивные глаголы: to agree, to protest, to explain, to conclude, to rea­ son, to argue (англ.), approuver, etre d'accord, partager I'opinion, protester, ex pliquer, conclure, reflechir, raisonner, discuter (франц.), erclaren, erldutem, eirtwilli gen, einverstanden sein, streiten, denken, urteilen, schliefien, folgem (нем.) и др.

К средствам выражения согласия относятся.- yes, nice, sure (англ.), tres bien, oui, parfaitement, с 'est parfait, с 'est superbe, bien sur (франц.), ja, gewifi, naturlich, sebstverstdndlich, freilich (нем.), несогласия - no, wrong, nonsense (англ.), Non, ir regulierement, incorrectement, faussement, absurdite, galimatias (франц.), nein, un regelmafiig, falsch, unrichtig (нем.).

Высказьюания прохибитивного характера либо закрывают обсуждаемую тему (что может быть ошибкой):

/ don't want to talk about it (англ.), Je ne veux pas parler de cela (франц.), ли­ бо налагают запрет на определенный тип поведения:

Don't start blaming me (англ.), Cessez de dire des absurdites (франц.).

Наиболее близко к глаголам по аргументативной семантике находятся ад версативные союзы и наречия с противительным значением: but, yet, still, only, nevertheless (англ.), mais, et, encore, seulement (франц.), und, aber, nicht nur, noch.

bis (нем.) и т.д. Можно считать, что адверсативные союзы являются сильными формальньш[и маркерами контртезисных высказываний.

Традиционно такие союзы but и and считались показателями отношений между предложениями, отображающими положение дел. В концепции «ради­ кального аргументативизма» О. Дюкро подобные союзы являются индикаторами аргументативных отношений [Eemeren, Grootendorst, Henkemans 1996: 315 322]. Аргументативными считаются все высказывания, которые ведут, часто им­ плицитно, к определенному вьшоду. Аргументация не ограничивается опреде­ ленным типом деятельности, она является перманентной чертой использования языка. Союзы and и but используются во всех типах дискурса, но их использова­ ние определенным образом аргументативно ограничено: and не может соединить две посылки с несовместимыми понятиями: Go see that movie: It is poorly directed and very well acted. В данном случае уместнее было бы употребить союз but.

По мнению других специалистов, союз but^ имея противительное значение, не всегда может быть элементом средств аргументатива (термин О.А. Ревенко).

Только из контекста становится ясно прагматическое назначение тех или иных языковых средств с отрицательным аргументативным значением. Так, О.А. Ре­ венко, основываясь на понятии контекста, «привязьтает» язьпсовые средства вы­ ражения противительности к конкретным аргументативным конституентам (те­ зис-аргумент-вывод, контртезис-контраргумент-контрвывод) и тем самым уста­ навливает их прагматическое назначение в структуре АД. «Глаголы с противи­ тельным значением, адверсативные союзы, союзные наречия с противительным значеним входят в логико-семантическую структуру контртезиза и, соответст­ венно, контрвьгеода» [Ревенко 1999: 125].

Контекстуальная обусловленность употребления союзов подразумевает диалогичность. Противоречия двух точек зрения (О.А. Ревенко и О. Дюкро) снимаются, если понимать контекст в широком смысле, как полифоническое мышление [Фанян 2002].

С язьжовой точки зрения тезис, как правило, не маркирован;

аргументы и доводы вводятся при помощи эксплицитно/имплицитно выраженных причинных наречий (англ.;

because, for, as, франц.:/«rce que, puisque, нем.: deshalb, darum, weil, da), вывод (англ.: thus, so, therefore, hence, франц.: c'estpourquoi, ainsi, нем.:

deswegen, darum, so). Контртезис маркируется адверсативными союзами, наре­ чиями, которые функционируют, как правило, с имплицитно причинными сою­ зами. Контр-вывод определяется на основании функционально-прагматической направленности контр-тезиса и контр-аргумента и маркируется теми же средст­ вами, что и вывод.

Аргументация тесно связана с системой оценочных и квалификаторных_зна чений (например, авторская модальность или имплицитная положительная оценка). О. Дюкро, исследуя операторы (operators): little, а little, almost, barely, hardly (англ.), pas mal, presque, a peine (франц.), приходит к выводу, что через такие лексические единицы аргументативность входит в семантическую струк­ туру предложения. Операторы позволяют дать ориентировку к определенному вьшоду, который не может быть сделан только из информативного содержания предложения:

There were twenty people. So the party was a success.

There were almost twenty people. So the party was a success. (1) There were barely twenty people. So the party was a success. (2) Употребление оператора в (2) создает эффект иронии, которая, в свою оче­ редь, ведет к негативному выводу. В данном случае возможны ошибки. Пози­ тивные и негативные «оценочные» аспекты использования операторов О. Дюкро называл аргументами.

В концепции О. Дюкро, предполагающей, что аргументативность есть инге рентная черта предложения, лингвистические предикаты: to be expensive, to work в предложениях типа This restaurant is expensive, John worked more than Pe­ ter, всегда аргументативно ориентированы. Называя что-либо expensive, мы име­ ем в виду определенный вывод. В этом смысле употребление предикатов срав­ нимо с топосами Аристотеля: The less expensive а thing, the better deal it is. Vs The more expensive a thing, the less a good deal it is.

Топос ведет к определенному вьшоду в конкретной речевой ситуации. О.

Дюкро приходит к следующему выводу: аргументативные операторы выполняют двоякую функцию: (1) Они информируют, идет ли речь о прямом топосе The more X, the more у или о конверсивном топосе The less х, the less у. В данном случае речь идет о правильном применении схемы рассуждения в процессе ар­ гументирования;

(2) Операторы позволяют судить об аргументативной силе вы­ сказывания [Eemeren, Grootendorst, Henkemans 1996: 315 - 322].

Подход радика1пного аргументативизма О. Дюкро прослеживается в кон­ цепции анализа структуры АД Ф. Хенкеманс [Henkemans 1992]. Автор убеди­ тельно показывает, что существует возможность определить вид структуры ар­ гументации при наличии в аргументе лексических единиц, имеющих квалифика торное значение, модальное значение, коннекторов. По мнению Ф. Хенкеманс лексические единицы типа even, anyway могут служить показателями сочини­ тельной и множественной ^гументации, соответственно. Маркерами множест­ венной аргументации являются: by the way, incidentally, while apartfrom,needless to add that, сочинительной: this to thing combined, lead to the conclusion that, when it is also remembered that, in addition to the fact, as well as the fact that, подчини­ тельной: since, because [Eemeren, Grootendorst, Henkemans 1996: 18].

Следуюпщй важный элемент аргумента - модальность. Аргументативная деятельность ориентирована либо на доказательство приемлемости защищаемо­ го положения, либо на побуждение человека к действию. Первый тип деятельно­ сти связан с алетическои модальностью, второй - с акциональной. Глаголы с противительным значением могут бьггь разбиты на группы в зависимости от их алетическои либо акциональной номинативной ориентации.

Глагольную группу с алетическои модальностью образуют: to refute, to dis­ prove, to rebut, to disapprove, to contradict, to convict (англ.), dementir, contredire, accuser (франц.), verneinen, bestreiten, widersprechen, beschuldigen, anklagen (нем.) и др. Глагольная группа с акциональной модальностью включает глаголы:

to refuse, to reject, to decline, to repel (англ.), abschlagen, widerlegen (нем.).

Язьпсовые показатели модальности доказывают, что подобные лексические единицы могут служить действенным инструментом в оценке структуры аргу­ ментации. В частности, среди прагматических ключей определения структуры АД выделяются модальные наречия: possibly, probably, certainly^ модальные прилагательные: possible, probable, ctrtain, eventual, модальные глаголы: can, must, и глаголы suppose, believe, think. Мы добавляем к этому списку // est possi­ ble, nettement (франц.), moglich, bestimmt (нем.), модальные прилагательные:

difini, ditermini, fixi (франц.), moglich, eventuel (нем.), модальные глаголы: pou voir, vouloir (франц.), konnen, wollen (нем.), и глаголы suppose, believe, think (англ.), estimer, penser (франц.), meinen, glauben, annehmen (нем.). Все перечис­ ленные модальные слова и выражения показывают степень уверенности говоря­ щего в приемлемости выдвигаемой точки зрения (эпистемическая модальность).

Модальные слова, таким образом, служат показателями индуктивной силы вы­ сказывания. Вышеуказанные подходы предполагают включение модальности в структуру РА аргументирования.

Синтаксические средства являются контекстно обусловленными. Внима­ тельное изучение категорий РА аргументации и средств их выражения позволяет вскрьггь существенные закономерности употребления язьпсовых единиц, углу­ бить их семантический анализ. Например, формально-грамматический анализ вьщеляет в предложении лишь грамматический субъект - подлежащее, синтак­ сическая семантика - семантический (реальный) субъект. При прагмалингвисти ческом анализе вьщеляется протагонист (исполнитель действия, говорящий) и источник информации (автор высказывания). Возможное расхождение этих трех субъектов объясняет многие оттенки значения и закономерности употребления целого ряда речевых индикаторов [Гак 1998: 560] (ср. «полифония» О. Дюкро).

Например, французские союзы саг (ибо) и puisque (потому что) синонимичны и во многих контекстах взаимозаменяемы: Sortons car (puisqu') ilfait beau temps — Пойдем прогуляемся, поскольку погода хорошая. Однако в контексте А: Се qu'il fait beau aujourd'hui! В: Eh bien, sortons' (car, puisqu') ilfait beau aujourd'hui со­ юз puisque вполне приемлем, так как car менее допустим, по крайней мере, без специфической иронической интонации [Ducrot. - Цит. по: Гак 1998: 560]. О.

Дюкро объясняет это тем, что саг выражает совпадение говорящего и источника информации, тогда как puisque может выражать причинную связь и при их рас­ хождении, что как раз имеет место во втором случае {Погода хорошая - Что ж, пойдем прогуляемся, раз погода хорошая.) Оба союза различаются прагматиче­ ски своей соотнесенностью с участниками коммуникации. Подобные аспекты необходимо учитьшать при критическом анализе АД.

К синтаксическим средствам оформления АД относятся различные комму­ никативные типы предложения, вводные конструкции, косвенное употребление коммуникативных типов предложения.

Повествовательное предложение не всегда воспринимается как простое ар­ гументирование, оно может выражать дополнительные прагматические оттенки:

отказ, упрек, недовольство и др. В свою очередь, вопросительное предложение может употребляться в качестве средства побудительности, выступая в роли до­ вода. При этом довод, выраженный вопросом, часто более категоричен. Утвер­ ждение может бьггь выражено разными типами вопросов: риторическими, реф­ лексивными, фразеологическими структурами. Говоря об анализе структуры РА, необходимо помнить, что в прямых РА собственное и прагматическое значение совпадают, в косвенных РА они расходятся.

Составные части сложного предложения вьшолняют в структуре аргумента вполне определенные функции (тезис, основание, вывод и т.д.). Здесь необходи­ мо вернуться к проблеме анализа коннекторов. Изучение аргументативных стра­ тегий не должно сводиться только к структурированию эксплицитных частей процесса аргументации, таких как уточнение, уступка, объяснение, оправдание.

В процессе семантического анализа коннекторов, таких как следовательно, зна­ чит, аргументативные стратегии выводятся на прагматическую ступень.

Определяя предмет исследования аргументации, мы отмечали, что аргумен­ тация рассматривается нами как дисциплина, описывающая правила ведения критической дискуссии. Эффективность достижения цели аргументативного общения напрямую связана со способами ведения последнего, что, в свою оче редь, является предметом исследования риторики. Риторические техники долж­ ны рассматриваться как структурный компонент АД. Таким образом, мы вклю­ чаем риторический анализ в анализ структуры АД. Аргументация является се­ мантическим наполнением структуры. Лингвистическое наполнение происходит в ориентации на риторический каркас.

1.7.6,3. Анализ риторических стратегий и тактик Отмечая необходимость разграничивать предмет исследования аргумента­ ции и предмет исследования риторики, мы указывали, что аргументация описы­ вает правила рассуждения, соблюдение которых способствует достижению цели коммуникации - убеждения собеседника в приемлемости выдвинутого мнения.

Риторика рассматривается в данном исследовании как учение о способах убеж­ дения. Задача риторики - выбрать репертуар стратегий и тактик, формальных схем, техник, применяемых коммуникантами, когда они стремятся эффективнь»!

и адекватным образом взаимодействовать друг с другом.

Риторические техники частично совпадают с аргументационными схемами.

Анализ АД, его микро- и макроструктуры, с позиции аргументации и с позиции риторики осуществляется на основе топосов (оснований для выбранной посыл­ ки). Наиболее употребительными основаниями в процессе рассуждения являют­ ся: рассуждение на основе причинно-следственных отношений, рассуждение на основе авторитета, рассуждение на основе аналогии.

Что касается способов убеждения, т.е. собственно риторических средств, то диалектика Аристотеля определяла их как этос, пафос и логос. Этос и пафос тра­ диционно относились к неаргументативным средствам убеждения, логос - к ар гументативным.

Аргументативный способ основан на соблюдешш строгих логических пра­ вил вьюода умозаключений. Подобная тактика носит название «тактика логиче­ ской демонстрации». Неаргументативный способ связан с несоблюдением как правил вывода умозаключений, так и аналогии. Это речевая тактика «паралоги­ ческой демонстрации» [Клюев 1999: 113].

Логическая демонстрация представлена в нашем исследовании функцио нально-аргументативной моделью С. Тулмина [Toulmin 1958]. Паралогическая демонстрация предполагает использование фигур речи, предназначенных для украшения стиля, словесной орнаментации, в качестве аргументов в цепи обос­ нования тезиса. Таким образом, в область преднамеренных ошибок, т.е. в пара логику, входят: 1) фигуры конструкции (порядок слов, инверсия, противопостав­ ление);

2) фигуры слов или тропы (метафора, синекдоха, метонимия, аллегория, ирония, сарказм и др.);

3) фигуры мысли (гипербола, литота, градация).



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.