авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Антюфеева, Юлиана Николаевна 1. Английские новооБразования в развитии: потенциальное слово, окказионализм, неологизм 1.1. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Следовательно, комбинация «известное наполнение + существующая модель» реализует то наполнение, которое ранее не использовалось в данном значении. Фактически речь идет о семантическом развитии слов, хотя, если рассматривать новообразования с точки зрения вхождения/ не вхождения в язык, то мы столкнемся с проблемой различного их толкования.

Как видно из примеров, возможности сочетания слов в разных значениях различны, следовательно, и проявление этих значений в разной степени зависит от контекста. По мнению Д.Н.Шмелева, не всегда семантическое развитие слова приводит к сосуществованию новых и старых значений. Нередко новые вытесняют прежние или оттесняют их на второй план [Шмелев, 1973]. Значит определение значений как «главных», с одной стороны, и «вторичных/переносных» - с другой, может иметь различный смысл, т.к. в речи постоянно возникают метафорические или метонимические переносы, на характер которых могут, например, повлиять ассоциации (по сходству, по смежности и по функции), непосредственно употребительность слова в том или ином значении;

контекст.

Рассмотрим следутощий пример, to red-line (v) в романе С.Кинга «Худеющий» значит «зашкаливать», «выделяться на фоне» (речь идет о напольных весах и их шкале). В словаре «The Oxford Dictionary of English»

дается следующее значение:

to redline — 1) drive with at or above its related maximums rpm (e.g. both his engines were redlined now) — ехать на максимальной скорости;

2) to refuse (a loan or insurance) to someone because they live in area deemed to be a poor financial risk — отказать человеку в ссуде или страховании из-за того, что он живет в зоне финансового риска. (Origin: from the use of «red» as a Hmit marker, in sense 2 a limit marked out by ringing a section of a map — в первом случае «красный» обозначает маркер предела скорости, а во втором — границу, обрисовывающую определенную местность на карте).

Поэтому, проблематика такого рода новообразований напрямую связана с контекстом, т.к. то, что создается индивидом на потребу момента, для выражения своей конкретной мысли, идеи, напрямую зависит от ситуации, в которой оно было создано и использовано впервые. Однако, имея все основания впоследствии перейти из единицы речи в единицу языка, новое слово апробируется обпдеством и может утерять свой первоначальный смысл, в силу того, что в обществе индивидами будут реализовываться непосредственно языковые потенции, которые в дальнейшем и повлияют на значение уже не окказионализма, а неологизма.

Как показывают примеры, абсолютной новизной значения обладает комбинация «новое наполнение + новая модель», т.к. образуется либо абсолютно новая морфема, либо новое или заимствованное сочетание значений компонентов до этого времени не известное;

в комбинации «новое наполнение + существующая модель» абсолютна новизна значения, хотя новые слова и имеют тенденцию создаваться по имеющимся в языке словообразовательным моделям, но и здесь наблюдается тенденция к задействованию новых, ранее не используемых морфем/основ/корней. Например, акронимы glam (целостное сочетание) и macho (возможен метонимический перенос), uber-chic и adhocracy (здесь заимствованный корень дает новое воплощение существующей модели, делая ее более примечательной, тем самым активизируя известное значение их компонентов), Aga-Saga (перенос имени собственного в разряд реалий/символов), сошрег (новая реализация корня, но возможно разное толкование, т.к. « с о т р » - это сокращение от 8 слов: 1) а competition, 2) а comprehensive school, 3) а compositor, 4) а composition, 5) а compilation, 6) а complimentary ticket or voucher, 7) compensation, 8) a musical accompaniment;

himbo (рифмованный сленг bimbo (ж.р.) — himbo (м.р.)), seven-digit (сложение с переносным значением, без уточняющего прилагательного, значение изменится).

Наиболее редкой можно считать комбинацию «известное наполнение + новая модель», и словарь неологизмов (The Oxford Dictionary of New Words) подтвердил тот факт, что этой модели могут соответствовать лишь заимствования, в которых нова и необычна именно модель, построить которую достаточно сложно, скорее она может быть малопродуктивной, но не абсолютно новой. В нашей выборке такая комбинация не встречалась, это возможно теоретически, но с его практической реализацией мы не столкнулись, но имели место образования по типу «обновленное наполнение существующей модели». Этот тип новообразований непосредственно демонстрирует не новизну, а экспрессивность. К четвертой комбинации «известное с некоторой модификацией наполнение + существующая модель»^ мы относим слова с экспрессивно стилистической окраской, их отличительным признаком является не столько новизна, сколько выразительность. Как видим, способы словообразования, типы, а также формальные словообразовательные средства, в основном, черпаются в самой словообразовательной системе, собственно новыми оказываются только заимствованные единицы наименования. И хотя способы, типы и средства словообразования в принципе остаются прежними, активно изменяется характер наименований, которые образуются с помощью этих способов и средств. В известные словообразовательные типы вливается все новый и новый лексический материал. Характерно и то, что функционально этот материал значительно расширяется и на этом огромном языковом материале активизируется словотворчество, которое и реализует потенциал языка.

В ы в о д ы по главе II Язык направлен на мир образов, выстраивающихся между действительностью и человеком, выступая как множество знаний, способствующих появлению новообразований в речи. Причинами возникновения новых слов являются: необходимость в наименовании новейших понятий, реалий, объектов, качеств и т.д.;

стремление назвать единым словом уже известное понятие, которое прежде обозначалось описательно;

стремление реализовать какое-либо индивидуальное намерение;

говорящий сознательно творит новое, ранее не существующее слово в языковой игре;

незнание традиционной нормы. Значит, воздействие внеязыковой действительности на лексику обусловливает ее подвижность как в речи, так и в языке.

Как показали примеры, в качестве исходного материала для новых слов, реализующих потребности языка, используются, главным образом, существующие словообразовательные модели, специфика заключается в характере сочетаемости значений компонентов нового слова, и, в основном, общее значение нового слова выводится из значений его компонентов: основ и словообразовательных аффиксов. Любое новое слово, т.е. окказионализм, может приобрести статус узуального, последовательно проходя все свои стадии и реализуя свои потенции в системе языка. Изменится значение контекстуальное, появится закрепленное, более логичное и не требующее дополнительной информации, но в любом случае при их первом фиксировании словарем, некоторое время они смогут сохранить свою новизну и приобретут статус «неологизма».

Непрерывность языковых изменений означает, что в языке постоянно появляется что-то новое. Причинами данного появления, а вместе с тем и эволюции языковых норм являются: закон системности, закон традиции, закон аналогии, закон экономии, а так же ряд социальных факторов.

Признание нормативности языкового явления основывается на наличии трех признаков: на соответствии данного явления структуре языка, на факте массовой и регулярной воспроизводимости данного явления в процессе коммуникации, на общественном одобрении и признании соответствующего явления нормативным. Основными критериями нормы являются соответствие модели, употребительность и необходимость. В зависимости от того, станет ли новое слово фактом языка или останется фактом речи, меняется его наименование, если новообразование признается нормативным, оно становится фактом языка — неологизмом, если же остается фактом речи, то это окказионализм.

Определить нормативность новообразований нам представляется возможным на основе исследования их способов словообразования. Новые словоформы образуются различными путями, иногда эти пути переплетаются, демонстрируя основные приемы их образования:

словосложение, аффиксация, конверсия, слияние, сокращение, обратное словообразование. Как показали примеры, при создании новообразований преобладает тенденция к экономии языковых средств, при назывании различного рода реалий, действий, чувств и состояний человека.

Речь человека основана на использовании готовых языковых единиц, но характеризуется установкой на творчество. Внутреннее семантическое развитие слова происходит через появление новых значений. Исходя из компонентов нового слова (форма и структурная модель), которые реализуют новое содержание, вновь созданные и заимствованные морфемы, новые комбинации морфем образуют «наполнение»

словообразовательной модели. Таким образом, можно представить следующие комбинации «старого» и «нового» в слове: новое наполнение существующего способа образования слов;

обновленное наполнение существующей модели;

новое наполнение в новой модели;

известное наполнение существующей модели. И хотя способы, типы и средства словообразования в принципе остаются прежними, активно изменяется характер наименований, которые образуются с их помощью, поскольку в известные словообразовательные типы вливается все новый и новый лексический материал. Характерно и то, что функционально этот материал значительно расширяется и на этом огромном языковом материале активизируется словотворчество, которое и реализует потенциал языка.

ГЛАВА 3. ПРИНЦИПЫ ДЕКОДИРОВАНИЯ НОВОГО С Л О В А 3.1 П р а г м а т и к а нового слова Термин «прагматика» по-разному трактуется в лингвистике. Одни исследователи прагматикой называют исследование речевых актов и обстоятельств их протекания;

такая дисциплина выявляет классификацию речевых актов и их продуктов (соответствующих высказываний), а также возможности употребления суждений (пропозиций) в конкретных речевых контекстах [Stalnaker R.C., 1972;

Michell G.]. Другие включают сюда речевую деятельность в целом: между отдельными видами речевых актов устанавливается иерархия, а в рамках конкретного вида общения противопоставляются главные и второстепенные речевые акты [Fotion N., 1977]. В третьем направлении [Sadock J., 1978] рассматриваются принципы «нестандартного» употребления языка, исходя из стандартного (аналогично тому, как сложное умозаключение сводится по правилам логического вывода к аксиомам). Такая «конверсационная прагматика» (прагматика разговора) опирается на общие принципы исследования человеческой деятельности [Morgan J.L., 1975, 1978]. Прагматика в этой концепции устанавливает, каковы цели и результаты использования языка в человеческой деятельности, а семантика — каковы значения выражений.

Этому подходу противополагается другой, в котором прагматику приравнивают к теории «семантического исполнения», вынося ее за пределы грамматики, т. е. собственно «владения языком». Такая прагматика описывает взаимодействие контекста с грамматической структурой, что проявляется как конкретизация значения высказывания в конкретных обстоятельствах общения [Katz J.J., Langedoen D.T., 1976]. При этом в некоторых работах [Rosenberg M.S., 1975] к прагматике относят не только правила ведения разговора (конверсационное знание), но и знание закономерностей внешнего мира вообще.

По мнению Д.Вундерлиха, семантика исследует буквальное значение, прагматика же имеет дело со всеми видами непрямого значения, а также с результатами акта речи (выводами и реакциями слушающего), в свою очередь Д.Шпербер и Д.Уилсон, рассматривают прагматику как часть общих когнитивных принципов, вовлеченных в интерпретацию высказываний, другие лингвисты определяют ее как науку, изучающую когнитивные, социальные и культурные аспекты языка и коммуникации. Дж.Ньютс выдвинул свою собственную когнитивно-прагматическую теорию, в которой он придерживается мнения о том, что когнитивные и прагматические аспекты не противопоставляются и не дополняют друг друга, а представляют две разные грани одного и того же явления.

Если обратиться к акту рождения нового слова, то, по мнению В.И.Заботкиной, нельзя не увидеть распределение ролей между когнитивными и прагматическими факторами. Здесь на первое место выдвигаются когнитивные факторы, т.к. для наименования вначале необходимо идентифицировать референт, определить его место в когнитивной системе говорящего и категоризовать его [Заботкина, 1991:8].

Затем идет процесс субкатегоризации, а потом начинается поиск нового имени, и тут на первый план выступают прагматические факторы, основной прагматический мотив, лежащий в основе создания новых слов:

необходимость, эмфаза и красота. Имеется достаточное основание считать, что прагматика нового слова кодирует первоначальное и уникальное психологическое намерение говорящего. Она кодирует модальность «неожиданность» и «удивление», а также компонент интенсивности, т.к.

эмоциональное состояние творца нового слова также может повлиять на процесс называния нового понятия. Далее, когда слово проходит процесс усвоения обществом и усвоение системой языка, оно приобретает дополнительные прагматические черты контекста его повторного употребления.

Таким образом, прагматика изучает все те условия, при которых человек использует языковые знаки, т.е. те условия адекватного выбора и употребления языковых единиц, целью которых является воздействие на партнера, где в центре внимания оказывается взаимосвязь языка и среды его функционирования, а также использование языка в конкретных социокультурных ситуациях.

Центральной проблемой прагмалингвистики является контекст. Данный аспект нашел свое отражение в работах таких лингвистов как Г.В.Колшанский (1980), В.Я.Мыркин (1978), Э.С.Азнаурова (1988), Т.А. van.

Dijk (1982), M.Randall (1985), Р.С.С. Peng (1986), M.Daneman, I. Green (1986).

Контекст рассматривается ими как глобальное явление, как комплекс языковых и неязыковых значений, получающих свое выражение на вербальном и невербальном уровнях [Колшанский,1980:23], Вместе с тем прагматика призвана изучить те черты контекста, которые закодированы в структуре языка, в частности, на уровне лексики [Levinson, 1983:10].

С позиции коммуникативно — прагматической исследовательской парадигмы, Дж.Лайонз выделяет следующие универсальные черты контекста: 1) знание ролей и статусов коммуникантов;

2) знание пространственной и временной локации;

3) знание стиля, соответствующего каналу передаваемой информации (письменная речь или устная);

4) знание области использования языка, определяющей соответствующий регистр;

5) знание предмета разговора [Лайонз, 1978:524]. Е.Окс добавляет к понятию контекста психологические компоненты (внимание коммуникантов, их действия во время и после речевого акта), а также уровень знаний участников коммуникации [Оке, 1979:1-17], При этом и Дж.Лайонз, и Е.Окс подчеркивают необходимость учета лингвистических черт контекста, так как именно эти черты являются, по выражению Дж. Гамперца, контекстуализирующими сигналами, В,И.Заботкина считает, что прагматическое содержание слова кодирует черты ситуации общения, в котором оно обычно употребляется, где основные параметры прагматической ситуации — обстановка и место коммуникативного акта плюс намерение говорящего [Заботкина, 1985].

Отсюда особую важность приобретает знание, как прагматические компоненты кодируют параметры контекстов употребления слова и как происходит декодирование компонентов в прагматическом контексте.

Первый вопрос связан с проблемами адресанта (адекватный выбор слова в зависимости от его прагматической маркированности);

второй затрагивает проблему декодирования (понимания) прагматического смысла слова со стороны адресата.

В значении слова выделяются компоненты, закодированные черты которых раскрываются в контексте. Рассмотрим подробнее, какие прагматические компоненты предписывают слову адекватный выбор и ограничения на его употребление в различных ситуациях общения.

Так, М.В.Никитин разработал схему структуры лексического значения слова и выделил три типа прагматических компонентов:

1) прагматические компоненты, локализирующиеся в интенсионале — это ядро значения, предопределенность слова, предписывающая сферы его употребления. Они, как правило, соотносятся со стратификационной вариативностью (социальный, профессиональный статусы, расовая принадлежность). Например, прагматика слова media-shy (nervous about being interviewed) кодирует его употребление в рамках профессиональной группы работников телевидения, pink (а white-skinned person) — кодируется параметр расовой принадлежности;

2) прагматические компоненты, составляющие и м п л и к а ц и о н а л (все стереотипные ассоциации, традиционно связанные с денотатом), кодируют параметры ситуативной вариативности. Эти компоненты, как правило, не выражены эксплицитно в словаре (за исключением локальной маркированности), но входят в языковое сознание носителей языка, являясь частью коммуникативной компетенции участников общения. Данные компоненты могут кодировать такие параметры стратификационной вариативности, как пол, возраст, раса;

3) прагматические компоненты, входящие в эмоционал значения (т.е.

субъективно-оценочный компонент содержания), соотносятся с ситуативной вариативностью, с такими ее параметрами, как тональность ситуации (официальная или неофициальная), ролевые отноптения (симметричные или ассиметричные), интенции говорящих (намерение унизить, поощрить, подшутить) (Никитин, 1983).

Исходя из трех типов прагматических компонентов, выдвинутых М.В.Никитиным, В.И.Заботкина выделила три пласта в новой лексике - слова с интенсиональным прагматическим компонентом, слова с эмоциональным прагматическим компонентом и слова с импликациональным прагматическим компонентом. Рассмотрим примеры, взятые из словаря ODNW:

1) слова с интенсиональным прагматическим компонентом (сюда входят единицы, являющиеся идентифицирующими (называющими), гетеросемными;

в значении этого слова эксплицитно выражен набор признаков денотата, по которым он идентифицируется);

ограничение в употреблении — по профессиональному параметру.

Например: aquacise (физические упражнения, выполняемые в воде);

netiquette (а compound of net and etiquette\ правила поведения пользователей интернета);

Oftel (Office of Telecommunications), Ofgas (Gas Supply), Ofwat (Water Service), Ofsted (Office for Standards in Education) — впервые такие образования появились в Британии в 80-х годах, когда приватизация бывших индустрии привела к появлению разного рода управлений, контролирующих каждую из них;

pharmafood (еда, содержащая добавки, поддерживающие стабильное состояние здоровья человека, functional food);

sampling (в электронной музыке, использование цифровых закодированных звуков с целью их модификации и переиспользования, в качестве своего сочинения.

(the technique or process of taking a piece of digitally encoded sound and re-using it, often in a modified form, as part of a composition or recording)).

2) слова с эмоциональным прагматическим компонентом (это предикатные слова (аналоги признаков вещи или класса), моносемные (несущие один признак и не имеющий такой четкой референтной соотнесенности, как слова первой группы), как правило оценочные и эмоционально окрашенные, они ограничены в употреблении по линии ситуативной вариативности);

Например: luvvy (с отрицательной коннотацией) — актер или актриса (часто использующий уменшительно-ласкательные формы обращения к людям);

saddo — старомодный, не отвечающий требованиям общества человек, или же презренный человек (formed from sad in the slang sense "socially inadequate, pathetic");

shock jock — дерзкий радио диск-жокей;

tiger — разговорный термин, относящийся к малым странам Восточной Азии с хорощим экономическим статусом, например Гон-Конг, Сингапур, Тайвань и Южная Корея (фигуральное использование существительного «тигр»

традиционно ассоциируется с энергией и свирепостью животного).

3) слова с импликациональным прагматическим компонентом адекватное употребление данных слов требует знания дополнительных ассоциаций, связанных с культурой, традициями, бытом страны изучаемого языка;

(возможно ограничение в употреблении по возрасту, полу, расе).

Например: to berk — to seek to obstruct the selection or appointment of (a person) by a campaign of systematic public criticism of the person concerned (the name of Robert Bork, a judge whose nomination to the US Supreme Court in was rejected following a large amount of unfavourable publicity for his allegedly illiberal and extreme views);

Rome — a 1990s revival of the New Romantic movement in pop music (formed from a blend of the first syllables of Romantic and Modernist);

Whitewatergate — слово вошло в язык после событий, развернувшихся в Арканзасе в 1980-х и связанных с заявлением о финансовых нарушениях при создании бизнес-плана земель.

Следует отметить, что определение прагматических компонентов значения новообразования чаще невозможно без наличия контекста, в связи с этим важным аспектом нашего исследования является определение роли контекста в выявлении доминирующих прагматических компонентов в значении нового слова. Вслед за В.И.Заботкиной, мы полагаем, что «именно в прагматическом значении инновации содержится временная коннотация новизны, которая создает внутреннюю рематичность новообразования».

[Заботкина, 1991:95] В пределах прагматического контекста происходит переход в употреблении и восприятии слова с уровня значения на уровень смысла. Осознание этого смысла адресатом квалифицируется как понимание высказывания.

Автор подчеркивает, что именно в тексте происходит декодирование прагматических компонентов. Следует отметить, что «новые значения могут развиваться у слова вследствие его употребления в необычной для него функции — в новом функциональном стиле, в новой социальной ситуации.

Слово приобретает новый оттенок значения, который затем оформляется в новый лексико-семантический вариант этого слова». [Заботкина, 1974:76] каждый новый ЛСВ слова имеет прагматический потенциал, предписывающий ему адекватное употребление в различных ситуациях общения, т.е. лексические единицы проявляют своего рода прагматическую мобильность и избирательность.

Рассмотрим сказанное выше на примерах:

I) Новообразования с интенсиональным прагматическим компонентом:

"I am going а lot farther than London this time, Ricky Lee."

"Mr.Hanscom -! You give those cartwheels to your kids?" — he repeated and slipped out into the night.

"What the blue hell?" Annie asked, but Ricky Lee ignored her. He flipped up the bar's partition and ran over to one of the windows which looked out on the parking lot. He saw the headlights of Mr. Hanscom's Caddy come on;

heard the engine rev. It pulled out of the dirt lot, kicking up a rooster-tail of dust behind it".

[It:78] «- Ha этот раз, я отправляюсь намного дальше Лондона, Рикки Ли.

- Мистер Хэнском -! Отдайте эти монеты своим детям?! — повторил он и скрылся в темноте.

- Что за черт? — спросила Анни, но Рикки не ответил. Он закрыл перегородку бара и подбежал к одному из окон, выходящих на стоянку. Он увидел как включились передние фары на «Кэдди» мистера Хэнскома, услышал как завелся двигатель. Машина сорвалась с грязного места, оставив за собой лишь хвост пыли».

В данном примере, у ОО доминирует интенсиональный прагматический компонент. ОО «rooster-tail», т.к. на период выхода в свет книги С.Кинга «It»

(1987г.), данное слово отсутствовало в словарях, но в словаре 2001 года «New Oxford Dictionary of English» мы находим следующее толкование данного слова:

rooster — tail — (n), (American Informal) — the spray of water thrown up behind a speedboat or surfboat (брызги воды, оставляемые катером или серфингом).

В авторском контексте, мы сталкиваемся с метафорическим значением «хвост пыли», различие заключается лишь в объекте, совершаемом данное действие;

само же действие идентично: «создавать поток чего-либо позади себя». Таким образом, данное ОО представляет собой идентифицирующую единицу, а значит в нем ведущим является прагматический компонент интенсионала, плюс к этому приведенный выше прагматический контекст содержит достаточную информацию для выявления прагматического содержания ОО. Непосредственная задача новообразований с интенсиональным прагматическим компонентом — номинация, называние объекта/ действия, его означивание. Они эмоционально не окрашены и не требуют дополнительных знаний (фоновых). Для их адекватного декодирования, обычно, хватает минимального контекстуального окружения.

II) Новообразования с эмоциональным прагматическим компонентом:

"Nor was that the only memory which Mike Hanlon's call was going to bring back, he knew. He could feel many others, as bad or even worse, crowding and jostling like sale-mad shoppers bottlenecked in a department-store doorway. But soon the bootleneck would break and they would be along. He was quite sure of that. And what would they find on sale? His sanity? Could be. Half-price. Smoke and Water Damage. Everything Must Go" [It:85].

«И это было единственным воспоминанием, которое навеял телефонный звонок Майка Хэнлона, он знал. Он чувствовал, как к нему теснящейся толпой, рвутся другие воспоминания — еще хуже, еще отвратительнее, как толпа одержимых распродажей покупателей, создавших пробку в дверях универмага. Но скоро пробка рассосется и они двинутся дальше. Он был абсолютно в этом уверен. И что они найдут в продаже? Его здравый смысл?

Может быть. За полцены. Дым и отравленную воду. Скупят все».

ОО «sale-mad» является эмоционально окрашенным словом, оно подчеркивает отрицательную тональность ситуации, но в то же время, в нем чувствуется ирония автора и его протагониста, достаточно негативно относящегося к окружающей его действительности [Фомичева, 1992]. В таких ОО доминирует прагматический компонент эмоционала, что подтверждает ограниченность данного ОО в употреблении по линии ситуативной вариативности.

Новообразования с эмоциональным прагматическим компонентом являются выразительным средством описания объекта/ действия. Они отражают тон, заданный автором, его отношение к описываемому в тексте, и всегда обладают той или иной коннотацией;

для них важно реализовать в одной лексической единице максимум информации, заложенной автором в конкретной ситуации или во всем тексте. Такие новообразования достаточно контекстуально зависимы.

III) Новообразования с импликационалъным прагматическим компонентом:

"... It helps speed up your metabolism, Billy-boy!... "Thinner", Michael Houston was now whispering into Halleck's ear, and now what Halleck had feared happened: those finger bones touched him, twiddling and twitching at his sleeve, and Halleck thougt he would go mad at the feeling. "Thinner, so much thinner, toot-de-sweet, and thin-de-thin. it was his wife, Billy-boy, his wife, and you are in trouble, oh-baby, sooo much trouble..." [Th:65].

«Это ускорит твой метаболизм, друг Бил!... «Худей!» - шептал Майкл Хьюстон прямо в ухо Халлеку, и, наконец, случилось то, чего Халлек так боялся: те костлявые пальцы коснулись его, вцепились в рукав;

Халлеку, казалось, что он сходит с ума от этого прикосновения. «Худей! Быстрее, еще сильнее! Это была его жена, Билли-бой, его жена и у тебя проблемы, детка, боольшие проблемы...»

Как видно из контекста, данный пример требует дополнительных фоновых знаний. Здесь речь идет о заимствовании из французского языка «tout de suite», означающего «немедленно». На момент написания романа (1985г) данное слово не было зарегистрировано словарями, но словарь года «New Oxford Dictionary of English» представил нам следующую дефиницию: toot sweet (adj) — (inf) immediately (немедленно) from French "tout de suit". Другой пример, «thin-de-thin» представляет собой новообразование, созданное по аналогии с предыдущим (с точки зрения словообразования), а, с точки зрения семантики, они различны, во-первых, данная дефиниция не является заимствованием, а, во-вторых, ее гораздо проще декодировать, чем первую (поскольку общеизвестно, что префикс «de-» присоединяется к глаголам и его производным (указывая на лишение чего-либо, удаление, придавая слову противоположный смысл)) и тогда сразу становится понятным значение данного новообразования «похудеть». Важно то, что оба новообразования гармонично дополняют друг друга, лишь усиливая эффект неожиданности, они как единое целое отражают гамму чувственных переживаний главного героя.

Импликациональный прагматический компонент приведенного примера потребовал дополнительных знаний, связанных с культурой стран, для успешного декодирования новых слов. Такие ОО, на самом деле, сложно декодировать, особенно, те, что касаются определенных реалий, в силу того, что мы можем о них не знать, а, следовательно, и не узнать, что это именно реалия, а не просто выдуманное автором языковое средство. Здесь не достаточно вербального контекста как для реализации интенсиональных и эмоциональных компонентов, необходимы сигналы, включающие пресуппозиции коммуникантов, а также их фоновые знания.

Следует еще раз отметить тот факт, что семантика и прагматика дополняют друг друга, и семантика, и прагматика связаны со значением языкового знака, но семантика отвечает на вопрос «что означает?», а прагматика — на вопрос «что вы хотите сказать, употребив слово?». Таким образом, мы выделили новообразования с интенсиональным, импликациональным и эмоциональным компонентами, но нам также представляется возможным дифференцировать новообразования с точки зрения составляющих компонентов лексического значения слова, в том числе и окказионального. Мы выделили две группы ОО: новообразования с ярко выраженным денотативным компонентом и новообразования с коннотативным компонентом. В акте речи слово соотносится с референтом, выделяя в нем своим содержанием денотат, т.е. характеризуя референт как носителя определенных признаков и сообщая о нем некоторые сведения.

Коннотативный компонент значения подразумевает оценочность, эмоциональность, экспрессивность и стилистическую характеристику [Арнольд, 1999].

Исходя из проанализированных примеров, мы пришли к выводу, что новообразования с интенсиональным и импликациональным компонентами (с точки зрения прагматики) совпадают с группой новообразований, обладающих денотативным компонентом (с точки зрения семантики), а новообразования с эмоциональным компонентом (в прагматике), совпадают с новообразованиями с коннотативным компонентом (в семантике). Этот факт лишний раз подтверждает, что две эти составляющие идут параллельно и их существование взаимообусловлено: вслед за изменениями в семантике нового слова, происходят изменения в его прагматике, а, следовательно, расширяется спектр ситуаций, в которых оно употребляется.

В свою очередь, актуализация лексической единицы охватывает все семантические процессы, сопровождающие введение новой лексической единицы в речь, все способы ее приспособления к коммуникативным условиям. Лексическая актуализация устанавливает своего рода ситуативную связь между языковой формой и фактом внеязыковой действительности.

3.2 Стратегии понимания новообразований По мнению исследователей, коммуникативной единицей высшего ранга, наиболее полно реализующей лингвистическую и прагматическую стратегию речевой ситуации, является "текст" [Т.А.Ван Дейк, 1988;

Л.А.Киселева, 1978]. Другие координаты общения включают говорящего, слушающего, время, место, цель и пр. [Уфимцева, 1981].

Главным конструирующим фактором текста. является его коммуникативное значение, т.е. его прагматическая сущность, поскольку текст, предназначен для эмоционально-волевого и эстетического воздействия на тех, кому адресован, (прагматическим в лингвистике считается функционирование языковых единиц в их отноп1ении к участникам акта общения). Основная характеристика текста — коммуникативно функциональная: текст служит для передачи и хранения информации и воздействия на личность получателя информации. Важнейшими свойствами всякого текста являются его информативность, целостность и связность.

Следует отметить, что свойство информативности охватывает ряд проблем, выходящих за пределы чисто лингвистического характера. Одна из них — проблема нового (неизвестного). Совершенно очевидно, что новое не может рассматриваться вне учета социальных, психологических, научно технических, общекультурных, возрастных, временных и других факторов.

Для одного получателя сообщение будет новым, для другого это же сообщение будет лишено информации, поскольку содержание сообщения ему уже известно или вообще не понятно, т.е. осознание прагматической стороны информации текста является одним из первичных условий его адекватного восприятия. Воспринимая информацию, получатель вступает в определенные прагматические отношения с текстом, которые могут носить как интеллектуальный, так и эмоциональный характер.

Как указывает В.Н.Комиссаров: «Способность текста производить подобный коммуникативный эффект, вызывать у реципиента прагматические отношения к сообщаемому, называется прагматическим потенциалом текста»

[Комиссаров, 1980:255]. Прагматический потенциал текста является результатом выбора автором содержания сообщения и способа его языкового выражения. В соответствии со своим коммуникативным намерением автор выбирает для передачи информации языковые единицы, обладающие необходимым значением.

«Прагматический потенциал текста — это способность текста оказывать воздействие на рецептора и вызывать у него интеллектуальную и эмоциональную реакцию на передаваемое сообщение» (www.glossary.ru).

Способностью оказывать на читателя или слушателя определенное прагматическое воздействие (иначе: коммуникативный эффект) обладает и любое высказывание, и любой текст, поэтому прагматический потенциал составляет важнейшую часть содержания высказывания.

Характер такого воздействия определяется тремя основными факторами. Во-первых, это — содержание высказывания (т.е.

непосредственно сама информация, к примеру, о получении выигрыша, о рождении ребенка и т.д.). Во-вторых, восприятие сообщения зависит от характера составляющих высказывание знаков. Одно и то же сообщение может быть по-разному оформлено. Например, "William?" This last was in a lower I*m-taIking-to-myseIf voice.[Th:215] — "William?"This last was spoken to himself (последнее слово было сказано про себя) или "Не was road-tired and headachy. - He was tired of the road (long road journey) and had a headache" [Th:159] (OH устал от дороги и у него болела голова). Говорящий отбирает языковые средства при построении высказывания в соответствии со своим намерением произвести определенное воздействие, в данном случае привлечь внимание читателя к разного рода состояниям, выраженным окказиональными образованиями, незарегистрированными в словаре. В третьих, прагматическое воздействие высказывания зависит от воспринимающего его получателя (возраст, социальный статус, концептуальная база (тезаурус) и т.д.).

Из этого факта следует важный вывод, что прагматическое воздействие, определяемое содержанием и формой высказывания, может реализоваться не полностью или вообще не реализоваться по отношению к какому-то типу получателя, а значит, высказывание обладает прагматическим потенциалом, который по-разному реализуется в конкретных актах коммуникации, в различного рода контекстах.

Отметим, что восприятие синтаксической структуры высказывания и его коммуникативной значимости относится к внутренней языковой компетенции читающего, а понимание прагматической информации выявляется на различных этапах анализа текста. Формально-грамматический анализ дает понимание внутренней языковой структуры. Прагматический же анализ выявляет коммуникативное содержание письменного высказывания на двух уровнях - внутритекстовом (в рамках данного текста как коммуникативной единицы) и на внещнетекстовом уровне - на уровне универсальных знаний, пониманий, представлений и обобщений.

Прагматическое отношение получателя информации к тексту зависит не только от прагматики текста, но и от того, что собой представляет данный получатель, от его личности, фоновых знаний, предыдущего опыта, психического состояния и других особенностей. Анализ прагматики текста дает возможность лишь предположительно предусмотреть потенциальный коммуникативный эффект текста по отношению к «типовому» получателю.

Очевидно, что в рамках коммуникативной деятельности, действие отправителя информации всегда стимулируется и направляется четко выраженной установкой на возможно более полное доведение до получателя информации авторского замысла, установкой на то, чтобы получатель его понял.

Говоря о направлениях, по которым происходит восприятие новообразований, мы будем исходить из следующего определения «понимания». «Понимание — это способность личности осмыслять, постигать содержание, смысл, значение чего-нибудь. Когнитивный процесс содержания, смысла;

само толкование чего-нибудь» [Большой психологический словарь, 2003:395].

Нельзя не согласиться и с другими составляющими процесса понимания.

Так, по мнению П.Зиффа [Ziff, 1964:391], часть того, что вовлечено в понимание высказывания, заьслючена в уяснении условий, существенным образом связанных с высказыванием, причем условия эти устанавливаются на основе грамматической и лексической структуры предложения. Развивая аналогичный взгляд Я.Хинтикка [Хинтикка 1975, 1980:289]: понимание не то же, что построение всех образов, соответствующих конкретному выражению (для сравнения всей этой совокупности образов с реальностью нам просто не хватило бы всей жизни);

автор предполагает, что понимание включает установление условий истинности, которая выглядит как пошаговое выявление содержания предложений в соотнесенности с реальным миром.

Близкий взгляд — у Р.Шенка, по мнению которого, не правила конкретного языка являются решающими для понимания предложений, а "правила действительности". Кроме того, "понять" — "значит установить отношения между новым и старым" [Р.Шенк 1975:17].

Несомненно, что понимание значения языкового выражения "предшествует различным формам его верификации (в том числе и практической)" [Колшанский 1975:161]. При понимании, таким образом, во взаимодействие вступают содержание текста и накопленный опыт и знания реципиента, в результате этого появляется значение, с которым может быть соотнесен интересующий нас предмет/ объект [Богин, 1982].

Как утверждает С.Дж.Шмидт, понимание — это конструктивный процесс, управляемый следующими тремя факторами: 1) ожиданиями, сопровождающими понимание с самого начала;

2) условиями понимания, ограничивающими свободу в построении текстов в отношении связности, недвусмысленности;

3) задачами понимания, такими как установление буквального значения текста, выявление смены тем, коммуникативных эффектов воздействия на читателя, отношений данного произведения к более широкому литературному контексту и т.д. [S.J.Schmidt, 1983] Необходимым условием понимания является наличие общих знаний коммуникантов (отправителя и получателя информации), включающих знание кода (языка) и внекодовые знания, т.е. знания, выходящие за пределы языка и детерминированные определенной культурой. Поскольку и отправитель, и получатель информации являются языковой личностью, то они могут выступать как: 1) индивидуум, носитель только ему присущих черт, признаков, знаний и представлений;

2) член каких-либо социальных групп (семья, профессия, политическая ориентация);

3) представитель определенного национально-культурного сообщества;

4) представитель человечества. В соответствии с этим, их (знания) представляется возможным условно разделить на индивидуальные, социальные, национальные и универсальные [Гудков, 2003].

В связи с этим, стоит отметить тот факт, что непосредственно процесс понимания обусловлен двусторонностью любого знания, любой информации.

С одной стороны, знания — это фиксация определенного опыта, отражающего определенный фрагмент реальности. С другой стороны, они, одновременно, и результат реализации определенных целей индивидуального опыта, которым служит данная информация [Гусев, 1985].

Таким образом, межличностная коммуникация подразумевает взаимозависимость действий партнеров в рамках совместной деятельности. В данной деятельности партнеры действуют на основании индивидуальных мотивов и преследуют индивидуальные цели. Коммуникация будет эффективна, если достигнуты практические и коммуникативные цели участников, а это возможно только при условии взаимодействия говорящего и слушающего — при адекватном восприятии реплик со стороны говорящего, при полноте понимания со стороны слушающего, при взаимообратимости этих процессов. Информация же, содержащаяся в новых словах, позволяет, в свою очередь, слушающему изменить и расширить свой тезаурус. Такого рода прагматическая информация в слове может рассматриваться как закодированная пресуппозиция акта коммуникации. Именно пресуппозиции играют важную роль в процессе установления общности знаний коммуникантов. Пресуппозиция характеризуется как имплицитная информация, которую говорящий считает известной другим участникам коммуникации или которую он хочет подать как известную. Это та база, которая дает возможность формировать мысли и выражать их различными языковыми средствами. Пресуппозиция — это и совокупность условий, которым необходимо удовлетворить, чтобы оправдать выбор структуры высказывания, реализовать коммуникативную цель и добиться понимания высказывания в его прямом смысле.

По мнению Д.Б.Гудкова, в актах коммуникации, пресуппозиция — это и зона пересечения когнитивных пространств коммуникантов, созданных на базе их индивидуальных когнитивных баз. Когнитивной базой автор называет совокупность знаний и представлений, общих практически для всех членов лингво-культурного сообщества. Он также выделяет три типа пресуппозиций, соотносимых с когнитивной базой - макропресуппозиция, коллективным когнитивным пространством — социумная пресуппозиция и индивидуальным когнитивным пространством — микропресуппозиция.

Макропресуппозиция — тот фрагмент когнитивной базы, который релевантен и актуален для осуществляемого акта коммуникации. Данный тип пресуппозиции соотносим с наиболее консервативным корпусом знаний и представлений, так как когнитивная база наименее подвержена изменениям, т.к. они происходят медленно и обусловлены общим ходом развития цивилизации.

Социумная пресуппозиция — фрагмент коллективного когнитивного пространства, актуализирующийся в коммуникации. Этот тип пресуппозиции возможен при общении людей, входящих в один социум, но принадлежность коммуникантов к одному лингво-культурному сообществу и наличие для них единой когнитивной базы не обязательны. Такая пресуппозиция имеет относительно стабильный характер.

Микропресуппозиция — общий фонд знаний коммуникантов о конкретной ситуации, в которой осуществляется конкретный акт коммуникации. Это спонтанно возникающая зона пересечения индивидуальных когнитивных пространств коммуникантов. Этот тип пресуппозиции не зависит от наличия или отсутствия общей когнитивной базы или коллективного когнитивного пространства коммуникантов, он нестабилен, т.к. постоянно претерпевает те или иные изменения [Гудков, 2003:96].

В понятие пресуппозиции входят: возраст, профессия, социальные функции, отношение к адресату, конкретный мотив, побудивший к акту общения, прогнозирование восприятия, содержание коммуникативного акта, пред- и постконтекст.

Путь к пониманию текста можно разделить на три этапа: на первом этапе задействованы «автор — текст —получатель». Здесь главное замысел автора, правильное понимание того смысла, который пытался вложить в текст автор, имея в виду некоего получателя информации. На втором этапе: «текст — получатель», происходит выявление потенции, заложенной в тексте и представляющей возможность для его толкования и интерпретации.

no Получателю представляется возможность диалога с самим собой. На третьем этапе: «получатель — текст», выявляются непосредственно характеристики самого реципиента, диктующие восприятие определенного текста.

Однако, путь, который проходит сам получатель информации при восприятии текста, выглядит несколько иначе: сначала происходит физическое восприятие текста (прочтение), затем следует понимание прямого, поверхностного значения (сообщаемой информации), далее идет соотнесение с контекстом в самом широком смысле, затем — соотнесение с когнитивной базой и пресуппозицией (уточнение). С точки зрения текстовой интерпретации среди уже перечисленных видов пресуппозиций следует принимать во внимание текстовую пресуппозицию (частного или глобального характера относительно его частей), экстралингвистическую (требующую знания географических, этнокультурных и исторических реалий) и интертекстуальную (требующую фоновых знаний историко филологического текстового характера) пресуппозициии [Походня, 1989], В завершение следует интеллектуально-эмоциональное восприятие текста, осознание смысла [Гудков, 2003].

По мнению О.Я.Гойхман и Т.М.Надеиной, основными составляющими, определяющими коммуникативный портрет получателя информации являются: концептуальная система (индивидуальные знания), в том числе наличие достаточных знаний в той области, в рамках которой будет проходить данный коммуникативный акт;

объем активного тезауруса личности получателя информации и лабильность его мыслительного аппарата. Следует отметить, что знания о мире включают два компонента:

1) знание понятий, передаваемых по ходу коммуникации, и 2) знания о том, как эти понятия воплощены в языке [Гойхман, Надеина, 1997]. Это лишь подтверждает тот факт, что информационный запас получателя информации постоянно меняется, приспосабливаясь к обстоятельствам понимания, но для этого получателю необходимо в этих обстоятельствах побывать. При восприятии же неизвестной ранее информации, концептуальная система Ill получателя информации, так же как и отправителя, образует базис, с которым он будет соотносить новую информацию, полученную им из текста [Jayez, 1989]. Данный процесс может реализоваться в трех направлениях:

1) предлагаемая информация, уже содержится в концептуальной системе ее получателя, а значит, не интересна ему;

2) предлагаемая информация неизвестна, но получатель нашел модель ее построения и смог ее перевоспроизвести в процессе восприятия текста;

3) предлагаемая информация неизвестна и получатель не смог ее раскодировать, что завершается «отторжением» информации, полным ее невосприятием.

Рассмотрим вышесказанное на примерах ОО, взятых из романа Дж.Р.Р.Толкиена «Властелин колец: Братство кольца»:

1) "Suddenly Frodo noticed that a strange-looking weather-beaten man, sitting in the shadows near the wall, was also listening intently to the hobbit-talk. He had a tall tankard in front of him, and was smoking a long-stemmed pipe curiously carved. His legs were stretched out before him, showing high boots of supple leather that fitted him well, but had seen much wear and were now caked with mud. A travel-stained cloak of heavy dark-green cloth was drawn close about him, and in spite of the heat of the room he wore a hood that overshadowed his face;

but the gleam of his eyes could be seen as he watched the hobbits". (p. 106) Вдруг Фродо заметил, что даже по здешним местам странный, суровый человек обветренным лицом, сидя в полумраке у стены за кружкой пива, внимательно прислушивается к беззаботной болтовне хоббитов. Он курил длинную трубку, устало вытянув под столиком ноги в охотничьих сапогах, видавших виды и обляпанных грязью.

Старый пятнистый темно-зеленый плащ он не снял и, несмотря на духоту, даже не откинул капюшон. Из-под капюшона глаза его жестко поблескивали, и видно было, что глядит он на хоббитов. (В.С.Муравьев) Вдруг Фродо заметил, что какой-то незнакомец, явно попавший в непогоду, сидя в полумраке у стены, внимательно вслушивался в разговор хоббитов. Перед ним стояла высокая пивная кружка, он курил длинную причудливо изогнутую трубку, вытянув перед собой ноги в, видавших виды и обляпанных грязью, охотничьих сапогах. На него был наброшен заношенный в путешествиях плащ из грубой ткани темно-зеленого цвета, и несмотря на жару в комнате, его лицо закрывал капюшон, но по блеску его глаз было видно, что он наблюдал за хоббитами. (Е.В.Гвоздикова) Как видно из представленных выше переводов, новообразования hobbit talk и travel-stained интерпретируются по-разному, в первом варианте hobbit-talk переведено более художественно, т.к. переводчик (В.Муравьев) учитывал не только прямое значение существительных talk (разговор, беседа, болтовня) и hobbit (хоббит), он отразил в своем переводе одну из отличительных черт хоббитов: эти сказочные существа - большие любители поболтать. Второй же перевод (Е.В.Гвоздиковой) просто дословен и дает более общую интерпретацию ситуации. ОО travel-stained, в первом варианте переводится В. С Муравьевым как «пятнистый», вероятно, в смысле запачканный грязью, весь в пятнах, а во втором — его интерпретация более содержательна и практически дословно отражает значения компонентов, составляющих данное новообразование. Мы полагаем, что в силу того, что представленные ОО носят описательно-оценочный характер, их перевод может детализировать описание предмета, к которому относится ОО или, наоборот, придать ему обобщенность.

2) "Long after, but still very long ago, there lived by the banks of the Great River on the edge of Wilderland a clever-handed and quiet-rooted little people. I guess they were of hobbit kind". (p.ll9) Через несколько тысячелетий, и все же опять-таки давным-давно, в Глухоманье, на берегу Великой Реки Андуина жил искусный и тихий народец, похожий на брендидуимских хоббитов. (В.С.Муравьев) Задолго до этого, давным-давно, по берегам Великой реки на краю Глухомани, жил маленький, очень умелый и ведущий оседлый образ жизни, народ, похожий на хоббитов.

(Е.В.Гвоздикова) Из представленных примеров видно, что перевод ОО clever-handed синонимичен, а различие в переводе ОО quiet-rooted, мы полагаем, связано с интерпретацией значений составляющих данное новообразование (quiet тихий, спокойный;


root — корень, основа). В первом варианте выбрано обобщающее определение «тихий», а во втором, переводчица (Е.В.Гвоздикова) решила сделать акцент на слове «rooted» и предположить, что данный народ «имел тихие корни» или вел оседлый образ жизни. Этот вариант, нам кажется более предпочтительным, поскольку здесь учитывается предконтекст, в котором Дж.Р.Р.Толкиен, описывая хоббитов, говорит о том, что они никогда не покидали своей земли и жили на ней до самой смерти.

3) "The Enemy still lacks one thing to give him strength and knowledge to beat down all resistance, break the last defences, and cover all the lands in a second darkness. He lacks the One Ring.

The Three, fairest of all, the Elf-lords hid from him, and his hand touched them or sullied them. Seven the Dwarf-kings possessed, but three he has recovered, and the others the dragons have consumed. Nine he gave to Mortal Men, proud and great, and so ensnared them. Long ago they fell under the dominion of the One, and they became Ringwraiths^ shadows under his great Shadow, his most terrible servants. Long ago. It is many a year since the Nine walked abroad.

Yet who knows? As the Shadow grows once more, yhey too may walk again, (p. 116) Враг очень силен, но, чтобы сломить всякий отпор, сокрушить последние оплоты и затопить Средиземье Тьмою, ему недостает одного - Кольца Всевластья.

Три прекраснейших Кольца эльфы от него укрыли: рука его их не коснулась и не осквернила. Семь Колец было у гномов;

три он добыл, остальные истребили драконы.

Девять он раздал людям, величавым и гордым, чтобы поработить их. Давным-давно превратились они в Кольпеноспев-призракоВт в Прислужников Мрака, его самых страшных вассалов. Давным-давно... да, очень давно не видывали на земле Девятерых.

Но кто знает? Мрак опять разрастается, возможно, появятся и они, исчадия мрака...

(В.С.Муравьев) У Врага все еще нет одного — того, что дало бы ему силу и знания для борьбы с сопротивлением, того, что сломает последнюю оборону и покроет всю землю вторым пришествием темноты. Им не достает Главного Кольца.

Три самых прекрасных кольца. Лорды-эльфы, спрятали от него, и его рука коснулась их и запятнала их. Семь колец было у гномов, но три он возвратил себе, а остальные уничтожили драконы. Девять он отдал смертным, гордым и великим, и так он заманил их.

Давным-давно они находились под властью Главного Кольца и так превратились в Призраков Кольца, стали тенями под его Великой Тенью, его самыми ужасными слугами.

Много лет прошло с тех пор, как эта девятка не появлялась. А там кто знает? Если вернется Мрак, то и они вернутся тоже. (Е.В.Гвоздикова) Следует отметить, что перевод новообразования Ringwraiths синонимичен в обоих вариантах, мы полагаем, что информация об этом ОО, представленная в рамках абзаца, вполне исчерпывающа для корректного декодирования данной лексической единицы, поэтому и нет явного различия в его интерпретации.

4) "It is true that the Took family had long been pre-eminent;

for the office of Thain had passed to them (from the Oldbucks) some centuries before, and the chief Took had borne that title ever since. The Thain was the master of the Shire-moot, and captain of the Shire-muster and the Hobbitry-in-arms. but as muster and moot were only held in times of emergency, which no longer occured, the Thainship had ceased to be more than a nominal dignity," (p.33) Древнейшим родом испокон веков были у них Кролы: титул Хоббитана перешел к ним (от Побегайков) много сот лет назад, и с тех пор его неизменно носил старейшина Крол. Хоббитан главенствовал на всеобщих сходках, предводительствовал дружиной и ополчением, но и дружина и ополчение потребны были лишь в случае опасности, а случаев таких давным-давно не бывало, и титул Хоббитана стал всего лишь знаком почтения. (В.С.Муравьев) В действительности, семейство Тука довольно долго имело превосходство над другими;

несколько веков назад (от Олдбаков) ему перепхел титул Тана (правителя) и главный Тук носит этот титул до сих пор. Тан был главой Ширского собрания свободных граждан и возглавлял дружину и ополчение хоббитов, но поскольку и дружина и ополчение созывались только в случаях крайней необходимости, которая уже давно не возникала, титул Тана превратился не более, чем как в знак почтения. (Е.В.Гвоздикова) Перевод новообразования Hobbitry-in-arms в обоих случаях идентичен.

В первой главе книги «Властелин колец» автором вводится целый ряд реалий с корневой основой «hobbit», при образовании таких слов, мы наблюдаем своего рода метафорическую связь между компонентами такого образования (например, «hobbit с1оасЪ, «hobbit garments»), при этом один из компонентов («hobbit») — сказочный объект, реально не существующий, а второй — обычное узуальное слово. По-видимому, здесь был бы уместен термин «мифологема», поскольку в новое образование включен «социальный факт, пропущенный через авторские и читательские установки» [Чернышова, 2003:97]. Подобного рода читательские стереотипы включаются в круг социальных пресуппозиций, понятных, в данном случае, носителям многих культур, знакомых с произведениями Дж.Р.Р.Толкиена. В нашем случае, наше знание материализовалось как постоянный эпитет, легко соединяющийся с многими наименованиями реально существующих объектов. М ы полагаем, что у ч е т и м е н н о этого фактора способствовал полному совпадению в переводах.

5) "Тот now told them that he reckoned the Sun would shine tomorrow, and it would be a glad morning, and setting out would be hopefiil. But they would do well to start early;

for weather in that country was a thing that even Tom could not be sure of for long, and now it would change sometimes qucker than he could change his jacket. 'I am no weather-master% he said;

'nor is aught that goes on two legs.'" (p.57) TOM пообещал на завтра солнечный день, и выйти надо было как можно раньше, потому что здешнюю погоду даже Том не мог предсказать: она менялась чаще и прихотливей, чем наряды Золотинки. (В.С.Муравьев) Том пообещал, что завтра будет светить Солнышко и утро будет ясным, а их отъезд — вполне обнадеживающим. Но им лучше отправиться пораньше, поскольку надолго здесь в погоде не может быть уверен даже Том;

иногда она меняется быстрее, чем Том сможет переодеться. «Я не управляю погодой». - сказал он, - «впрочем, как и любой смертный».

(Е.В.Гвоздикова) К а к видно из перевода, в п е р в о м варианте интерпретация О О w e a t h e r master отсутствует. В нем т а к ж е есть о ш и б к а содержательного характера «погода менялась чаще и прихотливей, ч е м н а р я д ы З о л о т и н к и » (Золотинка — это ж е н а Тома), в тексте с п р и м е р о м нигде не у п о м и н а е т с я ее имя, поэтому непонятно, почему переводчик р е ш и л, что это она меняет н а р я д ы, а не Т о м.

Д а н н ы й факт лишний раз подтвердил, «что весьма о п а с н о прибегать в переводе к субъективной вольности: вольности и м е ю т т е н д е н ц и ю тянуть за собой осложнения» [Сапогова, 2004:217]. Во втором же переводе, новообразование трактуется д о с л о в н о с у ч е т о м предконтекста.

Н е о б х о д и м о отметить, что п р и правильном д е к о д и р о в а н и и О О «weather master» б о л ь ш у ю роль играет предконтекст: главные герои произведения попадают в сказочный лес, где оживает вода, деревья, растения, погода как капризный ребенок, и все м е ш а е т им п е р е с е ч ь этот л е с, с т р у д о м о н и преодолевают препятствия, но в конце леса одного из н и х усыпляет озеро, другого вяз прячет в своих корнях, а главный герой Ф р о д о мечется и пытается спасти своих друзей, когда совсем отчаявшись он начинает кричать и просить о помощи, появляется Том Бомбадил со своей веселой песенкой и все возвращается на свои места. Затем Том приглашает друзей к себе в гости и хоббиты, пораженные его способностями общения с природой, решают узнать на самом ли деле он «повелитель погоды». Непосредственно предконтекст представлен шутливыми песенками Тома, а контекст ситуации написан в форме диалога.

Итак, исходя из рассмотренных выше примеров, мы выделили семь условий, способствующих правильному пониманию новообразований в тексте: 1) знание/ узнавание словообразовательных моделей и компонентов, составляющих новообразование;

2) умение соотнести значение новообразования с внутренним представлением читателя на базе его собственного тезауруса;

3) наличие общих фоновых знаний как у автора, так и у читателя;

4) знание авторских реалий (особенно, тех, которые встречаются в серии книг одного автора);

5) наличие соответствующего контекста (микро- или макро-);

6) внимательность при прочтении (иногда при большом количестве имен собственных или реалий, вводимых автором в тексте, читатель может запутаться в них, особенно, если это имена и понятия абсолютно вымышленные, сказочные);

7) адекватное восприятие авторского замысла, раскрытие его целей и мотивов (с учетом жанра, авторского стиля и идеи). Тем не менее, следует отметить, что данные аспекты лишь в комплексе способствуют пониманию закодированной информации, представленной в новообразованиях того или иного автора.

Таким образом, мы пришли к выводу, что понимание — это то, что объединяет отправителя и получателя информации, то к чему стремится любой автор и любой адресат. Любой текст содержит репрезентацию индивидуума, соответственно, поисковый стимул получателя информации должен хотя бы частично совпадать с закодированной единицей. В данном случае, эффективность определяется не кодированием или поиском, а взаимодействием кодирования и поиска. Значит, понимание — это интерактивный процесс, в котором получатель информации активно воспринимает действия ее отправителя. Отметим, что декодируя новое, получатель не всегда опирается на адреса хранимой информации, а использует адреса, вычисляемые по ходу восприятия текста [Демьянков, 1994], т.е. каждая единица языка — от отдельного слова до текста — обладает во внутреннем тезаурусе получателя информации внутренним представлением, позволяющим вычислить такие адреса. Поисковый образ единицы языка является исходной точкой для построения значения целого высказывания, по которому (образу) потом находится соответствующее речевое значение, где одна из основных ролей при правильном декодировании таковой единицы отводится контексту. Именно на фоне контекста происходит выдвижение языковой единицы на передний план.


Явление выдвижения мы вслед за И.В.Арнольд понимаем как «наличие в тексте каких-либо формальных признаков, фокусирующих внимание читателя на некоторых чертах текста.... Выдвижение задерживает внимание читателя на определенных участках текста и тем помогает оценить их относительную значимость, иерархию образов, идей, чувств, и таким образом передает отношение говорящего к предмету речи и создает экспрессивность элементов» [Арнольд, 1999:205].

Вряд ли можно отрицать, что в нашем случае именно неожиданная форма привлекает внимание читателя и заставляет его сосредоточиться на ее интерпретации, впервые отмеченной в начале 20-х годов представителями Пражской школы и обозначенной ими термином актуализация, т.е. « такое использование языковых средств, которое привлекает внимание само по себе и воспринимается как необычное, лишённое автоматизма, противопоставленное автоматизации (т.е. утилитарному, привычному, нормативно закреплённому использованию единиц языка, не ведущее к созданию дополнительного эффекта, не выполняющее дополнительных функций, не несущее дополнительной информации) [Демьянков, 2001:43].

Проблематика нашего исследования посвящена именно актуализации новообразований в рамках различных типов контекстов.

3.2.1 Факторы, влияющие на лексическую актуализацию нового слова Рассмотрим факторы, влияющие на лексическую актуализацию, т.е. на реализацию семантического и стилистического потенциала лексической единицы.

По одной из классификаций выделяется три таких фактора;

1) семантическая специфика (однозначность и многозначность);

2) коммуникативные условия: а) сфера человеческой деятельности;

б) ситуативная специфика речевого акта;

в) социальный, культурный и психологический тип собеседников, их уровень знаний;

г) коммуникативное намерение;

3) контекст (вербальное окружение актуализирующейся единицы в пределах ее непосредственных и опосредованных семантических отношений [З.И.Хованская, 1983].

Рассмотрим эти факторы на примере:

"By far Friday's biggest crowd-puller was the Ninja Tune DJ, Aman Tobin, whose headHne set was a mix of spooky electronica, jazz funk and ambient techno, much of it taken from his recent album, Supermodified, which his fans recognized instantly" [TT, 6].

Автор встроил новое слово crowd-puller в сферу человеческой деятельности (дискотека) и установил тип собеседника — получателя информации (молодежь). Слово представляет собой сложнопроизводное слово, основой которому послужило словосочетание to pull crowd (заводить толпу) — {crowd + pull) + er, образованное по продуктивной модели — объект и деятель. Автор попытался обыкновенное стандартное словосочетание превратить в оригинальное существительное. Нестандартность такого семантического решения обусловливается намерением автора, говорит об особой необходимости в связи с выразительной новизной и энергичной содержательностью данного слова Таким образом, существенной особенностью словарного состава является его непосредственная обращенность к явлениям действительности, поэтому именно в лексике отражаются все изменения, происходящие в общественной жизни: появление новых предметов, возникновение новых понятий И неизбежно влечет за собой создание новых наименований или изменение семантики тех или иных слов.

Как справедливо замечает О.Г.Ревзина, «экстралингвистическая реальность с ее постоянно увеличивающимся числом различных «смыслов»

требует постоянно расширяющегося, бесконечного словаря. Не поддающееся сколько-нибудь точному исчислению множества окказиональных образований (ОО), имевших или имеющих место в различных речевых произведениях, представляет собой одну из форм проявления бесконечности словаря». [Ревзина, 1998:67].

Непосредственное воздействие на лексику внеязыковой действительности обусловливает ее подвижность как в речи, так и в языке. В целом, языковые изменения осуществляются при взаимодействии причин внешнего и внутреннего порядка. Под воздействием внешнего социального фактора приходят в движение внутренние ресурсы языка. Например, отмечается не только появление новых слов и новых значений, вытеснение устаревших, утративших свою актуальность обозначений, но и стилистическое перераспределение различных групп слов, изменение лексической и синтаксической сочетаемости слов. Причем основа для изменений заложена в самом языке, где действуют внутренние закономерности. Их движущая сила заключается в системности языка, но стимулятором этих изменений являются процессы, протекающие в жизни общества.

3.2.2 О роли фоновых знаний в декодировании новообразований Одной из заметных современных исследовательских тенденций является изучение социальной обусловленности языка. Огромный вклад в рассмотрение социальной обусловленности содержания семантики слова, а также в разработку общетеоретических и методических аспектов проблемы "язык и культура" внесли такие исследователи как Н.Г.Комлев (1969), Т.Д.Томахин (1980), Е.М.Верещагин и В.Г.Костомаров (1980), Th.-B.Nguyen (1988), Г.В.Колшанский (1990), Т. Stagich (1998), Н.Д.Арутюнова (1999), С.Г.Тер-Минасова (2000). Сосредоточивая свое внимание на исследовании значения слова и обнаружении обусловленности языка значением лексических единиц, они выделяют так называемый «культурный»

компонент значения, вскрывают лингвистическую природу фоновых знаний, показывают особенность и своеобразие их функционирования в каждой из рассматриваемых языковых общностей. Они исходят из того, что слово есть, прежде всего, обозначение, знак той или иной реалии действительности и поэтому в его семантике можно найти, выделить некоторое "экстралингвистическое" содержание, которое прямо и непосредственно отражает обслуживаемую языком культуру. Таким образом, именно через значение осуществляется связь лексических единиц с внеязыковой действительностью.

Мы полагаем, что исследуя природу порождения новообразований, нельзя оставить без внимания проблему фоновых знаний, Фоновые знания рассматриваются как информационный фонд, единый для говорящего и слушающего, в нашем случае порождающего текст (автора) и интерпретирующего текст (читателя). Фоновые знания служат условием успешности речевого акта и можно выделить следующие типы фоновых знаний: 1) социальные, (т. е. те, что известны всем участникам речевого акта еще до начала сообщения);

2) индивидуальные, (т. е. те, что известны только двум участникам диалога до начала их общения);

3) коллективные, (т. е.

известные членам определенного коллектива, связанным профессией, социальными отношениями и др. (например, специальные медицинские знания;

политические и др.)) [Костомаров, Верещагин, 1980].

Надо сказать, что фоновые знания могут перемещаться из одного типа в другой. Каждый человек имеет субъективный образ некоего предмета, который не совпадает полностью с образом того же предмета у другого человека. Слово несет на себе груз субъективных представлений, различия которых находятся в определенных рамках, так как их носители являются членами одного и того же языкового коллектива, обладают определенным национальным характером и сознанием.

Например, гибель конкретной женщины - это факт индивидуального знания, а гибель принцессы Дианы явилась национальным, даже мировым событием и, таким образом, этот частный факт вошел в знание социальное.

Доказано, что если сравнивать понятийно эквивалентные слова в разных языках, то они будут отличаться друг от друга в силу того, что каждое из них сопряжено с определенной совокупностью знаний из определенной области. К примеру, такой окказионализм как goblin-green (gaudy green/ядовито зеленый). Goblin (гоблин) — это такое мифологическое существо, злобный, страшный гном, оно появилось в среднеанглийский период и было позаимствовано из немецкой мифологии (в Германии такое существо называли Kobold - вредный, шаловливый гоблин). Позднее появился мультфильм про гоблинов, в котором авторы решили сделать их ярко зеленого цвета, хотя на самом деле об их настоящем цвете нет никакой информации, но, тем не менее, определенный оттенок зеленого может быть назван goblin-green и для носителей языка будет понятно, о чем идет речь, В русском же языке также существуют похожие определения — «зеленый как крокодил», «мышиный» (серый), «шуба из Чебурашки» (из искусственного меха) и т.д.

Обосновывая объективность существования фоновых знаний, исследователи вскрыли накопительную функцию лексической семан­ тики, раскрыли содержание кумулятивной функции языка, согласно которой - языковые единицы представляют собой "вместилище" знаний постигнутой человеком социальной действительности (Е.М.Верещагин, В.Г.Костомаров, 1980). Речи свойственна коммуникативная функция, а языку - кумулятивная. Язык в этой функции выступает связующим звеном между поколениями, служит "хранилищем" и средством передачи внеязыкового коллективного опыта. Наиболее ярко кумулятивная функция проявляется в области лексики, так как именно она непосредственно связана с предметами и явлениями окружающей действительности. Лексическая система в большей мере обусловлена категориями материального мира, социальными факторами.

Прежде всего, в лексике отражаются фрагменты социального опыта, обусловленного основной деятельностью данного народа.

Н.Г.Комлев, вводя в лингвистику понятие культурно-исторического компонента значения, доказывал его существование тем, что отражающее предмет или явление действительности определенного социума слово, не только означивает его, но и выделяет его при этом. Отсюда в его семантике должен содержаться некоторый компонент, фиксирующий именно данный социальный фон, в котором слово существует [Комлев,1969].

К примеру, в произведении Дж.Р.Р.Толкиена «Властелин колец.

Братство кольца» (М.: Рольф, 2002) автор использует новообразования, декодирование и восприятие которых требует от читателя дополнительных знаний. Автор воссоздает сказочные реалии посредством их переноса на объекты реально существующего мира, однако, читателю, не знакомому с ранними произведениями Дж.Р.Р.Толкиена, достаточно сложно разобраться во всех новообразованиях, поскольку серия книг о приключениях хоббитов последовательно вводит читателя в сказочный мир произведения, а, соответственно, прочтение последней книги без фоновых знаний, почерпнутых из всех предыдущих, сопрягается с непониманием разного рода реалий, о которых уже повествовал автор ранее.

1) "А very nice well-spoken gentlehobbit is Mr.Bilbo, as I always said", the Gaffer declared. With perfect truth: for Bilbo was very polite to him, calling him "Master Hamfast", and consulting him constantly upon the growing of vegetables — in the matter of "roots", especially potatoes, the Gaffer was recognized as the leading authority by all in the neighbourhood (including himself) [LOR:51, book l,v.l].

2) "At the other times there were merely lots of people eating and drinking — continuously from elevenses until six-thirty, when the fire-works started.

The fireworks were by Gandalf: they were not only brought by him, but designed and made by him;

and the special effects, set pieces, and flights of rockets were let off by him. But there was also a dangerous distribution of squibs, crackers, backrappers, sparklers, torches, dwarf-candles, elf-fountains, goblin barkers and thunder-claps" [LOR:63, book 1, v. l ].

3) "They lost the thread of his (Tom Bombadil's) tale and shifted uneasily, looking aside at one another.

When they caught his words again they found that he had now wandered into strange regions beyond their memory and beyond their waking thought, into times when the world was wider, and the seas flowed straight to the western shore;

and still on and back Tom went singing out into ancient starlight, when only the Elf sires were awake" [LOR:51, book 1, v.2].

Конечно, читателю знакомы понятия «джентльмен», «сир», «свеча», «фонтан», но как данные понятия соотносятся с миром сказочных, нереальных героев, таких как «хоббиты», «гномы», «эльфы» и «гоблины»?

Автор, создавая мир сказочных героев соотнес, с ними существующие реалии и появились «джентельмены-хоббиты», «эльфы-короли», таким образом сказочные герои приобрели социальный статус в своем сказочном мире. Автор также разделил их на бедных и богатых (с положением в обществе), в отдельный слой общества он собрал сказочных героев других земель, например, гоблины и гномы. Они были так называемым «простым народом», хотя и обладающим волшебной силой, но только старейщины волшебники могли позволить себе сделать пистолеты в виде гоблинов, свечи гномы и фонтаны-эльфы. Таким образом, семантика данных новообразований не исчерпывается одним лексическим значением. Такого рода окказионализмы помогают читателю вжиться в реальность произведения, однако, для их адекватного восприятия в тексте необходимо наличие определенных фоновых знаний у читателя, т.е. и индивидуальных, и социальных, и коллективных (знание сказочных героев, прочтение предыдущих романов о приключениях хоббитов, знание классовой принадлежности к определенному слою в обществе). Слова, эквивалентные в понятийной области, расходятся в другой сфере своей семантики, а фоновые знания помогают определить место слова в лексической системе и его употребление в речи.

3.3. Влияние длины контекста на декодирование новообразований 3.3.1 Понятие контекста и его классификации В данном разделе нами рассматривается роль контекста в процессе декодирования новообразований в художественных произведениях, а точнее, определяются способы семантизации окказиональных образований в рамках микро- и макро-контекста, выявляется роль отправителя информации и сущность контекста в свете его понимания и восприятия получателем информации.

Термин «контекст» настолько широко используется в современной лингвистике и так велико число его интерпретаций, что инвариантом его значения становится абстрактное понятие «связь». Известно, что чем шире и абстрактнее семантика слова, тем больше необходимость его речевой конкретизации;

чем абстрактнее термин, тем больше необходимость в выделении его конкретного значения. И.Р. Гальперин полагает, что «контекст — это понятие экологическое. Обычно его пределы устанавливаются произвольно, с целью наблюдения, анализа и конкретизации особенностей языковых фактов, являющихся объектом исследования. Происходит детерминологизация: понятие «контекст»

приравнивается к понятию «среда» [Гальперин, 1974:72]. Контекст (от латинского contextus - соединение, связь) — это фрагмент текста, включающий избранную для анализа единицу, необходимый и достаточный для определения значения этой единицы, являющегося непротиворечивым по отношению к общему смыслу данного текста. [Ярцева, 1998:683], В классических работах Г.В.Колшанского, Н.Н.Амосовой и ее учеников контекст рассматривается как структурно-семантическое единство языковых единиц в речи, сочетание семантически реализуемого слова с его указательным минимумом, как свойство самой системы языка и формы его существования, с точки зрения смыслоразличительной функции. Контекст — это «совокупность формально фиксированных условий, при которых однозначно выявляется содержание какой-либо языковой единицы (лексической, грамматической и т.д.)». Н.Н.Амосова дает следующее определение данного понятия: «Контекст — синтетическая единица соединения семантики реализуемого слова с указательным минимумом»

[цит. по Елисеевой, 1984:3].

При таком подходе к контексту семантический результат взаимодействия семантики реализуемого слова и его указательного минимума предстает как однозначный выбор в актуализации значения ядра.

Исследователи контекста выделяют: 1) широкий контекст, включающий в себя все факторы, сопутствующие вербальной коммуникации, начиная с конкретной ситуации, в которой происходит общение и заканчивая совокупностью культурных и социальных условий, определяющих весь смысловой и языковой комплекс коммуникативных актов;

и 2) узкий контекст, собственно лингвистический контекст, ограниченный рамками чисто языкового воплощения содержания коммуникации и определяемый конкретной языковой системой и закономерностями образования лексических и грамматических значений речевого акта.

Говоря о данных типах контекста, следует упомянуть и о в е р т и к а л ь н о м и горизонтальном контекстах. По мнению И.В.Гюббенет, О.В.Ахмановой и В.В.Елисеевой, горизонтальный контекст не шире рамок произведения, т.е. не выходит за них, а вертикальный - наоборот, выходит далеко за них. Определяя вертикальный контекст, И.В.Гюббенет говорит о наличии в произведении информации историко-филологического характера, которая не будучи всегда непосредственно доступна наблюдению, является тем не менее объективно заложенной в тексте [Гюббенет, 1985:130]. Если приложить это определение не к целому тексту, а к конкретным новообразованиям (мифологемам), как раз и имел место вертикальный контекст.

По сути, вертикальный контекст позволяет выявить особенности семиотического, информативного, эстетического и др. функционирования языка. Фоновые знания — это историко-культурные и социально-этические нормы, все это относится к области «вертикального» контекста и создает тот социально-культурный фон, который характеризует воспринимаемую речь [Елисеева, 1984:6].

По мнению Г.В.Колшанского, контекст — это производное условие от коммуникации, такие условия можно подразделить на два разряда:

1) раскрытие однозначности внутренних факторов языка на лексическом и синтаксическом уровнях — сигнификативный контекст;

2) факторы, относящиеся к самим предметам и явлениям, знаниям контекстов о соответствующих предметах и явлениях.

К последним можно отнести знания реалий и неологизмов, расшифровать которые можно материальным контекстом (демонстрация предметов, из изображения, схемы и графики, различные описания, относящиеся к самому денотату), т.е. имплицитный, который является одним из видов пресуппозиции: это либо фоновые знания о предшествующей ситуации, либо знание предшествующих текстов [Колшанский, 1980].

Предложенное Г.В.Колшанским различие соотносимо с противопоставлением лингвистического и экстралингвистического контекстов в энциклопедическом лингвистическом словаре В.Н.Ярцевой.

Первый выражен вербально, а второй — невербальный - подразумевает под собой ситуацию коммуникации и включает условия общения, предметный ряд, время и место коммуникации, самих коммуникантов и их отношения к друг другу [Ярцева, 1998].

Необходимо отметить тот факт, что в терминировании различных типов контекстов нет единства. Так В. Я. Мыркин выделил шесть бинарных оппозиций различного типа контекстов: вербальный и ситуативный контексты;

физический и психологический контексты;

контекст культуры и психологический контекст;



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.