авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Семенец, Ольга Павловна 1. Прецедентный текст в языке газеты 1.1. Российская госддарственная Библиотека ...»

-- [ Страница 3 ] --

Представляют интерес, хотя не кажутся убедительными, попытки смо­ делировать смысловую организацию прецедентного текста в его взаимосвязи с источником через понятие концепта: «Прецедентный текст всегда форми­ рует концепт. Любой текст, формирующий концепт в сознании данного язы­ кового коллектива, непременно становится прецедентным для этого коллек­ тива» [Слышкин 2001: 48]. Безусловно, прецедентный текст можно, подобно концепту, определить как «сгусток культуры в сознании человека» [Степа­ нов 2001: 43], обладающий широким ассоциативным потенциалом, который играет немаловажную роль в процессе порождения и восприятия речи. Од­ нако, по нашему мнению, концепт соотносим с понятием и вербализуется, как правило, лексемой, в то время как прецедентный текст репрезентируется чаще цитатой и апеллирует к смыслам породившего его текста. Другим воз­ ражением можно считать принципиально разную природу означенных явле­ ний. Описание концепта возможно через совокупность объективированных языком контекстов, поскольку он «фиксируется в лексикографических тол­ кованиях имени концепта..., в его синонимических связях, обратных пере­ осмыслениях, ассоциативных реакциях, сочетаемости, паремиологии и не клишированных текстах и высказыванияю [Шейгал 2000: 74]. Поэтому он в определенной мере навязывается говорящему языком, является фактом язы­ ковой компетенции субъекта речи (уровень тезауруса в структуре языковой способности, по Ю.Н. Караулову [Караулов 1987]). Формирование концепта осуществляется с меньшей степенью осознанной и целенаправленной рабо­ ты со стороны языковой личности (в этой связи значимым является утвер­ ждение о том, что языковые формы - это основа лингвокультурной парадиг­ мы, которая «прошита» значимыми представлениями» [Маслова 2001: 49]).

Прецедентный текст представляет собой явление по своей природе более субъективное, поскольку за ним всегда стоит текст. При интерпретации этой связи огромное значение приобретает сама фигура интерпретатора, а именно глубина знания им этого текста, объем смыслов и значений, связанных с со­ ответствующим прецедентным текстом и подвергающихся компрессии в процессе «знакообразования», а также умение той или иной языковой лич­ ности проводить соответствующую работу по «вычитыванию» смыслов, стоящих за конкретным интертекстовым включением, тем более что преце­ дентный текст, будучи соотносимым с «пространством «намека», определя­ ется и раскрывается только в... контексте» [Водак 1997: 77]. В целом, преце­ дентный текст, уподобляемый «мнемоническому узелку, завязанному на но­ совом платке,... может стать отправной точкой целого потока извлекаемых из запасников памяти сведений» [Верещагин, Костомаров 1990: 121], то есть он объединяет менее четко очерченный набор смыслов, варьируемый в каж­ дом конкретном случае, нежели концепт. Продолжая аналогию, отметим, что знание прецедентных текстов навязывается культурным пространством и, соответственно, относится уже к области культурной компетенции (уровень прагматикона). Формирование знаний, связанных с тем или иным преце­ дентным текстом, носит характер целенаправленной деятельности, стиму­ лированной стремлением говорящего к «компенсации культурологических лакун» [Иванова 2002: 104] в смысловом пространстве сообщения.

По нашему мнению, принципиальное отличие прецедентного текста от других единиц связано с его открытостью всему комплексу реальных и по­ тенциальных смыслов текста-источника. Рассмотрим следующую статью:

Нет повести печальнее на свете...

Трагедия в духе Шекспира разыгралась на аллее Котельникова в воскресенье ут­ ром. Юноша и девушка бросились с крыши 16-этажки. Правая рука парня и левая рука девушки бьши соединены цепью наручников. Незадолго до трагедии молодую пару видели сидящими на парапете. Версий происшедшего две: или самоубийство, или не­ счастный случай. Падение могло быть случайным: кто-то из молодых людей мог на­ клониться вперед и, не удержавшись, упасть вниз, потянув за собой второго. («Санкт Петербургский курьер», 07.08-13.08.2003).

Актуализация прецедентного текста в заголовке может быть, бесспор­ но, мотивирована общим значением соответствующей цитаты - «о каком либо грустном, трагически завершающемся повествовании, событии, деле»

[БСКСРЯ], а также более конкретным «анафорическим» значением по отно­ шению к тексту трагедии Шекспира [Костомаров, Бурвикова 1994], что по­ зволяет сопоставить обе ситуации - конкретную и прецедентную — трагиче­ ской гибели юноши и девушки. Следует обратить внимание на то, что сам текст статьи оперирует только фактами: в нем не дается информации о том, какие именно отношения связывали погибших и что стало причиной траге­ дии (это стало бы очевидным при замене прецедентного заголовка другим, например, «Чрезвычайное происшествие на аллее Котельникова» и удалении словосочетания «в духе Шекспира»), Ассоциации журналиста, связанные с «культурным прототипом» ситуации, недостаток конкретных фактов, а так­ же, вероятно, погоня за читательским вниманием становятся причиной ак­ туализации прецедентного текста в заголовке, способствующей оживлению накопленного предшествующего опыта по одной детали. В таком контексте «связь двух фактов (реального и прецедентного — О.С.) оценивается как ин­ формационная, то есть важным оказывается не просто наличие двух фактов и связь между ними, а то, что для наблюдателя один факт сигнализирует о другом в силу известной наблюдателю связи между ними» [Никитин 1997:

22]. Апелляция к тексту-источнику навязывает, со своей стороны, опреде­ ленное прочтение конкретной ситуации сквозь призму прецедентной: юноша и девушка могли любить друг друга, родители могли быть против их отно­ шений, известная доля роковой случайности тоже могла определить про­ изошедшее. При этом вопрос о соотношении подтекстовых смыслов, акту альных для автора при создании и для читателя по прочтении текста, остает­ ся открытым. Насколько широк был ассоциативный шлейф прецедентного текста для журналиста в данном случае и насколько полно мы смогли его интерпретировать — эти вопросы обусловлены субъективно интерпретативной природой прецедентного текста в силу его знаковости, а, следовательно, нечеткости границ смыслового наполнения.

Изучение семантики прецедентного текста в последние годы активно осуществляется в русле когнитивной лингвистики. Среди исследований, по­ священных анализу и систематизации смысловых и текстообразующих по­ тенций интертекстуальных включений, можно назвать работы Д.В. Багаевой, Д.Б. Гудкова, И.В. Захаренко, В.В. Красных, И.И. Яценко [Язык, сознание, коммуникация 1997а, 19976;

Красных 1998, Гудков 2000], И.М. Михалевой, Ю.А. Сорокина [Сорокин, Михалева 1993], Я.В. Кузнецовой [Кузнецова 2002] и другие.

В рамках когнитивного подхода к семантике интертекстуальных ком­ понентов высказывания одним из основополагающих считается утверждение о наличии за каждым из них определенного инварианта восприятия, акку­ мулирующего все возможные представления о тех или иных феноменах и входящего в когнитивную базу, общую для носителей языка. Наши наблю­ дения над конкретной речевой практикой, в частности представленной в га­ зетном дискурсе второй половины XX века, требуют уточнения принципов определения значения прецедентных текстов.

Так, наряду с инвариантом восприятия любого прецедентного текста целесообразно выделять прототип его восприятия, понимаемый как ком­ плекс семантических признаков, основными характеристиками которого яв­ ляются «1) наибольшая специфичность — концентрация специфических при­ знаков данного объекта...;

2) способность воздействовать на производные варианты, статус «источника производности»;

3) наиболее высокая степень регулярности функционирования» [Бондарко 2001: 8]. Поскольку «смысл и эффективность (интертекстуального - О.С.) включения зависят от взаимо действия исходного и принимающего контекста» [Арнольд 1995: 43], каждая конкретная актуализация прецедентного текста высвечивает определенный набор его семантических признаков, что позволяет говорить о семантиче­ ском варьировании, обусловленном контекстом. При когнитивной актуали­ зации прецедентного текста, таким образом, могут быть актуализированы два его значения: прототипическое, ядро которого составляют «стереотип­ ные признаки» [Красных 1998, Прохоров 1996], и контекстуальное, при ко­ тором набор признаков, их распределение между ядром и периферией значе­ ния оказываются в достаточной степени вариативными. С контекстуальным значением прецедентного текста связывается феномен «мерцания смыслов», поскольку каждое интертекстуальное включение способно «вбирать в себя потоки информации» породившего его текста и реализовывать их в различ­ ном объеме и степени исчерпанности при взаимодействии с новым контек­ стуальным окружением. Прецедентный текст, таким образом, предстает как «пульсирующая вселенная, открывающая наблюдателю в разное время и в разных условиях те или иные из своих свойств» [Сулименко 2000:159].

Прецедентным текстам при когнитивной актуализации свойст­ венно узуальное и окказиональное употребление. В первом случае они функционируют в качестве перифраз или формируют семантические модели.

При окказиональном употреблении прецедентные тексты функционируют подобно реминисценциям, их значение обладает слабой предсказуемостью.

Например, прецедентное имя волушка» в различных газетных заго­ ловках имеет разное значение и употребление. Так, в статьях: «Вечно в золуш­ ках» (КП 27.08.87 - о недостаточном количестве часов физкультуры в школах), «Золуш­ ка» автоматики» (РЬв. 18.03.67 — о нехватке кадров для обслуживания ЭВМ), «Из прин­ цесс - в золушки» (СР 29.10.77 — о заброшенных старинных лайнерах), «Американская «Золушка» (СР 08.01.67 - о колонизации Венесуэлы) — прецедентное имя реализо­ вано в прототипическом значении, фиксируемом словарями: «1. Об угнетае­ мом, презираемом и обижаемом человеке. 2. О явлениях, предметах, государствах, видах искусства, производства и т.д., недооцениваемых, притесняемых» [БСКСРЯ]. Как сле дует из словарной дефиниции, прецедентное имя приложимо к широкому кругу ситуаций, такое употребление мы будем называть перифрастическим.

В то же время это прецедентное имя может апеллировать к прецедент­ ной ситуации или набору смыслов текста-источника, то есть получать более специализированное значение. Например, история девушки из рабочего квартала, которая выиграла конкурс красоты, озаглавлена «Золушка Татуатин ти» (СР 13. 08.67). В этом случае имя апеллирует к сюжету текста-источника, реальная ситуация уподобляется прецедентной (простая девушка попадает на бал (конкурс красоты) и становится принцессой (победительницей)), а значение интертекстового включения обусловлено контекстом и конситуа цией, применительно к которой актуализовано. В другой статье - «Золушке на зависть» (СР 26.02.87 - о широком ассортименте обуви, производимой на одной из ха­ нойских фабрик) - прецедентное имя получает совсем иное значение, ядром которого будет атрибут «прецедентного образа» [Кузнецова 2002] — обувь.

Применительно к последним двум примерам можно говорить о реминис центном (окказиональном) употреблении, реализующем контекстуально обусловленные значения имени. Инвариант понимания прецедентного имени («прецедентный инвариант» [Сидоренко 1997]), в свою очередь, будет пред­ ставлен всей совокупностью его возможных значений. Для его реконструк­ ции, безусловно, необходимо учитывать и другие примеры. Так, в современ­ ных газетах при использовании имени Золушка наблюдаются разные вари­ анты его семантического наполнения, в соответствии с доминированием того или иного дифференциального признака. При актуализации прецедентного имени в заголовке статьи «Френсис Макдорманд - голливудская Золушка» (КП 30.04.97) - об актрисе, получившей премию «Оскар», — ядром когнитивного компо­ нента становится прецедентная ситуация метаморфозы: подобно тому, как «замарашка» превращается в принцессу, малоизвестная актриса в одночасье становится знаменитой. Для актуализации этого же имени в заголовке статьи «Требуются «золушки» от 40 без собственного жилья и вредных привычек» (КП 20.05.97) о горничных, когнитивный компонент «литературного прототипа» связан с характером и родом деятельности.

Прецедентный текст, подверженный когнитивной актуализации, может быть представлен тремя разновидностями: реминисценцией, перифразой и семантической моделью.

Под семантической моделью мы понимаем фразеосхему, обладаю­ щую некоторым обобщенным значением, которое не складывается из суммы слов-компонентов, ее составляющих. В этом случае семантические модели сохраняют связи с мотивирующими их смыслами текста-источника. Так, прецедентная модель «а + N(o6beKT) + и ныне там» сохраняет отсьипсу к ситуа­ ции исходного текста, притом, что имеет общее для всех подобных ей ситуа­ ций значений: «о деле, которое абсолютно не движется, в то время как вокруг него идуг бесплодные разговоры» [БСКСРЯ]:

«Насос и ныне там» (КП 14.04.77), «А воз и ньше там» (КП 17.02.57;

СР 06.03.57;

СР 12.11.87), «А «ВАЗ» и ньше там» (Изв. 26.02.87), «Аэропорт и ньше там» (КП 11.11.87), «Вагон и ныне там» (КП 03.01.87), «А грузовик с сокровищами — и ньше там» (КП 26.04.97).

Значение семантических моделей фразеологизируется и часто утрачи­ вает связь с породившим его текстом. Например, утрата связи с исходным текстом характерна для модели «N(o6beKT, ед.ч. дат.пад.) + все возрасты + покор­ ны»: «Сумо и женщины покорны» (Изв. 20.03.97), «Все возрасты» (Изв. 16.01.77 - о ка­ тании на санях в Германии), «Все возрасты покорны» (Изв. 06.07.67 - о спорте), «Бегу все возрасты покорны» (СР 06.05.87). Независимо от полноты формы при использо­ вании этой модели все заголовки имеют общий компонент значений: «все подвластны чему-то, все находятся под обаянием чего-то» [БСКСРЯ].

Область ситуаций, к которым может быть применима семантическая модель, довольно широка, однако они все должны обладать хотя бы одной общей характеристикой. Например, выражение из стихотворения Маяков­ ского дало очень продуктивную для газетного дискурса модель: «больше + N(o6beKT, мн.ч. род.пад.)+ хороших и разных» — «Больше товаров хороших и разных»

(СР 26.04.67), «Фильмы хорошие и разные» (КП 11.08.57 - о кинофестивале), «Больше фильмов хороших и разных» (СР 27.05.57 - о конференции советских кинематографи­ стов), «Больше дырок хоропшх и разных» (КП 16.12.97 - о костюмах актеров в фильме «Пятый элемент». В этих и подобных употреблениях модель представляет со­ бой призыв улучшать качество, ассортимент товаров, повышать эффектив­ ность чьей-либо деятельности. Аналогичный пример связан с использовани­ ем в газетном дискурсе модели, восходящей к названию романа Бальзака:

«блеск и нищета + N(o6beKT)». Все построенные по этой модели заголовки имеют общее значение: «о явлениях, событиях, людях, характеризующихся причуд­ ливым сочетанием, контрастным проявлением богатства...и бедности» [БСКСРЯ]— «Америка 80-х: блеск и нищета» (ЮТ 07.1087), «Блеск и нищета» (СР 13.09.97 — о праздновании 850-летия Москвы), «Блеск и нищета конкурсантов» (КП 26.08.97 - о международном салоне), «Блеск и нищета «Менатепа» (Изв. 02.07.97 — о разорении из­ вестного банка).

Прецедентный текст, подверженный когнитивной актуализации, часто выступает как перифраза — «описательное выражение» — «стилистический прием, заключающийся в непрямом, описательном обозначении предметов и явлений действительности» [ЛЭС;

Бытиева 2002, Савенкова 2002]. Все рас­ сматриваемые нами перифразы имеют прецедентные истоки [Сидоренко 1997]. Например, часто в качестве перифразы используется прецедентное имя «Айболит». Прототипическое значение этого прецедентного феномена в наиболее частотных актуализациях ограничивается одним семантическим признаком — социальной характеристикой персонажа (профессия ветеринара, ср. «Айболит - человек, который лечит животных» (Ожегов 1994)): «Айболит живет в Нейрехте» (КП 23.10.77 - биолог лечит зверей и птиц) (4 примера)). Контекстуальная редукция центрального семантического признака (из двух сем «лечить зве­ рей» нивелируется последняя) позволяет актуализировать данное имя при­ менительно к врачам, причем в предельно широком значении, как синоним наименования любого врача: «Дом Айболита» (Изв. 04.03.77 - об открыгии новой детской поликлиники) (3 примера).

Рассмотренный пример показывает, как широкое употребление преце­ дентных перифраз приводит к тому, что их значение может становиться пре­ дельно общим. Однако существует и противоположная тенденция: перифра­ за может закрепляться за определенным явлением и сужать свое значение.

Например, дифференциальным признаком имени «Гулливер» становится се ма «большой», что обусловило его использование применительно к различ­ ным, не связанным между собой предметам, явлениям и ситуациям на осно­ вании единственного общего признака: «Как снарядить Гулливера» (КП 13.04.67 о проблемах, связанных с подбором спортивной одежды для баскетболистов) (3 примера), «Гулливер в коротеньких штанишках» (КП 15.03.67 — о проблемах, связанных с покупкой одежды для подростков), «В тени Гулливера» (СР 05.06.67 - молодежь уезжает из малых городов в крупные). Общим при использования прецедентных имен является невербализованная мотивация их употребления, выведение в подтекст про тотипического значения имени.

Реминисцентное употребление прецедентного текста соотносится с такими явлениями, как аллюзия, намек. Прецедентный текст в этом случае функционирует как знак другого текста, отсылая к его смыслам. Например, статья, рассказывающая об утке, которая из-за поврежденного крыла была вынуждена перезимовать в городском пруду, озаглавлена «Серая шейка» (Изв.

19.07.77).. Актуализация прецедентного текста, восходящего к названию рас­ сказа Д.Н. Мамина-Сибиряка, позволяет вывести частный случай в широкий культурный контекст. История, описанная в газетной статье, подкрепляется аналогичной ситуацией и смыслами литературного текста, в основу положен принцип сравнения (отождествления) параллельно разворачиваемых ситуа­ ций: реальной, представленной в тексте, и прецедентной, выведенной в под­ текст. Однако это не единственный возможный способ введения интертек­ стового включения в текст: мотивировка прецедентного заголовка может стать текстопорождающим механизмом. Например, апелляция к смыслам текста произведения А. Конан Дойла «Собака Баскервилей» в заголовке «Баскер вильские коты» (КП 09.01.77) получает мотивацию в тексте статьи: за свирепый нрав и агрессивное поведение коты, о которых идет речь, и получили «интертекстуаль­ ное» прозвище: «Молодой человек нервно ходил по рьшку... Он причитал:

- Хоть даром возьмите. Я его боюсь. Ночью бежит за мной. Пугает, Баскервильский кот какой-то».

Оппозиция «кот» - «собака», актуализируемая при лексической трансфор­ мации цитаты, нейтрализуется в тексте статьи, где атрибутивные признаки одного члена оппозиции приписываются другому, включая те, которые по зволяют сопоставить конкретное животное с его «литературным прототи­ пом»:

«- Купите котика! - говорил продавец. - Это же такая радость ребенку.

— Какому ребенку? Твоему коту нужно будку собачью и цепь.

— Шо вы такое говорите, даже смешно. Он же ласковый, как я не знаю. Вот, смотрите, я его могу погладить.

Он быстро провел по загривку, на котором тут же вздыбилась шерсть. Глаза кота го­ рели нехорошим огнем. Он рванул, но застрял и заорал дурным голосом.

— Ладно, за полцены возьмем. Дол! охранять».

Значения прецедентных текстов, функционирующих как перифразы или семантические модели, более стереотипны и часто фиксируются слова­ рями.

Разновидности когнитивной актуализации прецедентных текстов мож­ но представить в виде схемы (см. схему № 3):

Схема № Когнитивная актуализация прецедентных текстов 1 i I реминисцентное перифрастическое семантическая модель \ у потреб лени я t t (контекстуальное значение) (прототипическое значение) t t инвариант значения Когнитивная актуализация прецедентных текстов занимает важное ме­ сто в газетном дискурсе второй половины XX века. Каждый из рассматри­ ваемых периодов может быть охарактеризован с точки зрения особенностей апелляции к когнитивному компоненту интертекстовых включений.

Использование прецедентного текста как семантически осложненного знака в газетном дискурсе советской эпохи было наименьшее: в нашей кар­ тотеке насчитывается 143 примера (21,6%).

Наибольшей популярностью из всех разновидностей когнитивной ак­ туализаций обладали семантические модели. Семантических модели часто безоценочны и служат для номинации схожих ситуаций и/или явлений. Од­ нако нельзя не учитывать механизм создания с их помощью определенного отношения к предмету речи, тем более что для советских газет «принцип со­ циальной оценочности» [Язык и стиль средств массовой информации и про­ паганды 1980] манифестируется как один из базовых. Например, самая про дуктивная модель «N(cy6beKT) + поневоле», восходящая к названию комедии Молье­ ра, получает значение «о человеке (людях), волею обстоятельств вынужденных зани­ маться не свойственным делом». Деятельность, в которую вовлечен тот или иной субъект, репрезентируется первой лексемой заголовка, эта информация представляет собой тему текста, ремой, представленной содержанием статьи, становится описание причин и обстоятельств такого положения дел:

«Скитальцы поневоле» (Изв. 18.01.67 - о безработице в Турции: жители вьшуждены искать работу за границей), «Болельщик поневоле» (Изв. 11.04.67 - о принудительном распространении билетов на футбольные матчи), «Антиквары поневоле» (СР 15.11. - в связи с перебоями в снабжении электричеством в поселке спросом пользуются ста­ ринные керосиновые лампы), «Прогульщики поневоле» (КП 31.07.77 - о причинах ос­ тановки строительства дороги), «Игроки поневоле» (Изв. 13.01.77 — о том, что в ре­ зультате отсутствия необходимых условий труда строители проводят рабочий день за игрой в домино).

Эта модель демонстрирует несовпадение значений и оценочного по­ тенциала цитаты в исходном и принимающем текстах: в комедии герой, пья­ ница и плут, будучи вынужденным выдавать себя за лекаря, умудряется из­ влечь из ситуации определенную выгоду для себя, поэтому ситуация не оце­ нивается отрицательно. События в принимающих контекстах имеют нега­ тивные последствия для вовлеченных в нее людей, чем обусловлена отрица­ тельная оценочность.

Таким образом, в случаях, когда нет полного совпадения между преце­ дентной и реальной ситуациями, значение модели формирует зона семанти­ ческого пересечения, а ее оценочность, как правило, обусловливается обла­ стью модального расхождения и чаще всего ориентируется на отношение к предметам внеязыковои действительности, оценку конкретных ситуаций, к которым применима модель. Аналогичное явление наблюдается при функ­ ционировании модели: «талант(ы) + и + поклонник(и)», подверженной боль­ шому числу грамматических трансформаций, связанных с варьированием форм составляющих ее единиц и введению дополнительного лексического компонента: «Таланты» и поклонники» (Изв. 07.01.77), «Талант» и его поклонник» (СР 09.03.57). Сохраняя общее с породившим текстом значение «об отношении меж­ ду людьми искусства и их почитателями» [БСКСРЯ], модель получает отрицатель ную оценочность за счет контекстуальных сдвигов значения лексемы «та­ ланты», закавыченность которой является лингвистическим маркером, «вы­ ражающим иронию или отрицательную оценку передаваемого поня­ тия/реалии» [Шварцкопф 1997: 375].

В случаях, когда происходит полное совпадение типологических черт прецедентной и реальной ситуации, оценочность модели формируется ис­ ходным текстом и проецируется на принимающий через отсылку посредст­ вом когнитивного компонента прецедентного текста к общим для коммуни­ кантов фоновым знаниям источника. Например, модель «(а) + N(o6beKT) + и ныне там», используемая в заголовках статей, где говорится «о деле, которое аб­ солютно не движется, стоит, в то время как вокруг него ведутся бесплодные разговоры»

[БСКСРЯ]:

«А воз и ньше там» (КП 17.02.57 - попытки вернуть студгородку общежитие результа­ тов не принесли), «А воз и ньше там...» (СР 6.03.57 — Академия педагогических наук за 11 лет не может закончить издание детской энциклопедии), «Вагон и ньше там» (КП 20.04.77 - о неразгруженных вагонах с необходимыми для потребителя товарами), «Насос и ньше там» (КП 14.04.77 - о срыве поставок насосов).

Заголовки, построенные по этой модели, обобщая множество схожих ситуаций, сводят их к общему семантическому наполнению и оценочности, напрямую вытекающих из знаний текста-источника. Аналогичное наслоение прагматики исходного текста на конкретные ситуации с общим значением «когда люди, сотрудничающие, работающие вместе, действуют вразнобой, ничего не получается» возникает при построении заголовков по модели «ко­ гда + (в товарищах) + согластья нет:

«Когда в товарищах согласья нет» (КП 22.11.57 - о приостановленной комсомольской стройке;

СР 23.08.67 - о противоречивых приказах руководства автопарка);

усеченная форма цитаты «Когда согласья нет» (Изв. 22.10.77;

Изв. 12.05.67;

СР 18.01.67) чаще всего используется в заголовках материалов, рассказывающих об отсутствии согласо­ ванной работы инстанций (в основном строительных).

В случаях полного совпадения когнитивного и прагматического ком­ понентов цитаты в исходном и принимающих текстах смыслы сопрягаемых текстов находятся в отношениях конкретизации (принимающая ситуация выступает как конкретный пример прецедентной) и генерализации (преце­ дентный текст обобщает открытое множество подобных ситуаций). При общности только когнитивного наполнения цитаты ситуации вступают в от ношения подобия, однако оценочность формируется прагматикой прини­ мающего текста. Семантические модели для построения заголовков пред­ ставляют собой «концептуальные схемы и категории, с помощью которых можно интерпретрфовать новые события» [Водак 1997: 27], соотнося их с известными ранее.

Особенностью газет 50-70-х годов является формирование смысловых моделей при частотном использовании неизмененной формы цитаты. На­ пример, прецедентный заголовок «Бойцы вспоминают минувшие дни» (СР 11.10.57, СР 12.05.57, СР 09.02.67), обладая общим значением «о людях, рассказы­ вающих о военных событиях, участниками или свидетелями которых они были», пред­ ставляет собой готовый номинативный блок для материалов, освещающих встречи ветеранов с молодежью;

теме образования и профессиональной ори­ ентации молодежи соответствует цитата «Кем быть?» (Изв. 03.09.57, Изв.

16.01.57);

статьи, посвященные праздникам, часто получают заголовок «Средь шумного бала» (КП 04.08.57). Преобладающим способом формирования значе­ ния семантической модели является «фокусировка» смысловой массы ис­ ходного текста [Сорокин, Михалева 1993: ИЗ] с последующей ее редукцией до обобщенного понятийного каркаса [Макаров 2001]. В этом смысле преце­ дентные модели можно считать производными от смыслов их источника.

Отношения значения модели и исходного текста могут быть анафори­ ческими, в этом случае чужое слово указывает на прецедентную ситуацию, ср. «бойтесь/дары + данайцев», «шагреневая кожа», «голый король». Семантиче­ ское наполнение этих цитат содержит представление об определенном типе ситуаций и их оценку. Например, статьи, как правило, повествующие о внешней политике капиталистических стран, озаглавливаются строкой из Вергилия, имеющей интертекстовую отсылку к истории с троянским конем:

«Бойтесь данайцев» (Изв. 26.02.67 — о деятельности американской разведки в Евро­ пе), «Бойтесь данайцев» (Изв. 15.03.67 — американцы заявляют о новом благотвори­ тельном начинании - сборе денег для помощи латиноамериканским странам, а на са­ мом деле для усиления собственного военного влияния), «Дары данайцев» (Изв.

15.04.67 - о визите вице-президента США в Европу, якобы с помощью, но на самом деле для продления договора о НАТО).

Актуализируя фоновые знания читателя, журналист косвенно воздей­ ствует на пути интерпретации излагаемых событий: через уподобление кон­ кретного факта прецедентному - подарку, принесшему несчастье, - проис­ ходит закрепление оценки, формируемой экспрессивно-оценочной лексикой статьи.

Использование в заголовке статьи, рассказывающей о борьбе острова Маврикий за независимость, прецедентного текста - «Шагреневая кожа коло­ низаторов» (Изв. 08.12.67) - обусловлено не только его прототипическим значе­ нием «о чем-то безудержно убывающем, сокращающемся» [БСКСРЯ], но и отсылкой к прецедентной ситуации, формирующей сравнение: исчезающей шагрене­ вой коже уподобляется «карта мира, на которой тают островки колонизато­ ров». Аналогичный пример представляет собой статья «Голый король» (Изв.

08.08.67): «Король одного из королевств Уганды сбежал от заговора и под крылом «анг­ лийских хозяев» издал свою биографию... Он обещает вернуться, но его никто не ждет».

Обозначая «несостоятельные идеи и теории, потерявшие свою привлека­ тельность у масс, которые долгое время ими обманывались» [БСКСРЯ], пре­ цедентный текст проецирует на всех участников событий роли персонажей андерсеновской сказки, которым приписываются характеристики «литера­ турных прототипов»: король - наивен и глуп, англичане - обманщики, заин­ тересованные только в собственной выгоде, народ - вначале доверчив, затем видит правду.

Дейктические указания на прецедентную ситуацию имеют обобщенное значение. Введение смыслов текста-источника в принимающий контекст яв­ ляется факультативным, по сравнению с анафорической отсылкой. Знание ситуаций исходных текстов, формирующих значение таких моделей, как «К(атрибут — притяжательное местоимение) + университеты» — «о трудностях и ис­ пытаниях, которые приходится преодолевать в жизни»;

«(ба) + знакомые + (все) + лица»

— «о неожиданных встречах со знакомыми людьми»;

«(а) + счастье было так + возмож­ но/близко» - «об утраченных возможностях» — является факультативным, по­ скольку важно только для мотивации заголовка.

Для советского газетного дискурса в равной степени характерны пре­ цедентные модели, значение которых определяется широким кругом прини­ мающих контекстов. Например, модель «(N(o6beKT (в форме родительного па­ дежа)) + все возрасты + покорны» используется в заголовках статей о чем-то популярном, например, о спорте (Изв. 16.01.77, Изв. 06.07.67);

с темой поиска чего-либо связана цитата «где эта улица» (СР 06.05.67, Изв. 27.09.77);

материалы, повествующие о резком изменении к лучшему положения дел где-либо (или его необходимости), содержат в заголовке трансформированную цитату из романа И. Ильфа и Е. Петрова: «Лед тронулся, фарватер чист» (КП 26.02.77), «Когда же тронется лед» (КП 08.02.77).

Часто, став предметом лексикографического описания, эти и подобные модели получают толкование, указывающее на сферу их употребления: «Где эта улица — частый заголовок газетно-журнальных публикаций о поиске кого-чего-либо»

[БСКСРЯ]. Подобные модели характеризуются высокой степенью продуктив­ ности. Например, по модели «в + N(o6beKT) + только + N(cy6beKT — во множест­ венном числе)» построены заголовки типа «В стратосфере только девушки» (КП 29.10.77). Модель, восходящая к названию рассказа В. Гаршина, «N(cy6beKT/o6beKT) + путешественница (варьируемый компонент)» дала таюте заго­ ловки: «Зайцы-путешественники» (КП 27.01.57), «Звери-путешественники» (СР 16.06.57), «Домна-путешественница» (СР 06.07.67), «Станок-путешественник» (Изв.

22.02.67), «Черепаха-путешественница» (Изв. 21.12.67). С моделью, восходящей к прецедентному тексту романа М. Горького «Жизнь Клима Самгина», «а + был(а) ли + Х(субъект/объект)» соотносятся заголовки: «А бьша ли у них любовь?» (КП 16.0457), «А бьш ли мальчик?» (КП 08.04.67), «Бьш ли Прошка?» (КП 12.02.67).

Для советского газетного дискурса вторым по популярности становит­ ся перифрастический способ бытования прецедентных текстов с актуализи­ рованным когнитивным компонентом. Чаще всего прецедентные имена, ис­ пользуемые в качестве перифраз, включают в свое значение один или не­ сколько прототипических признаков, например:

1) прецедентная ситуация — «Француженка-робинзон» (СР 09.12.67 - о фран­ цуженке, которая, чтобы доказать выносливость женщин, отправилась на необи­ таемый остров);

2) характеристика - «Времен новейших Митрофаны» (КП 03.02.57 - критика стиляг). В данном случае героям статьи приписывается глупость лите­ ратурного прототипа: «То, что «времен новейших Митрофаны» срамят себя, в конце концов полбеды: но горько и обидно потому, что, срамя себя, они срамят нашу молодежь, что им в голову дурацкую не приходит»), «Еще раз о Митрофа нах» (КП 25.06.57). Прототипический («глупый») и дополнительные («франт», «безнравственный») семантические признаки эксплициро­ ваны в более широком окружении цитаты-эпиграфа, включающей в себя интертекстуальный сегмент.

3) прецедентная ситуация и характеристика — «Мой знакомый Данко»

(СР 21.01.67 - о рядовых коммунистах).

Лишь в единичных случаях употребления прецедентного имени прото­ типическое значение нивелируется. Например, в статье «Берегитесь, донкихо­ ты» (КП 13.01,77-0 людях, занимающихся восстановлением старинных ветряных мель­ ниц) ядро значения составляет лишь сюжетная деталь, связанная с героем — «ветряная мельница» (по терминологии Д.Б. Гудкова - «атрибут имени»

[Гудков 1997а]). Прототипическое значение «о благородном фантазере, мечтателе, оторванном от жизни, который решительно борется с реальным или кажущимся злом, не осознавая, что его борьба бесполезна и абсурдна» [БСКСРЯ] выводится на перифе­ рию значения, поскольку может создавать сложности при восприятии.

Всего несколько цитат, активно используемых в газетах 50-70-х го­ дов, получили перифрастическое значение, которое не обусловлено их ин­ тертекстовым происхождением:

«остановись, мгновение» (заглавие над фоторепортажами и комментариями к ним), «к нам едет + N(o6beKT/cy6beKT)» (характерная тематика подобных заголовков — о га­ стролях художественных коллективов), «и грянул бал» (о спортивных соревновани­ ях).

Реминисцентное использование прецедентных текстов в газетном дискурсе советской эпохи представляет собой самый непопулярный, но наи­ более интересный способ введения интертекстовых значений. Конвенцио нальность, которая была характерна для употребления семантических моде­ лей и перифраз, недопустима для такой подачи смыслов. Поэтому в условиях жесткой цензуры журналист был вынужден давать развернутое текстовое «обоснование» и эксплицировать весь спектр актуальных для него знаний, стоящих за интертекстовым включением во избежание «контекстуальных обертонов инакомыслия» [Лысакова 1997: 68].

Раскрытие смыслов, связанных с текстом-источником, становится тек стообразующим приемом: журналист не только мотивирует использование интертекстового вкраплеьгая, но и строит текст на основе приема паралле­ лизма, сопоставляя антецедент и прецедент. Формируемое контекстом зна­ чение прецедентного текста осуществляется через вербализацию дополни­ тельных семантических признаков, не представленных в прототипическом значении, что становится не только элементом смысловой структуры созда­ ваемого текста, но и во многом определяет его композиционную организа­ цию. Например, фельетон «Пришибеевы из Хьюстона» (КП 09.06.57) повествует О том, что власти американского города запретили учебник «География мира для высшей школы», поскольку в нем утверждается идея «единства мира».

Апелляция к комплексу смыслов текста-источника обусловила активное ис­ пользование приема сравнения реальных людей и их прецедентного прото­ типа:

«Недавно американский журнал «Тайм» рассказал о нравах, царящих в американском городе Хьюстоне. Перед деяниями властей этого города бледнеет образ унтера При шибеева. Что Пришибеев, этот жалкий кустарь-одиночка, по сравнению с его хью­ стонскими последователями».

В этом случае вербализован дополнительный семантический признак прецедентного имени (единичность объекта), сформированный не столько смыслом текста-источника, сколько индивидуальным сознанием говорящего.

Периферийный для инварианта восприятия признак единичности мотивиру­ ет сравнение реальной и прецедентной ситуаций. Ассоциация поддержива­ ется и прототипическим значением прецедентного имени «Пришибеев» — «на­ чальник-самодур, навязывающий свою волю» [БСКСРЯ]. Целая серия признаков, связанных с характеристикой героя («считающий себя блюстителем закона») и прецедентными ситуациями («бесцеремонно вмешивающийся в чужие дела», «по­ учающий всех», «делающий всем замечания»), также необходима для полного де­ кодирования авторского замысла.

Вступление любого фельетона, в котором обыгрывается прецедентное имя заголовка, содержит указание на дополнительную информацию, с ним связанную, за счет чего создается коммуникативная стратегия, направленная на создание максимального комфорта адресата, обусловливающая, с другой стороны, пассивность его восприятия (в этом случае от читателя не требует­ ся наличие фоновых знаний, автор вводит в текст необходимые значения, чем делает текст одинаково прозрачным для компетентного и неискушенно­ го читателей). Например, в фельетоне, посвященном распространяющимся на западе слухах о «советской угрозе» — «Возвращение Фальстафа»

(Изв.09.01.57), - необходимые фоновые знания представлены в первой фразе:

«Шекспировский Фальстаф, как известно, счастливо сочетал в себе четьфе качества: он был обжорой, пьяницей, хвастуном и обманщиком». По сути, выделенные лексемы эксплицируют дополнительные семантические признаки, частично пред­ ставленные в прототипическом значении: «жизнерадостный и жизнелюби­ вый толстяк, хвастун и трус, бездельник и лжец, но человек веселый и ост­ роумный и потому вызывающий известную симпатию» [БСКСРЯ], но вектор оценочности ориентирован на противоположный полюс коннотацией одного из экспликаторов («пьяница»). Именно эта лексема играет роль в сюжетной организации текста, действие которого разворачивается на банкете. Семан­ тические признаки литературного прототипа приписываются главному ге­ рою повествования, их раскрытие осуществляется последовательно:

«Их (представителей английской аристократии - О.С.) фантазия, разогретая коктей­ лями, разгулялась. И тогда-то лорд Брукборо пустился на скользкий путь обмана и хва­ стовства».

Часто в значение включаются не только денотативные семантические признаки прецедентного имени (связанные с его портретом, характером, прецедентной ситуацией и атрибутом), а также вербальные (ориентирован­ ные на прецедентные тексты — название источника и речевую характеристи ку персонажа) и вербализованные (относящиеся к лексическому представле­ нию различных смыслов исходного текста). Например, вступление фельето­ на о бюрократах «Под влиянием Яичницы» (Изв.ОЗ.02.57):

«Еще Гоголь подметил двойственность человеческих суждений. Стоило только Ивану Павловичу Яичнице нарочито покритиковать внешность Аглаи Тихоновны Купердя гиной, как в новом свете представил себе невесту и Подколесин».

Повтор лексем-экспликаторов вербального семантического признака, с одной стороны, отсылает к прецедентной ситуации, с другой, обусловливает развитие сюжета, посвященного бесполезному хождению по инстанциям:

«Случается и ныне: иное дело бывает до того ясным, что, кажется, в миг бы решил его.

Ан, нет, откуда ни возьмись, появляются со своими замечаниями Яичницы. — Э-э-э, говорят они. На Подколесиных такие слова действуют сильнее гипноза, они тут лее лишаются самостоятельности суэюдений».

Все сюжетные ходы фельетона соотносятся с прецедентной ситуацией за счет введения в речевые сферы реальных персонажей лексемы, связанной с.

речью литературного прототипа: «Но тут пропел свое «э-э-э» первый симферополь­ ский яичница. Таковым оказался председатель горисполкома...».

В случаях, когда при использовании прецедентного имени актуализи­ рованы другие смыслы текста-источника, не представленные в свернутом и типовом значении данной единицы, все эти значения вербализуется. Такое расширение когнитивного компонента представлено в статье «Митрофан на дипломатической службе» (Изв. 03.08.57). Композиция истории о «преуспеваю­ щем американском дельце» строится на параллелях и сопоставлениях реаль­ ных ситуаций и прецедентных, что и мотивирует актуализацию данного прецедентного имени, а также дает исчерпывающую эксплицитную интер­ претацию расширенного когнитивного компонента. Вот лишь некоторые примеры:

«Мечты старомодного фонвизинского недоросля замыкались, как известно, в узкой сфере женитьбы. Воображение американского Митрофана куда богаче. Утомившись на рысистых испытаниях (герой фельетона - владелец скаковых конюшен - О.С.), он решил попытать счастья на дипломатической службе... Фонвизинским простаковым, конечно, никогда не снились возможности, какие открывает перед Митрофаном ди­ пломатическая карьера... Звонкая монета заставила сработать автомат: он выбросил недорослю пост посла и ввел в действие известный механизм, с успехом применяв­ шийся еще госпожой Простаковой: «То, что не знает Митрофанушка, вздор».

Особенностью когнитивной актуализации апелляции прецедентных текстов в советском газетном дискурсе является наложение ограничений, обусловленных идеологически. Во-первых, когнитивные актуализации пре­ цедентных текстов пошагово регламентируют, определяют и вербализуют весь объем смыслов, стоящих за той или иной цитатой или именем. Во вторых, этот способ актуализации свойствен, как правило, кругу статей оп­ ределенного жанра - фельетона, множественность смыслов подкрепляется его целевой установкой (критика и воздействие), оценочным и воздейст­ вующим потенциалом, что служит направлением возможных читательских интерпретаций и гарантом «невозникновения» нежелательных прочтений.

Благодаря такой мотивации при актуализации когнитивного компонента прецедентных текстов дается единственный верный вариант его восприятия.

Несмотря на то что «цензура... жестоко задавала идеологическую ко­ ординату, почти не оставляя простора для медиационных игр» [Жолковс1сий 1994: 34], в случаях, если эта игра осуществлялась (с учетом условий ком­ промисса — экспликации широкого спектра мотивирующих фоновых зна­ ний), результатом ее были действительно замечательные образцы публици­ стического текста, поскольку «значимость уместного использования тексто­ вых реминисценций для достижения поставленных коммуникативных це­ лей... осознается лицами с высокой коммуникативной компетенцией»

[Слышкин 2002: 26]. Само создание произведений по таким правилам требу­ ет от автора хорошего владения искусством слова.

Таким образом, функционирование когнитивного компонента преце­ дентного текста в советском газетном дискурсе может быть представлено двумя основными разновидностями: как узуальная единица с жестко регла­ ментированным значением и как окказионализм, сопровождаемый мотива­ цией и лишенный подтекста. Это обусловлено не только собственно лин­ гвистическими факторами (особенностями газетного дискурса в целом), но и экстралингвистическими, например, наличием идеологической цензуры. Тем не менее, следует признать, что, несмотря на, казалось бы, негативное значе­ ние последней группы факторов, выступающих в качестве ограничения лин гвокреативной деятельности журналистов 50-70-х годов, мы склонны видеть здесь и положительную сторону. Возможно, благодаря регламентированию процедуры включения интертекстовых значений в смысловую структуру га­ зетного текста не каждый автор был способен решиться на такого рода игру со смыслами, зато в случаях, когда пишущий создавал текст, балансируя между стремлением к индивидуализации и системой предписываемых ему ограничений и идеологической оценочности, возникали яркие статьи, кото­ рые «подмешивали к официальному голосу какие-то иные нотки, внося в монотонное звучание государственной идеологии элемент полифонии»

[Жолковский 1994:47].

Газетный дискурс 80-х не представляет особого интереса в аспекте изучения функционирования прецедентных текстов с актуализированным когнитивным компонентом, поскольку во многом ориентируется на исполь­ зование семантических моделей и прецедентных перифраз, популярных в предыдупще десятилетия. Ослабление идеологического контроля над смыс­ лами актуализируемого прецедентного текста приводит к тому, что журна­ листу не обязательно вводить в статью его мотивацию. Таким образом, ин­ тертекстовые включения становятся залогом смысловозрастания текста и перестают играть значимую роль как текстопорождающий механизм. Ни в одном из собранных примеров не выявлено обыгрывания цитаты заголовка в тексте самой газетной статьи, как это было, например, ранее в фельетонах.

Функционирование прецедентных текстов с актуализированным ког­ нитивным компонентом в газетном дискурсе 90-х имеет 3 основные тенден­ ции:

1. Формирование новых семантических моделей, для которых харак­ терна чрезмерная продуктивность. Это ведет к расширению объема их значения, само значение в этом случае становится предельно абстракт­ ным и больше ориентировано на совокупность принимающих контек­ стов, чем на смыслы исходного текста. К таким моделям можно отне­ сти: «особенности + национальной + N(o6beKT)», «о бедном + N(o6beKT) + за­ молвите слово», которые вследствие частотной воспроизводимости при обрели максимально размытые значения: «о чем-то специфичном для дан­ ного социума» и «о чем-то незаслуженно недооцениваемом» — соответственно.

2. Возникновение принщшиально иной основы для перифрастических наименований. Киноцитаты и имена киногероев выступают как пе­ рифразы. Часто имя киногероя может выступать как имя его исполни­ теля, например, в статье «Первый красавец России - Штирлиц» (КП 19.12.97) приводится рейтинг самых привлекательных, по мнению зрителей, ак­ теров театра и кино, в котором лидером оказывается В. Тихонов. Ана­ логичные примеры можно найти в статьях: «Мечта поэта» села за руль ку­ хонного комбайна» (КП 18.03.97 - интервью со С. Крачковской). Цитаты из ре­ чи киногероев также часто выступают в роли перифрастического на­ именования актеров, их произносивших: «Семен Семеныч...» (ЮТ 03.06. - о С. Чекане), «Я мзду не беру. Мне за державу обидно» (КП 16.05.97 - о П. Лус­ пекаеве).

3. Активное формирование подтекста при реминисцентном использо­ вании прецедентных текстов, имеющих анафорическую связь с тек­ стом-источником. При таком употреблении цитаты «обращение к ис­ ходному тексту дается отсылкой, намеком, признаком, тем самым в процесс коммуникации включается либо весь текст, либо соотносимые с ситуацией общения или более крупным жизненным событием от­ дельные его фрагменты» [Караулов 1987: 217].

Подобное реминисцентное неэксплицированное использование преце­ дентных текстов не является новым: оно встречалось еще в газетах 50-70-х, хотя такие примеры были единичны (см. проанализированный выше пример «Серая шейка»). Для современного газетного дискурса сопоставление реаль­ ной и прецедентной ситуациями посредством цитатного намека является од­ ним из самых ярких и наиболее излюбленных способов как обобщения, так и оценки излагаемых событий. Отсутствие в газетных статьях эксплицирован­ ной мотивации использования интертекстового включения требует от чита­ теля не только необходимого объема фоновых знаний, но и умения распо знавать и интерпретировать подтекстовую информацию сообщения. Напри­ мер, рассказ о выходе нового альбома Ричи Блэкмора и Кэнди Найт «Shadow of the moon» озаглавлен «Ричи Блекмор: Нас на бабу променял» (КП 18.07.97).

Для полной интерпретации смыслов текста читатель должен обладать опре­ деленными фоновыми знаниями, связанными с реальной и прецедентной си­ туациям, зона пересечения которых, включаясь в смысловое пространство текста, позволит выявить истинное авторское отношение к описываемым со­ бытиям, не вербализованное в статье. Уход музыканта из легендарного кол­ лектива «Deep Ршр1е» и работа над общим с женой проектом в «роли акком­ паниатора» соотносится журналистом с прецедентной ситуацией известной песни. «Ропот и насмешки», сопровождавшие цитату в исходном контексте, переносятся на принимающий, правомерность такого переноса подтвержда­ ется параллелизмом ситуаций: авторское отношение к «новому витку твор­ чества музыканта» выражается через присвоение им «чужого слова» с со­ хранением его исходной модальности.

Другим примером является статья об отставке тренера женской баскет­ больной сборной России и его поисках нового места работы — «О дайте, дай­ те!..» (КП 24,10.97). Цитата заголовка - строка из арии князя Игоря - требует более широкого исходного контекста: «... мне свободу! Я свой позор сумею искупить. Верну я честь свою и славу, Я Русь от недругов спасу». Пораже­ ния команды на международных чемпионатах уподобляются поражению Игоревой рати (примечательно, что в обоих случаях поражение наносит «иноплеменник»), ответы на вопросы «кто виноват» в этой ситуации и «что делать» журналист дает через намек на культурно значимый текст.

Отсылка к схожей прецедентной ситуации может даваться журналистом как элемент интеллектуальной игры, основанной на узнавании и припомина­ нии. В таких случаях интертекстовое включение не столько значимо для смысловой организации статьи, сколько представляет собой ребус, шараду, которую надо разгадать, восстановив опущенное звено в авторской логике, обусловившей подобное сопоставление. Например, статья «А хозяин у меня на коврике спит...» (КП 15.08.97 о том, что «в Англии... слуги повадились вьщавать себя за хозяев», устраивая во время их отсугствия вечеринки в роскошных особняках) построе­ на на уподоблении ситуации, положенной в основу сюжета рассказа Н. Носова «Бобик в гостях у Барбоса»: смысловое пространство принимаю­ щего текста позволяет не только вывести мотивацию интертекстового вклю­ чения, но и найти истоки комического эффекта, создаваемого такой тексто­ вой ассоциацией.

Таким образом, особая роль реминисцентного употребления цитат в современном дискурсе заключается в создании сложной смысловой органи­ зации газетных статей. С помощью апелляции к когнитивному компоненту семантики прецедентного текста осуществляется создание зеркальных инк­ люзивных контекстов: конкретная ситуация соотносится на основе принципа схожести (тождественности) с более широкой (стереотипной, прототипиче ской), культурно осмысленной, что создает определенный стилистический эффект и способствует передаче иронического авторского отношения. Чита­ тель при этом перестает быть пассивным, а процесс восприятия превращает­ ся в «коммуникативное сотрудничество» [Винокур 1993], поскольку в этом случае «понимание направлено на активную реконструкцию авторского за­ мысла и/или установок его истинного намерения» [Масленникова 2002: 102].


Заголовки, содержащие прецедентный текст с актуализированным когнитив­ ным компонентом, требуют особой интерпретативной активности читателя, который должен обладать довольно широкой культурной пресуппозицией, чтобы «заметить в речи... (цитату - О.С.) и воспринять ее эстетико эмоциональный заряд» [Фелицына, Прохоров 1980: 12].

В завершение анализа особенностей когнитивной актуализации следу­ ет отметить, что на протяжении всего рассматриваемого периода развития газетного дискурса наблюдается рост популярности такого способа исполь­ зования интертекстовых включений (см. табл. № 9):

Таблица № Динамика увеличения числа когнитивной актуализации прецедентных текстов Другие типы актуализаций Когнитивная актуализация "^^—-^„„.^^^^ Тип Период '"'*'^'....^ общий % общий % количество количество 78,4% 21,6% 5а-70-е гг. 67% 80-е гг. 107 33% 596 609 50,5% 90-е гг.: 49,5% 164 49,2% 169 50,8% Известия 404 49,8% КП 407 50,2% 61,6% СР 38,4% В газетах 50-70-х годов каждый пятый заголовок содержал прецедент­ ный текст, для интерпретации которого необходимо было наличие у читате­ ля определенного культурного багажа, в 80-х — каждый третий, в 90-х - каж­ дый второй. Таким образом, происходит постепенная интеллектуализация дискурса как проявление общей тенденции культуры XX века к переосмыс­ лению собственных достижений на пороге нового тысячелетия. Повышенная плотность культурного пространства, в которое погружен современный че­ ловек отражается в цитатности номинаций газетных материалов.

При этом сохраняется преобладание узуальной разновидности (см.

табл. № 10):

Т а б л и ц а № Динамические изменения способов когнитивной актуализации Когнитивн. 90-е гг.

50-70-е гг. 80-е гг. 90-е гг. 90-е гг.

90-е гг.

актуализац. общее Известия КП СР Узуальная 188(82,6%) 83 (77,6%) 134 17 (68%) (81,2%) (81,7%) (81,8%) Окказиональ­ 25 (17,4%) 24 (22,4%) 30 8 (32%) ная (18,8%) (18,3%) (18,2%) На протяжении всего исследуемого периода наиболее частотными ос­ таются семантические модели (СМ), гораздо реже используются перифразы (П) и реминисцентные употребления (Р) (см. диаграмму № 5):

Диаграмма № Динамические изменения когнитивной актуализации прецедентных текстов 1' " —! ' ' ' " ' 1.11 1.. " ' '^П ' " ''.

о 4П оа ь U \ -,.V •',.1 О) '^П т S с;

Ш50-70-е о • 80-е h 10 У D90-e м— t, 0- • ' " 1' • р п см Способ функционирования Сохранение почти одинаковой численности когнитивной актуа­ лизации в газетном дискурсе на протяжении последних пятидесяти лет во многом связано со сложностью такого вида обыгрывания интертекстуальных включений и уникальностью ассоциаций, которые могут быть положены в его основу. Обновление способов ее реализации во многом отражает изме­ нения, произошедшие в газетном дискурсе за отмеченный период.

§ 1.5. Прагматическая актуализация прецедентных текстов и динамические изменения картины мира в газетном дискурсе 50-90-х годов Прагматический компонент семантики прецедентного текста, обладая определенным оценочным потенциалом, связан с поддерживаемой им ценностной моделью мира газетного дискурса, поскольку является скрытым механизмом воздействия.

Любой дискурс (в том числе и газетный), рассмотренный в социолингвистическом контексте, связан с изучением «особенностей менталитета народа, обусловленных его историей и отраженных в языке, прецедентных текстах (по Ю.Н. Караулову), концептосфере (Д.С. Лихачев), культурных концептах (Ю.С. Степанов)» [Карасик 1998: 186]. Важнейшей характеристикой дискурса при этом становятся его ценностные признаки.

Именно прагматический компонент семантической структуры прецедентного текста ориентирован на формирование ценностной модели мира, что делает его наиболее часто используемым средством формирования социальной или индивидуальной оценочности.

Особая роль прецедентного текста в газетном дискурсе заключается в том, что он способен реализовать две основные функции газетного дискурса:

оценочную и информативную, ориентированные на представление картины мира. «Газета дает свой срез действительности, воспроизводя ее членение,...

(которое - О.С.) несет в себе следы «журналистского восприятия» [Лазарева 1993: 16, Сметанина 2002].

Иерархия функций газетного дискурса советской эпохи, главными в которой являются идеологическая и функция воздействия, приводит к тому, что прагматическая актуализация прецедентного текста является самой распространенной. Так, из 662 заголовков она представлена в 324, что составляет более 48,9%. По нашему мнению, это обусловлено, прежде всего, тем, что именно посредством прагматического компонента прецедентного текста осуществляется не только формирование и выражение оценочности, но и реализация воздействующей функции газетного дискурса в целом.

Прагматический компонент является основным и наиболее значимым в структуре прецедентных текстов, актуализированных в заголовках советских газет. Акцентуализация прагматического наполнения цитаты создается через нивелирование когнитивного содержания той или иной цитаты. Ослабление или полное выхолащивание когнитивного компонента семантики прецедентного текста осуществляется несколькими путями, среди которых мы выделяем:

1. разрушение смысловых связей между цитатой и текстом-источником;

2. усечение цитаты при жесткой мотивации каждого из оставшихся лексических компонентов, что порождает семантический конфликт цитаты и исходного текста;

3. буквализацию значения цитаты;

4. «семантическое опустошение» [Михеев 1991] цитаты за счет нивелирования ее когнитивного компонента.

Разрушение смысловых связей между текстом-источником и цитатой проявляется в том, что смысловое наполнение конкретного выражения противоречит тому, которое было представлено в первичном употреблении. Это положение можно проиллюстрировать на примере использования в советском газетном дискурсе прецедентного текста, восходящего к названию романа И. Тургенева «Отцы и дети». Прототипическое значение этого прецедентного текста сформировано, прежде всего, смыслами текста-источника, что отражается во многих словарных дефинициях, например, «заглавие романа И.С. Тургенева (1862), ставшее в XIX веке синонимом розни двух поколений — старого и молодого» [Ашукин 1986: 472], или «о конфликтах между представителями старого и молодого поколения»

[БСКСРЯ]. Именно этим значением обусловлена сочетаемость- данной цитаты. Так, в иллюстративный материал словаря СИ. Ожегова и Н.Д. Шведовой при толковании слова «отец» в значении «люди предшествующего поколения» вводится следующее выражение: «Проблема отцов и детей {проблема отношений старшего и младшего поколений)». Безусловно, формирование подобного стереотипа восприятия прецедентного текста опирается на смыслы и основной конфликт романа, поэтому в рамках грамматической конструкции оба лексических компонента вступают в отношения антонимии. При использовании цитаты в советских газетных заголовках, например, «Отцы и дети» (СР 02.1.57), «Дети и отцы» (Изв. 24.10.67), «Отцы и дети одного колхоза» (КП 30.03.67), формируется другое значение: все статьи посвящены теме преемственности поколений («дети чтят подвиги отцов», «с годами молодеет хозяйство», «молодежь продолжает трудовые подвиги стархпих товарищей»). Таким образом, фокусировка смысла заложенной исходным текстом семы 'конфликт' смещается путем ее замены на другую — 'преемственность', противопоставление лексических компонентов цитаты в исходном тексте снимается, в новых контекстах грамматическая конструкция становится соединительной.

Прагматической актуализации того или иного прецедентного текста часто сопутствует формальная. Так, часто нивелирование когнитивного компонента осуществляется путем извлечения цитаты из контекста, строгой текстовой мотивации всех ее лексических компонентов и наведением определенной оценочности через ассоциативный потенциал имени автора или исходного текста. Такие манипуляции с когнитивным компонентом ярко представлены в прецедентном тексте, восходящем к строке стихотворения А. Блока «О доблестях, о подвигах, о славе». Все заголовки, включающие данную цитату в исходной или трансформированной форме «О мужестве, о доблести, о славе» (СР 04.02.67), «О юности, о доблести, о славе» (КП 22.07.67), «О подвигах, о славе» (КП 23.09.87), «О доблести, о славе» (СР 10.05.87) объединяются общностью рассматриваемой темы — «героизм и патриотизм», будь то рассказ о творчестве поэта-патриота, анонс книг о героическом прошлом страны или рассказ о военно-патриотической газете. Таким образом, тематика статьи поддерживает семантику каждого из лексических компонентов, воспринятых автономно. Положительная оценка обусловлена ассоциативным потенциалом имени автора. Обращение к более широкому контексту источника позволяет восстановить смысловое единство цитаты и ее исходного смысла. При этом смысл цитаты в исходном тексте противоречит тому, который представлен в рассмотренных актуализациях:

«О доблестях, о подвигах, о славе Я забывал на горестной земле, Когда твое лицо в простой оправе Передо мной стояло на столе». Этот семантический конфликт показывает, что когнитивный компонент, сформированный текстом источником, оказывается незадействованным. Аналогичным примером может служить актуализация прецедентного текста в заголовке статьи об осеннем призыве в армию - « Д о свидания, мальчики» (КП 13.11.77). Более широкий контекст цитаты из песни о войне Б. Окуджавы: «до свидания, мальчики, постарайтесь вернуться назад» — вступает в смысловой конфликт с семантикой усеченной цитаты в ее конкретной реализации.


Буквализация значения прецедентного текста всегда способствует утрате смыслов текста-источника. Оценочность таких прецедентных текстов формируется, как и в рассмотренных ранее примерах, ассоциативным потенциалом прецедентного текста. В статьях типа «Лед и пламень» (Изв.

07.01.77 - об исследовании советскими учеными ледников и вулканов Камчатки), «И вновь светла Адмиралтейская игла» (КП 18.09.77 — о досрочной реконструкции шпиля Адмиралтейства), «Москва! Как много в этом звуке...» (КП 17.12.77 - об этимологии названия столицы), «Мы - мирные люди!» (СР 02.11.57 — о том, как советские люди борются за мир) и многих других, цитата буквально соотносится с тематикой статьи, лексические компоненты прецедентного текста являются ключевыми словами озаглавливаемого текста, что формирует смысловую автономность цитаты по отношению к ее источнику и нивелирует когнитивный компонент.

Однако наиболее распространенным и излюбленным в советском газетном дискурсе способом ослабления в прецедентном тексте смыслов, связанных с текстом-источником, является семантическое опустошение цитаты, осуществляемое посредством деформации когнитивного компонента.

При актуализации целого ряда прецедентных текстов в советском газетном дискурсе наблюдается предельное расширение содержания их когнитивного компонента, что создает их «семантическую затемненность»

[Данилов 2002]. Так, самой популярной является цитата «и мастерство, и вдохновенье», представляющая собой устойчивую трансформацию пушкинской строки «и божество, и вдохновенье»).

Например, статьи: «Мастерство и вдохновенье» (СР 02.04.77) — о новой постановке в Большом театре, «И мастерство, и вдохновенье» (СР 18.02.77) - о рационализаторе и его изобретениях, «И мастерство, и вдохновенье» (Изв. 12.10.77) - о соревнованиях по художественной гимнастике, «И мастерство, и вдохновенье» (КП 14.08.77) — об обсуждении нового проекта Конституции СССР, «И мастерство, и вдохновенье» (КП 13.10.77) - о курсах повышения квалификации для рабочих.

Достаточно большой спектр ситуаций, к которым применим этот прецедентный текст, размывает его содержание, которое в результате сводится только к выражению положительной оценочности (ср. «на основе крылатого выражения... возникает вариант «и мастерство, и вдохновенье» в значении «высокая оценка любого вида деятельности» [БСКСРЯ]). Актуализация прецедентного текста в этих случаях носит только прагматический характер, цитата теряет интертекстуальную связь и, соответственно, смыслы текста источника;

поэтому и тематика подобных статей может быть любой, при условии, что описываемые события имеют большое идеологическое значение и положительную оценку, которая поддерживается коннотативным фоном лексических компонентов заголовка. Аналогичным примером может служить использование в советском газетном дискурсе прецедентного текста, восходящего к трагедии «Моцарт и Сальери»: «Поверил я алгеброй гармонию». Газетные заголовки типа «Проверил алгеброй гармонию» (СР 24.11.87), «Алгебра гармонии» (КП 29.10.77) используются в статьях, посвященных как искусству, так и воспитанию подрастающего поколения. Широкий круг охватываемых явлений приводит к тому, что значение данного прецедентного текста также сводится к выражению положительной оценки.

Часто нивелирование когнитивного компонента одного и того же прецедентного текста может осуществляться несколькими способами одновременно: буквализацией значения, как в заголовке статьи о святочных гаданиях «Свет мой, зеркальце, скажи» (Изв. 02.01.87), а также размыванием конкретного значения, например, часто этот заголовок используется в статьях-ответах на вопросы читателей: «Свет мой, зеркальце, скажи» (КП 22.11. - читатели интересуются, могут ли бьггь счастливые браки, если один из супругов не имеет высшего образования). При актуализации пушкинской цитаты ни в одном из рассмотренных случаев нет апелляции к исходному тексту и прецедентной ситуации, в отличие от примера когнитивно-прагматической актуализации «Свет мой, зеркальце, скажи» (КП 22.11.87 - читательницы спрашивают, как сохранить красоту и стройность).

Таким образом, советский газетный дискурс представляет широкий диапазон средств ослабления когнитивных структур прецедентных текстов, что и обусловливает доминирование прагматического компонента и способов его репрезентации, создающих оценочность [Эпштейн 1991].

Прагматический компонент прецедентного текста направлен на выражение определенной оценочности - положительной или отрицательной.

С точки зрения качественных характеристик прецедентные тексты советского газетного дискурса можно представить в виде двух групп: 1) со свободным прагматическим компонентом;

2) со связанным прагматическим компонентом.

Свободный прагматический компонент прецедентного текста обладает оценочной амбивалентностью: обладая сильным оценочным потенциалом, он может вносить в текст диаметрально противоположные оценки в зависимости от тематики конкретного речевого произведения. Например, цитате из «популярного в 1920-40-х гг. городского романса «Крутится, вертится шар голубой» [Берков 2000: 116], прозвучавшего в кинофильме Г. Козинцева «Юность Максима», свойственна такая оценочная амбивалентность: положительная оценка представлена в статьях «Где эта улица» (Изв. 27.09.77 - о победителях чемпионата московских таксистов по ориентированию), «Где эта улица, где этот дом?» (КП 22.11.87 - о том, как благодаря публикации, нашли добровольцев для уборки урожая), отрицательная — «Где эта улица...» (СР 06.05.67 - о том, как улицу назвали, внесли в карты города, но не построили), «Где эта улица, где этот дом» (СР 27.02.87 - о том, что на многих домах нет номеров). Характер оценки, стоящей за каждой актуализацией данного прецедентного текста, определяется тематикой статьи. Аналогичный пример - при использовании цитаты из «Авиамарша» на слова П.Д. Германа «Все выше, выше и выше», которая в исходной форме всегда связана с положительной оценочностью: «Все вьппе» (СР 15.01.77 — о новых соцобязательствах доярок), в трансформированном виде данная цитата может нести полярные оценки «Все краше» (СР 21.09.77 - о социалистическом строительстве), «Все ниже» (СР 13.02. - о падении котировок акций на американских биржах), «Все тише, тише и тише» (Изв.

01.03.87 - критика современной музыки).

Вектор оценки в подобных случаях обусловлен оценкой тематики статьи (для нетрансформированных цитат) или коннотацией (контекстуальной, как в последних двух примерах) замещающего лексического компонента.

Наиболее сильным прагматическим компонентом обладают прецедентные тексты, восходящие к произведениям А.С. Пушкина [Ильенко 1999]. Свобода прагматического компонента пушкинских прецедентных текстов связана с возможностью выражения полярных оценок. Так, положительная оценка (наиболее частотная) представлена в 49 примерах, в то время как отрицательная только в 9. Среди прецедентных текстов, которым свойствен сильный положительный потенциал, следует назвать:

«мастерство и вдохновенье» (10), «лед и пламень» (4), «и грянул бой» (4), «алгебра гармонии» (3), «все возрасты покорны» (3), «учитесь властвовать собой» (3), «как много в этом звуке» (3),«и дум высокое стремленье» (2), «не зарастет народная тропа»

(2).

Апелляция к положительно оцениваемому творчеству Пушкина через актуализацию того или иного прецедентного текста активизирует ассоциативный потенциал текста и/или имени и вносит соответствующую оценку в газетный заголовок: «Все моды в гости к нам» (СР 19.08.67), «Оковы падут» (Изв. 05.08.67 - о борьбе Греции за независимость;

не исключено, что в данном примере при актуализации осуществляется опора на более широкий.

всем известный контекст источника, однако, по нашему мнению, на первом месте стоит оценка событий, освещенная именем Пушкина):

«Страды высокие порывы» (КП 16.08.77), «На обломках самовластья» (СР 20.03.87 исторический очерк о последних днях перед революцией), «Спутник по небу плывет»

(КП 17.11.87) и др.

Перлокутивный эффект не ослабевает при изменении качественных характеристик оценок на противоположные. Однако в данном случае не наблюдается ориентации на определенный круг цитат, среди повторяющихся актуализаций можно назвать только «служенье муз не терпит суеты» (2). Более того, отрицательную оценочность вносят другие цитаты, выбор которых обусловлен тематикой статьи.

Например, «Как денди лондонский раздет» (КП 10.03.57 — о ночном клубе в Сохо, куда пускают только в нижнем белье), «Сказка о рыбаках и рыбках» (КП 03.04.57 - о проблемах в рыбной промышленности), «Что ты ржешь, мой конь ретивый?» (СР 27.05.57 - критика политики руководства колхоза, согласно которой не используют лошадей на сельхозработах, ср. цитата из статьи: «Что ты ржешь, мой конь ретивый?

Работы просит»), «Уразбитого корыта» (СР 11.01.57 - компартия Англии проиграла на выборах), «Мой дядя самых честных правил» (СР 27.01.67 — начальник злоупотребляет властью и вьщает квартиры родственникам), «Я к вам пишу — чего же боле...» (СР 31.07.77 - о бюрократических «отписках»).

Полярные оценки могут создаваться при использовании в газетных заголовках прецедентных текстов, связанных с произведениями Н.В. Гоголя и Н.А. Некрасова, однако для данного круга цитат более характерной является отрицательная оценка. Так, в количественном отношении преобладает использование цитат и отсылок к произведениям этих авторов, направленное на создание негативного отношения к описываемым явлениям или событиям. Только прецедентные тексты, восходящее к стихотворению Н.А. Некрасова «Поэт и гражданин», связаны с положительной оценочностью:

«Артистом можешь ты не быть» (СР 05.04.67), «Почетным можешь ты не быть, но гражданином быть обязан» (СР 17.12.67), «Поэт-гражданин» (Изв. 15.10.67). Число цитат, посредством которых создается негативная оценка, значительно шире и разнообразней: «Кому живется весело» (СР 02.06.67 - о тунеядцах), «Размьппления у газопровода» (Изв. 25.10.67 - о проблемах газификации сел), «Хворосту воз» (Изв.

04.09.67 - о многодетной матери, которой не могут отгрузить топливо), «Доля крестьянская» (Изв. 16.10.57 - о тяжелой жизни крестьян до революции) и др. Создание такого ассоциативного потенциала имени автора и произведений, с помощью по которого формируется негативная оценочность обусловлено метонимическим переносом оценки проблематики произведений на сам текст, а также имя его автора.

Прелокутивный потенциал того или иного жанра также может влиять на создание определенного ассоциативного потенциала имени. Под перлокутивным потенциалом жанра мы понимаем воздействующую силу той или иной жанровой формы. Например, жанры, призванные «бичевать пороки» (комедия, басня, фельетон, памфлет, эпиграмма), имеют своей целью более активное воздействие на читателя, по сравнению с другими (роман, повесть, баллада, новелла, элегия и др.). Проблематика основных произведений Н.В. Гоголя, перлокутивный эффект жанра комедии являются теми составляющими, которые формируют ассоциативный потенциал, создающий негативную оценочность.

Ср. «Ревизор» (СР 14.05.67), «Хлестаков и другие» (СР 03.09.67), «Сага о мертвых душах» (Изв. 10.09.67), «Мертвые души из ЦРУ» (КП 26.11.67), «Охотники за «мертвыми душами» (СР 02.08.67).

Негативная оценочность может быть перенесена и на другие прецедентные тексты, связанные с именем этого же автора: «Страшная месть госдепартамента» (Изв. 08.08.67), «Пропавшая грамота, или история одной волокиты и равнодушия» (КП 01.02.67). В части рассмотренных примеров при актуализации прецедентных текстов можно найти намек на смыслы текста-источника и даже отражение той или иной прецедентной ситуации, однако представление этих смыслов предельно стандартизировано, например, выражение «мертвые души», зафиксированное не только в словарях крылатых слов, но и в толковых («Мертвые души (умершие крепостные, также перен.: о людях, фиктивно числящихся где-нибудь) [СОШ], ПО сути, функционирует как перифраз, наиболее емкое и лаконичное наименование ситуации, схожей с прецедентной.

Оценочная амбивалентность ассоциативного потенциала имени Гоголя и его творчества подтверждается тем, что некоторые из соответствующих прецедентных текстов могут передавать положительные оценки, хотя их круг гораздо уже и связан с другими источниками:

«Редкая птаца перелетит Днепр» (КП 24.12.57 - о жизни в СССР), «Близ Диканьки и близ райкома» (КП 31.03.57 - о том, как комсомольцы организовывают досуг), «Вечера на хуторе близ Ростова» (СР 06.05.67 - как молодежь проводит свободное время).

Таким образом, сильный прагматический компонент прецедентного текста сформирован ассоциативным потенциалом текста-источника (в частности его тематики) и/или имени автора и способен выражать полярные оценки, одна из которых является доминирующей. Доминирующая оценка обычно связана с определенным источником и представлена наиболее частотными актуализациями. Среди примеров, которые представляют дополнительную противоположную оценочность, нет единообразия. Число прецедентных текстов, создающих двойную оценочность, невелико.

Большинство цитат, используемых как средство оценки в советском газетном дискурсе, имеют связанный прагматический компонент. Это проявляется в том, что на их употребление наложены определенные ограничения, обусловленные, главным образом, характером оценки, а также типизированным значением соответствующей цитаты. Именно связанные прагматические компоненты определили одну из наиболее ярких особенностей прецедентных текстов советского газетного дискурса — наличие определенных синтагматических связей, то есть сочетаемости оценки цитаты и тематики статьи.

Советский газетный дискурс подчинен синтагматике, при знании которой легко можно читать газетные заголовки как единый совокупный текст, эксплицирующий определенную текстовую картину мира (В.Б.

Касевич, вводя этот термин в монографии «Буддизм. Картина мира. Язык», пишет: «Существуют знания, закодированные оппозициями словаря и грамматики, это языковые знания, а их совокупность — языковая картина мира. Наряду с этим можно говорить о знаниях энциклопедического характера, которые закодированы в совокупности текстов, отражающих все аспекты познания мира человеком, данным историко-культурным сообществом. В текстах, соответственно, выражена текстовая картина мира»

[Касевич 1996: 179]).

Синтагматические связи прецедентных текстов со связанным прагматическим компонентом реализуются в советском газетном дис1сурсе на основе определенной традиции употребления цитат применительно к определенной тематике статей. Именно посредством такой синтагматики формируются основные фрагменты картины мира.

Текстовая картина мира, составляемая всей совокупностью актуальных на данный момент прецедентных текстов, имеет жесткую структуру и функциональную специализацию. Положительная оценка события создается при использовании пяти групп прецедентных текстов из следующих источников:

1. советская и/или патриотическая песня;

2. лозунги или идеологически значимые цитаты;

3. классическая русская литература, преимущественно поэзия (Фет, Тютчев, Одоевский);

4. советская литература (Островский, Маяковский, Блок, Твардовский, Симонов, Олеша);

5. советское кино.

Положительная оценка, создаваемая при актуализации соответствующего круга прецедентных текстов, как правило, реализуется в статьях, освещающих события в жизни советского государства или стран социалистического лагеря. Например, цитаты из советских песен:

«Ими гордится страна» (СР 03.03.57 - о героях труда), «Не забудутся подмосковные вечера» (КП 04.08.57 - о спортивном фестивале), «Если хочешь быгь здоров» (СР 15.02.67 — о дне здоровья на заводах), «Куем мы счастия ключи» (Изв.ОЗ.11.67 — о строителях социализма), «Гордо и смело» (КП.05.11.77 - о символике красного знамени), «Наш тепловоз, вперед лети!» (КП 01.11.77 - об агитпоезде КП).

Часто прецедентные тексты из песен, созданных в разные эпохи, становятся символами соответствующих исторических событий:

«Дан приказ: ему на запад, ей в другую сторону» (КП 03.03.57 - о демобилизации комсомольцев в 1919 году), «Шла дивизия вперед» (Изв. 05.10.67 - о юности художника в годы гражданской войны), «Экипаж машины боевой» (КП 10.09.67 — о героях Великой Отечественной войны), «Вставай, страна огромная» (Изв. 03.11.67 — публикация писем с фронта), «Этих дней не смолкнет слава» (СР 30.07.57, СР 22.09.57, Изв. 25.10.57, СР 13.02.57, СР 25.10.67, КП 31.12.67).

Среди лозунгов и идеологически значимых цитат, используемых в качестве газетных заголовков, наиболее частотными являются:

«Народ и партия - едины!» (7), «Есть такая партия!» (5), «Вся власть Советам» (4).

Актуализация этих прецедентных текстов представлена в статьях, посвященных истории («Есть такая партия!» (СР 15.06.57 - о первом съезде Советов)), так и современности («Есть такая партия» (СР 03.11.67 - о партии), «Народ и партия едины!» (СР 05.03.57 - о выборах в СССР).

Цитаты из произведений классической русской поэзии не только служат средством создания положительной оценочности, но и имеют идеологическую значимость, так как всегда соотносятся со значимыми в жизни всей страны событиями:

«Весна идет, весне дорогу!» (1Ш 22.03.67 — советский народ встречает весну новыми рекордами), «Весна идет!» (КП 05.04.57 — призывы партии к достойной встрече 40-й годовщины революции), «Еще на полях белеет снег» (СР 19.01.67 — о подготовке к посевной), «Бумаге дорогу!» (КП 31.01.67 — об экономии бумаги), «Пусть из искры возгорится пламя» (СР 09.04.57 - о соцсоревновании), «Пусть слово делом отзовется»

(Изв. 12.08.77 - о депутате).

Наиболее характерным и частотным способом создания положительной оценочности в статьях, повествующих о жизни в советской стране, является обращение к творчеству советских писателей и поэтов.

«Ленинский урок: Я гражданин Советского Союза!» (КП 31.08.77 - публикация плана ленинского урока 1.09), «Лет до ста расти нам без старости» (СР 07.10.67 - о высоком уровне советской медицины), «Хорошо!» (КП 23.10.57 - о комсомольцах Ленинграда), «Ваше слово, товарищ маузер» (Изв. 03.11.67 - о становлении советской власти);

«Поколение Павла Корчагина» (КП 16.02.57 - о первьк героях соцтруда), «Здесь закалялась сталь» (Изв. 24.10.67 - об истории Киевской области);

«Революционный держим шаг» (КП 27.04.77 — о подготовке к. празднованию годовщины Октября), «Сотри случайные черты» (Изв.21.07.67 — о принципах составления характеристик), «И снова в путь...» (СР 02.07.67 - об агитбригадах), «России верные сьшы» (Изв. 27.10. - об истории советской страны), «Не ради славы» (СР 25.11.77 — о героях соцтруда), «Всем смертям назло» (КП 15.03.67 — о спасении жизни человека);

«Ни дня без рекорда» (КП 05.04.67, КП 25.10.67 - о рекордах советских спортсменов).

Актуализация в газетном заголовке прецедентных текстов, связанных с советским кинематографом, всегда вносит положительную оценочность и свойственна только тем статьям, которые освещают события из жизни советской страны. Показательными в данном случае можно считать самый популярный для газетного дискурса 50-70-х годов прецедентный заголовок «Девушка/и с характером» (5 примеров) в статьях, рассказывающих как о героинях труда и войны, так и о советских спортсменках-чемпионках. Вторым ПО популярности может быть прецедентный текст, связанный с кинофильмом «Укрощение огня»:



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.