авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |
-- [ Страница 1 ] --

В фигурные скобки {} здесь помещены

номера страниц (окончания) издания-оригинала.

КУЛЬТУРА ВИЗАНТИИ

XIII — первая половина

XV в.

К XVIII МЕЖДУНАРОДНОМУ КОНГРЕССУ ВИЗАНТИНИСТОВ

(8—15 августа 1991 года, Москва)

«НАУКА»

МОСКВА 1991

Ответственный редактор

член-корреспондент АН СССР Г. Г. ЛИТАВРИН Члены редколлегии член-корреспондент АН СССР С. С. АВЕРИНЦЕВ, доктор филологических наук А. Д. АЛЕКСИДЗЕ, доктор философских наук В. В. БЫЧКОВ, кандидат исторических наук П. И. ЖАВОРОНКОВ (ответственный секретарь), доктор исторических наук С. П. КАРПОВ, доктор исторических наук Г. Л. КУРБАТОВ, доктор исторических наук И. П. МЕДВЕДЕВ, доктор исторических наук М. А. ПОЛЯКОВСКАЯ, кандидат исторических наук З. Г. САМОДУРОВА, доктор исторических наук В. И. УКОЛОВА, доктор исторических наук К. В. ХВОСТОВА Данная книга является третьей, заключительной частью труда по истории византийской культу ры. Впервые в истории советского и зарубежного византиноведения дается относительно полная харак теристика всех областей культурной жизни Византийской империи в период ее экономического и поли тического упадка (XIII — первая половина XV в.), отмеченного тем не менее взлетом культуры, имею щей гуманистическую окраску.

Для историков и широкого круга читателей. {4} Содержание Введение............................................................ I Византийская культура в период политической раздробленности и латинского завоевания 1. Особенности социально-экономического и политического развития грече ских земель в эпоху политической раздробленности и латинского владычества.................................................... С. П. Карпов, П. И. Жаворонков 2. Культура Никейской империи.......................................... П. И. Жаворонков 3. Культура Трапезундской империи...................................... С. П. Карпов 4. Культура Эпирского царства.......................................... П. И. Жаворонков 5. Культура Латинской Романии.......................................... С. П. Карпов 6. Право в эпоху латинского владычества................................... И. П. Медведев II Культура Византии в эпоху Палеологов 7. Византия во второй половине XIII — середине XV вв....................... Г. Л. Курбатов 8. Ренессансные тенденции поздневизантийской культуры.................... И. П. Медведев 9. Особенности философской мысли в Византии XIV—XV вв.

................. И. П. Медведев 10. Развитие политических идей в поздней Византии......................... М. А. Поляковская, И. П. Медведев 11. Некоторые особенности исторической мысли поздней Византии............. М. В. Бибиков, С. К. Красавина 12. Византийское право на заключительном этапе своего развития.............. И. П. Медведев 13. Византийская народноязычная литература XIII—XV вв.................... А. Д. Алексидзе 14. Дипломатия поздней Византии (XIII—XV вв.)........................... Г. Г. Литаврин, И. П. Медведев 15. Естественнонаучные знания в палеологовский период..................... С. И. Гукова 16. Развитие географии в поздней Византии................................ О. Р. Бородин 17. Школа и образование в поздней Византии............................... С. Н. Гукова 18. Византийская эстетика в XIII—XV вв................................... В. В. Бычков 19. Изобразительное искусство Византии в эпоху Палеологов.................. В. Д. Лихачева 20. Византийское зодчество эпохи Палеологов............................... А. Л. Якобсон 21. Прикладное искусство Византии XIII—XV вв............................ В. Г. Пуцко 22. Музыкальная культура поздней Византии............................... Е. В. Герцман 23. Быт и нравы поздневизантийского общества............................. М. А. Поляковская Заключение. Основные черты культуры поздней Византии (XIII — первая половина XV в.)................................. Г. Г. Литаврин Основная библиография............................................... Список сокращений.................................................. Указатель имен...................................................... Введение Предлагаемая вниманию читателей книга — заключительная в ряду опубликованных несколько лет назад коллективных трудов, посвященных истории византийской культуры 1.

Книга охватывает время с 1204 по 1453 г., т. е. последнюю, наиболее драматическую эпоху в тысячелетней судьбе Византийской империи. История распорядилась так, что империя оказа лась расположенной на стыке между Европой и Азией, в той географической зоне, которая стала своеобразным буфером, прикрывающим с востока европейские страны. На этот барьер из века в век обрушивались волны кочевых народов, периодически выталкиваемых из глубин Азии,— гуннов, протоболгар, аваров, арабов, печенегов, узов, половцев. В XIII—XV вв. наста ла очередь турок-сельджуков, а затем османов, ставших могильщиками империи. (Упомянутая географическая зона начиная с IX столетия простерлась далее, на север, от Черного моря до Балтики. Здесь сходную, спасительную для стран Центральной и Западной Европы роль играла Древняя Русь.) В начале XIII в., однако, роли в этой исторической драме временно переменились: тур ки-сельджуки остановили натиск и роковой удар на Византию обрушился в 1204 г. не с восто ка, а с запада и сделали это не кочевники, язычники и мусульмане, а отборные силы западно европейских христианских стран. Внезапный и сокрушительный удар был нанесен по сердцу империи, по ее столице Константинополю. Империя развалилась на части. Большинство ее владений на Балканах и на островах Эгейского моря оказалось в руках латинян — рыцарей Четвертого крестового похода, создавших здесь несколько государств, иерархически соподчи ненных через систему вассальных связей и составивших так называемую Латинскую Романию (или — в большей ее части — Латинскую империю).

Последние два с половиной века истории Византии можно условно разделить на три периода: первый, самый непродолжительный, охватывает время существования «империи в изгнании», т. е. 1204—1261 гг. Византийцы не прекращали борьбу с латинянами с первых дней иноземного нашествия. Ни Трапезундской империи, ни Эпирскому царству, несмотря на его временные успехи, не суждено было сыграть ведущую роль в этом историческом противобор стве. Лидером в борьбе с латинянами постепенно стала Никейская империя, которой и удалось утвердить свои права на «византийское наследство». После падения Константинополя прошло едва полстолетия, и Византийская империя сумела возродиться (хотя и {5} не в прежних тер риториальных пределах): в 1261 г. Константинополь снова стал столицей восстановленной им перии.

Принимая во внимание и внутренние и внешнеполитические факторы, можно выделить в качестве второго периода время от возвращения Константинополя (1261 г.) до основания ос манами своих первых владений на отнятых у империи землях на Балканском полуострове (1354 г.). Примерно до 30-х годов XIV в. византийцы не теряли надежд на возвращение всех ранее (до 1204 г.) принадлежавших империи территорий. Однако на пути к этой цели стояло несколько серьезных препятствий. Латинские княжества оказывали серьезное сопротивление, находя неизменную поддержку у правителей западноевропейских стран и у папства. Трапе зундская империя, хотя и отказалась почти через десять лет после своего основания от каких бы то ни было притязаний на соседние (бывшие византийские) земли, была полна решимости отстаивать свою независимость и осталась, в сущности, до конца вне активной внешней поли тики как Никейской империи, так и возрожденной впоследствии Византии. Правящая элита Эпирского царства также не изъявляла готовности добровольно признать суверенитет констан тинопольского императора. Главное, однако, состояло в том, что постепенно слабел сам насту пательный порыв Константинополя — его силы иссякали: усиливалась феодальная раздроб ленность, росло засилье итальянского купечества в столице, обострялись социальные противо речия в городе и деревне, династическая борьба выливалась в настоящие гражданские войны (в 1320—1328 и 1341—1349 гг.), окончательно надорвавшие воинский потенциал Византии.

Третий период — это последнее столетие существования империи, время ее затянув шейся агонии. Принципиальное значение имел захват османами в 1354 г. Галлипольского по См.: Культура Византии: IV—первая половина VII в. М., 1984;

Культура Византии: Вторая полови на VII—XII в. М., 1989.

луострова. Османы ступили твердой ногой на Балканы, переправа их полчищ через Дарданел лы была обеспечена. Пожалуй, впервые за всю историю Византии господствующая верхушка отчетливо осознала горькую истину — отстоять свое существование собственными силами империя не в состоянии. Это было ясно и ближайшим единоверным соседям империи — бол гарам и сербам, также познавшим турецкую агрессию. Понимали это и правители, стран За падной Европы и само папство. Общее осознание надвигающейся смертельной опасности не смягчило, однако, глубоких противоречий, расколовших христианский мир. Папство, монопо лизировавшее право решать от имени всех государств католической Европы вопрос о возмож ности, времени и размерах военной помощи Византии против мусульман, неизменно выдвига ло единственное, но совершенно неприемлемое для византийцев условие — отказ от ряда важ нейших догматов восточного православия (признание католического символа веры) и подчи нение византийской церкви престолу св. Петра. В империи слишком хорошо помнили время латинского владычества, слишком бесцеременно вели себя в самом Константинополе итальян ские торговцы, захватившие в свои руки экономику столицы империи. Союз с латинянами ра ди спасения казался рядовому византийцу менее привлекательным, чем соглашение с мусуль манами, отодвигавшее гибель ценой унижения.

Союз не состоялся даже с такими же православными, как и византийцы, болгарами и сербами, несмотря на неоднократные попытки,— {6} слишком огромен был груз многовеко вых взаимных претензий, слишком велик соблазн извлечь выгоду для себя из затруднений со седа, подвергшегося очередной атаке османов. Турки громили балканские государства пооди ночке.

В начале XV в. далекая Морея на Пелопоннесе, ряд островов в Эгейском море, не сколько городков на Черноморском побережье и гигантский Константинополь, являвший чер ты глубокого упадка,— это было все, что осталось от империи. Судьба Константинополя была предопределена, но его падение 29 мая 1453 г. явилось тем не менее событием всемирно исторического значения.

Жестокие перипетии в истории империи в последние два с половиной столетия ее су ществования обусловили острую напряженность в духовной жизни византийского общества.

Неоднократно вставал вопрос о жизни и смерти Византии, и все это не могло не оставлять глу боких следов в сознании и чувствах византийцев, на направлении их мысли, чаяниях и надеж дах, в особенности их мыслящего, культурного слоя, остро переживавшего бедствия своего отечества.

Крушение империи в 1204 г. стало одновременно крушением мира привычных пред ставлений византийцев (ромеев) о себе самих, о священной империи, о ее месте и в современ ном им мире, и «на самих небесах». Давнее, крепнувшее с конца XI в., от одного крестового похода к другому, опасение православных («схизматиков» в глазах западных рыцарей) перед угрозой нападения «коварных латинян» оправдалось. Христиане западной части некогда еди ной империи, вооружившиеся для борьбы с «врагами Христа», разгромили христиан части восточной. Подданные Византии пережили тяжелое психологическое потрясение. Рухнуло благосостояние, социальное и общественное положение высшей светской и духовной знати.

Судьба большинства ее представителей была неразрывно связана с Константинополем: здесь они хранили свои главные богатства, здесь находились их дворцы и подворья, здесь они дела ли свою карьеру, здесь в основном они творили шедевры высокой культуры. Но именно Кон стантинополь и подвергся в первую очередь разгрому и повальному грабежу. Униженные и ограбленные знатные византийцы, включая их наиболее культурную элиту, бежали в поисках спасения в провинции, особенно в Малую Азию.

Не менее тяжкой стала участь крестьян и рядовых горожан, которым некуда было бе жать. Крестьяне из окрестностей Константинополя, по дешевке скупавшие за продукты у знат ных столичных беглецов их скарб и последние ценности, бросали им в лицо: «Вот и мы обога тились!» Суть этого заявления состояла, конечно, не в радости овладения крохами нечаянного богатства: восклицание исполнено сарказма, за ним сквозит озлобление людей, обреченных на предстоящее «латинское рабство», угадывается обвинение в адрес еще недавно власть имущих как главных виновников нашествия и разбоя иноземцев.

И сами житейские невзгоды, и глубокий душевный разлад, испытанные византийцами в ходе латинского завоевания и утверждения господства чужеземцев, заставили их задуматься над казавшимися незыблемыми, традиционными догмами официальной доктрины о праве им перии на «первородство» среди христианских держав, об «избранном» народе, {7} о василевсе — помазаннике божьем, всемогущем повелителе ойкумены, о неоспоримом преимуществе православия.

Но беспримерный политический кризис, военное поражение, распад государства, поте ря Константинополя, впервые со времени его основания оказавшегося в руках завоевателей, не привели тем не менее к кризису духовному. Переосмысление упомянутых выше догм имело своим результатом не отказ от них как от несостоятельных, а более трезвую оценку ситуации и собственных сил для нового, повторного претворения в действительность прежних имперских идеалов, неотделимых от самой натуры ромея. Вернуться из «изгнания», отвоевать Константи нополь и тем самым доказать преимущество ортодоксии перед «латинской ересью» стало сверхценной идеей, главной целью, вдохновляющей государственных, церковных и культур ных деятелей во всех тех регионах рухнувшей империи, которые сохранили свою независи мость от западных рыцарей и постепенно консолидировались и окрепли как новые государст венные образования.

Пережитая византийцами в начале XIII в. трагедия сопровождалась огромными мате риальными потерями, разрывом устоявшихся экономических связей, дезорганизацией общест венно-политической жизни, крупными миграциями населения, падением роли церкви и мона стырей в их общественной и нравственно-учительской деятельности, утратой множества па мятников культуры и искусства, включая библиотеки, бесчисленное количество ценнейших рукописей по всем областям знания.

Разумеется, все это не могло не иметь самых серьезных последствий для судеб визан тийской культуры. Но сами эти последствия не могли не быть разными в различных частях бывшей империи, даже в пределах не подвластных латинянам территорий, как по-разному и разными темпами протекали здесь сами процессы формирования и упрочения самостоятель ных государств. Учитывать это обстоятельство тем более необходимо, что избегнувшие латин ского владычества территории были в разное время воссоединены с восстановленной (с отвое ванием Константинополя в 1261 г.) империей, а некоторые из бывших имперских земель (на пример, Трапезундская империя) навсегда после 1204 г. остались за пределами Византии.

Конечно, традиции византийской культуры, восходившие к предшествующим эпохам, не исчезли нигде, как не исчезло само местное население. Однако степень преемственности между старыми традициями и культурой Никейской империи, Эпирского царства и Трапезунд ской империи не могла быть совершенно одинаковой, как и пути и темпы культурного разви тия самих этих государств, оказавшихся в разных исторических условиях, имевших в составе своего населения (в особенности Эпир и Трапезунд) значительные иноэтничные, негреческие слои населения с присущими им культурными особенностями и взаимодействовавших с раз ными зарубежными культурными центрами.

С этой точки зрения совершенно особыми были и государственно-политическое поло жение, и культурное развитие тех византийских земель, которые на очень длительный срок или вплоть до самой гибели империи оказались в пределах так называемой Латинской Романии, под властью западных рыцарей. Здесь одновременно с утверждением католической церкви в качестве официальной, с почти повсеместным притеснением приверженцев православия (т. е.

местных жителей) и с этническими {8} переменами, в том числе с ассимиляционными процес сами и с появлением в результате смешанных браков особого слоя людей — гасмулов, проте кал сложный синтез византийской (грекоязычной) и западных, современных ей (французской, итальянской, испанской) культур.

К числу других политических факторов, оказавших в конечном счете существенное влияние на судьбы культуры поздней Византии, принадлежало, по-видимому, и отвоевание у латинян Константинополя в 1261 г. Сколь ни пострадал от латинян огромный древний город, он не утратил полностью былого обаяния, возродившись в качестве столицы Византии, став снова главным очагом византийской культуры, идейно организующим центром империи, зако нодателем стилей и жанров в литературе и искусстве, генератором идей в философии, полити ке, дипломатии, образовании, эстетике и т. п., средоточием культурного обмена между страна ми Востока и Запада. Главное же состояло, по всей вероятности, в том, что отвоевание Кон стантинополя воспринималось как решающий акт победы над латинянами, акт торжества пра вославия, возрождения славы империи и блеска ее культуры, содействовало ликвидации обу ревавшего византийцев с 1204 г. душевного разлада, возрождало надежды на новые успехи и уверенность в будущем. До полного воссоединения территорий было еще далеко. Эпирское царство было окончательно подчинено лишь в 1337 г., из Греции последние латиняне (ката лонцы) были изгнаны столетием позже, а на части Пелопоннеса, не говоря уже об островах Эгейского моря, латинские владения удержались вплоть до османского нашествия. И тем не менее с воссоединением в 1261 г. восточных (малоазийских) провинций с западными (балкан скими) в единое целое с центром в Константинополе развитие византийской культуры снова стало протекать как многообразный и сложный, но относительно органичный процесс с опре деленными общими закономерностями.

Именно в это время наблюдалась все более заметная идейная поляризация в развитии византийской науки, искусства и литературы. Обострение политической и социальной обста новки внутри страны и все более частые неудачи в отношениях с внешним миром заставляли византийцев более активно искать выход из складывавшейся ситуации. Деятели византийской науки и культуры все более явно придерживались разной идейной ориентации. С одной сторо ны, укреплялись связи с деятелями итальянской культуры, творцами шедевров эпохи Ренес санса, происходила секуляризация мысли и углублялся интерес к простым человеческим цен ностям, к сфере чувств (эти тенденции в книге условно обозначаются понятием «гуманистиче ские», но в несобственном, научном значении этого термина). С другой стороны, в византий ском обществе первой половины XIV в. укреплялись мистические настроения, расширял свое идейное влияние на самые разные сферы жизни исихазм, который восторжествовал в 1351 г.

как официальное философское и церковное учение.

Было бы преждевременным говорить здесь, во введении, о причинах расцвета визан тийской культуры в конце XIII — середине XV в., расцвета, нередко обозначаемого в науке как «Палеологовское возрождение». Ограничимся самым кратким замечанием: ощущение острой тревоги, пронизывавшей всю общественную атмосферу в империи в последнее столетие ее ис тории, напряженная работа мысли, образование сплоченных кружков и групп «интеллиген тов»-единомышленников, их укрепляющиеся связи {9} с деятелями итальянской культуры — все это, по-видимому, повышало уровень культурной жизни общества, расширяло сферу его духовных интересов. Одновременно, однако, углублялся раскол в культурных кругах общест ва, среди его политиков, деятелей церкви, науки и искусства: одной их части уступка Западу (прежде всего папству) в обмен на военную помощь представлялась неизбежной;

для боль шинства же, как и для масс рядовых подданных империи, заключение унии с католической церковью казалось предательством веры, равносильным смертному греху.

Итак, учитывая вкратце обозначенные выше условия развития культуры в Византии в XIII—XV вв., авторы данной книги сочли целесообразным разделить изложение композицион но на две части. Первую часть составляют шесть глав, выделенных в соответствии с хроноло гическим и географическим принципами. Во-первых, в этих главах рассматривается культура отдельных частей бывшей Византийской империи, развивавшихся самостоятельно;

во-вторых, верхняя хронологическая грань в каждой главе определяется в зависимости от продолжитель ности политической жизни упомянутых частей империи в качестве независимых государст венных образований. В-третьих, в главах только первой части осуществлено синтетическое комплексное рассмотрение культурного развития того или иного региона, не дифференциро ванное (или слабо дифференцированное) по отдельным отраслям искусства, науки и литерату ры.

Что касается второй части книги, то она имеет ту же композицию, какой подчинены главы первых двух книг, опубликованных в 1984 и 1989 гг. Отличие по сравнению с предшест вующей книгой заключается здесь в том, что в данном томе добавлена новая глава — о ренес сансных тенденциях поздневизантийской культуры,— трактующая вопрос, который не стоял в повестке дня развития культуры предшествующего времени, а составлял ее специфику только в XIV—XV вв. Напротив, в данной книге нет соответствующего очерка военного дела в позд ней Византии. Отсутствие такой главы оправдано лишь отчасти: византийская военная мысль не нашла в XIII—XV вв. воплощения в каких-нибудь крупных трактатах, подобных старым «стратегиконам», может быть, потому, что основу военных сил в последний период истории империи все более составляло не отечественное войско (народное ополчение или отряды фео дальных магнатов), а наемники (профессиональные воины из стран Запада и контингента ко чевнической конницы, нанимаемые центральным правительством на годы военной кампании).

Однако военная мысль византийцев, как можно судить по особенностям крепостного строительства и разрозненным свидетельствам письменных источников, развивалась и в позд ний период истории империи. Но для освещения всего этого потребовались бы значительные предварительные разыскания, осуществить которые не позволили время и обстоятельства.

К сожалению, по сравнению с первыми двумя книгами библиография была значитель но сокращена из-за ограничения объема.

Справочный аппарат и все оформление книги подготовлены в соответствии с крите риями, принятыми в первых двух книгах. Научно-организационная и научно-техническая ра бота выполнена к.и.н. П. И. Жаворонковым и В. Г. Ченцовой. Иллюстрации подобраны к.и.н.

С. А. Беляевым. Редколлегия благодарит д.и.н. Г. И. Вздорнова за помощь в подготовке иллю стративного материала и к.и.н. Б. Л. Фонкича за редактирование.

Г. Г. Литаврин {10} I Византийская культура в период политической раздробленности и латинского завоевания {11} Особенности социально-экономического и политического развития греческих земель в эпоху политической раздробленности и латинского владычества Трагические события апреля 1204 г. отдали Константинополь в руки участников Чет вертого крестового похода. Катастрофа, казавшаяся многим современникам столь неожидан ной и невероятной, была подготовлена длительным процессом децентрализации Византии, усилившимся с конца XII в. В 1204 г. западноевропейские рыцари и венецианцы подписали договор о разделе земель империи Романии, ставший юридической основой предстоящих тер риториальных захватов 1. Впрочем, они начались еще ранее. С 1185 г. Ионические острова, Кефалиния, Закинф и Итака были отторгнуты у Византии норманским королем Вильгельмом II (с 1194 г. там утвердилась итальянская династия Орсини). В 1191 г. английский король Ричард Львиное Сердце захватил Кипр, затем продал его госпитальерам, которые, в свою очередь, че рез год уступили остров бывшему иерусалимскому королю Ги де Лузиньяну. Но после 1204 г.

завоевания византийских земель осуществлялись планомерно, что привело к созданию целой сети «латинских» государств и владений на значительной части бывшей империи ромеев. Этот процесс не завершился в начале XIII в. Постепенно ослабевая, перемежаясь с греческой «ре конкистой» утраченных территорий, он продолжался вплоть до XV в., когда предел ему поло жила османская экспансия.

Совокупность владений западноевропейских феодалов, а также итальянских морских республик, Генуи и Венеции, на территории Византии получила название Латинской Романии.

Ее крупнейшими государствами были: Латинская империя с центром в Константинополе (1204—1261), Фессалоникское государство (1204—1224, с 1209 г.— королевство), Ахейское (Морейское) княжество на Пелопоннесе (1205—1432), Афинская сеньория (1205—1456, с 1260 г.— герцогство), владения рыцарского духовного ордена госпитальеров (иоаннитов) на Carile А. Partitio terrarum Imperii Romanie // SV. 1966. Т. 7. Р. 125—305.

Родосе и островах Додеканеса (1306—1522). Несколько особое положение занимало Кипрское королевство Лузиньянов (1192—1489), унаследовавшее традиции государств крестоносцев в Святой Земле.

Большое стратегическое и торговое значение имели приобретения Венецианской рес публики. Помимо части Константинополя, Венеция удерживала купленный у одного из вождей Четвертого крестового похода и будущего правителя Фессалоники Бонифация Монферратско го остров Крит (1206—1669), остров Корфу (1207—1214, 1386—1797), важней-{12}шие порты Южного Пелопоннеса Корон и Модон (1207—1500), греческие крепости Навплий (1389— 1540), Аргос (1394—1463), Навпакт (Лепанто, 1407—1499 гг.), Монемвасию (1464—1540). Ко роткое время, с 1395 по 1402 г., венецианцы управляли Афинами. В 1209—1211 гг. Венеция установила свой протекторат над тремя ломбардскими сеньорами (терциариями), правившими Негропонтом (Эвбеей), а с 1390 по 1470 г. непосредственно включила остров в состав своих колониальных владений. Ряд городов, правда недолго, принадлежал Венеции и в Малой Азии, главным образом близ Геллеспонта. Это Лампсак, Галлиполи и Ираклия (1205/6—1224/5).

Создавая свою колониальную империю, Республика Св. Марка ограничивалась прямым захватом тех территорий, которые являлись узловыми пунктами мировой коммерции, имели решающее значение для установления торговой монополии Венеции в Восточном Средизем номорье. На большие территориальные приобретения не хватало ни средств, ни сил. Поэтому Венеция первоначально поощряла колониальные захваты, предпринимавшиеся отдельными патрицианскими семействами, предоставляя им право на собственные средства снаряжать экс педиции и овладевать беззащитными островами Эгеиды. Таким способом Марко Санудо осно вал герцогство Архипелага (1207—1566), включавшее наиболее значительные острова Киклад — Наксос, Парос, Тиру, Милос, Сифнос, Андрос (в 1207 г. переданный во фьеф другому пат рицию — (Марино Дандоло) и др. Филокало Навагайозо в 1207 г. захватил остров Лемнос, ос тававшийся во владении его потомков до 1277—1279 гг., когда он вновь перешел под власть Византии, вместе с Кеей, Серифосом, Тирой и пр. Еще одной островной династией стал род Гизи, завоевавший в 1207 г. Спорады (Скирос, Скиафос и Скопелос), а также Тинос и Мико нос. Род Веньеров до 1363 г. коллективно владел островом Китира. Первоначально независи мые, враждовавшие друг с другом правители Эгеиды постепенно признали протекторат Вене ции, а принадлежавшие им острова либо включались в состав прямых владений Республики (как, например, земли Гизи в 1390 г.), либо раздавались в качестве феодальных держаний. По следним крупным приобретением Венеции стал Кипр (1489 г., под протекторатом Республики — с конца 60-х годов XV в.).

Генуя не являлась участницей Четвертого крестового похода. Ее проникновение на ви зантийскую территорию было облегчено мирным договором с никейским императором Ми хаилом VIII Палеологом (1261 г.), вскоре после этого соглашения отвоевавшим Константино поль. Генуэзцы основали крупные фактории, превратившиеся затем в большие, хорошо укреп ленные городские центры: Перу в Галате (1267—1453) и Каффу (Феодосию) в Крыму (60-е годы XIII в.—1475 г.). (Все побережье Черного моря было усеяно более мелкими генуэзскими поселениями, факториями, крепостями, лежащими часто на территории, принадлежавшей ме стным греческим, мусульманским и грузинским правителям. В Эгейском море генуэзцам при надлежали остров Хиос (1346—1566) и Фокея с богатыми месторождениями квасцов. С по 1464 г. они владели также крупнейшим портом Кипра — Фамагустой. Генуэзская фамилия Гаттилузи правила островами Митилена (Лесбос, 1355—1462 гг.), Фасос (с 1427 г.

), Лемнос (с 1453/6 г.), Самофракия и Имврос (1409—1456), городом Энос на Фракийском побережье (с 1383 г.). {13} Характерной особенностью генуэзской колонизации было то, что она осуществлялась в ос новном не государством (слабым и раздираемым внутренними противоречиями), а различ ными объединениями генуэзских граждан-предпринимателей, патрицианских и пополанских семейств (альберги), торговыми компаниями, ассоциациями финансистов — кредиторов госу дарства (компере), специально создаваемыми обществами по эксплуатации доходов той или иной территории (маоны, особенно известна маона Хиоса). В XV в. в генуэзской колониальной политике огромную роль играл знаменитый Банк Сан-Джорджо, которому с 1453 г. принадле жали все черноморские колонии. Распыленность владений, отсутствие четких политических границ, разнообразие форм управления, широкая автономия отдельных факторий, объединен ных в лучшем случае вокруг какого-либо крупного регионального центра (как, например, Каффа), а не вокруг метрополии, сохранившей лишь политический суверенитет и некоторые контрольные административно-финансовые функции, делали Генуэзскую Романию непохожей на колониальную империю типа венецианской, с ее жесткой централизованностью. Не без ос нования Дж. Пистарино назвал совокупность генуэзских поселений, разбросанных на большой территории от Британских островов до Азовского моря, «федерацией» (commonwealth). Она основывалась на общности генуэзского гражданства правящих слоев, торгово-предпринима тельских интересов, обычаев и юридической практики 2.

На Ионических островах с 1357 г. установилось господство неаполитанского рода Ток ко. Основатель династии Леонардо I, «палатинский граф Кефалонии, Итаки и Занты», в 1362 г.

стал сеньором Левкадии и Водицы. А один из его преемников, Карло I, овладев Яниной, полу чил в 1415 г. титул деспота от византийского императора Мануила II Палеолога. Захватив в следующем году Арту, он воссоздал под латинским владычеством Эпирское государство.

Впрочем, судьба последнего не была долговечной: в 1430 и 1449 гг. обе его столицы были за воеваны османами. Токко же признали суверенитет Венеции, к которой в 1482 г. отошли их последние владения — Ионические острова. Такой в общих чертах была политическая картина Латинской Романии.

Латинские завоевания, и прежде всего взятие Константинополя, привели к перемеще нию колоссальных материальных и культурных ценностей. Участник похода рыцарь Робер де Клари полагал, что «и в 40 самых богатых городах мира едва ли нашлось бы столько добра, сколько было найдено в Константинополе» крестоносцами 3. Того же мнения придерживался и один из вождей похода, маршал Шампани и хронист Жоффруа де Виллардуэн: в Константино поле была взята самая крупная добыча со времен сотворения мира. Лишь официальному рас пределению между франками и венецианцами подлежала невероятная сумма — 900 тыс. марок серебра (ок. 215 т) и 10 тыс. сбруй 4. Но это лишь часть {14} того, что досталось победителям Файл byz3_15.jpg План Константинополя. 1420 г.

после грабежей и расхищений, остановить которые было невозможно 5. Католическое духовен ство присваивало многочисленные реликвии, которые ценились ничуть не меньше драгоцен ных металлов и так же, как они, служили объектом торговли. Подчас между победителями ра зыгрывались целые баталии за наиболее ценные греческие святыни. Так, например, в 1206 г.

венецианский подеста Константинополя, ворвавшись с отрядом воинов в храм св. Софии, си лой отнял у клириков переданную сюда императором Генрихом I латинскому патриарху Тома зо Морозини почитаемую икону Одигитрии, по преданию писанную евангелистом Лукой, ок лад которой был усыпан драгоценными камнями. Икона эта затем, вплоть до 1261 г., хранилась в принадлежавшей венецианцам церкви Пантократора в Константинополе, несмотря на анафе му, торжественно произнесенную патриархом и подтвержденную в 1207 г. папой Иннокенти ем III 6.

Но и сокровищницы стран Западной Европы, особенно Венеции, интен-{15}сивно по Файлы byz3_16.jpg, byz3_17.jpg Карта: УПАДОК ВИЗАНТИИ в XIII в. {16, 17} полнялись большими и малыми памятниками древнего и византийского искусства. Никита Хо ниат нарисовал впечатляющую картину разграблений и нередко уничтожений произведений искусства и привел длинный список погибших памятников, в числе которых были расплавлен ные на металл знаменитые античные статуи (Nic. Chon. Hist. P. 647—655). Судьба Константи нополя повторялась затем, хотя и в неизмеримо меньших масштабах, при захвате Фив, Афин и Pistarino G. Gente del Mare nel Commonwealth genovese // Le Genti del Mare Mediterraneo. Napoli, 1981. Vol. 1. Р. 203—204;

Idem. Comune, «Compagna» e Commonwealth nel medioevo genovese // La Storia dei Genovesi. Genova, 1983. Т. 3. Р. 9—28. Ср.: Airaldi G. Genova e la Liguria nel medioevo. Torino, 1986.

De Clary R. La Conqute de Constantinople. Р., 1924. Р. 80—81;

Робер де Клари. Завоевание Констан тинополя / Пер., ст. и комм. М. А. Заборова. М., 1986. С. 58.

Villehardouin G. de. La Conqute de Constantinople. Р., 1939. Т. 2. § 250, 254—255.

Ferrard Ch. G. The Amount of Constantinopolitan Booty in 1204 // SV. 1971. Т. 13. Р. 95— 104.

Wolff R. L. Footnote to an incident of the Latin occupation of Constantinople // Traditio. 1948. Т. 6.

Р. 319—328.

других балканских городов. В Афинах, в частности, была разорена митрополия, находившаяся в Парфеноне, и опустошена библиотека, которую годами собирал брат Никиты Хониата ми трополит Афинский Михаил. В одном из писем Михаил жалуется епископу Эврипскому Фео дору: «Тебе известно, что я привез с собой немало книг из Константинополя в Афины, да и там еще приобретал новые. И не представлял я никогда, для кого собираю эти сокровища. Да и могло ли мне, несчастному, на ум прийти, что я делаю это не для своих соплеменников, а для италийских варваров: ведь они не в состоянии ни читать в подлиннике эти творения, ни разу меть их с помощью перевода. Скорее ослы постигнут гармонию музы и скорее навозные жуки станут наслаждаться благовонием мирт, чем латиняне проникнутся очарованием красноречия»

(Mich. Chon. II. Р. 295). Такое суждение было характерно для образованного грека в эпоху за воевания.

Завоевание, осознанное как глубокое социальное и культурное несчастье, сразу же вы звало «исход» из многих захваченных городов. Из Константинополя в первую очередь уходили люди состоятельные, принадлежащие к высшей административной и церковной верхушке им перии. Жители окрестных деревень встречали их с презрением и ненавистью, видя унижение гордой константинопольской знати, повинной в бедствиях, постигших империю (Nic. Chon.

Hist. P. 587—591, 593—594, 644—645). Постепенно город стали покидать и другие категории населения, чему способствовала религиозная и экономическая политика завоевателей. Вынуж денная миграция укрепляла очаги сопротивления латинянам и была опасна для их господства.

Дело в том, что после взятия Константинополя количество крестоносцев едва ли значительно превышало 50 тыс. человек, среди которых было лишь несколько тысяч рыцарей 7. В Адриано польской битве 14 апреля 1205 г., когда войска Латинской империи были разгромлены болга рами, крестоносцы потеряли, по оценке Виллардуэна, 7 тыс. человек 8. И императору Балдуи ну I (взятому в плен и погибшему там) и тем более его преемнику Генриху I было ясно, что рассчитывать на захват всех византийских земель с такими силами не приходится. А надежды на приток с Запада и из латинской Сирии воинов, клириков и колонистов не оправдывались.

Так, например, по подсчетам Д. Якоби, в Морее ок. 1205 г. насчитывалось всего ок. 450, а к 1338 г.— 100 рыцарей. В Афинах в конце XIV в. было лишь несколько сотен «франков» 9. Ве нецианская колонизация, как и генуэзская, в основном носила торговый {18} характер. В ней участвовало довольно ограниченное число людей, оседавших на постоянное жительство в ко лониях и факториях. Наиболее интенсивно осуществлялась военная колонизация Крита: к г. на острове было 1080, к 1252 г.— немногим более 2000 коренных венецианцев, к концу XV в.—7000. В целом, по данным Ф. Тирье, возможно даже несколько завышенным, на Иониче ских островах и Корфу венецианцы составляли половину населения, или 1—1,5 тыс. человек, в Короне и Модоне — 10 тыс. (включая и «натурализованных» венецианцев, т. е. местных жите лей, получивших венецианские привилегии), в Константинополе — 2 тыс. человек, в Тане и Трапезунде — 800. В середине XIV — середине XV в. в Венецианской Романии жило около тыс. западноевропейцев 10.

Подобной же была картина и в Генуэзской Романии. Несколько большим, от 25 до тыс. человек, было латинское, в XIII—XIV вв. преимущественно французское, население Кип ра. Но и там оно не превышало четверти всего населения острова 11.

Малочисленность завоевателей делала их господство непрочным. В условиях, когда создавались очаги сопротивления их власти, в Малой Азии и на Балканах образовывались гре ческие государства, объявлявшие себя наследниками Византии, латинские правители должны были идти на уступки: поддерживать и консервировать старые общественные отношения, вре менами смягчать религиозный гнет и все шире привлекать к сотрудничеству греческих архон тов, включая их в новый господствующий класс в качестве его особого слоя. Там, где устойчи Carile А. Movimenti di popolazione e colonizzazione occidentale in Romania nel XIII secolo alla luce della composizione dell’ esercito crociato nel 1204 // BF. 1979. Bd. 7. Р. 5—22;

Hendrickx В. A propos du nombre des troupes de la IVme Croisade et de empereur Baudouin I // Byzantina. 1971. Т. 3.

Villehardouin G. de. Op. cit. § 376.

Jacoby D. Recherches sur la Mditerrane orientale du XIIe au XVe sicle. L., 1979. N 1. Р. 20—21.

Thiriet F. Recherches sur le nombre des «Latins» immigrs en Romanie Grco-Vnitienne aux XIIIe— e XIV sicles // Byzance et les Slaves. Р., 1979. Р. 421—436.

Rudt de Collenberg W. H. Le dclin de la socit franque de Chypre entre 1350 et 1450 // ;

`. 1982. Т. 46. Р. 76.

вого союза хотя бы с частью прежнего господствующего класса не удавалось достигнуть, гос подство «франков» становилось особенно шатким. Так, например, император Балдуин I изна чально в самой резкой форме отклонил предложение византийских чиновников и воинов слу жить ему как новому государю, а затем столь же неосмотрительно отверг мирные предложения болгарского царя Калояна. Это привело к страшному разгрому его войск при Адрианополе, поставившему Латинскую империю на грань катастрофы. Преемник погибшего Балдуина Ген рих I, умный и осторожный политик, меняет курс, стремясь привлечь на свою сторону жителей Константинополя. Он назначает правителями областей греческих архонтов Феодора Врану, Георгия Феофилопула и др. Становилось очевидным, что латинское господство не могло су ществовать без коллаборационизма местной знати. А на то, что у ее части имелись такие на строения, указывает так называемое письмо греков к Иннокентию III (1204 г.) 12. И тем не ме нее в самой Латинской империи такого союза с греческой верхушкой не сложилось: преемники Генриха I с крайним недоверием относились ко всем грекам. Балдуин II, в частности, в письме к французской королеве Бланке в 1243 г. с жаром уверял, что не пользуется никакими советами греков и прислушивается лишь к мнению «знатных и добрых мужей Франции», {19} которые находились при нем. Слухи же о том, что у него было два советника-грека, ложны 13.

Несколько иначе обстояло дело на Балканах и в других районах Латинской Романии.

После завоевания большей части Пелопоннеса в 1205 г. начался раздел его территории на фье фы между участниками похода. Секвестру подлежал бывший императорский домен и владения фиска, поместья крупнейших представителей византийской аристократии, а также средних и мелких архонтов, отказавшихся подчиниться завоевателям и покинувших Морею. Отчужда лась и часть земель архонтов, признавших новый социальный порядок. Вместе с угодьями ла тиняне получали и крестьян-париков. За единицу рыцарского феода принималась земля с до ходом 300 анжуйских ливров в год. Большие сеньоры получали столько феодов, сколько у них было рыцарей, а также земли для собственного домена. В домен князя Мореи вошли Коринф, названный хронистом «ключом ко всей Морее» (Chr. fr. de More. § 94), большая часть Элиды и ряд замков, управлявшихся кастелланами. Князь сначала являлся вассалом латинского импе ратора, затем — неаполитанского короля. Но он был связан не столько выполнением обяза тельств по отношению к сеньору (его власть в XIII в. была номинальна), сколько соблюдением многообразных кутюм княжества и прав своих вассалов, которым он приносил присягу. Мо нарх не распоряжался территорией своего государства, и лишь парламент — ассамблея всех сеньоров (иногда и представителей городов) — был правомочен вносить изменения в порядок распределения земель, мог отчуждать часть территории княжества. Верхушку иерархии со ставляли бароны, считавшиеся пэрами князя. Они имели от 4 до 24 рыцарских феодов. Далее, по системе иерархии, следовали рыцари-лигии (ближние вассалы), приносившие вассальную присягу (оммаж) князю или какому-либо барону. Лигии располагали собственной феодальной курией, могли иметь вассалов и, если владели фьефом «по праву завоевания», т. е. изначально, могли по своему усмотрению передать его по наследству. Воинская служба лигия в пользу сеньора составляла 4 месяца в походе и 4 — в пограничном гарнизоне или крепости ежегодно.

Какие это были месяцы, определял сеньор. Без особого разрешения вассал не мог покинуть территорию княжества и уехать «за море». Право суда над ним принадлежало не князю, а ба ронской курии или курии лигиев. Низшим слоем господствующего класса были щитоносцы сержанты, использовавшиеся как вспомогательное войско и наделявшиеся половиной рыцар ского феода.

Особую группу феодалов составляли вассалы «простого оммажа». К ней относились почти все греческие архонты, включенные в состав господствующего класса. Их возвышение до положения лигия или барона (например, семья Писито) было редчайшим исключением и зафиксировано не ранее XIV в. Но этот слой был весьма влиятелен и играл важную роль в эко номике и военной жизни княжества. Греческие архонты сражались под знаменами морейского князя даже против византийцев (в частности, во время войн 1259 и 1263—1264 гг.). Новым в положении архонтов по сравнению с византийскими порядками было то, что они за владения, бывшие в их собственности, приносили оммаж. Но их зависимость от {20} сеньора оформля См. о нем: Горячев Б. Т. Религиозно-полемическая литература по вопросу об отношении к латиня нам в Византии XIII—XV вв. // ВВ. 1956. Т. 8. С. 135.

Teulet А. Layettes du trsor des chartes. Р., 1866. Т. 2. Р. 518—519.

лась письменным договором и была менее жесткой, чем зависимость лигия. Зато и объем юри дических и «рыцарских» прав и привилегий был для вассалов «простого оммажа» сужен. Ви зантийское влияние сказалось на порядке наследования имущества: если для лигиев действо вало право майората, когда наследником земельной собственности становился старший сын умершего, то в среде греческих архонтов, а также при браке греческой «феудатарии» и латиня нина правами на наследство обладали в равной мере все сыновья и дочери умершего. Статус их владений восходил к пронии. На территории Мореи, пограничной с Византией, существова ла и особая форма феодальной собственности, когда латинские и греческие сеньоры совместно и нераздельно владели территорией деревни (casaux de parons) и поровну взимали феодаль ную ренту с крестьян.

Многочисленный слой греческих феодалов сохранился и на ряде островов Эгеиды, а во владениях Гизи господствующий класс был представлен почти исключительно греками, кото рые являлись прямыми вассалами правителя и несли в его пользу воинскую службу. Иерархи ческой лестницы там не существовало. На венецианском Крите владения греческих архонтов были признаны договором дуки острова с местными феодалами (1219). Условием держаний была уплата архонтами ежегодно 1/5 доли урожая, 1/5 приплода скота и 1/5 производимого в их хозяйствах сыра. Подобный же договор в 1346 г., сразу после завоевания, был заключен ге нуэзским предводителем Симоне Виньозо с греками Хиоса. Владения греков, кроме 200 домов внутри крепости, не подлежали отчуждению, а за указанные дома была выплачена сумма, оп ределенная согласительной греко-генуэзской комиссией. Были сохранены и владения церкви, глава которой, однако, назначался теперь маоной Хиоса. На Хиосе греческие феодалы оста лись вне рамок господствующего класса, но тесно сотрудничали с ним, сохранив часть своих прав и привилегий. Они довольно активно участвовали в сбыте местного сырья, в совместных с генуэзцами торговых операциях. Первоначально генуэзцы стремились обособить укреплен ный центр, где они селились, от предместьев-бургов, где жило местное население. Так было на Хиосе, в Пере, в Каффе. Но постепенно это разграничение становилось все более условным, и огромное число исключений из установленного ранее порядка аннулировало саму систему.

Этническая сегрегация умирает при сохранении и углублении четких разграничений жителей по социально-имущественному признаку.

Примечательная эволюция феодально-колонизационных методов произошла и на Ро досе. Сперва орденские власти для упрочения военного могущества иоаннитов предоставляли приглашенным на остров западным переселенцам землю в постоянный феод за воинскую службу и охрану территории. Но число прибывавших на остров по приглашению было весьма ограниченно: итальянские купцы предпочитали селиться в городах, а не в сельской местности, а собственно рыцари прибывали редко;

сказывались и отдаленность, и нестабильность полити ческого положения. И тогда иоанниты перешли к другой практике — предоставлению в эмфи тевтическую аренду земель как латинянам, так и грекам. На полученные от арендной платы деньги приглашали наемных воинов-стипендиариев. Такая практика обеспечивала бльшую поддержку местного населения, чем и объясняется отсутствие серьезного сопротивления гос подству иоан-{21}нитов на острове. Сильная эллинизация господствующего класса произошла и на Кипре после политического кризиса середины XIV в. и «Великой схизмы», ослабившей связи острова с Западом. Лишь в Латинской империи не сложились устойчивые отношения между представителями старого и нового господствующего класса, что и было одной из при чин ее быстрого падения.

Но если архонты нашли свое место в структуре господствующего класса большинства государств Романии, то не так обстояло дело с высшим звеном византийской знати. Ее пред ставители, как, например, владевший Навплием, а затем и Коринфом Лев Сгур, включились в активную борьбу с завоевателями и стремились создавать или сохранить собственные апана жи. Подчас они возглавляли и выступления народных масс. Но эта группа либо исчезала под ударами более сильных противников, либо эмигрировала в греческие земли (Никею, Эпир, за тем в Византию). Некоторые представители старой знати могли опускаться до положения ар хонтов Латинской Романии. Но ни одно из ее государств не допускало греческих апанажей на своей территории.

Социально-экономический строй, установленный на территории Латинской Романии, своеобразно сочетал в себе в разных пропорциях формы западноевропейского феодализма с византийскими аграрными порядками, сложившимися в эпоху Комнинов и Ангелов. Наиболее радикальным изменениям подверглась политическая и юридическая надстройка, в то время как базисные отношения изменились меньше. «Франки» не привнесли феодализма. Однако после 1204 г. интенсифицировался процесс укрепления частноправовых форм эксплуатации кресть янства, получила развитие иерархическая структура земельной собственности, система вас сально-ленных отношений. Повсеместно усилилась личная зависимость крестьян, ибо прави лом стало положение «нет земли без сеньора», возросла социальная обособленность феодалов от других классов, усугубленная чужеземным происхождением и иноверием большинства из них.

На Балканах основной категорией зависимого крестьянства были парики, называемые теперь также вилланами и лишенные личной свободы.


Вилланами автоматически становились все крестьяне княжества Мореи, прожившие на земле сеньора 1 год и 1 день. Вилланский ста тус был пожизненным, а сам виллан мог быть убит, брошен в тюрьму, подарен, продан, обме нен, передан в наем сеньором. Кутюмы позволяли сеньору забрать движимое имущество сво его виллана или его участок (стась) и передать их другому, оставив виллану лишь минимум для прокормления, «дабы фьеф, с которого был виллан, не уменьшился» (AR. § 188, 152, 187, 206, 197). Виллан не мог заключить брачного договора без согласия сеньора, возбудить иск против него, давать свидетельские показания против лигия (Ibid. § 198). Он был судим своим сеньором по гражданским, а курией вышестоящего сеньора — по уголовным делам (Ibid. § 206). Свободная женщина, вышедшая замуж за виллана, становилась вилланкой сеньора своего мужа и обретала свободу лишь после смерти мужа (Ibid. § 78, 180). Беглого виллана разреша лось искать в любом месте княжества и возвращать господину (Ibid. § 203);

лишь после 30 лет со дня переселения виллана на землю другого феодала его прежний сеньор утрачивал право сыска (Ibid. § 176, 182). Для возвращения беглых вилланов морейские князья в XIV в. пред принимали общегосударственный {22} сыск. Это, а также большое число пустующих кресть янских стасей свидетельствуют о широких масштабах бегства вилланов 14. Все имущество вил лана, умершего без наследника или осужденного по суду, принадлежало исключительно его сеньору (Ibid. § 185, 219). Вместе с тем морейские вилланы пользовались ограниченной свобо дой в продаже движимого имущества (скота и сельскохозяйственного инвентаря) и без согла сия господина, но они были обязаны сохранить как минимум пару волов и осла для работы на сеньора (Ibid. § 187). С согласия последнего виллан мог заниматься торговлей, а если он попа дал в долговую зависимость от кредитора, то отчуждению за долги подвергалась лишь часть имущества, в основном нажитая торговлей, но не надел. Если заем был сделан без ведома сеньора, то кредитор не имел права что-либо взыскивать с крестьянина или посадить его в дол говую тюрьму (Ibid. § 215).

Общей тенденцией феодального законодательства Мореи было усиление личной зави симости крестьян, обеспечение феодального поместья рабочими руками и средствами произ водства. Отсюда, казалось бы, внешне противоречивые тенденции: ограничение имуществен ной свободы крестьян и предоставление им некоторой хозяйственной самостоятельности в рамках сеньории. По сравнению с предыдущей эпохой крестьянин лишился доступа к государ ственной юрисдикции и был теснее связан с феодалом во всех отношениях. Появились у него и новые, принесенные из Франции и неизвестные ранее повинности, как мэнморт, формарьяж и др., причем повинности архаичные, в самой Франции уже изжитые или изживавшиеся.

Основным видом феодальной ренты был акростих, взимавшийся в деньгах в зависимо сти от величины крестьянской стаси. Как показывает тип платежа, и его название, он был гене тически связан с традициями византийского налогообложения. Помимо акростиха, существо вали и другие платежи, а также ангарии, отработочные повинности. По документам начала XV в., количество барщинных дней колебалось от 12 до 53 в году. Ангарии государственных крестьян (париков-димосиариев) включали работы по ремонту и сооружению крепостей, мос тов, колодцев, и объем отработочной ренты мог существенно возрастать. Так было и в венеци анских владениях Пелопоннеса: в 1414 г. в ответ на жалобы крестьян области Модона венеци анский Сенат установил для них единую барщину — 24 дня в году 15. Однако потребности в хлебе и в Венеции, и в городах Леванта, а также заинтересованность феодалов в торговле зер ном приводили к тому, что барщина просуществовала в Морее вплоть до падения княжества, Buchon J. A. Nouvelles recherches historiques sur la principaut franaise de More et ses hautes baronies. P., 1843. P. 157—158. 4/XI 1358.

Carile A. La Rendita feudale nella Morea Latina del XIV secolo. Bologna, 1974. P. 99—101.

на Кипре и Крите — до XIV в., на Корфу — до XIV—XV вв. и даже количественно возрастала.

В венецианских владениях, в частности в области Корона и Модона, взимался также аэрикон — некогда судебная пошлина, ставшая, однако, уже в X в. регулярным налогом.

Свободные крестьяне — явление чрезвычайно редкое на латинском Востоке. Наиболее значительную их прослойку представляли, пожалуй, обитатели гор Тайгета, обязанные несени ем воинской службы. Освобожденные же от фискальных повинностей парики (homines fran cati) оставались в феодальной зависимости, а парики, освобожденные от барщинных {23} обя занностей (incosati), несли взамен этого воинскую службу. Даже если феодал Мореи предос тавлял виллану свободу (что было редким явлением и сопровождалось сложной процедурой), он оставался в зависимости от прежнего сеньора. Земельные дарения, полученные освобож денным крестьянином, оставались в силе лишь в течение жизни сеньора-дарителя и могли быть отобраны последним в любой момент (Ibid. § 139).

С развитием товарно-денежных отношений в деревне углубляется имущественная дифференциация крестьянства, но этот процесс далеко не всегда приводил к выкупу крестьян ских повинностей, как это наблюдалось в странах Западной Европы. В Морее феодальные от ношения отличались архаичностью. Имущественная дифференциация вела к появлению раз личных категорий зависимого крестьянства без прекращения или существенного смягчения самой зависимости. От обеспеченности землей и скотом зависел лишь характер ренты.

На территориях, находившихся под непосредственным управлением Венеции, земля была распределена между колонистами-венецианцами, коммуной, церковью и местными ар хонтами. На Крите Венеция унаследовала значительный фонд земель с государственными па риками, превратившимися теперь в вилланов коммуны. Главным видом их повинности, как держателей стаси, была уплата продуктовой ренты, акростиха (1 перпер с боваты), специаль ной личной подати — vilanazio — 12 гроссов в год, а также исполнение барщины — ангарии.

Большинство этих видов повинностей восходило к византийской налоговой практике. В 1313 г.

Венеция разрешила государственным парикам, вилланам коммуны, проживать как в своих се лениях (казалиях), так и в городах. Однако им запрещалось покидать свои стаси и остров во обще. Вилланы коммуны обладали известными имущественными правами. Ограничивалось лишь отчуждение ими недвижимого имущества. Сравнительно лучшее положение этой катего рии крестьянства, ее связь с рынком приводили к выкупу вилланов коммуны на волю. Но вплоть до XV в. свободных крестьян на Крите было немного. Среди них имелись и освобож денные самой коммуной парики мятежных греческих архонтов. Вольноотпущенников ограни чивали в выборе места жительства и за нарушение предписаний властей немедленно возвра щали в состояние вилланов. В наихудшем положении находились частнособственнические вилланы. Помимо указанных выше повинностей, они платили налог на очаг, производный от византийского капникона (capinichio), делали обязательные подношения земельному собствен нику (caniscae — подарки от греч. ). Для этой категории была характерна сверхэкс плуатация, главным образом через отработочные повинности. Кроме того. Республика требо вала от своих колонистов-феодалов (или феудаторов, как они назывались в источниках), чтобы они поставляли часть своих париков для службы на галерах.

Венецианские колонисты, нобили и пополаны, составлявшие от 2 до 6% населения Крита, находились в более привилегированном по сравнению с греческими архонтами поло жении. Они фактически монополизировали управление островом, построив его по подобию управления самой Венеции. Однако в условиях, когда нарастала борьба подвергавшихся жес токой эксплуатации вилланов, недовольство греческих архонтов существовавшими экономи ческими и политическими ограничениями было весьма опасно для венецианского владычества.

С 1212 по 1367 г. на Крите было 12 круп-{24}ных антивенецианских выступлений. Чаще всего их возглавляли греческие архонты. Встретившись с такой стойкой оппозицией, в которую включались и венецианские колонисты. Республика Св. Марка стала все шире практиковать заключение договоров с местной знатью, включая представителей архонтов (например, род Каллерги и др.) в состав привилегированного чиновничества, предоставляя им большие терри тории с правом инфеодации, делая иные экономические уступки и разрешая брачные союзы этих семейств с представителями венецианского нобилитета. В XV в. ассимиляция внутри гос подствующего класса достигла значительных масштабов, не затронув лишь верхушку патри циата: греки не допускались в Большой Совет Кандии, столицы Крита.

На венецианском Крите оставалась византийская система сельских поселений — хо рионов. Однако они все шире втягивались в систему интенсивного товарообмена. Спрос на сельскохозяйственную продукцию Крита на венецианском рынке стимулировал торговлю зер ном, произведенным как в поместьях колонистов, так и в крестьянских хозяйствах. Крит стал важным звеном и в системе всей венецианской международной коммерции, что способствова ло динамичному росту торгово-ремесленных слоев с середины XIV в.

На островах Эгеиды, управлявшихся венецианскими патрициями, аграрные порядки нередко отличались своеобразием. Так, например, остров Китира (Чериго) был разделен на участка (карата), принадлежавших четырем братьям из рода Веньеров, каждый из которых владел фьефом в 6 каратов. Масса греческого населения стала, как и везде, вилланами под юрисдикцией сеньора. Однако статус мелких архонтов остался практически без изменений, и они заняли положение мелких вотчинников, с которыми Веньеры делили политическую власть и не чурались вступать в родство. Крестьяне же, кроме традиционной десятины, если они си дели на домениальной земле, платили продуктовую (1/3 урожая) или денежную ренту, которая взималась вперед, до сбора урожая. Захватив политическую власть над островом в 1363 г. (по сле того как Веньеры приняли участие в антивенецианском восстании на Крите), Республика Св. Марка лишила Веньеров 13 каратов их владений, но не изменила сущности сложившихся поземельных отношений. Разница заключалась лишь в том, что теперь сама Республика стала феодальным собственником части территории острова.


Византийские аграрные порядки в значительной мере удержались и на Кипре. Правда, в XIV—XV вв. число селений здесь сократилось из-за опустошительных нападений мамлюков, пиратов, неудачной для Лузиньянов войны с генуэзцами. На Кипре выращивались злаки.

Большое место в экономике занимали виноградарство и виноделие, изготовление сахара. Эти продукты широко экспортировались. Парики, именовавшиеся на Кипре сервами, с рождения записывались в практик домена. Они выплачивали церковную десятину, натуральную или де нежную ренту в пользу сеньора, выполняли ангарии. Уплата подушной подати рассматрива лась как признак серважа. Горожане Кипра также должны были вносить эти платежи. Они яв лялись несвободными и квалифицировались как перпериарии. Развитие товарно-денежных от ношений способствовало освобождению крестьян за выкуп в XIV—XV вв. В XV в. число «франкоматов» уже превышало число сервов. В качестве ренты сервы отдавали треть урожая, {25} а франкоматы — либо фиксированный оброк, либо от 1/10 до 1/4 урожая. Франкоматы несли и другие повинности в пользу и сеньора, и короля. Они были феодально-зависимым кре стьянством, но обладали большим объемом личных прав, чем сервы, включая право перехода в другую деревню. Частновладельческие сервы, отбывавшие барщину, получали питание и не большое денежное вознаграждение (20 денье в день — мужчине и 10 — женщинам и детям).

Барщина на Кипре была значительной: от 2 до 3 дней в неделю. В XV в.— 104 дня в году 16.

Права феодала отчуждать серва в любой форме, с землей или без земли, не ограничивались законом. Серва можно было даже обменять на коня или сокола и заставить принять монаше ский постриг. На землях феодалов трудились также рабы, освобождение которых переводило их в категорию сервов, На генуэзском Хиосе крестьяне эксплуатировались через взимание акростиха, высокой и особенно ненавистной подушной подати — по 6 перперов в год (капникон), и других более мелких прямых и косвенных налогов. Бывшие государственные крестьяне должны были также выполнять ангарии. Не выдерживая эксплуатации, крестьяне Хиоса эмигрировали с острова.

Этот процесс удалось приостановить лишь после замены в 1396 г. капникона таксой в 2 перпе ра с каждого мужчины до 70 лет.

Особенно тяжелым стало положение греческого населения Центральной Греции после ее завоевания Каталанской компанией, в Афино-Фиванском герцогстве (1311—1388) и герцог стве Неопатр (1319—1394). Уже само завоевание вызвало массовое бегство населения, сопро вождалось обращением части крестьян в рабство, опустошением больших территорий, привело к длительному демографическому спаду. Образовав новый господствующий класс, каталанцы, как и наваррцы, разорившие Западную Грецию в 1376—1404 гг., сохранили свою организацию наемного войска во главе с капитаном. Чисто грабительские функции особенно четко просмат риваются в этом варианте латинского господства. В каталанских герцогствах возрос уровень Дмитриев Г. А. Термины серв (serf) и виллан (vilain) на латинском Востоке // ЗРВИ. 1971. Т. 13.

С. 136;

Richard J. Une conomie coloniale? Chypre et ses ressources agricoles au moyen ge // BF. №77.

Bd. 5. Р. 335.

эксплуатации крестьян и вместе с тем резко тормозилось развитие товарно-денежных отноше ний. Грекам запрещалось наследовать, покупать, продавать имущество, даже владеть собст венностью, если они не имели статуса каталанских граждан, который давался в виде редчай шего исключения. Более того, Фивы превратились в центр работорговли, объектом которой являлось коренное крестьянское население государства. Барщинные обязанности крестьян Ат тики и Беотии были весьма велики. Браки между каталанцами и греками строжайше воспреща лись. Единственной публичной должностью, которую могло занять привилегированное грече ское население, оставалась должность нотариев.

Итак, почти повсеместно в Латинской Романии возрастает эксплуатация крестьянства, укрепляются формы личной зависимости. Лишь в некоторых областях, преимущественно со второй половины XIV в., начинается освобождение крестьян за выкуп. Новые франкские фео дальные институты наслаивались на экономическую систему, унаследованную от предшест вующей византийской эпохи. В течение XIII—XV вв. наблюдается медленный переход от сег регации к кооперированию латинян с греческими архонтами, {26} торгово-ремесленным насе лением. Греческие налоговые чиновники и нотарии, предводители местной милиции, команди ры небольших воинских отрядов вливаются в аппарат управления, созданный завоевателями. В этом смысле можно говорить об известном симбиозе внутри господствующего класса, не дос тигшем, впрочем, зрелой стадии. Однако никакого симбиоза не существовало в отношениях между массой эксплуатируемого греческого населения и незначительным меньшинством лати нян. Примером возрастающего сопротивления греческих крестьян иноземному экономическо му социальному и политическому угнетению, помимо восстаний на Крите, может служить мощное народное движение на Кипре (1426—1427) 17.

Долговременным следствием латинского господства в Романии было также постепен ное создание такого экономического порядка, когда при доминировании итальянского купече ства греческое торговое население все шире кооперировалось с венецианцами и генуэзцами, инвестируя деньги в совместную торговлю, сообща владея товарами, транспортными средст вами, капиталами. В различных местах степень и масштабы этого сотрудничества были неоди наковыми;

оно нередко перемежалось и со столкновением интересов, с открытой взаимной враждебностью. Однако очевидно, что, несмотря на все экономические, политические и кон фессиональные противоречия между греками и латинянами, ведущим фактором было склады вание единой торгово-экономической системы в рамках всего Средиземноморья, от Италии до берегов Черного и Азовского морей. На практике это означало, что греческое купечество, не оттесненное, а ассоциированное в эту торговую систему на правах младших партнеров, полу чило доступ к более прогрессивным формам предпринимательства. Без локальной греческой торговли, пусть и подчиненной международной коммерции итальянцев, стала бы невозможна и сама предпринимательская деятельность венецианцев и генуэзцев в Романии.

Национальное и экономическое угнетение сочеталось в Латинской Романии с фор мально-юридическим подчинением греческой церкви католическому епископату и папскому престолу. По соглашению 1206 г., в Латинской империи церкви должна была принадлежать 1/ часть всех земель, городов и замков. Византийское церковное имущество передавалось латин ским епископам 18. Во главе церкви Латинской империи стоял католический патриарх Кон стантинополя. Этот сан традиционно принадлежал венецианским клирикам, однако папские легаты, посылаемые в Константинополь, существенно ограничивали юрисдикцию патриарха и кассировали его отдельные постановления, идущие вразрез с политикой и волей понтификов.

С другой стороны, Венецианская республика настойчиво стремилась обособить, создать на своем домене собственную систему церковного управления, связанную со светской админист рацией 19. {27} Меженин В. М. Крестьянское восстание на Кипре в 1426—1427 гг. // Страны Средиземноморья в эпоху феодализма. Горький, 1975. Вып. 2. С. 108—121.

Это делалось при условии, если епископы обязывались вносить акростих в пользу государства, как это было до 1204 г. Соглашение 1206 г., достигнутое между императором Генрихом I и патриархом Томмазо Морозини, не всегда выполнялось. Нередко феодальные бароны, особенно князь Мореи и пра витель Афин, конфисковывали церковные владения, вступая в конфликты с папством и местным като лическим епископатом. Charanis Р. Social, Economic and Political Life of the Byzantine Empire. L., 1973.

N 1. Р. 95—97.

См.: Соколов Н. П. Колониальная политика Венеции в сфере церковных отношений // Страны Сре В целом латиняне унаследовали и закрепили ту структуру Константинопольского пат риархата, которая существовала ранее, произведя лишь некоторые перестановки мест отдель ных епископий в иерархии и заменив не признавших папский примат и основные католические догматы архиереев (со временем практически всех) латинскими епископами. Низшее же звено старой церковной организации во многом функционировало по-прежнему. Но контроль за его деятельностью находился в руках латинской церковной и административной иерархии даже тогда, когда греческая церковь была формально отделена от параллельно существовавшей ла тинской. В самом Константинополе был произведен своеобразный раздел храмов между като ликами и православными. Из 300 церквей 7 отдали венецианцам, около 30 — французам, церкви (Богородицы во Влахернах и св. Михаила в Буколеоне) являлись императорскими, и там утвердились фламандцы. Не менее 250 церквей сохранили за греками, хотя часть их была закрыта либо из-за плохого состояния зданий, либо из-за исхода клириков и мирян из соответ ствующего прихода. Ряд церквей находился в совместном использовании как православных, так и католиков, и служба в них, как, например, в храме св. Софии, происходила поочередно для представителей обеих конфессий.

Характерным примером отношений греко-православной и римско-католической церк вей является Негропонт (Эвбея). На острове православный клир был подчинен католическому патриарху константинопольскому (чья резиденция находилась на Эвбее после восстановления Византийской империи) и был обязан также уплачивать фиксированные суммы в пользу ла тинского епископа. Но даже выполнение этих требований не спасало от многочисленных до полнительных взысканий, и клирики в 1383 г. были вынуждены обратиться за защитой к Вене ции. Сенат Республики использовал этот повод для укрепления своего протектората над остро вом и счел целесообразным поддержать петицию греков и поручить своим официалам следить за соблюдением прав местного духовенства 20. В целом же латинская церковь не имела проч ных корней на греческом Востоке и жила на доходы, собираемые с враждебного или, в лучшем случае, безразличного к католицизму населения. Она обслуживала духовные потребности ино земных феодалов и колонистов 21.

Стойкая приверженность греческого населения православию делала его знаменем скрытой оппозиции, а иногда и сопротивления «франкам», служила выражением внутреннего неприятия завоевания, коллаборационизма части греческой знати большинством жителей Эл лады, Эгеиды и Кипра. Не случайно, само слово ’ (ставшие франками) являлось в средневековой Греции оскорбительным. Таким же ругательным словом, обозначавшим жесто кого и уродливого человека, стало «каталанец». Религиозный консерватизм, верность старин ным традициям, языку были в тех условиях средством поддержания единства и сохранения самосознания греческого народа. Именно поэтому посягательства латинян в религиозной и бы товой сферах встречали особенно резкий отпор и нередко порождали непримиримое и откры тое сопротивление. С этим прихо-{28}дилось считаться латинским государям. И император Файл byz3_29.jpg Константинополь. Аксонометрия. Ок. 1450 г.

Генрих I, и кипрские Лузиньяны, и князья Мореи нередко пытались сдерживать и умерять по пытки пап и их легатов решительными мерами добиться принятия греческим клиром унии и католической обрядности. А архонты Мореи почти сразу же добились от князя Жоффруа Вил лардуэна письменных гарантий сохранения в незыблемости их веры и обычаев.

Утвердившиеся на греческих землях католические духовные ордена не оставили глубо кого следа своей деятельности. Скорее, напротив, можно говорить об обратных влияниях, за имствованиях греческих обычаев, литургической практики иноземцами вплоть до обращения их в православие, как, например, на Крите, где выходцы из Италии быстро эллинизировались.

Аналогичные явления наблюдались и в Морее: в 1322 г. папа Иоанн XXII порицал латинян княжества за то, что те придерживались греческих церковных обрядов 22. Основной восприни диземноморья в эпоху феодализма. Горький, 1982. С. 53—65.

Thiriet F., Wirth P. La politique religieuse de Venise Ngropont la fin du XIVe sicle // BZ. 1963. Bd.

56. S. 297—303.

Dennis G. T. Byzantium and the Franks, 1350—1420. L., 1982. N XVI. Р. 285—286.

Jacoby D. Les tats Latins en Romanie: phnomnes sociaux et conomiques (1204— 1350 env.).

мающей стороной все чаще становились сами завоеватели. Суть происходившего была хорошо понята знаменитым венецианским писателем и ученым Марино Санудо Старшим: «Допустим, что мы могли бы захватить даже большую часть земель империи, но этим не склонили бы сердца народа к послушанию римской церкви» 23.

Казалось бы, путь к сближению лежал через заключение смешанных браков. Но в брак вступали почти исключительно мужчины-латиняне с гречанками, и очень редко греки с лати нянками. Оседавшие в Латинской Романии воины и купцы редко решались брать с собой на Восток, где их ждала полная трудностей и опасностей жизнь, представительниц слабого {29} пола. В основном же колонисты были неженатыми юношами, и часто их пребывание на землях Эллады венчал брак с гречанками. Потомство их именовалось гасмулами. Гасмулы не облада ли сословной полноправностью. Если они не находили себе подходящего применения (чаще всего в качестве наемных воинов или моряков), то становились пиратами, угрозой для городов и кораблей Романии. Латиняне проклинали гасмулов, давали им нелестные характеристики 24, зато византийцы ценили их воинские качества и привлекали на службу. Экипаж флота, постро енного Михаилом VIII, например, состоял преимущественно из гасмулов. Георгий Пахимер отмечал, что гасмулы соединяли ромейскую предусмотрительность и благоразумие в битвах со стремительностью и дерзновением латинян (Pachym. I. Р. 253). Некоторые из гасмулов оседали на земле, занимались торгово-предпринимательской деятельностью. Они оставили свой след и в культуре Латинской Романии, из их среды выходили авторы хроник и других произведений.

Вслед за гасмулами греческий язык перенимали представители франкской аристократии.

Административный и правовой строй латинских государств был основан на западноев ропейских институтах, модифицированных по византийскому образцу. В Латинской империи был сохранен византийский придворный церемониал, манера именования государя (хотя его титул был дополнен новыми элементами), обряд коронации василевса патриархом, обычаи аккламации, поднятия государя на щите, проскинесиса (правда, лишь для греков). Торжест венным облачением императора были саккос, палий, пурпурные сапожки, венец с пропенду лиями (подвесками). Но за внешней схожестью, быть может нарочито подчеркнутой в обрядо вой стороне для придания видимости преемственности власти, сохранялись глубокие различия двух разных систем управления. Даже в теории латинский император не был самодержавным повелителем. Он не имел права вмешиваться в имущественные отношения на землях, не яв лявшихся его собственным доменом. Он мог распределять феоды только в 1/4 части империи, которая ему принадлежала непосредственно. С рыцарством он был связан не отношениями подданства, а оммажем и при вступлении на престол произносил клятву соблюдать соглаше ния со своими вассалами и их привилегии.

Особо оберегались права и преимущества Венеции. Ее владения не были подконтроль ны императору, и главой их являлись дож и его наместник — подеста. В октябре 1205 г. в Кон стантинополе был подписан акт, по которому император обязывался в случае возникновения разногласий с вассалами подчиняться выборному суду венецианцев и франков. Наконец, им ператор избирался, и в отличие от Византии лишь тогда, когда имелось точное подтверждение смерти его предшественника. Императрица вовсе не являлась сакральной особой. На нее взи рали лишь как на жену государя.

Словом, хотя византийские обычаи и повлияли на оформление власти, сама она остава лась типичной западноевропейской монархией периода феодальной раздробленности. Лишь внешняя опасность и признание императора общим военным вождем, а также сюзереном ви зантийского {30} типа для греческих подданных обеспечивали большую консолидированность и централизованность Латинской империи.

Попытка в теории сочетать две идеи власти — западноевропейскую и византийскую — нашла отражение и в придворной иерархии, где наличествовали и ромейские, и французские титулы и должности. Высшее звание деспота с правом носить царские пурпурные сапожки присваивалось членам императорской фамилии, венецианским дожу и подеста. Далее с неко торым нарушением византийского чинопоследования шли севастократор, кесарь, протовестиа Athnes, 1976 (XVe Congrs international tudes byzantines). P. 25—26.

Thiriet F. Le symbiose dans les tats Latins forms sur les territoires de la Romania byzantine ( 1261). Athnes, 1976 (XVe Congrs international tudes byzantines). P. 18.

Ср.: Matschke K.-P. Fortschritt und Reaktion in Byzanz im 14. Jahrhundert. В., 1971. S. 140—142.

рий, великий дука. Ряд чинов имел двойное, как византийское, так и франкское, наименование:

сенешаль — великий доместик, коннетабль — великий контоставл, маршал — протостратор и т. д. Некоторые ранги были созданы вновь и не имели византийских аналогов. Это прежде все го почетное звание венецианских дожей — «владыка (доминатор) четверти и еще полчетверти всей Романской империи». Подест был вице-доминатором. Высшие чиновники и бароны со ставляли совет при императоре. Виднейшие из них — Конон де Бетюн и Жоффруа де Виллар дуэн — в 1204 г. получили соответственно титулы протовестиария (с обязанностью охраны Константинополя в отсутствие государя) и маршала Романии. Для принятия важных решений император должен был испросить согласие баронского совета и венецианского подест.

Делопроизводство Латинской Романии велось на основе западноевропейской практики, но и оно претерпело влияние византийской традиции. Эта традиция была настолько привлека тельной, что в XV в. афинские герцоги из флорентийского рода Аччайуоли вели документацию по-гречески, а жена правителя Эпира Карло I Токко Франческа Аччайуоли, подписав орисмос пурпуром, назвала себя «василисса ромеев» (ММ. III. Р. 248—257, 260).

Система управления в Венецианской и Генуэзской Романии в значительной степени базировалась на системе выборных советов и должностей, которые действовали короткий срок, обычно 1—2 года, и имели аналоги в коммунальном строе самих морских республик. Высшие официалы колоний и факторий именовались дуками, подест, байло и консулами.

В Латинской Романии протекали процессы, во многом аналогичные тем, что имели ме сто и в самой Византии. Однако латинское господство углубило партикуляризм отдельных греческих областей, закрепило феодальную раздробленность византийского мира. Вместе с тем Латинская Романия стала звеном, связавшим этот мир со странами Западной Европы, что имело немалые последствия для развития культуры как Византии, так и Запада.

*** Одновременно с захватом греческих земель крестоносцами и образованием Латинской Рома нии на востоке и западе Византийской империи началось создание независимых греческих го сударств — Никейской и Трапезундской империй, Эпирского царства. Процесс этот проходил в сложной политической обстановке, характеризующейся прежде всего децентрализаторскими тенденциями на окраинах бывшей империи.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.