авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Семенец, Ольга Павловна 1. Прецедентный текст в языке газеты 1.1. Российская госддарственная Библиотека ...»

-- [ Страница 5 ] --

Попытки объяснить несоответствие модальных планов часто заставля­ ют читателя искать подтекст, сформированный трансформациями цитат. На­ пример, создание иронии в рубрике газеты «Известия» -«Цитата на первую полосу», где прецедентный заголовок вступает в диалог цитатой.

Например, фраза Г. Зюганова о Б. Немцове: «Слава богу, что он не с Чукотки приехал, а то пересадил бы все правительство на оленей» озаглавлена «А олени - лучше!» (Изв.

05.06.97);

с прецедентньм текстом «Кому живется весело?» (Изв. 06.06.97) полемизи­ рует реплика А. Чубайса «Чтобы всем жилось весело, тепло, хорошо - так не бывает»;

под заголовком «А компот?» (Изв. 19.04.97) цитируется высказывание А. Лебедя:

«Первая власть смачно и с хрустом доедает четвертую власть»;

высказывание С. Кова­ лева: «Для многих горячих умов искусственное воспроизведение человека - цель за­ манчивая» сопровождается заголовком «Другого нет у них пути?» (Изв. 01.04.97), под прецедентным заголовком «А кому почет?» (Изв. 19.03.97) приводится выдержка из речи М. Рахимова: «Молодым везде у нас дорога».

3. Заголовок-ирония, направленный на создание комического эффекта в самом широком понимании [Санников 1999]:

Например, «Весь я не умру» (КП 28.11.97 - о трансплантации органов), «Голубой, го­ лубой, не хотим играть с тобой» (КП 10.07.97 - баптисты выступают за запрет фильмов студии "Уолта Диснея" из-за ее лояльной политики в отношении сексуальных мень­ шинств), «Владимир: досуг мне разбирать вины твои, телок» (КП 12.02.97 — об уча­ стившихся набегах волков на фермы).

4. Заголовок-оценка, являющийся способом передачи отношения журна­ листа к описываемым событиям:

Например, «За баб и державу обидно!» (КП 21.03.97);

«На честном слове и одном кры­ ле» держится и авиакосмический комплекс, и оборонка» (СР. 18.10.97);

«Политическая осень 97: в бои идут одни дураки» (КП 09.09.97);

«Врагу продается наш гордый «Ва­ ряг» (КП 04.12.97);

«В конце туннеля света нет...» (СР 11.11.97);

«Американец может сказать российской космонавтике: «Приехали!» (Р1зв. 20.02.97).

В целом заголовки газет конца XX века можно соотнести с термином «заглавие», понимаемом как «коммуникативный ориентир для читателя»

[Степанова 2001: 301]. В соответствии с этим фактором читатель и опреде­ ляет направление интерпретации авторского замысла, при этом коммуника­ тивный ориентир не обязательно должен являться ключом к авторской мо­ тивации. Наоборот, вызванная им стратегия читательского восприятия часто приводит к обманутому ожиданию.

Таким образом, основная черта газетного заголовка 90-х — его двуна правленность на обоих коммуникантов: говорящего (поскольку служит средством самовыражения и индивидуализации речи) и слушающего (так как формирует определенную стратегию его речевого поведения). Преце­ дентные тексты, актуализированные в газетных заголовках, не только ин­ тригуют читателя, выполняют функцию привлечения читательского внима­ ния, но и формируют многошаговость их читательского восприятия.

Итак, широкий круг способов маркирования прецедентного текста в га­ зетном дискурсе советской эпохи был направлен на реализацию «культуро формирующей» роли СМИ, поскольку «у общества нет более эффективного способа раскрыть и внушить миллионам людей определенные (культурные — О.С.) ценности» [Закс 1998: 17]. Стратегия маркирования в этом случае но­ сила предупредительный характер, поскольку была ориентирована на устра­ нение потенциальных коммуникативных неудач. Искушенный читатель при этом вовлекался в своего рода игру-«припоминание», базировавшуюся на общем для коммуникантов культурном коде.

Стратегия маркирования прецедентного текста свидетельствует о том, что журналист не только стремится построить максимально эффективное общение с потенциальным читателем, но и, что особенно важно, понимает свою роль в этом процессе. Любое непонимание возникает как по вине адре­ сата, незнакомого с конкретным прецедентным текстом, так и по вине адре­ санта, не предусмотревшего это, то есть последний признает свою ответст­ венность за непонимание. Современный же журналист полностью nepeiaia дывает ответственность за сбои в процессе культурного диалога на читателя.

Формирование и активное использование двуфокусных заголовков приводит к тому, что журналист мало заботится об узнаваемости прецедент­ ных текстов, что во многом несет угрозу успешности коммуникативного ак­ та. Изменение стратегии номинации в газетном дискурсе последних лет при­ водит к новому принципу построения заголовков, которые вступают в прин­ ципиально иные отношения с текстом газетной статьи. Большинство совре­ менных заголовков не ориентированы на передачу определенной информа­ ции, лишены воздействующей функции, как это было ранее, а служат средст­ вом самовыражения автора или средством привлечения внимания читателя.

§ 2.2. Особенности читательского восприятия прецедентных текстов в газетных заголовках Прецедентный текст, рассмотренный как речевой поступок говоряще­ го, неизменно является единицей, ориентированной на обоих коммуникан­ тов — автора и читателя. Цитата, за которой стоит тот или иной объем фоно­ вых знаний, уже содержит в себе определенный механизм интерпретации, а будучи включенной в газетный заголовок, «занимает сильную позицию в тексте, задавая ориентиры для его последующего восприятия» [Черняк 2002:

33;

Кожина 1996, Мальченко 1993, Никабазде 1995, Степанова 2001].

Основной особенностью заголовка в газетном дискурсе постперестро­ ечного периода исследователи считают доминирование рекламной функции и функции привлечения читательского внимания [Николаева 1996]. Новая медиа-реальность характеризуется изменением коммуникативного поведе­ ния аудитории, которое проявляется в том, что «традиционный для массовой коммуникации «эффект присутствия» достигает предельного значения и пе­ рерастает в «эффект участия» [Пронин 2001: 54]. Заголовок современных га­ зет становится интригующим, провокативным. Читатель активно вовлекает­ ся в процесс «коммуникативного соавторства» [Винокур 1993;

Бубнова 1992], таким образом, «эффективность творческого диалога зависит как от деятельности пишущего, ориентированной на адресата, так и от творческих усилий читающего субъекта» [Болотнова1992:7;

Арнольд 1993].

Процесс понимания из пассивного, как это было ранее, превращается в активный: в ходе взаимодействия с заголовком «читатель пытается распо­ знать намерения автора, строит предположения и делает вывод» [Лузина 1990: 36], располагая цитатой как результатом и проявлением целенаправ­ ленной речемыслительной деятельности автора [Гвоздева 2002].

Функционирование интертекстового включения происходит по прави­ лам динамического стереотипа: «стимул (в роли которого может высту­ пать... языковая единица) автоматически включается в цепочку речевых действий» [Норман 1994:96]. Использование прецедентного текста в качест ве номинативной единицы (заголовка) позволяет не только резюмировать авторские стратегии, но и дает основание для первичных читательских про­ екций, поскольку, вписанная в его стратегию «декодирования» [Арнольд 2002], цитата реализует прогностическую, регулятивную и координирую­ щую функции. Особое место заголовка по отношению к тексту позиционно выделяет заключенную в нем информацию и, по сути, «выводит на первое место прогностическую функцию» [Корытная 1996: 6]. Таким образом, га­ зетный заголовок является своего рода стимулом для определения первично­ го читательского ожидания, которое может быть выявлено путем ассоциа­ тивного эксперимента.

Прецедентные тексты, как и другие знаковые образования, «не несут и не передают значения... от одного человека к другому, а индуцируют тожде­ ственные или сходные значения, возбуждают аналогичные сходные процес­ сы в двух сознаниях» [Никитин 1997: 25]. Рассмотренный в когнитивно прагматическом аспекте прецедентный текст соотносит речевые стратегии журналиста и читателя. Схему культурного диалога, возникающего на осно­ вании прецедентных текстов, можно представить следующим образом (см.

схему № 4):

Схема № авторский замысел читательское восприятие — - - ^ ^ сопоставление ^,--— Fp-[Sa]-FnJ)-^ ^(^Рч-[8а]-Рп кодирование ^ ^ сообщение декодирование Fp-[M]-Fn В программу авторского замысла входит формирование связи ([Sa]) между реальным фактом (Fp) и прецедентным (Fn). При порождении текста сообщения (кодировании замысла) связь между фактами закрепляется при помощи средств мотивации (М), которые могут быть как вербальными, так и выведенными в подтекст, что отражает категориальный признак эксплицит ности/имплицитности, свойственный всем прецедентным текстам [Сороки на, Михалева 1997]. Декодирование сообщения, которому подчинена первая часть программы читательского восприятия, направлено на установление связи (8ч) между фактами, вторую часть составляет сопоставление читате­ лем собственного понимания и авторского.

Пошаговое читательское восприятие, сформированное стратегиями речевого поведения журналиста, можно представить следующим образом:

1) первичная гипотеза, сформулированная по ознакомлении с заголовком вне его контекста, то есть текста, его мотивирующего;

при этом интересно показать направления читательского ожидания, предсказуемость читатель­ ских реакций и их обусловленность собственно лингвистическими факто­ рами;

2) обращение к тексту статьи с целью сопоставления своего ожидания и авторской мотивации;

3) возвращение к заголовку для определения исходной авторской моти­ вации для использования в нем именно этой цитаты;

4) сопоставление своей мотивации и авторской. Отношения подобного рода между заголовком и текстом можно определить как «загадка и отгад­ ка» (или «ребусация» рСлебцова 2002а]), посредством которых игровая сти­ хия языка проникает в газетный дискурс, получая здесь конкретное вер баиьное выражение.

Материалом для изучения читательского восприятия газетного заго­ ловка послужил проведенный нами ассоциативный эксперимент, в котором приняли участие 100 человек. Первую группу (50 человек) составляли испы­ туемые с уже сформировавшейся прецедентной компетенцией: преподавате­ ли и аспиранты кафедры философии технического вуза (16 человек), препо­ даватели и адъюнкты военной академии (24 человека), студенты 4 курса фи­ лологического факультета (10 человек). Во вторую группу (также 50 человек) входили реципиенты, культурная пресуппозиция которых находится еще на этапе формирования - студенты первого курса факультетов физической культуры (20 человек), филологии (18 человек) и технического колледжа (12 человек). Участники эксперимента должны были определить источники прецедентных текстов, использованных в предложенных им заголовках, а также определить содержание соответствующих газетных статей. Словник анкеты составили 19 заголовков, взятых из газет «Комсомольская правда» и «Известия» за 1997 год. В качестве стимулов были отобраны прецедентные тексты из разных источников: литературные (то есть связанные с произведе­ ниями А.С. Грибоедова, А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, Н.А Добролюбова, В.В. Маяковского, A.M. Горького, М.А. Булгакова) и пуб­ лицистические (соотносимые с высказываниями известных людей, напри­ мер, В. И. Ленина, И.В. Сталина, И.В. Мичурина). При составлении анкеты также учитывалась значимость трансформационного потенциала цитаты при ее функционировании в газетном дискурсе, поэтому среди заголовков стимулов 17 включают трансформированную цитату (16 цитат подвержены лексическим заменам и 1 синтаксической), 2 заголовка содержат цитату в ис­ ходной форме.

Прежде чем перейти к рассмотрению воздействия прецедентного тек­ ста на ту или иную стратегию читательского восприятия, следует выделить основные типы ассоциаций, порождаемых прецедентными текстами. Для этого необходимо определить значимые формальные и содержательные ха­ рактеристики цитаты, являющиеся векторами для построения однотипных читательских реакций. Опираясь на двуориентированную структуру преце­ дентного текста (совмещающего в себе смыслы принимающего и исходного текстов), мы выделяем два основных вектора ассоциации при вероятностном прогнозировании содержания статьи на этапе формирования первичной ги­ потезы - интертекстовый и текстовый. Интертекстовые ассоциации строятся вокруг смыслов текста источника, например, многие участники эксперимента соотнесли заголовок-стимул «Пренеприятнейшее известие — к нам едет антрепре­ нер» с темой проверок (ревизии): «проверка налоговой инспекцией», «о проверке», «о налоговой проверке учреж:дения», «налоги», «о фискальных органах», «приезжает ждут проверяющего». Текстовые ассоциации стимулированы значением слов компонентов цитаты, взятой вне интертекстовой динамики. Например, во­ круг лексемы «антрепренер» этого заголовка-стимула строятся ассоциации «о театре», «шоу-бизнес».

Деление на текстовые и интертекстовые группы ассоциаций носит весьма условный характер. Большинство реакций на рассматриваемый заго­ ловок совмещают оба вектора ассоциаций. Так, любые события, которые имеют негативную оценочность, могут быть соотнесены читателем с этим за­ головком, например, «о халтурных гастролях», «о низком качестве гастролирующих групп», «трудности театров на периферии», «будет сплошная неразбериха», «о падении нравов современной молодежи».

Общим для всех этих реакций является модаль­ ный план сопрягаемых текстов, экплцированный лексемой «пренеприят нейшее». Такие реакции демонстрируют наличие «за каждым из (прецедент­ ных-О.С.) выражений... свого коннотативного поля» [Мокиенко 1998], обу­ словленного авторской модальностью как исходного текста, так и конкрет­ ных слов-компонентов цитаты, следовательно, вектор ассоциаций может быть направлен оценочностью цитаты. Однако те ассоциации, которые свя­ заны с театральной темой, имеют еще и ориентацию на знания, связанные с текстом-источником.

Результаты проведенного ассоциативного эксперимента позволили вы­ явить зависимость стратегий формирования читательской гипотезы от струк­ туры цитаты заголовка.

Наиболее предсказуемыми для читателя становятся заголовки, в ко­ торых цитата подвергается лексическим трансформациям. В большинстве случаев именно замещенный компонент становится микростимулом (в пре­ делах заголовка, взятого как макростимул) для читательских ассоциаций. На­ пример, уточнение цитаты автором за счет введения в ее структуру дополни­ тельного лексического компонента: «Какой русский дипломат не любит быстрой езды?» приводит к тому, что большинство участников ассоциативного экспе­ римента легко и довольно точно указывают содержание статьи (реакции типа «дипломат сбил туземку», «опять кого-то сбили в Штатах (дипломат бабушку)», «о до роэ/сных происшествиях с дипломатами»). Даже В случаях, когда испытуемые не дают развернутых ассоциаций, их ожидание строится вокруг введенной лек­ семы: «о дипломатах», «о жизни дипломатов», «о дипломатах и иномарках». Лексема дипломат» в обыденном сознании носителей языка, по-видимому, связана с определенным уровнем жизни и культуры, что прослеживается в реакциях типа: «о том, что богатые люди ездят быстро и превышают скорость», «использов ние служ;

ебного транспорта в личных целях», «безнаказанность дипломатов на проезж части», «о неблаговидных поступках дипломата», «коррупция в дипломатическом кор се». Несмотря на преобладание таких реакций, они не являются единственно возможными. Так, возникают ассоциации, обусловленные семами 'транс­ порт', *езда', 'скорость': «об автомобилях», «о ДТП, где пострадал «Мерседес», «о новинках авторынка». По сути, прием конкретизации автором цитаты заголовка стимулирует читателя на создание ассоциаций вокруг нового слова, реже — лексических компонентов цитаты, что приводит к единичности интертексто­ вых реакций, так, из 100 реакций только одна опирается на исходный текст:

«о точке зрения Гоголя на загадочную русад^ю душу».

Замещение лексического компонента представляет собой в целом альтернативную стратегию читательского восприятия: читатель может стро­ ить свои ассоциации, как опираясь на ассоциативный ореол этой лексемы, так и независимо от нее: например, заголовок «Я шведский бы выучил только за то...» дает широкий круг реакций, связанных со Швецией, - «о Нобелевских премиях», «сотрудничество со Швецией», «о жтзни в Швеции», «об укреплении культ ных связей со Швецией», «проблема эмиграции в Швецию», «Швеция — самая богат страна», «Стокгольм - хочу туда на жттелъство». Другая характерная ассоциация связана с изучением языков («необходимость изучения иностранных языков», «важ­ ность изучения скандинавских языков»), реже — С темой образования вообще: «о до­ рогом образовании в наше время», «образование». Однако следует иметь в виду, что наиболее частотными будут ассоциации, объединенные вокруг трансформи­ рованной лексемы.

Трансформация сразу двух компонентов предлагает три пути фор­ мирования ассоциации: каждый из замещенных компонентов формирует пу чок смыслов или они формируют общий. Именно с третьей стратегией про­ гнозирования связывается эффект оправданного ожидания заголовка «Чел­ нок» Толстой как зеркало чувашской революции»: «об экономическга основах суще­ ствования граждан Чувашии на примере конкретного Толстого», «о конкретном торг це-перекупщике из Чувашии», «бизнес в Чувашии», «о «челноках» в Чувашии», «о жи однофамильца великого русского писателя, организовавшего суперэффективный спос продажи одежды». Ассоциации, построенные вокруг одной из замещенных лексем, воссоздают ситуацию газетной статьи частично. Например, с лексе­ мой «челнок» связаны ассоциации типа «о «челноке», «о рынке», «про бизнесме­ нов, челноков», «о нашествии челноков на российский рынок», «о мелком предприним тельстве». Ассоциации, стимулированные лексемой «чувашской», могут уводить читателя от содержания статьи: «К Федоров, президент Чувашии», «ре­ портаж: из сумасшедшего дома в Чувашии», «о чувашском народе, Федорове», «регио жл1знь», «проблемы регионов России».

Предельная конкретность лексического значения замещенных ком­ понентов приводит к прозрачности заголовка. Например, практически все участники эксперимента с той или иной степенью точности определили, что содержание статьи «Кефир и йогурт - близнецы-братья» связано с этими мо­ лочными продуктами и носит рекламный характер. Предсказумость заголов­ ка с использованием прецедентного текста может быть обусловлена узуаль­ но: в речевой практике говорящих за тем или иным прецедентным тестом за­ крепляется предельно конкретное значение, что позволяет читателю легко угадать, о чем будет статья. Например, при анализе реакций на заголовок «Возвращение кавказского пленника» мы также обнаружили, что почти все ре­ ципиенты соотнесли его с проблематикой военных действий в Чечне, осво­ бождении пленных и заложников, межнациональными отношениями.

Семантическая ^евальвация» значения прецедентного текста, воз­ никающая в случаях, когда оно максимально редуцируется и выполняет пе­ рифрастическую функцию, во многом обусловливает не только узуальность реакций, но и ориентацию исключительно на текстовый вектор развития ас­ социаций. Например, при попытках соотнести заголовок «Человек с ружьем»

на дороге будет останавливать» все реципиенты выявили связь прецедентного текста со следующими темами:, «о ГИБДД», «ОМОН, мшщия», «пограничники», «таможня», «про людей, которые грабят на дорогах».

Расширение компонентного состава цитаты в заголовке также спо­ собствует тому, что пучок ассоциаций формирует введенный лексический компонент. Например, все реакции на заголовок «Рукописи не горят по приказу обкома?» строятся вокруг лексемы «обком»: «как были найдены изъятые у репрес­ сированных писателей рукописи», «архивы сохраняются», «уничтоженные документы в Советское время», «о секретных материалах во время СССР», «нельзя уничтожать про­ изведение искусства по приказу», «история пропавшей рукописи», «обнаруж:ение редких и удивительных исторических документов», «об уничтожении в сталинские времена руко­ писи книги известного писателя или о зверствах режима». Хронологическая марки­ рованность лексемы-стимула во многом обусловливает то, что во многих ре­ акциях встречаются реалии соответствующей исторической эпохи: «о порядках в советское время», «об обкомовских архивах», «о КПСС», «в архивах найти секретные документы, разоблачающие КПСС», «грязь в прошлом», «о безграничной власти обкомов в прошлом», «о цензуре при Советской власти».

Ассоциации, ориентированные введенными компонентами, носят в ос­ новном текстовый характер, чем обусловливают тематическое единообразие реакций. Так, заголовок «Сын за отца не отвечает. За отца отвечает ДНК»

дает практически одинаковые ассоциации (разница лишь в степени конкрети­ зации проблематики): более узкие — «проблема установления отцовства», или широкие — «о генетических исследованиях». Аналогичном примером может стать круг реакций, данных на заголовок «Им нечего терять, кроме цепей от Картье».

Добавленный компонент уточняет значение многозначной лексемы «цепи»:

если в исходном тексте оно имело значение «оковы», то в принимающем она обозначает «ювелирное украшение». Большинство участников эксперимен­ та чутко отреагировали на такую контекстовую конкретизацию значения компонента цитаты, поэтому дали схожие реакции, в которых предельно точно определили предполагаемое содержание статьи: «об очень богатых лю­ дях», «новые русские», «новый средний класс (олигархи)», «будни мафиозных боссов», «но вый русский в бутике «Фаберже», «новые русские приобретают цепи от Картье, носки от Версаче, а народ...», «о богатых, терять им есть что...».

В целом при анализе читательского восприятия заголовков отмечается следующая особенность: чем большему количеству трансформаций (лекси­ ческих, структурных, грамматических) одновременно подвергается цитата, тем прозрачнее он становится для потенциального читателя. Так, в заголовке «Кумировщина. Они не жпут милостей от публики, а сами назначают себя звездами»

высказывание Мичурина подвергается целому ряду грамматических и лекси­ ческих трансформаций и практически размывается в пределах журналистско­ го высказывания. Именно это позволяет всем читателям, у которых возникла ассоциация, с предельной точностью определить содержание статьи: «деньги делают «звезд», «о искусственном, раздутом прессой формировании имен», «о становле­ нии на эстраде очередной «звезды», «о черной стороне шоу-бизнеса», «о том, что люди назначают себя звездам на публике, а на самом деле таковыми не являются».

Многозначность трансформированной лексемы дает более широкий простор для читательских гипотез. Например, заголовок «Туалет» должен зву­ чать гордо!» дает две группы ассоциаций. Первая, самая многочисленная, строится вокруг значения «уборная»: «о строительстве и содержании туалетов», «о проблемах ЖКХ в ремонте санузлов», «о проблемах гигиены в общественных местах», «об уж:асающем состоянии городских общественных туалетов», «реклама элитной (но мне не нуж:ной) сантехники», «не мож:ет быть! О туалетах?», «о биотуалетах», «о местах общего пользования». Вторая связана с тем, что реципиенты восприни­ мают замещенный компонент в значении «наряд, одежда»: «о моде», «о показе новой коллекции одежды», «о модельерах». В случаях, когда ассоциации читателя стоятся вокруг того значения многозначного слова, которое мотивируется ав­ тором, возникает эффект оправданного ожидания. Применительно к рассмат­ риваемому примеру этот эффект возникает для группы испытуемых, микро­ стимулом ассоциаций которых стало значение «уборная». В результате про­ верки гипотезы о содержании статьи у участников, давших эти реакции, воз­ никает эффект обманутого ожидания [Воскресенский 2002, Обнорская 1972].

Многозначность одного из лексических компонентов цитаты даже в ее трансформированном виде может дезориентировать читателя. Например, рассмотрим результаты эксперимента, полученные на заголовок «Как Москва вырывается из темного царства». Лексема «темный» в этом случае стала мик­ ростимулом всех реакций. Однако только те участники эксперимента, кото­ рые построили свою гипотезу вокруг значения «неосвещенный», угадали содержание статьи: «про свет», «про электричество», «включение электроэнергии в столице ночью (стиль сохраняется — О.С.)», «иллюминация столицы», «электрифик окраин Москвы», «об освещении столицы», «проблемы московских осветительных тей». Эффект обманутого ожидания возникает у читателей, которые взяли за основу другие значения этой лексемы, например, переносное — «негатив­ ный»: «о борьбе властей с теневой экономикой», «борьба с бюрократией», «борьба М сквы с бандитизмом», «Москва пытается выбраться из политических пороков и ин триг», «Москва выходит из кризиса», «борьба московских властей с коррупцией и пр ступностью». Замена в семантической структуре слова-стимула значения на «необразованный» выявляется в реакциях: «новый шаг в «окультуривании» Моск­ вы», «проблемы обучения в средней школе». В двух реакциях было отмечено и под­ ключение культурных знаний реципиентов, ассоциативно связанных с этой лексемой. Соотнося этот заголовок с историческим лицом - Иваном Гроз­ ным - участники эксперимента, видимо, подразумевали под «темным царст­ вом» государство эпохи правления его отца - Василия Темного, Наиболее непроницаемыми в связи с проекцией на текст являются за­ головки, в которых используется цитата в нетрансформированном виде. В этом случае нет выделенных лексем, сильная позиция которых обусловлена тем, что они заменяют привычный компонент воспроизводимого высказыва­ ния. Такие заголовки позволяют читателю по собственному усмотрению вы­ бирать не только «масштаб» ассоциации (ограничиться темой или дать кон­ кретную ассоциацию), вектор ассоциации (направленный на исходный текст или принимающий), а также микростимул (значение какого компонента или компонентов цитаты станет мотивацией для ассоциации). Например, при вербализации ассоциаций на заголовок «И жизнь, и слезы, и любовь» читатели выбирали как правило одну из лексем заголовка. Чаще всего это была «жизнь»: «о биографии человека», «о жизни», «жпаненная история», «о трудной жиз­ ни современного человека», «история жизни», «о жтзни какого-нибудь известного чело­ века». Не исключено, что выбор именно этой лексемы связан с тем, что в дан­ ном контексте она обладает предельно широким значением и вбирает в себя значения остальных. С таким обобщенным значением могут быть связаны реакции типа «ток-шоу «Моя семья», «о телесериалах», «Санта-Барбара: сколько еще серий», «женская история либо кинофильм». Реже участники эксперимента выби­ рали как микростимул лексему «любовь»: «о любви», «истории любви», «про лю­ бовь», «о сексе», «о несчастной любви».

Дезориентировать читателя может и нетрансформированный заголовок с цитатой, обладающей довольно устоявшимся значением, которое фиксиру­ ется различными словарями. Например, цитата «Ба! Знакомые все лица» часто определяется как «выражение удивления при неожиданной встрече с людь­ ми, которых не ожидал встретить» [БСКСРЯ]. Обладая высокой воспроизво­ димостью, этот прецедентный текст приобретает широкое значение «о зна­ комых людях» и используется применительно к большому количеству типо­ логически схожих ситуаций. Одна из них представлена в статье с таким на­ званием, рассказывающей об итогах конкурса «Лица года». Все читательские реакции строились вокруг общего значения цитаты, однако попытки сконст­ руировать конкретную ситуацию, к которой может быть применен соответ­ ствующий прецедентный текст, приводят к созданию ошибочной гипотезы;

«о составе правительства», «о тусовке или криминале во власти», «о кумовстве и несме­ няемости чиновников», «встреча в бане (богатые в день для бедных)», «о переходе дик­ торов НТВ на 6-ой канал», «о ежегодном конкурсе эстрадных исполнителей», «о новой деятельности старых политиков», «о конкурсе двойников», «известные люди выходят в люди», «уголовный розыск». Более точны в этом случае бьши те реципиенты, в чьих реакциях было дано общее направление предполагаемого содержания статьи: «о знаменитостях», «о знакомых лицах», «о знаменитых, популярных людях».

При использовании цитаты в исходном виде журналист обычно ориен­ тируется либо на ее значение в исходном тексте, либо формирует новое, кон текстуально обусловленное. Например, прецедентный текст в заголовке «Дым Отечества нам сладок и приятен?» подвержен формальной трансформа­ ции. В таком употреблении он теряет связь с породившим его текстом, ос­ новное значение статьи связано с лексемой «дым»: в тексте рассказывается о росте наркомании в нашей стране, о большом количестве молодых людей, курящих марихуану. Только два участника ассоциативного эксперимента по­ строили свои реакции на ассоциативной цепочке: «дым»-* «курить»: «о куре­ нии, табачной промышленности», «о производстве табачных изделий...». Преобла­ дающее же большинство строило свои реакции на значении цитаты в исход­ ном тексте: «о чувстве родины» [БСКСРЯ] — «возвращение», «беэ/сенцы», «когда уез жаем из России», «об историях и оюизни в эмиграции», «миграция населения», «Родин мать наша», «о патриотизме», «любовь к Отечеству: да или нет?», «об «утечке мо гов», «отъезд выдающихся русскга людей за границу». Во всех этих реакциях наблю­ дается несовпадение ожидания читателя и замысла журналиста, поскольку они ориентируются на разные контексты. Однако построение реакций вне интертекстовых значений цитаты не является гарантом возникновения эф­ фекта оправданного ожидания. Так, при выборе иной ассоциативной цепочки слова-микростимула читатель строит свою реакцию в ином тематическом пространстве, нежели журналист. Это относится к реакциям типа «о пожаре», «экология: опасность отравления окружающей среды», «дым костра на берегу реки», «о проблемах утилизации отходов», «о чеченской войне», «о Великой Отечественной войне».

Обыгрывая прецедентный текст, журналист часто дает сигнал читате­ лю, то есть вводит в заголовок другие языковые единицы, с опорой на кото­ рые можно угадать с большей или меньшей степенью точности, о чем пойдет речь в статье. Например, рассмотрим заголовок «Каждый вспомнит, кто стоит на берегу пустынных волн». Этот заголовок относится к двуфокусным, по­ скольку совмещает в себе единицы нейтральные «каждый», «вспомнит» и пушкинские «стоит», «на берегу пустынных волн».

При этом непрецедент­ ные лексемы заголовка ориентированы на содержание газетной статьи: жур­ налист рассказывает о конкурсе на знание памятников Петру Первому, уста­ новленных в России, и предлагает читателям принять в нем участие, отгадав, какие скульптуры изображены на прилагаемых снимках. Те участники экспе­ римента, внимание которых было направлено на оба «фокуса» заголовка, оказались ближе всех к авторской мотивации: «памятник Петру Первому», «о па­ мятниках Церетели», «о памятнике «Медный всадник», «о петербургских памятника «о памятнике Петру в Москве». Реакции, связанные с одним из фокусов: исход­ ным текстом («роль Пушкина в создании славного образа Петра», «о поэме Пушкина и наводнении», «прогулки по литературным уголкам города») ИЛИ принимающим кон­ текстом («о власти Санкт-Петербурга», «проблемы Аральского моря», «о дежурящих милиционерах у водоемов», «о бедных рыбаках», «о сфере туризма») — формируют об­ манутое ожидание читателей.

Итак, проведенный ассоциативный эксперимента позволяет вьщелить основные особенности читательского восприятия заголовков, содержащих прецедентные тексты.

1. Степень прозрачности прецедентного заголовка зависит от степени ее трансформации. Заголовки, в которых используются цитаты с замещенными или новыми лексическими компонентами, как правило, не вызывают сложно­ сти у читателей при построении первичных гипотез. Нетрансформированные цитаты представляют собой более затемненные прогностические единицы.

2. Наличие за тем или иным прецедентным текстом фиксированного и за­ крепленного узусом значения часто помогает читателю в формулировании предполагаемого содержания статьи.

3. Нетрадиционное обыгрывание журналистом значения прецедентного текста или формы соответствующей цитаты часто ведет к возникновению эффекта обманутого ожидания.

4. Многозначность лексем, содержащихся в цитате, независимо от ее трансформированности или нетрансформированности, также служит причи­ ной возникновения целого спектра различных реакций, лишь часть из кото­ рых соотносима с авторским замыслом.

5. Эффект оправданного ожидания может создаваться как трансформирова­ нием цитат, так и созданием двуфокусных заголовков.

§ 2 3. Культурный диалог в газетном дискурсе: аспект речевой кон­ фликтологии Соотнесение программ говорящего и слушающего, возникающее в культурном диалоге посредством актуализащ1и и восприятия прецедентного текста, напрямую связано с изучением условий эффективного общения и возможными речевыми конфликтами.

Прецедентный текст, актуализированный в газетном заголовке, вклю­ чает говорящего и слушающего в культурный диалог. Успешность общения посредством апелляции к фоновым знаниям коммуникантов напрямую зави­ сит от их коммуникативной компетенции. Состояние речевой культуры со­ временных носителей языка является сегодня наиболее острой проблемой.

Применительно к нашему исследованию, целесообразно выделять преце­ дентную компетенцию, под которой понимается совокупность знаний, свя­ занных с кругом базовых для данного лингвокультурного сообщества преце­ дентных текстов, посредством которых происходит включение языковой личности в культурный диалог при использовании соответствующей цитаты.

Прецедентный текст, будучи антропоцентрической единицей, ориен­ тирован на носителя языка и обладает субъективной природой. Подобно то­ му, как художественный текст существует только в процессе его восприятия, культурно значимый текст обретает прецедентность в сознании адресата, при соотнесении той или иной вербальной единицы со сформированным о ней представлением. Наиболее ярко это выявляется в ходе эксперимента.

Например, при попытке установить авторство или текст-источник заголовка стимула «Им нечего терять, кроме цепей от Картье» (Изв. 17.05.97) затруднения возникли в той группе реципиентов, которую составляли студенты (возраст 17-18 лет);

точно установили авторство цитаты лишь 4 человека из (7,3%);

наиболее частотным был ответ «не знаю» (45 ответов - 75%);

в 11 от­ ветах (18,3%) содержится неверное указание (например, реакции: «ода «Воль­ ность» Пушкина» (5), «Горький «На дне» (1), «Ленин» (1). Таким образом, напраши­ вается вывод о степени прецедентности данного текста для соответствую щей группы реципиентов. Участники старшей возрастной группы (препода­ ватели и аспиранты вузов) в преобладающем большинстве реакций (38 из (95%) не испытали сложностей при паспортизации данной цитаты из «Ма­ нифеста Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса.

В рассмотренном случае знание или незнание прецедентного текста испытуемыми является свидетельством их принадлежности к разным поко­ лениям и соответствующим культурам, однако, это не является единствен­ ной причиной возникновения лакун в фоновых знаниях. Так, только 20 чело­ век из группы студентов (33,3%) определили, что заголовок «Выхожу я в лас­ тах на дорогу» (КП 15.04.97) С О Н С Т Я со стихотворением М. Лермонтова. О Т О ИС человек (21,6%) дали ответ «не знаю», 27 участников (45%) знакомы с текстом приблизительно: либо восстанавливали только исходную цитату, либо не­ правильно ее паспортизировали — реакции типа «Некрасов» (2), «Есенин» (5). В этом случае незнание или неточное знание классического текста младшей группой испытуемых соприкасается с другой проблематикой — объемом их фоновых знаний.

Таким образом, объем прецедентной компетенции обусловливается двумя факторами:

1) вхождением или невхождением носителя языка в культуру определен­ ной эпохи или социум, для которых данная единица является преце­ дентной, то есть социально-культурным фактором: «знание преце­ дентных текстов есть показатель принадлежности к данной эпохе и ее культуре, тогда как их незнание, наоборот, есть предпосылка оттор­ женности от соответствующей культуры» [Караулов 1987: 216];

2) наличием данного прецедентного текста в прагматиконе конкретного носителя языка, уровнем его прецедентной компетенции, которая ос­ нована на том, что «в объеме памяти читателя хранятся следы прочи­ танных ранее произведений» [Арнольд 1993: 9], то есть индивидуаль­ но-культурным фактором.

Однако существование лакун в прагматиконе конкретной языковой личности или определенной группы носителей языка не является свидетель­ ством того, что текст теряет статус прецедентного. Благодаря частотности и воспроизводимости [Арнольд 1995], соответствующая цитата входит в ядро корпуса национально-прецедентных текстов. Именно эта особенность позво­ ляет определять прецедентные тексты как единицы, находящиеся «на грани социального и индивидуального» [Супрун 1995:26].

Безусловно, та или иная цитата может восприниматься языковой лич­ ностью как единица, обладающая признаком агнонимичности [Морковкин, Морковкина 1997], то есть может быть незнакомой адресату: «слущающий, читающий может не уловить связи с источником, не понять коннотаций и дополнительных нюансов, вносимых аллюзией к некоему тексту, о котором он понятия не имеет, то есть данный текст не является прецедентным для данного лица» [Супрун 1995: 21], Таким образом, прецедентный текст может стать причиной речевого конфликта [Виноградов 1996а]. В тех случаях, ко­ гда декодирование смысла сообщения при незнании прецедентного текста представляется возможным, «художественный эффект будет значительно ослаблен» [Санников 1999: 476], Рассматриваемый в контексте теории речевой деятельности, преце­ дентный текст в газетном дискурсе может быть охарактеризован с точки зре­ ния реализации следующих факторов:

1) фактор адресанта (говорящий позиционирует себя через преце­ дентный текст, демонстрирует социально престижный тип рече­ вого поведения [Винокур 1993]);

2) фактор адресата (посредством прецедентных текстов журна­ лист производит отбор аудитории;

через наличие общих фоно­ вых знаний, он реализует свои представления об адресате и его культурном уровне) [Арутюнова 1981];

3) фактор сообщения (использование цитат способствует эконо­ мии речевых средств, введению игрового момента, подтекста, созданию открытости текста, множественности интерпретации через введение вертикального контекста);

4) фактор ситуации (уместность в конкретной ситуации (здесь и сейчас), маркирование ситуации общения (примет эпохи), введе­ ние в более широкую культурную ситуацию (коммуникация в контексте культуры, культурный диалог).

Эти факторы позволяют представить типологию речевых конфликтов, сбоев и дефектов:

1) коммуникативные конфликты, сбои и дефекты, возникшие в резуль­ тате игнорирования фактора адресанта (говорящий выбирает не тот пре­ цедентный текст;

говорящий знаком с прецедентным текстом понаслыш­ ке);

2) коммуникативные конфликты, сбои и дефекты, возникшие в резуль­ тате игнорирования фактора адресата (в прагматиконе слушающего нет соответствующего прецедентного текста), то есть нарушения «правила общего знания» [Лукьянова 2002];

3) коммуникативные конфликты, сбои и дефекты, возникшие в связи с фактором сообщения (слабая авторская мотивация контекстом, текстом сообщения актуализации прецедентного текста);

4) коммуникативные конфликты, сбои и дефекты, возникшие в резуль­ тате игнорирования фактора ситуации (прежде всего уместность актуали­ зации прецедентного текста).

Основными составляющими культурного диалога на основе преце­ дентного текста являются авторская мотивация и читательское восприятие, совпадение которых ведет к коммуникативной удаче.

Первая группа коммуникативных неудач связана с фактором адресан­ та. Наиболее ярко такие сбои в программе журналиста проявляются при не­ корректном выборе им прецедентного текста. Рассмотрим, например, заго­ ловок статьи «Что посоветовал бы сегодня Л.Н. Толстой отцу Сергию?» (Экстра балт, июнь 1998), которая представляет собой рекламу лекарств от импотен ции: «Острословы иногда называют аденому простаты «болезнью ленивых муо/сей».

Как и всякий другой орган, простата должна использоваться владельцем, по возмоэюно сти, активно и систематически. Поэтому, Л. Толстой посоветовал бы сегодня отцу Сергию, как лучший вариант половой жизни — это энергичную и регулярную любовь до самой старости» В Э О случае налицо приблизительное знание автором тек­ ТМ ста-источника, апелляция к которому осуществляется путем использования в заголовке прецедентного имени «отец Сергий». Скорее всего, в фоновых знаниях журналиста присутствует информация о том, что у соответствующе­ го литературного персонажа были определенные сексуальные проблемы, именно это представление и позволяет мотивировать интертекстовое вклю­ чение. Искушенный читатель, имеющий более глубокие знания источника, обнаружит коммуникативный сбой, обусловленный программой адресанта.

Если строить интерпретативную гипотезу не от проблематики газетной ста­ тьи, а от сюжета и смыслов рассказа Толстого, то получается, что под по­ добным заголовком должна быть реклама средств, оказывающих противопо­ ложное действие тому, которое описано в принимающем тексте. Мотиви­ ровкой такой интерпретации интертекстового включения является эпизод, когда герой, обуреваемый плотскими желаниями, чтобы противостоять со­ блазну, отрубает себе палец, что, собственно, и удерживает его от грехопа­ дения. Таким образом, в рассмотренном случае неуместно актуализирован­ ное прецедентное имя демонстрирует, что стоящий за ним прецедентный текст является скрьггым агнонимом для журналиста.

Иногда, используя прецедентный текст, журналист игнорирует его зна­ чение в исходном контексте, что также вызывает коммуникативные сбои в программе читательского восприятия. Например, рассмотрим статью «Нико­ гда ничего не проси» (Невское время, 04.11.98), В которой необычная ситуация описывается от лица ее участника: к нему подошла на улице незнакомая де­ вушка и попросила 3 рубля. Тот, желая пошутить, протянул ей купюру дос­ тоинством в 500 рублей, на что получил причитающуюся сдачу. По прочте­ нии статьи вопрос, с какой целью журналист использовал в заголовке булга ковский прецедентный текст, остается открытым, ведь ситуация исходного текста абсолютно противоположна описанной. Привлечение более широкого круга смыслов, связанных с цитатой в первичном употреблении, может только больше дезориентировать читателя.

Более распространенным является коммуникативный сбой, во многом обусловленный речевой небрежностью журналиста, когда, апеллируя к тому или иному культурно значимому тексту, он не учитывает весь круг пред­ ставлений, связанных с соответствующей цитатой. Например, в заголовке статьи о выставке, посвященной жизни и творчеству Матильды Кшесинской, использован песенный прецедентный текст в трансформированной форме:

«Все хорошо, прекрасная Матильда» (Пятница 10.11.95). В статье в частности от­ мечается, ЧТО, «подобно многим роковым женщинам, Матильда Кшесинская не была красавицей». Таким образом, связь между тематикой статьи и тек­ стом-источником формальная: по использованию применительно к обеим героиням эпитета «прекрасная», значимым может быть и просодика — созву­ чие исходного и замещенного компонентов. В осуществленном нами ранее исследовании был проведен небольшой ассоциативный эксперимент: три­ дцати испытуемым было предложено определить возможное содержание статьи. Большинство реакций строилось вокруг смыслового поля исходного текста - несоответствия реального положения дел и того, как это преподно­ сится («...а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо»). Самым показательным вектором ассоциаций среди этих реакций стало соотнесение заголовка с ак­ туальными на тот момент (1996 год) событиями, например, противоречивой информацией о «стабшъном состоянии здоровья» президента Ельцина, которого в то же время врачи готовили к операции на сердце, или с ситуацией в стра­ не в целом. Рассмотренный пример демонстрирует слабый учет автором ас­ социативного и оценочного ореола прецедентного текста в интертекствои динамике, что ведет к сбоям в программе авторского замысла.

Иногда приблизительность номинаций, которые дают журналисты, так­ же служит источником возможных коммуникативных сбоев. Часто в таких 16S случаях, «подгоняя» цитату под номинативную канву текста, журналист по­ зволяет себе неточность в словоупотреблении, что несет угрозу успешности коммуникативного акта. Например, статья, рассказывающая об ограблении, в ходе которого использовалось ружье для подводного плавания, озаглавле­ на «Выхожу я в ластах на дорогу» (КП 15.04.97). Безусловно, оба предмета - «ру­ жье» и «ласты» - относятся к одной тематической группе «предметы для подводного плавания», однако замена одного другим формирует иные ассо­ циативные векторы читательского восприятия, что становится причиной эф­ фекта обманутого ожидания. Так, участники ассоциативного эксперимента связывали содержание статьи с темами нищеты, сумасшествия или употреб­ ления алкоголя. Воспринимая выражение как конкретную ситуацию, они стремились определить ее причину: «народ на грани нищеты», «доэнтли, народ уже в ластах ходит», «поехала крыша», «психи», «народ на грани помешательства», «больной сбежал из дурдома», «если принял «лишнего». Ложный вектор ассоциаций строился вокруг самого замещенного компонента: «ласты» -» «моржи» -* «закаливание» («о «моржах» (самая частотная реакция), «да здравствует методика Порфирия Иванова») ИЛИ «ласты» -• «отдых» («скоро летний сезон», «где летом мож:но позагорать и искупаться», «о турфирмах», «купальный сезон», «о развлечениях нудистов», «о кражах вещей на пляжах», «МК советует собирать вещи на пикник»).

Практически все участники эксперимента были дезориентированы таким выбором лексемы. По нашему мнению, при введении иного слова в состав цитаты, например, «Выхожу с ружьем я на дорогу», можно было избежать такого обманутого ожидания читателей, которое не специально создается журнали­ стом как вид игры со смыслами, а становится результатом его речевой не­ брежности.

Вторая группа коммуникативных неудач связана с фактором адреса­ та— рассогласованием программ автора и читателя. Причины коммуника­ тивных помех в этом случае обусловлены двумя причинами: с одной сторо­ ны, читатель, не обладая фоновыми знаниями, которые актуализирует автор, иногда не понимает сообщения, не улавливает оттенки авторского замысла, не замечает определенного стилистического эффекта (особенно в случаях, когда он подвергается какой-либо трансформации). С другой стороны, при­ чиной таких сбоев может быть неадекватное представление журналистов о культурном багаже потенциальных адресатов, поскольку авторы, включая прецедентные тексты в заголовок, «полагают, что они могут быть понятны читателям» [Лузина 1990:36].

Газетный дискурс советской эпохи дает в этом отношении любопыт­ ный материал: большое количество маркеров прецедентности и экспликато ров, сопровождающих интертекстовые включения, их эксплицитный харак­ тер предупреждают такие коммуникативные сбои. Безусловно, для искушен­ ного читателя такая «сопутствующая информация» избыточна, но для широ­ кого круга адресатов она представляла определенную познавательную цен­ ность. Преобладающая немаркированность и имплицитность современных прецедентных текстов, расширение их корпуса в целом, активизация меха­ низма порождения скрытых смыслов, с одной стороны, и снижение общего культурного уровня современного читателя, с другой, делают сегодня про­ блему понимания подтекста наиболее актуальной. Не случайно это вызывает тревогу лингвистов: «от нашей эпохи классических текстов не остается сле­ да... А когда вымрет подготовленный к такому восприятию «подтекстов»

читатель? Чем тогда будет поддерживаться глумливый журналистский стеб?

Или, выражаясь культурнее, - «выражать невысказанное»? Ведь... текст во­ обще во многом создает и читатель, способный понять смысл текста» [Коле сов 2000: 55].

С целью установления уровня прецедентной компетенции современно­ го читателя мы ввели в ассоциативный эксперимент задание, направленное на выявление источника употребленной в газетном заголовке цитаты, ис­ пользованной как в исходной, так и в трансформированной форме (Прило­ жение 2, часть 2).

Участники эксперимента, соотнося цитату с текстом-источником, да­ вали три способа ее паспортизации: полная, частичная и приблизительная.

Полная паспортизация прецедентного текста представляет собой указание название произведения и автора, например: «Ижизнь, и слезы, и любовь» - «Пуш­ кин «Я помню...», «Пушкин «ККерн»», «Пушкин, посвящение Керн». При указании од­ ного из признаков паспортизация признается частичной: «Пушкин», «Я помню чудное мгновенье», «романс». Примеры, когда участник ассоциативного экспе­ римента указывает неточный или неправильный источник: «Пушкин «Евгений Онегин», «Тургенев», «романс, кажется, на стихи Фета», М О Н С М к приблизи­ Ы ТОИ тельной паспортизации прецедентного текста.

Выделение частичной паспортизации при таком походе обусловлено недостаточностью информации, представленной в реакции: мы не можем быть уверены, что источник прецедентного текста полностью знаком реци­ пиенту. Это относится не ко всем реакциям, например, несомненно, филоло­ ги, давшие реакции;

«К К***», «Я помню чудное мгновенье», «Пушкин», могут дать более развернутый комментарий, С большей степенью уверенности в том, что испытуемому известна полная адресация цитаты, можно также подхо­ дить к неполным указаниям на источник: «Я помню чудное мгновенье». Наша неуверенность в том, что частичная паспортизация всегда может быть раз­ вернута реципиентом в полную, обусловлена уникальными реакциями: ока­ зывается, Грибоедов написал «Ревизора», Добролюбов — «Темное царство», Фонви­ зин — «Горе от ума», Лермонтов — «Шаганэ», Есенин или Некрасов — «Выхожу я на до гу», Горький — «Преступление и наказание», Белинский — «Пушкин как зеркало русск поэзии», Островский - «Луч света в темном царстве».

Резюмируя все сказанное о способах паспортизации цитат, мы можем соотнести их с различными видами агнонимии языковых единиц. Полная паспортизации свидетельствует о том, что для испытуемого прецедентный текст обладает известностью, то есть агнонимом не является. Частичная пас­ портизация объединяет примеры, информации в которых недостаточно для заключения, является ли прецедентный текст агнонимом для реципиента.

Приблизительная паспортизация демонстрируют явление скрытой агнони мии. Отказ от ответа - реакции «не знаю», прочерки в соответствующей графе таблицы - рассматриваются нами как проявление явной агнонимии.

При анализе результатов эксперимента нами выявлены несколько фак­ торов, обусловивших узнаваемость прецедентных текстов потенциальны­ ми читателями. Первый связан со способом усвоения интертекстового вклю­ чения. Так, облигаторные цитаты, восходящие к текстам школьной програм­ мы по литературе, обладают высоким индексом узнаваемости, например, бо­ лее 90% испытуемых обеих групп соотнесли заголовок «Пренеприятнейшее известие - к нам едет антрепренер» (Изв. 09.01.97)с комедией Гоголя «Ревизор».


Безусловно, для узнаваемости цитаты значимым может быть и другой фак­ тор - собственно структурныйу а именно обусловленный значимой позици­ ей в тексте-источнике [Костомаров, Бурвикова 1994]. Например, один из наиболее популярных прецедентных текстов - «И жизнь, и слезы, и любовь»

(Кп 15.04.97), представленный в нетрансформированной форме, в отличие от рассмотренного ранее, менее узнаваем читателями: только 42% испытуемых второй группы (а это вчерашние школьниют!) узнали строку из известного пушкинского стихотворения. Это может быть обусловлено как низким уров­ нем прецедентной компетенции участников эксперимента, так и неициаль ной позицией самой цитаты в исходном тексте (безусловно, первая строка стихотворения обладала бы большей степенью узнаваемости). В то же время реципиенты старшей возрастной группы лучше знакомы с этим прецедент­ ным текстом, это во многом обусловлено третьим фактором — формой его бытования, так как для многих из них этот текст связан с известным роман­ сом на стихи А. Пушкина. Именно актуализатор (в данном случае романс) поддерживает узнаваемость прецедентных текстов. Это можно отметить при анализе паспортизации заголовка «Выхожу я в ластах на дорогу» (КП 15.04.97).

Прецедентный текст получает полное указание на автора, источник и даже исходную форму цитаты в той группе участников, которая чаще соотносит его с романсом (56,4%). Младшей группе участников эксперимента, в силу ее принадлежности к иному культурному пространству, хуже знаком этот прецедентный текст, что проявляется в путанице при попытке установить его источник в реакциях типа: «Выхожу я на дорогу» Есенин», «Некрасов либо Лер­ монтов», «Некрасов», «Есенин «Белая береза».

Актуализаторы прецедентного текста играют двойственную роль при его усвоении и восприятии, часто даже воспринимаются в качестве источни­ ка. Так, они могут закреплять его значение и связанные с ним знания, как это произошло при паспортизации цитаты в заголовке «Как Москва вырывается из темного царства» (Изв. 25.04.97). «Прототипом» прецедентного текста в этом случае становится драма Островского «Гроза», однако само выражение «темное царство» восходит к названию статьи Добролюбова. Такая интер­ текстовая связь во многом поддерживает узнаваемость цитаты, не вызвав­ шей сложности при определении у преобладающего большинства участни­ ков обеих групп.

Наличие нескольких актуализаторов прецедентного текста способству­ ет его широкой известности, однако выбор участником одного из них выяв­ ляет значимый для него инициатор усвоения культурных ценностей. Напри­ мер, для участников старшей возрастной группы прецедентный текст «Кав­ казский пленник» связан с русской классической литературой, многие даже указывают на то, что эта цитата связана с несколькими произведениями. Ре­ ципиенты младшей группы паспортизируют эту цитату как название фильма С. Бодрова-ст. или с творчеством Л. Гайдая (реакции «Кавказская пленница», «Операция Ы»). Для Э О группы испытуемых большую роль в усвоении куль­ ТЙ турных ценностей играет кино, чем литература. Эта особенность проявляет­ ся в том, что среди реакции на заголовок «Ба, знакомые все лица» (КП 11.01.97) было указание на Жеглова из кинофильма «Место встречи изменить нельзя»

как на источник. При такой паспортизации испытуемые, безусловно, осоз­ нают прецедентность высказывания, однако остаются глухи к создаваемому в речи киногероя стилистическому эффекту - скрытой иронии, что обедняет понимание.

Сравнивая способы паспортизации прецедентных текстов художест­ венной литературы, мы наблюдаем особенность, связанную с тем, что млад­ шая возрастная группа хуже знает тексты, которые оказываются вне про­ граммы по литературе. Так, прецедентный текст, восходящий к поэме «Мед­ ный всадник», узнали 55,5% из них, в то время как в старшей группе - 66,6%, полную паспортизацию название «Кавказский пленник» получило лишь в 40,5% и 47,7% ответов соответственно.

Полная статистика ответов с точки зрения учета различных способов паспортизации (полной — 1111, частичной - ЧП и приблизительной — ПрП) представлена в таблице (см. табл. № 11):

Т а б л и ц а № Результаты эксперимента (установление авторства цитат классических текстов) Вторая Первая ~~ ~ _ Группа Заголовок " —~ ПП ЧП ПрП ПП ЧП ПрП Пренеприятнейшее известие - к нам 2 1 46 47 — 92% едет антрепренер 94% 4% 2% 6% 10 27 7 Как Москва вьфывается из темного 31 — 75,6% 24,4% 65,8% 17,1% 17,1% царства Ба, знакомые все лица! 10 27 8 27 2,6% 26,4% 22,2% 2,8% 75% 71% 24 6 20 Каждый вспомнит, кто стоит на бере­ 6 гу пустынных волн 66,6% 16,7% 16,7% 55,5% 16,7% 27,8% 24 12 Какой русский дипломат не любит 2 — быстрой езды? 63,1% 5,3% 31,6% 76,5% 23,5% И жизнь, и слезы, и любовь 15 11 16 3 51,7% 10,3% 38% 42,1% 44,7% 13,2% Возвращение кавказского пленника 19 21 17 19 47,7% 43,2% 9,1% 40,5% 45,2% 14,3% Рукописи не горят по приказу обко­ 19 1 9 — ма? 65,5% 3,4% 31,1% 91,4% 8,6% Выхожу я в ластах на дорогу 22 8 9 5 56,4% 23% 20,6% 33,3% 13,9% 52,8% И дым отечества нам сладок и при­ 14 18 7 4 — ятен? 43,7% 56,3% 22,6% 12,9% 64,5% ИТОГО: 244 43 89 230 66 64,9% 11,4% 23,7% 60,5% 17,4% 22,1% Количественный анализ паспортизации прецедентных текстов, пред­ ставленных в текстах художественной литературы, позволяет сделать вывод о том, что «школьная программа формирует весьма существенную часть на­ ционального корпуса прецедентных текстов» [Слышкин 2000: 73]. Тем не менее, на современном этапе наблюдается тенденция сужения читательского багажа говорящих: более молодые участники эксперимента в среднем почти на 5% хуже знают «золотой фонд классической литературы».

Различия в культурном багаже старшего и младшего поколения осо­ бенно ярко прослеживаются при анализе особенностей паспортизации цитат, имевших идеологическую значимость в предшествующую эпоху. Так, реци­ пиенты старшего поколения в большинстве случаев без труда устанавливают источники таких прецедентных текстов. Например, высказывание Ленина «Искусство должно принадлежать народу» узнали 77,8% испытуемых, в то время как все участники младшей возрастной группы дали реакции, демонстри­ рующие то, что этот прецедентный текст является для них скрьггым агнони МОМ, например: «Горький». «Чернышевский», «Маяковский», «Чехов «Каштанка», «Ломоносов». Заголовок «Им нечего терять, кроме цепей от Картье» 45, 2% участ­ ников первой группы соотнесли с «Манифестом Коммунистической партии» Маркса и Энгельса», во второй лишь 6,6%;

прецедентный текст, связанный с работой Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции» знаком 57,65% и 9,1% соот­ ветственно.

Из идеологически значимых цитат современной молодежи более зна­ комы те, которые имеют литературное происхождение. Так, в 46,1% реакций реципиентов младшей группы точно установлен источник прецедентного текста «Кефир и йогурт — близнецы-братья» (Изв. 26.07,97), В другой Группе — 27,3%, «Туалет» должен звучать гордо!» (Изв. 31.05.97) — 50% И 55, 9% соответст­ венно.

Примечательно, что кинофильм, ставший актуализатором и популяри­ затором прецедентного текста, связанного с высказыванием Ленина «не надо бояться человека с ружьем», сохраняет свою значимость для обеих групп ис­ пытуемых, что отразилось в преобладающем типе ответов.

Результаты проведенного нами анализа паспортизации идеологически значимых цитат подтверждают наблюдение Н.А. Купиной о формировании в современном обществе системы культурем, приходящей на смену системе идеологем [Купина 2000]. Так, если читателям старшего поколения известны высказывания «мы не можем ждать милостей от природы» и «сын за отца не отве­ чает», точная паспортизация которых представлена в 42,3% и 38,2%, то для молодежи они являются скрытыми агнонимами. Однако последние, в силу их «непринадлежности» к определенной эпохе и ее идеологии, соотносят цита­ ты с широким кругом известных для себя культурно значимых текстов: «Ку мировщина. Они не жзут милостей от публики, а сами назначают себя звездами» — «Гончаров «Обломов», «Тургенев «Отцы и дети», «Чернышевский «Что делать?»»;

«Сын за отца не отвечает. За отца отвечает ДНК» - «Гоголь «Тарас Бульба», «Тургенев «От­ цы и дети».

В целом этот круг прецедентных текстов известен современному чита­ телю (представителям младшей возрастной группы) гораздо хуже, чем рас­ смотренные ранее цитаты из классических текстов (см. табл. № 12):

Т а б л и ц а № Результаты эксперимента (установление авторства цитат-советизмов) Первая Вторая _ Группа Заголовок ^ ПрП ПП ЧП ПрП ПП ЧП Им нечего терять, кроме цепей от Картье 14 6 11 1 45,2% 19,3% 35,5% 6,6% 6,6% 86,7% Искусство опять принадлежит народу, 21 5 И — — 77,8% 3,7% 18,5% хоть этот народ изменился 100% 6 8 Кефир и йогурт - близнецы-братья 27,3% 24,2% 48,5 46,1% 23% 30,9% Кумировщина. Они не ждуг милостей от 11 15 — — — 100% публики, а сами назначают себя звездами 42,3% 57,7% Сьш за отца не отвечает. За отца отвеча­ 13 2 19 5 38,2% 5,9% 55,9% 22,2% 18,5% 59,3% ет ДНК «Туалет» должен звучать гордо! 19 8 7 17 55,9% 23,5% 20,6% 50% 17,6% 32,4% «Челнок» Толстой как зеркало чуваш­ 9 1 1 1 ской революции 56% 36% 4% 9,1% 9,1% 81,8% 19 7 7 6 «Человек с ружьем» на дороге будет ос­ танавливать 57,6% 21,2% 21,2% 18,2% 54,5% 27,3% 5 14 Я шведский бы выучил только за то... 33 2 — 46,7% 53,3% 82,5% 12,5% 5% 33 ИТОГО: 153 46 83 54,2% 1 6 3 % 29,5 18,8% 20,6% 60,6% Обобщающий количественный анализ свидетельствует об уменьшении значимости идеологии предшествующей эпохи в сознании современной язы­ ковой личности, о чем свидетельствует снижение почти в 3 раза числа отве тов, в которых представлена полная паспортизация таких цитат. Именно это наблюдение особенно важно в аспекте анализа эффективности коммуника­ тивного диалога между автором и читателем. Так, один из популярнейших стилистических приемов, о котором говорилось в 1 главе настоящего иссле­ дования, представляет собой трансформирование прецедентных текстов, считавшихся сакральными в советскую эпоху, с целью создания определен­ ного эффекта - комического, сатирического, иронического. Как было отме­ чено ранее, эта группа прецедентных текстов входит в ядро соответствующе­ го корпуса. Таким образом, наблюдается парадокс: количество употреблений таких цитат в современном газетном дискурсе увеличивается в среднем в раза по сравнению с советской эпохой, а известность их для читателя сокра­ щается в 3 раза. С одной стороны, это связано с принципом избирательности, посредством которого происходит разделение аудитории «на посвященных и непосвященных», «основой чего может стать неодинаковое восприятие (тек­ ста - О.С.) адресатом» [Найдич 1995: 91]. В данном случае прецедентный текст реализует свойственную ему парольную функцию [Слышкин 2000]. С другой стороны, за этим может стоять неадекватное представление журнали­ ста о потенциальном читателе. Например, активное употребление трансфор­ мированных советизмов в заголовках газеты «Комсомольская правда», ори­ ентированной больше на молодежную аудиторию, показывает, что коммуни­ кативные стратегии этого издания осуществляются при игнорировании фак­ тора адресата. Не исключено, что в этом случае такие заголовки, а также формируемые ими подтексты и/или стилистические эффекты несут потенци­ альную угрозу успешности коммуникативного акта.


Для построения эффективного культурного диалога в условиях актив­ ного расширения корпуса прецедентных текстов современному журналисту необходимо объективно оценивать объем и качество читательского опыта потенциальных адресатов. С целью выявления качества фоновых знаний чи­ тателей мы распределили все реакции испытуемых на три группы, в которых прецедентные тексты представлены как агнонимы (скрытые — СА, и явные — ЯА) и как известные культурно значимые тексты (И).

При анализе прецедентных текстов классической литературы нами от­ мечено незначительное ухудшение качества их знания (на 2,8%) (см. табл.

№ 13):

Т а б л и ц а № Результаты исследования фоновых знаний реципиентов (русская классика) Вторая Первая ——- Группа И СА ЯА Заголовок • ЯА СА И Пренеприятнейшее известие - к нам 47 3 — — 6% 92% 94% 8% едет антрепренер Как Москва вьфывается из темного 27 31 10 54% царства 62% 20% 28% 18% 18% Ба, знакомые все лица! 11 12 27 9 54% 54% 22% 24% 18% 28% Каждый вспомнит, кто стоит на берегу 24 12 14 20 16 40% пустынных волн 48% 24% 28% 32% 28% 14 Какой русский дипломат не любит бы­ 24 12 8 52% строй езды? 48% 28% 24% 16% 32% И жизнь, и слезы, и любовь 14 21 15 23 30% 28% 42% 32% 46% 22% Возвращение кавказского пленника 21 23 6 17 25 46% 42% 12% 34% 50% 16% Рукописи не горят по приказу обкома? 19 10 21 3 64% 38% 20% 42% 6% 30% Выхожу я в ластах на дорогу 12 24 22 17 44% 34% 22% 24% 28% 48% И дым отечества нам сладок и при­ 14 18 24 18 ятен? 14% 28% 36% 36% 38% 48% ИТОГО: 244 132 124 230 48,8% 26,4% 24,8% 46% 30% 24% На общем фоне происходит снижение количества явных агнонимов — читатели реже затрудняются при паспортизации прецедентных текстов (поч­ ти на 1%), однако это связано с увеличением в этой группе цитат индекса скрытой агнонимии (почти на 4%), когда читатель думает, что он знает пре­ цедентный текст, но на самом деле это не так. В этом случае могут возник­ нуть коммуникативные сбои, связанные с неточным и/или неполным пони­ манием авторской мотивации того или иного заголовка.

Особенно остро эта проблема стоит для прецедентных текстов советизмов, известность которых стремительно падает (см, табл. № 14). Пре цедентные тексты, навязываемые советской идеологией, теряют свою акту­ альность для нового поколения читателей, их знание снижается почти в 5 раз.

Это необходимо учитывать журналисту в процессе вовлечения этих единиц в создание определенных стилистических эффектов.

Т а б л и ц а № Результаты исследования фоновых знаний реципиентов (цитаты-советизмы) Первая Вторая Группа Заголовок ———« СА ЯА И СА ЯА И Им нечего терять, кроме це­ 14 17 19 1 пей от Картье 28% 34% 48% 2% 28% 70% Искусство опять принадле­ 6 21 23 жит народу, хоть этот народ 42% 12% 46% 22% 78% изменился Кефир и йогурт - близнецы- 9 17 6 7 братья 14% 74% 18% 48% 34% 12% Кумировщина. Они не ждут 11 15 23 54% милостей от публики, а сами 22% 50% 48% 46% назначают себя звездами Сын за отца не отвечает. За 21 13 21 16 отца отвечает ДНК 26% 42% 32% 12% 42% 46% 15 16 «Туалет» должен звучать 19 34% 32% гордо! 30% 32% 34% 38% «Челнок» Толстой как зер­ 14 10 26 80% 28% 20% 52% 2% 18% кало чувашской революции 14 «Человек с ружьем» на до­ 19 17 2 78% роге будет останавливать 28% 34% 4% 18% 38% Я шведский бы выучил 10 33 7 — 14% 20% 60% 40% 66% только зато...

129 ИТОГО: 153 168 61,4% 34% 28,7% 73% 373% 313% В целом, если проанализировать эффективность культурного диалога, возникающего на основании знания прецедентных текстов, то успешными можно признать только 660 (34,7%) ответов, в которых прослеживается взаимодействие авторской ориентации на знания адресата и реального нали­ чия этих пресуппозций у читателя. В 688 (36,4%) случаях автор идеализирует читательский багаж возможных адресатов, 476 (29,8) коммуникативных ак­ тов находятся под угрозой срыва из-за приблизительного знания прецедент­ ного текста или его скрытой агнонимии для читателя. Таким образом, только в каждом третьем коммуникативном акте может возникнуть процесс куль­ турного взаимодействия между автором и читателем.

Создается впечатление, что современный журналист, вовлеченный в игровую стихию языка, в погоне за эффектностью и уникальностью самовы­ ражения посредством использования цитат в газетном заголовке, игнорирует, преумаляет или, по меньшей мере, не в достаточной степени учитывает фак­ тор адресата, создавая потенциально неуспешные коммуникативные акты.

Поскольку «коммуникатор, лишен обратной связи в момент продуцирования текста, то прежде всего, ориентирует свое сообщение на определенный образ адресата» [Язык и массовая коммуникация 1984: 54].

Результаты нашего исследования показывают, что представление авто­ ра текста о потенциальном читателе не соответствует реальной действитель­ ности. Вопросы, происходит ли сознательная идеализация адресата или иг­ норирование уровня его культурной эрудиции, а также действует ли в этом случае перенос акцента со стратегии достижения взаимопонимания на стра­ тегию самовыражения современного журналиста, остаются открытыми.

Третья группа коммуникативных неудач обусловлена фактором со­ общения. В этом случае причиной рассогласования в программах автора и читателя является слабая мотивация актуализированного прецедентного тек­ ста самим принимающим контекстом. Ответственность в этом случае, по нашему мнению, несет журналист, причины сбоев обусловлены небрежно­ стью его речевого поведения, поскольку выбор прецедентного текста слабо мотивирован применительно к конкретной ситуации. Первая группа заго­ ловков, представляющих собой угрозу успешности коммуникации, объеди­ нена общей особенностью: автор мотивирует только одну лексему соответ­ ствующей цитаты.

Например, статья о духах озаглавлена «Дыша духами и туманами, она садится у окна»

(КП 16.10.97);

о шляпках рассказьшается в статье «Соломенная шляпка золотая с го­ ловки вашей ветреной слетая» (КП 29.04.97);

размьппления журналиста о том, почему поэты-песенники любят использовать в своих текстах описания глаз, получают заго­ ловок «Мне глаза твои напротив говорят, что ты не против» (1Ш 25.04.97);

под заго­ ловком «Гляжусь в тебя, как в зеркало, и думаю» (КП 13.03.97) помещается рассказ об обмене игроками футбольных сборных;

о содержимом новых автоаптечек расска­ зывается в статье «Ночь. Улица. Удар в фонарь. Аптечка» (КП 12.08.97).

Наличие широкой прецедентной компетенции у потенциального чита­ теля в случаях слабой мотивации прецедентного текста может создавать оп­ ределенные информационные шумы, формирующие стратегию вероятност­ ного прогнозирования содержания подобных статей. К сожалению, часто во­ просы, связанные с авторской мотивацией, могут оставаться таковыми и по прочтении соответствующей статьи.

Другая группа - «дезориентирующие заголовки» [Подчасов 1999], ко­ торые, по нашему мнению, представляют собой немотивированные преце­ дентные тексты.

Например, статья о музее барона Мюнхаузена, в котором хранится голова кабана, убитого Ельциным, озаглавлена «Как Ельцин подстрелил кабана вишневой косточкой, или Даешь неизвестные приключения барона Мюнхаузена в его латвийском поме­ стье» (КП 28.08.97);

рассказ о балете озаглавлен «Видели ли вы, как ножкой ножку бьег Чайковский?» (Кп 08.10.97).

Что хотел сказать автор подобными заголовками, какое отношение к ситуациям хотел выразить, - все это остается загадкой и после тщательного поиска какой бы то ни было мотивации в текстах соответствующих статей.

Последний, четвертый, тип коммуникативных неудач наиболее рас­ пространен на страницах современной печати и связан с фактором ситуа­ ции. В этом проявляется одна из основных тенденций, характеризующая со­ временное состояние русского языка и определяемая лингвистами как его вульгаризация [Русский язык конца XX столетия 1995]. Речевая свобода языковой личности, о которой так много говорят сегодня, к несчастью, не­ редко обращается речевой вседозволенностью, что особенно актуально в контексте повышенного внимания к проблеме культуры речи современного носителя языка.

Речевая вседозволенность говорящего при актуализации прецедентных текстов в газетном заголовке — одна из характернейших черт современного газетного дискурса. Нередко содержание газетных статей подвергается тра вестированию, которое определяется как «грубая вульгаризации явлений»

[Дземидок 1974: 70], заслуживающих глубокого уважения или максималь ной корректности. Этот прием является отличительной чертой речевого об­ лика газеты «Комсомольская правда».

Например, подстраивая цитату под тематику статьи, журналист, кажется, не заботится о этической стороне такой стратегии речевого поведения: «Даму сдавали в багаж»

(КП 14.05.97 - труп известной манекенщицы найден в чемодане камеры хранения), «Дачнику снится мальчик кровавый в глазах» (КП 14.05.97 - в яме, вьфьггой на са­ довом участке, чуть не погиб ребенок), «Из Ветрова возгорелось пламя» (КП 16.04. — о самосоэюжении рабочего, доведенного до отчаяния задолженностью по зарплате), «Зачем вы, девушки^ солдат не любите!» (КП 16.04.97 - подробности кровавой дра­ мы, связанной с побегом солдат из воинской части, причиной этому стала неверность девушек).

РЬюгда при травестировании автор апеллирует и к знаниям исходного текста. Сходство компонентов прецедентной и реальной ситуаций позволяет создавать заголовки, формирующие определенный подтекст, снижающий описываемые события, выставляющие их в неуместно комическом свете.

Так, совмещение двух ситуаций убийства ребенка родителем (реальной и прецедентной) осуществляется через использование в заголовке цитаты, имеющей анафорическую связь с текстом-источником: «Я тебя породила, я тебя и убью» (Изв. 27.09.97 - об убийстве подростка-наркомана киллером, нанятом ма­ мой и бабушкой).

Апелляция к прецедентной ситуации также может быть осложнена ка­ ламбурным использованием одной из лексем. Например, статья «Варфоломе­ евская ночь» (КП 22.12.97) рассказывает о том, как молодой человек, чтобы отомстить возлюбленной за измену, жестоко расправился с ее котом. Обыг­ рывание прилагательного в заголовке осуществляется за счет новой окка­ зиональной словообразовательной цепочки, возникающей как альтернатива уже освоенной языком и культурой. Основой такой вариантности служит контекстуальное формирование второго значения слова, давщего произво­ дящую основу — «Варфоломей»: 1) святой, в день которого была устроена расправа над гугенотами;

2) имя кота.

Такие коммуникативные сбои обусловлены нарушением журналиста­ ми норм речевого такта. Часто, описывая ситуации, которые требуют опре­ деленной корректности, они позволяют себе неуместную иронию, сарказм и даже цинизм.

Например, скандал вокруг вывоза из Екатеринбурга останков последней император­ ской семьи для перезахоронения в северной столице освещен в статье «Вагончик тронется, а царь останется» (КП 09.08.97);

рассказ о сбивчивых показаниях уцелев­ шего в автокатастрофе телохранителя принцессы Дианы озаглавлен «Вот здесь пом­ ню, а там - нет» (КП 20.11.97);

история женщины, которая была вьшуждена родить ребенка посреди замерзшей реки, рассказывается в статье «Выдь на Волгу - чей стон раздается?» (КП 12.02.97);

статья «Приглашение на казнь» (Изв. 05.09.97) расска зьшает о публичных казнях в Чечне;

пожару в пионерском лагере, в результате кото­ рого погибло много детей, посвящена статья «Взвились гибельными кострами си­ ние ночи» (КП 25.06.97).

Следствием такого речевого поведения журналистов становится нару­ шение коммуникативного комфорта адресата. Грубая вульгаризация траги­ ческих событий не только ведет к коммуникативным неудачам, но и «харак­ теризует личность автора корреспонденции: перед нами либо циник, отстра ненно смешивающий трагическое и комическое, либо человек, не владею­ щий стилистическими регистрами языка и не умеющий переключать стили­ стические коды» [Клушина 2003: 52]. Неуместное и некорректное использо­ вание прецедентных текстов в газетном заголовке свидетельствует о неуме­ нии журналиста оперативно менять коммуникативные регистры [Живов, Тимберлейк 1997]. Обилие подобных сбоев ведет к тому, что «работники пе­ ра владеют пером нередко хуже своей далекой от журналистики аудитории, которая, несмотря на все усилия прессы..., еще сохраняет представления о том, «что такое хорошо и что такое плохо» в публицистическом общении»

[Сурикова, Ларченко 2002: 41].

К сожалению, современный журналист часто воспринимает свободу слова как словесную вседозволенность, поэтому в такой ситуации особую актуальность приобретает наблюдение о том, что «не цензура, не запреты, а этический принцип должен стать регулятором речевого поведения журнали­ ста» [там же: 51].

Коммуникативные неудачи являются отличительной чертой газетного дискурса последних десятилетий, что, безусловно, связано с происходящими изменениями в языке и в обществе в целом, с отменой цензуры.

Выводы по второй главе Во второй главе были проанализированы речевые стратегии журналистов при создании газетных заголовков с использованием прецедентных текстов и механизмы их восприятия читателями. В результате анализа были выявлены следующие закономерности.

Значительные изменения произошли в стратегиях речевого поведения журналистов. Динамические изменения связаны, в первую очередь, со стратегией маркирования цитат. Так, журналисты на протяжении последних двадцати лет постепенно отказываются от текстового комментирования цитат, что часто создает угрозу успешности речевому акту. Особенно это актуально сегодня, поскольку, как было показано в ходе ассоциативного эксперимента, уровень прецедентной компетентности современных читателей значительно снижается. Во многом это связано и с утратой средствами массовой информации их роли в формировании фоновых знаний адресатов.

К возникновению речевых актов, несущих потенциальную угрозу успешности диалога между журналистом и читателем, ведут также изменения в стратегии фокусировки. Стремление журналиста присвоить и растворить цитату в собственной речи может быть чревато ее неузнаваемостью для потенциального читателя.

В целом изменения в стратегиях номинации приводят к отказу от сложившихся в советском дискурсе типов газетных заголовков, ориентированных на передачу информативной и воздействующей функции.

Новые заголовки современной прессы более экспрессивны, но эта экспрессивность несет не социальную, а индивидуальную оценочность и служит средством самовыражения говорящего.

Обилие трансформированных цитат, используемых в современных газетных заголовках, формирует стратегию читательского восприятия, для которой характерна пошаговость в интерпретации авторского замысла.

Наиболее прозрачными для читателя в этом случае становятся те, в которых содержится большое количество измененных компонентов.

Нетрансформированные цитаты ведут к дезориентации читательской аудитории.

Основную угрозу успешности коммуникации при использовании прецедентных текстов в газетных заголовках таит в себе неучет фактора адресата. Как показали наши исследования, часто журналист не учитывает реальный уровень прецедентной компетенции аудитории, поскольку только каждый третий потенциальный читатель способен адекватно интерпретировать авторский замысел.

Гораздо реже коммуникативные неудачи связаны с лакунами в прецедентной компетенции журналиста. Однако современные журналисты все чаще нарушают нормы речевого такта, немотивированно иронизируя над трагическими событиями. Это - отличительная черта современного газетного дискурса. В этом смысле мы вынуждены констатировать, что использование прецедентных текстов в «дистиллированном языке советских газет» [Лысакова 1997] отличалось большей корректностью.

18S Заключение Наблюдение над особенностями функционирования прецедентных тек­ стов на протяжении последних пятидесяти лет выявило динамические изме­ нения газетного дискурса, среди которых следует назвать изменение прин­ ципа оценочности, ослабление значимости советской идеологии и соответст­ вующей картины мира, погружение газетного дискурса в игровую стихию языка и диалогизацию дискурса через активизацию роли читателя.

Газетный дискурс становится более открытым языковым и культур­ ным процессам, в том числе «цитатный бум», характерный для современной культуры, искусства и языка, отразился в расширении корпуса прецедентных текстов периодики. Визуализация современной культуры обусловила доми­ нирующую роль прецедентных текстов кино. Снижение общего уровня культуры становится причиной того, что круг прецедентных текстов активно пополняется цитатами из произведений массовой культуры (реклама, попу­ лярные песни).

Игровая стихия, которая проявляется в карнавализации языка, нашла отражение в способах введения цитат из культурно значимых текстов в га­ зетный заголовок. Обыгрывание лексической оболочки прецедентных тек­ стов становится излюбленным средством языковой игры в современном га­ зетном дискурсе. Ослабление механизмов контроля над производством смы­ слов, осуществлявшихся в советском газетном дискурсе, стало причиной бо­ лее редкого использования мотивации прецедентного текста для композици­ онной организации статьи. Прецедентный текст в современных газетах чаще используется как намек на смыслы текста-источника, выводимые в подтекст.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.