авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |

«Е. И. ОВСЯНКИН НА ИЗЛОМЕ ИСТОРИИ События на Севере в 1917-1920 гг. Мифы и реальность Архангельск, 2007 В книге почётного доктора Поморского ...»

-- [ Страница 11 ] --

Выборы, в отличие от 1917 года, проводились с рядом ограничений: к ним не допускались военные, был введен ряд цензов. В ходе подготовки к ним сложи лось несколько блоков. Социалистический блок выдвинул в состав гласных кандидатов. Среди них было много профсоюзных активистов: Ф. Наволочный — председатель Совета профсоюзов, М. Бечин — заведующий биржей труда, член Совета профсоюзов, Ф. Семаков — секретарь профсоюза пищевиков и другие.

Этому блоку противостоял "внепартийный список национального возрождения".

По сути дела этот блок включал все правые силы от кадетов до монархистов и офицеров. В нем значились такие деятели из кадетов, как С. Городецкий, Н. Ме фодиев, А. Постников, представители архангельской буржуазии И. Данишевский, В. Гувелякен, священнослужитель И. Лелюхин и др.

Предвыборная агитация носила острый политический характер. “На митин гах преобладали речи политического характера, — засвидетельствовал очевидец.

— Здесь впервые со времени революции выступали совершенно свободно орато ры умеренно-прогрессивных партий и кадеты. Против них сражались социалисты всех толков. Кадетские ораторы обвиняли своих противников в разрухе и гибели России, разложении армии и проч. Что касается до социалистов, то из них имели наибольший успех те ораторы, которые сводили спор на почву классовых интере сов. Выступали и рабочие, имевшие большой успех у своих товарищей, когда они твердили, что демократия должна объединяться для защиты профессиональных и вообще экономических интересов против буржуазии” 295.

Победа досталась социалистическому блоку, получившему 32 места из 60.

Это был серьезный симптом недоверия правительству, состоявшему из кадетов и предпринимателей. Итоги выборов вызвали гнев правых сил. Газеты “Отечество”, “Северное утро” поместили ядовитые статьи. “Социалисты, – отмечала газета «Се ИАОИРС. 1919. № 10-11-12. С. 236.

Там же.

верное утро», – становятся первыми гражданами Архангельска… Позор на ваши головы, вы, до сих пор спящие мертвым сном российские обыватели”. У нас в Ар хангельске “вновь будет партийная грызня и национальное разъединение”, – вто рила этому газета “Отечество”.

Недовольство мелкобуржуазных слоев населения вызывал непомерный рост цен и постоянно возраставшие налоги. Заколебалась даже такая опора власти, как квартальные комитеты. Часть из них объединяла мелких домовладельцев Кузне чихи, Соломбалы. На общем собрании жителей трех кварталов Кузнечихи, обсу дившем вопрос о повышении налогов в 5 раз, было принято решение обратиться к правительству с просьбой о "сложении с домовладельцев непосильных налогов, т.к. подобный налог грозит окончательным расстройством хозяйства бедных жи телей Кузнечихи". Новый налог назывался в этом решении "непосильным ярмом" для домовладельцев этой части города, которые состоят из трудящегося элемента и еле перебиваются на заработанные деньги. Все эти обстоятельства способство вали победе левых сил.

В думе сразу обнаружилась непримиримость обеих партий: по вопросу о вы борах в президиум никакого соглашения не могло состояться, и социалисты, как большинство, провели своих на все должности.

Не было достигнуто согласия по вопросу об устройстве торжественного за седания в честь открытия работы думы, с участием иностранных послов и членов правительства. Блок буржуазного списка, не желая дать возможность социалистам праздновать свою победу перед иностранцами, не допустил этой акции.

Пробуждению политического сознания рабочих Архангельска, бе логвардейских войск, широких масс народа способствовал ряд громких акций, связанных с выступлениями профсоюзных активистов города, гласных городской думы. Одним из них было так называемое “Дело Бечина”. Достаточно активно действовала и подпольная организация большевиков, внесшая свой вклад в разо блачение планов антисоветских сил 296.

*** “Дело Бечина”. Отражением недовольства рабочих явилось «дела Бечина».

Оно не раз освещалась в исследованиях, мемуарах и документальных очерках.

Однако события, происшедшие в феврале — марте 1919 года в Архангельске, ана лизировались слабо и односторонне. При этом допускалась масса существенных неточностей, что искажало суть дела. Более того, это событие в жизни города не редко рассматривалось лишь как «крупное происшествие» и даже «затея меньше виков». Оно почти не анализировалось с точки зрения участия в нем профсоюзов и, что более важно, с позиции общественного настроения рабочих 297.

История большевистского подполья в Архангельске в период интервенции достаточно подробно ос вещена в воспоминаниях В.П. Чуева. Архангельское подполье. Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-ао. 1968;

См. также: Сбойчаков М. В бой роковой. М., Госполитиздат, 1982..

Мурманские историки А. В. Воронин и П.В. Федоров высказали суждение о том, что в моей книге “Архангельск: годы революции и военной интервенции” (Архангельск, 1987 г.) “Дело Бечина” “разреклами ровано” в качестве примера репрессивной политики Северной области”. Подобное заявление является некорректным. Мы анализировали это дело, прежде всего, с позиции общественного настроения рабо чего класса города и его профсоюзных лидеров. Заметим попутно, что “Дело Бечина” явилось толчком к началу второго тура разгула репрессивной политики белых властей. Вслед за сторонниками Бечина бы ли наказаны, в большинстве случаев расстреляны, большевики-подпольщики, группы военных, профсоюз ных активистов, солдаты белой армии, уличенные в стремлении перейти на сторону Красной армии.

Попытаемся полнее восстановить картину. Всё началось с довольно без обидного, на первый взгляд, запроса социалистического блока городской думы в адрес городской управы на заседании думы 14 февраля 1919 года. 0Этот запрос был признан срочным и подлежал немедленному обсуждению. Думцы били тре вогу: “В расположенных в черте города местах заключения происходят заболева ния сыпным и брюшным тифом и цингой”. Они требовали от управы ответа на во просы: “Известно ли ей о фактах заболеваний и что предпринимается для борьбы с ними?” 298.

Позднее в “Обвинительном заключении” по делу Бечина и его товарищей прокурор Добровольский отметил: “Мысль об использовании в качестве повода для устройства публичной противоправительственной демонстрации возникла в среде исполкома Совета профсоюзов, причем была предложена Бечиным и встре чена полным сочувствием остальных членов. Из соображений тактических реше но было для предполагаемого выступления использовать городскую думу, причем инициативу взял на себя состоявший в социал-демократической фракции Думы – Бечин”.

Отметив далее, что эти же лица выработали программу митинга на судоре монтном заводе, прокурор не без основания отметил, что “выступления Бечина, Цейтлина, Успенского и др. были согласованы с деятельностью архангельских большевиков, как раз к тому времени установивших связь с центром и получив ших определенную организацию”.

…Ответ управы вскрыл ужасающую картину. В губернской тюрьме и в го роде, начиная с конца 1918 года было выявлено 447 больных цингой, из них поло вина — в тюрьме, 147 больных тифом, в том числе 130 — среди заключенных 299.

Выяснилось также, что тюремные власти пытались скрыть факты заболеваний.

Когда же болезни достигли «угрожающих размеров», весть о них распространи лась по всему городу. К тому времени, как гласил ответ управы, «число заболев ших было так велико, что лечебные заведения Архангельска не могли их размес тить».

Управа объяснила причины заболеваний, как результат “отсутствия доста точного количества хлеба, овощей и свежей животной пищи”. “Борьба с болезня ми при неудовлетворительном питании, – отвечала управа в ответ на запрос, – за дача очень трудная и даже совсем невозможная” 300. Пытаясь снять с себя всякую вину, управа заявляла о том, что она много раз обращалась с просьбами в прави тельство об увеличении пайка, но всякий раз в ответ на ходатайство следовала "еще одна канцелярская отписка помощника правительственного комиссара" 301.

Обсуждение запроса вылилось в перепалку между представителями социа листического блока и блока национального объединения и возрождения России.

Городской голова Гуковский пытался свести дело к обсуждению запроса "по существу, а затем об организации мероприятий по борьбе с эпидемией". Однако Успенский, Антушевич и в особенности Бечин в своих выступлениях и в декла Эта политика расстрелов, выселения непокорных на Иоканьгу продолжалась вплоть до февраля года.

ГААО. Ф. 50. Оп. 110. Д. 5. Л. 123.

Там же. Л. 125.

Там же. Л. 129.

Там же.

рации заявили о том, что эпидемию нельзя рассматривать "вне связи с обществен ными условиями, в которых находится Северная область", что она является про изводной от главного – от общественной болезни. Эпидемии болезни предшество вала своего рода "эпидемия арестов”. “Арестовывали направо и налево не только без достаточного, но и без всякого к этому основания". Единственный виновник этого бедствия, гласил вывод декларации, “правительство и установленный им режим… для борьбы с эпидемией требуется радикальное лечение, нужно вырвать болезнь с корнем". Далее в декларации говорилось о преступной и безрассудной тюремной политике правительства, о невероятных мучениях, которым “без всяко го зазрения совести, с полным сознанием своей безнаказанности" подвергают за ключенных в этих "средневековых застенках". Указывалось, что это направлено против людей, “которым предъявлено обвинение в большевизме, т.е. таком пре ступлении, которое не поддается точной юридической квалификации".

Бечин, заявив о том, что нельзя удовлетвориться только данными, которые были приведены городской управой, потребовал гласного расследования причин эпидемии. Представители правого блока – А.П. Постников, С.Н. Городецкий, Е.П.

Семенов дважды вносили предложение о прекращении прений, пытались реаби литировать правительство, говоря, что мол, оно “ни при чем". Несмотря на это, дума большинством голосов (20 против 13) создала комиссию для расследования в составе трех человек – Пейсина, Капустина и Бечина 302.

Результаты работы комиссии показали, что эпидемия тифа была связана с переполненностью тюрем, полным невниманием к здоровью заключенных, пере водом их из одного места в другое (болезнь была завезена в городскую тюрьму с Мудьюга, от нее умерло 69 человек). И это неудивительно. Управляющий отделом внутренних дел Игнатьев, посетив Мудьюг, писал: “Арестованные имели измож денный вид…, шагах в пятидесяти от бараков я насчитал 78 могильных крестов, что для общего количества арестованных в 200—300 человек дает хороший про цент смертей. Карцеры холодные, в простых погребах. “Больница” была такова, что член Онежской земской управы Душин лежа в ней в тифу отморозил пальцы на ногах... Общее впечатление было потрясающе: живые мертвецы, ждущие своей очереди». …Настоящий «лагерь смерти» 303.

Пока шло выяснение и доказательство истинных причин неблагополучия в городе, приблизилась вторая годовщина февральской революции. 1 марта совет профессиональных союзов принял решение отметить праздник митингами в рабо чих коллективах и собранием совета, «на которое пригласить правления всех про фессиональных союзов и представителей от социалистических партий». Бечин внес предложение устроить в день юбилея торжественное заседание думы.

В архивных фондах правлений почти всех профсоюзов города сохранилось уведомление совета профсоюзов с пометкой «экстренно». В нем все правления из вещались о том, что 12 марта в день годовщины революции в помещении столо вой «Труд» при судоремонтном заводе в 12 часов состоится торжественное засе дание Архангельского губернского совета профессиональных союзов. В повестке дня стоял доклад исполкома совета на тему: «Значение русской революции для рабочего класса» 304.

Там же. Л. 130 об.

Белый Север. Вып. 1. С.152-153.

. ГААО. Ф. 334. Оп. 2. Д. 8. Л. 9.

Программа заседания была разработана президиумом совета в составе трех лиц: председателя совета Бечина, его заместителя Теснанова и секретаря совета Клюева. Эти же лица составили президиум собрания, на которое в полдень марта собралось около тысячи рабочих. А в пять часов вечера в здании городской думы состоялось заседание ее гласных. Заседание было открытым, в нем участво вало много тружеников различных предприятий города. К 12 марта готовились не только рабочие, но и представители власти. Городская милиция направила на соб рание в Соломбалу пять работников, переодетых в гражданскую одежду. Их по казания фигурировали позднее на следствии и на суде по «делу Бечина».

Оба собрания превратились, в антиправительственные митинги. Подобный характер им придали резкие по тону выступления нескольких представителей профсоюзных активистов. С речами выступали одни и те же лица: Бечин, Наво лочный, Клюев, Цейтлин и другие. Все они говорили о том, что с правительством Северной области установился старый режим, поправший все свободы, которые надо вернуть.

Бечин подчеркнул, что «правительство Северной области держится лишь при помощи штыков заморских гостей», что «сознание пролетариата прояснилось», его первоначальное преклонение перед союзниками сменилось ненавистью к ним.

Он открыто призвал “к борьбе против правительства и союзников”, заявил о един стве интересов рабочих и солдат, о том, что «солдаты всегда пойдут с рабочими в защите их интересов», и в качестве подтверждения зачитал солдатское письмо, в котором говорилось: «Мы себя за банку консервов и табак союзникам не прода дим». Все ораторы заявляли, что «естественной и единственной союзницей рабо чего класса является лишь советская власть» 305.

Выступления профсоюзных активистов падали на благодатную почву. Реак ция рабочих на эти выступления позволяет достоверно выявить их настроения.

Все свидетели, начиная от переодетых шпиков и кончая журналистами, в один го лос говорили о том, что речи ораторов сопровождались громкими апло дисментами рабочих. Свидетель Симановский, например, показывал на суде, что во время выступления Бечина в думе выделялась группа рабочих, которая «горячо аплодировала каждой хлесткой фразе оратора, направленной против союзников и правительства».

На митинге в Соломбале пытался выступить некто Симонов, видимо, подго товленный властями для этой цели. Ссылаясь на то, что он недавно приехал «из Советской России», Симонов произнес несколько фраз о чинимых там Советами репрессиях, притеснениях крестьян. Зал роптал. Когда же Симонов стал защищать и хвалить войска союзников, раздались возгласы: «Союзников нам не надо!» В конце концов, оратора прогнали с трибуны громким свистом и дружными крика ми: «На Мудьюг его!»

Гласные думы, представители национального объединения и возрождения России выступили с заявлением, осуждавшим выступление членов социалистиче ского блока. В этом документе подчеркивалось, что представители правого блока отвергают организацию “безобразной, преступной манифестации 12 марта и про тестуют против того злоупотребления, какое себе позволили, ничему не научив шиеся демагоги, устроившие свое антигосударственное выступление под флагом ГААО. Отдел ДСПИ..Ф. 296. Оп. 2. Д. 20. Л. 3,4 и др.

городской думы” 306. После ареста, последовавшего после громкого заседания ду мы, социалистический блок остался в меньшинстве. Пользуясь этим обстоятель ством, правые добились смещения председателя думы и замены ее управы. Место председателя занял сначала Н.К. Комяков, а затем И.В. Багриновский.

Документы, связанные с организацией рабочего митинга в Соломбале, по зволяют сделать вывод об активном участии в его подготовке и проведе нии архангельских большевиков. Меньшевики, наученные опытом господства ан тисоветских сил, на данном этапе искали сближения с большевиками. Очевидцы свидетельствуют, что в начале 1919 года меньшевики предложили подпольной большевистской организации свои услуги в составлении текстов прокламаций, в организации митингов и других выступлений. Архангельские большевики от помощи не отказывались. Клюев позднее вспоминал: «Зная мои убеждения, Тес нанов посвятил меня в действия подпольной организации... Ее работа шла в тесном контакте с президиумом губсовета профсоюза...» 307.

Как свидетельствует участник события, в ходе подготовки митинга в Со ломбале большевики провели совещание с меньшевиками, которые признались в том, что совершена ошибка, когда они не шли с большевиками, а примкнули к эсерам. Они высказались за активное участие в митинге 308.

Решающее воздействие большевиков на эти события откровенно признал за меститель Чайковского в правительстве Северной области Зубов. В письме в Па риж, написанном 1 апреля 1919 года, по живым следам происшедшего, он сооб щал: “В думе и Соломбале в годовщину революции тайная большевистская орга низация подготовила выступление с призывом против правительства и союзни ков… Пришлось прибегнуть к репрессиям и принять меры к очищению войск от большевистских элементов” 309.

Наличие координации в действиях большевиков и представителей социали стических партий признал сам генерал Миллер. В письме Чайковскому 20 июня 1919 года он также писал о том, что “…часть социалистов-революционеров от на чала февраля действует сообща с большевиками против областного правительст ва… Господа Бечин, Успенский вошли в сношения со своими друзьями в Воло где” 310.

Участие большевиков в подготовке к митингу доказывает и характер высту плений ораторов, использовавших свежие сведения о положении в стране (эти сведения были доставлены из Вологды М. Боевым).

Дело о мартовских выступлениях получило широкий резонанс в рабочей среде. Через два дня после ареста ораторов начальник милиции докладывал пра вительству: «По полученным мною секретным сведениям, вчера, 15 марта, в час дня во дворе судоремонтного завода собралась летучая сходка человек 25. Орато ром выступил некий Арсений Попов... Он призывал рабочих заступиться за аре стованных в связи с событиями 12 марта и добиться их освобождения». Поступа ли и другие подобные сведения. Все это насторожило буржуазию и интервентов.

Белогвардейские власти решили, что повод для расправы над недовольными вла ГААО. Ф. 50. Оп. 110. Д. 8. Л. 26.

Там же. Оп. 2. Д. 20. Л. 124.

ГААО. Отдел ДСПИ. Ф.1. Оп.1. Д. 10. Л. 11.

ГАРФ. Ф. 5805. Оп. 1. Д. 218. Л. 1.

ГАРФ. Ф. 5805. Оп. 1. Д. 272. Л.3,4.

стью найден. И если после первого выступления Бечина об «общественной болез ни» и ее симптомах правительственный комиссар в срочном порядке потребовал представления протоколов думского заседания за 20 февраля, но этим и ограни чился, то на сей раз последовали более решительные меры. 13 февраля были аре стованы все выступавшие, за исключением Бечина, которому на время удалось скрыться. Но в ночь на 28 марта он также был арестован.

В ночь на 13 марта по предписанию контрразведки был прочесан участок Петроградского (ныне Ломоносова) проспекта, между улицами Благовещенской (ныне Р. Люксембург) и Сенной площадью (ныне ул. Выучейского). Здесь в доме № 68 размещался совет профессиональных союзов. Охранка нашла на чердаке здания восемь трехлинейных винтовок со штыками и один револьвер 311. Сразу родилась версия о «складе оружия», которое, дескать, готовилось «для ниспровер жения правительства Северной области». В помещении совета были изъяты до кументы...

Разбору дела «по обвинению в произнесении противоправительственных ре чей» председателем совета профсоюзов было придано «государственное» значе ние. В номерах газет за 14 марта публиковалось «Правительственное сообщение», в котором говорилось, что виновные в демагогических выступлениях против вла сти и союзников, а также виновные в организации этих выступлений арестова ны…, что «наряжено расследование для выяснения всех обстоятельств дела» 312.

Миллер предписанием с пометкой «весьма срочно» распорядился передать дело «о произнесении речей преступного содержания» военному прокурору «для осуждения преступников в ближайшей сессии».

Обвиняемым вменялись в вину три основных «преступления». Это восхвале ние советской власти как единственной защитницы рабочего класса;

критика пра вительства Северной области как угнетателя трудящихся и выпады в адрес союз ников 313.

Карательные органы провели показательный процесс. Обвинение представ лял прокурор Добровольский. Газеты детально освещали ход процесса, многие опубликовали полностью или частично обвинительное заключение, документы переводились на иностранные языки.

В обвинительном заключении пространно излагался ход событий. В нем фи гурировало утверждение о том, что все мартовские выступления профсоюзных ак тивистов «были согласованы с деятельностью архангельских большевиков, как раз к тому времени установивших связь с центром и получивших определенную организацию» 314. Поводом для этого вывода послужил обнаруженный сыщиками дневник технического секретаря большевистского комитета А. Матисон. Ссыла ясь на записи этого дневника, следствие сделало вывод, что большевики не только были заинтересованы в организации митинга, но и приняли в нем активное уча стие.

Однако во время окончательного судебного разбирательства Матисон отка залась от записей (чем вызвала ярость прокурора Добровольского), и руководя щую роль большевиков суду доказать не удалось.

ГААО. Отдел ДСПИ..Ф. 296. Оп. 2. Д. 20. Л. 67.

Вестник ВПСО. 1919. 14 марта.

ГААО. Отдел ДСПИ. Ф. 296. Оп. 2. Д. 20. Л. 78.

Там же Л.7.

Подсудимые — Бечин, Наволочный, Цейтлин, Клюев — были приговорены к каторге сроком на 15 лет каждый. Казалось бы, правительственная коалиция тор жествовала победу. Однако мартовские события 1919 года, убежденность в своей правоте профсоюзных лидеров, отстаивавших интересы рабочих, подействовали на тех, кто творил расправу.

В своих воспоминаниях С. Добровольский писал: «На меня процесс произвел тяжелое впечатление. Я осознал ту пропасть, которая лежала между классовым мировоззрением рабочей среды и национально-патриотическими кругами общест ва. Засыпать эту пропасть у нас было некому... Заранее можно было предвидеть, что внутренняя борьба при первом же удобном случае всполохнет у нас ярким пламенем» 315.

Точно к таким же выводам пришел в те дни лидер архангельских эсеров Иванов. В письме к Чайковскому 1 апреля 1919 года он признавался: “Отношения между властью и народом – непонимание и даже вражда. 12 марта это прорвалось у части ораторов. Мое положение и положение моих товарищей очень тяжелое.

Нам не верят…, я с болью ощущаю, что масса уходит к большевикам…, невоз можно с ней разговаривать. Переживать подобную вещь социалисту крайне обид но. Деревня настроена лучше города, но и туда проникает городская гниль” 316.

Вскоре после окончания судебного процесса прокурор Добровольский под готовил доклад по «делу Бечина». В нем говорилось: «Дело Бечина показало, что упомянутое выше общество (РСФСР — Е. О.), имея в Северной области своих ре зидентов, напрягает все силы не только к подрыву авторитета Временного прави тельства, указывая на его контрреволюционность и на то, что оно опирается на союзнические штыки, но выступает в лице этих агентов с призывом к уходу союз ников и свержению власти, с восхвалением РСФСР, как лучшей выразительницы воли рабочих и крестьян».

И далее прокурор делал резонный вывод: «Нельзя не признать, что про ведение в резкой форме такой классовой точки зрения в тылу с ненавистниче скими выпадами по адресу союзников и ссылкой при этом на солидарность во взглядах с солдатской массой, как это сделал Бечин на митинге на судоремонтном заводе, прочитав полученное письмо от солдата с фронта, заключающее фразу:

«Мы себя за банку консервов и табак союзникам не продадим», – может вызвать самые нежелательные эксцессы, как в тылу, так и на фронте, особенно в тех слу чаях, когда такие призывы исходят от правителей профессиональных союзов».

Этот доклад прокурора был напечатан и распространен в армии в виде приложе ния к приказу Миллера за № 227 от 14 августа 1919 года.

Добровольский оказался глубоко прав в своем предвидении! Антисоветское движение внутри Северной области, прежде всего в Архангельске, объединяло в своих рядах неоднородные по составу элементы, куда входили социалистические и либеральные политики и даже монархическое офицерство. Это способствовало ослаблению антибольшевистского движения, так как противоборство внутри об щества и самого белого лагеря приводило к регулярным кризисам власти. Лозунги о надклассовом характере власти, надпартийном правительстве и т.п. дефиниции, занимавшие основное место во всех официальных документах и прессе Временно го правительства области, были непонятны народу.

Белый Север. Вып. II. 47-48.

ГАРФ. Ф. 5805. Оп. 1. Д. 219. Л. 1 об.

*** Судьба большевистского подполья. В разное время тема деятельности ар хангельских большевиков-подпольщиков привлекала пристальное внимание исто риков, а также участников событий317. Не исключено, что в наши дни в связи с переоценкой ценностей, по этой теме могут появиться разные суждения. Но, как говорится, что было, то было. И историк не вправе проходить мимо этого сюжета наиболее резкого протестного выступления северных активистов против ино странных оккупантов.

Антиправительственные выступления 12 марта и последовавшие затем обы ски и дознания, добытые в ходе их сведения, дали властям повод перейти в насту пление на большевистское подполье. Распространение «противозаконных» листо вок в городе, недовольство рабочих показало охранке, что она имеет дело не с си лами, расположенными за линией фронта, а с нелегальной организацией архан гельских большевиков.

Зубов, исполнявший обязанности главы правительства, в письме Чайков скому апреля 1919 года писал о “печальном событии”: “В думе в годовщину ре волюции тайная большевистская организация подготовила открытое выступление с призывом против правительства и союзников... Вслед за этим произошло вос стание в Архангельске в связи с наступлением большевиков на фронте. Пришлось прибегнуть к репрессиям, принять меры к очищению войск от большевистских элементов. В думе по этому поводу произошел раскол...”318.

Уничтожить подполье, с корнем вырвать большевизм — стало главной зада чей власти весной 1919 года. Газета «Русский Север» в те дни писала о том, что «народная толща пропитана большевистскими настроениями», что, «большевизм мы наблюдаем всюду и везде», и в качестве «первой задачи» она считала «беспо щадную борьбу с большевизмом».

…Напомню, что в последнем обращении к жителям города горком РКП(б) известил горожан о том, что вынужден уйти в подполье. Несмотря на срочность эвакуации, комитет сумел предпринять некоторые меры для перехода оставав шихся в городе членов партии на нелегальную работу. В письме секретаря Архан гельского горкома партии Суздальцевой в ЦК РКП (б), написанном через 10 дней после вторжения в город интервентов, есть такие строки: “В начале августа мои функции как секретаря прекратились, т.к. партия осталась в Архангельске. День ги, которые получил Метелев от ЦК 5000 рублей распределили так: 500 рублей оставлены в Архангельске у товарища Петрова, 1000 израсходована на литературу и часть денег осталась на конспиративной квартире”319.

Позднее, уже в 30-е годы, Суздальцева подтвердила факт подготовки боль шевиков к переходу на нелегальное положение: «Перед отъездом на областную конференцию мною были переданы дела тов. Виноградову, который остался за меня секретарем по решению комитета. Ему оставила шифр, конспиративный ад рес Северного областного комитета, договорились о паспортах, о том, чтобы в Сбойчаков М.И. В бой роковой. М.: Политиздат. 1982;

Чуев В.П. Архангель ское подполье. Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во. 1968.

ГАРФ. Ф. 5805. Оп. 1. Д. 218. Л. 1-14.

ГААО. Отдел ДСПИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 52. Л. 4,5;

Ученые записки. Петрозаводск. Гос. ун.-та. 1960. Т. 13.

Вып. 4. С. 70.

случае нужды был выделен человек для связи с Северным областным комитетом, о деньгах и т. п.».

Можно предположить, что бланки паспортов были заранее заготовлены М.А.

Валявкиным. В архиве сохранилось представление начальника милиции прокуро ру Архангельского окружного суда и начальнику уголовного розыска, в котором говорилось, что, будучи комиссаром милиции, Валявкин брал бланки «паспорт ных книжек», что указывает на возможность «снабжения паспортами большеви ков»320. Один из подпольщиков, Г. С. Юрченков, в своих воспоминаниях отме чал, что все участники подполья жили во время интервенции по подложным пас портам.

Однако организовать подпольную деятельность удалось не сразу. Во-первых, единой организации не осталось, большинство членов партии покинули город. Во вторых, ни у кого из большевиков не было опыта конспиративной работы. К тому же с первых часов пребывания у власти антисоветских сил в городе начались мас совые аресты. Белогвардейцы арестовывали всех — руководителей советских уч реждений и крупных профсоюзов, но главным образом — большевиков, объявлен ных вне закона.

Для того, чтобы выявить большевиков прокурор архангельского окружного суда потребовал от начальника городской милиции срочно дать ему сведения о том, когда и при каких обстоятельствах то или иное учреждение было захвачено большевиками, какие лица участвовали в захвате;

какие действия и кем были до пущены. Прокурор также потребовал назвать имена «всех комиссаров, их помощ ников» и других сотрудников, работавших в советских учреждениях321.

Примерно в конце августа начала создаваться подпольная большевистская группа во главе с председателем профсоюза транспортных рабочих Карлом Ио ганновичем Теснановым. В эту группу входили Я. Розенберг, Ф. Антынь, Р. Тур ко, работавшие в порту грузчиками, старый большевик А. К. Петров и его дочь Екатерина. Затем в нее вошли С. Закемовский, А. Матисон, работавшая офици анткой в офицерской столовой, рабочие-транспортники А. Индриксон, И. Ильин и другие товарищи.

Лидеру этой группы Теснанову приходилось быть особенно осторожным.

Как профсоюзный руководитель, он постоянно был на виду и находился под на блюдением белогвардейской контрразведки.

Как свидетельствует в своих воспоминаниях Роберт Турко, первое собрание большевиков состоялось в момент, когда по городу пронесся слух о намерении белогвардейцев разрыть могилу и выбросить из нее тело Романа Куликова. Чтобы предотвратить надругательство, подпольщики отпечатали на машинке несколько экземпляров листовки с предупреждением о том, что если кто-либо посмеет оск вернить могилу, то поплатится за это своей жизнью. Прокламация была распро странена в городе и наделала много шуму. Осуществить свое намерение власти не решились322.

На первом же собрании подпольщики решили выявить оставшихся в городе членов партии и оказать помощь семьям арестованных большевиков и советских ГААО. Ф. 1866. Оп. 4. Д.5а. Л.271.

Там же. Оп. 2. Д. 77. Л. 1;

А также ГААО. Ф. 27. Оп. 1. Д. 2 Л. 1.

Северное утро. 1918. 3 сент.

работников. Часть средств для этого выделил профсоюз транспортников. Был ор ганизован также сбор денег по подписным листам.

Тем временем в городе сложилась еще одна подпольная группа большеви ков, сгруппировавшихся вокруг председателя профсоюза архитектурно строительных рабочих Дмитрия Прокушева. В нее вошли Г. Юрченков, Н. Ряза нов, С Грудин, А. Дорогобузов и В. Чуев323. В январе 1919 года все группы уда лось объединить. Представители подполья, собравшиеся на квартире Теснанова в Соломбале, решили, что необходимо усилить агитацию среди рабочих и солдат, информировать их о положении на фронте. Большевики избрали подпольный ко митет, в состав которого вошли Теснанов, Рязанов и Боев.

На этом же заседании было решено выпустить прокламацию, в которой ос вещалось бы истинное положение на фронте. Пятьсот экземпляров листовки были отпечатаны и распространены среди рабочих. Текст листовки составили Боев и Сапрыгин. В ней говорилось о положении трудящихся, о расправах с арестован ными. Листовка заканчивалась призывом бороться против оккупантов, уклонять ся от мобилизации в белую армию.

Выступая на собрании, М. Боев говорил о необходимости установить связь с Архангельским комитетом партии и губисполкомом, находившимися в Вологде, а также с командованием Красной армии. По поручению подпольного комитета он выполнил это задание. В архиве сохранился подлинный мандат от 8 февраля года, с которым Боев отправился в Вологду. Он гласил: “Товарищ М. Боев на правлен Архангельским исполнительным комитетом коммунистической партии России по делам организации. Все дела с ним”. Под документом печать комите та324.

Под видом рабочих, едущих ремонтировать мост в прифронтовой полосе, Боев и военный моряк И. Никифоров перешли линию фронта. 14 февраля 1919 го да в Вологде на заседании Архангельского комитета партии и большевистской фракции губисполкома Боев подробно информировал собравшихся о положении в Архангельске и о первых шагах подпольной организации. В это время на неле гальном положении, согласно его отчету, действовали 15 членов партии, а всего подполье насчитывало до полусотни активистов. Боев отметил, что большевики работают в тесном контакте с меньшевиками325. Никифоров, прибывший в штаб Северо-Двинской флотилии, доложил о вооружении вражеских сил, сосредото ченных в различных районах Архангельска.

Ценность сведений, доставленных из Архангельска, была так важна, что С.

К. Попов и Я. А. Тимме направили в Москву секретное донесение с информацией об установлении связей с архангельским подпольем. «После детального обсужде ния вопроса совместно с Реввоенсоветом 6-й армии,— говорилось в этом пись ме,— был выработан план действий, распадающийся на две части: 1) усиленное распространение иностранной и русской литературы в тылу и на фронте войск противника, для чего привлечены лучшие местные работники;

2) восстановление связи с архангельской организацией, снабжение ее денежными средствами, лите ратурой, взрывчатыми веществами и т. п. Подготовительные работы уже ведут ся...».

Чуев В.П. Архангельское подполье. С. 39.

ГАОО. Отдел ДСПИ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 2. Л. 6. Подлинник.

Северный фронт… С. 166-168.

Фракция коммунистов губисполкома приняла решение о выделении Архан гельскому горкому партии 50 тысяч рублей для оказания помощи подпольщикам, об установлении связи с нелегальной организацией326.

С возвращением Боева в Архангельск работа подпольной организации ожи вилась. Его информация обсуждалась на общем собрании большевиков, где, по сведениям Г. Юрченкова, присутствовало несколько человек беспартийных,— всех участников было более двух десятков человек. На собрании распределили привезенные Боевым деньги. Они пошли на приобретение оборудования подполь ной типографии и агитационную работу, помощь арестованным и их семьям, на материальную поддержку членам организации, находившимся на нелегальном по ложении, В конце заседания переизбрали подпольный комитет, в состав которого вошли Теснанов, Боев, Закемовский, Рязанов, военный моряк С. Иванов. Техниче ским секретарем комитета была избрана Матисон.

Вскоре на квартире Закемовского оборудовали подпольную типографию. В ней удалось выпустить три печатных воззвания — два в феврале и третье в начале марта. Печатались они тиражом от двух до трех тысяч экземпляров каждое. В лис товках разоблачалась политика правительства, содержался призыв к борьбе с ин тервентами и белогвардейцами.

20 февраля 1919 года белогвардейским правительством была объявлена мо билизация пяти возрастов населения. И на улицах города появилась листовка «Ко всем мобилизуемым!». В ней говорилось: «Товарищи!...Сотни нас, призванных, будут оторваны от мирного труда, от своих семей, заперты в казармы, а потом брошены в братоубийственную борьбу… Мы явимся на призыв, возьмем винтов ки в руки, но не для того, чтобы воевать с братьями из Советской России, а для того, чтобы в нужный момент помочь им в борьбе с общим врагом! Долой брато убийственную бойню!» Прокламации распространялись в городе и в ближайших деревнях.

Подпольщикам удалось проникнуть на службу в белогвардейскую контрраз ведку, а точнее в ее военно-морской контроль. Там они создали свою организа цию. По воспоминаниям участников подполья, активно среди военных действова ла группа Григория Пухова. С ее помощью многим морякам, бывшим работникам советских учреждений, за которыми охотилась контрразведка, удалось вырваться из оккупированного Архангельска и перебраться через линию фронта. При ма лейшей возможности архангельские подпольщики передавали сведения военного характера командованию 6-й армии. Так, через радистов И. Ромуля с гидрографи ческого судна «Таймыр» и С. Иванова с тральщика № 26 было передано об от правке интервентами на фронт подкреплений и вооружения. Подпольщики дер жали связь с военными разведчиками, пробиравшимися в город из-за линии фрон та, помогали им укрываться, собирать нужные сведения.

Словом, архангельские большевики, несмотря на их малочисленность, ак тивно действовали. Их действия побуждали белогвардейскую охранку решитель нее искать как самих участников подполья, так и повод для массовой расправы с ними и всеми, кто их поддерживал.

Таким образом, время пребывания у власти кадетского Временного прави тельства характеризовалось обострением обстановки. Эту особенность ситуации, Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 243;

Северный фронт… С. сложившейся на рубеже 1918— 1919 годов подметил участник тех событий кадет Бартенев, писавший, что при Временном правительстве более решительный ха рактер «приобрела борьба с большевиками». Но вместе с тем, отмечал он, «победа буржуазных элементов в правительстве привела к большому сплочению и объеди нению всех социалистических элементов. Многие стали сочувствовать большеви кам»327.

Белогвардейские власти, окрыленные победой Колчака на востоке страны, настроились на более решительную борьбу против республики Советов.

После рождения “дела Бечина” появился весомый повод для того, чтобы уничто жить большевистскую организацию.

*** Первой жертвой белогвардейской охранки стал заместитель председателя совета профсоюзов К. И. Теснанов. Члены подполья предполагали, что поводом для его ареста послужило найденное в здании совета профсоюзов оружие328.

Теснанов привлекался поначалу лишь за участие в подготовке митингов, посколь ку сам он на них не выступал.

На первом же допросе Теснанов показал себя опытным конспиратором: он тщательно выгораживал всех выступавших на рабочем митинге и в думе. Но сле дователь пришел к выводу о необходимости лишения его свободы, распо рядившись препроводить арестованного в Архангельскую губернскую тюрьму, ибо «оставление его на свободе может вредно отразиться на дальнейшем ходе предварительного следствия».

И на последующих допросах следствию не удалось получить от Теснанова никаких имен и фактов. В частности, он заявил, что на собрание в Соломбалу явился «с некоторым опозданием» и потому первой речи Бечина не слышал. Со держание речей других ораторов «не помнит». Тот факт, что Бечин произносил на митинге слова: «Долой правительство, долой союзников!», подследственный от рицал, как отвергал обвинение в том, что о содержании речи знал заранее. Каких либо улик против Теснанова у следствия не было. Однако через несколько дней обстоятельства изменились.

Дело Теснанова было передано в ведение окружного военного суда. Это бы ло вызвано тем, что вслед за Теснановым были арестованы активные большевики подпольщики.

Начальник Соломбальской части милиции в марте доносил прокурору ок ружного суда: «Ночью в Соломбале... производились массовые обыски по орде рам контрразведки. Обыски производились чинами контрразведки при содейст вии… вверенной мне части и союзных войск...»329.

На следующий день после митингов, 13 марта, по городу прокатилась новая волна облав, обысков, арестов. Платным агентам и милицейским чинам в эти дни было строжайше наказано «бдить». В архиве сохранился документ, содержащий служебное порицание в адрес участкового милиционера Мозальского, на участке которого находился дом, где в течение ночи скрывался Бечин. Мозальский пори ИАОИРС. 1918. № 12. С. 30.

Чуев В.П. Указ. соч. С. 83.

ГААО. Ф. 1866. Оп. 2. Д. 86а, донесение от 8 марта 1919 года цался за то, что «как ответственное лицо... недостаточно ясно представляет свои обязанности».

Белогвардейской разведке вскоре удалось напасть на след не только город ского подполья, но и нелегальной военной организации. 22 и 23 марта были аре стованы солдаты-большевики Г. Пухов, П. Шереметьев, Г. Сывороткин и С.

Глазков. Дела арестованных рассматривались на скорую руку, по одной и той же схеме: допрос — суд — расстрел. О сроках прохождения подобных дел пред ставление дает хотя бы такой пример. Жена Сергея Глазкова в письме от 27 марта 1919 года на имя главы правительства писала о том, что в ночь с 22 на 23 марта 1919 года ее муж, «имеющий увольнительную записку до 11 часов утра 23 марта...

был подвергнут обыску и затем арестован в своей квартире...». Не имея сведе ний о судьбе мужа, она просила уведомить ее о причинах ареста, о месте его на хождения и сути предъявленных обвинений330.

Исполняющий обязанности начальника военной канцелярии генерал губернатора поручил одному из подчиненных на словах передать просительнице о том, что ее муж, стрелок 1-го Северного полка Глазков, «изобличенный в участии в сообществе, содействующем неприятелю и имевшем с неприятелем сношения, по приговору особого военного суда расстрелян 24 марта сего года» 331. Таким об разом, с момента ареста до расстрела прошли лишь одни сутки. Вместе с Глазко вым расстреляли и трех других арестованных вместе с ним солдат.

В те же дни по обвинению в «шпионаже» были арестованы И. Склепин, П.

Каминский, Н. Поздеев, А. Прудов. Меньше чем за две недели подверглись аресту С. Закемовский, Д. Анисимов, Я. Розенберг, Д. Прокушев, К. Близнина, Ф. Ан тынь и другие товарищи, составляющие руководящее ядро большевистской орга низации, ее зрелую часть. В марте— апреле 1919 года охранке удалось обезгла вить партийную организацию города.

Один из подпольщиков признавал, что апрель явился для них самым тяже лым месяцем. По каким-то неизвестным причинам белогвардейцы напали на след организации, велась слежка за каждой квартирой, не было возможности встре чаться. В начале апреля было арестовано около 200 человек, значительное число матросов. Среди погибших было 25 членов подпольной организации. Руководи тель ее М. Боев 10 апреля был арестован, но сумел сбежать, и явился на квартиру одного товарища, чтобы передать 17 тысяч рублей. Во время облавы он застре лился. К началу мая организация была разрушена, на воле осталось всего 6 чело век332.

Исследователи истории большевистского подполья в Архангельске выявили ряд причин провала большевистской организации. Оказалось, что в нее проникли два провокатора — студент П. Зыков и некто П. Пташник. Последний, по словам А. Ф. Глазковой, будучи членом подполья, «не нравился» ее мужу, и это интуи тивное неприятие впоследствии оправдалось: после провала организации Пташ ник «надел белогвардейскую форму и стал открыто служить у белых. А когда Красная Армия подходила к Архангельску, вместе с Миллером бежал за грани цу» 333.

Там же. Ф. 1866. Оп. 4. Д. 8. Л. 242.

Там же. Л. 242об.

ГААО. Отдел ДСПИ. Ф.1. Оп.1. Д. 35. Л. 10.

Чуев В.П. Указ. соч. С. 85.

Сказалось и отсутствие у подпольщиков опыта нелегальной работы. Взять хотя бы, к примеру, тот факт, что, находясь на нелегальном положении, А. Мати сон вела дневник, где упоминала фамилии всех своих товарищей. Не подготовленность, неумение конспиративно действовать в экстремальной ситуа ции погубили большевика Н. М. Рязанова. Неосторожность привела к аресту К. Н.

Близниной, работавшей в больнице Кегостровской тюрьмы...

Каждую ночь на окраинных Мхах звучали выстрелы. Сохранившиеся доку менты о выдаче из тюрьмы арестованных для приведения в исполнение смертного приговора поражают, как часто в течение 1919 года производилась эта процедура.

Как правило, жертвы группами уводились на Мхи. 23 марта вечером ушли в по следний путь упомянутые выше Г. Пухов, Г. Сывороткин, П. Шереметьев, С.

Глазков. 1 мая такая же судьба постигла большеиков К. И. Теснанова, Ф. Э. Ан тыня, Я. Ю. Розенберга, К. Н. Близнину, Д. П. Анисимова, С. А. Закемовского, Д.

А. Прокушева. Позднее ночью на расстрел увели Никифора Левачева, Павла За платина, Гавриила Корчагина и многих других. Даже в январе-феврале 1920 года только в Архангельске расстреляли десятки солдат 334. Это лишь малая часть мар тиролога людей, павших за дело советской власти.

Антикоммунистический террор продолжался в течение всего периода после дующего периода. Миллер обязал военные власти распространять эту политику и на пленных. Приказ гласил, что из числа пленных следует выделять «...комиссаров и коммунистов и других злостных большевиков для содержания под строжайшим надзором как преступников» 335.

В апреле 1919 года был издан приказ генерала Марушевского, объявлявший запись желающих ехать «в Совдепию». Официально он означал: очистить терри торию Северной области от большевистских элементов. Записываться разреша лось не только гражданским лицам, но и военнослужащим и заключенным в тюрь мах. На удочку Марушевского попались многие люди. Записалось свыше трех тысяч человек. Но из них только 350 после соответствующей проверки под уси ленным конвоем специальным эшелоном были отправлены из Архангельска и пропущены через фронт. В их числе сумел выбраться из города большевик Р.

Турко. Перебравшись через линию фронта, он явился в губком партии и сделал подробный доклад о положении на занятой интервентами территории.

Большинство записавшихся, но не отправленных через линию фронта, оказа лись в трудном положении. Их, как людей политически неблагонадежных, бело гвардейские власти подвергали всяческим преследованиям: лишали работы, про довольственных пайков. Многих арестовали, бросили в губернскую тюрьму, от правили на Мудьюг, на Иоканьгу. В этих акциях активно участвовали «герои» на ционального ополчения. Восхваляя их «подвиги», правая печать писала, что «большевики попрятались в норы, почувствовав силу национального ополче ния» 336. Эта пропаганда сопровождалась выпадами в адрес рабочего класса. Бело гвардейская пресса пыталась представить пролетариат как массу, которая «слабо разбирается во всем», и этим якобы пользуются «самозваные вожаки архангель ского пролетариата», подбивая его на то или иное выступление 337.

ГААО. Ф. 27. Оп. 1. Д. 2. Л. 5,11, 45, 46, 68,89, 99, 163 и др.

За Россию. 1919. 4 сент.

Отечество. 1919. 29 апреля.

Русский Север. 1919. 15 марта.

После гибели членов исполнительного комитета нелегальной большевист ской организации подполье хотя и свернулось, но не прекратило своей деятельно сти. В частности, подпольная группа на «Таймыре» действовала вплоть до осво бождения города. В белогвардейский тыл поступала нелегальная литература. На чальник 3-й части городской милиции доносил 31 мая 1919 года коменданту рай она Соломбала, что гражданка Т. Ф. Раснаг «уличена в том, что проявляла и про являет сочувствие Советской власти и изобличается в распространении проклама ций большевистского характера. Прокламации эти доставлялись с фронта неиз вестными матросами...» Доказательством того, что большевики не прекратили борьбы, являлись сло ва листовки, проникшей в оккупированный город из-за линии фронта. В ней гово рилось: «Товарищи! Недалек уже тот день, когда над Архангельском взовьется красное знамя Советской Республики. Архангельский комитет РКП (б) вместе с Архангельским губернским исполнительным комитетом Совета рабочих, кресть янских и красноармейских депутатов обращаются ко всем товарищам, оставшим ся в Архангельске, с призывом быть готовыми в нужный момент выступить с оружием в руках против власти иностранных и местных капиталистов». Эта лис товка, подписанная председателем Архангельского комитета РКП (б) Я. Тимме и председателем Архангельского губисполкома С. Поповым, призывая к борьбе, предостерегала от необдуманных действий. «Прислушивайтесь чутко к голосу на шей партийной организации, которая всегда находится на своем сторожевом по сту и во всякое время даст руководящие указания. Ни шагу без организации! Ор ганизованность, дисциплина, конспирация в ваших рядах — верная гарантия на шей общей победы...» 339.

*** Как же повлияла новая волна репрессий властей на жизнь рабочего класса и профсоюзного движения?

После ареста Бечина и расстрела лидеров большевистского подполья архан гельские профсоюзы оказались в трудном положении. Многие рабочие, в том чис ле и члены правлений профессиональных союзов, перестали посещать профсоюз ные собрания, не являлись на заседания правлений. Численность профсоюзных рядов заметно сокращалась...

20 марта состоялось общее собрание совета профсоюзов, на котором был из бран временный исполком совета во главе с И. Ф. Ильиным. Совет создал комис сию для того, чтобы ходатайствовать перед правительством об освобождении из заключения Теснанова, Цейтлина, Наволочного и других профсоюзных руко водителей 340. Члены комиссии побывали на приеме у Зубова и управляющего от делом внутренних дел Игнатьева.

Высшие правительственные чины, принимавшие профсоюзных посланцев, «внесли ясность» в поднимаемый ими вопрос, — дескать, люди, о которых они ходатайствуют, арестованы не за профсоюзную работу, а за принадлежность к партии большевиков или связь с ними, а профсоюзам «разрушение» не угрожает. Расчет властей был прост: противопоставить арестованных руководителей Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 271.

Борьба за торжество… С. 116.

ГААО. Ф. 218. Оп. 2. Д. 53. Л. 50.


Там же. Л.44, 44 об.

остальным членам профсоюзов, успокоить их «благополучными» перспективами и тем самым «присмирить».

На данном этапе это удалось — профсоюзы и впрямь присмирели. Но поло жение рабочих было таково, что не ходатайствовать об улучшении его было про сто невозможно. Так, 28 мая совет профсоюзов обратился к правительству с пись мом, в котором сообщал: «Получаемая в настоящее время зарплата, установленная согласно прожиточному минимуму в 400 рублей, не отвечает действительной по требности. Даже высшей категории рабочих она не дает возможности приобретать продукты питания для одного человека, не говоря о семье». Совет профсоюзов отмечал, что в результате такого положения падает производительность труда, ра бочие болеют, и смертность среди них может резко увеличиться. Указывая на то, что рабочим запрещено использовать стачки, «послушный» совет просил прави тельство «ограничить аппетит предпринимателей, гарантировать трудящимся прожиточный минимум» 342.

Власти не реагировали на эти просьбы. А правые газеты открыто издевались над рабочим людом. Например, в ответ на просьбу о повышении прожиточного минимума и увеличении зарплаты рабочим газета «Русский Север» «усовестила»

просителей: «Тариф совета профсоюзов, который он требует для рабочих,— тяж кий грех эгоистической части тыла, так как требовать себе лучшего питания, чем то, которое имеет и которым довольствуется сражающаяся армия, тыл не имеет права...» 343.

Совет профсоюзов по-прежнему настаивал на создании отдела труда. По мнению профсоюзных руководителей, этот отдел, если бы таковой существовал, непременно взял бы на себя «работу по урегулированию взаимоотношений рабо чих и предпринимателей и разработке предложений об охране труда» 344. Летом 1919 года Миллер, ожидая ухода с Севера иностранных войск, пошел на «уступку рабочим», создав в правительстве такой отдел, во главе которого поставил инже нера В. Цапенко.

Совет, не удовлетворенный действиями правительства, начал «поднимать голос». В одном из обращений к властям он попенял на то, что на протяжении то го времени, какое правительство управляет краем, «наблюдались только потуги» к восстановлению порядка, а тем временем экономике города да и всей Северной области «грозит анархия» 345. Такие заявления были лишь слабыми отголосками народного недовольства. Однако и они не оставались незамеченными репрессив ными органами. Так, В. Ф. Петров, сменивший Ильина на посту председателя со вета профсоюзов, был арестован за то, «что где-то на собрании что-то сказал». То же произошло с председателем профсоюза официантов П. Верезиным.

После очередных репрессий встал вопрос о целесообразности существования совета профсоюзов: рабочие не хотели позволить новых бессмысленных жертв.

На каждом собрании выдвигались политические требования, в выступлениях сквозила мысль о том, что пора объявить бойкот требованиям правительства, пре Там же. Ф. 218. Оп. 2. Д. 59. Л. Русский Север. 1919. 4 июня.

Там же. Ф. 218. Оп. 2. Д. 60. Л. Там же. Д. 61. Л. 57.

кратить отношения с ним, а представительство буржуазных элементов «от имени рабочих» на каких бы то ни было совещаниях «считать недопустимым» 346.

На собрании совета профсоюзов, состоявшемся 21 сентября, присутствовал глава только что созданного отдела труда Цапенко. Он настойчиво призывал ра бочих отказаться от требований политического характера и ни в коем случае не распускать совет профсоюзов, который «нужен для поддержки государственных законов» 347. Собрание постановило ликвидировать совет профсоюзов, «принимая во внимание... систематические, без предварительных, гласных обвинений аресты ответственных работников профсоюзного движения» и отсутствие каких-либо га рантий для дальнейшего «нормального существования совета».

По той же причине распались и многие профсоюзы. Выстояли до конца только наиболее многочисленные из них и сплоченные — профсоюз транс портных рабочих и профсоюз строителей, первый к концу интервенции насчиты вал 643, а второй 400 рабочих и служащих 348. Казалось бы, возмутители порядка были утихомирены... Но как бы ни меняло свой состав белогвардейское прави тельство, ни поддержки, ни полного признания оно не получило. Основная цель, во имя которой была провозглашена интервенция против Советской Республики, не была достигнута. РСФСР продолжала жить, перетягивая на свою сторону сол дат белой армии.

*** Временное правительство Северной области и аграрный вопрос. Большое внимание Временное правительство Северной области уделило аграрному вопро су. Особое значение среди мер, принятых для решения этой проблемы, были два постановления: «О расчистках в Архангельской губернии» от 13 января 1919 года и «О передаче монастырских, архиерейских и церковно-причтовых земель в веде ние земства» от 4 апреля того же года 349. Историки антисоветского движения на Севере И. Минц, В. Голдин и др. оценили стремление северного правительства решить аграрный вопрос, как «радикальную» меру и серьезную «уступку» север ному крестьянству, желанием подобным путем привлечь его на сторону «белого дела» 350.

Вместе с этим следует отметить, что пока почти ни один из исследователей не анализировал реальные шаги местных органов власти по проведению намечен ных планов в жизнь, а также отношение к земельным преобразованиям со сторо ны крестьянства, церковнослужителей и результаты этих преобразований. При влечение материалов, осевших в органах уездного и волостного уровня, дает воз можность полнее и объемнее представить действительную, крайне противоречи вую картину процессов, происходивших в то время в северной деревне.

*** Верховное управление Северной области начало разрабатывать аграрное за конодательство в самом начале своего существования. Вскоре после прихода к Там же. Ф.218. Оп. 2. Д. 55. Л. 42.

Там же. Ф.218. Оп. 2. Д. 53. Л. 59.

Там же. Ф.218. Оп. 2. Д. 68. Л. 36-37.

СУР ВУСО И ВПСО. Ст. 279 и 398. То и другое постановления были опубликованы в «Вестнике ВПСО».

Минц И. Указ. соч. С. 205;

Голдин В.И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере 1918 1920. Изд-во МГУ. 1993. С.110.

власти оно рекомендовало всем земельным управам «руководствоваться в своей деятельности основными положениями земельного закона, принятого Учреди тельным собранием», а также материалами земельного законопроекта, внесенны ми его депутатами 351.

Правительство предлагало уездным властям восстановить деятельность уездных земельных комитетов. Работа волостных комитетов пока была невозмож на из-за отсутствия средств на их содержание. Затем вышли постановления от 14 и 21 сентября, на основании которых все земли, леса и прочие угодья, находящиеся в пользовании населения, передавались в ведение земства. Земельные комитеты, созданные по постановлению Временного Правительства от 21 апреля 1917 года, упразднялись 352.

22 ноября 1918 г. при отделе земледелия было учреждено совещание по во просам землепользования и землевладения. В его состав вошли управляющий от делом земледелия и его заместитель, представитель губернской земской управы и губернской агрономической организации, губернский комиссар, представитель управления государственных имуществ, представитель юрисконсультской час ти при генерал-губернаторе и другие сведущие лица по назначению управляюще го отделом земледелия. Постановления совещания утверждались управляющим отделом земледелия или представлялись им на утверждение правительства 353.

Работа над аграрным законодательством была в значительной мере подстег нута событиями, разыгравшимися в формируемой армии. Восстание мобилизо ванных в Архангелогородском полку 11 декабря 1918 г. явилось серьезным пре дупреждением властям. Убедившись, что без решительных шагов в интересах крестьянства, выражавшего недовольство призывами в белую армию, они ока жутся по другую сторону баррикады, власти форсировали издание документов по земельной реформе.

*** После длительных дискуссий и обсуждений 13 января 1919 года поя вился закон «О расчистках в Архангельской губернии».

Расчистки всегда играли важную роль в жизни северного крестьянина. Суть их состояла в том, что еще в 1826 году царское правительство разрешило кресть янам расчищать казенные леса под пашни. Иного пути увеличить свой надел у крестьян Севера не было. По закону участок, полученный крестьянином, полага лось расчистить и удобрить в течение 6 лет, после чего он поступал в пользованье крестьянина на 40 лет.

О масштабах этой проблемы свидетельствует тот факт, что в 1917 г. пло щадь расчисток в Архангельской губернии составляла 107 704 десятин, или 27% от площади земель, находившихся в пользовании крестьян. Расчистки имели 33% крестьянских хозяйств. Средняя площадь расчисток, приходящая ся на одного владельца, более чем в 2,5 раза превышала средние размеры на делов на 1 душу — соответственно 3,5 и 1,3 десятин 354. Понятно, что к рас чисткам могло прибегнуть сильное хозяйство, располагавшее рабочими руками или денежными средствами.

ГААО. Ф. 1876. Оп. 3. Д. 10. Л. 37.

СУР ВУСО и ВПСО. 1918. Ст. 81, 115.

СУР ВУСО и ВПСО. 1918 г. Ст. 211.

ГААО. Ф. 1865. Оп. 1. Д. 219. Л. 12 об. —13;

Минц И. Указ. соч. С. 207;

Голдин В.И. Указ соч. С. 110.

Соотношение расчисток в сравнении с площадью надельной земли по отдельным уездам губернии выражалась следующим образом:

Пло- В том чис- Процентное отно Названия уедов щадь ле шение земли расчисток Александровский 3 916, 1 1 287,3 Архангельский 29 175,3 10 105.2 Кемский 34 523,2 6 706,2 Мезенский 39 133,7 18 341, 1 Онежский 46 068,7 11623.3 Печорский 45 227,0 7 181,0 Пинежский 35 165,4 11 660.3 Холмогорский 40 244,5 13 798.1 Шенкурский 131 474.1 26 998.2 Итого 404 28,0 107 704,0 Источник: Минц И. Указ. соч., с. 207.

Представляет значительный интерес и общее число крестьянских хозяйств, прибегавших к расчисткам. Вот каковы данные по отдельным уездам:


Общее число Количество вла- Процентное отношение хозяйств дельцев расчис Названия уездов ток Александровский 1161 62 Архангельский 9323 2030 Кемский 6030 1455 Мезенский 5046 2370 Онежский 8210 3488 Печорский 6915 1857 Пинежский 6948 2500 Холмогорский 8532 3300 По губернии 52165 17062 Источник: Минц И. Указ. соч., с. 207.

Законодательство о расчистках и путях его использования неоднократно ме нялось, но, как справедливо заметил профессор В.И. Голдин, оно не проясняло определенности о порядке использования ими, не давало окончательного ответа на вопрос: будут ли они общественной или частной собственностью 355. Ясно, что расчистки существенно отличались от общенадельной земли: они не подлежали периодическому переделу, а находились длительное время (40 лет) у одного хо зяина.

После социальных потрясений 1917 года этот вопрос неоднократно вызывал острые споры и неоднозначные решения. Так, I губернский съезд крестьянских депутатов, состоявшийся в июле 1917 г., потребовал от Временного правительства проведения радикальной меры — отчуждения всех казенных, монастырских и т.

п. земель, в том числе и расчисток, и передачи их без выкупа в общенародное дос тояние.

Эта позиция нашла поддержку в уездах. Первый шенкурский крестьянский съезд, состоявшийся летом 1917 года, дал негативную оценку столыпинских пере делов и решения проблемы в интересах крестьян. В резолюции о земельном во просе подчеркивалось: «крестьяне уезда...за скорейшее уничтожение злейшего Голдин В.И. Указ соч. С. 110.

врага крестьянина — столыпинского землеустройства». Съезд высказал горячее пожелание, чтобы «вновь избранные земельные комитеты вели свою работу ис ключительно в интересах трудового крестьянства — основы государства русско го».

Заслушав доклады лидеров архангельских эсеров А. Иванова и Я. Леванидо ва «О частной собственности на землю», делегаты съезда высказались «за переход всех земель в общенародное достояние для уравнительно-трудового пользования без всякого выкупа». Съезд поддержал решение Всероссийского съезда крестьян ских депутатов о том, чтобы «раскрепостить землю от уз частной собственно сти» 356.

Уездные земельные комитеты, созданные в губернии в 1917 году, вносили новые положения о расчистках, уточняли их применительно к местным условиям.

Так, земельный комитет Холмогорского уезда считал необходимым, чтобы “рас чистки, которым исполнилось 40 лет, должны перейти к тем обществам, которые их обрабатывали”. А те, “которым не истек срок, должны поступить в общее дос тояние народа, владельцы их должны получить вознаграждение за разработку их от государства”. Комитет полагал, что “увеличение земельного фонда должно производиться путем расчисток и мелиоративных предприятий на средства госу дарства” 357. Вопрос о расчистках всплывал в ходе обсуждения этой проблемы.

4-я сессия губернского земельного комитета (февраль 1918 г.) стала на путь сохранения расчисток, не превышающих трудовую норму, в руках прежних вла дельцев. Подобное решение принял и I съезд Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Архангельской губернии, состоявшийся в феврале 1918 г.

И, наконец, II съезд Советов в июне 1918 г. принял более радикальное решение — передать расчистки, как и другие земли, в общенародное достояние, «без всякого выкупа» 358.

Таковы вкратце были наметки путей решения вопроса о расчистках и мнение вокруг них ко времени прихода к власти Верховного управления. Что же предло жили новые власти северному крестьянству?

** * Во-первых, по закону от 13 января 1919 года все расчистки Архангельской губернии на казенных землях были переданы из ведения Управления государст венных имуществ в распоряжение земства. Они оставлялись в пользовании преж них владельцев, при условии, если не превышали норму в 11 га на домохозяина и имели сельскохозяйственное значение. Волостному земству предоставлялось пра во облагать особым сбором те расчистки, которым истек срок пользования, но в размере не свыше средних арендных цен. Часть расчисток, превышающая пре дельную норму, поступала в земельный фонд волостного земства 359. Закон был направлен на создание в северной деревне крестьянских хозяйств, основанных на применении для обработки земли сил владельца участка и членов его семьи.

Во-вторых, закрепление трудовой нормы пользования землей и ограничение сосредоточения ее в одних руках отвечало пожеланиям широких крестьянских ГААО. Ф. 383. Оп. 1. Д. 1. Л. 21.

Воля Севера. 1917. 12 июля.

Борьба за установление и упрочение советской власти на Севере. Сб. документов и материалов (март 1917 – июль 1918 гг.) Арх. книжн изд-во, 1959. С.161-163.

СУР ВУСО и ВПСО. Ст. 279.

масс. Вместе с тем отчуждение части земель у прежних владельцев должно было неизбежно обострить противоречия в деревне, ибо оно являлось ударом по креп ким хозяевам, имевшим большие земельные угодья, а также и по части церковно служителей. По-прежнему оставался открытым вопрос о частной собственности.

Радикальный характер основного документа был дополнен в течение корот кого времени рядом новых, не менее решительных мер. В частности, 19 февраля 1919 г. правительство приняло постановление, по которому в виде временной ме ры в земство передавались все казенные и бывшие удельные оброчные статьи на тех же условиях, что и расчистки, т. е. для распределения между крестьянами не свыше 11 га на хозяйство 360.

Наконец, 4 апреля 1919 г. Временное правительство приняло постановление:

«О передаче монастырских, архиерейских и церковно-причтовых земель в ведение земства». Земство получало в свое распоряжение в общей сложности около тыс. гектаров. За прежними владельцами — монастырями и т. п. — предполага лось сохранить количество земли, потребное для них как самостоятельных зе мельных общин 361. Церковнослужители ставились в одинаковое положение с кре стьянами.

Таким образом, все законы, принятые правительством Северной области, но сили по форме радикальный характер. Они наметили меры по ущемлению прав священнослужителей и крупных землевладельцев. Предполагалось также наде лить землей малоимущих, т.к. в основу законов была положена трудовая, т.е. фак тически одинаковая для всех норма земли.

Кратко говоря, правительство на словах пыталось провести в жизнь принцип уравнительности перераспределения земли, провозглашенный еще советской вла стью. Как справедливо отметил один из западных историков, этот принцип был “хорошо рассчитанным шагом, направленным на умиротворение крестьянской общественности” 362.

*** В ходе обсуждения предстоящих преобразований появилось немало огово рок, которые снижали радикализм намеченных мероприятий.

Прежде всего, инициаторы аграрной перестройки в области оговаривались, что окончательно этот вопрос «Может быть разрешен только общегосударствен ной законной властью — новым Учредительным собранием, — и предпринимать какие-либо изменения в данное время в отношении землевладения и землепользо вания для одной Северной области совершенно не представляется возможным».

Эта точка зрения встретила отпор большинства членов правительства, но за ним стояла попытка отгородиться от обвинений богатой части крестьянства в посяга тельстве на незыблемый закон собственности 363.

Во-вторых, в содержание законов вкладывались положения, которые факти чески задерживали проведение их в жизнь. В частности, инструкции о проведении закона издавались на 2—3 месяца позже закона. Так, закон о церковной и мона стырской земле был опубликован 4 апреля, а инструкция о порядке изъятия земли СУР ВУ и ВПСО. Ст. 361.

Там же. Ст. 398.

Карр Э. История Советской России. Кн. I. Том 1 и 2. Большевистская революция.

1917-1923. Пер. с англ.. М.: Прогресс. 1990. – С. 430.

См. Минц. Указ. Соч., С. 206.

появилась только 11 июля, когда крестьяне уже завершили посевные работы. В самих законах в одной и той же формулировке — была оставлена оговорка: воло стному земству в каждом отдельном случае разрешалось оставлять расчистки и другие оброчные статьи, церковные земли в руках прежних владельцев 364.

Кроме этого, особым постановлением разрешалось управляющему Отделом земледелия «не применять в отдельных случаях постановления Временного пра вительства Северной области от 13 января 1919 года о расчистках с тем, чтобы интересы действительных владельцев были обеспечены».

В-третьих, одной из проблем северной деревни была острая нехватка пахот ных и сенокосных угодий, т.е. уравнение наделов между отдельными категория ми крестьян не давало жителям деревни возможности получить реальную прибав ку земли. С такой проблемой столкнулись еще весной 1918 года советские органы власти. Приведем примеры.

Характерной с этой точки зрения явилась работа Шенкурского 4-го уездного съезда Советов. Он происходил с 31 марта по 3 апреля 1918 года. Одним из во просов повестки дня являлось распределение конфискованных земель. Страсти разгорелись вокруг учета пахотных площадей и справедливого их распределения, и в особенности — передела церковных земель.

Последняя проблема была попросту бурей в стакане воды. Церковные и мо настырские земли в уезде составляли всего 726 десятин пашни и 1 154 десятин се нокоса. Дележ этой земли на 17 тысяч крестьянских хозяйств был каплей в море, он ничего не мог дать основной массе земледельцев.

Часть делегатов поднимала и более сложные проблемы: малоземелье, невоз можность претворения в жизнь уравнительного наделения землей в пределах все го уезда. Некоторые из них высказывались за то, чтобы весной провести лишь частичное «поравнение» между землевладельцами, а коренное изменение в фор мах землепользования перенести на более позднее время, когда из армии возвра тится основная масса солдат.

В конце концов, резолюция съезда обязывала исполкомы волостных советов лишь произвести учет земель, не наделять ею церковнослужителей, решать вопро сы землепользования на местах. Решение и без того запутанного вопроса пред ставлялась советским активистам делом будущего 365.

Таково было положение в самом земледельческом уезде. В других — поло жение было еще хуже, ибо той же весной 1918 декрет о земле, о поравнении ее между крестьянами находил слабое применение: делить было нечего, возделанной земли не хватало.

Сошлемся на пример Холмогорского уезда. Исполком уездного Совета вес ной и летом 1918 года предписывал всем волостным Советам «определить со гласно закону о социализации земли, велика ли потребительская норма, т.е. какое количество земли как пахотной, так и сенокосной потребуется на одного трудово го человека, чтобы своим личным трудом он мог существовать до нового урожая.

Сколько земли человек может обработать своим трудом». Он просил доставить сведения о том, «какое примерно количество десятин остается в волости излиш Там же. С. 210.

См. Минц. Указ соч. С.56, 61;

Овсянкин Е.И. Огненная межа. Архангельск: изд.

Архконсалт, 1997. С. 43-44.

ков;

или какое примерно количество десятин земли недостает в волости для удов летворения местного трудового населения потребительско-трудовой нормой» 366.

Ответы с мест были обескураживающими. Так, исполком Ракульской волос ти ответил следующим образом: потребительская норма определена в 2 десятины на человека. В наличии имеется всего 816 десятин, в том числе 412 десятин пашни и 413 сенокоса. Реальных же потребителей земельных угодий насчитывалось в волости 1550 человек. Таким образом, для претворения в жизнь закона о социали зации земли недоставало 2284 десятин 367. Иначе говоря, для решения аграрного вопроса в волости требовалось примерно еще три таких же земельных массива, какой имелся в наличии. Подобная же ситуация была в Архангельском и других, более отдаленных от губернского центра уездах 368.

*** Каковы же были причины вопиющего малоземелья на огромных просторах губернии? Это явление объяснялось рядом объективных причин.

Оно обуславливалось сложностью и запутанностью системы землевладения в Архангельской губернии. Вот каким образом распределялись земельные масси вы в 1905 году:

Владельцы земли Количество десятин Казна 69 938 Удел 1 533 Помещики (дворяне) Церкви 12 Монастыри 71 Купцы 1 Крестьяне (надельные) 396 Города 41 В 1905 году вся земельная площадь Архангельской губернии составляла 996 158 десятин, которые распределялись так: частные владения – 64 121 дес., на дельные – земли – 334 848дес., земли, принадлежавшие казне, уделу, церкви, мо настырям, городам и проч., - всего 71 597 189 дес (Статистика землевладения.

1905 г. Вып. XV. Архангельская губерния. СПб., 1907. С. 26, 27.

Во–вторых, отдаленность от центра, суровость климата, отсутствие необхо димости укреплять границы привели к тому, что здесь не сложилось дворянского сословия и частного дворянского землевладения. По данным на 1905 год, на долю дворянского приходилось только 140 десятин 369.

Все уезды находились в зоне рискованного земледелия. За относительно нормальным годом, когда крестьянин снимал приличный урожай, позволявший прокормить семью, могла следовать полоса неурожайных лет.

К тому же крестьянское хозяйство в губернии носило не чисто земледельче ский, а земледельческо-промысловый характер. В нем далеко не последнюю роль ГААО. Ф. 1876. Оп. 3. Д. 16. Л. 5, 10.

Там же. Л. 6.

Каждый уезд по-своему определял потребительскую норму. Так, например, пинежские органы власти определяли ее следующим образом: Для обеспечения хозяйств землей, по их мнению, необходимо иметь на каждого едока 2 десятины пашни, 6 десятин сенокоса и 7 десятин леса. ГААО. Ф. 1703. Оп.1.Д.4.

л.215.

Статистика землевладения. 1905 г. Вып. XV. Архангельская губерния. СПб., 1907. С. 26.

всегда играли подсобные заработки: лесной, охотничий промысел, смолокурение, сезонная работа на лесозаводах и т.п. Эти промыслы отнимали у крестьян самое лучшее время, пригодное для сельскохозяйственных работ. Весной крестьяне ухо дили на сплав, погрузочные работы на лесозаводах, осенью часть из них занима лась охотой.

Земля, таким образом, не представляла для крестьянина большой ценности.

Поэтому он не стремился приобрести ее в собственность, считая надел ненужной кабалой. В результате на Севере полностью провалилась столыпинская реформа.

Достаточно отметить, что, по неполным данным, во всей губернии на хутора вы делилось всего 204 двора. «Частная собственность на землю, — отмечала газета «Воля Севера», — оказалась кабалой» 370. За время проведения в жизнь реформы, т.е. с 1907 года по 1913 гг., в единоличное владение перешло всего лишь 996 деся тин 159 хозяевам 371.

Такова была объективная действительность в области землевладения, с кото рой пришлось считаться Временному правительству Северной области и местным органам власти. Пожалуй, наиболее важным моментом предполагавшегося пере дела явилась передача всех земельных дел в ведение земства, т.е. местным орга нам власти. Понятно, что решение конкретных вопросов о земле во многом зави село от состава той или иной волостной земской управы.

Рассмотрим теперь вопрос о том, как же претворялись в жизнь намеченные правительством меры и как удалось реализовать принятые законы.

*** Крестьянские общества, земские управы на местах, опираясь на решения ВПСО, продолжили то, что было начато еще при советской власти.

Особая комиссия, в состав которой входил председатель губернской земской управы П. Скоморохов, 11 июля 1919 года рассмотрела вопрос о передаче церков ных земель в распоряжение земства. Земельные угодья должны были передавать ся по акту. Причем, причты наделялись землей по норме и на равных условиях с местным населением данной волости.

Сразу же после начала передела земли с мест в епархиальное ведомство по стоянно поступали сообщения об отобрании земель у монастырей и служителей причта. О масштабах изъятия церковных земель свидетельствует такой конкрет ный пример. 19 августа 1919 года у Сретенской церкви Заостровского прихода было изъято и передано жителям волости 152 десятины 1141 кв. сажень угодий.

Церковному хозяйству осталось в пользовании 32 дес. 780 кв. саж. В его распоря жении остались также земли в оградах под кладбищами и под усадебными участ ками причта 372.

Подобным же образом произошел передел церковных угодий Воскресенской церкви Ракульского прихода Холмогорского уезда. До проведения в жизнь поста новления правительства в распоряжении священнослужителей было около 27 де сятин. После передачи земли крестьянам в их распоряжении осталось всего пять десятин 1663 кв. сажени пахотных и сенокосных угодий. В распоряжение церквей передавалась также земля в оградах, под кладбищами – 1414 кв. сажени и 240 кв.

саженей под усадьбами причта. Таким образом, ущемление земельных прав цер Воля Севера. 1917. 6 июля.

Воля Севера. 1917. 14 октября.

ГААО. Ф. 1876. Оп. 3.. Дело ВПСО о расчистках. Л. 14.

ковников было существенным, их угодья сократились в пять раз. За причтовую землю, разделенную между крестьянами, была установлена плата: за пахоту рублей, а с сенокосной – 200 рублей с десятины 373.

Скудость статистических сведений о ходе реализации постановлений ВПСО, не позволяет подвести полный итог решения этой проблемы. Можно сказать о том, что постановления ВПСО претворялись в жизнь и что церковнослужители всех рангов выражали недовольство этой мерой.

Так, в отчете Онежского благочиния за 1919 год «обнародованное Времен ным Правительством Северной области постановление, известное под названием постановления о церковно-причтовых, монастырских и архиерейских землях от апреля 1919года» называлось «непродуманным, несправедливым и незаконным актом» 374.

Подобные соображения высказывались в ежегодных отчетах настоятелей всех монастырей области. Настоятельница Холмогорского Успенского женского монастыря, игуменья Ангелина в отчете за 1919 год с горечью отметила: «Ми нувший год (1919 г. – Е.О.) был очень тяжелым. Пахотная и сенокосная земля была отнята крестьянами. Это лишило монастырь дохода». Кроме земельных трудностей, у обители были и другие беды, вызванные войной 375.

*** Сложнее происходил процесс передела земли между сельскими жителями.

Как уже отмечено выше, столыпинская реформа на Севере, потерпела крах. Одна из основных причин неудачи земельных преобразований состояла в том, что в стране не было ресурсов, чтобы поддержать крестьян, выделявшихся на хутора или переселявшихся в Сибирь.

В условиях Севера горсточка новых хозяев, при отсутствии рынка сбыта, се ти дорог, современного транспорта, разбросанности селений, оставалась владель цами натуральных хозяйств, обеспечивавших и то не всегда лишь нужды своей семьи. После прихода к власти Временное правительство, признав крах реформы Столыпина, не решалось на земельную реформу, связанную с ущемлением поме щичьего землевладения. Министр земледелия В. Чернов сумел в составе коалици онного правительства в июле 1917 года провести решение «о приостановлении землеустроительных работ», при помощи которых проводилась столыпинская реформа.

Таким образом, еще раз подчеркнем: земельные декреты правительства Се верной области были навеяны ситуацией, сложившейся в стране и в крае, недо вольством крестьян мобилизациями в белую армию. В основу земельных законов белогвардейского правительства была положена эсеровская программа об урав нительном землепользовании.

*** Сразу же после создания земельные уездные и волостные комитеты стали получать от крестьян жалобы на несправедливый передел земли осенью 1918 года.

Граждане ряда деревень Ракульской волости жаловались, например, на то, что их обделили, выделив неравные пахотные и сенокосные наделы в сравнении с дру Там же. Ф.1876. Оп. 3 Д.22. Л. 18, 18об, 19.

ГААО. Ф. 29. Оп. 1. Т. 2. Д. 2278. Л. 198.

Там же. Ф. 29. Оп. 1.Т. 2. Д. 2278. Л.66-70.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.