авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |

«Е. И. ОВСЯНКИН НА ИЗЛОМЕ ИСТОРИИ События на Севере в 1917-1920 гг. Мифы и реальность Архангельск, 2007 В книге почётного доктора Поморского ...»

-- [ Страница 12 ] --

гими деревнями. Уездная земская управа ограничивалась тем, что предлагала во лостной управе принять меры «к правильному и справедливому переделу».

Реализация в жизнь реформы встретила сопротивление со стороны зажиточ ной части населения. Характерно с этой точки зрения отношение А.С. Чудинова в Холмогорскую земскую управу. Постоянно проживая в Архангельске и являясь совладельцем Цигломенского лесозавода, он пользовался расчистками, сдавая се нокосные площади на родине в аренду. Радикализм решения правительства от января не на шутку испугал его. Он пытался добиваться упрочения своих прав на землю в Архангельске.

4 октября 1918 года Чудинов отправил на родину письмо, в котором писал о том, что он вместе с членами делегации волости посетил председателя губернской земской управы и что они обсудили несправедливые, по его мнению, постановле ния собраний крестьян от 12 и 15 сентября относительно раздела земли. «Выска зались единогласно, — сообщал Чудинов, — что расчистки, которым не истек 40 летний срок, ни в коем случае не могут быть отобраны от владельцев. В Архан гельской губернии никаких потребительских норм нет и не было». «Ваши поста новления будут рассмотрены на заседании управы, — добавлял он при этом. — Предлагаю населению до получения разъяснения управы в жизнь раздел расчис ток, у которых не истек положенный срок, не проводить, обождать» 376.

Односельчане не оставили без внимания жалобу своего именитого земляка.

В докладной в уездную земскую управу 12 декабря 1918 года отмечалось: «Жало бу Чудинова считаем неосновательной. При разделе земли никаких новых законов не вносится. Переделы делаются так же, как и раньше. За исключением того, что расчистки, коим истек срок 40 лет, на основании положения, принятого 4-й сесси ей Архангельского губернского земельного комитета, поделены между всеми гра жданами» 377.

*** Итак, можно заключить, что в целом аграрная политика белогвардейского правительства не была претворена в жизнь. Попытки некоторых уездных и воло стных земских управ произвести частичный передел земель вызвали лишь недо вольство крестьян и священнослужителей.

Особые противоречия среди земледельцев и сельских активистов вызвала проблема расчисток. Неслучайно, подводя некоторые итоги претворения в жизнь этой программы, земельно-лесная комиссия губернской земской управы отметила, что инструкция губернского Земского собрания о расчистках вызывает серьез ные разногласия, и проведение ее в жизнь является преждевременной. Комиссия приняла такое решение: «вопрос о расчистках оставить впредь до ликвидации во енных действий в том положении, в каком он находится в настоящее время на местах» 378.

Таким образом, намеченная программа аграрной реформы оказалась в ос новном лишь перечнем благих намерений Временного правительства Северной области.

ГААО. Ф.1876. Оп. 3. Д. 10. Л. 47.

Там же. Ф. 1876. Оп. 3. Д. 16. Л. 29.

Там же. Ф. 1876. Оп. 2. Л. 18 об.

Глава шестая ЛИКВИДАЦИЯ СЕВЕРНОЙ ОБЛАСТИ В поисках спасения. Начиналось лето 1919 года. 27 мая и 10 июня арханге логородцы встретили два больших отряда английских солдат и офицеров под ко мандованием генералов Грогана и Джексона.

Город украсился союзными флагами. На Соборной улице вблизи речного спуска, недалеко от памятника Петру Великому, была воздвигнута высокая арка с надписью “Welkom” (добро пожаловать!).

Высадка иностранных войск сопровождалась шумной пропагандистской кампанией. Во встречах "гостей" принимали участие члены правительства. Город ская дума в полном составе преподнесла командованию хлеб и соль и специаль ный адрес, подписанный 39 гласными.

В адресе были такие слова: «Пример британских добровольцев, явившихся в Россию на помощь союзному русскому народу, перейдет золотым сказанием из века в век и будет одним из лучших свидетельств высокой культурности и добле сти вашей славной Родины» 1.

В Лондон королю Георгу V шли телеграммы с благодарностью за оказание помощи. Иностранные офицеры делали громкие заявления. Генерал Джексон обещал, что "английские добровольцы идут против большевиков, которых они признают более вредными, чем даже Германия", и уверял, что “новые силы на северном фронте быстро добьются успеха” 2.

Айронсайд поделился ближайшими планами с корреспондентами газет: "Те перь с местными русскими и с прибывшими из Великобритании войсками у меня имеется в руках все для выполнения намеченного плана. А план этот простой и сводится к тому, чтобы использовать летнее время для перенесения базы русской национальной армии из Сибири в Архангельск. Из Англии в Архангельск теперь морем нужно всего 8 дней для перевозки людей, снаряжения, грузов и т. д… И теперь… я двинусь по реке на Котлас, который я непременно возьму, — я в этом уверен" 3.

Прокурор Добровольский в воспоминаниях заметил: “В наших военных кру гах это заявление находили неосторожным и открывающим планы врагу, но в обывательской среде оно вызвало… подъем настроения” 4.

Подобные заявления являлись отражением планов, разработанных в более высоких инстанциях — в Лондоне и в ставке Колчака. Не кто иной, как У. Чер чилль, в палате общин 29 мая 1919 года говорил о том, что увеличение сил в рай оне Севера позволит "разрешить проблемы гораздо успешнее”, чем можно было "надеяться раньше". "Мы, — заметил он, — питаем надежду, что в ближайшем будущем произойдет соединение армий Колчака с русскими войсками архангель ской группировки” 5.

Перед Колчаком стоял выбор: идти на соединение с деникинской армией или же двигаться через Вятку и Котлас на север. Победил второй вариант, ибо в Ар хангельске имелись запасы снаряжения. К тому же вырисовывалась перспектива создания фронта на Северо-Западе, в Финляндии и Прибалтике 6. Однако эти пла ны не осуществились. Летом 1919 года антисоветские силы начали разлагаться – отказывались воевать не только русские солдаты, но и иностранные воинские части.

** * Первые признаки нежелания иностранных солдат воевать выявились в конце 1918 года. В депеше Омскому правительству Чайковский отметил: «Союзные вой ска после перемирия неохотно остаются в России. Англия вызывает своих волон теров, во французских войсках были случаи неповиновения. Американцы хоро шие демократы, но посредственные солдаты» 7.

Весной, во время переброски с Мурмана на Онегу, англичане устроили ми тинг и вынесли решение об отказе воевать. Американские и французские части самовольно оставляли позиции, а восстания белых полков приобрели массовый характер.

Все это побудило рабочее движение в Западной Европе решительнее требо вать вывода войск из Советской Республики. Правительствам стран Антанты уда валось некоторое время оставлять общественность своих стран в неведении. В официальных выступлениях, начиная с марта 1919 года, они не раз заявляли о го товности вывести войска с Севера, «как только позволит погода». Но лишь, после того как белая армия и иностранные полки начали разлагаться изнутри, на Западе было принято решение «удовлетворить требования народа».

Первыми покинули Север французские и американские войска. За ними по следовала очередь англичан. В Архангельск прибыл английский генерал лорд Ро улинсон, на которого Черчилль возложил эвакуацию войск. Чтобы обеспечить эту акцию и создать видимость укрепления фронта английское командование пред приняло действия против Красной армии. В начале наступления иностранным войскам удалось добиться успеха: красноармейские части были отброшены до селения Пучега.

Печать раздувала вести о победе. «Дорога на Котлас очищена,— извещала газета «Возрождение Севера».— В войсках царит... твердая уверенность в скорой и решающей победе... Мы перед скорым концом большевизма» 8. Но англичане не верили в успехи на фронте и готовили план эвакуации своих войск. Айронсайд в мемуарах, изданных в 1953 году, отметил, что уже в апреле 1919 года он знал о выводе английских войск. «Моя главная цель – мирная эвакуация союзнических войск до наступления зимы – не изменилась, – писал он. – Состоится или нет со единение с Колчаком, мои оперативные планы по эвакуации оставались прежни ми, измениться могли лишь сроки проведения их в жизнь» 9.

В июле 1919 года Айронсайд докладывал в британское военное министерст во: “Состояние русских войск таково, что все мои усилия создать русскую… ар мию обречены на неудачу. Необходимо теперь же эвакуироваться как можно ско рее, если только численность британских сил здесь не будет увеличена”. Эта же мысль подчеркивалась в меморандуме начальника Генерального штаба, состав ленном на основе донесений с мест: “Положение в Архангельске радикально из менила... Мы не сумели создать… русскую армию… Мы ничего не выиграем, за держав… войска в Архангельске хотя бы на день дольше, чем это необходимо” 10.

Русские генералы догадывались о замыслах союзного командования. Мару шевский в воспоминаниях заметил: “Ряд признаков давали повод к самым мрач ным предположениям. К этому времени город покинули все более или менее зна чительные дипломатические представители. Военные власти союзников концен трировали силы для наступления по Северной Двине. Но было очевидно, что их операция предполагала временный характер лишь для организации вывода своих войск…” По свидетельству генерала, один его знакомый иностранец без обиняков спросил: «Неужели вы не чувствуете, что за вашей спиной устраивается преда тельство?» 11.

Летом 1919 года в белом стане началась паника. 2 и 3 июля состоялись встречи Айронсайда с Миллером. К этому времени английский генерал, побывав на фронте, убедился в том, «о наступлении на Котлас не приходится помышлять».

Миллер согласился с этим мнением. Айронсайд известил о скором выводе ино странных войск. Миллер мужественно встретил плохие новости. Английский ге нерал отметил: “Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда я сообщил ему дурную весть. Лишь по его… глазам я мог догадаться, как ужасно он устал”.

Во время второй встречи, отметил далее Айронсайд, “Миллер спросил меня:

“Неужели Верховный совет предал Белое дело в России?” Смогу ли я оставить не которое количество британцев и после отвода войск? Могу ли я пообещать ему разрешить добровольцам из наших войск остаться в России? Я мог лишь ответить ему, что приказ недвусмысленно требует отвода всех войск до закрытия порта… Я уверил его, что мы снабдим русских всем необходимым. Мы оба согласились, что нужно продолжать борьбу в Северной области” 12.

12 августа состоялось совещание русских военачальников для обсуждения сложившейся ситуации. Они уже знали о том, что Айронсайд предложил тоннаж на 14 тысяч человек для эвакуации их вместе с союзными войсками. Доводов в пользу этой акции было много: командиры полков открыто сомневались в надеж ности белой армии, предвиделось ухудшение ситуации с ее снабжением. Поэтому фронтовое офицерство во главе с Марушевским, трезво оценивая обстановку, го лосовало за принятие предложения английского командования.

Другая группа военных во главе с Миллером высказалась за продолжение борьбы своими силами. Доводы штаба главнокомандующего объяснялись предпи саниями омского руководства, успехами на белых фронтах, в том числе и на Се верной Двине, опасность разрыва кольца белого фронта вокруг Советской Рес публики и т.д. Эта точка зрения победила, было принято решение бороться с Красной армией своими силами.

Позднее Миллер в весьма нелицеприятном духе охарактеризовал по ведение союзного командования перед началом эвакуации. Он, в частности, пи сал: “Англичане всеми средствами старались убедить... русское командование, что без них поддержание порядка в области и вооруженная борьба с большевиками нам не под силу, что во избежание напрасного кровопролития нужно демобилизо вать армию, распустить солдат по деревням, а офицеров и наиболее скомпроме тированных жителей английское командование предлагало вывезти из области.

Все было пущено в ход для того, чтобы создать паническое настроение в войсках… На улицах города вывешивались объявления, что с уходом английских войск население будет беззащитно против внутренних и внешних большевиков… Но “бог помог, — заметил генерал, — Северная область не запятнала себя дезер тирством, изменой святому делу борьбы за освобождение России;

она нашла в се бе силы молчанием ответить на… шкурные зазывания английского командования.

Слабые духом под разными предлогами уехали, а оставшиеся сомкнули ряды и в энергичном наступлении нашли выход своим сомнениям... Свыше 25 тысяч плен ных и немало оружия явились трофеями этого наступления“ 13.

Миллер тем не менее понимал, что после ухода иностранных войск положе ние его армии на фронте будет тяжелым. Телеграммой он высказал это опасение Колчаку, уверяя его, что на обеспечение обороны «изолированной области в тече ние зимы одними русскими, недостаточно прочными войсками, рассчитывать нельзя» 14.

В ответ же получил предписание адмирала о том, что «по стратегическим соображениям... повелеваю удерживать архангельский район до последней край ности и напряжения» 15. При этом Колчак заверил Миллера в том, что восточный фронт скоро перейдет в наступление.

*** Вопрос о последствиях ухода иностранных войск с Севера появился в пове стке дня правительства еще в октябре 1918 года в связи с сообщениями о скором окончании мировой войны.

На заседании 14 октября 1918 года правительство Чайковского обсудило доклад «О политической ситуации в связи с переговорами о мире». Вот некоторые выдержки из этого документа: «Если союзные войска покинут пределы области, то у нас не окажется достаточного количества сил для борьбы с большевиками.

Если они останутся в России, то будущее правительство сможет оказаться не вполне свободным в своих решениях и действиях. Отсюда вывод: необходимо ос тавить пребывание союзников на территории России после окончания войны из вестными условиями…” Правительство, отметив «желательность помощи союзников в деле борьбы с советской властью и по окончании войны с Германией», поручило Чайковскому выяснить «…те условия, при которых они считали бы возможным оставление в России войск представляемых ими держав после заключения мира с Германи ей» 16. В тот период вопрос о выводе войск ставился теоретически. Теперь же он встал в чисто практической плоскости.

Разные слои общества реагировали на уход союзников по-своему. Активизи ровались и правые и левые силы. Свое отношение к этому событию высказали ко мандиры белых полков. С целью выработки общего плана действий правительство области решило собрать 10 августа Земско-городское совещание. В преддверии к этому событию 4 августа состоялось заседание губернской и архангельской уезд ной земских управ. На нем присутствовали гласные городской думы, Миллер, полный состав Временного правительства – всего более 60 человек.

Сложность ситуации в тот момент состояла в том, что: во-первых, людские ресурсы области для пополнения рядов армии были исчерпаны. Надежды на снабжение области союзниками становились призрачными. Деятели области и го рода понимали, что близок конец белой армии.

Во-вторых, как уже отмечалось, в среде военных и правительства не было единства относительно перспектив существования Северной области и ее зашиты от наступавшей Красной армии. В то время как Миллер считал необходимым про должать борьбу, большинство фронтовых офицеров выступало за то, чтобы по кинуть пределы области.

В-третьих, особую позицию занимали профсоюзы. Под влиянием ухудшав шегося материального положения населения, продолжавшихся арестов совет профсоюзов подготовил к совещанию критическую докладную записку «О со стоянии Северной области», которая была утверждена советом за шесть дней до открытия земско-городского совещания, а до того обсуждена на заседаниях прав лений всех профсоюзов 17.

Документ гласил о том, что совет профсоюзов выступает против записи доб ровольцев в белую армию и заявляет об отказе «поддержать реакционную поли тику правительства» 18. Постоянные аресты рабочих совет связывал с властью иностранного военного командования. Поэтому записка обращала внимание дипломатического корпуса на то, что вмешательство во внутренние дела страны противозаконно 19.

Взывало к помощи земско-городского совещания и северное крестьянство, жаловавшееся на «издевательства над народом». Крестьяне надеялись открыть земским властям глаза на то, что по Северной области «открыто разгуливает чер ная реакция». Они призывали земцев «устранить безответственную власть, не по нимающую народных интересов», и разработать положение «о представительном органе населения» 20.

В-четвертых, активизировала свои действия эсеровская оппозиция, во главе которой стоял председатель губернской земской управы П.П. Скоморохов. В ходе дебатов во время проведения земско-городского совещания выявились группа ле вых делегатов, склонявшихся к пораженческой позиции. Выявилось правое крыло, выступавшее за необходимость укрепления армии и обороне области. Между ни ми колебались центристы или нейтралы, не зная толком к какому крылу присое динить свой голос. Решительная позиция Скоморохова воздействовала на нере шительность центра.

Какие пути выхода из ситуации предлагали военные и гражданские власти, общественные организации?

Во-первых, все упомянутые силы, несмотря на противоречия между ними, принимали решения о необходимости защищать область. После распространения вести об уходе войск союзников в городе начались совещания, решения которых сводились к тому, чтобы мобилизовать всех, кого можно, на борьбу против совет ских сил.

Уже в начале августа состоялись общие собрания представителей кварталь ных комитетов, торгово-промышленного и женского патриотического союзов и других объединений. Все они били тревогу, сочиняли воззвания к жителям союз ных стран, смысл которых сводился к тому, чтобы воздействовать на парламенты Англии и Франции, на иностранную прессу и добиться оставления войск в России и увеличения их состава.

Наиболее ярко эта мысль была выражена в выступлении С. Городецкого, ко торый на заседании председателей квартальных комитетов 7 августа говорил:

«Мы должны обратиться к союзникам [с просьбой] не только не уводить отсюда войска и оставить нас на погибель от большевизма, а, напротив, удесятерить их, дабы мы могли идти вперед» 21.

Самый трезвый подход к делу проявили «деловые люди» — представители торгово-промышленных кругов. Устами одного из них, X. Манакова, был брошен призыв — самим защищать себя. «Нам надо говорить не о том, чтобы нас союзни ки не покидали, ибо это будут крокодиловы слезы — решение об уходе факт свершившийся, а о том, что нам делать, если уйдут союзные войска»,— говорил он, обращаясь к собравшимся.

Собрание буржуазии города приняло резолюцию, которая гласила, что в те чение недели необходимо собрать и передать в распоряжение главнокомандующе го пять миллионов рублей, а также мобилизовать торгово-промышленный класс, каждого из них, способного владеть оружием 22.

После длительных дебатов северные политики на заседании земско городского совещания 21 августа также приняли резолюцию, поддерживавшую линию Миллера, направленную на защиту области. «Заслушав заявление Времен ного правительства Северной области, — говорилось в резолюции, — и, принимая во внимание важность и серьезность переживаемого момента, требующего напря жения всех сил, быстроты и решительности в деле организации обороны области и ее внутреннего устроения, земско-городское совещание почитает своим долгом оказать всяческое содействие и поддержку вновь образованной власти в ее работе, в соответствии с началами, указанными земско-городским совещанием. В этих целях земско-городское совещание выделяет из своей среды комиссии по обороне и по внутреннему управлению краем и признает необходимым сессию земско городского совещания прервать, с тем, чтобы члены его, возвратившись на места, продолжали работу по организации обороны области» 23.

Участники совещания в воззвании к армии призывали солдат сохранять дис циплину и крепче держать в руках винтовку. Приведем выдержки из этого доку мента. “Братья – воины! В решительный час борьбы за мирный труд и волю на родную обращается Земско-городское совещание Северной области с братским приветом и с поклоном.

Мы, представители Земств и городов Северного края, избранные всем населением Севера, просим прислушаться к голосу Ваших братьев и от цов… Теперь союзные силы уходят домой. Они много помогли нам в нашей борьбе. За их заслоном мы создали свою славную армию, которая сумеет постоять за себя и не отдаст область на разграбление… коммунистам. Земско городское совещание верит в Вашу стойкость, братья воины, и постановило от лица всей области, от лица Ваших матерей, жен, братьев, отцов и сыновей бороться с комиссарами”.

Совещание обратилось с призывом к населению Северной области, агитируя его вступать в ряды белой армии, браться за оружие и бороться до победного кон ца. Под этим воззванием стояли подписи председателя собрания П. Скоморохова, его заместителей С.Ф. Гренкова и Е. В. Едовина, секретарей С. Мелехова и О.

Антушевича.

Объявляя этот документ специальной листовкой, Миллер приказал: “про честь его перед строем всех рот, эскадронов”, призвал всех проникнуться сознанием долга “к нашей страдающей Родине” 24.

Во-вторых, заседание городской думы признало необходимым срочно «обра титься к правительствам союзных держав» призывом о помощи, без которой Се верная область в случае отозвания английских войск обречена на гибель» 25.

С этой целью городская дума уполномочила двух гласных – С.Н. Мацкевича и А. Р. Петрова – немедленно выехать на 45 дней на Запад с целью добиться отме ны эвакуации англичан. Однако работа этой комиссии не увенчалась успехом. Те леграммой из Лондона комиссия вскоре проинформировала правительство о том, что английская демократия «не симпатизирует русским делам» 26.

В-третьих, 13 августа делегация деятелей земского совещания, пытаясь за держать английские войска, встретилась с генералом - «эвакуатором» Роулинсто ном. На заседании совещания П. Скоморохов подробно изложил собравшимся те положения, которые они сообщили английскому командованию. Делегация обра тилась к англичанам с двумя просьбами: задержать временно уход британских войск и оставить русской армии военное снаряжение и продовольствие. Одно временно она известила иностранное командование о мерах, которые правитель ство области начало проводить в жизнь. Среди них – вербовка добровольцев в ар мию, улучшение обеспечения солдатских семейств. Предполагалось двинуть на фронт 800 человек из состава бойцов национального ополчения.

Генерал выразил понимание положения, но отверг просьбы земцев. Он под твердил, что отъезд войск начнется 1 сентября и что “это решение не может быть изменено”. Указав на “низкий дух” населения Северной области, генерал сослался на горький опыт пребывания иностранных войск на Севере. «В течение почти го да, – заявил он, – генерал Айронсайд старался при помощи инструкторов и техни ческих специалистов создать из населения боевую силу. Но результатом явились бунты среди войск и переход на сторону большевиков даже в момент победы» 27.

Он резюмировал: “Оставлять в таких условиях войска на Севере является немыс лимым”.

Примерно таким же тоном Роулинсон вел переговоры с генералами Милле ром и Марушевским, которые возглавили группу командиров полков, приехавших в Архангельск с фронта. А присутствовавший на встрече Айронсайд “оставление в области английских войск считал чистейшей авантюрой”. Он заявил о ненадежно сти русской армии и настаивал на ее быстрой эвакуации из Архангельска 28.

Марушевский, вспоминая позднее об этом свидании, заметил: “Роулинстон принял нас как какой-нибудь вице-король принял бы негритянскую депутацию. В его приеме была и снисходительная приветливость, и благоговейная твердость в отношении приказаний, полученных им от британского правительства” 29. Можно лишь только догадываться о том, какое унижение испытывали русские офицеры, сознавая полное бессилие перед представителями союзной державы.

В-четвертых, под давлением настроения народных масс совещание проявило твердость в отстаивании ряда своих требований. Оно создало ряд комиссий: по обороне области во главе с А.А. Ивановым, по внутреннему управлению, в кото рую вошли М.Я. Едемский, С.Ф. Гренков и другие.

Комиссия по управлению неожиданно для правительства потребовала поли тической амнистии для лиц, как осужденных по суду, так и административно за ключенных. Согласно ее предложению амнистии подлежали все осужденные про ступки по делам печати. Она требовала распустить все следственные комиссии, их дела передать обычным органам судебных властей. Эти требования означали вторжение в деятельность правительства, ибо ограничивали его следственно карательную практику.

Совещание пошло дальше. Провозгласив в воззваниях к населению и армии о борьбе с большевиками, оно в то же время выступило с требованием полити ческой амнистии для лиц, осужденных за большевизм. В проекте указывалось, что большевизм столь неуловимое для юридической квалификации явление, что подведение его под статьи закона представляется невозможным. Исходя из этого, совещание считало, что лица, осужденные за подобное “преступление”, также подлежат полной амнистии.

Требования совещания встревожило правительство, оно хотело успокоить земцев, но успеха не имело. Совещание постановило настаивать на амнистии и не расходиться, пока она не будет дана. Требование было отвергнуто с пояснением, что освобождать заключенных будут персонально.

Решение, принятое правительством относительно амнистии заключенных, не удовлетворило рабочих. Как позднее заметил в своих воспоминаниях Добро вольский, «рабочие не склонны были к таким половинчатым решениям» 30 и 1 сен тября 1919 года объявили забастовку, которой руководил стачечный комитет, куда вошли председатель и члены совета профессиональных союзов. Комитет выпус тил листовку с лозунгами: «Долой смертную казнь!» «Долой военно-полевые су ды!». Он требовал амнистии политическим заключенным и прекращения граж данской войны.

Дело принимало серьезный оборот еще и потому, что на фронте начались ак тивные действия белогвардейских войск, а забастовавшие портовые рабочие от казались грузить снаряды, предназначенные к отправке на фронт. Для подавления рабочего выступления были приняты все доступные правительству меры. До све дения рабочих коллективов было доведено постановление, в котором говорилось, что правительству «желательна скорейшая ликвидация забастовки». Двум членам правительства было поручено вступить в переговоры со стачечным комитетом.

Однако этим дело не кончилось. Вслед за мирными действиями были предприня ты и репрессивные: приказом Миллера «виновные» были мобилизованы и отправ лены на фронт, где им предстояло кровью смыть свою вину, а зачинщики «бунта»

— таковыми были признаны четыре человека — высланы на Печору. Доброволь ский позднее сетовал, что с «бунтарями» обошлись крайне мягко, признавался, что настаивал на предании их военно-полевому суду 31.

Эсеровские представители, которым было поручено разобраться в «проис шествии», обратились к правительству «с указанием на желательность прекраще ния репрессий». При этом просили издать объявление, в котором забастовка на шла бы «соответствующее освещение и оценку» 32.

В-пятых, в ходе всего совещания эсеры резко критиковали политику прави тельства. «Население Северной области,— говорил эсер Скоморохов,— находит ся на краю гибели... Финансовая политика правительства такова, что мы не знаем, как просуществовать завтрашний день». А, говоря о положении в деревне, об упадке сельского хозяйства, делал вывод: «Можно определенно и безошибочно сказать, что нам угрожает не только продовольственный кризис, но и экономиче ский кризис вообще». Выступавшие критиковали крупную буржуазию, резонно заявляя о том, что «торгово-промышленный класс, как, впрочем, и следовало ожидать, не оправдал тех надежд, которые на него возлагали» 33.

Многие выступления почти дословно повторяли содержание официальных документов, которые в ту пору, естественно, не предавались гласности, но долж ностным лицам были известны. Приведу в доказательство выдержки лишь из од ного такого документа — докладной записки генерала Марушевского в адрес пра вительства.

«В финансовом отношении,— писал он,— политика правительства заслужи ла полное недоверие населения... В отношении торговли и промышленности по ложение таково, что все промышленные предприятия стоят, а что-либо приобре сти из вещей первой необходимости доступно лишь людям, нажившим огромные деньги спекуляцией... Земство бездействует, и власти на местах фактически нет...»

Во внутренней и внешней политике, отмечал он, «правительство фактически ли шено возможности вести какой-либо самостоятельный образ действий, иметь ав торитет, заключать договоры, опираться на чью-либо помощь...» 34 Считая поло жение критическим, Марушевский агитировал за усиление власти военного дик татора.

В отличие от генерала эсеры хлопотали за «представительный орган власти», до создания которого вопросы управления краем будет решать совещание и дово дить «…мнение... до сведения правительства» 35.

Миллер решил действовать: он оборвал бесконечные прения и, поставив де легатов на свои места, потребовал заканчивать совещание, которое быстро разра ботало и приняло резолюцию. Оно заявило о том, что «почитает своим долгом оказать всяческое содействие и поддержку вновь созданной власти». Чтобы поте шить свое самолюбие, добавило: «...в соответствии с началами, указанными зем ско-городским совещанием» 36.

Тем не менее, правительство было вынуждено уступить. Во-первых, оно произвело реконструкцию власти. Постановлением правительства от 21 августа 1919 г. в его составе произошли изменения. Наиболее заметное из них состояло в том, что вместо инспектуры труда ввели отдел труда, который возглавил инженер Цапенко. Появились три “министра” от общественности: два без портфелей от земства — П. П. Скоморохов и Е. В. Едовин и одно место от городского само управления.

Во-вторых, 13 октября оно учредило комиссию по выработке положения о представительном органе Северной области. В состав этого органа были включе ны член правительства И.В. Багриновский (председатель), а также А.А. Иванов, Л.М. Старокадомский, А.Г. Пресняков, А.П. Постников. Комиссия получила ма териальную поддержку: в распоряжение председателя было выделено 5000 руб лей. Она обязывалась через месяц представить правительству для утверждения проект положения 37.

Вместе с этим совещание решило «мобилизовать наличные силы края для активной борьбы с врагами, с какой целью немедленно обратиться к обывателям города с усердным призывом вступить в ряды народного ополчения, а тех, кто по болезни или старости не может состоять в ополчении – принять участие матери альной помощью».

*** Августовские события 1919 года позволяют сделать ряд выводов.

Во-первых, земская оппозиция несомненно проявила решительность, требуя демократизации общественно-политической жизни области, устранения крайно стей военной диктатуры. Резкой критике и откровенным нападкам подверглись все стороны деятельности правительства.

Во-вторых, поведение оппозиционеров обуславливалось реальной обстанов кой, сложившейся в области. Бесконечные мобилизации в белую армию, бесплат ные реквизиции зерна, сена, лошадей для перевозки военных грузов, продолжав шиеся аресты и расстрелы советских активистов, многие другие факторы вызыва ли недоверие к политике правительства, стремление крестьян и рабочих быстрее закончить войну.

В-третьих, несмотря на массовое недовольство народа, земские оппозицио неры в конце концов поддержали курс военного командования на продолжение борьбы с Красной армией.

В-четвертых, подобная двойственность поведения земских деятелей явля лась отражением глубокого кризиса всей системы власти, существовавшей в об ласти, крушения их наивных иллюзий о возможности осуществления “третьего курса” в условиях военных действий, краха идеи о сохранении самостоятельного, независимого правительства в условиях Севера.

Неслучайно итоги работы земско-городского совещания не удовлетворили ни рабочие массы, ни правые силы.

Оценивая его итоги, рабочие судоремонтного завода и военного порта заяви ли, что совещание, руководимое “реакционерами, не смогло и не сумело гаранти ровать народу политические свободы, амнистию политическим заключенным, приостановить приведение в исполнение смертные приговоры… Мы категориче ски против объявленного призыва в национальное ополчение, прежде чем будут удовлетворены основные требования демократии” 38.

С противоположных позиций оценивала итоги работы совещания правая пе чать. Газета «Отечество» заметила, что совещание «ничего не может, кроме одних декларированных формул гнева и критики». А потому его лучше не созывать, чтобы не наносить удара по престижу совещания 39.

*** Несмотря на противоречивость ситуации и двойственность итогов работы всех совещаний, проведенных в августе, правительство и военные власти стреми лись организовать население и вооруженные силы на продолжение войны.

Для проведения в жизнь решения о защите Северной области была создана комиссия, в состав которой вошли генерал Ю. Саввич, Е. Семенов, заводовла дельцы и купцы X. Манаков, М. Перешнев, А. Плюснин. Буржуазия собрала сред ства. Фирма Русанов-сын пожертвовала 200 тысяч рублей. По 100 тысяч перечис лили на счет главного командования фирмы Шалита, братьев Пец, Плюснина, ос тальные дали по 50 и 25 тысяч 40.

Каких только шагов не было предпринято в августовские и последующие дни 1919 года в Архангельске! Прежде всего, власти пытались превратить город в военный лагерь, увеличить состав соединений, сражавшихся на фронте. С этой целью постановлением от 18 августа 1919 года, «ввиду необходимости усилить численный состав национального ополчения Северной области», в его ряды при зывалось все «пригодное к службе мужское население от 17 до 50-летнего возрас та».

Главнокомандующему предоставлялось право в экстренных случаях исполь зовать части национального ополчения для военных действий на фронте. Приказ по этому поводу появился за три дня до краха Северного фронта. 16 февраля года Миллер приказал призвать “на действительную военную службу в городе Архангельске и пригородных районах всех ополченцев в возрасте от 17 до 36 лет включительно для укомплектования 3,4,6,7 Северных полков и архангелогород ского стрелкового полка” 41.

Чувствуя ненадежность белой армии, правительство в то же время приняло решение “О мерах в целях пресечения случаев побега военнослужащих на сторону большевиков”. Постановление предусматривало “прекратить выдачу денежного пособия семействам тех военнослужащих, которые перешли на сторону больше виков”, а в случае надобности “по усмотрению гражданских или военных властей, высылать семейства этих перебежчиков из пределов Северной области”.

Во-вторых, было решено очистить Архангельск и его окрестности от «опас ных и неблагонадежных элементов». Речь шла о 4400 заключенных, которые то мились в городских и загородных тюрьмах и лагерях. 876 из них находились в гу бернской и кегостровской тюрьмах. Многочисленную группу составляли военно пленные в Кегостровском лагере – 2000 человек. 270 «опасных» лиц содержалось на Бакарице и 220 на Смольном Буяне.

Совещание, состоявшееся в августе 1919 года под председательством Мару шевского, приняло решение вывезти «заведомо опасных и неблагонадежных... на острова Белого моря, где… они могли бы оставаться под малочисленной охраной и не погибнуть, будучи предоставленными сами себе, при условии снабжения их запасом продовольствия, рабочим инструментом и необходимым материалом, за исключением леса» 42.

Неблагонадежные разделялись на четыре категории. Самые жесткие меры были определены по отношению к политическим, отнесенным к категории “вож ди-коммунисты”, в которой значились Левачев, Валявкин и другие. Они предава лись военному суду или становились заложниками 43.

Большинство заключенных предполагалось выселить на острова Анзерск и Кондо. Побег заключенных с острова Мудьюг, происшедший в сентябре 1919 го да, заставил авторов проекта изменить решение. Новая тюрьма появилась в конце сентября 1919 года в становище Иоканьга. Сюда были высланы 1200 человек «инакомыслящих», степень неблагонадежности которых определялась мате риалом, собранным контрразведкой «в порядке внутреннего розыска», т.е., как правило, лишь по подозрению.

«Режим Иоканьгской каторги представлял собой…, изощренный метод ис требления людей медленной, мучительной смертью»,— писал каторжанин Ио каньги В.П. Чуев 44. Бывший член правительства Соколов признал, что «такого кошмара не знало самодержавное правительство».

Из тысячи двухсот арестантов 23 были расстреляны за предполагае мый побег и открытое непослушание, 310 умерли от цинги и тифа и только около 100 через восемь месяцев заключения остались более или менее здоровыми. Ио кангьская каторга превратила арестантов в полуживых людей. Все они были боль ны цингой, с почерневшими руками и ногами, с потерянными зубами. Это были не люди, а жалкое подобие их.

И это неудивительно. Заведующий тюремным отделом ВПСО В.П. Гумберт, побывавший на Иоканьге с проверкой содержания заключенных в конце 1919 го да, установил, что арестанты жили в невыносимых условиях. В бывшем погребе с кубатурой 9 кв. саж. обитало 56 человек. Анкета, произведенная Иоканьгским Со ветом после падения Области, показала, что только 20 из них принадлежало или считало себя коммунистами. Из 1200 человек, 446 считались подследственными, а 557 являлись солдатами.

Уместно отметить, что антисоветские деятели, опираясь на силу иностран ных штыков, за 18 месяцев пребывания у власти в Архангельске успели приме нить весь набор средств насилия по отношению к жителям Севера: организовали концентрационный лагерь на острове Мудьюге и каторжную тюрьму на Иоканьге, предали суду и различным наказаниям сотни людей. Немало северян было рас стреляно. Как уже отмечалось ранее, среди них большевики-подпольщики во гла ве с К.И. Теснановым, военные моряки А.А. Терехин, Н. А. Дрейер, профсоюзные активисты во главе с авторитетным руководителем рабочих Н.В. Левачевым и многие другие.

Белогвардейские власти широко применяли массовые расстрелы. 11 человек заключенных пали от пуль 19 сентября 1919 года на острове Мудьюге 45. В те же дни белогвардейский отряд захватил в полном составе совет Тамицкой волости Онежского уезда. Карандашная заметка на клочке бумажки донесла до нашего времени весть о страшной трагедии. “Во время ареста, — написано в этом незамы словатом документе, — члены совета позволили себе оскорбительный отзыв о русской армии. Некоторые сделали попытку к сопротивлению, за что и были рас стреляны” 46.

Наряду с этим военные власти беспощадно расстреливали зачинщиков сол датского недовольства. Как уже отмечалось выше, первый расстрел 13 человек произошел в декабре 1918 года после отказа солдат 1-го Архангельского полка выехать на фронт. 14 мая 1919 года за отказ солдат 8-го полка погружаться в баржи для отправки вверх по Северной Двине было расстреляно 15 человек. июля 1919 года такая же участь постигла четырех воинов 6-го Северного полка.

Смертные приговоры белогвардейским солдатам выносились вплоть до последних дней пребывания белого правительства у власти 47.

…Прах более 50 жертв террора интервентов и белогвардейцев покоится с мая 1920 года на мысе Пур-Наволок, где сооружен обелиск «Жертвам интервен ции. 1918-1920».

*** Пока совещание вело дебаты о положении в крае и разрабатывало призывы к борьбе «до победного конца», Миллер предпринял ряд попыток задержать союз ников на Севере до ноября. В августовские дни белое командование просило ин тервентов о помощи, задабривало их наградами: раздавали до пятидесяти ор денов и медалей в день.

Представляют интерес те формулировки, которые содержались в приказах о награждении военных иностранцев от имени правительства Северной области.

Приведем для примера одну из них.

В постановлении от 20 августа правительство известило: “…наградить орденом Великомученика Победоносца Георгия 4-й степени Британской армии бригадного генерала Л. В. Сэдлер Джэксона за то, что 10-го августа сего го да, командуя отрядом из всех родов оружия и детально разработав план наступ ления на сильно укрепленные позиции противника, предпринял операцию, увен чавшуюся полным успехом. Лично управляя отрядом и находясь, все время на пе редовых линиях под сильным артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем противника, с отменным спокойствием, выдающейся храбростью и распоряди тельностью управлял вверенными ему войсками. Предпринятый им глубокий обход неприятельских позиций внес полное расстройство и панику в большевист ских рядах и повлек за собою занятие нами сильно укрепленных позиций:

сел Борок, Сельцо и целого ряда других селений по обоим берегам Северной Двины” 48. Число подобных описаний “подвигов” иноземцев, уничтожавших рус ских солдат, можно увеличить.

Составной частью идеологической акции, рассчитанной на повышение духа воинов белой и союзной армий, явилось решение правительства Северной области от 18 мая 1919 г. о выпуске специальной медали “В память освобождения Северной области от большевиков”.

“В ознаменование освобождения Северной области от большевиков, го ворилось в нем, устанавливается бронзовая медаль для ношения на груди на ленте белого и голубого цветов”. На лицевой стороне ее в центре изображена По беда в виде крылатой женщины, с поднятым мечом в правой руке и со щитом в левой. С левой ее стороны русский солдат, заряжающий винтовку, а вокруг него солдаты союзных войск, стреляющие с колена: английский, американский, фран цузский, итальянский и сербский.

На обороте медали надпись: “Медаль в память освобождения Северной облас ти от большевиков”;

над надписью – двуглавый орел без короны, крылья его рас пущены, в лапах венок и меч, а на груди щит со св. Георгием Победоносцем. Ни же надписи – погрудные изображения солдат 49.

Право ношения будущей награды предоставлялось шести категориям участников “борьбы с большевизмом”. Среди них: воинские чины, входившие в состав союзной и русской армий, участники партизанских и добровольческих от рядов, гражданские и духовные лица, находившиеся на службе в правительствен ных учреждениях после 2 августа 1918 года, а также чины национального ополче ния области, отцы и старшие сыновья лиц, павших в боях с большевиками.

Правительство учредило образец свидетельства на право ношения награ ды, отдало распоряжение о немедленной присылке списков лиц, “имеющих право на ношение означенной медали”. За границей был размещен заказ на изготовление медали в количестве 500 тыс. экземпляров.

В госархиве Архангельской области сохранилось немало документов о тех, кто хотел получить этот знак воинского отличия. Списки включали не только солдат и офицеров. Среди претендентов на медаль были служащие госбанка об ласти, 88 чиновников тюремного ведомства, 116 человек из корпуса лесничих, работников отдела внутренних дел, включая курьеров и рассыльных, и т.д. Не ожиданную заинтересованность в этом деле проявили иностранные посольства и консульства. Так, например, исполняющий обязанности бельгийского королев ского консула М. Никеза прислал список, включавший более 10 человек, среди которых был ряд служащих как из местного населения, так и бельгийских поддан ных.

Пока не удалось найти документов о реальном существовании медали.

Косвенным подтверждением сложностей, возникших при награждении ею, явля ется резолюция Зубова от 1 декабря 1919 года на одном из ходатайств. Она гласи ла: “пока награждение откладывается до получения заказа из Франции”. Не ис ключено, что зарубежные исполнители не смогли изготовить медаль к положен ному сроку и тем более доставить на Север. Претенденты остались, видимо, без этой наспех придуманной награды… *** Между тем Миллер посылал телеграммы в адрес русского посла в Лондоне Набокова. «Не считая возможным без сопротивления отдать Северную область большевикам, что вызвало бы сильный подъем духа у большевиков и совершен ное разложение наших солдат,— писал он 24 августа,—...делаю попытку удер жаться независимо от ухода англичан. Дабы принятые меры усиления войск во зымели действие, необходима отсрочка отвода английских войск с фронта, назначенного на 1 сентября, до половины сентября... Эвакуация потребует один месяц, порт открыт до конца октября, следовательно, времени достаточно. Убеди тельно прошу настоять срочно на соответствующих распоряжениях генералу Роулинсону…» «Прошу убедить английское правительство в необходимости оставить [в Архангельске] хотя бы небольшой отряд в одну-две тысячи человек на октябрь, преимущественно для обеспечения тыла...» — умолял Миллер недели спустя 51.

Однако союзники были непреклонны. 27 сентября из Архангельска ушел пос ледний транспорт английских войск.

Уместно отметить, что всего за период с 1 июня по 12 октября 1919 года Архангельск покинули 39285 иностранных солдат и 3047 офицеров. В это же вре мя за границу уехали 6535 жителей Севера. В качестве заложников иностранцы вывезли более 100 военнопленных красноармейцев и советских активистов 52.

Уход союзников вызывал резко отрицательное отношение у русских офице ров, обвинявших англичан в предательстве. Айронсайд оставил выразительное свидетельство об этом в воспоминаниях: “До отъезда со мной произошел один не приятный случай. Выдающийся русский полковник, доблестно сражавшийся под началом союзников и хорошо мне знакомый, попросил разрешения встретиться со мной. Он был награжден британским орденом, которым очень гордился. И вот этот офицер (это был начальник оперативного отдела Генерального штаба пол ковник Л.В. Костанди) вошел в мой кабинет и отдал мне честь. Затем он положил на стол орден, которым был награжден за выдающиеся заслуги в весеннем насту плении на Мурмане… За две минуты он высказал все, что думает о союзниках, отдал честь и вышел. Долго я сидел в полном молчании, глядя на отвергнутый ор ден, которым в свое время была отмечена его беспримерная доблесть” 53.

Костанди свой поступок объяснил в сопроводительном письме: “...считаю ниже достоинства русского гражданина и офицера носить орден страны, предста вители которой вынуждаются своим правительством изменить данному ими слову и своим союзникам”.

Белогвардейцы остались один на один с крепнувшими силами Красной ар мии. В этой ситуации Миллер 17 сентября объявил, что старики, женщины и дети могут покинуть область, чтобы не подвергать себя лишениям, которые связаны с предстоящей зимой. Указав на то, что “задача удерживать Северную область до крайней возможности остается в силе и будет выполняться с привлечением жите лей населения”, Миллер подчеркнул, что, в случае отхода войск из Архангельска, “борьба с большевиками будет продолжаться, базируясь на Мурманский и Печор ский районы”. Он сообщил о том, какие шаги намерено предпринять правитель ство и военное командование в новой обстановке. В частности, в приказе преду сматривалось выселить из города преступные элементы, отправить запасы продо вольствия и снаряжения в Мурманск 54.

Как показали дальнейшие события, план, намеченный Главнокомандующим, был теоретически возможен, но на деле являлся нереальным. Для исполнения его не было ни материальных возможностей, ни времени.

Миллер заметил, что призывы большевиков, обращенные “к солдатской мас се, к крестьянству, перевернули психологию местного населения”. По его оценке, окончательная перемена в настроении белой армии произошла в начале 1920 года.

В ночь с 7 на 8 января 1920 года часть солдат 3-го стрелкового полка перешла к большевикам. “С этой минуты моральное разложение пошло неудержимо быст рыми шагами” 55. Союзники, покидая север осенью 1919 года, предупредили бе лые власти о том, что английское командование снимает с себя всякую ответст венность за безопасность остающихся.

*** Последние правительственные акты. В дни ухода союзников Архангельск был объявлен на военном положении. Миллер, считавший, что «очищение рейда и города от посторонней вооруженной силы может иметь самое неблагоприятное влияние на настроение жителей города» приказал установить на видных местах пулеметы, а их расчетам быть готовыми к стрельбе в случае выступления рабочих.

Среди населения была усилена пропаганда: генерал уверял жителей области в силе белой армии и неизбежной ее победе. Но истинное положение дел было со вершенно иным.

После ухода союзных войск перед правительством остро встали экономиче ские проблемы. Положение края катастрофически ухудшалось. Безудержно росли цены на продукты питания и падали нормы выдачи продуктов по карточкам. Са мая большая норма — 22 фунта муки на месяц — была установлена для лиц, заня тых физическим трудом, остальным — значительно меньше. Но эти нормы, как правило, не выдерживались, т.е. продовольственные карточки попросту не отова ривались. Миллер не переставал обращаться к союзникам о помощи продовольст вием. В телеграмме русскому поверенному в делах в Лондоне Саблину и русскому агенту Ермолину, отправленной 7 ноября 1919 года, он жаловался: «Продовольст венное положение Северной области является трагическим». Сообщая о том, что запасы муки, переданные союзным комитетом снабжения в количестве около 000 пудов, недостаточны, Миллер делал вывод: «Население Северной области будет обречено на все ужасы голодной смерти”.


Далее он добавлял: «При эвакуации английские войсковые части и младшие начальствующие лица, возможно, что и без ведома главнокомандования, уничто жили громадное количество предметов снабжения и специального имущества, предназначенного к передаче нам...» 56.

Свидетельство об этом необычном явлении зафиксировал в своих ме муарах Добровольский. “Снятие с фронта английских частей, — отметил он, — сопровождалось порчей и уничтожением военного имущества. На глазах русских солдат и офицеров началось сожжение аэропланов, утопление в реке снарядов, па тронов, муки и консервов... Подобная акция английским командованием объясня лась просто: мол, русские войска снабжены всем необходимым, а уничтожается лишь излишнее имущество для того, чтобы оно не попало в руки большевиков.

Англичане не верили в то, что русские войска смогут удержаться без союзников на Севере“ 57.

Между тем по минимальным меркам для нормального снабжения армии и населения требовалось 1250 тонн муки, 250 тонн галет, 600 тонн крупы, 250 тонн сахара, 1 миллион банок мясных консервов, 200 тонн маргарина или масла, 15 ты сяч шинелей и многое другое 58.

Однако русские “ходоки” за рубежом не смогли выхлопотать удовлетворения хотя бы одной просьбы Миллера. В начале 1920 года Саблин сообщил из Лондо на: “Несмотря на неоднократные просьбы в течение двух месяцев, я не могу по лучить решительно никакого ответа, снова вхожу с ходатайством, но заранее уве рен, что в связи с новой политикой Англии… достать снаряжения не удастся” 59.

Союзники, пользуясь ситуацией, занимали торгашескую позицию.

Министр иностранных дел Великобритании ответствовал главе Временного правительства: «Всякое увеличение [снабжения] будет зависеть от ряда соображе ний, в том числе от возможности... правительства изыскать необходимые средст ва» 60 (выделено мной.— Е. О.). Он заканчивал свое послание жестким тоном, тре буя, чтобы Миллер сообщил ему, каким образом правительство «предполагает изыскать необходимые средства». Английские власти сообщали о том, что “все ас сигнованные для Деникина запасы уже отправлены и потребные вам заказы при дется купить”.

Союзники требовали платы за все поставки, в том числе и за хлеб. Характер но высказывание члена союзного комитета снабжения г. Гаррисона на совещании по вопросу о снабжении продовольствием местностей, сделанное еще во время пребывания союзников на Севере. В присутствии Миллера, губернского комисса ра Игнатьева и других ответственных лиц он заявил о том, что северное прави тельство может получить 100 000 пудов хлеба только “под отчет и гарантию пра вительства”. Он при этом заметил: “необходимо обратить внимание на финансо вую сторону этого дела. Чрезвычайно важно вселить в население мысль, что хлеб поступает от союзников и что за это следует платить деньги…” Если же снабжать хлебом будет правительство области, то Гаррисон выразил опасение “как бы на селение не стало проявлять склонности к бесплатному получению хлеба”. Реше ние совещания предусматривало, что раздача хлеба должна производиться после получения гарантии правительства о “платеже денег за отпускаемый хлеб” 61.

Но платить было нечем. В конце своих просительных депеш честолюбивый генерал добавлял слова о том, что “…покупать не имеем средств” 62.

*** В поисках выхода из сложившейся ситуации власти прибегли к целому ряду мер, позволивших пополнить доходы казны. В первую очередь были увеличены налоги. С 15 до 75 копеек за тонну возрос корабельный сбор, на четверть повыси лась плата за билеты на публичные зрелища.

Даже правая газета «Отечество» сетовала, что за перевоз через Кузнечиху человек вынужден платить по 4—5 рублей. При этом она не без ехидства замеча ла, что «даже при большевиках... дело обстояло лучше. Существовало регулярное пароходное движение с платой около 30 копеек в оба конца». Тяжелым бременем все налоги ложились на плечи трудящихся.

Буржуазия, воспользовавшись ситуацией, начала усиленно сбывать «чайков ки» — местные деньги, выпущенные правительством Чайковского. Скупая за «бумажки» ценности, местные торговцы продавали их за границу на валюту, при чем оставляли ее в банках иностранных государств.

Казна пустела. Пять миллионов рублей, которые собрали архангельские «Минины», были каплей в море. В этой ситуации генерал Миллер встал на путь конфискации священной частной собственности.

Начиная с августа 1919 года стали появляться приказы о конфискации иму щества лиц, выбывших за пределы Северной области. Особенно суровым был приказ от 29 октября. В нем говорилось, что лица, обязанные подпиской сдавать иностранную валюту, вырученную за вывоз товара за границу, Северному област ному банку и не сдавшие ее в указанный срок, будут подвергнуты лишению всех прав состояния, конфискации имущества и ссылке на каторжные работы сроком от четырех до шести лет 63.

Согласно этому приказу 19 декабря 1919 года был наложен арест на движи мое имущество И. И. Данишевского. Данишевский был владельцем крупного па кета акций в Североокеанском акционерном обществе, владел двухэтажным до мом и двумя флигелями. Вина его состояла в том, что он, получив разрешение на вывоз товара (5700 пудов смолы и 25 764 пуда пеку) и, выручив за них свыше 316100 лир, не внес их в Северный банк. Кроме того, Данишевский вывез за гра ницу 7578 пудов анисового и свекловичного семени, выручив при этом 24 долларов, которые также оставил за границей 64. Виновному грозило уголовное наказание. Однако оказалось, что наказывать некого: владелец этих средств не только перевел деньги в зарубежные банки, но и сам успел выехать в Америку.

При проверке выяснилось, что многие должники поступили таким же обра зом. Когда правительство обратилось к начальнику городской милиции с прось бой принять к ним меры относительно передачи валюты и передало список, в ко тором значились фамилии 18 предпринимателей, начальник констатировал, что многие, о ком шла речь, уже получили из его канцелярии заграничные паспорта на выезд в разные страны 65.

Миллер пытался достать непокорных даже за границей. В телеграмме гене ралу Саблину он, отметив, что лесопромышленник Б.С. Ульянский выехал из Ар хангельска, уклонившись от уплаты в казну 5210 фунтов стерлингов, ходатайст вовал о выдаче его русским военно-судебным властям. Саблин уклонился от вы полнения этой просьбы, стремясь, как он выразился в ответной телеграмме “из бегнуть открытого отказа” со стороны британского правительства. Одновременно он сообщил Миллеру о том, что “со стороны как англичан, так и русских посту пают жалобы на меры, предпринимаемые правительством относительно экспро приации валюты”. Более того, Саблин отметил, что эти меры “приравниваются общественным мнением к методам советской власти, поддерживают желание коммерческих кругов завязать торговые отношения с большевистской Россией даже преимущественно перед сражающимися с большевиками окраинами” 66.

Но Миллер был непреклонен. В телеграмме, направленной Саблину уже января 1920 года, он настаивал на том, чтобы “подобные меры были применены в равной степени, как к русским, так и иностранцам”. В частности, он просил содей ствия в получении валюты от фирмы “Карл Стюарт” 67.

Применение принудительных мер вызвало рост недовольства в среде пред принимателей. Архангельские представители торгово-промышленного мира дока зывали, что изъятие валюты не позволит им вести свои дела. Они требовали от мены приказа от 29 октября. Торгово-промышленный союз, выражая протест, зая вил, что он стоит «за свободу торговли и предоставление ему известной части ва люты для необходимого оборота» 68.

Недовольство торгово-промышленного сословия вызывали постоянные рек визиции. У предпринимателей изымались лошади, сани, упряжь, экипажи, меди каменты, полушубки, рукавицы и многое другое. Летом 1919 года были изъяты двухколесные экипажи, в том числе у видного лесопромышленника Чудинова. У Титова реквизировали 162 ящика стекла. Как правило, эти акции производились на бесплатной основе 69.

Недовольство действиями военных органов выражали кооператоры. Сохра нилось письмо руководителей кооперативных органов с жалобой на то, что у их союза было бесплатно реквизировано 66,6 тысячи аршин ткани «на нужды ар мии». Авторы письма с сарказмом замечали, что им совершенно неясна «потреб ность армии в таких тканях, как вуаль и фуляр, каковые, по нашему глубокому ра зумению, идут лишь для женских нарядов» 70.

Пришли в движение народные массы. Миллер, извещая население о пред стоящем уходе с Севера союзных войск, 31 августа 1919 года обратился к населе нию с предупреждением о том, чтобы все, кто имеет к ним претензии, поспешили предъявить их в “Союзную комиссию по расследованию претензий граждан“ 71. В ответ на это в уездные органы власти, в Архангельск хлынул поток жалоб от всех категорий населения.

Вот несколько конкретных жалоб, поступивших только от жителей Пинеж ского уезда. Е. Ушаков, Ф. Кобылин, Я. Старков и другие крестьяне требовали оп латы им за убитых во время военных действий лошадей. (Лошадь в то время стои ла от 2400 до 3500 рублей, что являлось немалой суммой для крестьянского хо зяйства.) В архиве сохранилось коллективное письмо жителей Пинеги с просьбой возместить им убытки в размере 27 тыс. рублей за оборудование англичанами аэ родрома на их сенокосной площади. Николай Шапкин жаловался на то, что его баня была приспособлена для военных целей. В ее стене были проделаны три от верстия для установки пулеметов, внутреннее оборудование бани было уничто жено, а заготовленный заранее лес ушел на укрепление огневых точек.

Настоятель Пинежского собора высказал претензии: разместившийся в его доме английский штаб нанес ущерб внутреннему убранству помещений, израсхо довал бесплатно запас дров. Он требовал, как минимум, возмещения ему рублей. К многочисленным жалобам крестьян присоединились пинежские купцы Володины. Они доложили в уездную комиссию о том, что в течение 80 суток анг личане использовали их лесозавод, нанеся ущерб более 60 тыс. рублей. Американ ские солдаты сожгли в Пинеге их двухэтажный дом стоимостью в 45 000 рублей.


Для военных целей союзные войска реквизировали пароходы и баржи.

Уездные власти, рассматривая жалобы крестьян, часто отказывали в возме щении убытков, нередко урезывали их как минимум на треть, иногда и вдвое. А генерал П. Петренко, командующий войсками Пинежско-Мезенского района, об винял крестьян в отсутствии патриотизма и непомерных аппетитах 72. Поэтому не случайно в 1919 году основная масса крестьян стала проявлять симпатии к совет ской власти. «Они были убеждены,— писал эсер Соколов,— что с падением Се верного фронта ликвидируется гражданская война, вернутся из армии их сыновья и братья. Большевики в их представлении рисовались как «свои». В обстановке всеобщего недовольства «единый антибольшевистский фронт» вскоре распался.

Покладистые архангельские «демократы» сочли необходимым снова «встать в оп позицию» и через месяц после обновления правительства отозвали из его состава своих представителей. Скоморохов и Едовин, покидая правительство, заявили о том, что теперь оно «…стало еще более контрреволюционным, чем было до сих пор». Эсеры не хотели брать на себя ответственность за все то, что было со вершено в Северной области 73.

Но на этом борьба оппозиции против Миллера не закончилась.

*** В конце 1919 – начале 1920 года обстановка в области накалилась. Среди ра бочих, крестьян, в армии началось массовое движение против существующих по рядков. Уездные земства били тревогу по поводу того, что “экономическое благо состояние находится в агонии беспрерывного разложения”, что “промышленная жизнь прекратилась”, а военные повинности стали невыносимыми. Жаловались на непосильные военные тяготы все, начиная от крестьян, обремененных наборами в армию, конской повинностью и другими поборами и кончая такой лояльной си лой по отношению к правительству и союзническим войскам, как служители цер ковного культа.

Выше уже приводилась жалоба настоятельницы Холмогорского Успенского женского монастыря игуменья Ангелины. В отчете за 1919 год отметила: «Две мобилизации лошадей отняли три самых лучших лошади, две телеги на железном ходу. Монастырь нес непосильную конскую повинность, ежедневно поставляя 3- лошадей, что изнурило как лошадей, так и сестер. Занятые помещения союзными и русскими войсками приведены в такое печальное положение, что приведение их в пригодное состояние потребует значительных расходов» 74.

В решительной форме высказывали недовольство профсоюзные организации области. Один из лидеров профсоюза железнодорожников Лошманов передал в 1920 году руководителям губернского земского совещания декларацию. Приведем некоторые положения из этого документа.

«Политика ВПСО, – отмечалось в нем, – в течение полутора лет поставила Северную область в положение почти безвыходное: уничтожены все завоевания Февральской революции, народное хозяйство разрушено, люди без всякой вины томятся и погибают медленной смертью в тюрьмах и на Иоканьге, происходят расстрелы по ночам людей, большей частью ни в чем не повинных, происходит преследование печати, царит подлый шпионаж, жестоко преследуются рабочие организации…– все эти преступления существующей власти давно уже оттолкну ли от нее народ, который начинает предпочитать большевистскую власть нынеш ней».

Декларация требовала создания нового правительства, ответственного перед представительным органом, восстановления всех свобод, амнистии заключенных, уничтожения военно-полевых судов и отмены смертной казни, «восстановления нормальной народно-хозяйственной жизни вплоть до национализации фабрик и заводов». В конце документа говорилось: «…дальше ждать нельзя. Промедление смерти подобно» 75.

Обобщая ситуацию, лидер оппозиции Скоморохов в одном из выступлений заявил: «Правительство создало такое положение, что мы не знаем, как просуще ствуем завтрашний день. Можно определенно и безошибочно сказать, что нам уг рожает не только продовольственный, но и экономический кризис».

*** Решающее значение для исхода гражданской войны на Севере имело на строение армии, превратившейся в самостоятельный социальный феномен. В ней концентрировалось общее недовольство населения губернии.

Восстания в белой армии в 1919 – начале 1920 гг. явились подлинной катаст рофой для Временного правительства Северной области. За время военных дейст вий в Архангельске, на Онеге и Пинеге, на железнодорожном направлении про изошло до двадцати различных по своему масштабу антиправительственных вы ступлений белогвардейских солдат, большинство которых заканчивались перехо дом их на сторону Красной армии 76.

Особенно показательна в этом отношении была вторая половина 1919 года.

Как заметил в воспоминаниях полковник Зеленов, “все лето 1919 г. прошло в том, что ожидали восстания, или подавляли уже прорвавшееся”.

Недовольство проникло в ряды русских офицеров. Это проявлялось с первых дней оккупации Архангельска. Так, уже 13 сентября 1918 года группа офицеров из Шенкурского уезда жаловалась своему командованию на неравноправные отно шения в офицерской школе на Бакарице 77. В декабре 1919 года командир Шен курского батальона С. Воробьев послал Миллеру телеграмму с требованием “пе ременить власть”. А в начале 1920 года батальон направил в Архангельск двух представителей – А. Серикова и П. Максимова с наказом поддержать требование губернского земского собрания о реконструкции власти.

7 июля 1919 года восстал Дайеровский батальон, состоящий из 1200 человек.

В документах он именуется как полк. Батальон был сформирован генералом Ай ронсайдом весной 1919 г. из пленных красноармейцев, находившихся в архан гельской губернской тюрьме, и назван по фамилии погибшего на Севере ино странного офицера Дайера.

1 июня в торжественной обстановке полку вручили знамя, выполненное ар хангельским художником С.Г. Писаховым. На фоне трехцветного русского на ционального флага художник изобразил меч, обвитый лаврами. На трехцветных лентах алели надписи: “Полк имени Дайера. Архангельск 1919 год”. На конце древка красивое копье с орлом, раскинувшим крылья. В лапах орла меч и бомба.

На голове орла крест – символ победы и надпись “сим победиши” 78. 2 июля ба тальон отправили на фронт в район деревни Топсы для замены войсковых частей интервентов. Накануне наступления, в ночь на 7 июля, солдаты батальона окру жили штаб полка, убили шесть английских и четырех белогвардейских офицеров.

Они пытались захватить штаб Двинского района, где в это время находился гене рал Айронсайд. Нападение было отбито охраной штаба. Тогда батальон частями стал переходить на сторону Красной армии. Айронсайд, отменив наступление, немедленно выехал в Архангельск. По его приказу 13 солдат, участвовавших в восстании, были сразу же расстреляны на глазах у 400 только что мобилизован ных местных крестьян.

Наиболее значительной из всех солдатских акций, направленных против ан тисоветских сил, было восстание солдат 5-го Северного полка. Двенадцать рус ских офицеров, окруженных в одном из помещений, покончили жизнь самоубий ством. Английских офицеров восставшие взяли в заложники. В целом же около 4000 пехотинцев перешли к большевикам. В результате этого восстания Онеж ский фронт полностью развалился.

Марушевский незадолго до выступления посетил полк, нашел его в отлич ном состоянии, о чем доложил правительству и даже издал приказ. Поэтому, как он признался в воспоминаниях: “…катастрофа с 5-м полком произвела впечатле ние ошеломляющее. С полной искренностью скажу, что и для меня лично это был удар, поразивший остатки моих надежд на возможность сопротивления после ухода союзников“ 79.

Свой приказ о восстании в 5-м полку издал генерал Айронсайд. Он угрожал:

“Если русские солдаты будут столь легко поддаваться изменнической про паганде большевиков, продающих Россию и разоривших все ее население, то я тоже приму такие меры, что всякая попытка измены будет немедленно подав лена” 80.

На деле неприятности для белого командования на Онежском участке нача лись еще весной 1919 года. По приговорам военных судов в апреле –мае были расстреляны стрелки А. Гулин, П. Григорьев, М. Кузнецов и И. Гладышев. Всем солдатам вменялось в вину “стремление перейти на сторону большевиков”. При чем военные не щадили никого. 6 апреля того года они арестовали 53-летнюю Ефимью Агапитову за то, что якобы она ходила на свидание к сыну, который слу жил у красных. Во время обыска в ее доме нашли листовки и брошюры больше вистского содержания. Настроение населения в пользу советской власти было та ково, что командующий русскими войсками Онежского района полковник Михе ев издал объявление, в котором предупредил всех о том, что он будет “…беспощадно карать по законам военного времени всех тех граждан, которые своим поведением будут способствовать большевикам” 81.

Вести о неприятностях в войсках шли со всех сторон. Командование белой армии принимало меры для ликвидации последствий подобных выступлений сол дат. После восстания солдат 5-го полка в Онежском уезде распространялась лис товка, в которой звучала угроза: «Бывшие солдаты 5-го стрелкового полка! Пока не поздно, одумайтесь и возвращайтесь обратно. В случае неповиновения ваши семьи будут выселены из пределов области. Ваши наделы будут переданы тем гражданам, которые честно защищают свою родную землю от насильников большевиков» 82.

А полк был не только расформирован: ему сменили название. Приказ Мил лера от 26 сентября 1919 года извещал: “ввиду того, что восстанавливаемый ныне 5 стрелковый полк у войск и населения связаны с воспоминаниями о предательст ве…, назвать его 13 Северный стрелковый полк” 83.

Все это – восстания солдат, массовое дезертирство, введение пыток и порки, расстрелов солдат – подрывало веру у солдат белогвардейской армии в успех “белого” дела. Не добавило бодрости в настроение русских войск, поспешно пред принятое в августе 1919 г. наступление на Северной Двине. В разгар наступления они узнали, что вся операция нужна была союзникам лишь для того, чтобы можно было спокойно отойти к Архангельску и эвакуироваться оттуда. Это обстоятель ство сыграло важную роль в дальнейшем разложении и без того ненадежных бе логвардейских частей 84.

*** В условиях нарастания недовольства населения архангельские оппозиционе ры оживили свою деятельность и даже попытались создать свое теневое прави тельство. 26 января 1920 года они провели в Архангельске собрание демократиче ских организаций. Среди его участников были члены городской думы, активисты совета кооперативов, ряда профсоюзов, Шенкурской и Архангельской уездных земских управ, издательства “Воля Севера”, Двинского и Железнодорожного фронтов.

Собрание открыл и вел председатель губернской земской управы Скоморо хов. “Благодаря преступной политике, Северная область находится на краю эко номического краха, Ї заявил он. – Время уже упущено, но еще можно круто по вернуть государственный руль: должно быть немедленно создано демократиче ское правительство…” Начались оживленные прения. Выступили А.А. Иванов, Б.Ф. Соколов, А.И.

Жилкин, Н.Г. Иконников, Д.Я. Дружинин. Была принята резолюция, наметившая пути демократизации власти. Она требовала созыва земско-городского совещания и создания на нем “областного представительного органа”, перед которым будет нести ответственность исполнительная власть;

полной отмены смертной казни, политической амнистии, изъятия из рук военных гражданских дел, уменьшения армии и т.п.

Собрание наметило и состав будущего правительства. На пост его председа теля выдвигалась кандидатура П. Скоморохова. Миллеру предлагались, помимо поста главнокомандующего, должность начальника отдела торговли и промыш ленности. На другие отделы определялись кандидатуры Соколова, Петрова, Лош манова и Бечина, который в тот момент находился на каторге на Иоканьге. Со бравшиеся поручили Скоморохову вступить в переговоры с членами будущего правительства 85.

Временное правительство области пошло на уступки: в начале февраля от крылось областное земское собрание. 5 февраля собрание приняло резкую анти правительственную резолюцию. Оно акцентировало внимание на том, что в об ласти «наблюдается безостановочное падение экономического благосостояния, близкое к полному экономическому банкротству». Основной причиной этого, по мнению собравшихся, явилось «бесконтрольное управление лиц, не сумевших выполнить свои обязанности перед населением». Отметив далее, что «сущест вующая в области система управления неизбежно ведет к голоду и долгому обни щанию края, с одной стороны, и чревато последовательной анархией – с другой стороны», совещание постановило, что отныне:

«1. Временное правительство Северной области в своих действиях является подотчетным перед народом в лице представительного областного органа, а до его созыва – перед губернским земским собранием».

2. Настоящий состав правительства, в силу указанных выше причин, немед ленно передает власть вновь образуемому губернским земским собранием прави тельству» 86.

Это был открытый вызов диктатуре. Военный прокурор области Доброволь ский позднее назвал это решение собрания «наглой выходкой», учиненной в то время, когда на Двинском фронте положение с часу на час становилось все хуже и хуже, когда войска продолжали свое отступление 87.

Но нельзя упрощать общую картину. Миллер хорошо понимал сложность ситуации. 11 февраля 1920 года в телеграмме в Лондон дипломату Ермолову он сообщал: “В связи с неудачами Колчака и Деникина и невозможностью сношения с ними местные круги склонны считать целесообразным более самостоятельный политический курс, а также необходимым выдвижение к власти местных демо кратических элементов: земских, кооперативных и тому подобных. Нынешнее правительство уполномочило меня на переговоры с этими организациями…. Во всяком случае, тенденция везде оборонческая и вопросы обороны на первом мес те” 88.

В целом решение земского собрания, колебания Миллера явились наиболее ярким отражением резкого недовольства народа своим положением. В то же время оно вызвало бурю протеста со стороны правых сил.

Кадеты, союз интеллигенции, деловые круги, поправевшая после ареста гласных - социалистов городская дума, ряд других организаций и влиятельных лиц в посланиях Миллеру осудили решение земского собрания. В них говорилось о том, что “население Архангельска “с ужасом относится к революционному пове дению большинства гласных земского собрания”, которое обнаружило “свое ни чтожество и неделовитость”. Выход предлагался следующий: нужно всю власть нужно отдать в руки главнокомандующего, а правительство «в лице своих членов должно быть лишь пособником в его огромной ответственной работе» 89. К этой позиции присоединилась городская дума. 6 февраля она приняла резолюцию:

«Путь к победе один: совместная работа органов самоуправления, общественных организаций, под общим руководством главнокомандующего”.

Дело дошло до крайних мер. Миллер, приказав комендантской роте быть на готове, «для ликвидации возникшего конфликта» явился на заседание собрания.

Он категорически отверг монопольное право собравшихся на представительство интересов края. По свидетельству Добровольского, генерал потребовал от собра ния «более ясно определить свое отношение к вооруженной борьбе». «Слова эти, – заметил Добровольский, – возымели свое действие, декларация была положена под сукно, а Земское Собрание обратилось к войскам с воззванием, призывая… продолжать борьбу» 90.

Но в этот момент с фронта пришло известие о восстании в 3-м Северном полку. Неудержимо продолжалось разложение фронта… Миллер, не согласив шись на подотчетность правительства, пошел на его реконструкцию. Земское соб рание, оставив за собой право делать ему запросы, добилось включения в орган областного управления четырех своих представителей: Э. П. Тизенгаузена, А.А.

Репмана, Б.Ф. Соколова и А.А. Иванова.

Обстановка в стране к этому времени изменилась. Армия Колчака была раз громлена. Деникин катился на юг. Сдавались Красной армии войска Юденича. А Миллер все еще пытался удержать власть в своих руках.

На афишных тумбах вновь запестрели призывы «Ко всем гражданам...» со ставить отряды добровольцев для продолжения борьбы с большевиками. На фронт «для поднятия боевого духа солдат» были направлены делегации, составленные из гласных городской думы. Оживилась работа отрядов, созданных по приказу глав кома еще в начале 1919 года “из наиболее твердых и решительных офицеров”. Пе ред ними были поставлены задачи: бороться с большевистской пропагандой, пре кращать силой оружия всякую попытку к восстанию, к уклонению от боя или де зертирству, поддерживать такие же организации соседних частей словом и оружи ем в достижении ими тех же целей, служить командному составу опорой, создать в войсковой части такое ядро, которое дало бы почувствовать колеблющимся эле ментам, что каждая попытка к предательству или уклонению от своего долга по ведет к немедленной и беспощадной расправе».

Приказ был разработан тщательно: каждый из начальствующих лиц и каж дый офицер или даже солдат мог иметь не менее трех надежных заместителей, а все офицеры, должны были уметь обращаться с пулеметами и снабжены ручными гранатами” 91. По сути, это были заградительные части, призванные удержать сол дат на передовой.

*** Нельзя не отметить еще одно важное обстоятельство. Восстания в белой ар мии заставили белогвардейские власти серьезно заняться расширением идеологи ческой работы среди населения и в армии.

До поры до времени власти не придавали этому делу большого значения, вследствие чего крестьяне – основная масса населения – были плохо осведомлены о смысле происходивших событий. Свидетельство об этом явлении оставил в сво их мемуарах Айронсайд. Во время поездки по войскам он беседовал с крестьяна ми. “В каждой деревне, которую я посетил, – заметил генерал, – разговаривал со старостами и некоторыми из наиболее уважаемых жителей. Странными были они людьми… Они совершенно запутались в происходящих событиях. Не подозревая о существовании Временного правительства в Архангельске, они полагали, что помогают союзникам в их ссоре с большевиками. Им не приходила в голову идея, что они помогают себе. Я взял это на заметку и решил поговорить с министрами Временного правительства…, которое, похоже, не соприкасалось с людьми, кото рыми управляло”.

Под влиянием роста масштабов большевистской пропаганды белогвардей ские власти пересмотрели свои позиции. В приказах Марушевского и Миллера, в мемуарах сохранилось чувство их удивления размерами этой пропаганды и степе нью ее влияния на население города и солдат. Порой они преувеличивали ее зна чение: все стачки рабочих, выступления в городской думе по поводу двухлетия Февральской революции, даже драки между русскими и иностранными солдатами они объясняли народу влиянием большевистской агитации. Об этом мы узнаем, например, из мемуаров Марушевского. Он, прибыв на Онежский фронт, отметил:

“Уже в первые три-четыре дня я был поражен, до каких размеров возросла пропа ганда большевиков, главным образом на фронте. Особенно внушало опасения то, что происходило на направлении Обозерская – Чекуево – Онега. На этом тракте… валялись пачками большевистские прокламации, воззвания, журналы, деньги, пропагандные афиши…“ Большевики достигли заметных успехов в расширении пропаганды и в гу бернском центре. “Большевистские агенты, – говорится в мемуарах генерала, – приезжали в Архангельск под видом крестьян, извозчиков, перевозчиков тяжестей и установили прочную связь с рабочими центрами и демократическими кругами крайнего направления“ 92.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.