авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

Е. И. ОВСЯНКИН

НА ИЗЛОМЕ ИСТОРИИ

События на Севере в 1917-1920 гг.

Мифы и реальность

Архангельск, 2007

В книге почётного доктора Поморского

университета им. М.В. Ломоносова Е.И. Овсянкина на

документальной основе впервые воссоздаётся сложная картина политической и социально-

экономической жизни Архангельского Севера в наиболее драматичный период его истории – время ре-

волюции 1917 года и гражданской войны.

Посвящаю свой труд светлой памяти деда, КОРЖАВИНА Андрея Ивановича, земского деятеля в 1917-1919 гг., и отца, ОВСЯНКИНА Ивана Степановича, рядового сапера, погибшего в боях за Родину в 1944 году УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

Убежден в том, что любой из вас с интересом познакомится с новой книгой Евгения Овсянкина “На изломе истории”. В своей обстоятельной работе автор воспро извел сложную картину социально-политического развитие Архангельского Севера в 1917-1920 годах. Он справедливо, на наш взгляд, отметил, что “этот отрезок времени представляет собой один из самых сложных и драматичных периодов в многовековой летописи древней поморской земли”.

Историк, используя многочисленные малоизвестные и неизвестные ранее доку менты местных и центральных архивов, осветил в своем повествовании такие события, как революционные потрясения 1917 года, создание новых органов власти – Советов и земства, института правительственных комиссаров, деятельность местных партийных организаций кадетов, эсеров, меньшевиков и большевиков. Особое внимание автор уделил проблеме вторжения иноземных войск в наш край и рождения здесь некоего подобия отдельного государства – Северной области.

Полтора года на территории Севера шли ожесточенные бои наспех созданных подразделений Красной армии с объединенными белогвардейскими и иноземными ан тисоветскими силами, наблюдался разгул белого и красного террора.

Автор подробно анализирует этапы деятельности антисоветских властей на Се вере, проблемы создания белогвардейским правительством вооруженных сил, деталь но характеризует его рабочую, аграрную политику, его отношения с командованием иностранных войск, а также причины поражения “белого дела”.

Особое внимание историк уделил персонификации минувших процессов, под черкнув мысль о том, что в годы революции и гражданской войны, являющиеся узло выми моментами русской истории, на первый план выступают личности. Он убеди тельно показывает, что историю вершила не безликая масса, что сложными события ми управляли значимые в обществе того времени деятели: политические и военные руководители, лидеры профсоюзных, партийных организаций, земских учреждений и т.д.

Одним словом, автор попытался честно, без всякого грима и купюр, разобраться в череде неоднозначных и противоречивых событий, показать реальных творцов ре гиональной политики.

Книга хорошо проиллюстрирована документальными фотоснимками, многие из которых публикуются впервые. Фотографии общественных деятелей, иностранных по слов, действовавших в Архангельске, отдельных сюжетов и листовок помогут читате лю ощутить неповторимый аромат эпохи.

Исключительно ценными, имеющими самостоятельное значение, являются мно гочисленные приложения, собранные автором из различных источников. Помимо именного указателя и хроники событий, в этом разделе книги опубликованы таблицы о численности населения губернии, уездов и отдельных городов, составы гласных всех городских дум Архангельска, а также белогвардейских правительств и многие другие сведения. Эти разнообразные данные позволят более зримо представить суть происхо дившего. В целом можно сказать, что книга подкупает читателя новизной фактов, оби лием имен малоизвестных и совсем не известных общественных и военных деятелей, живостью изложения богатого исторического материала.

В большинстве случаев автор, приводя те или иные сведения о значительных явлениях, характеризуя их, в то же время не навязывает читателям своего мнения, за ставляя их самих делать необходимые выводы. Вместе с тем, некоторые суждения ав тора могут вызвать, на наш взгляд, неоднозначную оценку, желание поспорить с ним.

Читатель найдет в книге историка не только достойные внимания факты о про шлом Архангельского Севера, его губернского центра, но и материал для размышле ния над уроками истории, которые всегда надо помнить и учитывать в качестве пре достережения о том, чего не следует повторять. Это особенно актуально для России в начале XXI века.

Председатель Архангельского областного Собрания депутатов В.С. ФОРТЫГИН ОТ АВТОРА В 1987 году автор этой книги издал монографию «Архангельск: годы революции и военной интервенции 1917-1920» 1. Рецензенты издания Ю.Ф. Лукин и А.Н. Зашихин отметили новизну подхода к анализу событий Февральской и Октябрьской революций, обоснованность пересмотра бытовавшей ранее схемы периодов существования анти советской власти на Севере, сочетание научности с популярностью изложения и ряд других моментов 2.

В исследованиях более позднего периода наша книга отнесена к «наиболее ос новательным и значимым работам, связанным с историей северного антибольшевист ского движения», в которых был начат процесс “деидеологизации отечественной исто рической науки» и «переосмысления концепции гражданской войны” 3. Следует отме тить, однако, что в целом автор, как и все советские историки того времени, оставался Овсянкин Е.И. Архангельск: годы революции и военной интервенции 1917-1920. Архангельск:

Сев.-Зап. кн. изд-во. 1987.

Лукин Ю. Тут начало всех начал // Правда Севера. 1987. 10 июля;

Зашихин А. Архангельск: - 1920//Север. 1987. № 11. С. 117-119.

См. И.А. Соловьева. Внутренняя политика Верховного управления Северной области (1918 г.):

Автореф. дис. канд. ист. наук. М., 1994. С. 7-8;

Новикова Л.Г. Власть и общество на антиболь шевистском Севере (1918-1920 гг.). Автореф. дис. канд. ист. наук. М., 2004.

на позициях старых политизированных оценок минувших событий, отдельных персо нажей истории, а также политических партий.

За время, истекшее после выхода в свет упомянутой работы, появились лишь единичные, сравнительно небольшие труды, в которых рассматривались проблемы со циально-политического развития Архангельского Севера в 1917-1920 гг. 4 Вместо это го в российской историографии, по выражению профессора В.И. Голдина, “беспреце дентный интерес … вызывает тема антибольшевистского движения” 5. По подсчетам, приведенным в его монографии “Россия в гражданской войне”, за последнее десятиле тие в России издано не менее 30 монографий и учебных пособий, защищено около докторских и 30 кандидатских диссертаций, посвященных истории белого и антисо ветского движения. Подобные исследования появились и на Архангельском Севере.

Этот феномен имеет свое объяснение. Во-первых, противники советской власти в не далеком прошлом были чаще всего предметом не изучения, а в значительной мере – обличения. Работы по этой проблеме ограничивались разоблачением антинародной политики и преступлений интервентов и белогвардейцев. Во-вторых, в наше время ис торикам стали доступны закрытые ранее документы, что обогатило базу исследований.

И, наконец, к власти в России пришли антикоммунистические силы, заинтересованные в духе давней российской ментальности опорочить своих предшественников.

В условиях начавшегося пересмотра старой историографии в науке было немало перекосов. Кризис общественного сознания привел к резкому падению интереса к «ре волюционным» темам истории. За последний, продолжительный период на Севере не вышло ни одной более или менее заметной книги, где бы более основательно и объек тивно, чем раньше, рассматривалась история революции 1917 года в этом регионе.

Историки Севера и всей страны в последнее время почти не касались проблем рабоче го, крестьянского и профсоюзного движения, истории политических организаций, а также ряда других актуальных проблем.

Российский ученый С.В. Тютюкин, комментируя такой подход к истории, заме тил: “Характерными чертами современной литературы на революционную тему явля ются: дегероизация и дегуманизация революции и революционеров, акцент на их нега тивных, деструктивных качествах, перенесение центра тяжести с массовых социаль ных движений “низов” на политику правящих “верхов”, прославление реформаторской деятельности власти и затушевывание позитивных результатов революции” 6.

Анализ трудов, вышедших из печати за последние годы, позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на появление ряда исследований, социально-политическая исто рия Архангельского Севера в 1917-1920 гг. остается пока без обобщающего анализа.

Автор предлагаемой читателю книги убежден в том, что анализ региональных аспектов российской революции и гражданской войны позволяет глубже ощутить дух Одно из немногих исключений составляют работа архангельских историков «Россия, 1917:

взгляд сквозь годы» (Отв. ред. В.И. Голдин). Архангельск. 1998, книга мурманских историков А.В.

Воронина и П.В. Федорова “Власть и самоуправление. Архангельская губерния в период революции (1917 – 1920 гг.)”. Мурманск. 2002;

Важным вкладом в разработку проблем истории и историо графии гражданской войны на Севере является труд В.И. Голдина, П.С. Журавлева и Ф.Х. Соко ловой “Русский Север в историческом пространстве российской гражданской войны. – Архангельск: Изд-во “Солти”, 2005.

Голдин В.И. Россия в гражданской войне. Очерки новейшей историографии (вторая половина 1980-х - 90-е годы). Архангельск: изд-во “Боргес”. 2000. С.119.

Тютюкин С.В. Накануне столетия первой русской революции. // Призвание историка. Сб. ста тей к 60-летию профессора В.В. Шелохаева. М.: РОССПЭН. 2001. С. 8.

минувшего времени, понять смысл происшедших событий, осмыслить их уникальный феномен.

Исходя из этого положения, он, во-первых, попытался рассмотреть во всей их сложности проблемы экономической и социально-политической жизни Архангельско го Севера в 1917-1920 гг. При этом он использовал свои наработки, в том числе и упо мянутый выше труд, новые сведения и выводы, содержащиеся в трудах историков Се вера.

В книгу включены материалы по истории земского движения на Севере, о роли местных политических организаций в событиях 1917-1920 гг. и многие другие. Разу меется, даже значительный объем издания не позволил осветить многие важные эпи зоды этого бурного периода.

Во-вторых, автору показалось существенным обратить главное внимание на со бытия, происходившие в Архангельске, поскольку он являлся центром, в котором дей ствовали лидеры советского и антисоветского движения, а также командование ино земных войск.

В-третьих, автор стремился известные эпизоды дополнить новыми сведениями, добытыми в центральных и местных архивах. Большое место в книге занимает анализ советской и белогвардейской прессы, приказов военного командования, а также листо вок и воззваний. Эти листовки, пожалуй, ярче всего донесли до нас дух той суровой эпохи: жесткость языка противостоящих сил, классовую непримиримость враждую щих сторон, страстные призывы к борьбе с врагами. В своей совокупности они сохра нили духовный и политический опыт минувшего времени.

В-четвертых, автор счел необходимым снабдить свое издание многими приложе ниями, а также хроникой событий и именным указателем.

Автор сердечно благодарит за помощь в подготовке книги своих друзей и коллег.

Содействие моим поискам оказали архивисты О.И. Корнеева, Е.В. Мельникова, С.Л.

Монахова, В.А. Радишевская, Т.В. Титова, Н.А. Шумилов, В.Н Дорофеева, сотрудни ки Архангельского краеведческого музея Е.П. Бронникова и В.А. Любимов. Я искрен не благодарю библиографов областной научной библиотеки имени Н.А. Добролюбова Ф.С. Агапитова, О.А. Соловьеву и Е.И. Тропичеву. Глубоко признателен профессорам В.Н. Булатову, В.И. Голдину, Ю.Ф. Лукину, Ф.И. Поташеву, А.В. Репневскому, Р.А.

Ханталину, а также И.П. Овсянкину за ценные советы и помощь во время работы над рукописью книги.

Особую благодарность за поддержку моего труда я выражаю руководителю про екта В.А. Губину ГЛАВА ПЕРВАЯ К вопросу о проблемах историографии Архангельского Севера в 1917-1920 гг.

Глубокий экономический, политический и духовный кризис, разразившийся после распада СССР, во многом напоминает события, которые произошли в России в первой четверти ХХ века.

Разрыв царского самодержавия и народа, неудача столыпинских реформ, раскол общества, переросший в три революции и в гражданскую войну – такова действительность и трагический финал первых двух десятилетий ушедшего в небытие ХХ столетия.

Противостояние царизма и Думы, Временного правительства и Советов, красных и белых в союзе с иностранными интервентами –эти и другие пробле мы всегда пользовались вниманием советских, российских и зарубежных исто риков. Изучение исторического опыта и уроков политической и идеологиче ской борьбы вдвойне актуально в наше время. Только учитывая пройденный путь, можно сделать верный выбор, перед которым стоит Россия в новом сто летии.

…Нередко общественные деятели, да и сами историки произносят своеоб разный приговор прошлому: “история повторяется” или “история ничему не учит”. В этих словах, очевидно, есть частица правды. Но, как справедливо за метил историк А.А. Искендеров: “История, как правило, повторяясь, оборачи вается не лучшей своей стороной и ничему не учит лишь тех, кто сам себя ли шает удовольствия открывать в ней что-то новое, часто волшебное и неповто римое. Те же, кто игнорирует опыт истории, надеясь, что им удастся ее пере хитрить, неизбежно оказываются в проигрыше” 1.

*** Предметом настоящего исследования является социально-политическое развитие Архангельского Севера в 1917 – 1920 гг.

Этот своеобразный регион всегда играл важную роль в истории нашего Отечества. А интересующий нас отрезок времени представляет один из самых сложных и драматичных периодов в многовековой летописи древней помор ской земли.

За сравнительно небольшой исторический срок здесь произошли рабочие и крестьянские выступления в ходе двух, вернее одной непрерывной револю ции 1917 года, вторжение иностранных войск и создание некоего подобия ав тономного, а по сути дела, марионеточного государства – Северной области.

Полтора года на территории Севера шли ожесточенные бои подразделений Красной армии с объединенными белогвардейскими и иноземными антисовет скими силами, наблюдался разгул белого и красного террора.

После окончания гражданской войны Русский Север стал своеобразным полигоном для проверки основ экспортной и концессионной политики нового государства, рождения первых советских концентрационных лагерей – неотъ емлемой составляющей складывавшейся тоталитарной системы.

Ряд проблем этого периода уже подвергся переосмыслению в исследовани ях историков, другие требуют ответов на основании новых источников и нако пленного опыта.

Сложившаяся в последний период своего рода политическая дистанциро ванность создала более благоприятные условия для непредвзятого анализа со бытий революции и гражданской войны, придала им новый импульс.

Революция 1917 г., гражданская война 1918-1920 гг., иностранное вмеша тельство сыграли исключительную роль в истории России, определив судьбу страны на весь последующий период. Масштабы и значимость этих событий обеспечили им прочное положение как наиболее дискуссионным историогра фическим темам. Неслучайно ведутся непрекращающиеся споры отечествен ных и зарубежных ученых о причинах, условиях и обстоятельствах прихода партии большевиков к власти и их победы в гражданской войне История этого времени нашла отражение в обширном пласте разнообраз ной по форме и содержанию литературе, как в нашей стране, так и за ее преде лами.

*** С некоторой долей условности можно выделить четыре периода разработ ки многоплановой проблематики данного этапа истории Архангельского Севе ра России 2.

Вычленение этих этапов, по нашему мнению, обусловлено, главным обра зом, явлениями политического характера, нередко юбилейными датами, к ко торым приурочивалось издание наиболее значимой научной и пропагандист ской литературы. Содержание ее во многом определялось постановлениями директивных органов: пленумов и постановлений ЦК ВКП (б).

Многообразная литература по истории региона появилась уже в первое десятилетие после установления Советской власти – 1920-е – начало 1930-х годов. Этому в немалой степени способствовали два обстоятельства: создание местных журналов – «Рабочее звено», «Большевистская мысль» (Архангельск, 1923-1928 гг.), «Вестник Карело-Мурманского края» (Ленинград, 1925- гг.) и др., а также образование при губкомах РКП(б) историко-партийных ко миссий (истпартов). Под руководством последних велись сбор и публикация воспоминаний активных участников революционного движения, борьбы за власть советов на местах, о событиях революции 1917 года и иностранной ин тервенции.

Много внимания уделялось изданию книг о гражданской войне и интервенции. Достаточно отметить, что библиография работ об этих событиях на Севере, составленная А. Поповым еще в 1928 году, насчитывала, включая газетные статьи, 519 названий. Литература, изданная в этот период, характеризуется рядом особенностей.

Во-первых, многие книги и очерки написаны по горячим следам минув ших событий и, как правило, их активными участниками. Отметим среди них книги М.С. Кедрова, М.К. Ветошкина, И.В. Богового, несколько коллективных сборников 3.

Почти все упомянутые выше авторы опирались не только на личные вос поминания, но частично и на архивные, а также опубликованные документы, хотя большинство из них считало свой труд лишь материалом «для будущего историка» 4. Бывшим военным и политическим активистам явно не хватало глубины обобщений и выводов. Возможность использования авторами архив ных документов была ограничена. К тому же все они не были профессиональ ными историками, и это обусловило преобладание в их книгах оценочного, идеологического, чаще всего субъективного, аспекта над аналитическим.

Во-вторых, в это время издавались книги и статьи активных деятелей северного антисоветского движения, написанные и изданные главным образом за рубежом (некоторые из них переиздавались в СССР). Известностью среди специалистов пользовались мемуары Е.К. Миллера, Г.Е. Чаплина, Б.Ф.

циалистов пользовались мемуары Е.К. Миллера, Г.Е. Чаплина, Б.Ф. Соколова, С.Н. Городецкого, В.В. Марушевского, В.И. Игнатьева и других 5.

Несмотря на некоторые оттенки в суждениях упомянутых авторов, эмиг рантская историография, в отличие от советской, рассматривала антибольше вистское движение на Севере как патриотическое и государственническое 6.

В-третьих, в литературе об установлении советской власти и интервен ции на Севере проявлялся плюрализм мнений, шли упорные дискуссии. Горя чий спор, например, разгорелся на страницах журнала «Пролетарская револю ция» между М. Кедровым и М. Ветошкиным о поведении северного крестьян ства, о Шенкурском антисоветском восстании и причинах провала на Севере мобилизации в Красную армию, о земстве, взаимоотношениях центра и губерн ских властей, по ряду других проблем 7.

Столь же острая полемика завязалась в эмиграции между руководителя ми антисоветского движения в Архангельске. Бывший глава Верховного Управления Северной области Н.В. Чайковский, явно претендуя на первенст вующую роль в свержении советской власти в Архангельске и создании Север ной области, в ответ на попытку Г. Чаплина представить себя единственным руководителем переворота в городе, сделал признание о том, что последний “явился на все готовое”, “не играл почти никакой роли” и лишь “в угоду союз никам” был назначен командующим вооруженными силами ВУСО 8.

Защищая своего собрата по общему делу, бывший начальник штаба ко мандующего русскими войсками Северной области В.А. Жилинский, в свою очередь, с убийственным сарказмом, по-военному грубовато, но, на наш взгляд, не без основания, назвал Временное правительство области «получи новничьим учреждением... для творения глупостей», которое «существовало постольку, поскольку существовала военная сила». А отъезд Н.В. Чайковского за границу в январе 1919 года он именовал «распиской в... несостоятельности», доказательством того, что «всякая революционная морда, ударившись о госу дарственность, сворачивает вправо, а, не желая показать это, уезжает за грани цу» 9.

Резкие высказывания непосредственных участников событий были по нятны: политизированные страсти вокруг минувшего еще не улеглись, а на глубокое осмысление фактов требовалось время.

В целом этот период оказался плодотворным в изучении истории регио на. До сих пор не утратили своего значения четыре сборника архангельского истпарта, среди которых особое место занимает сборник № 4 «Октябрьская ре волюция и интервенция на Севере. 1917-1920», а также первый том намечавше гося трехтомного издания М.Ю. Левидова «К истории союзной интервенции в России», книги Н. Корнатовского и И. И. Минца «Английская интервенция и северная контрреволюция», небольшое, но емкое издание «Интервенция на Севере в документах» 10. Эти публикации, по сути дела, и завершили первый этап историографии Севера.

Второй, особенно трудный период развития исторической науки в целом, продолжался более четверти века – до второй половины 50-х годов – и характе ризовался идеологическими и организационными утеснениями работы истори ков и их погромом. С одной стороны, имел место идеологический диктат, ко нечной целью которого являлось насаждение единомыслия, а с другой – огра ничение доступа в архивы, появление в книгохранилищах так называемых «спецхранов», где находились книги и газеты, работа с которыми была воз можна только по специальным разрешениям. Сведения, добытые в фондах «спецхранов», как правило, не разрешались к разглашению в открытой печати.

К тому же тысячи бывших видных партийных, государственных и военных деятелей вследствие политических репрессий превратились во “врагов народа”, и они сами, их деятельность и труды были на длительный срок преданы заб вению.

Более того, во второй половине 30-х годов были буквально разгромлены архивное ведомство страны и краеведческие общества. Наиболее заметных се верных краеведов (И.В. Богового, А.Н. Попова и др.) арестовали и расстреля ли 11. Книги их оказались под запретом.

Все это привело к тому, что история интересующего нас периода пре вратилась в некую обезличенную схему, а события в стране, согласно суждени ям того времени, происходили только под руководством большевистской пар тии и были заранее предопределены ходом истории. И, тем не менее, в исто риографии этого периода происходили некоторые сдвиги.

Во-первых, расширился круг авторов, разрабатывавших историю Севера.

Среди них можно упомянуть Д.С. Артамонова, В.М. Подарова, С.Б. Борисова, В.В. Тарасова. В регионе трудились также историки Г.Е. Мымрин, А.И.

Потылицын, А.И. Копылов, Я. П. Балагуров, В.И. Машезерский, Н.В. Лебедев, В.Г. Зыкин и ряд других 12.

Во-вторых, нельзя не отметить, что почти всех упомянутых выше авто ров по-прежнему главным образом интересовали “революционные” сюжеты, события гражданской войны и иностранной интервенции, происходившие в ос новном в советском стане.

Догматическое понимание исторической обреченности белого движения делало ненужным изучение и объективный анализ его возникновения и разви тия, его особенностей в различных регионах России. Недооценка и незнание многих аспектов истории белого движения привели к накапливанию груза так называемых “белых пятен” в истории России XX века. Лишь в более позднее время этот своего рода вакуум стал постепенно заполняться новыми исследо ваниями, переизданием эмигрантской литературы, включающей труды руково дителей и непосредственных участников белого движения.

В-третьих, во второй половине 30-х годов в практику была внедрена схема знаменитого «Краткого курса истории ВКП(б)», что привело фактически к приостановке научного процесса и полной его политизации. В соответствии с духом «холодной войны» в исследованиях постепенно изменялись акценты в трактовках отдельных событий. Так, вина за введение иностранных войск на Европейский Север стала возлагаться не на Англию или союзников в целом, как это было принято раньше, а на США. Чего, например, стоят названия наи более солидных по объему книг той поры Г.Е. Мымрина: «Американские им периалисты – вдохновители и организаторы военной интервенции против Со ветской России (1918-1920)» (1951 год), «Англо-американская военная интер венция на Севере и ее разгром (1918-1920)» (1953 год) и др.

В это время усилила свое значение родившаяся несколько раньше тради ция обвинения зарубежных исследователей в «буржуазной фальсификации ис тории», в том числе событий на Севере.

Внутриполитическая конъюнктура приводила к тому, что в литературе всячески преувеличивалась роль И. В. Сталина в разгроме интервентов, имена же многих действительных участников и руководителей событий попросту не упоминались. Дело доходило до абсурда. Одна из глав работы Г. Мымрина, на пример, называлась «В.И. Ленин и И.В. Сталин – организаторы обороны Севе ра», а человек, которому направлялись ленинские директивы (М.С. Кедров) и который в первый период военных действий претворял их в жизнь, именовался в этой же главе неким обезличенным «командующим Северным фронтом» 13.

Число таких примеров можно приводить десятками.

И, наконец, в этот продолжительный период практически не появилось в свет ни одного сколько-нибудь значительного сборника документов по истории Севера, а публикация мемуаров участников событий ограничивалась печатани ем на страницах газет тщательно препарированных заметок ветеранов, избе жавших репрессий.

Несмотря на крупные издержки процесса развития историографии, в этот отрезок времени продолжалось накопление и обобщение фактического мате риала. Достаточно отметить, что с 1950 по 1956 год историки-северяне защити ли 14 кандидатских диссертаций по проблемам установления и упрочения со ветской власти и борьбы с антисоветскими силами на Европейском Севере.

В числе соискателей степени кандидатов исторических наук по этой про блематике были: М.И. Шумилов, Г.Е. Мымрин, П.В. Минин, А.Н. Аксенов, К.А. Барабанова и другие 14. Постепенно создавался необходимый научный по тенциал для будущей работы.

Наиболее способный и молодой по возрасту М.И. Шумилов спустя неко торое время успешно защитил докторскую диссертацию, а в 1973 году издал солидную монографию «Октябрьская революция на Севере России», не поте рявшую своего значения в наше время 15. Однако для ликвидации накопивших ся «завалов» в историографии требовались радикальное изменение политиче ской ситуации в стране и появление свежих сил в исторической науке.

Качественно новый этап развития историографии интересующего нас периода начался после ХХ съезда КПСС, т.е. со второй половины 1950-х годов.

Новый этап развития исторической науки был крайне противоречив. Он длился до второй половины 80-х годов.

Новизна процесса характеризовалась большей свободой в высказывании историками своих оценок, освобождением от господства многих догм «Кратко го курса ВКП(б)», некоторым расширением доступа к архивным источникам, использованием полузабытой или совсем неизвестной мемуарной и иностран ной литературы.

В связи с начавшейся реабилитацией ранее репрессированных политиче ских и государственных деятелей появилась возможность персонифицировать исторический процесс, воздать должное памяти и делам многих активистов прошлых событий.

В этот период в каждой из территорий, входивших в состав Европейско го Севера, были созданы очерки республиканских и областных организаций КПСС, а в ряде территорий и – очерки истории регионов 16. С высоты минув ших лет можно по-разному относиться к этим трудам, но подготовка и издание их позволили объединить усилия историков, выявить и обобщить значительные пласты материалов. Книги не потеряли некоторого научного значения и в наши дни.

Во-вторых, пожалуй, наиболее значимым в этот период было издание в Москве, Ленинграде и на местах серии сборников архивных документов, по священных, главным образом, становлению советской власти и борьбе против антисоветских сил. Упомянем среди них «Северный фронт», выпущенный Воениздатом и «Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере (1917 1920 гг.), «Из истории гражданской войны в СССР» и др. 17.

К этой группе изданий примыкает поток воспоминаний ветеранов. Неко торые авторы привлекали при подготовке своих трудов архивные документы.

Таковы, например, книги М.К. Ветошкина, В.П. Чуева, документальная повесть П. Стрелкова и др. И, наконец, в литературу о революционных событиях 1917 года, а также о гражданской войне и интервенции вошли новые монографии. Наиболее цен ными из них является уже упомянутый труд М.И. Шумилова, а также книги И.С. Шангина, А.А. Самойло и М.И. Сбойчакова, А.А. Киселева и Ю.Н. Кли мова, А.Н. Аксенова и А.И. Потылицына, английского общественного деятеля Э. Ротштейна 19.

Выделяя выше различные блоки изданий, следует иметь в виду несколь ко существенных моментов. Безусловно, в целом по количеству и качеству это был самый насыщенный период за все годы советской власти. Историки ввели в научный оборот много новых документов, населили историю региона реаль ными, еще недавно полузабытыми и забытыми людьми – активными участни ками прошлых событий. Появились переводы иностранных авторов.

Но нельзя не отметить однобокость многочисленных изданий. Львиная доля их по-прежнему была посвящена проблемам революции и гражданской войны. Достаточно указать, что, согласно подсчетам М.И. Шумилова, только на начало 1967 года литература по проблемам борьбы за советскую власть на Се вере насчитывала 1475 названий 20.

В методологическом плане историки и в этот период по-прежнему были связаны жесткими рамками марксизма-ленинизма, оценками событий, содержавшимися в трудах В.И. Ленина и партийных документах.

Историография в целом развивалась экстенсивным путем: в оборот вовлекался новый материал, появлялись новые сюжеты, но все это делалось на прежней теоретико-методологической основе. За рамками исследований историков оставался целый ряд сложных проблем, доступ к архивам был по-прежнему затруднен.

Последний этап в историографии интересующего нас периода начался во второй половине 1980-х годов. Новые обстоятельства, сложившиеся в об ществе: глубокие перемены в социально-политическом устройстве, рассекре ченность ряда пластов архивных документов и библиотечных фондов, возмож ность использовать иностранные источники – позволили историкам постепенно освободиться от идеологических догм, подняться на более высокий уровень обобщения минувших событий и положить начало новому этапу изучения ис тории нашего Отечества, в том числе и истории северного региона.

Однако становление новой историографии, в особенности после распада СССР, оказалось в целом весьма болезненным процессом. На первых порах страсти кипели вокруг так называемых «белых пятен». Некоторые историки, забыв нередко о профессиональной работе, увлекались публицистическим нис провержением старых, годами защищавшихся ими же установок. В дискуссиях между публицистами и историками в центре внимания вновь оказались про блемы революционных событий 1917 года, гражданской войны, белого и крас ного террора, причин и хода иностранной интервенции и ряд других.

Лишь со временем специалисты пришли к осознанию того, что для свершения качественного рывка требуется создание новой концепции историо графии взамен старой идеологизированной.

Может быть, с некоторым запозданием, в сравнении с публицистами, ис торики ответили на запрос времени профессиональной созидательной работой.

На смену статьям пришли солидные монографии, посвященные ключевым про блемам истории этого сложного периода. Постепенно ученые отошли от тради ционного в советской историографии внимания к революционному движению и классовой борьбе, приступив к изучению глубинных противоречий россий ского общества и новых проблем. Появились работы по истории политических партий России, антисоветского движения. Усилился поток литературы, кото рую можно с полным основанием относить к истории России.

Процесс перемены подходов к общей оценке гражданской войны был не ровным. Если долгие годы было привычным трактовать её с позиций героизма защитников советской власти, которые отстаивали революцию в борьбе с анти советскими силами, то у многих историков акценты сместились на подчёркива ние трагизма “братоубийственной” войны и возложение ответственности за нее на партию большевиков.

Новая проблематика стала в порядок дня и перед историками отдельных регионов страны. Преодолевая издержки процесса пересмотра устоявшихся оценок, пытаясь разрабатывать тематику, остававшуюся долгое время в стороне от внимания исследователей, историки опубликовали ряд книг, защитили не сколько диссертаций, посвященных воссозданию подлинной истории России.

Среди других упомянем работы А.В. Смолина, В.П. Федюка, А.П. Штыка, И.А.

Соловьевой, М.В. Таскаева, А.В. Венкова, Ю.Д. Гражданова 21 и др.

Особо отметим тот факт, что одними из зачинателей нового подхода к упомянутым выше проблемам на региональном уровне явились историки Севе ра. Своеобразным компасом в мире публикаций по истории Русского Севера стали для читателей вышедшие в эти годы историографические труды профес соров П.А. Колесникова и А.А. Куратова 22.

В 1992 году петрозаводский профессор М.И. Шумилов издал историо графический очерку “Октябрь, интервенция и Гражданская война на Европей ском Севере России”. Автор дал детальный анализ литературы о событиях 1917-1920 гг. и соответствующую оценку.

В 1987 году увидела свет монография автора этой книги «Архангельск:

годы революции и военной интервенции 1917-1920» 23, о которой уже говори лось во введении. В эти же годы северные исследователи провели ряд научных конференций и выступили с новыми публикациями об интервенции на Севере.

В 1997 году автор этого издания опубликовал книгу «Огненная межа» 25.

Впервые в российской историографии он предпринял попытку на примере анализа жизни жителей Шенкурского уезда – одного из самых крупных на Се вере (около 100 тысяч человек населения) проанализировать всю совокупность экономических и социально-политических проблем, имевших место в первой четверти ХХ века.

Важный вклад в исследование вопросов антисоветского движения на Севере России внес профессор В.И. Голдин. За короткий срок он подготовил и опубликовал более 40 работ общим объемом до 100 п.л., защитил докторскую диссертацию на тему «Интервенция и антибольшевистское движение на Севере России. 1918-1920» 26.

Несомненными достоинствами работ В.И. Голдина являются объектив ная оценка трудов своих предшественников, признание ряда важных теорети ческих выводов, содержавшихся в их трудах. Укажем на два из них: утвержде ние положения о том, что вторжение иностранных войск на Север явилось следствием хорошо спланированной акцией руководителей Антанты и что это вмешательство во внутренние дела России явилось основной причиной граж данской войны на Русском Севере. Во всяком случае, уточнил он позднее, “Без интервенции вооруженная борьба на Европейском Севере не приобрела бы та кой размах, ожесточенность и длительность, а, скорее всего, ограничилась бы локальными и кратковременными столкновениями” 27.

Историк, используя разнообразные архивные источники, работы ино странных авторов, сосредоточил внимание на узловых и спорных вопросах ис тории того времени: предыстории интервенции, событиях на Мурмане. Он по казал, что, вопреки обещаниям руководителей Антанты не вмешиваться во внутренние российские дела, интервенция приобрела четко выраженный анти советский характер.

В. Голдин обстоятельно рассмотрел некоторые проблемы практической деятельности белогвардейского правительства, раскрыл причины вывода ино странных войск с Севера, разложения белой армии, изменения в настроении населения и, в конце концов, общего кризиса наспех созданного режима и па дения Северного фронта.

Пожалуй, впервые события гражданской войны и интервенции предста ли перед читателем не как героическая эпопея, а как крупнейшая в истории русского народа социальная драма.

Работы Голдина положили начало более основательной разработке про блем антибольшевистского движения на региональном уровне во всей России.

Во второй половине 90-х годов защищен ряд диссертаций по этой проблемати ке, в каждой из которых имеются ссылки на работы архангельского историка.

Немало перекосов испытала историческая наука и в последующее время.

Как справедливо отметил профессор В. Голдин, в условиях начавшегося пере смотра старой ортодоксальной историографии высказывались крайние точки зрения и о событиях на Севере. Одна из них состояла в том, что якобы «интер венции на Север как акта вооруженного вмешательства фактически не было, а Северная область была независимой и процветающей республикой» 29. Нет ни чего более парадоксального, чем подобное дилетантское суждение, которое, кстати, не получило никакой поддержки историков. Заметим, однако, что по добные суждения широко бытуют на страницах местных газет. Похоже на то, что молодые журналисты, получившие образование уже в наши дни, слабо знают минувшие события, совершенно не знакомы с изданиями, вышедшими в последние годы. Но верно и то, что кризис общественного сознания привел к другой крайности Ї резкому падению интереса к «революционным» темам ис тории.

Отрадным явлением стал выход книги А.В. Воронина и П.В. Федорова “Власть и самоуправление. Архангельская губерния в период революции ( – 1920 гг.)” 30. Пожалуй, впервые в литературе авторы предприняли объектив ную попытку сравнить эффективность функционирования в сравнительно не большом регионе двух систем местного самоуправления Ї Советов и земства.

Кроме того, в последние годы появился ряд диссертаций, посвященных таким темам, как восстановление объективной картины существования много партийности на Севере в 1918-1920, создания и функционирования белой ар мии на Русском Севере и т.д. Изменения, происшедшие в последние годы в нашей стране, расширение источниковой базы породили еще одно явление. В ряде работ предприняты попытки пересмотра всей концепции гражданской войны в пользу белого дви жения. Как и в былые времена, в трудах историков встречаются отдельные не домолвки. Авторы ряда работ пытаются идеализировать лидеров белого дви жения, стремятся отыскать в режимах, сложившихся на окраинах России, в том числе на Севере, носителей неудавшейся альтернативы развития страны по пу ти буржуазного либерализма и так называемого «третьего пути» 32.

Иначе говоря, в некоторых современных публикациях нередко одна тен денциозность заменяется другой, характерной для апологетики антисоветского движения. Вновь, как и прежде, в прошлую жизнь общества привносятся со временные понятия и оценки, которые не соответствуют минувшему. Вторже ние политики в сферу компетенции истории приводит к тому, что историю снова подчищают, исправляют, а порой и переписывают заново. При таком подходе невозможно объективно оценить столь сложные исторические явле ния, как гражданская война и интервенция. Очевидно, что их не следует ни восхвалять, ни проклинать. Их надо изучать и больше размышлять.

*** Думается, что пора восстановить «связь времен» и продолжить тради цию издания книг и сборников документов по истории революционного дви жения, как, впрочем, и по ряду других проблем. Надо предоставить возмож ность современному читателю, гражданину нового времени, знать документы и книги, в которых без идейной предвзятости спокойно оценивалось бы наше прошлое.

Нам представляется также, что пришло время перейти от разработки уз ких тем, ограниченных как тематикой, так и географическими рамками той или иной губернии, к более широким обобщениям и попытаться дать общую карти ну развития Русского Севера в более продолжительный период времени. Высо кий пример в этом смысле дали нам блестящие историки А. Кизеветтер и ака демик С. Платонов, попытавшиеся в свое время дать обобщенный образ этого древнего русского региона 33. Их работы не утратили своего значения.

Важный почин в этом деле принадлежит сыктывкарскому историку В.И.

Чупрову, издавшему ценный труд о социально-политической жизни северной деревни в конце XIX – начале XX века. Интересную монографию («Русский Север в конце XIX – первой трети ХХ века. Проблемы модернизации и соци альной экологии») издал в Архангельске В.И. Коротаев 34. На большом факти ческом материале автор исследовал проблемы взаимоотношения между наро дом и природой, отношения властей и интеллигенции к природе, попытался определить пути выхода из экологического и антропологического кризисов.

Значимый труд о жизненном пути руководителя правительства Северной об ласти Н.В. Чайковского издал архангельский историк Н.А. Макаров 35.

Серьезным вкладом в дальнейшую разработку проблематики истории и историографии гражданской войны на Архангельском Севере явился коллек тивный, уже упомянутый выше, труд В.И. Голдина, П.С. Журавлева и Ф.Х. Со коловой. На широком всероссийском и международном “интерьере” в нем об стоятельно рассмотрены такие темы, как генезис гражданской войны на Рус ском Севере, северный регионализм и интеллигенция региона в этот отрезок времени. Существенное научное и политическое значение имеет заключитель ная глава книги “Гражданская война в России: исторические последствия и уро ки для XX и XXI веков” 36.

Наш анализ литературы позволяет сделать вывод о том, что начавшееся научное переосмысление многих проблем первой четверти XX века пока еще далеко от завершения. Разнообразные общественные силы по-разному интер претируют ряд важнейших событий истории России, по-прежнему допуская одномерность в понимании исторического процесса, а порой и явную тенден циозность.

Мы полагаем, что самого пристального внимания (в тех же временных рамках) заслуживает и анализ социально-политического развития самобытного региона России – Русского Севера.

Цель нашей работы состоит в том, чтобы в меру своих возможностей по пытаться, хотя бы частично, решить эту важную и объемную задачу.

ГЛАВА ВТОРАЯ От Февраля к Октябрю В ПРЕДДВЕРИИ РЕВОЛЮЦИИ Время перемен. Какова была социально-экономическая обстановка на Архангельском Се вере накануне Февральской революции?

Коснемся кратко этой проблемы. В 1916-1917 годах на территории губернии проживало 517 690 человек, в том числе 435 031 из них обитали в уездах. Городское население составля ло всего 82 659.

По составу населения выделялся Шенкурский уезд, в котором числилось почти 102 ты сячи человек. По 50 тысяч проживало в Архангельском и Холмогорском уездах, а в осталь ных – по 30-40 тысяч жителей. Все уездные города были слабозаселенными пунктами, в каж дом из которых обитало от одной до 4 тысяч человек. Крупнее других была Онега (3 870 чело век). Примерно столько же жителей было в Кеми, по 2500 – в Мезени и Шенкурске.

Наиболее крупным центром региона являлся Архангельск с населением 65 572 челове ка. Поскольку основные события, определявшие развитие всего региона, развивались в губерн ском центре, расскажем о нем подробнее. А по мере необходимости коснемся и других сторон экономической обстановки в регионе 37.

*** Архангельск накануне революционных событий 1917 года, на первый взгляд, ничем не от личался от захолустных окраинных губернских центров.

Это был тихий, местами, особенно на окраинах, неказистый с виду город, на экономи ческом развитии которого сказывалась отдаленность от центра России. Железная дорога ши рокой колеи, вошедшая в строй в 1916 году, только осваивалась, а речная магистраль и мор ской путь почти на семь месяцев сковывались ледяным панцирем. Судя по газетам тех лет, жизнь в городе с осени до весны замирала. Но “сонное” спокойствие было обманчиво: первая мировая война внесла в эту обстановку разительные перемены.

Эти перемены коснулись, прежде всего, городской экономики. Резко возросла роль Архангельского морского торгового порта, через который Россия стала получать помощь от своих союзников – стран Антанты. Грузооборот порта увеличивался с головокружительной быстротой. В 1917 году в сравнении с 1913 он вырос более чем в 2,5 раза, при этом ввоз това ров увеличился более чем в 20 раз. Причем если до войны через Архангельск ввозились про довольственные товары (рыба, соль и т.д.) и строительные материалы (в частности цемент), то с 1914 года в составе импорта преобладали каменный уголь, снаряды, взрывчатка, рельсы, ав томашины, колючая проволока и другие грузы военного назначения. В 1916 году, например, военных грузов порт принял 19 миллионов пудов, каменного угля – 52 миллиона пудов, а все го – почти сто миллионов пудов, или свыше миллиона 620 тысяч тонн.

По данным Архангельской таможни, общие итоги ввоза товаров из-за границы через портовые города Архангельской губернии в 1913-1917 гг. характеризовались следующими данными:

Груз и его 1913 год 1914 год 1915 год 1916 год 1917 год стоимость В пудах 8234087 32542702 57115812 99 113 706 В тоннах 134 874,7 533 049,3 935 557,1 1 623 482,3 2 734 599, Цена в руб- 5 116 897 51 676 796 345 933 101 1 079 427 146 1 329 лях Цифры убедительно свидетельствуют о быстром росте, как объемов ввозимых грузов, так и их стоимости. Заметим, что в 1916 году в порты губернии пришло 895 заграничных су дов, в том числе 757 – в Архангельск 38.

Впрочем, весьма внушительным являлся и экспорт из портов губернии. Вот некоторые данные 39 :

Груз и стои- 1913 год 1914 год 1915 год 1916 год 1917 год мость В пудах 80 397 198 69 657 730 60 660 776 74 447 400 67 721 В тоннах 13 169 006 1 140 993,3 993 623,5 1 219 448,2 1 109 286, Цена в руб- 32 422 071 48 355 356 138 457 966 226 827 617 258 085 лях Естественно, что рост грузооборота потребовал значительного расширения объемов строительных работ – сооружения новых причалов, складских помещений, подъездных путей, жилых бараков и т.д. Судоремонтные мастерские в Соломбале срочно переоборудовались в завод.

Оживленная стройка развернулась в портовых районах Экономия и Бакарица. Всего в 1917 году Архангельский морской порт располагал 64 причалами для приема импортных гру зов, 77 – для экспортных товаров, 19 – смешанными. Всего, таким образом, имелось в наличии 160 причалов, на которых одновременно могли производить операции сотни пароходов 40.

Железная дорога, срочно перешитая в годы войны на широкую колею, постепенно ос ваивалась, по ней шло снабжение фронта. По подсчетам того времени, по ней было возможно ежесуточно отправлять до 500 вагонов. Практически из Архангельска временами уходило около 300 железнодорожных вагонов. Цифра, конечно, по тем временам немалая, но и при та ких масштабах отправки транспорт не успевал вывозить грузы.

В военные годы для разгрузки порта в Архангельск приехали тысячи рабочих из мно гих регионов страны. В частности, 200 человек прибыли по договору рижского профсоюза транспортных рабочих с фирмой “Данишевский и К°”. Этот контингент сыграл значительную роль в общественной жизни губернского центра.

Отличительной чертой Архангельска военных лет явился быстрый рост его населения.

Если в довоенные годы численность населения увеличивалась ежегодно на 1650 человек, то в военное время она возрастала на 4780 жителей 41. По неофициальным данным, здесь к началу Февральской революции проживало не 65 тысяч, как это значилось в полицейской статистике, а вдвое больше – до 130 тысяч человек 42.

Значительную часть населения города составлял рабочий класс. Общее число рабочих, включая тружеников лесозаводов, поселки которых в то время не входили в городскую черту, различных рабочих-сезонников, грузчиков, военных и прочих строителей временами достига ло до 40 тысяч человек 43. Однако эта цифра не была постоянной.

Рабочий класс был сложным по своему составу, что позднее оказало влияние на ход всех событий, и в особенности на деятельность Совета рабочих депутатов. В центре Архан гельска он был сравнительно малочисленным и занят в основном на мелких предприятиях, с числом работающих до 10-12 человек. В 1916 году, по данным городского полицейского управления, в городе значилось 40 небольших мастерских, где работало всего 800 человек 44.

Большую группу тружеников в городе (до 2 тысяч человек) составляли ремесленники.

Среди них были: булочники, портные, плотники, столяры, кузнецы, извозчики, сапожники и т.д. Гораздо больше рабочих было сконцентрировано в Соломбале, где только на судоре монтном заводе трудилось до 2000 человек.

Самый крупный отряд рабочих составляли труженики лесозаводов, сосредоточенных в основном в районе Маймаксы. Костяк лесопильщиков состоял из кадровых рабочих, многие из которых имели здесь собственные дома и по образу жизни мало чем отличались от крестьян окрестных деревень. Последняя категория жителей тоже подрабатывала на заводских работах – погрузке иностранных кораблей в летний период.

Еще одной значительной группой являлись сезонники, прибывавшие на строительные работы в порт и на железную дорогу. Среди них было немало чувашей, бурят, представителей других национальностей. В 1916 году только в морском порту на всех видах работ было занято до 30 тысяч рабочих, в том числе 4 тысячи – на строительных работах 46.

Для полноты социальной характеристики города следует отметить, что, по статистиче ским данным 1916 года, в нем числилось 1285 дворян, около 340 лиц духовного звания, более 4800 купцов и чиновников. По национальному признаку в городе преобладали русские. Наряду с ними в нем проживало в то время 778 коми, свыше 900 латышей и 158 иностранных поддан ных.


*** На общественной жизни города сказывалось заметное иностранное влияние. В Архан гельске издавна существовала так называемая Немецкая слобода. В канун Февральской рево люции часть ее жителей составляли потомки иностранцев, принявших некогда российское подданство. Вместе с тем 158 жителей города в тот момент считали себя иностранными под данными. Число иностранцев в городе в военный период заметно пополнили моряки союзных России стран. Для защиты интересов западноевропейских государств и их граждан в 1916 году в городе имели свои штатные и нештатные консульства Англия, Норвегия, Швеция, Дания, Бельгия, Нидерланды и Испания 47.

Иностранный капитал играл некоторую роль в лесной промышленности Севера. По уточненным данным, в 1913 году выходцам с Запада принадлежали в Архангельской губернии 9 заводов из 44, или 20%. На этих предприятиях было выработано 14,7% пиломатериалов (281,1 тыс. куб. из 1907,7 тыс. куб.) А общая стоимость продукции составляла 14,2% 48.

В годы войны на Севере чувствовалось присутствие иностранных вооруженных сил.

Поскольку в этом регионе у России собственных кораблей не хватало, российское правитель ство обратилось за помощью к союзникам. В 1915 году здесь появились военные суда Антан ты. Английский контр-адмирал Т. У. Кемп, именовавший себя морским начальником Белого моря, добился подчинения российской дивизии судов траления британскому офицеру.

Новым для Архангельска явлением было размещение здесь крупных контингентов войск, в особенности военно-морских сил. Формирование последних было вызвано тем, что германский флот пытался нарушить морские коммуникации, связывавшие Россию с союзни ками, прекратить плавание союзных кораблей на Севере. Для защиты судоходных путей при казом по Морскому ведомству 6 июля 1916 года была образована флотилия Северного Ледо витого океана, личный состав которой насчитывал 6580 человек. Архангельск наряду с Мур манском стал базой этой флотилии. В городе разместились также военные службы, распола гался штаб Главноначальствующего Архангельска и водного района Белого моря. Главнона чальствующий генерал И. Федоров являлся одновременно и командующим флотилией Север ного Ледовитого океана. В связи с ростом объемов перевозок военного снаряжения и угля из стран Антанты и необходимостью защиты морских коммуникаций, Главначу принадлежала вся военная и гражданская власть в Архангельске и губернии, а также в полосе отчуждения железной дороги Архангельск-Вологда и на внутренних водных путях.

В городе дислоцировались 14-я пехотная и 669-я пешая Костромская дружины, Архан гельский полк, 58-й и 59-й рабочие батальоны и различные военные команды. По неполным данным, в начале 1917 года сухопутный и флотский гарнизоны Архангельска и его окрестно стей насчитывали более 19 тысяч человек 49.

Многие моряки прибыли на Север с других флотов, где прошли школу первой русской революции и с той поры числились в разряде неблагонадежных. В общем составе архан гельского населения военные моряки, солдаты и рабочие представляли собой серьезную орга низованную силу. Рабочие, в первую очередь портовые грузчики, в течение военных лет не раз проявляли недовольство тяжелым, бесправным положением, требовали повышения заработной платы, улучшения условий труда и жилищного положения.

Пестрота политических партий. Отражением сложности социальной структуры города являлась пестрота партийных организаций и столкновение интересов различ ных общественных группировок. Накануне революции в Архангельске имелись пред ставители всех основных партий, какие существовали в центре страны.

Как известно, многопартийность в России начала складываться в начале XX ве ка. Причем в отличие от стран Западной Европы инициатива партийного строительст ва принадлежала маргинальным для разрушающегося феодального общества слоям – радикальной интеллигенции и части рабочих 50.

На Архангельском Севере существование небольшого партийно-политического спектра как до 1917 года, так и после февральской революции имело некоторые регио нальные особенности. К местной специфике следует отнести удалённость от центров революционного движения, крайнюю неравномерность расселения людей на террито рии губернии, наличие на Севере политических ссыльных – членов различных обще ственных движений и партий. Сюда же следует добавить низкий уровень образованно сти и политической культуры различных слоев населения, в особенности крестьянст ва, которое составляло до 90 процентов всего населения.

В период оживления политической активности населения после февраля года на Севере осталась неизменной неравномерность территориального размещения партийных организаций. И до революции, и во время ее партийная жизнь наиболее оживленно протекала в Архангельске и Шенкурском уезде.

После Февральской революции 1917 г. местные партийные силы перешли к ин тенсивной работе в условиях легальности, открытости, кризиса механизмов централь ной и местной власти. В течение военного времени, за счет мобилизованных на работы из других регионов и военных отрядов, возросло население губернии. Это давало воз можность партийным организациям расти численно, расширять агитацию.

Как будет показано ниже, деятельность партий шла в двух основных направлени ях: участие в местных органах власти и собственное организационное строительство. В ходе процесса регионализации власти возросла роль местного самоуправления, перед которым встали сложнейшие вопросы: рабочий, продовольственный и аграрный. Соз далась обстановка, когда парторганизации могли не просто мобилизовывать массы на выборы, но и создавать властные структуры.

Первые легальные собрания, где создавались организационные партийные коми теты, прошли в начале марта 1917 г.

*** Активнее других на Севере действовали кадеты. Вскоре после рождения этой партии к весне 1906 года в Архангельске насчитывалось около 170 членов. 100 человек значилось в рядах онежских кадетов и 130 – в шенкурской 51. Численность их ко вре мени Февральской революции была невелика – около ста человек 52.

В состав кадетской организации входил цвет архангельской интеллигенции – влиятельные юристы, врачи, журналисты и т.д. В числе лидеров этой группировки бы ли редактор газеты «Архангельск», депутаты 4-й Государственной думы Н.А. Старцев и И.А Кривоногов, бывший депутат 3-й Государственной думы, начальник лазарета Красного Креста Н.В. Мефодиев, врач С.Ф. Гренков. Взгляды и настроения кадетов разделяли видные архангельские предприниматели: купцы С.С. Александров, М. В.

Перешнев, Х.Н. Манаков, И.А. Жильцов, Н.А. Калинин и др.

Вплоть до Февральской революции партия народной свободы, как именовали себя кадеты, считалась антиправительственной силой. Так, во время проведения пред выборной кампании в Государственную думу в 1907 году, врач, кадет по политиче ским убеждениям, Н.В. Мефодиев получил такое уведомление губернатора: «По имеющимся сведениям Вы принадлежите к одной из политических партий, враждеб ных правительству.… Руководствуясь циркуляром Совета Министров от 14 сентября 1906 года о несовместимости государственной службы с принадлежностью к полити ческим организациям противоправительственного направления, предлагаю Вашему благородию подать мне прошение об увольнении Вас от занимаемой должности в те чение суток» 53. На основании этого предписания Мефодиев был вынужден покинуть пост начальника лазарета Красного Креста.

Позднее, после Октября 1917 года и особенно в разгар гражданской войны, все архангельские кадеты действовали как сторонники наведения порядка в стране, уста новления сильной власти и проведения жесткой политики по отношению к рабочему классу, ко всем инакомыслящим.

*** Меньшевики и эсеры обосновались в журналистике, в продовольственных, зе мельных органах и особенно в кооперации, имевшей разветвленную систему своих организаций во всей губернии.

Эти партийные группировки объединяли опытных, грамотных людей, имевших навыки общественной и политической деятельности, в основном представителей ин теллигенции из числа местных жителей или же осевших здесь политических ссыль ных. Имена многих из них стали чуть позже хорошо известны во всей губернии. Чита тель встретится с ними при анализе событий, происходивших в 1917 году: создания земства и советов на Севере, Октябрьской революции в Архангельске и др. Это эсеры А.А. Иванов, М.Ф. Квятковский, Н.К. Комяков, меньшевики А.В. Папилов, К.А. Кош кин, В.В. Бустрем, А.А. Житков и многие другие. Почти все они были энергичными молодыми людьми в возрасте около 30 лет.

Ниже будет рассказано о деятельности архангельских эсеров, которые сумели в 1917 году создать газеты “Воля Севера”, провести двух представителей в Учредитель ное собрание, избрать губком своей организации.

*** В отличие от упомянутых выше партий, действовавших полулегально, больше вистская организация работала в подполье.

Архангельским большевикам был нанесен весьма ощутимый удар в годы реак ции, последовавшей за революцией 1905 года. Тем не менее, избежавшие ареста члены партии продолжали работу. Их деятельность заметно оживилась после появления в го роде латышских большевиков, прибывших в Архангельск в 1915 году в числе рабо чих-портовиков. Среди них были партийцы со стажем: М.С. Новов, О.И. Валюшис, Ф.И. Грикис, Э.А. Стельте и сравнительно молодые люди Я.А. Тимме, А.Я. Блум – всего 42 человека 54.

Значительная часть этих рабочих, оказавшись на Севере, вскоре объединилась в подпольную большевистскую фракцию профсоюза рабочих транспорта, которая на первых порах вела работу только среди рабочих-латышей. А за год до Февральской ре волюции, в феврале 1916 года, была оформлена архангельская большевистская органи зация. Она объединила социал-демократическую группу латышей, а также оказавших ся в городе руководителей Печорской социал-демократической группы – С. Калмыко ва, И. Теплякова, М. Баева и местных большевиков.


Организацию сначала называли «Северная латышская группа РСДРП». В мае 1916 года был создан исполнительный комитет новой организации, которую возгла вили О. Валюшис, Э. Стельте, Я. Тимме, Э. Герман и Я. Лозе. По свидетельству Я.

Тимме, архангельские большевики имели контакты с петроградским латышским рай онным комитетом «Прометей», а также с Русским бюро ЦК партии и Петроградским комитетом РСДРП. Социал-демократы регулярно получали из-за границы нелегальную литературу и переправляли ее в глубь России.

Однако в целом большевики вплоть до начала иностранной интервенции не смогли выйти на губернский уровень. Забегая вперед, отметим, что подобное положе ние объяснялось в тот момент расколом организации на две части, оторванностью ру ководящего ядра, состоявшего в основном из приезжих людей, от рабочей среды. А в уездах сказывалось отсутствие симпатий к этой партии со стороны крестьянства, отда вавшего свои предпочтения эсерам.

*** … Начавшийся 1917 год, казалось, не сулил никаких перемен в жизни северно го города. На страницы архангельских газет лишь изредка проникали некоторые све дения о тяготах войны и недовольстве народа. Публиковались предписания о норми ровании продажи муки, разрешенной по удостоверениям полицейских участков, о со блюдении на рынке твердых цен на продукты питания.

Вот одно из обращений архангельского полицмейстера С.П. Пржисецкого. «По корнейше прошу всех обывателей города Архангельска, – говорилось в нем, – прийти ко мне на помощь по борьбе с дороговизной, спекуляцией и зачастую недобросовест ностью торговцев, требовать, чтобы торговцы за предметы первой необходимости не брали выше цен, указанных в обязательных постановлениях… Обо всем замеченном прошу немедленно поставить в известность меня или чинов вверенной мне поли ции» 55.

Однако призывы не достигали целей. В те же дни газета сообщала: «Цены на молоко продолжают непрерывно повышаться… Мяса нет ни фунта, совершенно ис чезли из продажи спички, сливочное масло. Борьба с дороговизной путем установле ния такс (т. е. твердых цен – Е.О.) не достигает своей цели» 56.

Дороговизна, плохое питание вызывали недовольство рабочих. Судя по печати, среди грузчиков порта то и дело возникали разовые стычки портовиков с начальством.

Газеты не раз публиковали сообщения о самовольном оставлении работ и подстрека тельстве к таким же действиям со стороны отдельных работников. За подобные по ступки рабочие М. Кузовкин, С. Власов, М. Нестеров и многие другие были подверг нуты аресту сроком до 3 месяцев.

Губернская и городская печать регулярно публиковала приказ Главноначальст вующего г. Архангельска и района Белого моря вице-адмирала А.П. Угрюмова. Доку мент гласил: «Воспрещается уговор или подстрекательство служащих или рабочих от исполнения ими служебных обязанностей или работ. Виновники в нарушении этого обязательного постановления подвергаются штрафу до 3 тысяч рублей, или заключе нию в тюрьму до 3 месяцев, или аресту на тот же срок» 57.

На страницах газет появлялись отчеты о выдаче нуждающимся солдаткам по собий из благотворительных фондов, призывы к народу производить сборы в пользу детей-сирот, печатались списки северян, погибших на фронтах войны.

Никого не могли оставить равнодушными сообщения о гибели земляков на фронте. Эти сведения были удручающими. Только в ноябре-декабре 1914 года было убито и ранено нижних чинов, призванных из Архангельской губернии, 80 человек, в июле 1915 – 42, в августе – 47 и т.д. 58. Но все эти публикации тонули в потоке иных материалов: указов императора, сведений о смещениях и перемещениях, а также на граждениях чиновников, купцов и т.п.

В одном из январских номеров 1917 года бывший управляющий Архангельской губернией С. Бибиков, назначенный в начале года в правительственный сенат, благо дарил в прощальном обращении всех чиновников, а в особенности чинов полиции, за верную службу, желал им «стоять на той же высоте служебного долга, помня, что за богом молитва, а за царем служба не пропадет».

В середине января 1917 года состоялось освящение храма архангельской жен ской Ольгинской гимназии. Новый губернатор направил Николаю II от имени «мест ной администрации и городского управления, попечительского и педагогического со вета гимназии, учащихся и их родителей» телеграмму с выражением «чувства беспре дельной верноподданнической любви и преданности». Губернатор получил ответную «всемилостивейшую» телеграмму.

И вдруг, как гром среди безоблачного неба, в Архангельск ворвалась весть о крушении монархии.

ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Первые дни после краха царизма. Буржуазно-демократическая революция в феврале 1917 года свергла царский режим. Одной из особенностей этого крупнейшего события в истории России была ее неожиданность: всего за несколько дней рухнула веками создававшаяся монархия. В.И. Ленин еще в конце 1916-го года говорил, что, вероятно, не доживет до революции в России.

Лидер кадетской партии П.Н. Милюков отметал всяческие предположения о роли Госдумы в февральских событиях и подчеркивал, что все произошло спонтанно.

Между тем революция явилась логическим ответом на объективные потребности страны, которая нуждалась в переменах. Попытка произвести эти перемены, не меняя сущности государственного устройства — знаменитая «столыпинская модернизация», как на Севере, так и во всей России, провалилась.

Недееспособность царской власти, утеря ею легитимности в обществе, нежелание ей подчиняться и, как следствие, нарастание всеобщего хаоса — таковы истинные, внут ренние причины революции. Практически в России не осталось силы, которая верила бы в монархию и готова была бороться за нее с оружием в руках.

*** Во главе бывшей империи встало Временное правительство. Оно было сформиро вано Временным комитетом членов Государственной думы и являлось высшим испол нительно-распорядительным органом, выполнявшим также некоторые законодатель ные функции. Правительство действовало с 2(15) марта по 25 октября (7 ноября) 1917;

сменилось 4 его состава. Первый состав его возглавлял кадет Г. Е. Львов, а затем эсер А.Ф. Керенский.

После прихода к власти Временное правительство, на первый взгляд, проявляло значительную активность. Уже в течение первого месяца его деятельности были опуб ликованы такие важные акты, как о всеобщей немедленной амнистии по всем полити ческим и религиозным делам. Оно провозгласило свободу слова, печати, союзов, соб раний, стачек, с распространением политических свобод на военнослужащих. Прави тельство заявило об отмене прежней администрации, смертной казни, всех националь ных и религиозных ограничений.

Правительство решило изменить всю систему управления Россией. 5 марта его гла ва князь Львов разослал по телеграфу циркулярное распоряжение: «Устранить губер наторов и вице-губернаторов от исполнения обязанностей», передав временно управ ление губерниями председателям губернских земских управ, в качестве правительст венных комиссаров.

Современные исследователи, отмечая значимость упомянутых мер, в то же время выделяют целый ряд их изъянов. Провозглашая общие истины, эти документы, в осо бенности главная декларация правительства от 3 марта, ничего не говорили о кон кретных проблемах: о земле, о мире, о продолжительности рабочего дня, времени со зыва Учредительного собрания.

Как отметил позднее в своих мемуарах П. Милюков, решение об устранении губер наторов была крайне необдуманная и легкомысленная мера — даже с политической точки зрения. Председатели управ были часто реакционерами, а иные губернаторы — либералами. Кроме того, отмена на местах законной власти вызывала путаницу во всех органах управления. В министерство посылались запросы: как быть?

Но, что еще более важно, упомянутая программа фактически произвела опустоши тельный разгром административного аппарата. Единым махом сметались традицион ные органы власти – губернская администрация, полиция. Подобный подход к реше нию проблем государственного устройства обернулся позднее элементами анархии, глумлением над историческим прошлым и т.д. Между прочим, этот “грех” российского менталитета с особой силой проявился и в конце ХХ века.

В своих воспоминаниях П.Н Милюков отметил также, что деятельность новой вла сти носила в тот момент двоякий характер. С одной стороны, она спешила опублико вать основные акты нового порядка с тем, чтобы дать стране первые основы демокра тического строя. С другой стороны, правительство утопало в массе вопросов, требо вавших делового и быстрого решения, но сделать это в силу новизны дела, а чаще все го своей некомпетентности оно было не в состоянии 59.

Февральская революция, на что обратил внимание современный исследователь С.Г.

Кара-Мурза, в конце концов, “сокрушила одно из оснований российской цивилизации — ее государственность, сложившуюся в специфических природных, исторических и культурных условиях России. Тот факт, что Временное правительство, ориентируясь на западную модель либерально-буржуазного государства, разрушало структуры тра диционной государственности России, был очевиден и самим пришедшим к власти ли бералам. Французский историк Ферро, ссылаясь на признания Керенского, отмечает это уничтожение российской государственности как одно из важнейших явлений Фев ральской революции” 60.

На это обстоятельство указывали активные участники тех событий. Лидер правых сил А.И. Гучков признавал в те дни, “мы ведь не только свергли носителей власти, мы свергли и упразднили саму идею власти, разрушили те необходимые устои, на которых строится всякая власть” 61. Одним из следствий подобного явления явилось усиление роли политических партий и общественных организаций, которые ориентировались на силовые формы своей деятельности.

Однако с февраля по октябрь 1917 года Россия приобрела уникальный, невиданный в истории опыт. Наряду с буржуазным Временным правительством в Петрограде начал действовать второй общероссийский, по выражению П. Милюкова, “претендент на власть” – Петроградский Совет, который возглавили депутаты IV Государственной ду мы Н.С. Чхеидзе (председатель), А.Ф. Керенский и М.И. Скобелев (заместители пред седателя). Иначе говоря, в России появились перспективы развития двух разных путей политического устройства России и дальнейшего развития ее государственности. Один из них был либерально-буржуазным, идеалом которого была буржуазная республика с опорой на гражданское общество и рыночную экономику, т.е. на те основы, которых в России практически не было.

В отличие от буржуазно-либерального пути Советы, возникшие стихийно, являли собой традиционный путь российской соборности, выраставшей из народного пред ставления об идеальной власти.

Длительное время народные массы имели возможность сравнивать эти пути, про верка на прочность которых происходила как средствами мирного соревнования, так позднее и путем гражданской войны. Забегая вперед, отметим, первый путь и его за щитники – кадеты, не выдержали экзамена и были отброшены на обочину истории.

Этот процесс был длительным, сложным, но, в конце концов, власть мирно перетекла в руки Советов во всей стране.

Проследим на основании документов за этим противоречивым явлением. По приме ру Петрограда новая форма власти, параллельная Временному правительству, возник ла во всей стране. Этому в немалой степени способствовал тот факт, что этот орган власти стал центром революционного движения не только трудящихся Петрограда, но и руководителем Советов всей страны.

28 февраля Петроградский совет в своем обращении “К населению Петрограда и России” известил: “Вчера, 27 февраля, в столице образовался Совет Рабочих Депута тов — из выборных представителей заводов и фабрик, восставших воинских частей, а также демократических и социалистических партий и групп”.

Совет наметил (в общих чертах) основы своей будущей работы. “Борьба еще про должается, — говорилось в обращении. — Она должна быть доведена до конца. Ста рая власть должна быть окончательно низвергнута, и должна уступить место народно му правлению. В этом спасение России. Для успешного завершения борьбы в интере сах демократии народ должен создать свою собственную властную организацию… Приглашаем все население столицы немедленно сплотиться вокруг Совета, образовать местные комитеты в районах и взять в свои руки управление всеми местными делами” (выделено нами –Е.О.) 62.

Это была уже откровенная претензия на полноту власти во всей стране. Вслед ствие этого почти сразу же между Временным правительством и Петросоветом развер нулась борьба, в ходе которой первоначально верх неизменно одерживал Совет. Как заметил Милюков, без санкции Совета Временное правительство на первых порах пра вительство ничего не могло предпринять.

Вместе с тем чуть позднее лидер кадетов сделал важный вывод о том, что общую ситуацию, сложившуюся после Февраля, можно было характеризовать не двоевласти ем, а безвластием 63. Два органа по сути дела мешали друг другу, парализуя деловую конструктивную работу, что имело тяжелые последствия для развития революции в целом. Однако в начальный период противоречия между центрами власти отступили на второй план, т.к. на первом месте стояла более важная проблема – борьба за ликви дацию царизма.

Но по мере развития событий Временное правительство, проявив полную немощ ность в решении насущных проблем, упустило власть из своих рук. Она постепенно перетекла к Советам.

*** Справедливость этих утверждений становится особенно ясной, когда исследователь обращается к анализу событий на местах. Как же протекал процесс реорганизации гу бернских и уездных правительственных учреждений, органов местного самоуправле ния на Архангельском Севере? Случилось так, что на первых порах после февраля здесь не оказалось никаких органов, которым можно было передать функции разру шенного строя.

Временное правительство упразднило институт губернаторов, назначив в гу бернии и уезды своих комиссаров. В тех регионах, где существовало земство, власть перешла в руки губернских и уездных земских деятелей. Поскольку на Севере не су ществовало земских органов, то губернаторские функции получил на полтора месяца бывший архангельский городской голова В.В. Гувелякен.

В специальной телеграмме от 3 марта 1917 года глава Временного правительства князь Г.Е. Львов известил Гувелякена: «Губернский комиссар является носителем вла сти Временного правительства в губернии, и ему присваиваются права и обязанности, возложенные законом на губернатора, за исключением отпавших вследствие проис шедших в государственном строе изменений …” Губернский комиссар становился отныне первым лицом в губернии. Этой же теле граммой вводился институт уездных комиссаров, которые назначались Министром внутренних дел из числа лиц, представленных губернским комиссаром. Уездный ко миссар объявлялся “представителем Временного правительства в уезде”. При этом до бавлялось, что “существующие в уезде должностные лица продолжают исполнять свои обязанности” 64. В инструкции о правах и обязанностях уездного комиссара говори лось: “Уездный комиссар наблюдает в уезде за точным и повсеместным соблюдением законов, указов, постановлений и распоряжений Временного правительства, содейст вуя проведению в жизнь государственных мероприятий.

Уездному комиссару подчинялась практически вся исполнительная власть и управление в деревнях и селах. Более того, “для охранения порядка и внутренней безо пасности, в случае, когда имеющиеся в распоряжении начальника милиции средства окажутся недостаточными, уездный комиссар, с согласия губернского мог призывать войска…» 65.

Лидер правительства не забыл и об управлении волостями. Он предписывал создать в них комитеты, которые должны до издания закона о земском самоуправлении управ лять волостями под надзором уездного комиссара.

Таким образом, в губернии появились первые ростки новой власти. Почти сразу же после утверждения губернского комиссара во всех уездах появились свои комиссары, призванные осуществлять надзор за законностью деятельности всех лиц и мест 66.

Как правило, на посты уездных комиссаров назначались известные в уездах люди.

Так, например, Шенкурским уездным комиссаром был утвержден бывший директор коммерческого училища Я.П. Леванидов. Он имел высшее образование, возглавлял шенкурскую организацию эсеров, в которой состояло до 50 членов партии.

Комиссаром в далеком Печорском уезде был утвержден 43-летний учитель Г. Г.

Недашковский. В 1893 году он окончил Тотемскую учительскую семинарию. В Архан гельском уезде комиссаром был назначен Н.К. Комяков, в Мезенском – П.И. Алашев, в Онежском – Л.А. Донейко, в Пинежском – В.А. Дудка, в Холмогорском – Л.В. Хорев.

Поспешная замена всех губернаторов людьми, не имевшими опыта административ ной службы, почти сразу привела к нежелательным результатам. Располагая на словах полнотой административно-судебной власти и имея в распоряжении губернское прав ление в качестве исполнительного органа, многие из них не прижились на долгий срок.

В частности, в Архангельской губернии в течение неполного года сменилось четыре комиссара. Вслед за В. Гувелякеном на этом посту побывали Н.И. Беляев, А.Д. Ежов и В.В. Шипчинский.

Не в лучшем положении оказались уездные комиссары. Комиссар Шенкурского уезда Я. Леванидов на первых порах ограничивал свою деятельность присутствием на многочисленных заседаниях различных съездов и комиссий, выступлениями на них от имени Временного правительства. При этом он не раз ставил вопрос перед губернским комиссаром об освобождении его от этой должности.

Суть проблемы состояла в том, институт комиссаров не имел реальных средств влиять на ситуацию, не мог опереться на органы власти, которые были разрушены.

Эсеровская газета “Дело народа”, обобщая ситуацию, писала: “Местной власти нет:

одни органы разрушены, другие нежизнеспособны, а главное – лишены всякого авто ритета в глазах населения” 67.

В целом, движение к изменению старой системы являлось не только делом Вре менного правительства, но и стремлением трудового народа, его активистов взять управление страной в свои руки.

*** Таким образом, с 27 февраля 68 в стране установилось двоевластие: наряду с Вре менным правительством возник Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов.

Мощный поток этого движения распространился во все промышленные центры, достиг и окраин России. Советизации страны во многом способствовали три всерос сийских съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, прошедшие летом 1917 года в столице.

Российские и иностранные историки уделяли большое внимание изучению бурных событий февраля 1917 года в стране.

Но развитию Февральской революции в Архангельске посвящено мало публика ций, и почти все они до последнего времени грешили односторонностью оценок.

В изданиях, повествующих о Февральской революции в Архангельске, отчетливо проявились две тенденции. Суть первой из них состояла в отрицании влияния этой ре волюции на жизнь города, в доказательстве того положения, что никаких изменений после нее в Архангельске не произошло. Наиболее отчетливо эта точка зрения отра жена в крупной работе «Октябрьская революция и интервенция на Севере», изданной в год десятилетия советской власти. «Февральская революция, – отмечалось в этом из дании, – прошла в Архангельске больше формально, на бумаге. То, что пришло от февральской революции, уселось бок о бок со старым буржуазно-правительственным, царским, уселось и замерло, не вызвав кровавой борьбы, не пробудив подлинной рево люционности рабочих» 69.

Такая оценка столь крупного события в жизни страны, ее влияния на политиче скую жизнь Севера не выдерживает критики. Анализ ситуации, сложившейся в Архан гельске, (как это будет показано ниже) свидетельствует о широкой активности трудя щихся города.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.