авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Проскурина, Анна Александровна 1. Прецедентные тексты 6 англоязычном юмористическом дискурсе 1.1. Российская ...»

-- [ Страница 3 ] --

Одной из важных, хотя и не обязательных характеристик остроумия является краткость. Сжатость (condensation) слов или мыслей помогает сделать остроумие кратким, а краткость - необходима для эффективной шутки [Grotjahn 1966: 6]. Такое свойство юмора связано с тем, что в шутке должна содержаться достаточно большая часть имплицитной информации, которую адресат должен узнать. При этом, как было сказано, юмор выполняет своего рода парольную функцию, так как эта имплицитная информация обязательно должна быть заранее известна адресату для того, чтобы он получил удовлетворение от понятой шутки. Г.Г.Слышкин отмечает, что смеховые произведения предназначены для мгновенного восприятия и не могут сопровождаться каким-либо справочным аппаратом [Слышкин:1998]. Если у слушателя нет достаточных фоновых знаний для понимания шутки, можно научить его перед тем, как рассказывать шутку, но это не сделает шутку смешной. Такая шутка покажется неестественной, вымученной. Краткость шуток важна именно тем, что очень много можно оставить несказанным, потому что аудитория это уже знает [Cohen 1999: 25].

В создании шутки участвуют три элемента: комический объект, отправитель шутки и ее получатель. Отправитель шутки - активный первооткрыватель смешного, он содействует раскрытию комического образа.

Адресат воспринимает комический объект скорее как образ, созданный отправителем шутки [Вулис 1976: 9]. При этом отправителю шутки.

несомненно, необходимо обладать чем-то большим, чем чувство юмора, он выступает как активное начало, создатель комического образа. С другой стороны, эффект шутки зависит практически полностью от активности получателя. Он должен обладать определенными качествами для того, чтобы понять шутку, и для того, чтобы шутка состоялась.

Жан-Поль выделяет субъективность как одну из составляющих частей юмора [Жан-Поль 1981: 155] Юмористическая объективность не может мыслиться вне субъекта. При этом, как отмечает С. Аттардо, не существует юмора в себе и для себя: юмор всегда в глазах того, кто смотрит, или в намерениях коммуниканта. Не существует объективно смешного текста, который неизбежно будет проинтерпретирован в юмористическом ключе:

текст становится смешным только тогда, когда у интерпретатора есть соответствующая перлокутивная цель [Аттардо 2003: 13]. То есть, при анализе юмористического дискурса следует в первую очередь учитывать фактор адресата.

Информация, закодированная отправителем шутки, должна быть распознана адресатом, а это зависит от некоторых условий. Условиями понимания может быть знание или мнение, или определенный настрой аудитории, пристрастия, предпочтения адресата [Cohen: 1999]. Более того, исследователи отмечают, что сама эта внутренняя работа слушателя, конечно, в случае успеха, доставляет удовольствие реципиенту, так как он получает при этом чувство превосходства [Арнольд 1999: 239] Лишь когда это условие выполняется, достигается то взаимопонимание, о котором говорилось выше и которое доставляет особое удовольствие всем участникам коммуникативного акта. Таким образом, станет ли результатом шутки смех, то есть будет ли достигнут прагматических эффект шутки, зависит в первую очередь от компетентности адресата, его психологического настроя соответствия его взглядов взглядам отправителя шутки, достаточными ли фоновыми знаниями он обладает.

2.3.3. Жанры англоязычного юмористического дискурса Как указано выше, для понимания определенного вида дискурса необходимо знание некоторых типов текста и их принятых форм (формальные схемы). Такими формами могут быть жанры дискурса, под которыми вслед за Ц М.М.Бахтиным мы понимаем относительно устойчивые в тематическом, композиционном и стилистическом планах речевые произведения [Бахтин: 1979]. В обыденном сознании юмор существует в различных проявлениях. Различение таких терминов как шутка, анекдот, острота, насмешка, ирония или английских joking, joke telling, teasing, witticism требует отдельного исследования. Эти жанры юмористического дискурса можно исследовать различными методами, анализирую концепты этих жанров, используя дефиниции, анализируя их проявления в дискурсе и т.п.

Т.Ю.Чубарян рассмотрела лексические концепты жанров юмористического дискурса. Она указывает, что признаки, совокупно t определяющие концепт "Юмор", перераспределены между его концептуальными составляющими "Остроумие", "Смех" - и концептами его разновидностей: "острота", "насмешка", "ирония", "шутка". Последние выделены на основе следующих признаков: (1) ценностная установка говорящего, которая воплощается в виде эмотивного и рационально оценочного отношения к объекту номинации, (2) тип объекта, (3) а также установка слушающего на выведение истинного смысла говорящего. В зависимости от актуализации признаков юмористическое высказывание может выступать как шутка, острота, насмешка или ироническое высказывание [Чубарян 1994: 5-6].

Д.Боксер и Ф.Кортес-Конде выделили 3 типа бытового юмора, взяв в t качестве принципов классификации реципиента и объект шутки: 1) поддразнивание (teasing), 2) шутки об отсутствующем (joking about an absent other), 3) самоуничижение (self-denigrating joking) [Boxer 1997: 279].

Классификация юмора по такому принципу весьма обоснована, однако она не охватывает всего спектра возможных видов шутливого общения.

Целесообразно выделить базовый речевой жанр, на основе которого формируются остальные, вторичные, жанры юмористического дискурса. В первую очередь это связано со свойствами самого юмористического дискурса, # который, как отмечает С.Н.Плотникова, представляет собой более сложную по своей природе дискурсную формацию, чем выделенные к настоящему моменту типы дискурса. С одной стороны, комический дискурс реализуется в определенном наборе идеальных текстов, что сближает его с функционально прагматическими разновидностями дискурса. С другой стороны, данный дискурс направлен на выражение особой ментальности, что сближает его с дискурсами, имеющими сквозной характер и обладающими способностью интегрироваться в качестве составной части в любое другое дискурсное образование [Плотникова 1996: 171]. То же самое отмечает и В.Хёллер:

комическое (das Witzige) является композиционной стратегией, которая пронизывает обширную структуру (eine umfassende Struktur) (например, роман) шуточной министруктурой (witzige Kleinstruktur) и таким образом значительно модифицирует роман, эссе, сценический диалог [Holler 1977:

320]. Категория автосемантии в дискурсе (См. часть 1.2) позволяет вычленить отрывки текста, стремящиеся к самостоятельности, которые можно анализировать относительно независимо от всего текста целиком. Ярким примером этой текстовой категории являются афоризмы О.Уальда, которые, будучи органичной частью его произведений, живут самостоятельной жизнью и зачастую связь между афоризмами и тестом, частью которого они являются, едва заметна. Юмор может быть частью самых разнообразных типов текста.

Ф За пределами бытового общения юмор может использоваться не только писателями юмористами. Смеховое отношение к объекту можно обнаружить в газетных статьях, публицистике, даже вполне серьезные лирические произведения могут включать в себя отрывки, написанные в юмористическом ключе.

Ю.В.Щурина рассматривает речевые жанры комического и выделяет среди них шутку, анекдот - в бытовой сфере общения, шутливый афоризм, велеризм, фрашку, диалогическую миниатюру, эпиграмму и другие. При этом речевой жанр бытовой шутки рассматривается как первичный комический речевой жанр. Все речевые жанры юмористического дискурса, # функционирующие в сфере литературно-художетсвенного общения, рассматриваются как безусловно вторичные. Шутка - реплика героя литературного произведения выступает как оригинальный компонент художественного текста, представляя собой аналогию речевому жанру бытовой шутки [Щурина 1999: 151].

Как справедливо отмечает В.3.Санников, каждая шутка имеет юмористическую, ироническую или сатирическую направленность, но в отличие от юмора, иронии и сатиры, которые как бы разлиты по всему тексту, шутка сохраняет автономию в структуре произведения и может быть извлечена из него. Более того, языковая шутка — это цельный текст ограниченного объема (или автономный элемент текста) с комическим содержанием [Санников 1999: 23] Распознав шутливый ключ общения, читатели готовы воспринимать юмористические высказывания даже в более или менее серьезном тексте. Участники общения задают особую тональность, при которой смеховое отношение является уместным. Так, речи политических деятелей, газетные статьи, публицистика и т.д. могут содержать смеховое отношение.

А.Вежбицка, используя свой метод элементарных смысловых единиц, моделирует речевые жанры при помощи последовательности простых предложений, выражающих мотивы, интенции и другие ментальные акты Ф говорящего, определяющие данный тип высказывания.

Модель шутки:

Говорю: я хочу, чтобы ты себе представил, что я говорю X.

Думаю, что ты понимаешь, что я этого не говорю.

Говорю то, что говорю, потому что хочу, чтобы ты смеялся [Вежбицка 1997:

108].

Общение всегда является предпосылкой реакции, и компетентные партнеры по общеншо это знают и учитывают. В соответствии с теорией речевых актов говорящий демонстрирует слушающему, что он связывает с ним определенные ожидания: ожидание понимания (понимание коммуникативной цели) и ожидание реакции (или оправдание ее отсутствия) [Общение. Текст. Высказывание. 1994: 83-84]. Рассмотрим модель А.Вежбицкой в соответствии с этим правилом:

Говорю: я хочу, чтобы ты себе представил, что я говорю X (локуция) Думаю, что ты понимаешь, что я этого не говорю.(ожидание понимания) Говорю то, что говорю, потому что хочу, чтобы ты смеялся, (ожидание реакции;

перлокутивное ожидание) Таким образом, первичным жанром юмористического дискурса является жанр шутки. Для того, чтобы понять текст, адресат должен быть знаком с этим жанром. В.Хёллер относит к семиотике шутки то, что люди знают предварительные условия шутки (то есть взаимосвязь общественных обычаев, из которых шутка выходит и без которых она не может быть понята), то, что люди распознают взаимосвязь элементов шутки (а также взаимосвязь знаковых систем, которые в шутке сосуществуют или противостоят друг другу), и то, что люди распознают способ функционирования шутки [Holler 1977: 321]. Как указывалось выше, частью речевого жанра шутки является ожидание понимания: «Думаю, что ты понимаешь, что я этого не говорю»

(А.Вежбицка), «Надеюсь, ты понимаешь, что это шутка».

Итак, базовым жанром юмористического дискурса является жанр «Шутка» — отправитель сообщения в юмористическом дискурсе ожидает, что слушающий распознает речевой жанр шутки, выделит ту информацию, которая подразумевается, и продемонстрирует свое понимание реакцией (смехом, улыбкой). При анализе материала мы учитываем вторичный характер юмористического дискурса и его способность интегрироваться в другие виды дискурса. Анализу подвергаются юмористические высказывания как относительно автономные элементы текста комического содержания.

Пример Щ We have become the nation of ragged recidivists dedicated to the proposition that all parents are created equally bad and the progeny/progenitor dynamic should be the landfill for all our personal shortcomings.

(Miller, D. The Rants, 109) Дэннис Миллер, американский писатель-юморист, обращается к таким аспектам американской культуры, как свобода слова, проблема бездомных, спорт, расизм и т.п. Эти серьезные вопросы Дэннис Миллер рассматривает как бы серьезно, но смеховое отношение автора проявляется в игре слов, шутках в тексте. В примере выше содержится ссылка на текст конституции США (all men are created equal). Семантика исходного текста трансформирована (all parents are created equally bad): сужен круг людей, к которым относится высказывание (all men -^ all parents), всеобш;

ее равенство заменено на всеобщую негодность. Узнавание интертекстуальной ссылки, сравнение ее со значением в исходном тексте, возникающая двойственность создают юмористический эффект. Автосемантия текста позволила нам выделить понятие первичного жанра юмористического дискурса, шутки, и анализировать шутку независимо от всего текста целиком.

Анекдот Еще одним жанром юмора, которому в последнее время ученые м уделяют довольно много внимания, является анекдот. Модель анекдота по А.Вежбицкой:

Говорю: я хочу, чтобы ты себе представил, что случилось X Думаю, что ты понимаешь, что я не говорю, что это случилось.

Говорю это, потому что хочу, чтобы ты смеялся.

Думаю, что ты понимаешь, что люди говорят это друг другу, чтобы смеяться [Вежбицка 1997: 108].

Если мы сравним эту модель с моделью шутки, предложенной исследовательницей (см. выше), станет очевидно, что шутка является базовой структзфой для речевого жанра анекдота, который отличается от первой повествовательностью, более развернутым содержанием ("случилось X").

Жанр анекдота опирается на фольклорную традицию, обладает элементами сказки, мифа. Анекдот принадлежит к числу устных видов словесности и строится по законам жанра фольклорных текстов [Карасик:1997]. Это делает его объектом разностороннего исследования и изучения. В данной работе хотелось бы рассмотреть анекдот в аспекте его особой интертекстуальной природы.

В.И.Карасик рассматривает анекдот как устойчивую форму повествования, характеризующуюся признаками, отличающими этот тип текстов от смежных типов. По своей сути этот речевой жанр относится к разговорному общению, для которого характерно совмещение ситуации-темы с ситуацией текущего общения [Карасик:1997]. Иными словами для анекдота характерно совмещение текущей реальной ситуации общения и вымышленного ("представь, что случилось X"). При этом отправитель и получатель сообщения выделяют определенные точки соприкосновения между реальной текущей ситуацией / дискурсом и вымышленной ситуацией в анекдоте. Это создает особый интертекст - текущий/ вымышленный дискурс.

Е.Курганов отмечает: "Анекдот - своего рода жанр-бродяга, который готов приткнуться фактически где угодно, лишь бы была крыша над головой".

Анекдот, прежде всего, существует, входя в тексты, функционирующие по иным жанровым законам, сам по себе анекдот не нужен и не интересен.

Анекдот нельзя рассматривать как традиционный текст в тексте (это скорее жанр в жанре) [Курганов 1997: 7]. Анекдоты рассказывают "к месту", в контексте текущего дискурса. Например, анекдот довольно часто вклинивается в политический дискурс. Современные российские политики используют шутки и анекдоты в своих выступлениях. В этой связи весьма интересно исследование М.Р.Желтухиной, в котором рассмотрены функции комического в политическом дискурсе [ Желтухина:2003].

Интертекстуальная природа анекдота выражается также в том, что он способен функционировать как прецедентный текст (О прецедентных текстах см. Глава III) А.Д.Шмелев и Е.Я.Шмелева рассмотрели сферу функционирования анекдотов в "речевом жанре напоминания" [Шмелев et al.:2003]. Хотя неожиданность и шок рассматривается как одно из важных условий появления комического, анекдоты, тем не менее, могут функционировать в режиме напоминания. «Анекдоты с бородой» не всегда вызывают смех, однако цитирование анекдотов, отсылки к известным анекдотам весьма распространены в современном дискурсе. А.Д.Шмелев и Е.Я.Шмелева приводят многочисленные примеры таких отсылок как в бытовом обш;

ении, так и в политическом дискурсе, дискурсе СМИ и т.д.

Таким образом, анекдот как жанр юмористического дискурса имеет высокую интертекстуальную насыщенность, с одной стороны он функционирует в не сам по себе, а в других видах дискурса, вклиниваясь в тексты, имеющие отличные от него жанровые характеристики, с другой стороны, на него могут ссылаться, используя различные виды текстовых реминисценций.

Пародия Одним из жанров комического, который необходимо упомянуть в связи с обсуждением "текста в тексте" как вида языковой игры, является пародия.

Пародирование неизбежно связано с интертекстуальностью и комическим.

Пародия — явление смежное, но не идентичное "тексту в тексте". Пародия — один из вторичных жанров комического [Щурина:1999]. В.Л.Новиков указывает, что комичность пародии является ее сущностным признаком, он определяет пародию как комический образ художественного произведения, стиля или жанра. [Новиков 1989: 7].

М.Н.Кобылина выделяет 5 фзшкций пародии, реализация которых необходима для того, чтобы пародия состоялась: создание двуплановости, критическая, комическая, игровая и художественная. С одной стороны, пародия представляет текст-источник и сцепляется с ним, а с другой стороны, отходит от него посредством переоценки ценностей, свойственных прототипу.

^ На пересечении этих координат появляется комический эффект, как основывающийся на восприятии этого "искаженного смысла" за которым следует пародийный эффект. Прототип в пародии узнан, оценка его воспринята, результатом и свидетельством чему является комический эффект [Кобылина 1989: 39].

Пародия — разноплановое понятие, выделяют различные виды пародий.

Однако общим признаком для этого жанра является его имплицитность и стилистическая несамостоятельность. В пародии должно содержаться подражание стилистической манере другого писателя, произведения или литературного направления, воспроизведение особенностей функционального ^ стиля или социально-психологического типа речи [Вербицкая 2000: 13].

Некоторые исследователи предлагают выделить вербальную пародию.

Д.Россен-Нил и Р.Генри рассматривают пародию как человеческое поведение, которое осуществляется различными способами: с помощью жестов, на письме или в речи - и в различных контекстах, например, на улице, в семейном общении и в литературе [Rossen-Knill 1977: 720].

Рассмотрение пародии в данном исследовании объясняется главным образом ее способностью включать в себя различные виды интертекстуальности. Сама пародия может выступать не только как специально созданное произведение, но и как часть отдельного другого ^ текста. Элементы пародийно-иронического и пародийно-стилизующего изображения постоянно вкрапливаются в другие жанры. И.В.Арнольд отмечает, что для понимания современной литературы очень важно уметь распознать этот тип двуплановости, тем более, что удельный вес пародийных элементов может быть довольно значительным [Арнольд 1999: 308].

Пародия реализуется с помощью различных средств (языковых, стилистических, сюжетных). С.Н.Тяпков указывает, что пародия часто (но не всегда) использует приемы не-пародийного комизма, делающие ее комичной и без соотнесения со "вторым планом".[Тяпков 1987: 54]. В пародии используются такие приемы, как повтор, гипербола, ирония и каламбур.

Однако жанрообразующими являются цитаты и аллюзии. М.В.Вербицкая выделяет очевидные (obvious) цитаты и аллюзии, понимание которых не вызывает затруднений в силу их популярности, известности цитируемых авторов и произведений, и не столь очевидные (non-obvious), узнавание которых требует глубоких и обширных знаний [Вербицкая 1987: 34].

Таким образом, пародия может служить богатым материалом для исследования различных видов шуток, так как включает в себя шутки, основанные на неязыковом комизме, а также языковую игру основанную на интертекстуальных ссылках.

2.3.4. Сигналы смехового отношения в англоязычном дискурсе Смеховое отношение - особый вид отношения к действительности, которое демонстрирует отправитель сообщения, и разделяет получатель, воспринимая это смеховое отношение и оценивая субъективную позицию отправителя сообщения. Как любая игра, такое отношение требует его осознания всеми участниками. Для начала игры участникам необходимо "договориться", дать сигнал о ее начале. Д.С.Лихачев указывает, что смеховое раздвоение мира - мира действительности и мира смехового - требует своей маркированности. Оно не всегда сразу заметно, и поэтому его необходимо подчеркнуть, внешне отметить, тем более что всякого рода внешние отметки подчеркивают смеховую, чисто внешнюю сущность сообщаемого [Лихачев 1999: 375]. Игровое отношение к миру основано на признании некоей условности и после этого признания осуществляется без всяких помех [Нодиа:1988].

Исследователи отмечают наличие некоторых сигналов шутливого общения, то есть использования смехового отношения участниками дискурса:

— Для анекдотов характерны высоко формализованные и социально маркированные подсказки (cues), вводные реплики, например "Я знаю хороший анекдот", "а этот вы слышали?" и т.п [Boxer 1997: 277].

— Собеседники могут использовать различные риторические приемы (просодию, эмфазу, повторы и т.п.), которые ассоциируются с взаимным положительным эффектом. Кроме того, собеседники часто прибегают к игре слов, добродушному поддразниванию для того, чтобы просигнализировать, что воспринимают взаимодействие как доброжелательный обмен репликами для забавы, а не как очень серьезное дело [Norrick 1994: 410-411].

Такие маркеры смехового отношения в общении используются для того, чтобы вовлечь собеседников в игровую ситуацию, увеличить их включенность. Взаимопонимание между коммуникантами, которое возникает в игровой ситуации, весьма важно. Если попытка пошутить понята и принята, участники коммуникации могут достичь высокого уровня взаимопонимания (rapport). Если же реципиент не понимает шутку или считает, что юмор неуместен в данном контексте, результатом может стать непонимание, нарушение включенности (disruption of involvement) и потеря взаимопонимания [Norrick 1994: 410-411]. То же самое можно сказать и о межкультурной коммуникации, которая весьма осложняется из-за повышенных требований, предъявляемых к участникам игрового общения.

"Договоренность" об использовании смехового отношения присутствует не только в личном общении, но и более широко, в общении между выступающим и аудиторией, писателем и читателями и т.д. Здесь также должна существовать "договоренность" об игровом, шутливом общении. Уже в первых предложениях текста автор должен продемонстрировать, в каком ключе он собирается общаться с читателем. Начало текста создает у получателя сообщения определенные ожидания, читатель определяет жанровую принадлежность текста, что является необходимым условием понимания. Сигналы, которые подает автор, распознаются читателем, который ожидает продолжения общения в подобном ключе на протяжении всего текста и готов к участию в языковой игре.

Как было сказано выше, одной из сущностных черт смехового Щ отношения является сочетание в действии, мысли объекта воздействия с полем возможностей, ему принципиально не присущих, ему противоположных, которое должно осознаваться говорящим (пишущим) и намеренно допускаться. Смеховое отношение подразумевает наличие своего рода ошибки, при этом получатель сообщения должен понимать, что это "нарочно так сказано", иначе он оценит соответствующее выражение просто как неправильность или неточность. Только намеренная неправильность вызовет не досаду или недоумение, а желание поддержать игру и попытаться вскрыть глубинное намерение автора, эту игру предложившего. Есть способы обозначить эту преднамеренность [Санников 1999: 25].

В качестве примеров рассмотрим несколько отрывков, расположенных в сильных позициях в тексте (начало текста). Как было указано, использование смехового отношения в общении подразумевает близкую, дружескую дистанцию между партнерами, в данном случае между автором и аудиторией, которая может быть отмечена различными сигналами.

Пример The harp player has just fallen off the stage and cracked his head on an Italian tom'ist's pint. There was a big cheer, and Con the barman rang a bell on the counter.

St. Patrick's day, and McCarthy's bar was heaving.

g^ The Eighth Rule of Travel states: Never Pass a Bar That Has Your Name On It. Other rules include: No.7, Never Eat in a Restaurant with Laminated Menus;

No.

13, Never Ask a British Airways Stewardess for Another Glass of Wine Until She's Good and Ready;

No. 17, Never Try and Score Dope From Hassidic Jews While Under the Impression They're Rastafarians, as someone I know once did on a Sunday afternoon in Central Park.

{McCarthy, P. McCarthy's Bar) В тексте используется смеховое отношение, о чем сигнализирует W комическая ситуация в начале текста (The harp player has just fallen off the stage and cracked his head on an Italian tourist's pint), a также нарушение логики в третьем абзаце (перечисление правил начинается с № 8, затем указан № 7, и 17, при этом ни одно из правил не связаны между собой логически). В тексте присутствует сленг (to score dope). Полагаем, что одним из маркеров дружеской дистанции в языке является использование разговорной речи.

Использование разговорных слов и сленга является показателем равенства между партнерами. Если один партнер обладает более высоким социальным статусом, то он может использовать право обращаться к этому стилистическому пласту языка.

Дружеская дистанция между автором и читателем может выражаться в использовании прямого обращения к читателю (You), вопросах и т.п.

Например:

Пример So you've decided to have a child. You've decided to give up quiet evenings with good books and lazy week-ends with good music, intimate meals during which you finish whole sentences, sweet private times when you've savored the thought that just the two of you and your love are all you will ever need. You've decided to turn your sofas into trampolines, and to abandon the joys of leisurely contemplating |i reproductions of great art for the joys of frantically coping with reproductions of yourselves.

Why?

(Cosby, Bill Fatherhood) в данном отрывке наблюдается дружеская дистанция общения с читателем, которая выражается в использовании прямого обращения {You), вопросе {Why?). Текст начинается с вводного слова {so), что создает ощущение продолжения разговора, который был начат уже раньше. Языковая техника комического представлена перечислением, синтаксическим повтором Щ {]. to give up, 2. to turn, 3. to abandon), лексическими повторами {You 've decided, the joys of), антитезой, иронией {the joys of frantically coping with reproductions of yourselves). Лексический повтор {reproductions of great art/ reproductions of yourselves) сопровождается метафорическим сдвигом значения, является частью антитезы {the joys of leisurely contemplating/ the joys of frantically coping) создает двуплановость и языковую игру, характерные для юмористического дискурса.

Маркером шутливого общения может служить ирония как вид комического. Ирония строится на двуплановости, маркером которой в юмористическом дискурсе можно считать несовпадение общепринятого и очевидного понимания вещей, с тем пониманием, которое реализовано в плане выражения.

Пример There are certain idiosyncratic notions that you quietly come to accept when you livQ for a long time in Britain. One is that British summers used to be longer and sunnier. Another is that the England soccer team shouldn't have any trouble with Norway. A third is tlie idea that Britain is a big place. This last is easily the most intractable.

(Bryson, B. Notes from a Small Island) В примере двуплановость создается за счет несовпадения между ожидаемой и реальной значимостью высказываний, следующих за первым.

Книжный характер фразы certain idiosyncratic notions вызывает ожидание важности, серьезности того, что будет сказано далее, которое, однако, не оправдывается. Использование несобственно прямой речи (represented speech) (the England soccer team shouldn't have any trouble with Norway) способствует восприятию сообщения как части повседневного дискурса.

Пример W Congratulations!

You have just finished four years of college and I wonder if you know what that means. It means you have lost four years in starting life, if you happen to be planning on one. Of course, if you had been in a Turkish prison, you might have lost even more, but you wouldn't have had to take gym.

{Cosby, B. Congratulations! Now What?) Двуплановость создается за счет несовпадения общепринятого мнения о важности высшего образования и высказывания автора (It means you have lost four years in starting life.) Университет сравнивается с турецкой тюрьмой, и даже тюрьма лучше занятий физкультурой в Университете. В тексте на университет переносится несвойственное ему поле возможностей, присущее концепту «тюрьма».

Во всех примерах выше смеховое отношение содержалось в словах автора. Однако слова автора могут содержать нейтральные комментарии, при этом комическое содержится в словах или действиях персонажей. Рассмотрим несколько примеров:

Пример 'Television presenter, television presenter, television presenter, television Ф presenter, train driver.' Sergeant Hooper looked up. Train driver?' Tm sorry, my mistake. Television presenter.' Chief Inspector Coleridge dumped the thick file of suspect profiles onto his desk and turned his attention once more on the big video screen that had been erected in the comer of the incident room. For the previous two hours he had been watching tapes at random.

(Elton, B. Dead Famous) Комическое, как сказано выше, обладает особой логической основой, * которая выражается различными языковыми и стилистическими средствами.

Логические "ошибки" могут также служить маркерами юмористической тональности. Текст в примере начинается с полного лексического повтора, состоящего из 4 элементов. Такой повтор в норме является логической ошибкой. Отметим, что слова автора содержат нейтральный комментарий, в то же время, персонажи также не имели интенции пошутить. В данном случае имеет место так называемый "непреднамеренный юмор", когда отправитель сообщения не рассматривает его как шутливое, а получатель (адресат или аудитория) рассматривают его как смешное. Рассмотрим еще один пример «непреднамеренного юмора».

Щ Пример 16 June Birch Services, М62 Motorway Dear Morrissey, I'm feeling dead depressed and down. Like a street-lamp without a bulb or a goose at the onset of Christmas time. Anyroad, I thought I'd pen a few lines to someone who'd understand. I know you probably won't answer this;

I don't know if it'll even get to you. And, anyhow, even if you wrote back which I know is highly (j^ dubious it wouldn't get to me because I'll have gone.

(Russel, W. The Wrong Boy) Книга Вилли Рассела "The Wrong Boy" написана в форме писем. Из отрывка видно, что тональность письма не является шутливой. Напротив, герой находится в тяжелом положении (feeling dead depressed and down).

Однако сравнение {Like a street-lamp without a bulb or a goose at the onset of Christmas time) воспринимается читателем как смешное, поскольку содержит ошибку (или необычность), которая состоит в сравнении человека с неодушевленным предметом, или в сравнении печали человека и животного.

Субъектом оценки является душевное состояние человека, однако поле возможностей, которое к нему «примеряется» (фонарь без лампочки, гусь, ожидающий своей участи под Рождество) несовместимо с субъектом оценки.

Слова автора и слова героев могут быть нейтральными, однако в тексте могут содержаться комические ситуации, или комизм проявляется за счет контраста между словами автора и словами героев.

Юмористический дискурс характеризуется использованием смехового отношения, которое предполагает активное участие партнеров в коммуникации, взаимную настроенность на игру. Об использовании смехового отношения могут сигнализировать особые маркеры. На т примерах отрывков текста в сильных позициях было установлено, что для англоязычного юмористического дискурса характерны следующие сигналы смехового отношения, которые могут содержаться как в речи автора, так и в речи персонажей:

- дружеская дистанция общения может выражаться, например, в использовании прямого обращения, вопросов к читателю, в создании впечатления продолжения ранее начатой беседы, разговорном стиле речи.

- использование языковой техники комического, например, повтора, сравнения, метафоры и т.д. Сигналом смехового отношения может служить ирония, реализованная в первых строках текста.

ВЫВОДЫ п о 2 ГЛАВЕ 1. Наиболее общим понятием смехового жанра является комическое.

Комическое является эстетической категорией, выражающей определенную ценность явления для человека. Комическое связано с такими категориями, 'ф как смешное, юмор, сатира, ирония и т.п. Юмор является объектом изучения как особый способ осмысления действительности. Учеными выделены приемы техники остроумия, которые осуществляются различными языковыми средствами. Наиболее общим приемом комического является сочетание в действии или мысли объекта воздействия с полем возможностей, ему принципиально не присущих. При этом прагматическая реакция ползд1ателя сообщения зависит от его восприятия этого сочетания и от его оценки субъективной позиции, выраженной этим смеховым отношением.

2. Юмор позволяет уменьшить социальную дистанцию, является средством групповой идентификации, позволяет устанавливать границу между "своими" Щ и "чужими", сплотить группу "своих" и не допустить "чужих" к полноценному участию в дискурсе. Эта парольная функция юмора осуществляется за счет обращения участников юмористического дискурса к общим ценностям, что проявляется в особенностях избранного комического объекта, средствах создания благоприятной психологической обстановки (маркерах шутливого общения: лингвистических и невербальных), фоновой информации, к которой отсылаются участники юмористического дискурса. Частным случаем внутригрупповой идентификации посредством юмора является национальный юмор, под которым мы понимаем юмор, понятный и разделяемый большинством представителей данной культуры.

3. Можно выделить следующие характеристики юмористического акта: 1. на уровне когнитивных схем: компетентность получателя сообщения, 2. на уровне формальных схем: знание жанров юмористического дискурса, 3. на уровне эмоциональных схем: зрение распознать юмористическую тональность общения. В понимании юмора должны быть задействованы все указанные типы схем. В соответсвии с этим, понимание юмористического дискурса зависит от трех групп факторов: 1) владение необходимой фоновой информавд1ей, 2) знакомство с речевым жанром шутки, куда входит умение распознать семиотическую структуру шутки, способность оценить шутку, 3) умение распознать смеховое отношение, знание соответствующих маркеров этого отношения.

Понимание юмористического дискурса на уровне когнитивных схем обеспечивается наличием необходимых фоновых знаний. Для юмористического дискурса характерна высокая степень защищенности. Это связано с его игровой сущностью. Задачей отправителя юмористического сообщения является адекватное кодирование текста с расчетом на то, что адресат успешно декодирует текст и оправдаются перлокутивные ожидания отправителя. Частью необходимых для понимания фоновых знаний являются прецедентные тексты.

Владение формальными схемами означает знание жанров юмористического дискурса. Базовым жанром юмористического дискурса является жанр "Шутка". Категория автосемантии текста позволяет анализировать шутку независимо от всего текста целиком учитывать, вторичный характер юмористического дискурса и его способность интегрироваться в другие виды дискурса. Анализу подвергаются юмористические высказывания как относительно автономные элементы, содержащие смеховое отношение.

Рассмотрены также жанры «анекдот» и «пародия», поскольку они обладают наибольшей интертекстуальной насыщенностью. Характерной особенностью анекдота является его способность вклиниваться в другие тексты, имеющие отличные от него жанровые характеристики, с другой стороны на анекдот могут ссылаться, используя различные виды текстовых реминисценций. Интертекстуальность пародии является ее сущностным признаком, этот жанр включает в себя шутки, основанные на неязыковом комизме, а также языковую игру, основанную на интертекстуальных ссылках.

Эмоциональные схемы подразумевают способность распознать смеховое отношение, которое предполагает активное участие партнеров в коммуникации, взаимную настроенность на игру. О смеховом отношении могут сигнализировать особые маркеры. На примерах отрывков текста в сильных позициях было установлено, что для англоязычного юмористического дискурса хараБстерны следующие сигналы смехового отношения: дружеская тональность общения, выражающаяся в использовании прямого обращения к читателю в письменном тексте, создании впечатления разговора с читателем посредствам использования 2 лица, вопросов к читателю, создания впечатления продолжения ранее начатой беседы, в умеренно разговорном стиле речи. Смеховое отношение может быть отмечено через использование различных стилистических приемов (языковой техники комического), например, повтора, сравнения, метафоры и т.д. Ирония, реализованная в первых строках текста, может служить сигналом смехового отношения. Смеховое отношение может демонстрироваться в речи автора и в речи персонажей.

no Глава 3 ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ ТЕКСТОВ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ЮМОРИСТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ 3 L МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ ТЕКСТОВ.

Изучение культурного фона, частью которого являются прецедентные тексты, должно включать выявление текущего корпуса прецедентных текстов.

Определение корпуса национальных прецедентных текстов - проблема, которая пока не получила своего решения. Ю.Н.Караулов отмечает хрестоматийный характер прецедентных текстов [Караулов 1987: 216]. Он относит к прецедентным текстам произведения русской, советской и мировой классики. Здесь важно отметить, что Ю.Н.Караулов говорит о прецедентных текстах для людей, говорящих на русском языке, т.е. принадлежащих к русской культуре. Хрестоматийность части прецедентных текстов не вызывает сомнения, как и то, что специфика работы с текстом на уроках литературы в отечественной щколе способствует созданию концептов текстов, входяпщх в классику мировой и русской литературы. Однако полагаем, что формирование текстовых концептов не ограничивается рамками школьной программы. Значительная часть текстов усваивается самостоятельно. И здесь, конечно, текстовая концептосфера пополняется текстами, выходящими за рамки "классической" литературы.

Е.Г.Ростова предлагает выявлять корпус прецедентных текстов на пересечении результатов двух экспериментов. В первом из них выясняется, какие тексты выдаются на стимулы, для второго из средств массовой информации и современных литературных источников отбираются гипотетические прецедентные тексты и на этом материале выясняется: 1) известен ли данный текст информанту;

2) понятно ли, непреобразованный он или преобразованный;

3) известен ли источник текста (произведение и его автор) [Ростова 1993: 9]. Очевидно, что к достоинствам данного метода Ill относится достоверность, так как информация поступает "из первых рук", довольно точно выясняется степень знакомства с текстом и система ассоциаций, связанных с этим текстом. С другой стороны, проведение этих экспериментов может представлять сложность, так как требует проведения обшрфного опроса.

Г.Г.Слышкин справедливо отмечает недостаток применения метода ассоциативного опроса для выявления аспектов прецедентности текста, который заключается в том, что лаконичность ответов реципиентов не дает возможности с уверенностью определить, каким именно аспектом прецедентности была вызвана та или иная ассоциация [Слышкин 2000: 48].

Выявление корпуса прецедентных текстов средствами наблюдения возможно на материале такого вида дискурса, в котором вертикальный контекст включает в себя исключительно актуальные фоновые знания как часть культурной грамотности. Такой вид дискурса позволил бы однозначно судить о том, является ли текст референции прецедентным, и непосредственный контекст позволял бы определить связанные с данным прецедентным текстом ассоциации. Таким видом дискурса является юмор. Это обусловлено тем, что понимание юмористического дискурса, больше, чем других дискурсов, опирается на когнитивные схемы мышления. Существуют довольно четкие критерии понимания юмора ("либо смешно, либо нет"), кроме того, социализирующая функция юмора совпадает с парольной функцией прецедентных текстов в их вторичном функционировании. Имеется в виду то, что, как указано в главе 2, юмор объединяет членов группы и, наоборот, ограничивает доступ "чужих" в группу. Парольная функция прецедентных текстов выражается в том, что наличие своего уникального корпуса прецедентных текстов является признаком наличия у членов группы чувства групповой идентичности. Принимая решение об уместности употребления реминисценции в процессе общения, отправитель сообщения тем самым усваивает границу между "своим" и "чужим" [Слышкин 1999: 28]. Эта общая функция прецедентных текстов и юмора позволяет судить о прецедентности текста, ссылка на который делается в юмористическом дискурсе, а также дает представление о том, насколько естественным является функционирование прецедентных текстов в этом виде дискурса.

Пример ^ No part of aging is more dismaying than losing you references, than getting a blank look from a young person to whom you have just mentioned the name of someone obscure, like Paul McCartney.

"Paul McCartney?... Paul McCartney?" this young person is liable to say.

"Wait a minute - I think I've heard of him. Didn't he used to be with a group called Wings or Wangs?" George Santayana once said, "Those who cannot remember the past are condemned to repeat it." But the problem is: Who was George Santayana? Stop fifty people under forty - or forty people under fifty - and they will tell you that Santayana was either a shortstop for the Indians, the president of Guatemala, or the man who attacked Alamo. Alamo, of course, was an Indian battleship.

(Cosby, B. TimeFlies,p.l3l) В отрывке из книги Б.Козби «Time Flies» описывается несовпадение фоновых знаний у представителей разных поколений. Автор указывает на неприятное чувство, которое возникает при общении, если фоновые знания не совпадают {No part of aging is more dismaying than losing you references, than getting a blank look from a young person to whom you have just mentioned the name of someone). Люди разного возраста входят в разные социальные группы по возрасту, концепты, которыми они оперируют, являются щ макрогрупповыми. Имя Пола Маккартни известно всем взрослым людям, Б.Козби утверждает, что для многих молодых людей имя этого артиста явлеется незнакомым (someone obscure, like Paul McCartney), обыгрывается название группы Beatles {а group called Wings or Wangs). Как бы к слову, Б.Козби отмечает, что имя американского философа Дж.Сантаяны также не знакомо молодежи, как и название исторического памятника Техаса Аламо.

Фоновые знания молодежи не включают не только имя Сантаяны, но и другие важные факты культуры. Несовпадение фоновых знаний может затруднять общение и приводить к непониманию. То, что для одной группы входит в число культурных ценностей, для другой просто неизвестно.

Несовпадение ценностей делает общение трудной задачей. Наличие общих взглядов и отношений сближает людей, является источником удовольствия.

Обратная ситуация вызывает дискомфорт.

3.2. "ТЕКСТ В ТЕКСТЕ" КАК ПРИЕМ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ Комическое представляет собой особый способ передачи информации, функционирующий в специфической ситуации коммуникации с опорой на когнитивные структуры участников. Комическое базируется на игровом отношении человека к действительности, которое на уровне фреймового описания определяется как фрейм игры, создающий фиктивный модус восприятия сообщения [Панина 1996: 5].

Шутливое общение соответствует игровым отношениям (play frame).

Игра - самоцельная деятельность, ее смысл состоит в удовольствии, которое она приносит. Смех — отношение к миру, соответствующее игре. Смех осуществляет игровое отношение к миру вне реальной игровой деятельности [Нодиа:1988]. Т.Ю.Чубарян пришла к выводу о том, что юмор — такой вид межличностного взаимодействия, при котором стороны воспринимают и отправляют информацию о текущем состоянии дел в форме игры. Игра имеет интеллектуальный характер, что отражается в ее правилах и критериях пригодности лиц к участию в ней [Чубарян 1994: 7-8]. Разговорный или ситуационный юмор - это игровая ситуация (play frame), созданная участниками в контексте внутригруппового знания, в которое входят не только языковые черты, а также невербальное общение [Boxer 1997: 277].

Давно подмечено, что комическое может быть основано на ситуации и полностью на языковых средствах. Одним из видов комического является языковая игра. Исследователи выделяют языковые и неязыковые шутки ("humour of words and humour of ideas"). (Липпс, С.Ликок, В.3.Санников и др.) Несомненно, как отмечает В.Пропп, " язык комичен не сам по себе, а потому что он отражает некоторые черты духовной жизни говорящего, несовершенство его мышления ", выделение языкового юмора среди других видов комического довольно логично. Языковая шутка — это шутка и над языком (а иногда исключительно над языком) [Санников 1999: 31].

Понятие "языковая игра" было введено для обозначения языкового юмора, которое, как и юмор вообще, воплощает игровое отношение к миру.

Языковая игра также рассматривается как игра с формой речи, когда свободное отношение к форме речи получает эстетическое задание, пусть даже самое скромное. Земская и др. полагают, что языковая игра в разговорной речи реализует поэтическую функцию языка. Играя, говорящий большое внимание обращает на форму речи, а устремленность на сообщение как таковое есть черта поэтической функции языка [Земская et al. 1983: 172].

Если рассматривать комическое вообще как некоторую неправильность, намеренно допускаемз^ю и осознаваемую отправителем и пол)Д1ателем сообщения, то языковая игра представляет собой некоторую языковую неправильность (или необычность), при взаимной настроенности участников общения на игру с речью.

Существуют излюбленные приемы языковой игры, действующие в обществе в то или иное время, наряду с которыми действуют и приемы редкие, носящие печать индивидуальности [Земская et al. 1983: 175].

Интертекстуальность выступает как один из приемов языковой игры. Ссылки и аллюзии — один из наиболее популярных приемов комического в современном дискурсе. Об этом говорит большое количество пародий в кинематографе, на эстраде и в других видах дискурса, а также довольно частое использование этих приемов в литературе, публицистике, газетном дискурс, рекламе и т.д. Исследование ситуации "текст в тексте" в различных видах дискурса является предметом или частью большого числа диссертационных исследований (Т.В.Цырендоржиевой, Л.А.Машковой, А.Г.Мамаевой, Н.А.Химуниной, М.А.Гузь, Е.В.Плисова, М.А.Паниной, М.В.Вербицкой, А.З.Атлас и др.). И.Пасси указывает, что существует много причин использования интертекстности в современной литературе, а в особенности в западноевропейской. В частности пародия в том виде, в котором она получила развитие, рассчитана на богатую эрудицию читателя, связана с интеллектуализмом как одной из основных характеристик этой литературы [Пасси:1969].

Необъявленные интертекстуапьные ссылки всегда вызывают улыбку, то есть несут в себе комический эффект. Это объясняется спецификой функционирования этого приема языковой игры. Во-первых, интертекстуальные ссылки создают двуплановость в тексте. Как указывает Ю.М.Лотман, любая ситуация "текст в тексте" содержит игру на противопоставлении "реапьного / условного".[Лотман 1981: 13]. Создаваемый контраст и служит основой комического. Е.В.Плисов объясняет этот процесс тем, что единицы знания, актуализируемые в юмористическом дискурсе, обеспечивают игровую обработку известных текстов и формируют контекстные ожидания, которые позволяют прогнозировать будущие события на основе ранее встречавшихся. Нарушая это ожидание реципиента, в большинстве случаев интертекстуальность не разрушает уже имеющийся микромир в сознании человека, а создает на ряду с ним ситуативный фикциональный мир. Оба мира сосуществуют, в результате чего появляется игровой элемент в сознании реципиента [Плисов 1999:157].

Пример I once joked in а book that there are three things you can't do in life. You can't beat the phone company, you can't make a waiter see you until he is ready to see you, and vou can't go home again. Since the spring of 1995, I have been quietly, even gamely, reassessing point number three.

{Bryson, B. I am a Stranger Here Myself) Б. Брайсон прожил 20 лет в Великобритании и вернулся в свою родную страну. Свое возвращение он сравнивает (переносит на него контекст) концепта другого текста. Интертекстуальная ссылка на книгу Т.Вульфа You can't go home again включает в принимающий текст контекст автобиографичной книги Т.Вульфа о поиске вечных ценностей в развращенном обществе. Создается контраст между обыденными ситуациями и моральными проблемами, поднимаемыми в интертексте.

Во-вторых, любая необъявленная интертекстуальная ссылка или аллюзия ставит тест на понимание, который сам по себе может вызвать смех и увеличить взаимопонимание (rapport) [Norrick 1994: 419]. Как юмор вообще, языковая игра должна приниматься всеми участниками общения, создавать ситуацию близости взглядов. Н.Норрик указывает, каждый раз, когда собеседники успешно вплетают аллюзию в ткань спонтанной беседы, они добиваются престижа. З.Фрейд полагал, что мы получаем детское удовольствие, когда неожиданно обнаруживаем старых знакомых в новом окружении. Поэтому даже несмешная аллюзия может вызвать смех узнавания и привести к возникновению взаимопонимания (shared rapport), потому что собеседники могут насладиться тем, что вместе могут определить соответствующий интертекстуальный источник [Norrick 1994: 418].

Пример Suddenly I realized I was the only male on a table of high-spirited females, assorted ages forty-something to eighty-two. One of them raised a glass.

'Well. Peter, blessed art thou amongst women.' which really is an excellent joke if vou know your Hail Mary.

{McCarthy, P. McCarthy's Bar, 12J) Необъявленная ссылка на текст христианской молитвы "Hail, Mary" комментируется автором, распознать ссылку можно лишь при условии знакомства с текстом, общее знание объединяет членов группы и перлокутивный эффект высказывания достигается {which really is an excellent joke if you know your Hail Mary.).


Таким образом, необъявленные интертекстуальные ссылки являются одним из популярных приемов языковой игры в современном англоязычном дискурсе. Создание комического эффекта - является сущностной чертой этого приема, которая реализуется за счет двух признаков: 1. способности интертекстуальных ссылок создавать второй план, контрастирующий с планом принимающего текста, 2.

Актуализации разделенного знания коммуникантов.

3.3. КОНЦЕПТ ПРЕЦЕДЕНТНОГО ТЕКСТА В главе 1 указывалось, что способом существования текстов в сознании носителей языка являются концепты. Совокупность всех концептов данной культуры образует национальную концептосферу. Д.С.Лихачев полагает, что концептосфера, в которой живет любой национальный язык, постоянно меняется, обогащается, если есть достойная его литература и культурный опыт. Таким образом, признается постоянное развитие концептосферы [Лихачев 1997: 286].

Концепты подразделяются на индивидуальные, микрогрупповые, макрогрупповые, национальные, цивилизационные и общечеловеческие.

Соответственно так же классифицируют прецедентные тексты в зависимости от размера языкового коллектива, в котором данный текст является прецедентным. Можно говорить о прецедентном тексте в пределах группы людей, объединенных общими интересами, профессионально, по возрастному признаку, текст может быть прецедентным в данной культуре и т.д. Такая классификация прецедентных текстов становится еще более уместной, если выделить парольную функцию прецедентных текстов, которая состоит в том, что наличие своего уникального корпуса прецедентных текстов является признаком наличия у членов группы чувства групповой идентичности.

Апелляция к этому корпусу служит дальнейшей интеграции внутри группы [Слыщкин 1999: 29]. Учитывая это, можно утверждать, что национальный корпус прецедентных текстов, кроме всего прочего, служит своеобразным символом нации.

Следует отметить, что тексты могут быть прецедентными в течение определенного промежутка времени [Слышкин:2000]. Некоторые тексты сохраняют свою прецедентность на протяжении столетий (например, Библия, произведения Шекспира), другие тексты становятся прецедентными на довольно короткий срок. В качестве примера можно привести тексты рекламы или некоторых популярных песен, которые активно пародируются и цитируются в течение того промежутка времени, пока их распространяют средства массовой информации. По окончании действия такого текста он быстро теряет свою прецедентность, т.к. текст больще не представляет ценности, забывается, т.е. перестает быть общеизвестным. Ф.А.Литвин отмечает, что база "культурного фона" включает в себя не только "высокую", но и массовую культуру. Массовая культура характеризуется большой "текучестью", сменяемостью даже в течение одного поколения [Литвин:

1994].

Как было указано, все прецедентные тексты формируют концепты.

Обращение в дискурсе происходит именно к концептам прецедентных текстов. В сознании носителя языка прецедентный текст хранится не целиком в своей первичной форме (было бы невозможно знать наизусть все значимые тексты культуры), а в виде некоего сложного образования, включающего в себя различные элементы. Если определить, какие компоненты составляют концепт прецедентного текста, было бы возможно целенаправленно формировать концепты прецедентных текстов у изучающих иностранный ЯЗЫК и научиться использовать их в дискурсе и, таким образом, формировать языковую личность, близкую к типичной языковой личности изучаемого языка.

Функционирование прецедентных текстов в дискурсе, несомненно, отличается от жизни других текстов. Одним и, видимо, основным отличием if»

является то, как прецедентные тексты усваиваются языковой личностью.

Психологи полагают, что понимание текста состоит из двух этапов: 1.

вызывание в сознании адресата образа, адекватного значению воспринятого текста. 2. порождение нового текста на основе возникшего образа. На первом этапе восприятие полученного текста может уничтожить сам текст, от которого в этом случае остается лишь невербальный образ. Этот случай характерен для обыденных текстов. Некоторые же тексты целиком или фрагментарно-цитатно остаются в сознании адресата и включаются в образ порождаемого текста в виде компонента [Мусхешвили, Шрейдер 1997: 79].

Последний случай характерен для прецедентных текстов. Помня, что прецедентный текст по определению характеризуется цельностью и связностью, можно полагать, что образ прецедентного текста в сознании всех или большинства членов группы должен более или менее совпадать. Такой образ, видимо, должен быть выражен хотя бы частично вербально (т.е.

цитатно) для того, чтобы члены группы могли апеллировать к этому образу в своем дискурсе. Кроме того, образ прецедентного текста должен характеризоваться достаточной связностью.

Текстовые концепты состоят как из вербальных, так и невербальных компонентов. Концепт является многомерным образованием, которое включает в себя образный элемент. Чтобы "знать" прецедентный текст, нужно сформировать его концепт в своем сознании. Носителем концептов прецедентных текстов является языковая личность. В структуре языковой личности выделяют три уровня: вербально-семантический (лексикон), лингво когнитивный (тезаурус) и мотивационный (прагматикой) [Караулов 1987:

219]. Караулов указывает, что прецедентные тексты являются частью прагматикона языковой личности, поскольку служат знаками для оценки определенных фактов и отношений [Караулов 1988: 109]. Однако, можно предположить, что прецедентный текст функционирует на мотивационном уровне, необходимо обладая ценностными характеристиками, но затрагивает и два других уровня (лексикон и тезаурус). Полагаем, что концепт ^^ прецедентного текста содержит:

1. Вербально-семантический компонент, т.е. буквально цитаты данного текста или даже весь текст целиком, если он достаточно короткий;

2. Тезаурусный компонент, т.е. связанный с картиной мира. Возможно, этот компонент представляет собой невербальную часть образа прецедентного текста и содержит те ассоциации, которые вызывает данный текст у концептоносителя, или, наоборот, те стимулы, которые вызывают концепт прецедентного текста в качестве ассоциации.

3. Мотивационный компонент концепта прецедентного текста — это его ценностная значимость, без которой прецедентный текст перестал бы быть таковым.

Мотивационный уровень Аксиологическая значимость важное условие прецедентности текста.

Прецедентные тексты - это наиболее значимые тексты культуры. Их могут пародировать и высмеивать. Таким образом, они являются объектами оценки.

Пример 'You didn't like the speech?

'The speech is excellent. "Oh, then I see Queen Mab hath been with you!" Excellent and good length, but then he disappears for the length of a bible.

H (Shakespeare in Love, p.47) В примере контраст строится именно на ценностной значимости текста.

Ценность текста "Ромео и Джульетта" сейчас не представляет сомнения. В отрывке создается ситуация, когда цитируемый текст становится предметом оценки {Excellent and good length, but), что само по себе "необычно", то есть является своего рода нарушением нормы, при этом текст оценивается актером недостаточно высоко, что становится основой для создания комического эффекта. При отсылке к концепту «библия» из всего спектра возможных признаков выбирается только один и не самый значимый - «объем текста».

С другой стороны, как указано выше, прецедентные тексты используются языковой личностью в качестве "ярлыков" для оценки явлений и определенных ситуаций, являясь, таким образом, средством оценки. В этом же примере мы видим другую интертекстуальную ссылку {he disappears for the length of a bible). Текст библии используется здесь для описания признаков явления, то есть является инструментом оценки.

Укажем также, что, как и любой концепт, концепт прецедентного текста может существовать на индивидуальном и коллективном уровне;

при этом индивидуальные и коллективные концепты могут не совпадать [Карасик 2002].

# Лингво-когнитивный уровень Как отмечает В.И.Карасик, системность языкового сознания состоит в том, что "любой его компонент, любые единицы, которыми оно оперирует, неизбежно связаны с другими единицами, причем в каждом конкретном проявлении эта связь базируется на определенной иерархии актуальных для человека признаков" [Карасик 2002: 46]. Текстовые концепты, как и другие единицы сознания, обязательно связаны с другими единицами ассоциативными связями. Ассоциацию вслед за О.А.Дмитриевой можно понимать как "мысль, которая приходит в голову" и всегда связана с другими элементами [Дмитриева 2002: 46]. Прецедентные тексты функционируют в дискурсе в виде текстовых реминисценций и, как указано выше, активизирз^отся в сознании языковой личности по схеме стимул — реакция, тем самым привлекая к активной работе ассоциативную память языковой личности. Ю.Н.Караулов исследовал реминисценции прецедентных текстов ("текстовые преобразования") в ассоциативных экспериментах. Он отметил, что ассоциативные механизмы текстовых преобразований выявляют "повышенную энергию ономастикона", т.е. имен авторов, персонажей [Караулов 1988: 116].


Г.Г.Слышкин указывает, что за каждым прецедентным текстом стоит своя уникальная система ассоциаций, вызываемых им в сознании носителей языка. Именно эта включенность в ассоциативные связи с другими языковыми концептами обусловливает регулярную актуализацию прецедентных текстов в различных видах дискурса [Слышкин 2000: 45]. Эти ассоциативные связи называют аспектами прецедентности. К ним могут относиться не только характеристики текста как такового, например, личность автора, принадлежность к исторической эпохе, сюжет, наиболее впечатляющие отрывки, величина текста, особенности авторской стилистики и т. д., но и, например, типичная ситуация первичного обращения к тексту, история написания, отношение к тексту в обществе и т.п. Эти аспекты прецедентности называют соответственно внутритекстовыми и внетекстовыми. Так, в примере # 35 аспектами прецедентности являются высокая общепринятая оценка текста "Ромео и Дульжульетты", а также длина текста библии.

Пример It can only be a matter of time before towns in the tourism business start realising that literature, like cinema, has huge marketing potential, and start offering inducements to authors to use them as setting. Harry Potter and the Dolphin of Dingle. Hannibal Lecter — Silence of the Dolphins. Angela's Dolphin. That'll pull the crowds in.

(McCarthy, P. McCarthy's Bar, 194) В отрывке сделаны интертекстуальные ссылки на тексты книг о Гарри Поттере, кинофильм «Молчание ягнят» (Silence of the Lambs), книга Ф.МакКорта Angela's Ashes. Ссылки объединены благодаря общему аспекту прецедентности: большая популярность.

Полагаем, что аспекты прецедентности, все те образы, которые вызывает прецедентный текст у концептоносителя, можно отнести к тезаурусной или лингво-когнитивной части концепта прецедентного текста.

Вербально-семантический уровень Ю.Н.Караулов выделяет три способа обращения прецедентных текстов:

1) натуральный (текст доходит до реципиента в исходном виде);

2) вторичный (трансформированный в другой вид искусства текст, либо размышления по поводу исходного текста);

3) семиотический (обращение к оригинальному тексту дается намеком, отсылкой). Семиотический способ обращения к тексту характерен только для прецедентных текстов [Караулов 1987: 217].

Прецедентные тексты функционируют в дискурсе в виде цитат, аллюзий, текстовых реминисценций, и непосредственное наблюдение за прецедентными текстами может осуществляться через эти элементы дискурса.

Ю.Н.Караулов выделяет четыре вида языковых средств актуализации прецедентных текстов. Это заглавие, цитата, имя персонажа или имя автора [Караулов 1987: 218]. Г.Г.Слышкин предлагает свою классификацию текстовых реминисценций и выделяет пять основных видов реминисценций, служащих средством апелляции к прецедентным текстам: 1. упоминание, т.е.

прямое упоминание имени концепта (заглавие текста, автор и т.п.), 2. прямая цитация, т.е. дословное воспроизведение части текста или всего текста в том виде, в котором этот текст (отрывок текста) сохранился в памяти цитирующе­ го, 3. квазицитация, т.е. — воспроизведение части текста или всего текста в умышленно измененном виде, 4. аллюзия, т.е. соотнесении предмета общения с ситуацией или событием, описанным в определенном тексте, без упоминания этого текста и без воспроизведения значительной его части, на содержательном уровне;

и 5. продолжение, создание самостоятельного литературного произведения, действие которого разворачивается в «воображаемом мире», уже известном носителям культуры из произведений другого автора, из мифологии или из фольклора [Слышкин 2000: 36-39].

Текстовые реминисценции на прецедентные тексты до сих пор не получили единого обозначения. Термин "текстовые реминисценции" является более широким, так как обозначает как осознанные, так и неосознанные отсылки к тексту, в то время как апелляция к прецедентному тексту по определению должна быть осознанной, то есть и "говорящий", и W "слушающий" должны быть знакомы с текстом и понимать, что они к нему обращаются в своем дискурсе. Ю.Н.Караулов, автор термина «прецедентный текст» предложил назвать различные способы введения в дискурс готовых текстов, известных и говорящему, и слушающему, и потому не требующих полного воспроизведения в процессе общения, текстовыми преобразованиями [Караулов 1988: 108].

В.Г.Костомаров и Н.Д.Бурвикова называют такие элементы прецедентными высказываниями [Костомаров, Бурвикова: 1994]. Они указывают, что прецедентные высказывания являются механизмом удобного свертывания и хранения прецедентных текстов. Прецедентное высказывание # анафорично по отношению к породившему его тексту и дейктично по отношению к ситуации, в контексте которой оно возникло [Костомаров, Бурвикова 1994: 74]. Иными словами, прецедентное высказывание замещает собой весь прецедентный текст и указывает на ситуацию, в которой оно впервые было использовано. В.Г.Костомаров и Н.Д.Бурвикова полагают, что прецедентные высказывания в структуре исходного текста являются заголовком (названием) или стоят в сильной позиции (начало или конец) фрагмента, абзаца или текста целиком. Кроме того, к таким высказываниям, особенно из прозаических текстов, предъявляется требование универсальности, т.е. высказывание должно проявлять обобщенность, самодостаточность. Прецедентные высказывания, как указывают авторы, аккумулируют прецедентность текста. Этот процесс свертывания В.Г.Костомаров и Н.Д.Бурвикова назвали текстовой редукцией, а сами прецедентные высказывания отнесли к разряду лингвокультурем в системе языка наряду с терминами и словами [Костомаров, Бурвикова: 1994].

Нельзя не согласиться с исследователями в том, что предложения и фразы в сильных позициях, несомненно, имеют большую тенденцию запоминаться, и поэтому вероятно намного чаще, чем другие отрывки текста, выступают в качестве ярлыков прецедентного текста и используются как средство "оживления накопленного опыта". Это очень удобно, поскольку Чг позволяет определить некоторый набор цитат, характерный для определенного прецедентного текста. С другой стороны, необходимо иметь в виду, что концепт является сложным ментальным образованием, непременно обладающим образной составляющей, и было бы ошибочно полагать, что формирование текстового концепта ограничивается текстовой редукцией, то есть своеобразным сокращением текста до отрывков в сильных позициях.

Кроме того, как отмечает Г.Г.Слышкин, число и состав корпуса языковых единиц, посредством которых может осуществляться апелляция к тому нити иному концепту в дискурсе, непрерывно меняется [Слышкин 2000: 48]. Это может быть обусловлено разными причинами: изменением коллективного концепта, различием индивидуального концепта языковой личности и коллективного концепта и т.д.

Д.Б.Гудков и др. в своем исследовании также обратились к прецедентным высказываниям. Авторы определили прецедентные высказывания как репродуцируемый продукт речемыслительной деятельности, законченную и самодостаточную единицу, сложный знак, сумма значений компонентов которого не равна его смыслу. Прецедентные высказывания неоднократно воспроизводятся в речи носителей русского языка [Гудков et al. 1997: 106-107]. Отметим лишь, что данное определение прецедентных высказываний достаточно широкое;

так, полагаем, что ц фразеологизмы и крылатые слова вполне могут войти в разряд прецедентных высказываний по Д.Б.Гудкову. Исследователи также указывают, что существуют прецедентные высказывания, которые потеряли связь с породившими их прецедентными текстами по причине потери прецедентности самим текстом, либо поскольку высказывание столь часто употреблялось вне текста, что приобрело автономное существование, и многие носители языка, прекрасно зная данное прецедентное высказывание, не знают из какого прецедентного текста оно пришло [Гудков et al. 1997: 107].

Пример ^ Early to rise and early to bed makes a male healthy and wealthy and dead.

(Thurber, J. Fables for our Time).

Одно из изречений, которые печатались в Poor Richard's Almanac 1757, принадлежащее Б.Франклину {Early to bed and early to rise, makes a man healthy, wealthy, and wise.) не является именем концепта текста-источника, а используется как крылатое выражение. Хотя многие носители языка, знают, кому принадлежит данное высказывание, «Poor Richard's Almanac» не является прецедентным текстом, а следовательно, не связан больще с данным высказыванием как часть концепта. Сохранена некоторая связь с автором этого высказывания, однако данный концепт не содержит уже в себе ассоциации текстом-источником.

Следует отметить, что формирование концепта не является характерным исключительно для прецедентных текстов. Как указывалось, текстовые концепты выделяются наряду с лексическими, фразеологическими и т.д.

Сложность состоит в том, что прецедентная цитата в виде слова, словосочетания, предложения или даже текста (отрывка прецедентного текста - источника) выступает в качестве знака или одного из возможных имен концепта прецедентного текста. В то же время имена лексических и др.

концептов также выражаются лексическими или фразеологическими единицами. И здесь, полагаем, необходимо отличать имена прецедентных А текстов от прецедентных фраз и крылатых выражений. Если, как указывает Д.Б.Гудков, прецедентное выражение потеряло связь с текстом источником, это однозначно указывает на то, что это прецедентное высказывание не может служить символом прецедентного текста, поскольку речь о пробуждении концепта прецедентного текста здесь уже не идет. Г.Г.Слыщкин выделил Правило, согласно которому текстовые реминисценции относятся к прецедентным текстам, лишь если адресант осознает, что он прибегает к текстовой реминисценции на определенный текст, и рассчитывает на то, что получатель речи знаком с этим текстом, что и происходит в действительности.

Если хотя бы часть указанного условия не выполняется, "мы имеем дело либо с речевыми стереотипами, развившимися из текстов, либо с текстовыми реминисценциями, основанными на непрецедентных текстах". Если прецедентное высказывание потеряло связь с текстом-источником, значит либо отправитель, либо получатель сообщения, либо и тот и другой не осознают факт отсылки к тексту, тем самым, нарушается условие реминисценции прецедентного текста. Таким образом, прецедентные высказывания по Д.Б.Гудкову можно отнести к разряду афоризмов, крылатых выражений или даже идиом.

В связи со ссылками на прецедентные тексты следует уделить внимание вопросу разграничения текстовых реминисценций и крылатых выражений и т идиом. Б.С.Шварцкопф указывает, что крылатые слова - "любые отрезки контекста с законченным смыслом, употребляющиеся в речи как цитаты, отдельные выражения исторических лиц, выдержки из литературных произведений". Крылатые выражения, будучи типичным случаем цитирования, используются в речи как переносно-обобщенные выразительные характеристики общественных, бытовых и психологических явлений, при этом предполагается, что и говорящему и пишущему известен и автор, и контекст произведения-источника [Шварцкопф 1970: 660]. Таким образом, определение Б.С.Шварцкопфа будет одинаково верно как для крылатых выражений, так и для цитат-отсылок к прецедентным текстам. Однако, полагаем, что крылатые выражения и цитаты - явления различные.

А.Г.Мамаева, например, отмечает, что для цитат в отличие от крылатых выражений, характерна средняя и малая частотность употребления. [Мамаева 1977: 175]. К.П.Сидоренко также указывает, что при условии достаточно частого употребления цитатного по своему происхождению выражения, оно может быть названо крылатым выражением [Сидоренко 1988: 99]. То есть увеличение частотности употребления рассматривается как своего рода показатель развития цитаты. С другой стороны, более частое употребление цитаты в речи вполне закономерно приводит к ослаблению ее связи с текстом источником.

Ю.А.Сорокин и И.М.Михалева полагают, что степень связанности цитаты с исходным текстом является показателем уровня эволюции цитаты от собственно цитаты до крылатого выражения [Сорокин et al. 1997: 21]. Этой же точки зрения придерживается и М.И.Булах, которая считает, что в отличие от крылатых слов, цитата приводится для выражения чужой идеи. Цитата еще не потеряла тесной связи с исходным контекстом, в то время как употребляя крылатые слова, сам говорящий не чувствует уже этой связи и может совсем не знать источника крылатого выражения [Булах 1978: 118].

Более того, со временем цитата может перейти в разряд фразеологизмов.

Известно, что для фразеологизмов характерна семантическая целостность, грамматическая раздельнооформленность, воспроизводимость, а также относительная устойчивость лексического состава. М.И.Булах указывает, что, как и фразеологизмы, цитаты обладают семантической целостностью, однако, грамматическая раздельнооформленность не является обязательной для цитат.

Фразеологизмы принадлежат к языковой системе, в то время как цитаты функционируют в речи. Цитата не воспроизводима. Цитата может воспроизводиться только с новым контекстом, а, следовательно, происходит создание новой цитаты. М.И.Булах отмечает, что при многократном воспроизведении цитата превращается в афоризм, штамп [Булах 1978: 53].

Вопроса эволюции цитаты коснулся в своей работе В.П.Андросенко. Он справедливо полагает, что "то, что вчера в силу особенностей функционирования инварианта в коллективном сознании носителей языка расценивалось как авторская цитата, может постепенно утратить свое авторство и превратиться в крылатые слова или в собственно идиомы" [Андросенко 1988: 181]. В.П.Андросенко сделал вывод о том, что онтология цитаты предусматривает при соблюдении определенных условий постепенный переход ее с этического на эмическии уровень с естественной утратой при этом ее природы, так как собственно цитата не есть единица языка, а представляет собой речевое явление и переходит в иное качество, в класс идиом. Это происходит постепенно по мере того, как инвариант определенного часто цитируемого высказывания осваивается все более и более широко. Наиболее часто употребляемые цитаты, обладающие лаконичностью и смысловой емкостью, утрачивают авторство и превращаются в собственно идиомы [Андросенко 1994: 105-106].

Пример In between trips to the bakery, young Franklin was hard at work flying kites, putting up lightning rods, discovering electricity, and thinking up wise sayings like 'A penny saved is the best policy' and 'Early to bed and early to rise keeps the dark circles from under your eves'. These sayings he contributed to Poor Richard's Almanack, which published them because he was the owner. He printed this periodical by hand, since he could never leam to do it with his feet.

{Armour, R.W. It all started with Columbus.) В примере транформированы высказывания: А penny saved is a penny gained, Honesty is the best policy, Early to bed, early to rise, makes a man healthy, wealthy and wise. Они являются примером того, как цитаты теряют свою связь с текстом-источником. Так, высказывание Honesty is the best policy принадлежит М.Сервантесу (Don Quixote. Part ii. Chap, xxxiii.), a в современном дискурсе оно потеряло связь с текстом и используется как поговорка, поскольку при обращении к этому высказыванию у участников общения не возникает ассоциаций с текстом-источником, и выражение существует как самостоятельный законченный текст.

В исследованиях указывается, что цитата в своей эволюции может проходить путь до крылатого выражения, штампа и идиомы. При этом показателем такой эволюции будет частотность употребления и степень связи с исходным текстом. Высокая степень связи цитаты с текстом источником является ее типологическим признаком, который как раз и может быть утерян цитатой в случае высокой частоты ее употребления. То, что цитата и в новом контексте сохраняет свою связь с исходным текстом (в нашем случае с прецедентным текстом) отличает ее от любой другой единицы (будь то крылатое выражение, фразеологизм, афоризм или штамп). Текстовая реминисценция является знаком, символом сложного текстового концепта в новом окружении.

Пример After years of telling yourself that you don't really look that bad, the day finally arrives when you have to admit that the emperor has no clothes and parts of him look like the empress.

(Cosby, B. Time Flies) Полагаем, что прецедентное высказывание The emperor has no clothes вызывает в сознании носителей языка текст сказки Андерсена «Голый король». С другой стороны, это высказывание используется довольно часто и является практически единственным именем концепта сказки наряду с ее названием. У этого высказывания есть устоявшееся значение «указать на очевидную истину, которую все пытаются не замечать» и оно обладает неизменной структурой, в этом выражается тенденция к самостоятельности, идиоматичности.

Мы полагаем, что реминисценции прецедентных текстов представляют собой своеобразное явление. С одной стороны, они вызывают в сознании реципиента целостный образ прецедентного текста, выступающего как символ, концепт. И в этом их связь с прецедентным текстом должна быть достаточно крепкой, чтобы текстовая реминисценция функционировала как таковая, не переходя в класс идиом или крылатых выражений. С другой стороны, текстовые реминисценции являются частью прецедентного текста, и их положение в тексте, а также собственные структурные и содержательные характеристики (краткость, универсальность) определяют некоторое стремление к самостоятельности.

3.4. МАРКЕРЫ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ ТЕКСТОВ Полное понимание может быть достигнуто только, если отправитель и получатель используют в своем дискурсе одни и те же пресуппозиции и фоновые знания. Узнавание реминисценций прецедентных текстов является необходимым условием понимания. В условиях межкультурной коммуникации остро встает вопрос распознавания интертекстуальных вкраплений в тексте. Прецедентные тексты, как было указано, должны быть известны как отправителю, так и получателю сообщения, и в идеале никаких указаний на интертекстуальное вкрапление содержаться не должно. Однако, можно выделить ряд маркеров, которые указывают на наличие текстовой реминисценции в тексте.

В устной речи маркером интертекстуальности является просодия.

Просодическому оформлению цитатной речи и пародии посвящены работы М.В.Вербицкой, Г.П.Завальской и др. В рамках данного исследования мы не будем рассматривать просодическое оформление текстовых реминисценций.

Выбранные нами методы анализа и материал благоприятны для анализа маркеров интертекстуальности на других )фовнях.

А.З.Атлас в своем исследовании цитаты как средства реализации категории подтекста в поэтическом тексте указывает, что подтекст формируется на основе "материальных средств", образующих эксплицитный слой текста, а также на основе пресуппозиции, действующей в пределах широкого контекста произведения [Атлас 1987: 14]. В соответствии с этим мы предлагаем выделить два типа маркеров интертекстуальности, назовем их внутритекстовыми и контекстуальными. Контекстуальные маркеры позволяют получателю сообщения догадаться о наличии интертекстуальных ссылок на основе его фоновых знаний и общих представлений о целостности информации. В то время как внзоритекстовые маркеры - материальные средства на разных уровнях языка.

Контекстуальные маркеры И.К.Архипов указывает, что контекст является источником порождения значения для получателя сообщения, это единственная опора в идентификации значения всех слов каждого высказывания [Архипов 1994:



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.