авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Коппард, Маргарита Ринатовна Лингвокультурологическое исследование ...»

-- [ Страница 2 ] --

народа, носителя языка. В основном, «активном» слое концепт актуально существует для всех пользующихся данным языкам [там же: 48]. В дополнительных, «пассивных» признаках своего содержания концепт является актуальным лишь для некоторых социальных групп и неактуальным для большинства людей, поскольку содержит историческую информацию [там же:

48]. Это признаки актуализируются в основном при общении людей внутри данной социальной группы. Внутренняя форма, или этимологический признак обычно не осознается носителями языка и открывается лишь узкому кругу людей, которые являются специалистами в определенной области. Этот слой существует также в опосредованном виде для пользующихся данным языком людей, он выступает в качестве основы, на которой возникли и держатся остальные слои значений [там же: 48].

Рассмотрим эти слои на выше разобранном примере концепта МОЛИТВА. Актуальный слой сообщает нам информацию об обычном способе проявления веры для христиан, каковыми являются афро-американцы pray(ed).

«Пассивный» слой представлен через процесс коммуникации воззватш-и ответов, который является понятным только афро-американской этнической группе. Этимологический слой, который является основой для такой формы коммуникации, уходит корнями в африканскую культуру, важными компонентами которой, как отмечает Ж. Смитерман, являются баланс, ритм и гармония [Smitherman 1977: 75]. Эти составляющие достигаются при взаимодополняющем, взаимозависимом, синергетическом взаимодействии коммуникантов. Участие каждого индивида важно для сохранения баланса и гармонии.

Многие исследователи выделяют в концепте ценностный, образный и фактуальный (понятийный) элементы [Слыщкин 2000;

Карасик, Слышкин 2001;

Воркачев 2002]. Понятийный хранится в сознании в вербальной форме и ноэтому может воспроизводиться в речи непосредственно [Карасик, Слышкин 2001: 78]. Для его описания часто прибегают к когнитивному моделированию при помощи фреймов, сценариев и др. Образный компонент является невербальным и поддается только описанию [Карасик, Слышкин 2001: 78].

Показателем наличия ценностного элемента концепта является применимость оценочных предикатов на языковом уровне. Так, если о каком-либо феномене носители культуры могут сказать «это хорошо» (плохо, интересно), этот феномен формирует в данной культуре концепт [Карасик, Слышкин 2001: 77].

Все три элемента концепта могут быть культурно обусловлены.

Понятийный элемент концепта может структурироваться при помощи различных когнитивных моделей, которые будут нести определенную культурологическую информацию. Так, понятийный элемент концепта РАБСТВО описывается при помощи метафорической модели «черный человек - животное». На языковом уровне данная модель реализуется в следующих примерах: Ain't по nigger теп (р. 10);

/ am full God damn it of two boys with mossy teeth, one sucking on my breast the other holding me down, their book reading teacher watching and writing it up (p. 70);

/ told you to put her human characteristics on the left;

her animal ones on the right (p. 193).

Образный элемент представлен совокупностью представлений о мучениях, которым подвергались рабы {The wildness that shot up into the eye the moment the lips were yanked back) (p. 71), о «животном» статусе раба на ферме, которого можно продать list her daughter's characteristics on the animal side of the paper (p. 251), или выдоить как корову {I am full God damn it of two boys with mossy teeth, one sucking on my breast the other holding me down, their book reading teacher watching and writing it up) (p. 70). Ценностный элемент концепта РАБСТВО будет заключаться в негативном отнощении черного человека к рабству {nothing to soothe the tongue or take the wildness out of the eye) (p. 71), ненависти к рабовладельцу {They killed a boss so often and so completely they had to bring him back to life to pulp him one more time) (p. 109).

1.3. Категория национальной снецифики На данный момент в лингвистической литературе существует несколько подходов к определению категории национально-культурной специфики мировидения народа, получающей отражение в языковых единицах.

Как отмечают исследователи, значение языковых единиц содержит национально-специфичную информацию, если оно интерпретируется в терминах культурных установок, сформировавшихся под влиянием религиозных источников и ставших достоянием менталитета народа, и при помощи пословиц - «прескрипций народной мудрости» [Телия 1996: 239]. Так, например, языковая единица будет иметь отрицательную эмотивную коннотацию, если она противоречит библейской прескрипций, которая закреплена в ментальности народа. Национальная специфика значения языковых единиц может интерпретироваться в категориях культуры. Базовыми категориями являются следующие: пространство и время, причина, следствие, часть и целое, человек, судьба, жизнь, смерть, свобода, любовь, жилище, цвет и т.д. Культурно-национальная специфика языковых единиц с образным основанием обусловлена стереотипами, символами или эталонами. Так, например, эталоном здоровья в английской ментальности выступает лошадь as strong as а horse, а в русской — бык: здоров как бык [там же: 241]. Источниками культурно значимой информации в языковых единицах могут быть также ритуальные формы народной культуры (поверья, мифы, обряды), сведения о реалиях Для интерпретации национально-специфичной {баня, грош).

информации важны философские и литературные источники национальной и общечеловеческой культуры, освоенной народом - носителем языка.

Экспликация культурно-национальной значимости языковой единицы достигается на основе рефлексивного (бессознательного или осознанного) соотнесения этого значения с теми «кодами» культуры, которые известны говорящему [там же: 219]. Под кодом культуры понимается таксономический субстрат текстов культуры. Этот субстрат представляет собой ту или иную совокупность окультуренных представлений о картине мира некоторого социума - о входящих в нее природных объектах, артефактах, явлениях, выделяемых в ней действиях и событиях, ментофактах и присущих этим сущностям их пространственно-временных или качественно-количественных измерений [Телия 1999: 20-21].

При историческом изменении культурных ориентиров культурно национальная интерпретация языковых сущностей может меняться, поскольку видоизменение категориального пространства культурных дискурсов неизбежно ведет к изменению менталитета [Телия 1996: 252].

Лингвисты указывают на необходимость разграничения категории нанионально-культурной снецифики культурно-нсторическнх и ассоциаций [Добровольский 1997, 1998].

Д.О. Добровольский различает два подхода к пониманию национально культурной снецифнки. Первый подход он называет сравнительным, когда «национально-культурная специфика некоторого явления данного языка определяется относительно некоторого другого языка» [Добровольский 1997:

40]. Второй подход он называет иитроснективным, когда носители языка выделяют национально-маркированные единицы своего языка вне сопоставления с другими языками.

При сравнительном нодходе культурно значимыми явлениями являются только те, которые имеют соответствия в нескольких культурных кодах, относящихся к народной культуре, таких как народной мифологии, коллективных фольклорных текстах (песнях, сказках, былинах), сакральных (религиозных) текстах [там же: 45]. Иными словами, языковые факты являются культурно релевантными, если обнаруживают культурно-значимые следствия, т.е. наличие данного факта имеет некоторые следствия для осмысления других знаковых систем (мифов, фольклора, верований), или имеют культурно обусловленные причины, когда данный факт воснринимается как обусловленный функционированием подобных знаковых систем.

На наш взгляд такой подход не обладает достаточной объяснительной силой, так как при анализе такой категории произведения Тони Моррисон, как «любовь», данная категория не могла бы обладать национальной спецификой, поскольку национально-специфичным является только то, что имеет соответствия только в народной культуре. Таким образом, мы считаем, что подобная трактовка национальной специфики является узкой.

Интроспективный подход основан на представлении о наличии в языке внутренне присущих национально-культурных характеристик независимо от специфики других языков и культур. При этом подходе задача состоит в определении, в чем состоит национальная специфика языка глазами его носителей [Добровольский 1997: 40]. Интроспективный анализ предполагает текстовый анализ языкового материала с привлечением информантов с целью выявления национально-культурной специфики языка [Иванова 2003: 31-32].

На основе анализа фразеологических единиц Д.О. Добровольский выделяет следующие формальные признаки национальной специфичности: факторы осложнения формы (рифмование, звуковое подобие), нестандартные морфологические формы комнонентов (языковую игру, сознательное искажение формы) [Добровольский 1998: 50].

К содержательным признакам Добровольский относит определенную маркированность отдельных компонентов фразеологизма: наличие в структуре национальных имен собственных и их производных, персонажей «народной мифологии», слов-реалий, архаичных компонентов.

Тот факт, что при интроспективном подходе признаки национальной снецифичности были выделены только для фразеологического состава языка, сужает область применения категории национальной специфичности при анализе других языковых единиц. Поэтому, представляется необходимым выделить более общие признаки, которые могли бы быть применены ко всему составу лексического, а также грамматического слоев языка.

Как уже уноминалось выще, необходимо разфаничивать признак культурно-исторических национальной специфичности от ассоциаций, которые ориентированы на денотат. Изучение денотативно-ориентированных ассоциаций, как пищет Добровольский, это часть проблемы отражения в языке особенностей конкретных исторических эпох. Подобные ассоциации могут иметь нетривиальные лингвистические следствия [Добровольский 1997: 41].

Именно культурно-исторические ассоциации, которые относятся к соответствующему денотату, затрудняют адекватную интерпретацию текста представителями других культур, так как этот текст осложняется ассоциациями, для понимания которых необходимо привлечь культурно историческую информацию. Примером может служить один из эпиграфов к роману Тони Моррисон: Sixty Million and more, который вызывает культурно исторические ассоциации, связанные с перевозкой черных рабов из Африки в Америку. В то время жизнь погибщих рабов не считалась достойной учета, и цифра в 60 миллионов не отражала реального количества умерщих во время этого стращного перевоза [Davis 1998]. Таким образом, важная для афро американской истории цифра является ключом для понимания исторической информации закодированной в данном эпифафе.

Как отмечает Добровольский, при поиске культурной информации в языке лингвисты зачастую привлекают не только категорию национальной специфики, которая соотносится с языковым кодом, но и культурно исторические ассоциации, которые ориентированы на денотат и являются «знаниями о мире», то есть не относятся к области языка. Добровольский считает, что недопустимо смещивать культурно-исторические ассоциации и национально-культурную специфику, и объединять эти феномены под общим понятием «культуры в языке» [Добровольский 1997: 42].

В другой концепции национальная снецифнка разграничивается от культурной снсцнфнки 1999: 260], Нацнональная сненнфнка [Гак обуславливается двумя факторами — объективным и субъективным.

Объективный фактор объединяет природные и культурные реальности, которые свойственны жизни одного народа и не существуют в жизни другого.

Объективный фактор проявляется на примере таких понятий, которые выражены в каком-либо языке одним словом, а в другом языке для этого требуется описательный способ, или если фразеологизму соответствует нейтральное слово в другом языке.

Субъективный фактор состоит в произвольной избирательности, когда слова, отражающие одни и те же реальности, представлены различно в разных языках. Это можно проиллюстрировать на примере эталонов, когда одно и то же слово считается эталоном красоты у одного народа и эталоном глупости у другого народа. Например, слово корова имеется как в киргизском языке, так и в русском языке. В киргизском языке оно имеет положительную коннотацию, что реализуется в эталоне глаза красивые, как у коровы (киргиз.) [Маслова 2001: 44]. В русском языке слово корова ассоциируется с недалекостью, глупостью. Данные ассоциации имеют следующее выражение она - глупая корова и фразеологизм дойная корова.

В концепции В.Г. Гака национальной спецификой обладает как безэквивалентную лексика, так и лексика, которая в разных языках имеет различный лексический фон.

Культурная снецифика (др. термин культурная обусловленность) предполагает соответствие с элементом материальной или духовной культуры данного общества, его истории, верований, обычаев и естественно-природных условий. Необходимо отметить, что понятие культурной сненифики В.Г. Гака является более широким по отношению к культурно-историческим ассоциациям, термину, предложенному Д.О. Добровольским, поскольку последний включает лишь отраженные в языке особенности исторических эпох.

В.Г. Гак, отмечая, что существуют единицы, имеющие только национальную специфику или только культурную обусловленность, добавляет, что национально-специфический аспект может соединяться с культурно обусловленным аспектом в языковой единице [Гак 1999: 261 - 262]. Так, например, в романе Тони Моррисон словосочетание an iron bit (удила), в рамках концепции Гака, имеет национальную специфику, поскольку в лексическом фоне данной языковой единицы имеются национально культурные «семантические доли», говорящие о том, что an iron bit использовались не только для лощадей, но также и для рабов во время наказания. Данное словосочетание также является культурно-обусловленным, так как оно вызывает ассоциации с рабовладельческим периодом, когда рабов считали сродни животным.

Необходимо отметить, что языковые единицы, которые в рамках описанных выще концепций выносились за пределы национально-культурной специфики и культурно-исторической обусловленности, могут отражать определенное видение мира, свойственное определеппой культурной общности.

В этом плане интересны исследования А. Вежбицкой, которые направлены на анализ значения языковых единиц, в которых отражаются национальные черты менталитета данной языковой группы, ее культурные ценности [Wierzbicka 1992;

2003;

2004].

Анализ данных теорий показал, что необходимо четко разграничивать понятия национально специфики и культурно-исторических ассоциаций. Нам кажется верным замечание В.Г. Гака о возможности совмещения в языковой единице национально-специфической информации с культурной спецификой.

Выводы по первой главе.

Как показал анализ работ, посвященных описанию афро-американского варианта английского языка, исследование данного варианта с лингвокультурологических позиций является актуальным в современной лингвистике. Такое направление исследования позволяет выявить культурологическую информацию, которая содержится в особых смыслах, которыми афро-американцы наделяли некоторые единицы английского языка.

Были рассмотрены существующие подходы в отечественной и зарубежной лингвистике к соотнощению языка и культуры: синхронический и диахронический, семиотический и когнитивный, статический и динамический.

Обзор существующих работ, показал, что для описания культурологической информации в рамках языкового знака применяются следующие единицы:

культурная сема, лексический фон, лингвокультурема, логоэпистема, культурная коннотация и культурологическая компонента. В своем исследовании мы используем культурологическую компоненту, носкольку данная единица имеет щирокий спектр применения и позволяет анализировать лексический и грамматический уровни языка.

В рамках когнитивного подхода соотношение языка и культуры осуществляется на уровне структур сознания — концептов и когнитивных моделей. Мы рассматриваем концепт как родовое понятие, который получает реализацию через разноуровневые когнитивные модели - фреймы, сценарии, образ-схемы, метафорические и метонимические модели. Когнитивные модели представляют собой мыслительные структуры, которые позволяют проследить национальную специфику мировидения народа.

Были рассмотрены метапонятия «национальная специфика» и «культурно-исторические ассоциации». Языковые единицы являются национально специфичными, если (1) соотносятся с культурными кодами, принадлежащими народной культуре (народной мифологией, коллективными фольклорными текстами, сакральными текстами);

(2) в них отражаются культурные установки и ценности, актуальные для языкового сообщества;

(3) они несут информацию о культурных категориях, идеалах, стереотинах, символах, эталонах народа, носителя языка;

(4) в них находят отражение особенности национального характера и менталитета. Культурно-исторические ассоциации представляют собой отражение особенностей конкретных исторических эпох.

Таким образом, на основе проведенного анализа теоретического материала в первой главе, были сделаны выводы о необходимости рассмотрения афро-американского варианта английского языка в рамках семиотической и когнитивной моделей, также была уточнена категория «национальная специфика».

Глава II. Языковые средства передачи национально-культурной сненифики мировидения 2.1. Лексические средства выражения наниональной сненифики мировидения К числу лексических средств выражения национальной специфики мировидения афро-американцев, героев романа «Возлюбленная», относятся следующие единицы: ключевые слова культуры, метафоры, языковые символы, текстовые реминисценции, неологизмы и слова, получившие противоположное значение в афро-американском варианте английского языка.

2.1.1. Ключевые слова афро-американской культуры В лингвистической литературе, посвященной исследованию афро американского варианта английского языка, неоднократно отмечалось, что такие слова, как Brother, Sister, Soul, soul-brother являются культурно маркированными. По мнению лингвистов, эти слова являются ключевыми в афро-американской культуре и репрезентируют связь с религиозными воззрениями афро-американцев [Haskins, Butts 1993;

Smitherman 1977;

Smitherman 1998].

В романе Тони Моррисон ключевым словом культуры можно назвать the Word (Слово). В христианской религии the Word обозначает текст Библии.

Афро-американцы во времена рабства уже исповедовали христианство, соответственно они переняли религиозный смысл слова the Word. Тем не менее в афро-американской религиозной традиции на семантику английского слова the Word накладывается смысл, несомый африканским понятием «Nommo»

(слово), в котором важен устный аспект «Слова»:...you can't quit the Word. It's given to you to speak. You can't quit the Word (p. 177).

Значением слова the Word стал устный текст проповеди, который вкладывает в уста проповедника Бог во время службы. Вот как об этом пишет Ж. Смитерман: «Бог должен послать человека, которому суждено вести, и, впоследствии. Бог говорит человеку, что тот должен сказать, и вдохновляет его на это.... Таким образом, проповедь в традиционной церкви черных не может быть написана и прорепетирована заранее;

проповедник должен дождаться схождения на него Духа, и положиться на воззвания-и-ответы (calls-and responses) между Богом и собой, так же как и между собой и своей паствой»

(перевод наш — М.К.) [Smitherman 1977: 110].

Так, в романе герой убеждает Бейби Саггз, проповедника их обшины, донести слово Бога до своей паствы:

Say the Word!"... Bending low he whispered into her ear, "The Word. The Word." - "That's one other thing took away from me," she said, and that was when he exhorted her, pleaded with her not to quit, no matter what. The Word had been given to her and she had to speak it. Had to. " (p. 178).

Именно устный вариант the Word раскрывает всю силу и могущество религиозного слова {say the Word, the Word had been given to her and she had to speak it). Если человек, которому даровано нести слово Бога, не откликается на зов (call) Бога {that's one other thing took away from me), то это может привести к разрушению гармонии между духовным и материальным мирами, одной из важных составляющих афро-американского религиозного мировоззрения {you can't quit the Word).

Таким образом, можно утверждать, что слово the Word в афро американском варианте английского языка является культурно маркированным, поскольку оно соотносится с религиозным мировоззрением первоначальной африканской культуры. Содержанием культурологической компоненты, присутствующей в ключевом слове культуры the Word в романе, будет информация об актуальности устного произнесения библейского текста для афро-американской этнической общности.

2.1.2. Метафора Одним из частотных средств выражения культурологической информации является метафора. В романе на основе анализа метафор нами были выделены различные ноэтические образы, которые иснользуются в авторских метафорах. Они часто несут национально-специфическую информацию, поскольку автор передает «видение» мира, исходя из культурных установок, принципов и категорий, которые важны для его героев или для него самого.

Примером метафоры, содержащей культурологическую информацию, может служить рассмотрение рабовладельца как дракона: Desperately thirsty for black blood, without which it could not live, the dragon swam the Ohio at will (p.

66).

Через образ дракона {the dragon) автор раскрывает жестокость действий белого человека, который постоянно жаждет крови рабов {desperately thirsty for Метафорический перенос black blood, without which it could not live).

основывается на сходных характеристиках, проявляемых рабовладельцем и мифологическим животным — кровожадность, доминирование, стремление к уничтожению слабых. Культурологическая компонента, содержащаяся в метафоре dragon, носит поведенческий характер, поскольку ее содержанием является информация о негативных действиях белого человека по отнощению к черным людям.

Другим примером метафоры, нередающей национальную специфику мировидения афро-американцев, героев романа, может служить трактовка сердца в образе табакерки (tobacco tin):

Saying more might push them both to a place they couldn't get back from. He would keep the rest where it belonged: in that tobacco tin buried in his chest where a red heart used to be. Its lid rusted shut. He would not pry it loose now in front of this sweet sturdy woman, for if she got a whiff of the contents it would shame him (p.

72 -73).

Трагические жизни героя во время рабства привели к тому, что он теряет ощущение своего сердца {а red heart used to be), которое он теперь воспринимает как плотно закрытую табакерку {its lid rusted shut, he would not pry it loose). Употребление глагола buried передает семантику смерти, что свидетельствует об угнетенном состоянии героя, нежелания помнить те страдания, через которые ему довелось пройти {Не would keep the rest where it belonged). Культурологическая компонента, содержащаяся в метафоре tobacco tin, носит психологический характер. Ее содержанием является информация об угнетенном состоянии черного человека, который подавляет воспоминания о рабовладельческом периоде.

2.1.3. Языковой символ Символ является одним из средств выражения национальной специфики видения мира. Символ — это языковая единица, в которой наиболее эксплицитно просматривается наличие культурологической компоненты. В романе Тони Моррисон нредставлена разветвленная сеть символов.

Символьное прочтение получают образы одеяла (quilt), чисел (124, 28), дерева (tree), красной ленты (red ribbon), удил (iron bit). На символьное прочтение этих образов обратили внимание ряд исследователей [Bonnet 1994;

Harding, Martin 1994;

Daniel 1995;

Liljeholm 1995]. В нащей работе рассматриваются следующие зоосимволы Mister (rooster) (петух), как символ угнетения, и antelope (антилопа), как символ свободы, которые несут в себе национальную специфику восприятия мира героями романа - афро-американцами.

Зоосимвол петух, по имени Mister, основан на метафорическом переносе.

Нмя Mister (Мистер) ассоциируется с рабством. Так называли своего хозяина рабы:

There was this one egg left. Looked like a blank, but then I saw it move so I tapped it open and here come Mister, bad feet and all. I watched that son a bitch grow up and whup everything in the yard. (p. 72) Символьное прочтение данного образа также передается посредством глагола whup, который является просторечной грамматической формой слова, и означает «драться с кем-либо физически и победить» (информация предоставлена носителем языка).

В диалогическом единстве: "Не always was hateful," Sethe said. - "Yeah, he was hateful all right. Bloody too, and evil. Crookedfeet flapping. Comb as big as my hand and some kind of red. He sat right there on the tub looking at me. I swear he (p. 72) описываются характеристики петуха, благодаря которым smiled произошел метафорический перенос, который основывается на аналогичной оценке: ненавистный {hateful), кровожадный {bloody), улыбающийся петух {smiling rooster). Данный перенос придает этому символу негативные качества.

Тот факт, что гребень петуха имел красноватый цвет {some kind of red), придает ему зловещие характеристики, так как в данном романе красный цвет ассоциируется с горем, кровью.

Первичное значение символа используется в качестве формы другого, более абстрактного и общего содержания, в котором присутствует культурно релевантная информация. Первичное и вторичное значения находятся под общим означаемым. Так, прямое значение «домашняя птица» в символе Mister (rooster) совмещается с идеей о рабовладельце:

Mister, he looked so... free. Better than me. Stronger, tougher. Son a bitch couldn't even get out the shell by hisselfbut he was still king and I was... (p. 72) Вторичное значение, может выражать понятие, которое не имеет особого языкового выражения. Так, петух Mister (rooster), символизирующий угнетение в романе, является означаемым, под которым раскрывается особое понимание рабовладения, которое не имеет отдельного языкового выражения, и поэтому раскрывается при помощи символа:

«Maybe you can hear it. f Just ain't sure I can say it. Say it right, I mean, because it wasn't the bit - that wasn't it». — «What then?»... - «The roosters», he said. «Walking past the roosters looking at them look at me», (p. 71).

В данном символе раскрывается стереотип, который был сформирован у героев романа в период рабства:

/ was something else and that something was less than a chicken sitting in the sun on a tub (p. 72).

Раб не являлся человеком в системе рабства, он был чем-то другим (/ was something else), и это что-то было даже меньше цыпленка {that something was less than a chicken).

В предложении Out of sight of Mister's sight, away, praise His name, from the smiling boss of roosters, Paul D began to tremble (p. 106) содержит текстовую реминисценцию...praise his name. Это слова, которые люди добавляют после слов Бог и Иисус (информация предоставлена носителем языка). В данном предложении, благодаря используемой текстовой реминисценции, петуху, который представляет собой образ рабовладельца, приписывается божественный статус.

Зоосимвол Mister (rooster) содержит поведенческую и психологическую культурологическую информацию. Своим поведением петух напоминает рабовладельца. На психологическом уровне описывается отношение рабов к системе рабовладения. Данный символ является не только национально специфическим, но также имеет культурно-исторические ассоциации, поскольку соотносится с историческим периодом рабства.

Другой зоосимвол antelope (антилопа) служит символом осознания связи с предками, связи с африканской культурой. В примере, why she thought of an antelope Sethe could not imagine since she had never seen one. She guessed it must have been an invention held on to from before Sweet Home, when she was very young. Of that place where she was born... she remembered only song and dance (p. 30) раскрывается символьная составляющая слова антилона. Героиня никогда не видела антнлоны, тем не менее, данное животное несет для нее важную информацию о ее нрошлом, о ее связи с африканской культурой. В данном нримере нросматривается нервичное значение символа antelope (антилопа) - дикое, свободное животное.

В следующем предложении. Oh but when they sang. And oh but when they danced and sometimes they danced the antelope. The men as well as the ma'ams, one of whom was certainly her own. They shifted shapes and became something other.

Some unchained, demanding other whose feet knew her pulse better than she did.

Just like this one in her stomach (p. 31) раскрывается вторичное (символьное) значение данного символа — это образ танца. Его название antelope служит входом в африканскую культуру. Танцующие имитировали движения антилоны, главными качествами которой являются быстрота и свобода движений. Таким образом, можно отметить, что связь между абстрактным и конкретным значениями в символе antelope осуществляется на основе метонимии: and oh but when they danced and sometimes they danced the antelope (p. 31). Антилона в данном романе является символом связи с африканской культурой. Так назывался танец, который танцевали африканцы. Героиня через воспоминание о данном танце связывает себя с культурой своих предков.

В данном символе существует два уровня абстракции. Первичный уровень абстракции происходит при формировании образа танца, где имя antelope служит его названием. Вторичный уровень абстракции раскрывает желанный образ свободного человека через движения танца. Танцуя, рабы обретали свой прежний облик, который они и их предки имели до периода рабства {they shifted shapes and became something other).

Данный 300СИМВ0Л является национально-специфичным, так как он имеет соответствия в народном фольклоре африканцев, где танец является одной из важнейщих форм выражения культуры африканцев. В нем содержится поведенческая культурологическая компонента, поскольку через определенные движения афро-американцы, герои романа, ассоциировали себя с культурой своих предков африканцев.

2.1.4. Текстовые реминисценции Текстовые реминисценции могут передавать национально-специфическое видение мира. «Текстовые реминисценции (ТР) — это осознанные vs.

неосознанные, точные vs. преобразованные цитаты или иного рода отсылки к более или менее известным или менее известным ранее произведенным текстам в составе более позднего текста» [Супрун 1995: 17].

ТР, также как и логоэпистемы, могут представлять собой точные цитаты, либо нечаянно или умышленно искаженные цитаты, «крылатые слова», отдельные слова, имена персонажей, названия произведений, имена их авторов, особые коннотации слов и выражений, прямые или косвенные напоминания о ситуациях. Таким образом, ТР представляют собой отсылки к различным текстам национальной и общечеловеческой культуры, которые были освоены данным культурным сообществом.

В романе Тони Моррисон присутствует больщое количество аллюзий к библейскому тексту, представляющих ярко выраженное своеобразное понимание данного религиозного текста героями. Так, в данном примере содержится аллюзия к фразе из Библии «the Lord giveth, and the Lord taketh away» (Бог дал. Бог взял): That child she could not love and the rest she would not.

"God take what He would," she said. And He did, and He did, and He did and then gave her Halle who gave her freedom when it didn't mean a thing (p. 23). Однако, TO, как героиня перифразировала данную фразу, God take what He would, подразумевает, что Бог только берет и берет, но ничего не дает взамен. Данная ТР обладает ярко выраженной культурологической комнонентой, которая имеет два аспекта. В более узком плане ее содержанием является информация об угнетенном состоянии черной женщины, у которой постоянно отнимали детей.

в более широком аспекте содержанием культурологической компоненты является информация об отношении черного населения к трактовке библейского текста белым населением, которая часто не совпадала с их реальными действиями.

2.1.5. Неологизмы В романе автор использует неологизмы, которые содержат культурологическую информацию о мировосприятии героев романа. Так, героями используется слово disremember, которое трактуется как «намеренное, сознательное забывание, подавление воспоминаний» в отличие от forget «бессознательное забывание» (трактовка информанта).

Процесс вспоминания оказывается особенно труден для черного человека, прошедшего рабство, потому что он сознательно старался все забыть. Так, героиня, задавая вопросы своей гостье о ее прошлом, употребляет глагол disremember, тем самым, акцентируя семантику сознательного отказа от воспоминаний:

... the questions Sethe occasionally put to her: "You disremember everything? " (p. 118).

Слово disremembered используется автором для обозначения афро американцев, миллионы которых погибли во время рабства и были сознательно забыты:

Disremembered and unaccounted for, she cannot be lost because no one is looking for her, and even if they were, how can they call her if they don't know her name? (p. 274) Not the breath of the disremembered and unaccounted for, but wind in the eaves, or spring ice thawing too quickly, (p. 275) Исторические данные, статистические данные, литературные источники времен рабства в основном были написаны авторами, которые принадлежали к белому населению. Соответственно, вся история афро-американского народа была описана белыми авторами и с точки зрения «белой» культуры. В них не учтены были многие жизни черных людей, погибших от рук белых людей во время рабства и после его отмены {Disremembered and unaccounted for). Как отметила Тони Моррисон в своем интервью «The pain of being Black», о трагедии, случившейся с черным народом, не хотят помнить ни белые люди ни сами черные. Она называет это «национальной амнезией» [Morrison 1989].

Неологизм содержит культурологическую компоненту disremember психологического плана. Ее содержанием будет информация об угнетенном состоянии черного человека, который сознательно подавлял воспоминания о периоде рабства. Также, слово Disremembered несет культурно-исторические ассоциации, которые несут информацию о сознательном забывании смертей черных людей, погибших во времена рабства.

2.1.6. Слова, содержащие семантическую инверсию Национальная специфика мировидения афро-американцами также может передаваться через так называемую семантическую инверсию (термин Ж.

Смитерман). Принцип заключается в том, чтобы взять слово и употребить его в противоположном значении.

Так, слово bad в зависимости от контекста может означать «хороший», «красивый», «сексуальный», «справедливый» и т.п. Например, в романе во время заигрывания герой говорит: "Devil's confusion. Не lets те look good long as I feel bad. " He looked at her and the word "bad" took on another meaning, (p.

73). Другим примером может служить следующее предложение: Неу pretty momma, where you goin, wit yo baaaad self? I know you a movie star or somebody important, but could I just have a minute ofyo time? (пример взят из [Smitherman 1977: 85]).

Семантическая инверсия является одним из наиболее ярких способов выражения культурной информации, на что обращено внимание в работе Ж.

Смитерман. Она также приводит пример со словом fat, которое в афро американском варианте английского языка пишется как phat. Это слово относится к человеку или вещи, которые считаются превосходными или желанными. В данном слове отражается традиционная африканская ценность, что полнота — это хорошо [Smitherman 1998: 215]. Другие примеры слов, содержашие семантическую инверсию, являются слова stupid, которое значит превосходный, отличный, и dope, которое обретает положительное звучание, когда используется в отношении кого-либо или чего-либо, что считается очень хорошим, великолепным [там же: 215].

Обсуждая причины появления семантической инверсии в афро американском варианте английского языка, Смитерман пишет: «Это язык, рожденный из культуры борьбы;

это способ говорения, который положил в основание сохранившиеся элементы африканского языка, чтобы иметь возможность самовыражаться на чужом языке» (перевод наш - М.К.) [там же:

215]. Соответственно, можно сделать вывод, что данный прием раскрывает «языковое» противостояние белой культуре, что является отражением определенных культурных принципов афро-американцев. В значение языковых знаков, содержащих семантическую инверсию, в этом случае входит культурологическая компонента поведенческого характера.

2.2. Грамматические средства выражения пациоиалыюй сиецифики мировидения Для выявления культурологической информации на грамматическом уровне нами была рассмотрена видо-временная система афро-американского варианта английского языка. Как показал анализ материала, в афро американском варианте английского языка иолучили развитие особые грамматические формы, которые, как отмечается в лингвистической литературе, имеют видовую семантику и называются аспектуальными маркерами [Labov 1998;

Green 2002].

Можно утверждать, что категория вида в афро-американском варианте получила дальнейшее развитие и уточнение по сравнению с тем, как она представлена в английском языке. Речь идет о видовой оппозиции перфектив ::

имперфектив. Как известно, категориальным значением перфектива является изображение целостного действия, ограниченного пределом, тогда как имперфектив оставляет этот признак невыраженным [Comrie 1976;

Маслов 1984;

Мурясов 2001]. В стандартном английском языке данная видовая оппозиция не закреплена за определенными морфологическими средствами выражения, и аспектуальное противопоставление по признаку достижения или недостижения действием предела зависит от среды, такой как, например, лексико-грамматический характер глагола или элементы контекста. Напротив, в афро-американском варианте английского языка данная аспектуальная оппозиция получила грамматический статус.

В ААВА развились две группы форм, первые из которых имеют семантику перфективности, то есть ограниченности пределом и целостности действия, а вторые несут семантику имперфективности, то есть отсутствие предела. К первой группе, имеющей семантику перфективности, относятся been, done, be done, been done в сочетании с прошедшей или инфинитивной формой глагола. Эти фамматические формы обладают перфектной семантикой.

то есть они выражают результативность, актуальность информации о been предшествующем событии на данный момент. Таким образом, (перфективное), done, be done, been done имеют значение «завершенности», «результативности». Ко второй группе, имеющей семантику имперфективпости, относятся be, been в сочетании с прогрессивной формой глагола [Fasold 1972;

Labov 1998]. Эти формы несут значения «привычности» и «инклюзивности».

В то же время в лингвистической литературе имеются попытки отнести грамматические формы be, been (имперфективное / перфективное), done, be done, been done к категории времени [Bailey, Bassett 1986;

Edwards 1991;

Rickford 1999 и др.]. Однако в самой форме этих единиц указание на время отсутствует [Labov 1998]. Более того, некоторые из этих единиц могут употребляться для выражения разного времени: прошлого, настоящего или будущего. Так, например, аспектуальный маркер be может употребляться в контексте настоящего When you don't be talkin' about someone else all the time (пример взят из [Labov 1998]), будущего When June come, I be outta school and outta work (пример взят из [Dayton 1986]), прошлого / never was called a bad man. I never did be out very much in the public (пример взят из [Bailey, Bassett 1986: 166]). В случае с аспектуальными маркерами been, done информацию о прошедшем времени несет претеритная форма глагола, которая следует за аспектуальным маркером [Labov 1998: 135].

Необязательное указание на категорию время в форме в целом характерно для ААВА. Так, например, отрш{ательная форма ain't употребляется не только в контексте настоящего, но и в контексте проишого времени [Martin, Wolfram 1998]. В случае с двойными модальными глаголами, в Южном диалекте САА первый элемент несет показатель времени, тогда как в ААВА он скорее выполняет функции наречия и свободно сочетается с вспомогательным глаголом do: You might could go to the church and pray a little, but you—that still might don't help you [Butters 1989;

Labov 1998].

Соответственно, можно заключить, что данные формы не выражают категорию времени.

В лингвистической литературе по вопросу о значении этих форм отмечается, что эти единицы могут выражать модальность. Ыапример, эти формы могут нести семантику неодобрения, осуждения. Существует точка зрения, что модальное значение у аспектуальных маркеров может быть контекстно обусловлено [Labov 1998: 129]. Мы же считаем, что данный признак входит в семантическую структуру аспектуальных маркеров be, done, be done и реализуется как вариант значения в определенных видах характерного систематизированного контекста (термин И.П. Ивановой, В.В.

Бурлаковой, Г.Г. Почепцова). В других видах контекста модальный признак «неодобрение» не проявляется.

Из выделенных в лингвистической литературе грамматических форм, имеющих видовую семантику, в романе Тони Моррисон встречаются формы: be, done и been. Для более полного рассмотрения следующие семантики аспектуальных маркеров мы пользуемся не только данными, которые мы получили из романа, но и материалом, который мы получили из других источников.

Поскольку морфологические единицы be, been (имперфективное и перфективное), done, be done, been done, не имеют аналогов в стандартном английском языке и в его американском варианте необходимо кратко дать их общую характеристику.

Аспектуальные маркеры занимают положение перед главным глаголом в группе сказуемого, на месте, где в английском языке стоял бы модальный или вспомогательный глаголы, как в следующем примере с перфектным done: you done made me mad (пример взят из [Edwards 1991: 247]). При наличии модального глагола маркеры been и be done употребляются после него, как, например, в Не shoulda been got shot (пример взят из [Rickford 1999: 17]). У аспектуальных маркеров отсутствуют категории лица и числа.

Аспектуальные маркеры в вопросительных предложениях не употребляются, хотя вопросительные конструкции с be возможны, однако крайне редки [Myhill 1991;

Labov 1998;

Rickford 1991]. В этом случае вспомогательным глаголом будет служить do, например. Do he be walking every day? (пример взят из [Rickford 1991: 6]). В отрицательных предложениях может употребляться только инвариантное be, где отрицание формируется при помощи вспомогательного глагола do [Fasold 1972;

Wolfrani 1991;

Labov 1998:

143], как, например, в he don't be messing around (пример взят из [Wolfram 1991: 89]). Однако такой исследователь как Л. Грин утверждает, что все аспектуальные маркеры могут употребляться в отрицательных предложениях.

Так, например, отрицательной формой BIN eating будет ain('t)/haven't BIN eating, a отрицательной формой done ate будет ain^t done ate [Green 2002: 45 47].

Данные маркеры являются омонимичными но форме соответствующим неличным формам глаголов, однако существенно отличаются от них тем, что являются грамматикализованными единицами. В основном аспектуальные маркеры являются инвариантными формами, хотя у аспектуального маркера be иногда встречается вариант bees [Bernstein 1988;

Viereck 1988], как, нанример, в some of them bees flyin' 'round (пример взят из [Bernstein 1988: 120]). Однако такие случаи редки, поэтому большинство лингвистов считает вариант bees контекстуальным вариантом.

По синтаксической функции связки аспектуальные маркеры сходны с вспомогательными глаголами [Fasold 1972: 151]. Так, инвариантное be функционирует как связка в конструкции с причастием первым, а также в сочетании с прилагательными, как в everybody be happy, с именной частью сказуемого When you first come there, there be a lot of teachers, с нричастием вторым well, they be mixed up all kinds of way и с локативными конструкциями sometime I be with Rudy (примеры взяты из [Fasold 1972: 151]). Аспектуальные маркеры являются первыми членами группы сказуемого [Labov 1998: 140, 143], однако в отличие от вспомогательных глаголов, они не участвуют в образовании вопросительных и отрицательных форм, не согласуются с подлежащим, и они не могут быть подвергнуты удалению в группе сказуемого под влиянием фонетического окружения [там же: 119, 144].

В ряде исследований обращено внимание на то, что аспектуальные маркеры, определяя следующие за ними глаголы, близки по своим значения к наречиям стандартного английского языка [Labov 1998: 119, 128]. Так в предложении / bet the Lord done forgot who I am by now [Morrison 1987: 146], done определяет причастие второе forgot, которое приобретает значение «до конца». Действие, выражаемое причастием первым, в сочетании с инвариантным be, если в предложении не присутствуют другие наречия, распределяется во времени, и получает значение «всегда, постоянно», как в Не be eatin' up ту food, sittin' around', gittin' like a big fat rat (пример взят из [Myhill 1991:103]). Но между ними и наречиями также существуют отличия, у аспектуальных маркеров существует четко фиксированная позиция в предложении, и они являются грамматикализованными единицами с обесцвеченной лексической семантикой, тогда как наречия времени имеют более свободное положение в предложении и обладают полным лексическим значением.

2.2.1. Be Аспектуальный маркер be в комбинации с причастием первым описывает действия, которые происходят постоянно или являются обычными [Labov et al.

1968;

Fasold 1972;

Bailey, Bassett 1986;

Labov 1998 и др]. Так, в примере из романа Тони Моррисон героиня, описывая свое ощущение времени, использует грамматические формы стандартного английского языка и афро-американского варианта английского языка:

Someday you be walking down the road and you hear something or see something going on. So clear. And you think it's you thinking it up. A thought picture.

... The picture is still there and what's more, if you go there—you who never was there—if you go there and stand in the place where it was, it will happen again;

it will be therefor you, waiting for you [Morrison 1987: 36].

Для выражения действия, которое может постоянно произойти в любой отрезок временного континуума - в прошлом, настоящем или будущем, героиня употребляет конструкцию с аспектуальным маркером be {Someday you be walking down the road and you hear something or see something going on). Ho, когда героиня встречается с конкретной ситуацией {it's when you bump into a rememory that belongs to somebody else), и возникает необходимость выразить категорию времени, то употребляется стандартная форма английского языка {it will be there for you, waiting for you).

Аспектуальный маркер be может иметь следующие модальные значения.

Так, он может обозначать более высокую степень уверенности, чем обычно [Labov 1998: 122], как, например, в разговоре религиозного характера, где женщина говорит своей собеседнице: Her Father be your Father (пример взят из [Labov 1998: 122]). Также, be может выражать неодобрение говорящего по отношению к «привычному» действию и, говоря щире, к человеку, соверщающему это действие [Myhill 1988, 1991]. Так, например, в романе, когда героиня мысленно обращается к своему хозяину, который освободил ее с условием, что ее сын должен отработать это:...but you got ту boy and I'm all broke down. You be renting him out to pay for me way after I'm gone to Glory [Morrison 1987: 146], конструкция, которую она употребляет {You be renting him out), судя no контексту, содержит в себе осуждение.

Отличием аспектуального маркера be {You be renting him out) от грамматических форм стандартного английского языка, выражающих значение «привычности» {You rent him out), является тот факт, что аспектуальный маркер be закреплен только за видовым значением «привычности» и не выражает категорию времени. Существенным отличием также является тот факт, что в данном аспектуальном маркере видовая семантика сочетается с модальным значением.

2.2.2. Been (BIN) Исследователи различают два различных been: ударную форму, в ее нринято обозначать BIN, и лингвистической литературе безударную, которую обозначают bin. Неударное bin является редуцированной формой настоящего перфектного has been английского языка, тогда как ударное BIN является аспектуальным маркером, имеющим видовое значение перфективности/имперфективности и культурологически маркированное модальное значение [Fasold, Wolfram 1970;

Dillard 1972;

Rickford 1999].

Особенностью маркера BIN от безударной грамматической формы bin является тот факт, что bin может употребляться с наречиями времени, тогда как BIN не может появляться в таком синтаксическом окружении [Rickford 1999: 20].

BIN, зависит Видовое значение, выражаемое от процессуального характера следующего за ним глагола и от формы, в которой стоит глагол.

Имперфективное BIN унотребляется со стативными глаголами, находящимися в форме причастия второго или с динамическими глаголами, стоящими в форме причастия первого, оно имеет значение непредельности, длительности. Имперфективное BIN обладает инклюзивной семантикой, то есть оно описывает событие, которое началось в отдаленном прошлом и все еще продолжается в момент говорения, как, например, в предложениях How you been, girl, besides barefoot? [Morrison 1987: 6] и Where you been keeping yourself?


[Morrison 1987: 185].

Перфективное BIN имеет семантику предельности [Labov 1998: 135] и употребляется в сочетании с динамичными глаголами, стоящими в форме прошедщего времени или инфинитива, как в She ain't tell те that today, you know. She BIN tell me that (пример взят из [Rickford 1999: 23]) или he BIN ate it (там же: 293]). В этом случае, BIN выражает полное завершение события, которое началось очень давно, но является актуальным на момент речи, и при этом оно имеет модальное значение выражения уверенности говорящего, что информация до сих пор верна [Labov 1998;

Rickford 1999]. Также, в своем исследовании Элизабет Дейтон выделила следующее модальное значение у BIN, которое может выражать ощущение говорящего, что очень короткий период физического времени является психологически длинным. Она приводит пример диалога, когда один из участников, только покинув игру, подтверждает свое действие, используя форму BIN, You gonna quit? - I been quit (цит. no [Labov 1998: 137]). Употребление маркера BIN указывает на то, что говорящий рассматривает свой уход из игры, как произошедший давно.

BIN, как и все аспектуальпые маркеры ААВА, может нести модальное значение возмущения и негодования, особенно если перед ним стоит модальный глагол, как, например, А: 'cause CW is our vice president [of the group].

В: You mean у 'all finally realize that?

C: They shoulda been realized that.

В данном диалоге «С» использует been, чтобы заявить, что это состояние дел существовало такое долгое время, что если бы «А» был компетентным членом группы, он/она бы знали это [Labov 1988: 137].

Имперфективное BIN в сочетании с профессивной формой глагола является семантическим синонимом английской перфектно-длительной формы have/has been doing, и, как и английская конструкция, передает процесс в его полном протекании, от начала, которое находится в плане предшествующего времени, и до момента говорения. Однако имперфективное BIN в сочетании со стативным глаголом, стоящим в форме нричатия II не всегда является эквивалентным английскому have/has been. Это хорошо видно на примере She BIN married (она замужем), где при передаче того же смысла в английском предложении обязательно должны присутствовать наречия времени: She has been married for a long time and still is (пример взят из [Rickford 1999: 293]). В предложении с аспектуальным маркером это не обязательно, поскольку имперфективное BIN всегда имеет инклюзивное значение.

BIN Перфективное может считаться семантическим синонимом английской формы have/has done, так как они имеют сходное перфектное значение, то есть предшествующее действие является актуальным на момент говорения. Однако BIN привносит дополнительный модальный смысл, который выражается в уверенности актуальности информации на настоящий момент, в психологическом переживании небольшого отрезка времени как длинного и, иногда, в модальных значениях неодобрения.

2.2.3. Done done Аспектуальный маркер несет значение завершенности и результативности действия [Edwards 1991;

Labov 1998], которое произошло в Done употребляется недавнем прошлом. в сочетании с динамичными глаголами, которые стоят в форме прошедшего времени или причастия второго, как в / done told you, причем смысл, несомый им, в стандартном американском английском языке будет передаваться при помощи наречия «уже». В сочетании с предельными глаголами done подчеркивает завершенность действие и несет значение «совершенно, до конца», как в these children done ate all the candy (примеры взяты из [Labov 1998: 128]).

done У также развилось модальное значение «негодования, неодобрения», которое может выразить говоряший по отношении к другому человеку [Edwards 1991;

Myhill 1988, 1991;

Labov 1998]. Так, в примере, he done slept with Francine and he done slept with Darlene... and he supposed to be a good friend of Henry (пример взят из [Labov 1998]), муж Дарлин негодует по поводу поведения мужчины, который ведет себя бесчестно по отношению к друзьям.

Также done может выражать негативную саркастическую оценку или чувство зависти [Edwards 1991: 53].

Как видно из предыдушего анализа done и перфектное been обладают сходным видовым значением. Отличие же между данными аспектуальными маркерами заключается в их модальных значениях. Основным модальным значением BIN является передача отрезка времени как психологически длинного, тогда как done служит для выражения негативной реакции на произошедшее событие.

Завершенность действия в английском языке может передаваться как формами перфекта, так и прошедшего неопределенного времени (Past соответственно аспектуальный маркер done не может быть indefinite), абсолютным синонимом английской конструкции have/has done, поскольку он является грамматикализованной единицей для выражения предельности действия и его актуальности для плана настояшего. Также done несет дополнительное модальное значение «неодобрение». Так, например, дама, сказавшая своей подруге your hair done started looking nice (пример взят из [Edwards 1991: 249]), описала подтекст, который она нри этом выразила, словами «давно пора».

2.2.4. Be done Аспектуальный маркер be done несет семантику завершенности действия к определенному моменту и также выражает значение результативности, как в It stink in there. You be done spit up before you order (пример взят из [Dayton 1981]). Be done сочетается с глаголом, который стоит в форме претерита или причастия второго, а также в редких случаях стоит в форме инфинитива [Labov 1998: 130 - 131]. Данный маркер в большинстве случаев имеет семантику предшествования какому-либо событию/действию, как, например, в предложении They be done spent my money before I even get a look at it (пример взят из [Baugh 1983]). Однако в некоторых случаях данный маркер может иметь значение следования, как в / don't pay them по attention, child. If you pay them attention, you be done went batty (пример взят из [Dayton 1981]). Тем не менее, в том и в другом случае, аспектуальный маркер be done имеет значение определенного результата, который в ряде случаев имеет модальную семантику неизбежности и негативности результата [Edwards 1991: 248]. Be done также может выражать угрозу, если говорящий уверен в ее исполнении, например. Get outta ту way or I'll be done slid you in the face! (пример взят из [Dayton 1981]).

Be done может употребляться в контексте прощлого времени, тогда он будет указывать на предшествование события моменту говорения, как в / Be done может употребляться в coulda be done ran up the steps by now.

контексте будущего, в этом случае он будет указывать на следование неких последствий, как в My ice cream's gonna be done melted by the time we get there (примеры взяты из [Labov 1998: 131]). Это говорит об отсутствии временной составляющей в семантике маркера be done.

В тех случаях, когда be done употребляется в плане будущего времени, и имеет значение предшествования, он является синонимичным будущей перфектной форме английского языка will have done [Edwards 1991;

Labov 1998]. Однако даже в этом случае be done не является полным синонимом will поскольку, имеет в своей семантике модальное значение have done, предсказания негативного результата.

2.2.5. Been done Аспектуальный маркер BIN done является наименее исследованным среди остальных маркеров. Лиза Грин в своей работе, посвященной афро американскому варианту английского языка, высказала точку зрения, что BIN done имеет семантику сходную со значением маркера BIN перфектного [Green 2002: 67]. По ее мнению, они оба служат для обозначения события, которое началось в отдаленном прошлом и закончилось на момент говорения. Тем не менее, отмечает исследователь, пока остается непонятным, в чем отличаются предложения, содержащие BIN done от предложений с BIN перфектным, и отличаются ли вообще [там же: 67]. Она приводит примеры Не BIN done put that in there и He BIN put that in there, и предполагает, что done акцентирует результативное состояние завершенности события, описанного в предложении [там же: 67]. Как и в случае с BIN перфектным, наречия времени, обозначающие как давно закончилось событие, не появляются в предложении, содержащим маркер BIN done.

В настоящее время невозможно дать полное описание этому аспектуальному маркеру, поскольку было проведено недостаточно исследований на данную тему.

Видовые значения перфективности/имперфективности, выражаемые аспектуальными маркерами, могут также передаваться лексико грамматическими средствами стандартного варианта английского языка, однако именно маркеры ААВА являются грамматикализованными формами, служащими для выражения данных аспектуальных значений. К тому же аспектуальные маркеры часто несут модальное значение, так маркеры be, done, be done могут выражать «неодобрение», «осуждение», а маркер BIN перфектное в основном выражает, что некий короткий период физического времени является психологически длинным. Однако в лингвистической литературе было указано, что формы, связанные с выражением неодобрения могут быть также использованы в нейтральных контекстах, в таком случае инвариантное be может иметь просто привычное значение, done может обозначать только заверщенность [Myhill 1988: 317 - 323].

Исследование показало, что аспектуальные маркеры, развивщиеся в афро американском варианте английского языка, несут информацию культурологического плана. Возможность кодирования культурной информации при помощи аспектуальных маркеров может иметь два аспекта.

Во-первых, обращает на себя внимание необязательность присутствия фамматического элемента, несущего информацию о времени. На развитие данной тенденции могли повлиять в какой-то степени философские воззрения африканцев о «круговом» времени. На данный аспект космологии обратили внимание такие исследователи, как [Smitherman 1977;


Christian 1993;

Davis 1998]. Во-вторых, культурной значимостью может обладать модальный признак «осуждения», «неодобрения». По мнению такого исследователя как Ж, Смитерман, аспектуальные маркеры и другие единицы ААВА, которые являются омонимичными формам английского языка, могли служить чем-то вроде кода, для выражения смыслов понятных только черному населению, что было крайне актуальным во времена рабства [Smitherman 1977].

Выводы по второй главе.

Во второй главе языковые единицы афро-американского варианта английского языка были рассмотрены в парадигме семиотического подхода.

Нами была выявлена культурологическая компонента таких единиц лексического яруса, как ключевые слова афро-американской культуры, метафоры, символы, текстовые реминисценции, неологизмы и слова, имеющие противоположное значение в афро-американском варианте английского языка.

На грамматическом уровне была рассмотрена видо-временная система афро-американского варианта английского языка. Был определен морфологический статус грамматических форм глагола (be, been, done, be done, been done), специфичных для афро-американского варианта английского языка. Данные формы имеют видовую семантику и формируют оппозицию по признаку перфективности :: имперфективности. Этим формам присущи модальные значения, которые реализуются как варианты в определенных видах систематизированного контекста.

В ходе исследования было выяснено, что особые морфологические формы глагола, развившиеся в афро-американском варианте английского языка, содержат культурологическую компоненту. Ее содержанием могут быть представления о «круговом времени», которые были характерны для африканской космологии. Также культурологически маркированным является модальный признак «осуждения».

Глава III. Когнитивные модели культурных коицентов ЛЮБОВЬ и ЦВЕТ 3.1. Когнитивные модели коннента ЛЮБОВЬ Концепт ЛЮБОВЬ в романе «Возлюбленная» нредставлен в сложной структуре взаимоотношений между мужчиной и женщиной, матерью и ее ребенком, человеком и нриродой. Этот концеит несет в себе национальную специфику мировидения афро-американцами, героями романа. Рабы были лишены нрава на любые человеческие чувства - растить свое дитя и любить его, расноряжаться своим телом, создавать союз с любимым человеком. Это, несомненно, повлияло на формирование специфики концепта ЛЮБОВЬ в афро американской культуре.

В рамках концепта ЛЮБОВЬ, мы рассмотрим два фрейма:

1) любовь к человеку: а) матери к ребенку;

б) мужчины и женшины;

в) любовь к самому себе.

2) любовь к природе, животным.

Верхний уровень фрейма концепта ЛЮБОВЬ заполнен универсальными составляющими: человек, который любит (субъект), эмоциональное чувство любви и объект любви (человек, природа, животное). В афро-американской культуре эта модель получила специфическое развитие. В структуре отнощений «черный человек - любовь (по отношению к) — объект» ноявляется третье лицо — белый человек, рабовладелец. Именно белому человеку принадлежит активный статус, тогда как черный человек находится в положении подчинения.

Это особенно видно на примере субфрейма «любовь матери к ребенку»:

"You lucky. You got three left. Three pulling at your skirts andjust one raising hell from the other side. Be thankful, why don't you? I had eight. Every one of them gone away from me. Four taken, four chased, and all, I expect, worrying somebody's house into evil." Baby Suggs rubbed her eyebrows. "My first-born. All I can remember of her is how she loved the burned bottom of bread. Can you beat that? Eight children and that's all I remember." - "That's all you let yourself remember, " Sethe had told her. (p.5) В данном примере описывается структура отношений между матерью и ребенком во времена рабства. Пассивный статус черной женщины и ее потомства перед лицом белого человека раскрывается через пассивные конструкции предикатов (gone, taken, chased), которые описывают действия, которые осуществлял рабовладелец по отношению к своим рабам. Таким образом, фрейм отношений между матерью и ее детьми во времена рабства примет следующий вид:

• мать - любовь (по отношению к) — рабовладелец — ребенок i i i пассивный с. активный с. пассивный с.

Данный фрейм получает специфическую реализацию в культурно маркированном сценарии:

• агрессивная деятельность белого человека -^ пассивный статус, позиция жертвы черного человека — (ведет к) нежеланию помнить »

(угнетенное состояние) —* сохранение угнетенного состояния в свободном состоянии У героини Бейби Саггз было восемь детей, но она ничего не помнит из их жизни, кроме самых простых воспоминаний {АН I сап remember of her is how she loved the burned bottom of bread), которые не могут причинить ей боли. Другие воспоминания, которые могут быть связанными с трагическими событиями в жизни ее детей, героиня в себе подавляет {that's all you let yourself remember), что свидетельствует о том, что она находится в угнетенном состоянии. Это угнетенное состояние сохраняется у черной женщины после отмены рабства.

То подчиненное состояние, в котором находится черная женщина, может быть описано при помощи несколько иного варианта сценария:

• пассивный статус, позиция жертвы черной женщины — (ведет к) нежеланию любить своего ребенка (угнетенное состояние) — • сохранение угнетенного состояния в свободном состоянии На языковом уровне этот сценарий получает реализацию в следующем примере:

The last of her children, whom she barely glanced at when he was born because it wasn 't worth the trouble to try to learn features you would never see change into adulthood anyway, (p. 139) Черная женщина отказывается от любви к своему младщему ребенку {whom she barely glanced at when he was born), потому что знает, что его непременно отнимут у нее (it wasn't worth the trouble to try to learn features you would never see change into adulthood anyway).

Другим вариантом динамичной реализации фрейма, структурирующего отнощения матери, ее ребенка и рабовладельца, будет сценарий, в котором пассивный статус преодолевается черным человеком при помощи определенной деятельности, которая будет иметь негативный, агрессивный характер:

• пассивный статус, позиция жертвы черного человека -^ (ведет к) агрессивной деятельности черного человека — обретение активного статуса черным человеком На языковом уровне преодоление пассивного статуса выражается через активную конструкцию worrying somebody's house into evil (см. пример выще).

Эта конструкция показывает, что те, кого мучили в жизни, могут стать агрессивными после смерти, поскольку их приготовили к тому, чтобы нести зло в жизни.

Присутствие белого человека, рабовладельца, в структуре отношений «мать — ребенок», и его агрессивная деятельность по отнощению к ним разрущают связь между матерью и ее ребенком. Это выражается в следующем сценарии:

• мать - рабовладелец — потеря контакта с ребенком — (ведет к) подавлению чувства любви к ребенку (угнетенное состояние) Seven times she had done that: held a little foot;

examined the fat fingertips with her own—fingers she never saw become the male or female hands a mother would recognize anywhere. She didn't know to this day what their permanent teeth looked like;

or how they held their heads when they walked. Did Patty lose her lisp?

What color did Famous' skin finally take? Was that a cleft in Johnny's chin or just a dimple that would disappear soon's his jawbone changed? Four girls, and the last time she saw them there was no hair under their arms. Does Ardelia still love the burned bottom of bread? All seven were gone or dead. What would be the point of looking too hard at that youngest опе?{трЛЪ9) Потеря контакта матери и ее потомства заключается в невозможности видеть как растут ее дети {fingers she never saw become the male or female, the last time she saw them there was no hair under their arms), незнание их дальнейшей судьбы, самых простых деталей, касающихся их внешности и характера {Did Patty lose her lisp? What color did Famous' skin finally take? Does Это ведет к угнетенному Ardelia still love the burned bottom of bread?).

состоянию черной женщины, которое заключается в подавлении любви к следующему ребенку {What would be the point of looking too hard at that youngest one).

Фреймовая модель «мать - любовь (по отношению к) - рабовладелец — ребенок» получает реализацию в следующем сценарии, где насилие рабовладельца над матерью вело к неприятию потомства и отказу в любви:

• агрессивная деятельность рабовладельца (по отнощению к черной женщине) — (ведет к) потере чувства любви к своему ребенку (угнетенному состоянию) -^ убийство ребенка (афессивная деятельность) На языковом уровне этот сценарий можно наблюдать в следующих примерах:

She told Sethe that her mother and Nan were together from the sea. Both were taken up many times by the crew. "She threw them all away but you. The one from the crew she threw away on the island. The others from more whites she also threw away. Without names, she threw them. You she gave the name of the black man.

She put her arms around him. The others she did not put her arms around. Never.

Never. Telling you. I am telling you, small girl Sethe. " (p.62) She had delivered, but would not nurse, a hairy white thing, fathered by "the lowest yet. " It lived five days never making a sound, (p.258 - 259) Черная женщина подвергалась насилию со стороны белого человека (were taken up many times by the crew, fathered by "the lowest yet"). Дети, зачатые в ненависти, не принимались матерью. Одна героиня во время перевозки через океан выбрасывала их {the others from more whites she also threw away), другая отказывалась кормить {she had delivered, but would not nurse, a hairy white thing).

И в том и другом случае это было убийство. И только ребенку, зачатому в любви, мать дарует жизнь {you she gave the name of the black man, she put her arms around him).

Фрейм «мать - любовь (по отношению к) — рабовладелец — ребенок»

также может иметь развитие в сценарии, конечным результатом которого будет убийство ребенка. Однако в отличие от предыдущей модели, убийство здесь мыслиться как высщая степень любви:

• мать - (сверхсильная) любовь (по отношению к) — рабовладелец ребенок — (ведет к) убийству ребенка Collected every bit of life she had made, all the parts of her that were precious and fine and beautiful, and carried, pushed, dragged them through the veil, out, away, over there where no one could hurt them. Over there. Outside this place, where they would be safe. (p. 163) "She ain't crazy. She love those children. She was trying to out-hurt the hurter."{p. 234) Убийство рассматривается героиней не как афессивная деятельность нротив своего нотомства, а как проявление сверхсильной любви по отношению к своему ребенку {dragged them through the veil, out, away, over there where no one could hurt them, she love those children), как защита от насилия белого человека {she was trying to out-hurt the hurter). Понимание убийства как проявление любви представляет собой случай когнитивной инверсии, поскольку на уровне фрейма содержится информация о любви, однако при его реализации на уровне сценария речь идет об убийстве.

Этот сценарий не принимается многими героями романа:

This here Sethe was new.... This here Sethe talked about love like any other woman;

talked about baby clothes like any other woman, but what she meant could cleave the bone. This here Sethe talked about safety with a handsaw. This here new Sethe didn 7 know where the world stopped and she began, (p. 164)... When I tell you you mine, I also mean I'm yours. I wouldn't draw breath without my children. I told Baby Suggs that and she got down on her knees to beg God's pardon for me. Still, it's so. (p.2O3)... Baby Suggs, holy, didn't approve of extra. "Everything depends on knowing how much, " she said, and "Good is knowing when to stop. " (p.87) Ha языковом уровне тот смысл, который Сэф вкладывала в свое понимание любви, раскрывается через метафору {what she meant could cleave the bone). Такая любовь имеет жесткий, твердый характер. Это очень интенсивное, сильное чувство (/ wouldn't draw breath without my children). Такое чувство противоречит религиозной установке, где чересчур сильная любовь к другому человеку считается грехом {she got down on her knees to beg God's pardon for me, good is knowing when to stop).

Присутствие рабовладельца в структуре отношений «мужчина — женшина» влияет на их способность чувствовать любовь друг к другу.

Рабовладельцу в этом случае принадлежит активный статус, тогда как черные мужчина и женщина являются пассивными по отношению к рабовладельцу:

• мужчина - рабовладелец - женщина i i i пассивный с. активный с. пассивный с.

Состояние подчинения, в котором находились черные мужчины и женщины во времена рабства, повлияло на их концептуализацию чувства любви, что видно из следующего сценария:

• пассивный статус, позиция жертвы -^ страх перед любовью, неуверенность, беспомощность (угнетенное состояние) — сохранение угнетенного состояния в свободном положении Этот сценарий получает реализацию в следующем предложении, в котором описываются отношения мужчины и женщины после отмены рабства:

There were two rooms and she took him into one of them, hoping he wouldn't mind the fact that she was not prepared;

that though she could remember desire, she had forgotten how it worked;

the clutch and helplessness that resided in the hands;

how blindness was altered so that what leapt to the eye were places to lie down, and all else - door knobs, straps, hooks, the sadness that crouched in corners, and the passing of time - was interference. (p.2O) Даже будучи свободной физически, героиня не могла освободиться от объятий нрошлого, поскольку оно окружало ее {door knobs, straps, hooks, the sadness that crouched in corners, and the passing of time - was interference). Ее состояние беспомощности передается через расширенную метафору the clutch and helplessness that resided in the hands.

Угнетенное состояние черных мужчин и женщин (страх перед любовью, неуверенность) влияет также на глубину чувства любви:

• пассивный статус, позиция жертвы —* восприятие любви как поверхностного чувства, а не глубокого (угнетенное состояние) —^ сохранение угнетенного состояния в свободном положении One night and they were talking like a couple. They had skipped love and promise and went directly to "You saying it's all right to scramble here?" (p.42) В данном предложении этническое восприятие любви передается через образную метафору they had skipped love and promise. Глагол skip в своем прямом значении обозначает некоторое движение, связанное с мимолетностью, тогда как существительные love и promise несут информацию о глубоком чувстве. Вследствие того, что автор использует глагол skip со значением мимолетности, то эта семантика переходит и на любовь. Главные герои, уже не будучи рабами, продолжают воспринимать любовь как поверхностное чувство, а не глубокое. Используемая метафора несет информацию о сохранении угнетенного состояния в черном человеке, который, обретя свободу, не может преодолеть это негативное состояние.

Активный статус рабовладельца в жизни афро-американцев во времена рабства имело своим результатом потерю любви у черного человека к самому себе:

• афессивная деятельность рабовладельца (по отношению к черному человеку) —^ (ведет к) разрушению физической целостности (разрушение тела) / психологической целостности черного человека — потере чувства любви к себе, потере чувства самоидентификации, потеря мужественности (угнетенное состояние черного человека) Это видно из последующего примера:

That anybody white could take your whole self for anything that came to mind. Not just work, kill, or maim you, but dirty you. Dirty you so had you couldn't like yourself anymore. Dirty you so bad you forgot who you were and couldn 't think it up. And though she and others lived through and got over it, she could never let it happen to her own. (p.251) Действия белого человека, рабовладельца, по отношению к черному человеку носили агрессивный, насильственный характер {anybody white could take your whole self for anything that came to mind). Они могли быть нацелены на разрушение как физической целостности раба (work, kill, or maim you), так и психологической целостности {dirty you so bad). Разрушение психологической целостности ведет к потере чувства любви к самому себе {you couldn't like yourself anymore), и в потере чувства самоидентификации {you forgot who you were and couldn't think it up).

У черного мужчины рабство разрушало другой аспект его психологической целостности, а именно его мужественность:

Sixo... had walked for seventeen hours, sat down for one, turned around and walked seventeen more.... Now there was a man, and that was a tree. Himself lying in the bed and the "tree" lying next to him didn 't compare. (p.2l-22) Главный герой сравнивает себя со своим товариш,ем, Сиксо, который ради того, чтобы ненадолго увидеть свою любимую, ушел тайком с фермы и шел больше суток. Сиксо принадлежал к первоначальной африканской культуре, и то тот идеал мужественности, который увидел в нем Пол Ди, был сформирован в лоне именно той культуры {there was а man). Рабство не способствовало развитию этого чувства у черного мужчины. Даже обретя свободу, он не находит в себе характеристик мужественности {himself lying in the bed... didn't compare), что свидетельствует о сохранении угнетенного состояния у героя и после отмены рабства.

В романе представлена такая точка зрения на любовь, где она отрицается совсем:

// was Ella more than anyone who convinced the others that rescue was in order.... Nobody loved her and she wouldn't have liked it if they had, for she considered love a serious disability. Her puberty was spent in a house where she was shared by father and son, whom she called "the lowest yet. " It was "the lowest yet" who gave her a disgust for sex and against whom she measured all atrocities. A killing, a kidnap, a rape - whatever, she listened and nodded. Nothing compared to "the lowest yet." (p.256) Ella looked at the tiny, dirty face poking out of the wool blanket and shook her head. "Hard to say," she said. "If anybody was to ask me I'd say, 'Don't love nothing.'" Then, as if to take the edge off her pronouncement, she smiled at Sethe.

(p.92) Белые хозяева Эллы падругались над ней, когда она была подростком {she was shared by father and son, whom she called "the lowest yet"). Это покалечило ее духовное и физическое состояние {it was "the lowest yet" who gave her a disgust for sex) и повлекло за собой стойкое неприятие любви {she considered love а serious disability, don't love nothing). Даже обретя свободу она не может изменить свою позицию {nobody loved her and she wouldn't have liked it if they had), что говорит о сохранении угнетенного состояния.

В этом случае модель будет иметь вид:

• агрессивная деятельность рабовладельца (по отношению к черному человеку) — (ведет к) разрушению физической целостности / психологической целостности черного человека (насилие) -^ потере чувства любви как такового (угнетенное состояние) — сохранение угнетенного состояния в свободном положении Концепт ЛЮБОВЬ в романе представляет собой градуированное чувство.

Любовь может быть большой или маленькой:

Risky, thought Paul D, very risky. For a used-to-be-slave woman to love anything that much was dangerous, especially if it was her children she had settled on to love. The best thing, he knew, was to love just a little bit;



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.