авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Мистрюкова, Екатерина Владимировна

1. Средства репрезентации концептов

"мужественность" и "женственность" в современном

английском языке

1.1. Российская государственная Библиотека

diss.rsl.ru

2005

Мистрюкова, Екатерина Владимировна

Средства репрезентации концептов

"мужественность" и "женственность" в

современном английском языке [Электронный ресурс]: Дис.... канд. филол. наук :

10.02.04.-М.: РГБ, 2005 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки) Германские языки Полный текст:

http://diss.rsl.ru/diss/05/0608/050608043.pdf Текст воспроизводится по экземпляру, накодятцемуся в фонде РГБ:

Мистрюкова, Екатерина Владимировна Средства репрезентации концептов мужественность" и "женственность" в современном английском языке Самара Российская государственная Библиотека, год (электронный текст).

&I: o^-fomS САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Мистрюкова Екатерина Владимировна Средства репрезентации концептов «муэюественностъ» и «эюенственностъ» в современном английском языке Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Специальность 10.02.04 - германские языки Научный руководитель:

кандидат филологических наук, доцент Ю.Е. Сорокин / у Самара Содержание Введение Глава 1. Гендерные исследования в современной лингвистике 1.1 Эволюция категории тендера 1.2 Концепт как основа языковой картины мира 1.3 Понятие стереотип: виды, характеристики, функционирование 1.4 Гендерный подход к изучению концепта и стереотипов в лингвистике Выводы ^^ Глава 2. Содержание концептов «мужественностьу и «э/сенственность» в современном английском языке 2.1 «Мужественность» и «женственность» как культурные концепты.

Гендерные стереотипы 2.2 Концептуализация понятия «муж:ественностъ» в лексико-семантическом поле man Выводы 2.3 Концептуализация понятия «женственность» в лексико-семантическом nojiQ woman Выводы Глава 3. Гендерные стереотипы в англоязычных художественных текстах XX века 3.1 Актуализация тендерных стереотипов в британской и американской художественной литературе XX века. Уровень предложения и СФЕ 3.2 Динамика развития тендерных стереотипов в англоязычном дискурсе XX века Выводы Заключение Литература Список художественных источников и принятых сокращений Словари Введение В современных исследованиях по лингвистике, как, впрочем, и в других областях знаний, наблюдается постепенное продвижение к соединению в одном фокусе собственно научных, философских и религиозных представлений о мире и человеке. Показательной вехой смены парадигмы гуманитарного знания является стремительное развитие когнитологии и её самостоятельного ответвления - когнитивной лингвистики.

1* Ключевые позиции когнитивной лингвистики связаны с общей теорией информации и её обработкой человеком. Она оперирует особыми по своей природе единицами, которые являются проводниками самой разнообразной информации и полностью или частично материализуются в языке. Для наименования этих единиц закрепился термин концепты.

Данное исследование находится на стыке актуальных на сегодняшний день лингвистических подходов: когнитивного и гендерного.

Возникновение тендерной лингвистики, изучающей проявление гендерного фактора в единицах языка и речи, явилось результатом осознания того факта, что различия между полами, столь значительно проявляющие себя в разных структурах общественной жизни, весьма своеобразно реализуются и в процессе языковой коммуникации. Если на первых этапах своего существования гендерная лингвистика сосредотачивала свое внимание на проблемах гендера преимущественно в аспекте анализа живой речи представителей разных полов, то сейчас в сфере ее интересов находятся самые разнообразные вопросы, затрагивающие связь языка со всеми видами человеческой деятельности.

Согласно новым концепциям основная функция языка состоит не столько в передаче информации и осуществлении референции к независимой от него реальности, сколько в ориентации личности в ее собственной когнитивной области, то есть язык рассматривается как система ориентирующего поведения, где прагматическая функция играет решающую роль.

Названные факты говорят об актуальности темы исследования, которая во многом определяется качественным смещением парадигмы лингвистики в сторону ментальной семантики. Кроме того, современной науке свойственен антропоцентризм. Значимость индивидуальных параметров говорящего субъекта (языковой личности, по Ю.Н. Караулову) в связи с этим существенно возрастает. Пол человека - одна из важнейших tf характеристик личности, во многом определяющая ее социальную, культурную и когнитивную ориентацию в мире, в том числе посредством языка.

В последнее время особую значимость приобретает изучение сущности и языковой репрезентации концептов мужественность и эюенственностъ. В этом отношении особенно благоприятным для анализа существующих в обществе стереотипов, связанных с данными концептами, оказывается художественный текст, поскольку через его посредство осуществляется отображение картины мира со всеми ритуалами, традициями, то есть всей структуры знаний, приобретенных щ человечеством в процессе своего существования. Кроме того, текст способен влиять на модель мира в сознании реципиента, изменять ее.

Текст при этом обретает «социальную силу» (Тураева, 1994: 105-114).

Исходя из изложенного, целью исследования является описание концептов «мужественность» и «женственность» (КМЖ) посредством анализа языковых единиц разных уровней с учетом особенностей их функционирования в художественном тексте.

В соответствии с поставленной целью в работе решаются следующие задачи:

1. Определить понятие «концепт» и выявить характеристики тендерного концепта, позволяющие рассматривать его содержание на языковом уровне.

2. Выделить ядро и периферию КМЖ по принципу функционально семантического поля (ФСП).

3. Описать семантику тендерных стереотипов (ГС), составляющих концепты {(мужественность» и «женственность»;

исследовать функционирование ГС в художественном тексте через анализ языковых средств разных уровней, 4. Проследить динамику развития доминирующих «образов»

мужественности и женственности в произведениях художественной литературы XX века.

Объектом исследования является процесс концептуализации понятий муж:ественность и ж:енственность в современном английском языке.

Человеческий язык, будучи гибким средством отражения мира, изобилует средствами для передачи существующих тендерных стереотипов и вербализации концептов маскулинности и фемининности.

Выбор языковых средств манифестации тендерных концептов в качестве предмета исследования обусловлен тем, что на современном этапе развития тендерных исследований гендерно релевантные выразительные средства инвентаризованы не полностью.

Теоретической и методологической основой исследования явились положения когнитивной лингвистики о языковой картине мира (М.

Хайдетгер, Е.С. Кубрякова), концепте (Д.С. Лихачев, Е.С. Кубрякова, В.А.

Маслова, Ю.С. Степанов, В.И. Карасик), стереотипе (Е. Бартминьский, В.В. Красных, Ю.Е. Прохоров), а также теория о социальной и культурной обусловленности тендера (Р. Столлер, А.В. Кирилина, И.И. Халеева), основные положения теории социального статуса В.И. Карасика, теория значения слова (В.В. Виноградов, И.В. Арнольд, П.М. Каращук), теория функциональной семантики оценки Е.М. Вольф.

Материалом для исследования послужили словарные статьи современных толковых, фразеологических и других специальных словарей, а также тексты художественных произведений британских и американских авторов XX века (В. Вулф, Д.Г. Лоренса, У.С. Моэма, А.

Мэрдок, Д. Стил, Ф.С. Фиццжеральда и др.), насчитывающие свыше контекстов, содержащих языковую репрезентацию концептов «мужественность» и «женственность» и связанных с ними стереотипов.

Цель и задачи обусловили применение разнообразных и взаимодополняющих методов и методик: комплексная методика лингвистического исследования, и, в частности, методика описания культурного концепта, включающая анализ словарных дефиниций, метод компонентного анализа, методы контрастивного и контекстуального анализа, метод интерпретации художественного текста.

Научная новизна проведенного исследования заключается в следующем:

- впервые дано описание концепта посредством комплексного анализа языковых единиц по принципу ФСП;

- получены новые данные, раскрывающие специфику манифестации гендерного концепта в английском языке;

- в рамках художественного текста представлена динамика взаимодействия образов мужественности и женственности.

Теоретическая значимость работы заключается в развитии основ лингвокогнитивного подхода к изучению концептов с учетом единиц разных языковых уровней. Вторым комплексом проблем является проработка гендерного изучения художественного текста, что обеспечивает новый угол зрения для решения целого ряда известных в лингвистике задач.

Возможность применения полученных результатов в преподавании английского языка в курсах лексикологии, стилистики, лингвистического анализа текста, культурологии, теории перевода, а также в лекционном курсе по общему языкознанию составляет практическую ценность диссертации.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Тендерный концепт (ТК) - это семантическое образование, возникающее в результате сочетания словарного значения слова с этнокультурным мировосприятием и дающее представление о типичных мужских и женских образах, в котором выделяются ценностная, экспрессивная и понятийная стороны.

2. В семантической структуре слова, содержащего тендерную сему, в качестве аллосем присутствуют признаки, составляющие концепты «мужественность» и «женственность».

3. Тендерные стереотипы, относясь к знаниям о лицах/персонажах разного пола, приписывают им определенные признаки, что отражается в особенностях семантической сочетаемости рассматриваемых единиц, в экспликации положительной и отрицательной семантики.

4. Художественные произведения в целом представляют собой динамическое взаимодействие «образов» мужественности и женственности.

Апробация работы. Основные результаты исследования были представлены в докладах на ежегодных научных конференциях Самарского государственного педагогического университета (2002- гг.), V Всероссийской научно-практической конференции «Теория и практика германских и романских языков» (Ульяновск, 2004), I Научно методической конференции преподавателей и сотрудников «Слагаемые качества обучения студентов в гуманитарном вузе» (Тольятти, 2004), VI Всероссийской научно-практической конференции «Теория и практика германских и романских языков» (Ульяновск, 2005).

Цель и задачи исследования определяют его структуру. Диссертация содержит 230 страниц машинописного текста и состоит из введения, трех глав, заключения, списка основной использованной литературы, включающего цитируемые труды отечественных и зарубежных авторов (334 наименования, из них 62 на иностранных языках), списка художественной литературы (35 наименований), списка словарей и энциклопедий (40 наименований), списка сокращений.

Во введении обосновывается выбор темы диссертации, ее актуальность, научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность, определяется цель работы, ее задачи и методы исследования.

В первой главе излагается теоретическое обоснование основных исследовательских положений диссертации, вводятся понятия языковой картины мира, концепта, стереотипа, дается краткий обзор эволюции гендерных исследований.

Во второй главе в центре внимания находятся культурные концепты «мужественность» и «лсенственность», их языковое выражение. На основании анализа словарных статей лексических единиц (ЛЕ), входящих в функционально-семантические поля man и woman, выделяется ядро соответствующих концептов. Периферийные характеристики выявляются с помощью контекстуального анализа данных ЛЕ.

В третьей главе «Гендерные стереотипы в англоязычных художественных текстах XX века» рассматриваются семантика и функционирование гендерных стереотипов в художественном тексте, динамика их развития (сравниваются ГС, отражаемые в художественной литературе начала и конца XX века).

В заключении подводятся общие итоги исследования.

Глава 1. Тендерные исследования в современной лингвистике 1. 1 Эволюция категории тендера Современное научное знание характеризуется широким применением междисциплинарного подхода, связывающего самые разнообразные области его проявления и позволяющего более полно и точно объяснить какое-либо явление объективного мира, проследить его истоки и причины, а также выявить следствия взаимодействия с другими явлениями окружающей действительности.

В настоящее время одним из наиболее популярных «междисциплинарных понятий» является гендерный фактор. Тендерные исследования проникают во все сферы нашей жизни. Наука о языке в этом смысле не является исключением. В отечественном языкознании в конце 60-х годов XX века началось формирование научного направления, изучающего гендерный фактор в языке и коммуникации - лингвистической гендерологии, иногда называемой тендерной лингвистикой. В.В. Потапов считает, что в настоящее время существует многоуровневая стратегия тендерных исследований. При изучении проблемы взаимоотношения языка и тендера выделяются следующие направления исследований:

- выявление определенных различий языковых уровней: в области фонетики, морфологии, семантики и синтаксиса, а также различий вербальных стереотипов в восприятии женщин и мужчин;

- выявление семантических различий, объясняемых особенностями перераспределения социальных функций в обществе — подход исключительно с тендерных позиций, связанный с социальной природой языка женщин и мужчин;

- построение психолингвистических теорий, в которых «женский» и «мужской» языки сводятся к особенностям языкового поведения женщин и мужчин;

- когнитивное объяснение выявленных показателей. В этом случае важным оказывается не только определение частотности расхождений, но и установление связи с различными аспектами картины мира (Потапов, 2002:

103-130).

Центральным понятием гендерных исследований является категория гендера. Существует множество его определений и трактовок. Термин «гендер» происходит от английского «gender» - род. Именно в таком значении, применительно к изучению грамматики, этот термин функционировал первые две трети двадцатого века. Только в 1968 году, как отмечает А. Трипп, термин приобретает дополнительное значение в связи с появлением книги американского психоаналитика Роберта Столлера «Пол и гендер», в которой он чётко разграничивает эти понятия. Р. Столлер заявил, что гендер изначально детерминирован концептами культуры и является характеристикой, приобретённой после рождения индивида. Таким образом, с конца 60-х гг. XX века становится возможным употреблять термин «гендер» для обозначения культурно обусловленных норм, стереотипов мужского и женского поведения (Tripp, 2000: 4).

В современном контексте понятие «гендер», имеющее достаточно широкое значение, привлекает многих исследователей языка. И.И. Халеева трактует гендер как интригу познания, совокупность обстоятельств, событий и действий, в центре которых находится человек, личность (Халеева, 1999а:

106). В работах М. Розальдо, Л. Ламфере, Р. Унгер, Г. Рабин он определяется «набором соглашений, которыми общество трансформирует биологическую сексуальность в продукт человеческой активности» (цит. по: Кирилина, 1999а: 10). Мария Рюткёнен разграничивает понятия «гендер» и «пол». Под первым она понимает социокультурную конструкцию, «социальный пол», второе же для неё является только биологическим полом (Рюткёнен, 2000: 6).

По словам А.В. Кирилиной, понятие гендер введен в научное описание для того, чтобы провести границу между понятием биологический пол (sexus) и социальными и культурными импликациями, вкладываемыми в концепты мужское - женское (Кирилина, 2000: 18). Д. Уестен описывает тендер как психологический смысл биологического пола (Westen, 1996: 544). Д. Сэнтрок называет гендером социокультурное измерение мужчины и женщины (Santrock, 1995: 15). Д,Л. Нечаевский трактует тендер как социокультурный концепт пола, как «совокупность природных, соматических, психических и поведенческих признаков, отличающих мужчину от женщины, признанных в конкретном обществе и социально оформленных в данной культуре... в виде комплекса типизированных ролей и статусов, присущих только этому биологическому полу» (Нечаевский, 1999: 71).

Соглашаясь в целом с вышеприведёнными определениями, необходимо добавить, что гендер — это достаточно многогранное понятие, служащее основой особенного подхода к изучению различных аспектов языка и речи.

Каждый раз при его применении в рассмотрении того или иного явления на первый план могут выходить разные компоненты его содержания.

Все исследователи гендера указывают на то, что первостепенное значение в формировании этого концепта имеет социальный фактор. Таким образом, обязательным элементом значения гендера является социальная конструкция, реализующаяся в понятии «социальный статус».

Современная трактовка этого термина, как одного из базовых категорий социологии и социолингвистики, отличается многоаспектным характером.

В.И. Карасик выделяет в изучении социального статуса следующие аспекты:

социально-экономический (связан с исследованием социально экономической стратификации, отраженной в стиле жизни людей), социометрический (выражается в группировании слоев населения по шкале согласно ряду критериев, таких как род занятий, образование, происхождение и др.), ролевой (характеризуется совокупностью различных социальных ролей), дистанционный (проявляется в нивелировании личностных качеств человека и установлении неравноправных отношений между участниками коммуникации, принадлежащих к разным социальным слоям), нормативный (характеризуется понятиями привилегий, престижа и уважения), этнокультурный (проявляется в реализации статусных отношений в различных культурах и языках), динамический (подразделяется на филогенетический анализ, прослеживающий исторические изменения социальной иерархии, и онтогенетический анализ, рассматривающий вопросы билингвизма, престижных и не престижных социолектов и др.), типологический (выражен определением системы статусных констант, характерных для человеческого сообщества, выделением признаков статуса, освещением их вариативности) (Карасик, 1992: 22). Несмотря на то, что все перечисленные факторы оказывают влияние на формирование языковой личности, в рамках данной работы при учете социального компонента в понятии гендер на первый план выдвигаются этнокультурный и динамический планы социального статуса, лежащие в основе гендера как культурного концепта.

Феномены гендера и культуры тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены в рамках художественного текста. Текст является исторически понятым феноменом человеческой культуры (Азнаурова, 1988;

Богин, 1986). Поскольку художественный текст (шире - дискурс) создаётся в определённом культурном пространстве, культура является одним из детерминирующих факторов при формировании гендерного компонента в любом его проявлении. Культурный компонент является неотъемлемой составляющей текста и выступает в нём как синтез объективного и субъективного начал, разделить которые можно весьма условно, так как ни одно из них не имеет в тексте чётких параметров, поскольку не существует изолированно. Неразрывное единство объективного и субъективного делает культурный компонент источником межкультурных традиций в ситуации культурного общения (Баталова, 1991: 11;

Сафаров, 1990: 105-106). Ряд учёных, рассматривая феномен культуры применительно к изучению текста, выделяли широкий аспект культурных концептов: долг (Т.В. Булыгина, А.Д.

Шмелёва), истина (Н.Д. Арутюнова), время (Е.С. Яковлева), память (М.А.

Дмитровская) и др. (Логический анализ, 1991). С учётом роста значимости антропологического компонента в понятии «культура» в настоящее время, наряду с вышеназванными концептами, выделяют концепты «мужчина» и «женщина» (Малишевская, 1999: 185).

Следовательно, взаимоотношения феномена тендера и концептов культуры можно охарактеризовать как взаимообратные (Tripp, 2000: 6).

При более детальном изучении оказывается, что в той или иной области языка и речи тендерные особенности проявляются по-разному в зависимости от вида коммуникации. Для выявления и описания закономерностей репрезентации гендерных стереотипов в языке необходимо поставить вопрос о сути и происхождении тендерного фактора.

А.В. Кирилина полагает, что впервые фактор пола в связи с языком возник в античности при осмыслении категории грамматического рода (Кирилина, 1998а: 51). Первоначально считалось, что возникновение грамматического рода обусловлено природной данностью — наличием людей двух полов. Таким образом, грамматическая категория рода соотносилась с биологической категорией пола. Эта гипотеза получила название символико-семантической, и её господство в лингвистике было достаточно длительным. Гипотеза прекратила своё существование в связи с фактом открытия языков, в которых отсутствует категория рода как таковая.

В этом случае категория рода находит морфологическое и синтаксическое объяснение.

Только в начале XX века, говоря о гендерных дифференциациях языка, языковеды объясняют их социальными и историческими причинами. Так, например, Ф. Маза"нер выявляет ряд особенностей мужского и женского речевого поведения. «По Маутнеру, женщины менее образованны и поэтому стремятся без нужды использовать иностранные слова, тогда как образованные мужчины их не употребляют, будучи в состоянии найти эквиваленты в родном языке. Маутнер считает, что творческое использование языка — прерогатива мужчин, а женщины лишь способны усвоить создаваемый мужчинами язык» (цит. по: Кирилина, 1998г: 65).

Феминистское движение, получившее огромную популярность в общественной жизни 20-го столетия, не только послужило причиной многих изменений в системе общественных отношений, но и оказало огромное влияние на развитие научного знания (Hennessy, 1993: 2). Конец 60-х и начало 70-х гг. прошлого столетия ознаменованы новой волной развития англо-американского феминизма, что приводит к возникновению феминистской лингвистики (ФЛ). А.В. Кирилина выделяет два подхода в (» рамках ФЛ. Первое направлено на выявление «языкового сексизма» и на переосмысление и изменение языковых норм (Кирилина, 1998а: 55).

Сторонники этого подхода обосновывают свои цели идеей о патриархальном укладе общества, то есть о господстве мужских языков, строящихся на мужской картине мира. Такие ученые, как Д. Гриир, А. Оакли, К. Миллетт, начали теоретически и политически обосновывать новую аналитическую категорию гендера. Они подчёркивали не только культурологическую основу конструкции гендера, но и культурологическую основу гендерного неравенства. Активно обсуждается идея о том, что маскулинность представляет общечеловеческую норму, и такие мужские качества, как смелость, рациональность, авторитетность, независимость и сила воспринимаются как идеалы человечества;

для иллюстрации приводится староанглийское выражение " the world and his wife" (мир и его жена), где «мир» понимается как маскулинность, а фемининность - как его приложение (Tripp, 2000: 5-11). Этим и объясняется гендерная асимметрия языка, в котором мужской род признан нормой и употребляется во всех обобщённых значениях (андроцентризм).

Справедливость заявлений и критических замечаний сторонников данных взглядов определяется самой сутью языка. В лингвистике, избравшей в качестве методологической основы антропологический принцип, в центре внимания оказываются два круга проблем: 1) определение того, как человек влияет на язык, и 2) определение того, как язык влияет на человека, его мышление и культуру (Серебренников, 1988: 9). Современный подход к изучению природы языка принимает во внимание тот факт, что язык, являясь отражением нашей жизни, оказывает существенное влияние на её формирование (Coats, 1996: 12). Картина мира, отражённая в голове человека, представляет собой чрезвычайно сложное явление. Она необычайно вариативна, изменчива и непостоянна. Одновременно в ней есть элементы общности, обеспечивающие взаимопонимание людей разных полов. Таким образом, нельзя пренебрегать значимостью женской картины мира, её взаимодействием и влиянием на мужскую картину мира и, в целом, на язык. Подтверждением последней идеи может служить феномен первичной антропологизации языка. Он расшифровывается как «влияние психофизических и другого рода особенностей человека на конститутивные свойства языка» (Серебренников, 1988: 11). Язык не может принадлежать только отдельному слою, классу или полу в любом обществе. Каждый его пользователь влияет на его развитие и функционирование. Необходимо подчеркнуть, что связь эта обратная, так как язык, в свою очередь, воздействует на человека, его мышление и культуру.

Второе направление ФЛ — исследование гендерных особенностей коммуникации в однополых и смешанных группах, которые разрабатывают теорию разных стратегий речевого поведения мужчин и женщин (Кирилина, 1998а: 55).

ч Сегодня представляется неоспоримым тот факт, что феминизм определил различные пути к пониманию тендера. Вместе с этим, как отмечает А. Трипп, феминизм не представил ни одной целостной теории гендера (Tripp, 2000: 5).

ФЛ столкнулась с противоречивым отношением к результатам своих исследований. Политическая ангажированность феминисток привлекла внимание учёных к гендерным исследованиям, в центре которых находятся оба пола. Несмотря на то, что корни тендерного подхода к анализу систем языка связаны с результатами исследований ФЛ, они (гендерные исследования) базируются на более объективных основаниях в своей трактовке влияния социокультурных факторов на функционирование языка.

Главным отличием гендерного анализа в рамках лингвистики является то, что он имеет своей целью выявить и описать влияние биосоциальных особенностей индивидов на выполнение ими лингвистических задач.

Тендерный подход не содержит в себе оценочного компонента, в то время как ФЛ изначально характеризует концепт «маскулинность» лишь с отрицательной коннотацией, не рассматривая его глубоко и всесторонне.

Таким образом, представляется возможным сделать вывод о большей объективности гендерных исследований языка при определении влияния пола и социального статуса на его функционирование. Гендерные исследования рассматривают язык как важнейший компонент человеческого взаимодействия, который не только отражает нашу жизнь, но и является формирующим её фактором.

Гендерные исследования в области лингвистики основаны в большей степени на изучении гендерных особенностей на уровне речевого функционирования. Следует при этом отметить, что западные исследователи 'ft начали изучение гендерной проблемы гораздо раньше отечественных лингвистов. К числу исследователей, обративших своё пристальное внимание на проблему гендера с лингвистической точки зрения, относятся Ф.

Маутнер, О. Есперсен, У. Лабов, П. Треджилл, Р. Лакофф, Д. Камерон, Д.

Тэннен, Д. Коутс и др. В целом, все работы, посвященные отражению гендерного фактора в языке рассматривают такие проблемы, как маскулинное доминирование в языковой системе и обусловленность языковых различий разной социализацией мужчин и женщин (Bergvall, 1999:

277), их происхождением из разных социолингвистических субкультур (Uchida, 1998: 280).

в ряде работ рассматривается вопрос о мужских и женских языках. О.

Есперсен констатирует существование племён, мужчины и женщины в которых говорят либо на разных языках, либо на разных диалектах (Jespersen, 1998: 225). Отмечается, в частности, гендерная вариативность в японском языке, в котором для обозначения понятия «вода» мужчины употребляют слово /mizu/, а женщины - /оЫуа/ (Bonvillain, 1993: 194). В связи с этим, подчёркивается важность комплексного подхода при изучении влияния гендера на язык и речь (Tannen, 1998: 261) и, особенно, - значимость этнического компонента (Bucholtz, 1999: 203). В зарубежной лингвистике был введен термин «родолект» ("genderlect"), то есть диалект, определяемый полом лица. Однако он не был признан, поскольку существование такого понятия предполагает наличие различий в базовом коде, употребляемом мужчинами и женщинами. Исследования же показывают, что можно говорить о вариативных сходствах и различиях, в соответствии с которыми мужчины и женщины используют специфические черты пересекающегося кода (Language, Gender and Society, 1989: 14).

Одним из первых в гендерной лингвистике начал разрабатываться вопрос устно-речевой специфики, и, в частности, особенности произношения мужчин и женщин. Например, при социологических обследованиях « американцев - представителей разных социальных и возрастных групп ученые обнаружили тенденцию к употреблению редуцированных форм в мужской речи. Отмечается общая произносительная тенденция, свойственная женской речи: женщины охотнее используют правильные фонетические варианты, то есть более престижные с точки зрения литературной нормы (Eakins, 1978: 94-97;

Philips, Reynolds, 1988: 75;

Потапов, 1997: 53);

американские женщины чаще употребляют интонационные образцы, которые ассоциируются с выражением удивления и вежливости (Brend, 1975).

Результатом исследований речевых характеристик мужчин и женщин явился вывод о наличии особенностей в мужском и женском речевом поведении, что объясняется различными факторами социально культурологического характера. Так, датский исследователь О. Есперсен заявляет о консерватизме женской речи. По его мнению, словарный запас женщин менее разнообразен, чем у мужчин (Jespersen, 1925: 221). У. Лабов, на основании своих исследований вариаций городских диалектов разных стран, сделал вывод о большей правильности женской речи по сравнению с мужской: женщины в значительной степени используют меньше ненормативной лексики, их речь более приближена к языковому стандарту, нежели мужская (Labov, 1966: 5). П. Треджилл, проведя целый ряд исследований, пришёл к выводу, что женщинам свойственно использование более "престижных" вариантов произношения и грамматических форм.

Данный факт исследователь объясняет тем, что женщины для утверждения своего социального статуса прибегают к лингвистическим средствам, то есть в процессе коммуникации пытаются повысить своё место в социальной иерархии общества, в то время как мужчины стремятся реализовать принятую в обществе концепцию маскулинного поведения (Trudgill, 1974:

99). Комментируя большую нормативность женской речи, отечественный исследователь В.В. Потапов объясняет это тем, что женщина, традиционно являясь воспитателем подрастающего поколения, стремится говорить в соответствии с нормами литературного языка (Потапов, 2002: 104).

Во многих современных исследованиях по тендерной лингвистике содержатся ссылки на работу Р. Лакофф «Язык и место женщины». В данной работе автор вводит термин «women's language» (язык женщин) и рассматривает природу и степень языкового неравенства мужчин и женщин.

Согласно концепции Р. Лакофф гендерные особенности характерны для всех языковых уровней. На лексическом уровне они выражены различиями в употреблении цветообозначающих прилагательных и прилагательных, передающих различные грани эмоционального состояния, - их использование в большей мере характерно для женщин. На грамматическом уровне автор описывает вариативность в использовании мужчинами и женщинами разных частиц. «Силу» частицы определяет степень эмоциональности. На синтаксическом уровне автор выделяет такую черту женской речи как частотное использование разделительных вопросов, несущих, с одной стороны, признаки неуверенности, робости, некатегоричности и вежливости, - с другой. Данная работа оказала значительное влияние на дальнейшие исследования особенностей речевого поведения мужчин и женщин (Lakoff, 1973).

Особый интерес представляют работы Дженифер Коатс и Деборы Камерон, в которых содержится критический взгляд на многие предшествующие исследования в рамках гендерной лингвистики. Д. Камерон опровергла мнение о консервативности женской речи, заявив, что в XVIII веке именно женщины привнесли в английскую лексику новые единицы, в то время как мужчины «ревниво охраняли чистоту языкового стандарта»

(Cameron, 1989: 14). Исследователь также подвергла частичной критике вышеупомянутую работу Р. Лакофф, объясняя её популярность неизученностью проблемы в то время, когда она была опубликована. Она отмечает недостаток эмпирических оснований исследования и, в частности, подвергает сомнению вывод о том, что частотное использование женщинами разделительного вопроса является показателем неуверенности в себе. В данной связи Д. Камерон поднимает проблему формы и её функционирования. Она отмечает, что необходимо рассматривать речевую форму в её лингвистическом и социальном контекстах. Согласно её мнению, по меньшей мере, необходимо учитывать два контекстуальных фактора:

функцию речевого акта в развитии дискурса и отношения между участниками в контексте высказывания (Cameron, Alinden, O'Leary, 1989: 75 88). Д. Коатс, рассматривая использование в речи мужчин и женщин разделительных вопросов, пришла к несколько другим выводам, нежели Р.

Лакофф. Она выделяет несколько коммуникативных задач, на решение которых направлено использование данной языковой единицы. На основании этого исследователь утверждает, что разделительный вопрос далеко не всегда подразумевает неуверенность говорящего. По её мнению, они (разделительные вопросы) чаще всего выполняют контактоустанавли ваюшую функцию, что говорит о принципе сотрудничества, лежащего в основе женского стиля общения (Coats, 1996).

П. Фишмен подвергла критике утверждение о женской неуверенности и слабости при выполнении женщинами коммуникативных задач. Данный тезис был основан на факте более частого употребления ими вопросительных предложений по сравнению с мужчинами в диалогической речи. Автор охарактеризовала данную черту женского речевого поведения как контактоустанавливающую, прагматически ориентированную (Fishman, 1998: 254). В отечественной лингвистике подобную точку зрения поддерживает Г.В. Кирющкина, отмечая, что женщины избирают коммуникативную стратегию сотрудничества, в то время как мужчины — стратегию соперничества (Кирющкина, 1999: 82).

Наряду с проблемой гендерной вариативности мужской и женской речи в работах зарубежных исследователей активно обсуждается вопрос о гендерной асимметрии, в частности, английского языка. Данное явление проявляется, во-первых, в использовании личного местоимения третьего лица мужского рода he для обозначения представителей обоих полов (everyone, everybody, who). Д. Чешир отмечает, что местоимение he только формально может считаться нейтральным, поскольку по данным многочисленных исследований оно устойчиво связывается в сознании людей с мужским началом. У. К. Ле Гуин заявляет, что использование местоимения he в отнощении обоих полов фактически исключает женщину из дискурса.

Данная тенденция, по мнению автора, является нововведением исключительно грамматистов, поскольку до XVI века в данном значении употреблялись местоимения they, their, что до сих пор характерно для современного разговорного английского языка (Le Guin, 1990: 132). "Sexism" английского языка выражается также в ситуациях употребления притяжательных местоимений, когда женщина рассматривается как собственность мужчины (Cheshire, 1993: 222).

Ещё одним примером подобной языковой асимметрии является употребление существительного man в значении «человек», которое, несмотря на свое теоретически обобщенное значение, устойчиво ассоциируется с мужским полом.

Проблема тендерной маркированности имен существительных в английском языке рассматривалась как западными (Р. Лакофф), так и отечественными лингвистами (А.А. Григорян). Чаще всего в пример приводятся так называемые «парные» лексические единицы, master — mistress, governor — governess, spinster — bachelor, в которых имена существительные женского рода, в отличие от параллельных имен, обозначающих мужчин, приобретают дополнительное отрицательное значение (Григорян, 2001: 35;

Lakoff, 1988: 44-45).

В отечественной науке тендерные разработки возникли гораздо позже, чем за рубежом, однако за последние несколько лет они привлекли внимание многих языковедов, и в настоящее время правомерно говорить о сформировавшейся отечественной тендерной лингвистике, находящейся на этапе своего интенсивного развития и рассматривающей широкий круг вопросов. В этой связи необходимо отметить таких исследователей, как Л.П.

Крысин, А.В. Кирилина, И.И. Халеева, Е.И. Горошко, М.А. Китайгородская, В.П. Нерознак, М.Д. Городникова, И.Г, Ольшанский, М.В. Томская, А.В.

Флоря, О.Л. Антинескул и др.. Особое место в современной отечественной лингвистике занимают работы А.В. Кирилиной, рассматривающие широкий круг вопросов, посвященных тендерной проблематике: онтология тендера, его философская основа, теория тендерных исследований и основные направления их развития. Ею также был проведён сопоставительный анализ тендерных стереотипов в номинативных системах русского и немецкого языков (Кирилина, 20006).

Несомненный интерес представляет также исследование особенностей мужского и женского вербального поведения, осуществлённое Е.И. Горошко по модели свободного ассоциативного эксперимента (Горошко, 2001а).

Автор рассматривает вопросы, связанные с особенностями мужской и женской письменной речи, ассоциативного вербального поведения, а также понимания и воспроизведения текстов мужчинами и женщинами. В результате исследования была подтверждена гипотеза о существовании половой дихотомии Б речевом поведении. В частности, при изучении письменной речи было установлено, что тексты и предложения мужчин короче, чем у женщин, в женском синтаксисе преобладают простые предложения, в мужском — сложные. На характер и частоту различий, по мнению автора, влияет целый спектр факторов: возраст, уровень образования, родной язык, изолированность от общества, стресс (Горошко, 1999: 35). Наряду с этим, автором подчеркивается, что в целом в ассоциативном поведении полов больше сходства, чем различия, но когда эти различия обнаруживаются, то на них нужно сосредоточить пристальное внимание, чтобы расширить знания о протекании ассоциативных процессов (Горошко, 2001:38).

В последнее время всё большую популярность как объект гендерных исследований приобретает художественный текст (Антинескул, 2001;

Бабенкова, 2002;

Белянин, 1999;

Калмыкова, 1999;

Любимова, 2001;

Степанова, 2000;

Флоря, 1999).

Необходимо отметить, что нерешённой проблемой в рамках отечественной гендерной лингвистики остаётся вопрос терминологии.

Примером тому может служить тот факт, что некоторые исследователи отождествляют термины «гендер» и «пол», трактуя последний не как биологический фактор, а как многокомпонентный социокультурный концепт.

В данном случае авторы фактически отвергают термин «гендер», так как существующее в настоящее время понятие гендера идентично представленному выше значению пола и, таким образом, введение в обиход термина тендер теряет смысл. Представляется более справедливым замечание В.П. Нерознака, который заявляет, что современное изучение катетории пола «перерастает в комплексный цикл исследований тлобализованното интердисциплинарното характера» (Нерознак, 1999: 70).

Неоспоримо важным представляется тот факт, что катетория тендера должна рассматриваться в диахронии. Тендерный фактор, в первую очередь, отражает изменившееся знание о мире и языке (Кирилина, 2000: 26). Как отмечает Д. Гриир, тендер представляет собой варьирующуюся и нестабильную конструкцию культуры (цит. по: Tripp, 2000: 2). Данное описание термина представляется справедливым, поскольку тендер, находясь в зависимости от общественното осознания понятий маскулинности и фемининности, первым реатирует на изменение их трактовки. Фактически это означает, что с переменой отношения к роли мужчины и женщины в обществе происходит соответствующее переосмысление катетории тендера.

В связи с вышесказанным представляется убедительным замечание М.

Рюткёнен о том, что «чтение тендера в литературном тексте также связано с контекстом» (Рюткёнен, 1999: 84).

Обзор тендерных исследований в области линтвистики показывает, что их объектом становились очевидные факты, лежащие на поверхности языка.

Однако, вполне очевидно, что проявление тендера кроется в языке тораздо тлубже и затративает его самые разные уровни, а не только лексику и грамматику.

По словам А.В. Кирилиной, именно из-за того, что тендер является компонентом как коллективного, так и индивидуального сознания, его необходимо изучать как когнитивный феномен. Он проявляется как в стереотипах, фиксируемых языком, так и в речевом поведении индивидов, осознающих себя, с одной стороны, лицами определенного пола, с другой, испытывающих определенное давление аксиологически не нейтральных структур языка, отражающих коллективное видение.

Следующие параграфы данной главы посвящены рассмотрению основных когнитивных понятий, таких как картина мира, концепт и стереотип, и выявлению тех свойств, которые позволяют рассматривать феномен тендера с позиций когнитивной лингвистики.

1.2 Концепт как основа языковой картины мира Понятие концепт, заимствованное из когнитивной психологии, трактуется по-разному и поэтому требует особенно четкого определения.

Возникнув в русле преодоления структурализма, рассматривавшего язык "в себе и для себя", когнитивная наука пережила период бурной экспансии, который, с одной стороны, привел к важным теоретическим выводам, с другой, - обусловил отнесение практически всех изучаемых явлений к области когниции, что само по себе верно, но позволяет, как считает P.M.

Фрумкина (1996), делать лишь самые общие выводы и ведет к стертости самого термина когнитивный, так как когнитивной лингвистике в последние годы придается статус панлингвистической методологии, что не во всех случаях оправдано. Представляется поэтому, что следует четко указать, какие понятия из познавательного аппарата когнитивной науки применимы для нашей работы и почему они продуктивны для проводимого исследования. Прежде всего это относится к терминам концепт и стереотип.

В результате взаимодействия человека с миром складываются его представления о мире, формируется некоторая модель мира, которая в философско-лингвистической литературе именуется картиной мира. Картина мира — одно из фундаментальных понятий, описывающих человеческое бытие.

В последние десятилетия одной из важнейших проблем когнитивной лингвистики стала проблема отображения в сознании человека целостной картины мира, фиксируемой языком. Картина мира «запечатлевает в себе определенный образ мира, который никогда не является зеркальным отражением мира» (Серебренников, 1983: 60);

она есть определенное видение и конструирование мира в соответствии с логикой миропонимания.

Человек, приобретая опыт, трансформирует его в определенные концепты, которые, логически связываясь между собой, образуют концептуальную систему;

она конструируется, модифицируется и уточняется человеком непрерывно. Это объясняется таким свойством концепта, как способность к изменчивости в сознании. Концепты, оказываясь частью системы, попадают под влияние других концептов и сами видоизменяются.

Со временем изменяется как число концептов, так и объем их содержания.

(Павиленис, 1983: 102—120).

Последовательность построения концептуальной системы в сознании отвечает принципам логики, с этим связано такое свойство системы, как ее логичность. Это свойство определяет возможность логического перехода от одного концепта к другому, определение одних концептов через другие, построение новых концептов на базе имеющихся.

Логичность системы дает возможность построения внутри её новых концептов, не усваиваемых из актуального опыта, а перешедших в сознание посредством языка. Этим объясняется возможность введения в концептуальную систему человека абстрактных понятий. Такую информацию невозможно ввести в систему без языка.

Говоря о концептуальных системах, мы можем выделить следующие этапы их формирования в сознании человека: невербальный (доязыковой) и вербальный (языковой);

и такие их свойства, как изменчивость (это свойство связано с накоплением опыта и приобретением новых знаний) и логичность (свойство, связанное с особенностями процесса построения концептуальной системы в сознании).

Термин «картина мира» возник в рамках физики на рубеже XIX—^ХХ вв.

С 60-х гг. прошлого века проблема картины мира стала рассматриваться в рамках семиотики при изучении первичных моделирующих систем (языка) и вторичных систем (мифа, религии, фольклора, поэзии, кино, живописи, архитектуры).

Картина мира — реальность человеческого сознания, и человек делает ее создание целью свой жизни: «Человек стремится каким-то адекватным способом создать в себе простую и ясную картину мира для того, чтобы в известной степени попытаться заменить этот мир созданной таким образом картиной. Этим занимается художник, поэт, теоретизирующий философ и естествоиспытатель, каждый по-своему. На эту картину и ее оформление человек переносит центр тяжести своей духовной жизни...» (Эпштейн: цит.

по: Маслова, 2004: 49).

Таким образом, мировосприятие каждого народа складывается в картину мира: «Каждая цивилизация, социальная система характеризуется своим особым способом восприятия мира» (А.Я. Гуревич: цит. по: Маслова, 2004:

49). Отсюда следует, что менталитет любого лингво-культурного сообщества обусловлен в значительной степени его картиной мира, в которой репрезентировано миропонимание ее членов.

Понятие картины мира (в том числе и языковой) строится на изучении представлений человека о мире. Если мир — это человек и среда в их взаимодействии, то картина мира — «результат переработки информации о среде и человеке» (Цивьян, 1990: 5) в его взаимодействии опять же с человеком. Человек не склонен замечать те явления и вещи, которые находятся вне его представлений о мире.

Явления и предметы внешнего мира представлены в человеческом сознании в форме внутреннего образа. По мнению А.Н. Леонтьева, существует особое «пятое квазиизмерение», в котором представлена человеку окружающая его действительность: «Это — «смысловое поле», система значений» (Леонтьев, 1983: 54). Тогда картина мира — это система образов.

М. Хайдеггер писал, что при слове «картина» мы думаем прежде всего об отображении чего-либо, «картина мира, сущностно понятая, означает не картину, изображающую мир, а мир, понятый как картина» (Хайдеггер, 1991:

45).

Картина мира, которую можно назвать знанием о мире, лежит в основе индивидуального и общественного сознания. Язык же выполняет требования познавательного процесса. Концептуальные картины мира у разных людей могут быть различными, например, у представителей разных эпох, разных социальных, возрастных групп, разных областей научного знания и т.д.

Люди, говорящие на разных языках, могут иметь при определенных условиях близкие концептуальные картины мира, а люди, говорящие на одном языке — разные. Следовательно, в концептуальной картине мира взаимодействует общечеловеческое, национальное и личностное.

Картина мира не есть простой набор «фотографий» предметов, процессов, свойств и т. д., ибо включает в себя не только отраженные объекты, но и позицию отражающего субъекта, его отношение к этим объектам, причем, позиция субъекта — такая же реальность, как и сами объекты. Более того, поскольку отражение мира человеком не пассивное, а деятельностное, отношение к объектам не только порождается этими объектами, но и способно изменить их (через деятельность). Отсюда следует естественность того, что система социально-типичных позиций, отношений, оценок находит знаковое отображение в системе национального языка и принимает участие в конструировании языковой картины мира.

Следовательно, картина мира - целостный, глобальный образ мира, который является результатом всей духовной активности человека, она возникает у человека в ходе всех его контактов с миром. Познавая мир, человек составляет свое представление о мире, то есть в его сознании возникает определенная «картина мира», или «языковая модель мира» (Г.А.

Брутян: цит. по: Маслова, 2004: 50), Она включают в себя не только отраженные объекты, но и позицию отражающего субъекта. Так как возникновение картины мира тесно связано с языком и во многом определяется языком, её называют «языковой картиной мира».

Концептуальная картина мира гораздо богаче, чем языковая картина мира: «Картина мира — то, каким себе рисует мир человек в своей воображении, — феномен более сложный, чем языковая картина мира, то есть та часть концептуального мира человека, которая имеет «привязку» к языку и преломлена через языковые формы» (Кубрякова, 2001: 14-19).

Картина мира может быть представлена с помощью пространственных (верх — низ, правый — левый, восток — запад, далекий — близкий), временных (день - ночь, зима — лето), количественных, этических и других параметров. На ее формирование влияют язык, традиции, природа и ландщафт, воспитание, обучение и другие социальные факторы. Картина мира может быть целостной — таковы мифологическая, религиозная, философская, физическая картина мира, но она может отражать и какой-то фрагмент, то есть быть локальной, например, тендерная картина мира.

Языковая картина мира отражает национальную картину мира и может быть выявлена в языковых единицах разных уровней, поскольку язык — важнейший способ формирования и существования знаний человека о мире, то именно язык — важнейший объект исследования у когнитивистов.

Совокупность этих знаний, запечатленных в языковой форме, представляет собой то, что в различных концепциях называется то как «языковой промежуточный мир», то как «языковая репрезентация мира», то как «языковая модель мира», то как «языковая картина мира». В силу большей распространенности мы выбираем последний термин.


Между картиной мира, как отражением реальности, и языковой картиной мира, как фиксацией этого отражения, существуют сложные отношения: границы между ними «кажутся зыбкими, неопределенными»

(Караулов, 1976: 271). Поскольку познание реальности человеком не свободно от ошибок и заблуждений, поэтому его концептуальная картина мира постоянно меняется, перерисовывается, тогда как языковая картина мира еще долгое время хранит следы этих ошибок и заблуждений. По мнению В.Б. Касевича, картина мира, закодированная средствами языковой семантики, со временем может оказываться в той или иной степени пережитой, реликтовой, устаревшей: довольно часто для обозначения и передачи состояния эмоционального подъема говорящий использует фразеологизм воспарить душой, не осознавая, что это средство языка связано с архаическими представлениями о наличии внутри человека животворящей ^ субстанции - души, которая мыслилась в мифологической картине мира в виде пара и могла покидать тело, поднимаясь к небу (Касевич, 1996: 211).

Таким образом, роль языка состоит не только в передаче сообщения, но «в первую очередь, во внутренней организации того, что подлежит сообщению». Возникает как бы «пространство значений» (в терминологии А.Н. Леонтьева), то есть закрепленные в языке знания о мире, куда непременно вплетается национально культурный опыт. Формируется мир говорящих на данном языке, т.е. языковая картина мира как совокупность знаний о мире, запечатленных в лексике, фразеологии, грамматике.

1щ Решая проблему соотношения концептуальной и языковой картин мира, лингвисты пытаются установить, как происходит формирование тех или иных концептов. Они выделяют целый ряд базисных когнитивных категорий (концептов), которые являются универсальными, ибо отражают единый для всех когнитивный процесс. К таким универсальным концептам относятся пространство, время, число, дружба и др.

Интерес к языковой картине мира обнаруживается еще в работах В.

Гумбольдта, который писал, что «различные языки являются для нации органами их оригинального мышления и восприятия» (цит. по: Маслова, 2004: 53). Одним из основоположников сегодняшнего учения о языковой картине мира является также немецкий ученый И. Гердер. В России разработка этой проблемы началась с тезаурусным изучением лексики (работы Ю.Н. Караулова). К концу XX века появилось много трудов, посвященных данной проблеме — работы С.А. Васильева, Г.В, Колшанского, Н.И. Стукаленко, Е.С. Яковлевой, М. Блэка, Д. Хаймса, коллективная монография «Человеческий фактор в языке. Язык и картина мира» (1988) и др. Сейчас эта проблема разрабатывается также в фундаментальных трудах Н.Д. Арутюновой, Ю.Д. Апресяна, А. Вежбицкой, В.Г. Гака, В.И. Карасика, Ю.С. Степанова, В.Н. Телия и др.

Язык — факт культуры;

он составная часть культуры, которую мы наследуем, и одновременно ее орудие. Культура народа вербализуется в языке, именно язык аккумулирует ключевые концепты культуры, транслируя их в знаковом воплощении — словах. Создаваемая языком модель мира есть субъективный образ объективного мира, она несет в себе черты человеческого способа миропостижения, то есть антропоцентризма, который пронизывает весь язык.

По словам Ю.С. Степанова, концепты — это «сгустки национально культурных смыслов», «ячейки культуры» (Степанов, 1998). Изучение их помогает выявить особенности мировосприятия народа, представить концептуальную и национальную картины мира.

«Языковая картина мира» — это «взятое во всей совокупности, всё концептуальное содержание данного языка» (Караулов, 1976: 246). Понятие наивной языковой картины мира, как считает Ю.Д. Апресян, «представляет отраженные в естественном языке способы восприятия и концептуализации мира, когда основные концепты языка складываются в единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка» (Апресян, 1995: 54).

В настоящее время существует несколько направлений в изучении языковой картины мира. По мнению B.C. Яковлевой, это 1) типологические исследования: славянская языковая картина мира, балканская модель мира и т.д.;

2) изучение языковой картины мира в аспекте реконструкции духовной культуры народа;

3) исследование отдельных сторон языка: отражение языковой картины мира в русской лексике, словообразовании, в зеркале метафор и т.д. (Яковлева, 1993: 8). Говоря другими словами, способ концептуализации мира, свойственный языку, отчасти универсален, отчасти национально специфичен. Поэтому возможно исследовать языковую картину мира так: 1) изучаются характерные для данного языка концепты (душа, тоска, судьба, воля, совесть, авось и др.);

2) исследуются специфические коннотации для универсальных концептов;

3) исследуется цельный «наивный» взгляд на мир, ибо каждый язык отражает определенный способ восприятия мира, его концептуализации. Выражаемые в нем значения складываются в единую систему мировидения, исходя из которой можно выделить наивную физику пространства и времени, наивную физиологию, наивную этику.

Единицы естественного языка приобретают в языке культуры дополнительную, культурную семантику. Так, в языковом сознании представителей славянской культуры слово голова является не только выразителем семантики «верхняя часть тела», но и вербальным символом центра разума, интеллекта, высшей ценности. Эта культурная семантика строится на магическом и мифологическом осмыслении таких признаков обозначаемой словом части тела, как «расположение вверху, в области небес, противоположно низу, области перерождения», «руководство действиями, поступками», «хранение и воспроизведение нужной информации» и т.п., которые входят в ядерную дефиницию лексемы голова. Так, признак «расположение вверху», мифологически переосмысляется при описании ситуаций, названных идиомами голова горит, голова идет кругом, ходить на голове. В этих идиомах восстанавливается связь с символикой микрокосма славян, в которой все, что относится к верхней части тела, связывается с небом и его главными объектами — луной и звездами.

Другой релевантный признак «руководство действиями, поступками»

позволяет связывать соматизм голова с целым рядом контекстов традиционной обрядности, верований и ритуалов, следы которых сохранились в идиомах посыпать голову пеплом, с повинной головой и др.

Подобные явления принято относить к влиянию телесной метафоры. Дж.

Лакофф установил, что в языке отражается категориальное мышление человека, основанное на ряде принципов. В общих чертах они сводятся к следующему: в каждой культуре существуют специфические для нее сферы опыта, которые определяют связи в категориальных цепочках.

Существуют идеальные модели мира (в их число входят мифы и различные поверья), которые тоже могут задавать связи в категориальных цепочках (Лакофф, 1988: 16).

По мнению Дж. Лакоффа, "принцип мифа и поверья можно рассматривать как частный случай принципа сферы опыта. С этой точки зрения мифы и поверья - это сферы опыта, значимые для категоризации" (Там же, С.20).

Исходя из такого осмысления категоризации, можно заключить, что категории познания не заданы природой вещей, не даны свыше, а образуются в процессе осмысления человеком мира и себя в мире. Категоризация происходит на основе опыта, а опыт человека как физического существа всегда связан с его телесной деятельностью. Отсюда в языке появляется "телесная метафора" (Lakoff, Johnson, 1980), Выражения/тул-ой подать;

два шага;

одна нога здесь, другая там;

делать что-либо у кого-либо за спиной и т.п. содержат телесную метафору, то есть осмысление мира через посредство собственного тела - первой сферы человеческого опыта. Следовательно, концептуальная система зависит от нашего физического и культурного опыта и непосредственно связана с ним" (Лакофф, 1988: 48). Это объясняет принцип антропоморфизма, действующий в номинативной системе любого естественного языка.

Э. Сепиром и Б.Уорфом была выдвинута гипотеза, что люди видят мир сквозь призму своего родного языка. Они предположили также, что языки различаются своими «языковыми картинами мира». Из их рассуждений следовало, что люди, говорящие на разных языках, имеют разные типы мышления, и все это не просто связано с языком, а обусловлено им.

Б.А. Серебренников, критикуя гипотезу Сепира-Уорфа, утверждал, что язык не обладает самодовлеющей силой при образовании языковой картины мира. Нельзя говорить, что разные языки выстраивают разные языковые картины мира в сознании своих носителей, они придают лишь специфическую «окраску», обусловленную значимостью предметов, явлений, процессов, что определяется спецификой деятельности, образа жизни и национальной культурой народа.

Таким образом, мы видим, что языковая картина мира тесно связана с концептуальной системой, а также с языком. Формирующаяся картина мира, отображенная в сознании человека, это вторичное существование мира, закрепленное и реализованное в особой материальной форме — языке. Один и тот же язык, один и тот же общественно-исторический опыт формирует у членов определенного общества сходные языковые картины мира, что позволяет говорить о некой обобщенной национальной языковой картине мира. Разные языки придают картинам мира лишь некоторую специфику, некоторый национальный колорит, что объясняется различиями в культуре и традициях народов.

В.И. Карасик к числу онтологических характеристик языковой картины мира относит следующие признаки: 1) наличие имен концептов, 2) неравномерная концептуализация разных фрагментов действительности в зависимости от их важности для жизни соответствующего этноса, 3) специфическая комбинаторика ассоциативных признаков этих концептов, 4) специфическая квалификация определенных предметных областей, 5) специфическая ориентация этих областей в ту или иную сферу общения (Карасик, 2004: 109).


Термин концепт в лингвистике и старый и новый одновременно. В году С.А. Аскольдов опубликовал статью «Концепт и слово», но до середины прошлого века понятие «концепт» не воспринимался как термин в научной литературе. Несмотря на это и другие выступления С.А. Аскольдова по данной теме, вопросы, поднятые им, так и не начали изучаться.

В своей статье С.А. Аскольдов подчеркивал, что вопрос о природе концептов, или общих понятий, или, по средневековой терминологии, — r« универсалий — старый. Он, указывая на заместительную функцию концепта, определяет его следующим образом: «Концепт есть мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода» (Аскольдов, 1997: 267).

Лишь в 80-е гг. XX века в связи с переводами англоязычных авторов на русский язык снова возникает понятие концепта. Концепт — термин, служащий объяснению единиц ментальных или психических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека. Концепт — оперативная содержательная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, отраженной в человеческой психике.

Сейчас в лингвистической науке можно обозначить три основных подхода к пониманию концепта, базирующихся на общем положении:

концепт — то, что называет содержание понятия, синоним смысла.

Первый подход - лингвокультурный - (представителями которого являются Ю.С. Степанов, В.Н. Телия, В.И. Карасик) при рассмотрении концепта большее внимание уделяет культурологическому аспекту, когда вся культура понимается как совокупность концептов и отношений между ними.

Концепт признается базовой единицей культуры, ее концентратом. «В структуру концепта входит все то, что и делает его фактом культуры исходная форма (этимология);

сжатая до основных признаков содержания история;

современные ассоциации;

оценки и т.д.» (Степанов, 1997: 41). В.Н.

Телия также считает, что «концепт — это то, что мы знаем об объекте во всей его экстенсии» (Телия, 2002). При таком понимании термина «концепт»

роль языка второстепенна, он является лишь вспомогательным средством — формой оязыковления сгустка культуры, концепта.

Второй подход к пониманию концепта (Н.Д. Арутюнова, Т.Е. Булыгина, А.Д. Шмелев и др.) семантику языкового знака представляет единственным средством формирования содержания концепта. Сходной точки зрения придерживается Н.Ф. Алефиренко, который также постулирует семантический подход к концепту, понимая его как единицу когнитивной семантики.

Сторонниками третьего подхода - лингвокогнитивного - являются Д.С.

Лихачев, Е.С. Кубрякова и др. Они считают, что концепт не непосредственно возникает из значения слова, а является результатом столкновения значения слова с личным и народным опытом человека, то есть концепт является посредником между словами и действительностью.

Д.С. Лихачев полагал, что концепт существует не для самого слова, а для его отдельного значения и является «своего рода алгебраическим выражением» значения, которым мы оперируем в своей письменной и устной речи, ибо охватить значение во всей его алогичности человек просто не успевает, иногда не может, а иногда по-своему интерпретирует его, это «намек на возможное значение» (Лихачев, 1997: 282).

Концепт, согласно Е.С. Кубряковой, — это оперативная содержательная единица памяти ментального лексикона, концептуальной системы мозга (lingua mentalis), всей картины мира, отраженной в человеческой психике.

При анализе концепта B.C. Кубрякова считает оправданным использование в когнитивной лингвистике понятий фона и фигуры, которые используются в психологии при описании сенсорно перцептивных процессов. Противопоставление фона и фигуры связано с осознанием человеком себя как части целого, себя (фигуры) на каком-то фоне (среды, пространства) и такое же понимание и всех других тел/вещей в мире. Таким образом, она постулирует, что в основе языка и его категорий лежит наглядный, телесный опыт человека и что только через обращение этого опыта человек выходит в более абстрактные сферы и строит свои представления о ненаблюдаемом непосредственно.

Е.С. Кубрякова моделирует один из главных принципов человеческого познания — принцип контейнера, который одновременно является главным принципом как семиотического, так и когнитивного подходов к языку. Она предлагает назвать его принципом обратимости позиции наблюдателя. Его суть состоит в том, что при рассмотрении любого объекта в мире и Вселенной выбор перспективы его рассмотрения может быть изменен, причем позиция наблюдателя может смениться на обратную.

«Пространством Вселенная... охватывает меня и поглощает как точку;

мыслью же я охватываю ее», — этой фразой Б. Паскаля можно проиллюстрировать утверждение Е.С. Кубряковой.

По ее мнению, если язык отражает особое видение мира, то и отраженные в нем позиции наблюдателя (или сознательное абстрагирование от нее) соответствуют общей субъективности запечатленных и закрепленных в языке концептов. Нельзя не согласиться с этим утверждением, так как одно и то же явление: действие-объект может быть описано по-разному, с использованием разных языковых средств, поэтому появляется возможность отразить в описании разные детали, свойства, признаки. Вместе с тем, синонимия — явление кажущееся, ибо за каждой альтернативной лексемой стоит индивидуальная концептуальная структура (Кубрякова, 1994).

Определение значения через концептуальные структуры является, по мнению Е.С. Кубряковой, новым подходом к связыванию значения и знания.

Теория концепта, предложенная Ю.Д. Апресяном, основывается на следующих положениях: 1) каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации мира;

выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается языком всем его носителям;

2) свойственный языку способ концептуализации мира отчасти универсален, отчасти национально специфичен;

3) взгляд на мир (способ концептуализации) «наивен» в том смысле, что он отличается от научной картины мира, но это не примитивные представления (Апресян, 1995: 3).

Многие ученые, понимающие концепт в широком смысле, разделяют сегодня точку зрения Р. Джекендоффа на то, что основными конституентами концептуальной системы являются концепты, близкие «семантическим частям речи» — концепты объекта и его частей, движения, действия, места или пространства, времени, признака (R. Gackendoff, E.G. Кубрякова).

Общим для данных подходов является утверждение неоспоримой связи языка и культуры;

расхождение обусловлено разным видением роли языка в формировании концепта. Объекты мира становятся «культурными объектами» лишь тогда, когда представления о них структурируются этноязыковым мышлением в виде определенных «квантов» знания, — концептов.

Этот термин, хотя и прочно утвердился в современной лингвистике, до сих пор не имеет единого определения, хотя исследованием концептов плодотворно занимаются Н.Д. Арутюнова, А.П. Бабушкин, А. Вежбицкая, Е.С.Кубрякова, С.Е.Никитина, В.Н.Телия, Р.М.Фрумкина, В.А. Маслова и др.

Период утверждения данного термина в науке связан с определенной произвольностью его употребления, размытостью границ, смешением с близкими по значению или по языковой форме терминами.

В связи с этим возникает вопрос об уточнении определения термина концепт. Большой энциклопедический словарь дает следующее определение:

«Концепт (от лат. conceptus — мысль, понятие) — смысловое значение имени (знака), т.е. содержание понятия, объект которого есть предмет (денотат) этого имени (например, смысловое значение имени Луна — естественный спутник Земли)» (ЛЭС: 143).

На первый взгляд, лексическое значение слова можно назвать концептом. Однако сейчас уже считается доказанным тезис о том, что значение слова в словарной статье представлено «недостаточным, узким, далеким от когнитивной реальности и даже не адекватным» (Langacker, 1987:

39).

Приведем другие наиболее известные и интересные определения концепта.

По мнению Р.М.Фрумкиной, наиболее удачное определение концепта дает А. Вежбицкая, которая понимает под концептом объект из мира «Идеальное», имеющий имя и отражающий культурно-обусловленное представление человека о мире «действительность» (Фрумкина, 1992: 3-29).

С точки зрения В.Н. Телия, концепт — это продукт человеческой мысли и явление идеальное, и, следовательно, присущее человеческому сознанию вообще, а не только языковому. Концепт — это конструкт, он не воссоздается, а «реконструируется» через свое языковое выражение и внеязыковое знание (Телия, 2002).

Таким образом, понятие концепт пришло из философии и логики, но в последние пятнадцать лет оно переживает период актуализации и переосмысления.

Разные определения концепта позволяют выделить его следующие инвариантные признаки: 1) это минимальная единица человеческого опыта в его идеальном представлении, вербализующаяся с помощью слова и имеющая полевую структуру;

2) это основные единицы обработки, хранения и передачи знаний;

3) концепт имеет подвижные границы и конкретные функции;

4) концепт социален, его ассоциативное поле обусловливает его прагматику;

5) это основная ячейка культуры. Следовательно, концепты представляют мир в голове человека, образуя концептуальную систему, а знаки человеческого языка кодируют в слове содержание этой системы.

Отсутствие единого определения связано с тем, что концепт обладает сложной, многомерной структурой, включающей помимо понятийной основы социо-психо-культурную часть, которая не столько мыслится носителем языка, сколько переживается им;

она включает ассоциации, эмоции, оценки, национальные образы и коннотации, присущие данной культуре.

Примем рабочее определение концепта: это семантическое образование, отмеченное лингвокультурной спецификой и тем или иным образом характеризующее носителей определенной этнокультуры. Концепт, отражая этническое мировосприятие, маркирует этническую языковую картину мира и является «кирпичиком» для строительства «дома бытия». Но в то же время — это некий квант знания, отражающий содержание всей человеческой деятельности. Концепт не непосредственно возникает из значения слова, а является результатом столкновения словарного значения слова с личным и этническим опытом человека. Он окружен эмоциональным, экспрессивным, оценочным ореолом.

Следовательно, концепт многомерен, в нем можно выделить как рациональное, так и эмоциональное, как абстрактное, так и конкретное, как универсальное, так и этническое, как общенациональное, так и индивидуально-личностное.

Концепты в сознании человека возникают в результате деятельности, опытного постижения мира, социализации, а точнее, складываются из а) его непосредственного чувственного опыта — восприятия мира органами чувств:

б) предметной деятельности человека;

в) мыслительных операций с уже существующими в его сознании концептами;

г) из языкового знания (концепт может быть сообщен, разъяснен человеку в языковой форме);

д) путем сознательного знания - языковых единиц (З.Т. Попова, И.А. Стернин, 1999).

Мы придерживаемся точки зрения, что любой концепт вбирает в себя обобщенное содержание множества форм выражения в естественном языке, а также в тех сферах человеческой жизни, которые предопределены языком и немыслимы без него;

это результат соединения словарного значения слова с личным и этническим опытом человека. Концепты, по мнению Д.С.

Лихачева, возникают в сознании как отклик на языковой опыт в целом.

Совокупность потенций (возможности домысливания, «дофантазирования») в словарном запасе как отдельного человека, так и языка в целом Д.С.

Лихачев определяет как концептосферу.

Концепты как результаты мыслительной деятельности должны быть вербализованы. Но возникает вопрос, полностью ли они могут быть описаны.

Мы считаем, что нет, ибо полностью солидарны с позицией Ю.С. Степанова, утверждающего, что «во всех духовных концептах мы можем довести свое описание лишь до определенной черты, за которой лежит некая духовная реальность, которая не описывается, а лищь переживается» (Степанов, 1997:

13).

Любая попытка постичь природу концепта приводит к осознанию факта существования целого ряда смежных понятий и терминов. Прежде всего, это концепт, понятие и значение.

Проблема их дифференциации — одна из самых сложно решаемых и дискуссионных в теоретическом языкознании наших дней. Это объясняется тем, что при анализе концепта мы имеем дело с сущностями плана содержания, не данными исследователю в непосредственном восприятии;

судить же об их свойствах и природе мы можем лишь на основе косвенных данных.

В решении этой проблемы сколько исследователей — почти столько же и точек зрения. Еще в 1985 году Ю.С. Степанов писал: «Понятие (концепт) I РОССИЙСКАЯ, Г-0С'Л-.АРС-ПСННАЯ I "^^'oЛ^'oтEKA I — явление того же порядка, что и значение слова, но рассматриваемое в иной системе связей;

значение — в системе языка, понятие в системе логических отношений и форм, исследуемых как в языкознании, так и в логике»

(Степанов, 1985).

За последние двадцать лет многое в понимании этого вопроса изменилось. Концепты — это посредники между словами и экстралингвистической действительностью и значение слова не может быть сведено исключительно к образующим его концептам (Шахнович, 1999:

395—^396). «Концепт значительно шире, чем лексическое значение»

(Карасик, 1996: 6) — такова одна из точек зрения на соотношение концепт — слово, высказанная впервые С.А. Аскольдовым (Аскольдов, 1997: 270, 275);

согласно Д.С. Лихачеву, концепт соотносится со словом в одном из его значений. Свою приверженность к данной точке зрения В.П. Москвин объясняет следующим образом: «такие характеристики, как наличие синонимов, внутренняя форма и сочетаемость, относятся не к слову в целом, а к отдельному его лексико-семантическому варианту» (цит. по: Маслова, 2004: 26).

Правильнее было бы, наверное, говорить о концептах как соотносительных со значением слова понятиях (Соломоник, 1992: 16).

Значением слова становится концепт, «схваченный знаком» (Е.С. Кубрякова, цит. по: Маслова, 2004). В этом смысле трудно согласиться с мнением А.

Вежбицкой, что значения в определенном отношении независимы от языка.

Хотя в науке существовало и более резкое мнение, выводившее значение за пределы лингвистики и трактовавшее его как категорию неязыковую по своей природе, являющуюся одной из специфических функций мышления.

Относительно независимы от языка именно концепты, идеи, и не случайно, что только часть их находит свою языковую объективацию.

Отношения между концептами и значениями поэтому достаточно сложны:

так, у союза и или но вряд ли можно постулировать значение, но концепты, •• которые за ними стоят, достаточно ясны (соединения, противопоставления).

Точно так же можно предположить, что у всех людей есть общие представления о том, как реагирует человек на контакт с объектом, воздействующим на него своей температурой, но значения, зафиксированные в словах типа обжечься, сгореть, тепло, эюар, — 01ражают лишь определенную часть этого концепта и являются зависимыми от языка.

Различая и разводя указанные термины (концепт, значение, понятие), нужно подчеркнуть, что термин «значение» уходит на периферию лингвистических исследований, уступая место другому — «концепт», так до конца и не выяснив отношений с вытеснившим его концептом (Маслова, 2004: 27).

По своей внутренней форме в русском языке слова «концепт» и «понятие» одинаковы: концепт является калькой с латинского conceptus «понятие». Однако сейчас стали достаточно четко дифференцировать термины «понятие» и «концепт», ибо это хотя и однопорядковые, но не равнозначные понятия. Если понятие — это совокупность познанных существенных признаков, то концепт — ментальное национально специфическое образование, планом содержания которого является вся совокупность знаний о данном объекте, а планом выражения — совокупность языковых средств (лексических, фразеологических, паремиологических и др.).

Концепты — это не любые понятия, а лишь наиболее сложные и важные из них, без которых трудно себе представить данную культуру («авось»

русских, «порядок» немцев и т.д.).

Есть и другие отличия: понятие включает существенные и необходимые признаки;

концепт же — и несущественные признаки (Степанов, Проскурин, 1993: 16). В сравнении с концептами понятия имеют более простую структуру: в структуре понятий преобладает содержательная составляющая и присутствуют не все компоненты, представленные в структуре концепта.

Например, в 60-е гг. XX в. считалось, что интеллигент — это тот, кто любит стихи. Семантический множитель «любовь к поэзии» является несущественным признаком и не включается в понятие, однако в концепт он включен, и здесь он очень важен. Концепт окружен эмоциональным, экспрессивным, оценочным ореолом (В.А. Маслова);

это тот «пучок»

представлений, понятий, знаний, ассоциаций переживаний, который сопровождает слово и выражаемое им понятие. Концепты — предмет эмоций, симпатий и антипатий, а иногда и столкновений различных мнений.

Ю.С. Степанов справедливо считает концепт и понятие терминами разных наук;

понятие употребляется главным образом в логике и философии, тогда как концепт является термином в математической логике, а в последнее время также в культурологии и лингвистике (Степанов, 1997: 40). Отсюда их неизбежная и нежелательная интерференция.

А.П. Бабушкин рассматривает термины концепт и понятие как тождественные и заявляет о вытеснении из научного обихода одного из них — «понятие»: «сегодня языковеды почти не оперируют термином «понятие»

в его классическом смысле и предпочитают говорить о мыслительных конструктах, именуемых концептами» (Бабушкин, 1996: 14). Н.Н. Болдырев, напротив, разводит их: «Если у понятия в общенаучном смысле различают его объем (совокупность вещей, которые охватываются данным 1юнятием) и содержание (совокупность объединенных в нем признаков одного или нескольких предметов), то концепт скорее предполагает только второе — содержание понятия, а также понятийную часть значения, смысл слова»

(Болдырев, 2001: 21).

Думается, что для когнитивной лингвистики перспективным является то направление в семантике, которое защищает идеи о противоположности концептуального уровня семантическому (языковому) (Фрумкина, 1998: 70— 74).

в последнее время стал вопрос о количестве концептов. Если А.

Вежбицкая фундаментальными для русской культуры считала всего три концепта («Судьба», «Тоска» и «Воля»), то Ю.С. Степанов полагает, что их число достигает четырех-пяти десятков. Это «Вечность», «Закон», «Беззаконие», «Слово», «Любовь», «Вера» и др.

Концептуальная система опирается на существование этих первичных концептов, из которых развиваются все остальные (Кубрякова, 1996).

Духовная культура народа также складывается из операций с этими концептами.

Национальный концепт «самая общая, максимально абстрагированная, но конкретно репрезентируемая идея «предмета» в совокупности всех валентных связей, отмеченных национально-культурной маркированностью»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.