авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Блажнов, Алексей Григорьевич Незаконное лишение свободы Москва ...»

-- [ Страница 3 ] --

Песмотря на то что основной состав ст. 127 УК РФ (ч. 1) является фор мальным, ч. 3 рассматриваемой статьи содержит материальный состав, кото рый предполагает наличие последствий в виде причинения смерти по неос торожности или иных тяжких последствий. Данные последствия могут воз никнуть как в результате неосторожных действий виновных в процессе со вершения незаконного лишения свободы при захвате или удержании (когда, например, стремясь подавить сопротивление, потерпевшему наносят удар, после которого он падает и, ударяясь головой об пол, умирает), так и в ходе деятельности потерпевшего по своему освобождению (например, лицо, желая покинуть запертую квартиру, вылезает в окно и, срываясь, падает на землю, в результате чего ломает позвоночник).

Категория «иные тяжкие последствия» является оценочной и с объек тивной стороны характеризуется наличием достаточных фактических дан ных, указывающих на причинение существенного вреда, помимо вреда, при чиненного потерпевшему, сопряженного с воспрепятствованием передвиже ния в пространстве. Такой вред может быть причинен как потерпевшему, так и третьим лицам. В действительности он может выражаться в тяжком заболе вании, причинении материального вреда путем упущения выгоды, опоздания на самолет и т.п. Тяжкими последствиями можно признавать срыв выгодной сделки ввиду отсутствия потерпевшего при ее заключении или не состояв шийся по той же причине акт бракосочетания. Наряду с этим выше назван ные последствия незаконного лишения свободы должны находиться в непо средственной причинной связи с деянием виновных лиц.

Необходимо отметить, что в теории уголовного права под преступными последствиями понимается вред, причиняемый преступной деятельностью, охраняемым уголовным законом общественным отношениям'.

Н.Ф. Кузнецова говорит о последствиях как о вредных изменениях в охраняемых уголовным законодательством отношениях^. Нными словами, преступные последствия представляют собой вредоносные изменения в объ ективной реальности. В части 1 ст. 14 УК РФ, помимо прочих признаков пре ступления, говорится об общественной опасности, которая, с точки зрения диалектики, выражается в способности изменять окружающий мир ^, влияю щей на нормальное социальное общежитие, и объективным критерием кото рой выступает ее «особая вредоносность»'* объекту уголовно-правовой охра ны.

Сказанное выше позволяет выдвинуть предположение о том, что, по мимо специальных последствий, непосредственно указанных в диспозициях ' См.: Михлин А.С. Последствия преступления и их значение в советском уголов ном праве: Автореф. дис... канд. юрид. наук. — М., 1957. — С. 5.

^ См.: Кузнецова К Ф. Значение преступных последствий. — М., 1958. — С. 10.

^ См.: Мальцев В.В. Категория «общественно опасное поведение» в уголовном пра ве. — Волгоград, 1995. — С. 62.

"* См.: Тимейко Г.В. Указ. соч. — С. 171.

статей Особенной части (тяжкие последствия, крупный ущерб, причинение опасного вреда здоровью), существуют общие (вред или угроза причинения вреда), которые характерны каждому преступлению. Похожую точку зрения высказывает СП. Новосельцев, определяя последствия в широком смысле слова как «соответствующий вред в сфере права и нравственности» и в узком как «вред, имеющий параметры качественного и количественного измерения в объекте преступления». Подобной позиции придерживаются и другие уче ные^.

Именно способность деяния причинять значительный вред в качестве последствий такового выступает основным критерием отнесения его к обще ственно опасному и, как следствие, к преступному. Неслучайно в ч. 2 ст. УК РФ содержится положение о том, что не является преступлением деяние, формально содержащее все его признаки, но не причинившее значительного вреда (не обладающее признаками общественной опасности). На основании этого в правоприменительной деятельности широко распространены случаи отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения ранее возбужденно го уголовного дела ввиду малозначительности последствий. В рамках неза конного лишения свободы данное положение находит подтверждение при краткосрочных случаях ограничения свободы, когда такое деяние не рас сматривается как преступление из-за отсутствия общих последствий дея ния — преступного вреда. В связи с чем можно сделать вывод, что общие по следствия в виде причинения значительного вреда представляют неотъемле мый признак каждого преступления и в рамках незаконного лишения свобо ды выражаются в причинении вреда любого вида (неблагоприятных пережи ваний) потерпевшему.

' Новосельцев СП. Преступления с формальным составом в уголовном праве: Дис...

канд. юрид. наук. — Красноярск, 1998. — С. 89.

^ См., напр.: Ковалев М.И. Проблемы учения объективной стороны преступления.— Красноярск, 1991. — С. 82;

Гришаев П.И. Советское уголовное право: (Часть Общая):

Лекция. — М., 1961. — С. 29.

Вместе с тем неправильным было бы утверждение о том, что по своей природе все составы преступления являются материальными. Выделение общих последствий раскрывает социальную сущность преступления, т.е.

способность поступков людей изменять объективную реальность, что влечет за собой неблагоприятные последствия для человека, общества или государ ства. Выделение последствий как конструктивных признаков отдельных со ставов преступлений служит элементом, характеризующим объективную сторону конкретного преступления. Последствия в этом случае выступают характеристикой не материального понятия преступления, а доктринального понятия состава преступления.

На основании выше изложенного, по нашему мнению, целесообразно поставить вопрос о введении примечания в ст. 127 УК РФ, предусматриваю щего освобождение от уголовной ответственности. Учитывая длящийся ха рактер исследуемого преступления, мы полагаем, что подобная норма весьма необходима. К тому же становится непонятным ее отсутствие, когда законо датель предусмотрел аналогичные примечания в смежных составах, закреп ленных в ст.ст. 126 и 206 УК РФ. При некоторой схожести указанных соста вов, выраженной не только общностью объекта посягательства, но и для щимся характером, такая поощряющая норма должна быть включена и в не законное лишение свободы, поскольку она служит «спасительным мостом»

как для виновного, так и потерпевшего, когда, несмотря на то что преступле ние уже началось и формально окончено, существует возможность при ми нимальном причинении вреда потерпевшему улучшить положение как его самого, так и виновного. С одной стороны, это поможет избежать уголовной ответственности лицу, совершившему преступление, а с другой — избежать потенциально большего вреда потерпевшему.

На наш взгляд, такое положение должно преследовать целью заботу об удерживаемом лице и только в силу этого освобождать от ответственности виновного. В то же время существующая норма в примечаниях ст.ст. 126 и 206 УК РФ, в первую очередь, направлена на интересы лица, совершающего преступление, поскольку он подлежит освобождению от уголовной ответст венности за любую продолжительность ограничения свободы. Интересы по терпевшего в указанных обстоятельствах значительно ущемляются.

В связи с чем, полагаем, имеющиеся нормы освобождения от уголов ной ответственности в указанных примечаниях не отвечают ряду требований.

Во-первых, вышеназванные примечания предусматривают безусловное осво бождение от уголовной ответственности за преступления любой тяжести (за совершение преступления, предусмотренного любой частью статьи).

В отличие от них, освобождение от уголовной ответственности по нормам Общей части предусматривает освобождение только за преступления не большой и средней тяжести. Во-вторых, освобождение от уголовной ответст венности по нормам Общей части является правом следователя, прокурора или суда, а не их обязанностью^.

Именно поэтому считаем необходимым и в нормы Особенной части УК, предусматривающие освобождение от уголовной ответственности за преступления, посягающие на свободу человека, ввести определенные усло вия для их применения. С нашей точки зрения, таких условий должно быть два^: объективное — возможность применения только в определенный про межуток времени после начала совершения преступления, субъективное — недостижение преступной цели^.

Применительно к первому условию можно утверждать, что оно пред ставляется весьма оправданным с позиции интересов потерпевшего, по ' Исключение составляет такой вид освобождения от уголовной ответственности, как истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности, однако в основу этого вида освобождения положены иные соображения— пеустановление лица, совершившего преступление в течение определенного времени. Вместе с тем течение подобных сроков при останавливается, если лицо установлено, но уклоняется от следствия или суда.

^ Аналогичную позицию высказывали некоторые авторы (см.: Нуркаева Т. Престу пления против свободы и неприкосновенности личности // Рос. юстиция. — 2002. — Ш 8;

Михаль О. Вопросы квалификации незаконного лишения свободы, похищения человека и захвата заложников // Уголовное право. — 2003. — № 4).

^ См.: Скобликов П. Критерий добровольности освобождения похищенного и за ложника // Законность. — 2002. — J b 7. — С. 17;

Бородин С, Клебанов Л.

Защита лично V сти в России: (Криминологический и уголовно-правовой аспекты) // Уголовное право. — 2002. —1^0 2. — С. 109.

скольку в случае незаконного удержания лица в течение длительного перио да (несколько месяцев, лет) и впоследствии добровольно освобожденного виновный не подлежит уголовной ответственности по ныне действующему законодательству. Это, несомненно, не отвечает ч. 1 ст. 7 УК РФ (принципу гуманизма), поскольку такой уголовный закон не обеспечивает безопасности человека, а также ч. 1 ст. 6 УК РФ (принципу справедливости'), поскольку подобные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совер шившему преступление, не соответствуют степени обш;

ественной опасности совершенного им преступления.

С нашей точки зрения, основная идея указанной нормы освобожде ния от уголовной ответственности должна быть аналогичной идее непри знания деяния преступным в силу малозначительности причиняемого вре да (ч. 2 ст. 14 УК РФ). Именно поэтому считаем возможным применение данной нормы только в течение небольшого промежутка времени с момен та начала совершения преступления, поскольку длительные сроки ограни чения свободы неизбежно влекут причинение суш;

ественного вреда потер певшему. Помимо этого, необходимо отметить, что и в зарубежных уго ловных законах (уголовных кодексах Франции, Филиппин, Испании^) для подобных поощряющих норм (смягчение наказания^) предусмотрены сро ки их применения.

Вместе с тем в свете высказанного положения представляется важным вопрос об определении промежутка времени, в течение которого возможно применение нормы, исключающей уголовную ответственность в случае доб ровольного освобождения. Ориентиром для такого предела послужил зару ' Указанный принцин некоторые авторы считают основополагающим в таком ин ституте уголовного нрава, как основания освобождения от уголовной ответственности, (см.: БавсунМ.В. Целесообразность в уголовном праве: Автореф. дис... канд. юрид. на ук. — Омск, 2002. — С. 16-17).

^ В аналогичных нормах некоторых зарубежных уголовных законов предусмотрено иное условие для ее применения — отсутствие осведомленности нравоохранительных ор ганов о совершаемом преступлении.

^ Необходимо отметить, что ни одно из исследованных нами зарубежных уголов ных законодательств не предусматривает освобождения от уголовной ответственности.

бежный опыт конструирования аналогичных норм, большинство из которых указывает на срок в трое суток. Учитывая, что в нашем случае речь идет об освобождении от уголовной ответственности, а не смягчении наказания, по лагаем, он должен быть еще меньше — одни сутки. Данный срок оправдан с физиологической точки зрения, поскольку столь непродолжительный период не может нанести значительный ущерб здоровью потерпевшего, даже если он будет лишен пищи и воды, а также пагубно отразиться на психике человека ввиду его временной изоляции. Если ему все же будет причинен вред здоро вью в названный временной промежуток, лицо понесет уголовную ответст венность по соответствующей норме преступлений против здоровья, на что указывается в примечании (...если не содержится признаков иного состава преступления).

Принимая во внимание, что продолжительность ограничения свободы сроком до одних суток встречается в более чем 60% общей массы изученных уголовных дел, данный промежуток достаточно распространен, что, в свою очередь, не ограничивает возможности его применения слишком коротким сроком.

В правоприменительной практике могут быть случаи, когда удержание даже в течение нескольких часов может нанести существенный вред потер певшему не физического характера (опоздание на самолет, срыв деловой сделки и т.д.). Именно для таких случаев необходимо субъективное условие применения нормы освобождения от уголовной ответственности — недости жение преступной цели. Только при отсутствии преступно желаемого ре зультата освобождение удерживаемого может считаться допустимым для признания виновного подлежащим освобождению от уголовной ответствен ности.

Указанные условия применения нормы освобождения от уголовной от ветственности (примечание ст. 127 УК РФ), полагаем, возможно закрепить следующим образом.

Субъективное условие — в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, где, определяя понятие «добровольность освобождения», необходимо разъяснить, что не может признаваться таковым ограничение свободы, цель которого была достигнута.

В то же время конкретный срок, в течение которого норма может при меняться (объективное условие), должен быть обязательно закреплен в уго ловном законе. Максимально возможным представляется срок не более трех суток. По нашему мнению, он должен составлять одни сутки.

Подводя итог, необходимо отметить, что с теоретической точки зрения в структуре криминального поведения при незаконном лишении свободы представляется возможным вьщелить два основных этапа— захват и удер жание, а также один факультативный — перемещение.

Являясь дляш;

имся преступлением, момент окончания незаконного ли шения свободы характеризуется двояко. Формально-юридически незаконное лишение окончено, с одной стороны, с момента осознания потерпевшим фак та ограничения его в свободе передвижения и совершения виновным опреде ленных деяний, направленных на ограничение свободы потерпевшего— с другой. Тем не менее реально оно окончено с учетом минимальной продол жительности незаконного лишения свободы, необходимой для признания деяния преступным, которая определяется на основе анализа всех обстоя тельств обстановки совершения преступления (времени, места), последствий в виде причинения вреда и субъективного восприятия потерпевшего.

Представляется возможным выделить, помимо специальных последст вий, входяш;

их в конструкцию ч. 3 ст. 127 УК РФ, как обязательных призна ков объективной стороны, и общие, заключающиеся в причинении вреда или угрозе его причинения потерпевшему в результате совершения преступления и отражающие общественную опасность незаконного лишения свободы.

Полагаем целесообразным предусмотреть дифференциацию уголовной ответственности в зависимости от продолжительности незаконного лишения путем введения в ч. 2 ст. 127 УК РФ отягчающего обстоятельства за незакон ное лишение свободы более семи дней, а так же дополнить ст. 127 УК РФ примечанием по аналогии со ст.ст. 126 и 206 УК РФ с указанием срока (одни сутки), в течение которого возможно применение нормы, освобождаюшей от уголовной ответственности.

§ 3. Субъективные элементы незаконного лишения свободы Субъективные элементы любого состава преступления характеризуют внутреннюю часть самого преступления, т.е. само липо, которое совершает преступление, а также его психическое отношение к совершаемому поступку.

Вместе с тем определение субъективных элементов состава преступления по зволяет выявить индивидуальные намерения лица, совершаюшего преступ ление, что в ряде случаев поможет отграничить незаконное лишение свободы от ряда похожих по своему содержанию составов.

Также необходимо отметить, что в теории уголовного права при опре делении субъекта преступления принципиальных расхождений не сушеству ет. Б.А. Спасенников полагает, что «субъектом преступления может быть только психосоциальная реальность, то есть человек»'. Н.С. Лейкина, опре деляя субъект преступления, глубже раскрывает его правовую сушность, го воря о том, что субъект преступления представляет собой совокупность при знаков (вменяемость и достижение лицом определенного возраста), на осно вании которых физическое лицо, совершившее обшественно опасное деяние, подлежит уголовной ответственности. A.M. Лазарев под субъектом престу пления понимает минимальное количество признаков, характеризуюших личность преступника, без которых отсутствует состав преступления^. Эти положения доктринальных определений субъекта преступления нашли свое ' Спасенников Б.А. Судебная психология и судебная психиатрия: (Общая часть). — Архангельск, 2002. — С. 16.

^ См.: Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. — Л., 1968. — С. 37.

^ См.: Лазарев A.M. Субъект преступления: Учебное пособие для студентов ВЮЗИ.—М., 1981. — С. 14.

закрепление в уголовном законе. Так, согласно ст.ст. 19 и 20 УК РФ субъек том состава преступления, предусмотренного ст. 127 УК РФ, является вме няемое физическое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста.

Помимо чисто уголовно-правовой характеристики, лица, совершивше го преступление, в рамках понятия субъекта преступления целесообразно рассмотреть «"личность преступника" как более широкое понятие, раскры вающее его социальную сущность через сложный комплекс характеризую щих его признаков, свойств, связей, отношений, нравственный и духовный мир, взятые во взаимодействии с индивидуальными особенностями и жиз ненными фактами, лежащими в основе преступного поведения»'.

Анализ изученных уголовных дел показывает, что большинство лиц, совершающих незаконное лишение свободы, — мужчины (95%), женщины в этом списке занимают сравнительно небольшой процент (5%).

В этнокриминологическом аспекте больше всего рассматриваемое пре ступление совершают русские — 55%, затем представители кавказских нацио нальностей — 34%, третью группу составляют прочие национальности, прожи ваюшие на территории России (тувинцы, буряты, хакасы, ханты), — 11%^.

При анализе возрастных показателей было выявлено, что чаще всего незаконное лишение свободы совершают лица в возрасте от 25 до 30 лет — 52%, лица от 20 до 25 лет — 28%, возрастная группа от 30 до 40 лет — 15%, сравнительно редко лица в возрасте до 20 и старше 40 лет — 5% вместе взя тые.

Образовательный уровень лиц, совершающих рассматриваемый состав преступления, следующий: с высшим образованием — 28% случаев, со средним — 44%, без высшего или среднего образования — 28%.

В половине случаев исследуемый вид преступления совершается лица ми, состоящими в браке, — 52%.

' Павлов ВТ. Субъект преступления. — СПб., 2001. — С. 24.

^ Данные представлены по результатам изучения уголовных дел в Сибирском фе деральном округе и Камчатской области.

в большей части незаконное лишение свободы совершается впервые — 86%, ранее судимыми — 14%, в ходе проведенного исследования не встрети лось ранее совершавших преступления против свободы человека.

Анализ изученных уголовных дел показывает, что чаще указанное пре ступление совершают городские жители— 86%, значительно реже сель ские — 14%, лиц без определенного места жительства выявлено не было.

Кроме того, в ходе проведенного исследования установлено, что боль шинство виновных до совершения были знакомы с потерпевшим — 68%.

Таким образом, возможно вычислить среднестатистический портрет личности преступника, совершающего незаконное лишение свободы: муж чина русской национальности в возрасте от 20 до 25 лет, имеющий среднее образование, ранее не судимый, проживающий в городе, знакомый с лицом, в отношении которого совершает преступление.

Кроме субъекта, к числу субъективных элементов состава преступле ния относится и субъективная сторона. Общеизвестно, что ее образуют такие признаки, как вина, цель, мотив и эмоции.

В теории уголовного права нет единого подхода к пониманию структу ры субъективной стороны и содержанию вины.

Вина в теории уголовного права определяется двояко. С одной сторо ны, вина — это «отношение лица, совершившего какой-либо проступок или правонарушение, к тому, что он совершил»*. С другой— ви на представляется как «отрицательная общественная оценка» противоправ ного деяния лица. Второй подход является характеристикой фундаменталь ного понимания вины в теории уголовного права и, в частности, оправдывает целесообразность привлечения к ответственности лиц, психическое отноше ние которых к совершаемому деянию отсутствует, например, при «соверше нии преступного деяния по небрежности, в состоянии сильного алкогольного ' Векленко СВ. Диалектика и вопросы вины в уголовном праве. — Омск, 2003. — С. 13.

^ Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. — М., 1950. — С. 59.

опьянения или в состоянии ограниченной вменяемости»'. С точки зрения практического применения, для квалификации деяний большее значение имеет первое понимание вины именно как психическое отношение лица к со вершаемому деянию.

Вместе с тем в рамках данного понимания вины существуют различ ные позиции касательно внутреннего содержания вины. Так, ряд ученых счи тают, что вина включает в себя мотив, цель и эмоции^, некоторые ученые по лагают, что в содержание вины входят и такие признаки объективных эле ментов состава преступления, как предмет посягательства, способ соверше ния и преступные последствия^. Официальной позицией относительно со держания вины, основывающейся на законодательных формулировках ст.ст.

25 и 26 УК РФ, является позиция, выделяющая вину в качестве основного признака субъективной стороны, в то время как мотив, цель и эмоции высту пают факультативными признаками общего понятия (не в рамках конкретно го состава преступления) субъективной стороны преступления.

Несмотря на столь большое число мнений относительно содержания вины, законодательно исключаются споры касаемо ее форм. Согласно ст.ст. 24-26 УК РФ ими признаются умысел (прямой и косвенный) и неосто рожность (легкомыслие и небрежность). Незаконное лишение свободы пред ставляет собой исключительно умышленное преступление, причем совер шаемое только с прямым умыслом"*. Интеллектуальный момент умысла ви ' Векленко СВ. Понятие, сущность, содержание и формы вины в уголовном пра ве. — Омск, 2002. — С. 16.

^ См., напр.: Дагель П.С, Котов П.Д. Субъективная сторона преступления и ее ус тановление. — Воронеж, 1994. — С. 41-42;

Красиков Ю.А. Субъективная сторона престу пления: Лекция 7. — М., 1996. — С. 15.

^ См., напр.: Филановский КГ. Социально психологическое отношение субъекта к преступлению. — Л., 1970.— С. 25-29;

Назаренко Г.В. Вина в уголовном праве. — Орел, 1996. — С. 54.

'* В теории уголовного права некоторые ученые считают, что деление умысла на прямой и косвенный в преступлениях с формальным составом лишено смысла (см., напр.:

Дагель П.С. Проблемы вины в советском уголовном праве: Ученые записки ДВГУ.— Владивосток, 1968. — Вып.21, — 4.1. — С. 74;

Злобин Г. А., Никифоров Б.С. Умыселиего формы.— М., 1972. — С. 141;

Рарог А.И. Вина и квалификация преступлений. — М., 1982. — С. 39.

новного характеризуется предвидением последствий незаконного лишения свободы и осознанием того, что потерпевший будет лишен возможности пе редвигаться в пространстве по своему усмотрению. Волевой момент выража ется в желании такого ограничения свободы потерпевшего, который может проявляться в учинении различных препятствий для свободного перемеш^е ния потерпевшего.

Не будут признаваться преступными действия лица по ограничению в свободе другого лица в случае его добросовестного заблуждения относитель но обстоятельств происшедшего. Например, если сотрудник милиции в фор менном обмундировании попросит постеречь якобы задержанного им пре ступника под предлогом оказания помощи, который в действительности ни чего не совершал, а был задержан на почве неприязненных отношений, нель зя говорить о наличии интеллектуального момента умысла в действиях лица, введенного в заблуждение, хотя волевой момент, выраженный в желании ог раничения свободы, будет присутствовать. Такое лицо не будет подлежать уголовной ответственности ввиду отсутствия интеллектуального момента умысла.

Осознание общественной опасности незаконного лишения свободы ви новным как элемент интеллектуального момента умысла неизбежно включа ет и осознание противоправности своих действий, потому как критерием осознания общественной опасности выступает осознание причинения вреда, но не любого (потому как вред может быть причинен и на условиях право мерности), а только того, который причиняется охраняемым законом инте ресам, что и подразумевает осознание противоправности своих деяний. Если такое осознание противоправности отсутствует, а лицо, считая, что оно дей ствует правомерно, лишает свободы другое лицо, в его действиях отсутству ют признаки незаконного лишения свободы. Действия такого лица могут быть квалифицированы по ч. 2 ст. 330 УК РФ как самоуправство, совершен ное с применением насилия или угрозой его применения, что подтверждается анализом изученных уголовньпс дел.

Вместе с тем, как писал Р. Иеринг, «в какой бы связи не находилась цель с деянием и какого бы рода она ни была, без цели деяние не мыслимо.

Действовать и действовать ради какой-либо ц е л и — значит одно и то же;

деяние без цели такая же бессмыслица, как следствие без нричины»'. Цель характеризуется предполагаемым изменением объективной реальности, ко торые при нормальном течении событий не произошли бы, но, с точки зрения виновного, должны наступить вследствие преступных вмешательств.

Нельзя не согласиться с С В. Максимовым, который считает, что, исхо дя из законодательного определения прямого умысла, «цель является необ ходимым существенным признаком преступления, поскольку лицо желает наступления общественно опасных последствий своего деяния»^. Таким об разом, желание наступления определенных последствий характеризует их предвидение виновным, иными словами, предвидение мысленной модели бу душ,его результата преступного деяния, к которому стремится лицо^, т.е.

цели.

Представляется оправданной позиция В.П. Малькова, считающего, что «если последствия совпали с целью, значит, субъект действовал с прямым умыслом»"^. В связи с чем цель в преступлениях с прямым умыслом даже в случаях отсутствия специального указания на нее в диспозиции статьи вы ступает обязательным признаком субъективной стороны состава преступле ния. Однако такое понимание цели недопустимо, поскольку цель как одно родное понятие вины, входящее наравне с нею в субъективную сторону со става преступления, не может быть одновременно и видовым понятием вины, образующим ее интеллектуальное содержание умысла. Полагаем, решение ' Иеринг Р. Цель в праве. — СПб., 1881. — Т. 1. — С. 9.

^ Максимов СВ. Цель в уголовном праве: (Методологические аспекты). — Улья новск, 2002.— С. 130.

^ См.: Уголовное право Российской Федерации: (Общая часть): Учебник / Под ред.

А.И. Рарога. — М., 2001. — С. 175.

Мальков В.П. Субъективные основания уголовной ответственности // Гос-во и право. —1995.—Хо 1. — С. 93.

этого вопроса лежит в различных уровнях целей преступлений. По нашему мнению следует выделить цели первого и второго порядка.

Способом достижения любой цели выступает определенное деяние, в том числе и криминальное. Такая поставленная цель является целью первого порядка. Желание совершить преступление как осознанное стремление имен но посредством совершения преступления достичь результата (цели первого порядка) есть цель второго порядка. Так, цель второго порядка выступает средством достижения цели первого порядка. В рамках рассматриваемого со става преступления целями первого порядка могут быть: нажива, месть и т.д., а целью второго порядка будет прогнозируемое виновным состояние ограни чения передвижения в пространстве потерпевшего.

Похожую позицию высказал А.В. Клименко, исследуя состав преступ ления — похиш;

ение человека, выделил в качестве основной цели удержание человека, а в качестве дополнительных указал на возможность считать тако выми «стремление навредить потерпевшему или его близким, "наказать", по лучение материальной или иной выгоды»'. Цель второго порядка будет все гда входить в интеллектуальное содержание прямого умысла, а цель первого порядка выступает признаком субъективной стороны в целом. Наряду с этим целью, специально указанной в конструкции состава или при его толковании, может служить только цель первого порядка, а в случае ее отсутствия, можно говорить, что законодателю безразлична преследуемая виновным цель и на общественную опасность деяния она никак не сказывается.

Таким образом, цель второго порядка в преступлениях с прямым умыс лом даже в случаях отсутствия специального указания на нее в диспозиции статьи выступает обязательным признаком субъективной стороны состава преступления. В рамках рассматриваемого состава преступления целью вто рого порядка будет прогнозируемое виновным состояние ограничения пере движения в пространстве потерпевшего. Сказанное подтверждает позиция ' Клименко А.Н. Уголовно-правовая характеристика похищения человека: Автореф.

дис... канд. юрид. наук. — М., 2004. — С. 14.

В.Н. Кудрявцева, считающего, что одно только уяснение содержания диспо зиции статьи для понимания конкретного состава преступления представля ется не всегда достаточным. Так, в ряде сл5^аев необходимо прибегнуть и к системному анализу норм и к неофициальному толкованию или «использо вать выводы юридической науки»*.

Необходимо отметить, лишение свободы может иметь цели первого по рядка и некриминального характера. Такое ограничение передвижения не будет признаваться преступным. Нельзя считать преступлением действия по ограни чению свободы, сопряженные с необходимой обороной, крайней необходимо стью, задержанием лица по подозрению в совершении преступления, а также принудительно-воспитательные меры родителей по отношению к своим несо вершеннолетним детям^.

Кроме цели, уголовно-правовое значение имеет еще один факультатив ный признак субъективной стороны преступления— мотив. Мотив— это «обусловленное определенными потребностями и интересами побуждение, которое вызывает у лица решимость совершить преступление и проявляется в нем»"'. Мотивы представляют собой внутренние побуждения, которые вы зывают у лица решимость совершить определенное действие и руководят им при его осуществлении'*. Как справедливо отметила Е.А. Лукашева, мотивы служат связующим звеном между потребностями и интересами, с одной сто роны, и целями— с другой^. Неслучайно, классифицируя мотивы, СВ. Скляров в числе прочих выделяет «"целевые", так как они определяют содержания конечной цели поведения».

' Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. — С. 84.

^ См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред.

Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева — М., 2000. — С. 294.

^ РарогА.И. Субъективная сторона и квалификация преступлений. — М., 2001. — С. 64.

^ См.: Петелин Б.Я. Установление мотива и цели преступления. — М., 1979. — С. 12.

^ См.: Лукашева Е.А. Мотивы и поведение человека в правовой сфере // Сов. гос-во и право. — 1972. — Ха 8. — С. 22.

^ Скляров СВ. Мотивы индивидуального преступного поведения и их уголовно правовое значение. — М., 2000. — С. 67.

Анализ судебной практики позволяет выделить четыре основных моти ва совершения незаконного лишения свободы: месть (40%), корысть (37%), превышение функциональных обязанностей (12%) и ревность (11%). При мести виновный старается причинить вред потерпевшему, ухудшить его жизнедеятельность посредством ограничения в пространстве. При соверше нии преступления из корыстных побуждений виновный желает материально улучшить свое положение или положение третьих лиц в виде прямого полу чения материальных средств или освобождения от уплаты должного. Потер певший в этом случае оказывается заложником, а выполнение требований виновных становится условием его освобождения. В связи с чем возникает вопрос о введении в ст. 127 УК РФ такого отягчаюп],его обстоятельства, как «из корыстных побуждений». На необходимость подобного введения неод нократно указывалось в научной литературе', тем более что аналогичное отягчаюшее обстоятельство предусмотрено в смежном составе — похиш,ении человека.

При превышении функциональных обязанностей виновное лицо огра ничивает в свободе потерпевшего при обстоятельствах его неправомерного поведения, не имея на это право. В качестве первых могут выступать сторожа различных учреждений или земельных участков, самовольно ограничиваю ш;

ие в свободе передвижения продолжительное время проникших на участки, территорию или в здание посторонних лиц, а также контролеры автобусных маршрутов, задерживающие пассажиров, не оплативших проезд.

Следует согласиться с утверждением С В. Максимова о том, что «цель может быть связана с различными мотивами». При совершении преступле ния из мести целью* виновного является желание наказать обидчика, при со вершении незаконного лишения свободы из корыстных побуждений — на жива или невозвращение должного, при превышении функциональных обя занностей — желание наказать нарушителя или выполнить свою работу лю См., напр.: Бойко Н.В. Указ. соч.;

Потапкин С.Н. Указ. соч.

Максимов СВ. Указ. соч.— С. 128.

бым путем. Кроме того, представляется возможным совершение рассматри ваемого преступления в целях временного устранения. Такая цель может преследоваться в случае необходимости временной изоляции потерпевшего от его процесса жизнедеятельности, когда время выступает важным факто ром, а отсутствие потерпевшего может повлечь существенное причинение вреда (например, когда лицо целенаправленно ограничивается в свободе, чтобы оно опоздало на самолет, не пришло дать показания в суде).

Подобное устранение в качестве цели первого порядка может характе ризоваться мотивами на получение выгод как имущественного характера (срыв деловой сделки конкурента), так и неимущественного характера (срыв акта бракосочетания). Однако необходимо отметить, что в ходе изучения уголовных дел совершение незаконного лищения свободы, преследующего такую цель, не встретилось^.

Определение мотивов и целей незаконного лишения свободы как само стоятельного состава позволяет отграничить его от лишения свободы как ви да насилия, применяемого в ходе совершения других преступлений.

Так, Президиумом Верховного Суда РФ был отменен приговор в части осуж дения по ч. 3 ст. 127 УК РФ, и производство по делу прекращено за отсутст вием состава преступления в отношении Зайченко, который, помимо прочих преступлений, 2 марта 1997 г. вместе с «Жадовец, Чеберко и Бенедик с целью завладения имуществом Манахимова обманным путем выманили его из дома, избили, а затем втащили в дом, связали вместе с находившейся там Оленцовой. Угрожая им убийством, потребовали сказать, где находятся золо тые изделия. Потерпевшие, опасаясь угроз нападавших, сообщили им об этом. Завладев золотыми изделиями, виновные уехали»^. Президиум, прини мая свое решение, указал на следующее: «Как видно из материалов дела, на падавшие связали потерпевших, чтобы подавить их сопротивление и исклю ' Здесь идет речь о цели первого порядка.

^ Также в ходе изучения уголовных дел пе встретилось ни одного случая соверше ния незаконного лишения свободы из хулиганских побуждений.

^ Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 2004. — 9 1.

Г нить возможность обращения в правоохранительные органы. Умысел был направлен не на лишение их свободы, а на завладение имуществом. Допол нительной квалификации преступных действий по ч. 3 ст. 127 УК РФ не тре буется» \ В свете этого представляется дискуссионным вопрос о признании на живы как цели совершения незаконного лишения свободы из корыстных по буждений. С одной стороны, в большом количестве случаев суды инкрими нируют ст. 127 УК РФ, когда незаконное лишение свободы сопряжено с за владением имущества^, с другой — Постановление Пленума Верховного Су да РФ от 27 декабря 2002 г. fe 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»' разъясняет необоснованность такой квалификации.

Как уже отмечалось ранее, смежный состав незаконного лишения сво боды— похищение человека— предусматривает в качестве отягчающего обстоятельства совершение преступления из корыстных побуждений, что в рамках нашего исследования полностью соответствует такой цели, как обо гащение. Учитывая однородную природу двух этих составов, остается непонят ным отсутствие аналогичного отягчающего обстоятельства в ст. 127 УК РФ.

По нашему мнению, налицо конкуренция основных объектов охраны многообъектных составов преступлений. В случае соверщения похищения человека основным объектом признается свобода человека, а все остальные, в том числе и собственность, дополнительными, и поэтому охраняется конст руктивно предусмотренными отягчающими обстоятельствами в чч. 2 и 3 этой статьи. При исследовании такого состава преступления, как грабеж, видно, что основным объектом будет признаваться право собственности, поэтому посягательство на здоровье или свободу человека рассматривается как до полнительный объект. В первом случае можно говорить, что посягательство на дополнительный объект (собственность) представляет собой мотив со вершения преступления. Во втором— посягательство на дополнительный ' Там же.

^ См.: Архив Центрального районного суда г. Омска. Уголовное дело № 1-750/98.

объект (свободу или здоровье) выступает способом совершения преступле ния. По сути, явления одного порядка в различных случаях рассматриваются по-разному: в одном — как признак субъективной стороны, в другом — как признак объективной стороны.

Если лицо совершает похищение человека из корыстных побуждений, его действия считаются, в первую очередь, посягнувшими на свободу потер певшего и, во вторую — на право собственности. Если лицо совершает неза конное лишение свободы по тем же мотивам, согласно Постановлению Пле нума Верховного Суда РФ его действия должны считаться либо грабежом, либо разбоем в зависимости от характера лишения свободы, т.е., сначала по сягнувшим на право собственности и только, во вторую — на свободу чело века. При схожести обоих составов такая квалификация представляется не обоснованной.

На наш взгляд, причина подобных противоречий состоит в отсутствии однообразия принципов конструирования норм УК РФ законодателем. В од ном случае, в качестве основного объекта избирается тот, который в большей степени значим— жизнь, здоровье, свобода, честь и достоинство и т.д.

(принцип приоритетности), и подразумевается, что все остальные объекты будут являться дополнительными, в другом — в качестве основного объекта выбирается тот, на который направлен умысел виновного (принцип основной криминальной цели), а все остальные объекты признаются дополнительны ми. В результате чего представляются противоречащими две сходные между собой конструкции составов преступлений, имеющие по два объекта охраны (собственность и свободу) — п. «з» ч. 2 ст. 126 и п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ.

В первой конструкции, несмотря на то что основной целью виновных являет ся завладение собственностью, основным объектом посягательства признает ся свобода человека. Во второй— в случае если насилие, не опасное для жизни и здоровья, будет выражено в виде ограничения свободы, основным объектом будет право собственности.

' См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 2003. — №. 2.

Учитывая отсутствие в законодательной конструкции в качестве отяг чаюш,его обстоятельства такого пункта, как «из корыстных побуждений», а также имеющиеся разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Феде рации, настоящее законодательство и его конструкционную парадигму, счи таем правильным не включать наживу в число целей незаконного лишения свободы, если лишение свободы сопряжено с завладением имущества или приобретением иных выгод материального характера, и рассматривать его как способ соответствующих форм хищения. Однако, несмотря на это, воз можно квалифицировать по совокупности преступлений деяния лица по ог раничению в свободе передвижения в случаях большой продолжительности ограничения свободы передвижения.

В субъективную сторону, помимо вины, цели и мотивов, входят эмо ции, которые представляют собой «особый класс психических процессов и состояний, связанных с потребностями и отражающих в форме непосредст венно-чувственных переживаний значимость действующих на субъекта яв лений и ситуаций;

психических процессов, которые выражают отношение субъекта к самому себе и различным явлениям жизни»'. Однако в рамках со става преступления, предусмотренного ст. 127 УК РФ, эмоции уголовно правового значения не имеют. В каждой конкретной ситуации они выглядят различными. Анализ изученных уголовных дел показывает, что наибольшую эмоциональную окраску имеют случаи незаконного лишения свободы, когда его целью является наказание потерпевшего по мотивам мести. Вместе с тем эмоции могут учитываться судом при назначении наказания.

Кроме того, необходимо отметить, что, с точки зрения современной уголовно-правовой доктрины, в рамках учения о составе преступления пси хическое (субъективное) отношение потерпевшего не учитывается. В ряде составов, особенно при их разграничении, учитывается психическое отноше ние потерпевшего или третьих лиц как обязательный признак. Так, при раз ' Спасенников Б.А. Указ. соч. — С. 122-123.

граничении мошенничества необходимо учитывать добровольность потер певшего на отчуждение имущества при краже, когда изъятие происходит на виду у третьих лиц, но они не воспринимают эти действия как противоправ ные. Субъективное восприятие потерпевшего учитывается и при разграниче нии грабежа и разбоя, когда насилие преступника носит неопределенный ха рактер и при угрозе убийством (степень восприятия такой угрозы).

При рассмотрении преступлений против общественного порядка это положение находит подтверждение в так называемой публичности деяния или последствий, которая предполагает осознание людьми (третьими лица ми) факта совершенного.

Несмотря на имеющиеся теоретические разработки роли потерпевшего в отечественной уголовной науке\ предложение о необходимости учета вос приятия потерпевшим совершаемого деяния для квалификации высказано не было. Приведенные примеры свидетельствуют о наличии практической не обходимости в учете такого восприятия. Кроме того, представляется непол ным включать в субъективную сторону преступления вину, мотив, цель и эмоции, что по своей сути является исключительно субъективной стороной только лица совершающего преступление, а не преступления в целом, в то время как субъективная сторона должна включать в себя не только внутрен нюю (психическую) сторону такого лица, но и внутреннюю сторону других лиц, учет которой необходим для правильной квалификации деяния.

В связи с чем было бы оправданным рассмотрение субъективной сто роны в широком смысле, куда необходимо включить такой факультативный признак, как субъективное восприятие, под которым бы понималось субъек тивное восприятие потерпевшего и третьих лиц совершаемого деяния. На ос нове этого в рамках субъективной стороны незаконного лишения свободы ' См.: Георгевский Э.Е. Объект преступления: (Теоретический апализ): Автореф.

дис... канд. юрид. наук. — СПб., 1999. — С. 18;

Анощенко СВ. Учение о потерпевшем в российском уголовном праве: Автореф. дис... канд. юрид. наук. — Саратов, 2004. — С.

16;

Булгаков Д. Б. Потерпевший в уголовном праве и его криминологическая характери стика: Автореф. дис... канд. юрид. наук. — Ставрополь, 2000. — С. 18.

можно выделить осознание потерпевшим своего заключения. Осознание по терпевшим своего ограничения в свободе, как уже отмечалось ранее, высту пает одним из критериев фактического признания деяния преступным.

В данном смысле весьма показателен представляется следующий при мер. Давыдов совместно с Дергузовой в период примерно с 1990 г. пропа гандировали и развивали так называемую теорию общественного счастья, со гласно которой современное общество нуждается в усовершенствовании пу тем воспитания нового поколения людей не с помощью старого поколения, а с помощью специально разработанных новых воспитательных методов, ко торые будут использовать избранные люди-воспитатели. Пропагандируя свои идеи, Давыдов и Дергузова приехали в г. Калугу, познакомились с При валовым и впоследствии из собравшихся вокруг них единомышленников создали общественную организацию «Б.К.Н.Л. ПОРТОС» (братство кандида тов в настоящие люди поэтизированного объединения разработки теории общественного счастья). Целью создания организации явилось воспитание нового поколения в соответствии с названной теорией. При этом Давыдов и Дергузова приняли на себя роль «избранных воспитателей».

«Избранные воспитатели» и другие лица арендовали территорию бывшей базы завода «Салют» и постоянно проживали в расположенных там складских помещениях, члены их организации поставили ограду и ох рану.

Огороженная территория базы охранялась не только людьми, но и со баками. Выход по собственной инициативе за пределы территории несовер шеннолетним был запрещен под страхом применения физических наказаний.

Передвигаться за пределами охраняемой территории они могли лишь в со провождении членов формирования. Телефонные разговоры контролирова лись, письма проверялись. Насильно удерживая несовершеннолетних на тер ритории базы, Давыдов и другие лица принуждали их к тяжелой работе, применяли унижающие достоинство физические наказания за нарушение требований'.

Как явствовало из материалов дела, несовершеннолетние добровольно прибыли на территорию этой базы. Вместе с тем инкриминируемый состав незаконного лишения свободы был окончен только с момента осознания по терпевшими отсутствия возможности беспрепятственно покинуть базу, а не с момента фактического прибытия., Указанный признак — субъективное восприятие — проявляется и в не признании деяния преступным в случае добровольного ограничения своей свободы. В таких случаях добровольность свидетельствует об отсутствии притязаний на отстаивание своих нарушенных прав. Например, не будет при знаваться преступлением ограничение свободы другого лица по его личной просьбе с целью избавления от наркотической зависимости. В данной ситуа ции отсутствие преступности деяния весьма близко к выделяемому в теории уголовного права обстоятельству, исключающему преступность деяния,— согласию потерпевшего^. Сущность данного обстоятельства заключается именно в сознательном допущении причинения вреда, когда лицо не возра жает этому.

Подводя итог, можно отметить, что субъект незаконного лишения сво боды представляется в общепринятом понимании уголовного права как фи зическое вменяемое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста. Чаще это мужчины русской национальности в возрасте от 20 до 25 лет, имеющие сред нее образование, проживающие в городе, ранее не судимые и, как правило, знакомые с потерпевшими до совершения преступления.

В числе целей незаконного лишения свободы необходимо рассматри вать цели первого и второго порядка, где под целью первого порядка необхо ' См.: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 30 марта 2004 г. № 4—004—37 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федера ции. — 2004. — Яо 1 2. — С. 19-21.

^ См.: Уголовное нраво Российской Федерации: (Общая часть): Учебник / Под ред. д-ра юрид. наук, нроф. А.И. Марцева. — Омск, 1998. — С. 174-175.

димо понимать мысленную модель изменения объективной реальности, к ко торой стремится виновный, совершая преступления, в то время как под це лью второго порядка в ходе незаконного лишения свободы выступает про гнозируемое состояние ограничения в свободе передвижения потерпевшего.

Наряду с этим цель второго порядка является обязательным признаком ин теллектуального момента умысла при совершении незаконного лишения сво боды.

Ограничение свободы, преследовавшее такую цель, как нажива, не должно рассматриваться в качестве самостоятельного преступления и пол ностью должно охватываться насилием в рамках таких составов преступ лений, как грабеж или разбой. Тем не менее ограничение в свободе пере движения, сопряженное с длительными сроками, не исключает самостоя тельной квалификации по ст. 127 УК РФ.

С субъективной стороны оправданным представляется выделение тако го признака, как субъективное восприятие, который в рамках рассматривае мого состава преступления находит свое подтверждение при учете осознания потерпевшим своего ограничения в передвижении необходимым для факти ческого признания преступления оконченным.

Глава III. СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ НЕЗАКОННОГО ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ § 1. Разграничение незаконного лншення свободы н нохнщения человека О возросшем уровне преступлений против личной свободы неодно кратно говорилось на страницах периодической печати'. Самыми распро страненными видами указанного преступления являются незаконное лише ние свободы и похиш;


ение человека. По данным ГИЦ МВД РФ, на их долю приходится более 80% всех посягательств. Официальная статистика только похищений людей в Российской Федерации за последние годы такова:

2000 г. — 1291, 2001г.— 1417, 2002 г.— 990, 2003 г. — более 1000^ 2004 г. — 1108^ Несмотря на самостоятельную правовую регламентацию обоих преступлений в нормах Особенной части УК РФ, история уголовного законодательства России знает периоды, когда похищение человека входило в состав незаконного лишения свободы. Подобное историческое «переплете ние» не могло не породить своих последствий. Так, диспозиция ст. 127 УК РФ определяет незаконное лишение свободы через отсутствие признаков по хищения человека, что, несомненно, отражает смежность рассматриваемых составов.

Несмотря на имеющиеся теоретические разработки разграничения ст.ст. 126 и 127 УК РФ^, в 20% проанализированных уголовных дел встреча ются случаи неправильной квалификации действий виновных при посяга тельстве на свободу человека, что свидетельствует о недостаточной прорабо ' См., напр.: Алиев X., Гаджиэменов Б. Борьба с похищением людей // Закон ность. — 2000. — № 6. — С. 30-32.

^ См.: Долгова А.И. Преступность, ее организованность и криминальное общест во. — М., 2003. — С. 552.

^ По данным ГИАЦ МВД РФ.

"* В настоящее время ряд авторов высказывали аналогичную позицию о необходи мости объединения указанных составов в рамках одной нормы (см., напр.: Гаухман Л., Максимов С, Сауляк С. Ответственность за захват заложников и похищение людей // За конность. — 1994. — Хе 10. — С. 43-46).

^ См., напр.: Лысое М. Ответственность за незаконное лищение свободы, похище ние человека и захват заложников // Рос. юстиция. — 1994. — о 5. — С. 40-41.

Г танности критериев разграничения указанных составов. Это подтверждает и опрос судебно-следственных работников, 26% опрошенных респондентов показали, что порой испытывают трудности при квалификации. Подобные затруднения в квалификации обусловливаются отсутствием рекомендаций по квалификации спорных случаев и неоднозначности подходов в сложившейся судебной практике.

Диспозитивные формулировки рассматриваемых статей не вносят оп ределенности в понимание юридической сущности каждого состава и лишь определяют незаконное лишение свободы через отсутствие признаков похи щения, что, несомненно, влечет трудности для правоприменителя, на это справедливо обращалось внимание в юридической литературе \ Поэтому воз никает необходимость в толковании понятия похищения.

Уголовный кодекс Российской Федерации содержит пароним^ понятию «похищение»— «хищение». Песмотря на сходность в написании и произношении, они различны в своей трактовке как уголовно-правовые термины. Понятие хищения дается в примечании ст. 158 УК РФ.

Определение понятия «похищение» в УК РФ отсутствует, вместе с тем законодатель использует его как для описания способа совершения преступления, помимо ст. 126, еще в 2 составах: ст. 325 «Похищение или повреждение документов, штампов, печатей либо похищение марок акцизного сбора, специальных марок или знаков соответствия» ив диспозиции ст. 276 «Шпионаж», трактуя его как собирание, похищение или хранение информации.

Сравнительный анализ понятий «похищение» и «хищение» позволяет сделать вывод, что оба термина определяют противоправное изъятие, а раз личия их заключаются в следующих элементах: предмете хищения, необяза тельности корыстных мотивов, безвозмездности, а также в том, что само изъ ' См., напр.: Нуркаева Т. Преступления против свободы и неприкосновенности личности // Рос. юстипия. — 2002. — № 8. — С. 40.

^ Паронимы - слова близкие по звучанию.

ятие может носить временный характер. Столь значительные отличия рас сматриваемых понятий позволяют сделать вывод о невозможности раскры тия понятия «похищение» через понятие «хищение». Похищение как способ совершения преступления в рамках ст. 126 УК РФ имеет особенный пред мет — человека, что, в свою очередь, влечет ряд особенностей, отличающих его от других составов, использующих этот термин. В теории уголовного права предпринимались попытки определить похищение человека через по нятие хищения. Так, В.И. Зубкова и И.М. Тяжкова под похищением понима ют: «... тайное или открытое, либо путем обмана завладение живым челове кам, с последующим ограничением его физической свободы на любой срок (от нескольких часов до нескольких суток, недель и пр.)»'.

Встречаются и другие определения похищения человека, в основе ко торых лежат иные критерии. Так, Л.Л. Кругликов считает, что похищение че ловека — это «умышленное изьятие и перемещение человека вопреки его во ле из естественной социальной среды в иное место с намерениями содержать его определенное время в неволе». По мнению Н.Э. Мартыненко, похище ние человека — это «общественно опасное умышленное действие, направле ное на удаление человека с места его постоянного пребывания и насильст венное удержание его в неизвестном для близких и правоохранительных ор ганов месте»^. Д.А. Ситников полагает, что похищение человека — «умыш ленные действия, направленные на ограничение личной физической свободы человека против его воли, совершенные путем завладения (захвата) его в месте постоянного или временного пребывания и перемещения, сопряженно го с последующим удержанием в другом месте»'^. А.П. Красиков говорит, что ' Зубкова В.К, Тяжкова И.М. Ответственность за похищение человека по уголов ному законодательству России // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. — 1996. — №2. — С. 55.

^ Уголовное право России: (Часть Особенная): Учебник для вузов / Отв. ред.

Л.Л. Кругликов. — М., 1999. — С. 97.

^ Мартыненко Н.Э. Похищение человека: (Понятие, анализ состава и проблемы квалификации): Лекция. — М., 1998. — С. 20.

^ Ситников Д.А. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика похище ния человека: Автореф. дис... канд. юрид. наук. — М., 2001. — С. 10.

«похиш;

ение человека представляет собой лишение его возможности свобод но перемещаться в пространстве по своему усмотрению»'. Т.Д. Кукузов от мечает, что похищение человека «выражается в противоправном захвате по терпевшего, его перемещением и последующим удержанием помимо его во ли в том или ином месте»^.

Отсутствие законодательного определения похищения человека и воз никновение больщого количества случаев неверной квалификации посяга тельств, направленных на свободу человека, заставили выработать это поня тие и в судебной практике, где «под похищением человека понимаются про тивоправные умышленные действия, сопряженные с тайным или открытым завладением (захватом) живого человека, перемещения с места его постоян ного или временного проживания с последующим удержанием против его воли в другом месте»^.

Как видно из приведенных определений, большинство авторов'* в меха низме похищения человека выделяют три этапа: захват, перемещение и удержание. Наряду с этим можно встретить определения похищения, выде ляющие не три, а четыре этапа. Так, С.Н. Гаджиев полагает, что похищение человека «состоит из четырех действий, последовательно совершаемых, — завладение, изъятие, перемещение и удержание»^.. На наш взгляд, автор не обоснованно разделяет завладение и изъятие, поскольку трудно себе пред ставить одно без другого. В связи с чем, мы полагаем, указанные этапы воз можно считать единым целым.

' Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана нрав и свобод человека в России. — Са ратов, 1996. — С. 122.

^ Кукузов Т.Д. Уголовная ответственность за похищение человека: Автореф. дис...

канд. юрид. наук. — СПб., 1999. — С. 20-21.

^ Постановление Президиума Верховиого Суда РФ от 17 мая 2000 г.: (http://sud.park ru/public/default. asp?no=l252325). — 2004. — 5 окт.

^ См. также: Миронов И.А. Уголовно-правовые и криминологические аспекты по хищения человека: Автореф. дис... канд. юрид. наук.— Ростов н/Д, 2002. — С. 13;

Ком ментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: Паучно-практический коммен тарий / Отв. ред. В.М. Лебедев. — М., 2001. — С. 436.

^ Гаджиев С. Н. Ответственность за преступления, посягающие на личную свободу человека // Право. — 2003. — № 3.

НО Поэтому можно сделать вывод, что, в отличие от похищения человека, состоящего из трех этапов, при незаконном лищении свободы перемещение отсутствует вообще, а захват сопряжен непосредственно с удержанием. Та ким образом, «каждый похищенный лишен свободы, но не каждый лищен ный свободы похищен»', а любое «похищение одновременно является и ли шением свободы». Именно это положение об этапах совершения преступле ния лежит в основе и является определяющим критерием при разграничении незаконного лишения свободы и похищения человека.

Подобный подход приемлем для квалификации в подавляющем боль шинстве случаев. Встречаются прецеденты, когда, несмотря на то что лицо перемещается в пространстве, действия виновных лиц необходимо квалифи цировать по ст. 127 УК РФ. Так, весьма показателен следующий пример:

Р. и Ч., совершив разбойное нападение на водителя такси, завладели автомо билем и решили покататься на нем, но, боясь, что потерпевший сообщит в правоохранительные органы о случившемся, связали его и поместили в ба гажник автомобиля. На следствии действия виновных лиц были квалифици рованы по ст.ст. 162 «Разбой», 166 «Угон» и 126 «Похищение человека». В ходе судебного разбирательства прокурор отказался от поддержания обвине ния по ст. 126 УК РФ, указав на то, что их действия, посягающие на свободу человека, входят в способ совершения неправомерного завладения автомоби лем. Как справедливо замечает О.А. Михаль, «способ совершения преступ ления охватывает сопутствующие ему деяния только в тех случаях, когда без них (деяния) невозможно совершить преступление, к которому стремится виновный»'*. О.А. Михаль считает, что в приведенном примере усматривается состав похищения человека.

' Клишин Ю. Похищение человека, незаконное лишение свободы и захват заложни ка — нрестнления разные // Закон. — 2002. — ^ » 6. — С. 133.


Г Постатейный Комментарий к Уголовному кодексу РФ 1996 г. / Под ред.

А.В. Наумова. — М., 1998.

^ См.: Архив Ленинского районного суда г. Омска. Уголовное дело № 1-446/00.

^ Михалъ О.А. Вопросы квалификации незаконного лишения свободы, похищения человека и захвата заложника // Уголовное право. — 2003. — }i° 4. — С. 49.

Авторы, внесшие теоретические положения в методику разграничения указанных составов, на наш взгляд, ограничились лишь внешним анализом деяний и формы их проявления, не рассмотрев при этом содержательную со ставляющую. На наш взгляд, для решения этого вопроса необходимо ввести понятие «изъятие», которое нельзя смешивать с перемещением. Похищение человека характеризуется именно изъятием потерпевшего из его обычной среды жизнедеятельности, когда его отрывают от нее. Под средой обитания понимаются устоявшиеся места нахождения лица, где его появления носят относительно периодичный характер или обусловлены его жизнедеятельно стью (место жительства, работы, личный или служебный автотранспорт). По этому изъятие имеет не только физический, но и социальный аспект.

По нашему мнению, изъятие представляет собой существенный при знак похищения человека, в то время как перемещение характеризует про странственное изменение местоположения объекта, в связи с чем обладает исключительно физическим свойством. В этом смысле термин «изъятие» бу дет шире понятия «перемещение», так как последний входит в понятие изъя тия в качестве одного из элементов наряду с захватом и удержанием. Как правило, в большинстве случаев они совпадают по форме, потому как изъя тие всегда сопряжено с перемещением и оно (перемещение) выступает про межуточным этапом между захватом и удержанием. Однако нельзя говорить о том, что перемещение всегда связано с изъятием. Перемещение потерпев шего может быть и без отрыва его от обычной среды жизнедеятельности.

При незаконном лишении свободы изъятия из обычной среды жизне деятельности не происходит. Налицо заключение (удержание) в одном из ее мест. Можно говорить, что осуществляется отрыв (изъятие) от социальных связей, но это положение носит исключительно социальный характер, в то время как изъятие из обычной среды жизнедеятельности, помимо социально го, имеет еще и физический.

Поэтому перемещение в собственном автомобиле в пределах опреде ленной территории должно рассматриваться как незаконное лишение свобо ды, поскольку лицо не изымается из его обычной среды жизнедеятельности, что свидетельствует об отсутствии такого признака похищения человека, как изъятие. Оно просто ограничивается в свободе посредствам удержания в этой среде'. На основании чего в приведенном примере мы считаем верной ква лификацию действий против свободы именно по ст. 127 УК РФ.

Совершенно по-иному обстоит дело, когда лицо насильно помещается в чужой автомобиль или перевозится за границы местности его проживания или выполняемых им функций. Подобные действия свидетельствуют об изъ ятии лица из обычных условий жизнедеятельности. Несомненно, при опреде ленных условиях эти критерии могут носить оценочный характер, но право применитель при решении вопроса о квалификации деяний должен учиты вать всю совокупность обстоятельств совершения преступления, которые мо гут указывать на изъятие потерпевшего из его среды жизнедеятельности. Ес ли лицо добровольно перемешается в пространстве на значительные расстоя ния, ограничивается в свободе в процессе самого перемещения, действия ви новных лиц необходимо квалифицировать по ст. 127 УК РФ. Примером тако го деяния могут быть случаи, когда лицо во время поездки в поезде запирает ся виновными в купе вагона.

Аналогичным образом должны квалифицироваться действия лиц, кото рые на протяжении длительного периода осуществляют контроль за потер певшим, находясь постоянно вместе с ним, не давая тем самым сообщить правоохранительным органам или скрыться от виновных. При таких услови ях воздействия на свободу потерпевшего не происходит отрыва от его мик Понятие «удержание» нужно различать в широком и узком смыслах, где в широ ком — оно понимается как ограничение свободы в принципе, как вид проявления насилия, а в узком — как один из этапов похищения человека и незаконного лишения свободы.

Удержание в узком смысле слова по содержанию полностью совпадает как при похише нии, так и при незаконном лишении свободы и выражается непосредственно в удержании липа в определенном месте. В то время как само удержание в широком смысле слова пол ностью включает в себя захват, перемещение и удержание в узком смысле слова при по хишении, захват и удержание в узком смысле слова при незаконном лишении свободы, поскольку лицо ограничивается в свободе передвижения не только при захвате, но и при его перемещении.

росреды. Он ограничивается в возможности распоряжаться своими дейст виями в пределах своей среды жизнедеятельности. Так, судом были справед ливо включена в объем обвинения гр. С. и гр. П. по ст. 127 УК РФ не только удержание в подвальном помещении гр. Ю., но и его перемещение в автомо биле в черте города с постоянным контролем над ним'.

Все это наглядно свидетельствует о том, что перемещение в простран стве не всегда может выступать основанием для отграничения незаконного лишения свободы от похищения человека, на что некоторые авторы делают акцент при разграничении рассматриваемых составов^. Также необходимо иметь в виду, что основное различие заключается не в способе совершения, который только в ряде случаев может характеризовать их различие, а в об становке совершения преступления как ограниченном пространстве времен ными рамками соверщенного преступления^, т.е. в микросреде потерпевшего.

Похищение человека в этом смысле характеризуется «изъятием из обычной, привычной, естественной микросоциальной среды»'*. В случаях, когда обста новка, а именно непосредственно место, является не исключающим обычную микросреду потерпевшего, необходимо говорить о незаконном лишении сво боды. Само перемещение не всегда связано с изъятием лица из микросреды, в то время как изъятие всегда обусловлено перемещением.

Помимо перемещения как элемента преступного посягательства похи щения человека, весьма проблемным остается вопрос захвата лица, сопря женного с обманом. Несмотря на то что в теории уголовного права такие си туации принято квалифицировать по ст. 126 УК РФ, в судебной практике встречаются случаи квалификации по ст. 127 УК РФ^.

' См.: Архив Советского районного суда г. Омска. Уголовное дело N° 1-905/98.

^ См.: Нуркаева Т. Указ. сеч. — С. 40.

^ См.: ВасшиадиА.Г. Обстановка совершення преступления и ее уголовно правовое значение: Автореф. дис... канд. юрид. наук. — М., 1988. — С. 14.

'^ Габибова Г. Отграничение похищения человека от незаконного лишения свобо ды // Законность. — 2002. — №9. — С. 38.

^ См., напр.: Архив Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатской об ласти. Уголовное дело Ш 1-307/99.

Например, гр-ка Г., работая продавцом в с. Телечики по договору у гр ки Д., проживающей в г. Петропавловск-Камчатский, задолжала деньги за реализованный товар. С целью выяснения причин невозвращения денег Д.

вылетела в с. Телечки, где узнала, что Г. уехала в Петропавловск Камчатский, после чего Д. позвонила своему сыну, находящемуся в Петро павловск-Камчатском, и попросила найти Г., узнать о причинах ее отъезда и предложить ей пожить в их квартире до своего приезда. После чего сын Д.

совместно с не установленным в ходе следствия лицом, обнаружив местона хождение Г., попросил ее проехать с ними для выяснения обстоятельств.

После того как она добровольно села в автомобиль, ее увезли на квартиру Д., где впоследствии удерживали в течение месяца. Суд квалифицировал дейст вия виновных по ст. 127 УК РФ как незаконное лишение свободы, несмотря на материалы дела, откуда явствовало, что непосредственно захват лица был сопряжен с обманом.

Решение этой проблемы мы видим не в рамках рассмотрения структу ры преступного посягательства (деяния), а в рамках объективных условий совершения преступления, а именно в обстановке соверщения преступления в широком смысле этого слова. Так, если лицо обманным путем завлекается в место, не связанное с его обычными условиями жизнедеятельности, то такие действия необходимо квалифицировать как похищение человека. Если же лицо заманивается в место своего обычного пребывания, например на работ, в выходной день, где затем насильно удерживается, действия должны быть квалифицированы по ст. 127 УК РФ как незаконное лишение свободы.

Необходимо отметить, что в судебно-следственной практике встреча ются прецеденты, когда виновные, захватывая и перемещая потерпевшего, впоследствии оставляют его в отдаленной местности, ограничивая в свободе без контроля над ним, которые справедливо квалифицируются по ст. 127 УК РФ как незаконное лишение свободы. В этом смысле показателен следующий пример: гр. Ш. и гр. С, намереваясь завладеть автомобилем гр. М., обманом завлекли его за город, где, напав на него и завладев автомобилем, оставили его связанным в сарае *. Из приведенного следует, что в объективную сторону виновных входил и захват, и перемещение, и последующее удержание. Вме сте с тем из материалов уголовного дела видно, что виновные не стремились оторвать потерпевшего от его микросреды, у них была другая цель — огра ничить в перемещении потерпевшего для того, чтобы скрыться с места со вершения преступления. Такое ограничение свободы им было необходимо для облегчения совершения иного преступления — угона. Подобные обстоя тельства позволяют сделать вывод, что, несмотря на наличие всех трех эта пов совершения похищения человека и фактического отрыва от микросреды, необходимо вести речь о незаконном лишении свободы, поскольку с субъек тивной стороны целью виновных изъятие человека из микросреды не охва тывалось.

Весьма спорной представляется позиция некоторых авторов, разграни чивающих похищение человека и незаконное лишение свободы с позиции субъекта совершения преступления. На наш взгляд, субъект в ст.ст. 126 и 127 одинаковый (общий субъект, предусмотренный ст. 19 УК РФ). Разница заключается в том, что согласно ст. 20 УК РФ возраст наступления уголовной ответственности для похищения человека предусматривается с четырнадцати лет, а для незаконного лишения свободы — с шестнадцати.

Вопрос о разграничении по субъекту преступления может стоять только в том случае, если один из них будет специальным, как в случае разграничения со ст. 301 УК РФ (Незаконное задержание, заключение под стражу или со держание под стражей). Такая «специальность» обусловлена не возрастными показателями, а занимаемой должностью и вытекающими из нее правами и обязанностями.

Разница в возрастном критерии наступления уголовной ответственно сти в рассматриваемых составах преступлений объясняется большей, с точки ' См.: Архив Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатской области.

Уголовное дело № 1-271/03.

^ См.: Филин М.В. Уголовная ответственность за незаконное лишение свободы:

Дис... канд. юрид. наук. — Владивосток, 2000. — С. 153.

зрения законодателя, общественной опасностью похищения человека но сравнению с незаконным лишением свободы. Аксиологический подход не может быть положен в основу критерия разграничения точно так же, как нельзя говорить о разграничении по субъекту в таких составах, как убийство (ст. 105 УК РФ) и убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. УК РФ). Можно лишь говорить о различном возрасте наступления уголовной ответственности, о чем справедливо отмечает Г. Габибова'.

В связи с чем не считаем возможным разграничение незаконного ли шения свободы с похищением человека по такому элементу состава преступ ления, как субъект.

В заключение вышесказанного необходимо сделать ряд выводов. Пе ремещение при совершении похищения человека выступает лишь способом отрыва от микросреды потерпевшего, от его обычной обстановки жизнедея тельности. Излишний акцент, сделанный авторами, исследовавшими престу пления против свободы, на перемещение как основное отличие незаконного лишения свободы от похищения привел к возникновению проблем в квали фикации некоторых случаев. РЪменно обстановка является определяющим признаком объективной стороны преступления, влияющим на разграничение рассматриваемых составов, а способ в качестве признака объективной сторо ны состава лишь в большинстве случаев влечет ее изменение, но, как показы вает правоприменительная практика, не всегда. Поэтому рассмотрение толь ко способа как основного отличия является неверным. Похищение, в первую очередь, характеризуется изменением обстановки, а не перемещением в про странстве, поскольку при перемещении необязательно происходит изъятие из микросреды.

Вопрос о квалификации деяний, когда захват ограничиваемого в свобо де лица сопряжен с обманным завлечением в определенное место, должен решаться, исходя из обстановки совершения преступления — в зависимости от того, изымается ли потерпевший из своей микросреды или нет.

' См.: ГабибоваГ. Указ. соч. — С. 38.

с субъективной стороны похищение человека всегда должно характе ризоваться желанием виновного изъятия потерпевшего из его микросреды.

Отсутствие такой цели, даже при наличии перемещения в пространстве и фактического отрыва от микросреды, должно квалифицироваться как неза конное лишение свободы.

Исходя из чего, можно определить похищение человека как посяга тельство на свободу человека, сопряженное с применением насилия, характе ризующееся изъятием потерпевшего из его микросреды. В то же время неза конное лишение свободы характеризуется как посягательство на свободу че ловека, сопряженное с применением насилия, характеризующееся удержани ем потерпевшего в определенном месте, без отрыва от его микросреды.

Представляется спорной позиция некоторых авторов, считающих воз можным разграничение похищения человека с незаконным лишением свобо ды по субъекту преступления. Законодательно определенная разница в воз расте наступления уголовной ответственности не может быть положена в ос нову такого положения. Подобная возрастная разница может выступать от личием одного состава от другого, но не критерием для их разграничения.

§ 2. Разграничение незаконного лишения свободы и захвата заложннков Несмотря на то что в Уголовном кодексе норма, предусматривающая уголовную ответственность за захват заложника, появилась сравнительно не давно, история этого общественно опасного деяния уходит далеко в прошлое.

Ранее это деяние носило характер отношений, складывающихся в результате военных действий (военнопленные) или в рамках гражданских отношений (аманаты'). С конца XX в. оно приобретает характер уголовной направленно сти, когда виновные преследуют политические или корыстные цели.

' Аманат — заложник, даваемый в обеспечение договора в Древней Руси и в неко торых восточных странах (см.: Словарь иностранных слов. — М., 1989. — С. 31).

Встав на путь интеграции в мировое сообщество в середине 80-х гг.

XX в. после продолжительного периода «железного занавеса», Советскому Союзу пришлось ратифицировать ряд документов международно-правового значения. Одним из таких документов была Международная Конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 г. Ратификация этой Конвенции автома тически привела к введению новой нормы в уголовное законодательство СССР. Так, в 1987 г. в УК РСФСР появилась норма, предусматривающая уголовную ответственность за захват заложника. Необходимость подобной нормы в условиях того времени назревала, о чем справедливо отмечалось на страницах научных изданий^ Вместе с тем факт того, что захватом заложни ков признавались лишь деяния, совершенные в отношении иностранного гражданина, свидетельствует, что введение уголовной ответственности за за хват заложника было всего лишь политически обусловленным событием.

Однако последующие изменения эданной нормы и социальные преобразова ния в нашей стране привели к необходимости ее включения в Уголовный ко декс Российской Федерации 1996 г.

Рост насильственной преступности 90-х гг. прошлого столетия, подчас даже террористического характера, способствовал появлению большого ко личества научных публикаций, в том числе и рассматривающих теоретиче ские и практические проблемы квалификации по ст. 206 УК РФ «Захват за ложника». Авторами, изучающими эту проблему в своих трудах, необосно ванно был сделан уклон в сторону разграничения только со ст. 126 УК РФ «Похищение человека». В то время как разграничению с составом «Незакон ное лишение свободы» не было уделено должного внимания, что, в свою очередь, породило определенный вакуум. И это не могло не сказаться в пра воприменительной деятельности, где возникало большое количество спор ных вопросов при квалификации указанных составов.

' См., напр.: Назаров В., Прошпяков В. Захват заложника — закон и практика // Соц.

законность. — 1991. — Х» з. — С. 32-33.

Диспозиция ст. 206 УК РФ определяет рассматриваемое преступление как «захват или удержание лица в качестве заложника, совершенные в целях понуждения государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия как условия освобождения заложника». Как видно из законодательной формулировки, объективная сторона характеризуется двумя деяниями — захватом и удержа нием.

В теории уголовного права под объективной стороной захвата залож ника понимается «противоправное насильственное завладение человеком, сопровождаемое ограничением его свободы передвижения»', а также нена сильственное удержание, когда лицо в силу объективных или субъективных причин не осознает характер совершаемых в отношении него деяний (нахо дящийся в коме, водолаз, спустившийся под воду и т.д.). Следует согласиться с М.Ю. Павликом, определяющим объективную сторону ст. 206 УК РФ: за хват как «незаконное насильственное ограничение свободы передвижения человека» и удержание как «незаконное насильственное воспрепятствование в оставлении лицом определенного места нахождения»^. Из приведенных оп ределений объективной стороны захвата заложника видна разница между ними. Первое определение (захват) полностью поглощает второе (удержание) и соотносится с ним как целое и часть. В рамках сравнительного анализа объективных сторон составов преступлений незаконного лишения свободы и захвата заложника можно сделать вывод, что ст. 206 УК РФ включает в себя, помимо удержания (это полностью совпадает с объективной стороной ст. УК РФ), еще и захват, который отражает перемещение захваченного лица в пространстве и является однородным захвату как элементу объективной сто роны при похищении человека (ст. 126 УК РФ), о чем справедливо отмечает ' Комиссаров B.C. Ответственность за захват заложников по УК РСФСР // Вести.

Моск. уи-та. — 1995. — № 5. — С. 47;

Уголовный кодекс Российской Федерации: Научно практический комментарий / Под ред. Л.Л. Кругликова, Э.С. Тенчова. — Ярославль, 1994. — С. 363.

^ Павлик М.Ю. Актуальные проблемы захвата заложника: (Уголовно-правовой и криминологические аспекты): Дис... канд. юрид. наук. — СПб., 1998. — С. 144.

С.Д. Гринько\ Отсюда следует, что объем деяний объективной стороны за хвата заложника шире, чем объем деяний объективной стороны незаконного лишения свободы, однако при определенных условиях они могут полностью совпадать.

Необходимо отметить, что объективная сторона захвата заложника ха рактеризуется особенной формой выражения, а именно публичностью вы двигаемых требований. Этот признак не имеет законодательного закрепления в конструкции состава ст. 206 УК РФ, но является одним из основных при разграничении его со смежными составами — незаконным лишением свобо ды и похиш;



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.