авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 23 |

«В фигурные скобки {} здесь помещены номера страниц (окончания) издания-оригинала. КУЛЬТУРА ВИЗАНТИИ XIII — первая половина ...»

-- [ Страница 2 ] --

Уже в первые месяцы после падения Константинополя в обстановке политического хаоса на власть в Малой Азии претендовало несколько {31} греческих архонтов. Одни из них, как, например, Феодор Манкафа, выступивший против центрального правительства еще при Алексее III (1195—1203) и, опираясь на помощь иконийского султана Сулеймана II (1196— 1204), овладевший Фильдельфией и близлежащей местностью, мечтал о константинопольском троне. Такие же планы вынашивали захватившие Трапезунд, Синоп и Пафлагонию до р. Сан гарий Алексей и Давид Комнины, основавшие Трапезундскую империю. Другие стремились превратить области Малой Азии в обособленные владения: Мануил Маврозом, зять султана Кай-Хусрава I (1192—1196, 1205—1211), захватил земли на Меандре;

Савва Асиден владел Сампсоном у Милета и его окрестностями;

грецизированный итальянский род Альдебрандино управлял Атталией, а Лев Гавала овладел островом Родос 25.

Но ни один из них не стал «спасителем и общим освободителем», по выражению Ми хаила Хониата (Mich. Chon. Т. 2. Р. 276. 24—25), от латинской тирании. Заслуга в этом принад лежит деспоту Феодору Ласкарису, зятю Алексея III. Покинув Константинополь осенью 1203 г., вскоре после бегства своего тестя-императора, Феодор отправился в Малую Азию и начал собирать силы для борьбы с крестоносцами. Успехи в борьбе с латинянами осенью — зимой 1205 г. позволили ему провозгласить себя императором. В течение двух последую щих лет Феодору Ласкарису удалось подчинить Манкафу, Асидена, Маврозома, заключить мир с Латинской империей и в марте 1207 г. короноваться императором 26.

Как политическое образование Никейская империя просуществовала всего 57 лет. Од нако ее роль и значение в истории Византии велики. Созданная в северо-западных районах Радић Р. Обласни господари у Византии крајем XII и у првим деценијама XIII века // ЗРВИ. 1986.

Кн. 24—25. С. 261—279.

. ;

;

’ ;

` ;

//. 1985.. 6.. 70—71.

Малой Азии империя в конце своего существования превратилась в одно из крупнейших госу дарств Юго-Восточной Европы и Малой Азии.

С первых дней рождения нового государства борьба против западных завоевателей и с соперниками за гегемонию и восстановление византийской державы стала основным содержа нием всей дальнейшей внутренней и внешней политики Никейской империи. В сложной ди пломатической и военной борьбе за византийское наследство Никее, как наиболее сильной и экономически развитой, удалось выйти победительницей в войнах с Трапезундской империей, Болгарией и Эпирским царством и в 1261 г. отвоевать Константинополь у Латинской империи.

В политическом плане полустолетняя история империи — это цепь непрерывных сра жений и походов, договоров и союзов с одним из соперников против другого.

Выгоды из таких союзов в основном извлекала одна Никея. Завоевав в 1214 г. западную Пафлагонию и тем са мым выведя из борьбы за константинопольский трон Трапезунд, Никейская империя через де сять лет полностью очистила Малую Азию от латинского присутствия. Умело используя сою зы с Болгарией и ее силы в 1233—1246 гг., Иоанн III Ватац (1222—1254) не только сократил, почти до Константинополя и его ближайшей округи, размеры Латинской империи, но и захва тил обширные области Фракии и Македонии, входившие в состав Болгарии {32} и Эпирского царства. Болгария уже никогда не могла вернуться к границам могущественного государства Ивана II Асеня (1218—1241). С каждым годом наращивая давление на Эпирское царство, ино гда с переменным успехом, Никея распространила свою власть до Адриатики, а в битве при Пелагонии (1259) устранила и последнего соперника в борьбе за византийское наследство.

Взятие 25 июля 1261 г. никейскими войсками Константинополя было закономерным результа том всей предшествующей политики империи и сложившихся реальностей в регионе.

Но роль Никейской империи в истории средневековья не ограничивается только ее за слугой в восстановлении византийской державы. Не меньшее значение имеет и факт спасения, сохранения и дальнейшего развития античной и византийской культуры при дворе никейских императоров, который сделался к середине XIII в. крупным культурным центром. Никея явля ется не только мостом от Комниновского к Палеологовскому возрождению, но и местом, где дали первые ростки семена поздневизантийского гуманизма.

Победа Никеи в борьбе как с греческими государствами, так и с Латинской империей была обусловлена прежде всего военно-экономическим превосходством и стабилизацией ее внутриполитического положения. Искусная дипломатия правительства умело использовала эти факторы в нужном направлении.

Причины быстрого экономического роста Никейской империи обусловлены специфи кой внутреннего развития и географического положения западных районов Малой Азии, той политикой, которую проводили императоры. Никея унаследовала от Византии наиболее пло дородные земли Малой Азии, значительная часть которых до 1204 г. принадлежала фиску, им ператору и константинопольским монастырям во главе с патриархом, а также местным земель ным собственникам 27. Именно это обстоятельство и позволило Феодору I Ласкарису в начале своего царствования использовать государственные и монастырские земли этого района для пожалования их своим сторонникам как из числа знати, бежавшей вместе с ним из Константи нополя и потерявшей земельные владения на Балканах, так и из числа местных феодалов (Nic.

Chon. Orat. P. 135. 22—26).

Располагая значительным земельным фондом, император смог укрепить свою власть, создать новый административный аппарат и войско, широко применять такую форму условно го владения, как прония. Практика пожалования земель в пронию (обычно на срок жизни про ниара) на условиях обязательного несения военной службы помогла сплотить знать вокруг им ператорского престола. Она же заложила основы для создания военных сил империи: владелец пронии должен был либо сам участвовать вместе со своими париками и другими лицами, про живающими на территории пронии, в военных походах, либо поставлять определенное коли чество воинов для императорского войска. Прониар, не являясь собственником пожалованной земли и живущих на ней париков, обладал определенными судебно-административными пра вами в отношении населения своей пронии. {33} Практика пожалования проний широко применялась и при Ватаце, и при Феодоре II Ласкарисе (1254—1259). В большинстве случаев прониарами были представители средних Glykatzi-Ahrweiler H. La politique agraire des empereurs de Nice // Byz. 1959. Т. 28. Р. 54—55.

слоев знати, командиры воинских соединений, знатные наемники 28. Помимо пожалования земли в пронию жалуются места рыбной ловли, участки для разработки природных ископае мых и др. (MM.IV. Р. 239, 241, 242—244;

VI. Р. 166).

В конце правления Иоанна III получил распространение и такой вид пожалования, как награждение знати служилыми вотчинами (’;

` ). Владелец вотчины должен был подтверждать свое право на нее при каждом новом императоре. Вотчины получали преж де всего представители императорской семьи и высшей знати, занимающей важные государст венные должности: Враны, Палеологи, Филы, Раули, Тарханиоты, Гавалы, Ангелы (Ibid. IV.

Р. 122, 178, 212—213, 225, 229, 253, 259, 254— 257). С приходом к власти Михаила VIII Па леолога (1259—1282) многие пронии его сторонников превратились в служилые вотчины, а последние в родовое владение — геникон.

Восстановление и создание новых стратиотских участков началось еще при Феодоре I.

Их рост происходил как за счет греческого населения империи, так и за счет привлечения на емников (Ibid. IV. Р. 57—59), наделения их земельными участками определенного размера с последующим несением военной службы в интересах греческого государства 29. Роль стратио тов в формировании боеспособной армии особенно увеличилась при Ватаце. Конные воины составляли ядро фемного войска. Иногда они привлекались к охране границ, но главной их обязанностью было участие в длительных военных походах, которые совершались почти еже годно.

Заключение в 1216—1217 гг. окончательного мира с сельджуками позволило начать реорганизацию и укрепление старой пограничной системы, созданной еще при Комнинах на восточных и южных рубежах империи. Эта система укреплений, состоящая из ряда крепостей с находящимися в них гарнизонами из греков и иноземцев, а также из пограничных военных поселенцев-акритов, постепенно сложилась в строгую систему обороны, обеспечивающую на дежную гарантию от нападений сельджуков. Акриты несли охрану границы рядом со своими значительными земельными владениями, не платили налогов и получали жалованье (Pachym.

Р. 29.16—31.7). Вместо платы некоторым из них были пожалованы пронии.

Быстрый рост крупной феодальной собственности влек за собой почти повсеместное распространение парикии. Преобладающая масса крестьянства была зависимой и трудилась в качестве париков на землях монастырей, феодалов и императорского домена. Остатки бедней ших слоев свободного крестьянства теряли землю, подпадали под власть феодалов и превра щались в зависимых 30. Ряды париков пополняли бежавшие земледельцы из захваченных лати нянами малоазийских областей и с островов {34} Эгейского моря. Согласно императорским постановлениям парики не могли покидать землю, а в случае бегства их возвращали на преж нее место.

Внутренняя политика никейского правительства отражала прежде всего интересы мел ких феодалов — прониаров. Они вместе с зажиточным свободным крестьянством, а также с военными поселенцами — стратиотами и акритами — и составляли социальную базу и опору никейских императоров (до Михаила VIII) в борьбе с крупной феодальной знатью. Верхушка свободного крестьянства по своему имущественному статусу сближалась с мелкими феодала ми.

Этот социальный слой являлся основой формирования греческого войска. Вместе с тем на всем протяжении существования империи существенную роль играли наемные отряды, прежде всего из западноевропейцев. Великий коноставл, командующий наемниками (в 50-е годы им был Михаил Палеолог), имел значительную власть в империи. По определению ви зантийских авторов того периода, войско состояло из трех этнических контингентов: ромей ского, скифского и латинского (Acrop. I. Р. 120. 22—24;

Pachym. P. 29. 22—23).

По своему назначению и месту расположения никейская армия делилась на фемное войско, дворцовую гвардию и личную стражу императора, пограничные войска. Первые три вида составляли основу войска, отправляющегося в поход. Такое войско состояло из пеших и конных отрядов, разделенных на легко- и тяжеловооруженных воинов. В переправе через про Ostrogorsky G. Pour histoire de la fodalit byzantine. Bruxelles, 1954. Р. 67—86.

Ferjani В. Quelques significations du mot stratiote dans les chartes de Basse Byzance // ЗРВИ. 1982.

Кн. 21. Р. 95—102.

Сметанин В. А. Категории свободного крестьянства в поздней Византии // ВО. М., 1971. С. 84.

ливы, завоевании островов Эгейского моря и осаде приморских городов участвовал и никей ский флот, насчитывавший десятки кораблей, а в отдельные периоды вместе с союзным фло том Льва Гавалы — и 100 триер 31.

Такое боеспособное и полностью обеспеченное оружием собственного производства войско было создано не позднее середины 30-х годов. Именно при его помощи началось осво бождение Македонии и Фракии в 1235—1246 гг. К тому же уже в 1238 г. Ватац смог не только удовлетворить собственную потребность в военных силах, но и послать значительный контин гент войск на помощь своему союзнику — германскому императору Фридриху II Гогенштау фену в Италию.

Однако содержание большого войска требовало значительных средств. Основной ис точник доходов императорской казны — налоги со свободного и зависимого населения хотя и росли, но не могли полностью обеспечить нужды государства. Поэтому Иоанн III Ватац пошел на создание императорских поместий на государственной земле. Эксперимент оказался удач ным. И вскоре, по свидетельству современников, благополучие и благосостояние государства возросло настолько, что доходы от продажи продуктов сельского хозяйства (зерна, крупного рогатого скота, лошадей, куриных яиц) не только полностью обеспечили нужды император ского двора (они не были столь значительными по сравнению с нуждами двора в Константи нополе), но и позволили Ватацу укреплять крепости (Scut. Р. 285. 23—286. 7), жертвовать большие суммы монастырям как в империи, так и в Константинополе, Греции, Палестине и на Афоне (Ibid. Р. 287. 15—288. 5), оказывать помощь союзникам, награждать знать, вести широ кое строительство в городах. {35} Города Никейской империи в течение всей ее истории оставались центрами политиче ской, экономической и культурной жизни государства. В крупных городах (Никее, Сардах, Филадельфии, Смирне) работали государственные ремесленные мастерские, прежде всего оружейные. В них наемные рабочие-мистии круглогодично изготовляли за плату копья, стре лы, щиты и другое оружие. В Никее находились и государственные шелкоткацкие мастерские 32. Шелковые ткани шли в основном на нужды двора. Подавляющее большинство ремесленных мастерских в городах находилось в частном владении, в том числе в руках фео далов, которые предпочитали, как и ранее, жить в городах и вкладывать деньги в городскую собственность, ремесленное производство и торговые операции (ММ. IV. Р. 24.4—6;

31.9—11;

286.4—5, 16—17). Среди промыслов значительное место занимало солеварение и разведение рыбы. В одном лишь Лампсаке было 16 солеварен 33.

Город являлся не только центром определенной земледельческой округи, но и посто янным рынком, где продавались продукты и изделия как из близлежащей местности, так и привезенные из других областей. Торговые пути проходили, как правило, по дорогам, соеди няющим города, Наиболее развит был в этом отношении малоазийский юг империи. Активны ми торговцами на внутреннем рынке выступали монастыри Лемвиотисса и св. Иоанна на Пат мосе. Они осуществляли не только сухопутную, но и морскую торговлю на своих судах, осво божденных от пошлины и таможенных сборов (Ibid. VI. Р. 165—166, 183). Среди приморских городов западного побережья Малой Азии выделялась Смирна, торговый флот которой совер шал плавание не только вдоль побережья, но и к берегам Балканского полуострова и к остро вам Эгейского моря.

В Смирне и других приморских городах частыми гостями были венецианские купцы, получившие право беспошлинной торговли на всей территории империи, в то время как грече ские купцы должны были уплачивать коммерции в венецианских владениях. Эти привилегии сильно ударили по неокрепшему текстильному производству Никеи, ибо среди итальянского экспорта ткани, в том числе восточного происхождения, составляли одну из главных статей.

Именно поэтому Иоанн III был вынужден ввести протекционистские меры, ограничивающие торговые сделки с Венецией. Большие торговые выгоды империя извлекала из коммерческих.. ;

` ;

;

` ;

;

;

` ;

` ;

` 13 ;

’ //. 1983.. 12.. 419.

Angold M. J. А Byzantine government in exile. Government and society under the Lascarids of Nicaea (1204—1261). L., Oxford, 1975. Р. 109.

Литаврин Г. Г. Провинциальный византийский город на рубеже XII—XIII вв.: (По материалам на логовой описи Лампсака) // ВВ. 1976. Т. 37. С. 25;

Он же. Византийское общество и государство в Х— XI вв. М., 1977. С. 117.

связей с Иконийским султанатом. В 50-е годы XIII в., когда в Анатолии несколько лет подряд продолжался голод, Никея за золото продавала большое количество зерна и других сельскохо зяйственных продуктов. Нижний Дунай и княжества Древней Руси являлись третьим районом торговых связей империи 34. Одной из стоянок никейских судов в этом районе служил остров Дафнусий в Черном море. Отсюда никейские купцы отправлялись к портам Нижнего Дуная, Южного Крыма и в южнорусские княжества. Экспортировались оттуда меха, мед и рабы. {36} Файл byz3_37.jpg Малый дворец во Влахернах. Ок. 1261 г.

Политика никейских императоров в отношении городов (создание ремесленных мас терских, поощрение торговли, строительство общественных зданий, школ и библиотек) пре следовала цель найти и в лице торгово-ремесленного населения — помимо мелких феодалов и стратиотов — социальную опору политики противодействия децентрализаторским устремле ниям крупных феодалов.

Период Никейской империи был последним, когда на византийской земле существова ло единое централизованное государство. Но попытки подорвать это единство, возобновить борьбу между группировками господствующего класса, воспрепятствовать социальным ре формам правительства {37} никогда не исчезали. Лишь в первые два десятилетия в условиях постоянной внешней опасности и благодаря политике компромисса, которую проводил Фео дор I в отношении крупных малоазийских магнатов (владения побежденных Феодора Манка фы, Никифора Кондостефана и других были сохранены вместе с предоставлением их господам высоких должностей 35), удалось достигнуть консолидации господствующего класса. Однако Ватац, по-видимому, не смог поддерживать определенный баланс интересов между импера торской властью и знатью в условиях углубления социальных реформ и внешнеполитических успехов империи, что и вызвало недовольство и выступления аристократических родов. По этому ослабление сепаратистских тенденций в империи являлось одной из важнейших задач правительства.

Первый заговор против Иоанна III, в котором участвовало большое число недовольных политикой императора, произошел в 1225 г. Среди его участников — высшие представители никейской знати: Нестонги, Тарханиоты, Синадины, Стасины и др. (Acrop. I. Р. 36.18—37.2).

Заговоры не прекращались и позднее, группируясь вокруг одного из знатнейших и старейших византийских родов — Палеологов.

С целью удержания знати от выступления и ослабления оппозиции Ватац использовал ряд мер. Во-первых, участники заговоров не подвергались строгим наказаниям;

во-вторых, в дальнейшей внутренней и внешней политике Ватац опирался на несколько наиболее родови тых и знатных греческих фамилий (Кондостефанов, Торников, Раулей, Палеологов), предоста вив членам этих родов высокие военные и гражданские должности;

в-третьих, заключал брач ные союзы между своими родственниками и представителями высшей аристократии и, в четвертых, широко практиковал награждение их прониями и служилыми вотчинами. Кроме того, в качестве противовеса личной власти крупной феодальной знати император назначал на высшие провинциальные посты своих родственников, привлекал к командованию флотом и военными отрядами негреческую знать (Ibid. I. Р. 59. 12—17, 22—26).

Эти меры в некоторой степени способствовали ослаблению центробежных сил в царст вование Ватаца, что позволило империи успешно выступить в военном споре с Болгарией, Фессалоникой и Эпиром, где сепаратизм был развит сильнее. Однако Феодор II, вступив на престол, круто изменил политику. Он отменил многие фискальные привилегии, увеличил на логи, провел в широких масштабах конфискации имущества аристократии, привлек к руково дству незнатных лиц. Это заставило оппозицию сплотиться вокруг Михаила Палеолога, как наиболее возможного кандидата на императорский престол. Михаил VIII, придя к власти, вер нул всех репрессированных Феодором II из ссылки, возвратил им конфискованное имущество и земельные владения, сделал пронию наследственной. Это была полная победа старой родо витой военно-землевладельческой феодальной знати, стремившейся реставрировать те соци Brezeanu St. Byzantinische Wirtschaftskontakte an der unteren Donau in der ersten Halfte des 13.

Jahrhunderts (1204—1261) // Dacoromania. 1975/76. Т. 3. Р. 9—16.

Angold M. J. Op. cit. Р. 61—62.

ально-экономические отношения, которые существовали при Ангелах. И это ей удалось. Про цесс дальнейшего роста феодальных отношений с приходом к власти Палеолога вступил в свою завершающую стадию.

Официально Никейская империя именовалась «империей ромеев», яв-{38}ляясь непо средственной преемницей византийской державы, временно утратившей Константинополь и западные области. Она, как и прежде, делилась на фемы, уменьшившиеся в размерах. Дуки, стоящие во главе фем, осуществляли в основном гражданское управление 36. В отвоеванные области Балкан император иногда назначал полномочных наместников, которые возглавляли сразу несколько фем, меняя по своему усмотрению гражданских и военных чиновников. Стра тиги малоазийских городов и крепостей, а также чиновники фиска — катепаны и практоры — подчинялись непосредственно центральной власти. Бюрократическая система управления была упрощена, а государственный аппарат приобрел патримониальные черты 37;

был усилен при этом и контроль за деятельностью местных властей. При императоре для решения важных го сударственных вопросов находился постоянный совет, или ассамблея. Состоял он из членов императорской фамилии, представителей высшей администрации, армии, духовенства и особо доверенных лиц василевса 38. Одной из его задач было избрание императора, которое в никей ский период приобрело некоторые черты ранневизантийской обрядности: участие в церемонии знати, поднятие на щит. В империи, как и ранее, соблюдались обычаи назначения и коронова ния соправителя, миропомазания избранного императора 39. Вместе с тем возник и новый обы чай: принесение знатью присяги на верность правителю и освящение ее церковью.

Социально-экономические реформы никейских императоров (укрепление и увеличение числа стратиотских и акритских поселений, рост доходов казны за счет императорских име ний, пожалование в пронию земель, поощрение торговли и ремесленного производства) позво лили создать боеспособное войско из греков и широко привлекать на службу наемников. Кро ме того, прочная социальная опора в лице мелких феодалов, свободного крестьянства и торго во-ремесленных слоев при ослаблении центробежных сил феодальной знати способствовала укреплению внутриполитического положения в государстве, успехам на международной арене.

А стабильность положения, экономическое благополучие и богатство прямо и косвенно влияли и на расцвет культуры в империи.

*** Политическая обстановка, в которой рождалось другое греческое государство — Эпирское царство,— была во многом схожа с ситуацией в Малой Азии после захвата Константинополя крестоносцами. Балканские провинции Византийской империи накануне ее падения еще в большей степени, чем Малая Азия, были охвачены феодальным сепаратизмом. Крупнейшие византийские роды полностью господствовали в западной части империи: в Эпире — Дуки и Ангелы, в Фессалии — Петралифы, в Южной Македонии — Комнины, на Пелопоннесе — Ха мареты и Сгуры 40. {39} Льву Сгуру, архонту Навплия, перед взятием Константинополя удалось овладеть Ко ринфом и Фивами, осадить Афины (Nic. Chon. Hist. Р. 599—603). Его дальнейшее продвижение к Фессалии было остановлено рыцарями Бонифация Монферратского, овладевшего к тому времени уже всей Фракией. Вплоть до самой смерти в 1207 г. Лев Сгур стойко защищал Ко ринф, несмотря на то что значительная часть Греции была занята крестоносцами.

На Западе Балканского полуострова, куда рыцари из-за трудностей горных перевалов и естественных укреплений так и не смогли добраться, греческой знати удалось объединиться и начать отпор крестоносцам. Михаил Ангел Дука Комнин, возглавивший вместе с братьями это движение, стал основателем независимого греческого государства на Балканах. Возвышению Михаила I способствовал ряд факторов. Являясь незаконным сыном севастократора Иоанна Ангелов Д. К вопросу о правителе фемы в Эпирском деспотате и Никейской империи. // BS. 1951.

Т. 12. С. 56—73.

Angold M. J. Ор. cit. P. 151—181.

Rayboud L. Р. Le gouvernement et administration centrale de Empire byzantine sous les premiers Palologues (1258—1354). Р., 1968. Р. 52—53.

Жаворонков П. И. Избрание и коронация никейских императоров // ВВ. 1988. Т. 49. С. 55—59.

Радић Р. Указ. соч. С. 247—261.

Ангела Комнина, дуки Эпира и Фессалии, Михаил был связан родственными узами с импера торами династии Ангелов и крупнейшими феодалами в Греции — семьями Сенахиримов и Малиасинов. Его семья и сама обладала обширными владениями в Эпире. Накануне падения Константинополя он был дукой фемы Пелопоннес 41. Все эти факторы позволили ему уже в начале 1205 г. объединить значительную часть Эпира под флагом борьбы с латинянами.

В последующие годы Михаилу I Ангелу, благодаря искусному маневрированию между Латинской империей, Венецией и папством, не только удалось сохранить свои завоевания в Эпире, но и расширить территорию государства за счет присоединения Западной Фессалии, отрезав тем самым Фессалоникское королевство (1209—1224) от латинской Греции. В 1215 г.

он был убит, и власть над Эпиром принял его брат Феодор Ангел, до 1209 г. находившийся у Феодора I Ласкариса в Малой Азии. Воинственный и честолюбивый, он поставил перед собой задачу овладеть Константинополем. В течение нескольких лет он захватил всю Фессалию и в 1224 г. овладел Фессалоникой. Владения Эпирского царства простирались почти до Констан тинополя. Короновавшись в 1225 г. императором ромеев (коронацию совершил архиепископ Охрида Димитрий Хоматиан) 42, Феодор Ангел бросил вызов Никейской империи.

Это был пик могущества и славы Эпирского царства. Поражение весной 1230 г. в битве при Клокотнице от войск болгарского царя Ивана II Асеня положило начало постепенному за кату западного греческого государства. Оно распалось на две самостоятельные части: Фесса лоникскую империю, просуществовавшую до взятия ее никейскими войсками в 1246 г., и соб ственно Эпирское царство со столицей в Арте под управлением Михаила II (1231—1268). Фак тически оно состояло из самостоятельных владений прямых родственников Михаила II. Во второй половине 50-х годов XIII в. Эпир, захватив значительную часть западных балканских владений Никеи, попытался в последний раз в коалиции с латинскими государствами вступить в борьбу за византийское наследство, но осенью 1259 г. потерпел окончательное поражение.

После восстановления Византийской империи Эпирское царство уже не представляло серьез ной политической {40} силы. Значительно сократившись в размерах, оно просуществовало еще шесть десятилетий благодаря сложной международной обстановке в этом регионе, дипло матическому маневрированию и поддержке в разные периоды то латинских государств, то Ви зантии, пока окончательно не было присоединено к империи Андроником III Палеологом в 1337 г. В отличие от Никейской империи Эпир, по существу, представлял собой конгломерат независимых уделов, которые официально предоставлялись правителем государства своим ближайшим родственникам, чаще братьям и сыновьям. Так, при Феодоре Ангеле Южный Эпир находился в полной власти его брата Константина. При Михаиле II государство было поделено на три части между его сыновьями. Северным Эпиром, населенным в основном албанцами, управляли албанские вожди, находившиеся в вассальных отношениях с правителем Арты.

Владельцы уделов были независимы в вопросах внутренней деятельности. Они собирали нало ги, конфисковывали монастырские и церковные земли и имущества, смещали духовенство 44.

Они обязаны были только поддерживать правителя Эпирского царства в вопросах внешней политики, являться к нему с войском. На практике и это часто нарушалось.

Своеобразие политического устройства государства обусловило и специфическую кар тину социально-экономической жизни общества. Господствующий класс был разобщен и ме нее зависел от контроля центральной власти. Владельцы родовых и пожалованных поместий были независимы в своих вотчинах. Прониары (практика пожалования земель в пронию в Эпире была развита менее, чем в Никее) 45 обладали судебным иммунитетом и бесконтрольно распоряжались в своих владениях.

Вследствие географических контрастов и этнического многообразия населения районы Эпирского царства отличались по уровню экономического развития. Наиболее были развиты области Южной Македонии, Фессалии и Южного Эпира с равнинными плодородными земля Stiernon L. Les origines du Despotat Epire // REB. 1959. Т. 17. Р. 90—126.

Karpozilos A. The Date of Coronation of Theodoros Doukas Angelos // Byzantina. 1974. Т. 6. Р. 251— 261.

Nicol D. M. The Despotate of Epiros 1267—1479. A Contribution to the history of Greece in the Middle ages. Cambridge, 1984.

Nicol D. M. The Despotate of Epiros. Oxford, 1957. Р. 54—55.

Ostrogorsky G. Op. cit. P. 87.

ми. Здесь располагались крупные феодальные владения знатных византийских родов (Комни нов, Ангелов, Дук, Петралифов), церкви и афонских монастырей. Большинство крестьян были зависимыми. Напротив, в районах Северного Эпира и Средней Македонии преобладало сво бодное крестьянское землевладение, а в среде албанского и влашского населения сохранялись пережитки родоплеменных отношений.

Этнический состав населения Эпирского царства был пестрым. Собственно Эпир и Фессалию населяли в основном греки, в Македонии преобладали славяне. На севере Эпира жили албанцы. В разных областях проживало немало влахов. Эта этническая пестрота с раз ным уровнем социальных отношений влияла на политическую стабильность государства и ве ла к острым противоречиям в обществе.

Страна сохранила прежнюю систему управления. Как и в Никее, во главе фем стояли дуки, выполняющие гражданские и судебные функции. Иногда власть дуки распространялась на несколько фем 46. Но в отличие {41} от Никейской империи эпирская церковь не была цен трализована. До образования Фессалоникской империи главой церкви Эпира считался на впактский митрополит, а после 1225 г.— охридский (болгарский) архиепископ. Тот и другой не желали признавать главенство никейского патриарха. Борьба между западным и восточным духовенством, порой принимавшая очень острые формы, привела в конце концов к расколу церквей 47, который удалось ликвидировать лишь политическими средствами — после разгро ма Фессалоникской империи.

Вероятно, феодальная раздробленность, некоторыми чертами сходная с западноевро пейской, политическая нестабильность и своеобразие социально-экономических и этнических отношений и процессов в какой-то степени оказали влияние и на развитие культуры греческо го государства.

*** Трапезундская империя была основана в 1204 г. на овеянной легендами земле древнего Понта, в Южном Причерноморье. Уже в конце XI — первой половине XII в. там вместо прежней ви зантийской фемы Халдия существовало полунезависимое от Константинополя княжество фео дального рода Гавров. Окончательное отделение произошло одновременно с захватом Кон стантинополя крестоносцами, когда силы децентрализации на Понте были поддержаны вой сками грузинской царицы Тамары, стремившейся создать буферное государство на своих за падных границах. Во главе новой империи встали внуки последнего византийского василевса из династии Комнинов Андроника I (1183—1185) Алексей и Давид, принявшие громкий титул Великих Комнинов 48.

Географическое положение империи, особые демографические, экономические и поли тические условия ее существования предопределили ряд специфических черт в развитии куль туры. Область Понта изолирована от остальной части Анатолии довольно высокими горными хребтами, достигающими 2—3 (а на востоке и до 3,9) тыс. м над уровнем моря. Их цепи как бы барьером преграждают путь с юга на север. По пути в Трапезунд путешественникам и купцам приходилось преодолевать трудные горные перевалы, важнейшими из которых в пределах им перии были Понтийские ворота и Зиганский проход. Рассматриваемый регион состоял из трех географических зон: узкой прибрежной полосы от реки Чорох до города Синопа с мягким суб тропическим климатом, без резких температурных колебаний, с пышной растительностью и густым лесом, спускавшимся по склонам Понтийских гор;

полосы высокогорных пастбищ (яйл) и, наконец, к югу от перевалов, засушливого плато, лишенного значительной раститель ности, со всеми признаками континентального климата и резкими перепадами температур ме жду зимой и летом.

Основная часть населения империи проживала в первой географической зоне. Это бы ли греки, лазы и армяне, занимавшиеся ремеслом, земледелием и скотоводством. Им противо стояли многочисленные тюркские племена, находившиеся на стадии перехода от кочевничест Ангелов Д. Указ. соч. С. 61—62.

Karpozilos. А. D. The ecclesiastical controversy between the Kingdom of Nicaea and the Principality of Epiros (1217—1233). Thessalonike, 1973.

См.: Карпов С. П. От фемы Халдия — к империи Великих Комнинов // Византия и ее провинции.

Свердловск, 1982. С. 54—61 (АДСВ;

Вып. 19).

ва к оседлости, {42} чье хозяйство оставалось по преимуществу скотоводческим. Тюркское население обитало главным образом во внутренних областях третьей зоны, но весьма часто обе культуры сталкивались во второй, контактной зоне, куда и туркмены, и трапезундские греки, и лазы выгоняли на выпасы скот. Здесь и разворачивалась жестокая борьба за преобладание, вы ливавшаяся в широкие военные действия и нашедшая отражение как в огузском героическом эпосе «Китаб-и Коркут», так и в «Трапезундской хронике» Михаила Панарета и в Трапезунд ской агиографии. Итак, этническая пестрота населения Трапезундской империи и постоянный контакт с мусульманским полукочевым населением составляли первый существенный фактор, влиявший на развитие культуры Трапезундского государства.

По мере перехода к оседлости (особенно с середины XIV в.) туркменские племена на чали образовывать эмираты на территории самой империи, преимущественно в ее западных областях — Джанике и Халивии, овладев бывшими трапезундскими крепостями Инеем, Лим нией и др. Трапезундские императоры признавали эти приобретения де-факто там, где не мог ли им воспрепятствовать, но стремились навязать новоявленным эмирам свой верховный сю зеренитет, превратить их в союзников, а то и в вассалов. При этом широко использовались ди настические связи, когда эмиры получали в жены славившихся красотой трапезундских прин цесс. Английский ученый Э. Брайер справедливо заметил, что с XIV в. трапезундские импера торы играли как бы двойную роль: византийского василевса для своих греческих и лазских подданных и мелика Джаника для подвластных мусульманских эмиров 49. С XIV в. западные и южные области Трапезундской империи фактически представляли собой чересполосные вла дения Трапезундского монарха, полунезависимых греческих и лазских феодалов и туркмен ских эмиров.

Столицей и экономическим центром империи Великих Комнинов был Трапезунд — крупнейший черноморский город-эмпорий. Важная международная ярмарка существовала здесь по крайней мере с Х в., а в XIII— XV вв. торговое и промышленное значение Трапезунда еще более возрастает. Он, как и некоторые другие города империи (Керасунт, Иней), осущест влял важную роль в посреднической торговле Запада и Востока: ведь через территорию Понта шли главные магистральные пути, связывавшие страны Западной Европы с Персией, Месопо тамией, Кавказом и Крымом. До распада державы ильханов в 30-е годы XIV в. Трапезунд был одним из самых главных пунктов восточного импорта на Запад. В дальнейшем росла его роль во внутрирегиональной торговле стран Черноморского бассейна. Торговля Трапезунда прино сила весьма значительные доходы в императорскую казну через разработанную систему нало говых сборов — коммеркиев. Поэтому Великие Комнины заботились о поддержании постоян ных торговых связей с державой ильханов, а затем, в XV в., с государствами Тимура и Ак Коюнлу, равно как с Генуей и Венецией, несмотря на то, что иностранное присутствие было подчас чревато социальными взрывами и военными конфликтами с итальянскими морскими республиками, добивавшимися максимально широких торговых привилегий для своего купе чества. {43} Трапезунд являлся важным центром ремесленного производства. Здесь развивалось ко раблестроение, металлообработка, ткачество, гончарное производство. Особой известностью пользовались трапезундские ювелиры. Большое значение имела добыча квасцов и серебра на территории империи и в прилегающих районах. Однако развитие местного ремесла было глав ным образом ориентировано на обслуживание международной посреднической торговли и на удовлетворение нужд горожан и сельской округи в орудиях труда, обуви и т. д., но не на ши рокий экспорт (исключая квасцы и, возможно, кожевенные изделия). В городах благодаря при сутствию греческих, итальянских, персидских и армянских купцов и ремесленников осуществ лялся широкий обмен производственным опытом, шел процесс ознакомления с достижениями культуры соседних народов и западноевропейских стран.

Понт был одним из наиболее населенных районов византийского мира. Плотность его населения в области Мацука доходила до 60 человек на 1 кв. км, а в Трикомии — до 125 чело век. В XV в. по людским ресурсам Трапезундская империя являлась самым крупным грече ским государством 50.

Bryer А. The Empire of Trebizond and the Pontos. L., 1980. N V. Р. 113—148.

Continuity and change in late byzantine and early ottoman society / Ed. by A. Bryer and H. Lowry.

Birmingham;

Dumbarton Oaks, 1986. Р. 57—58.

В экономике Понта земледелие играло значительную роль. В южных областях (Хериа на, Халдия, район Пайперта) в долинах по течению рек и на побережье, там, где горы не слиш ком круто обрывались в море, а также на склонах гор, обильно орошаемых небольшими река ми и ручьями, располагались плодородные пашни. Однако после того как Хериана и Пайперт перешли в руки сельджуков, Трапезундская империя лишилась основного района, произво дившего хлеб. И хотя трапезундские источники, в частности акты Вазелонского монастыря, упоминают о выращивании пшеницы и ячменя (ВА. № 3, 37, 45, 49, 50, 89, 102, 104 и др.), хле ба не хватало и его приходилось ввозить из Северного и Восточного Черноморья. Использова лись и внутренние ресурсы: расчищались и распахивались новые участки лесистой местности, поднималась новь.

Гораздо бльшую роль в экономике играли виноградарство и виноделие, дававшие то варную продукцию. Развитыми были садоводство и оливководство, выращивание и сбор лес ных орехов (высоко ценимых в международной торговле) пастбищное и стойловое скотовод ство, лов рыбы. Товарный характер имело также производство воска (помимо вина, оливкового масла и лесных орехов).

В XIII — середине XIV в. на Понте шел процесс наступления феодального землевладе ния на крестьянскую общину, происходило окончательное оформление крупной и мелкой фео дальной вотчины, подчинение общинного самоуправления феодалу. Хотя встречались и отра боточные повинности, преобладающей формой эксплуатации крестьян оставалось взимание ренты и государственных налогов в денежной и натуральной формах. Крестьянство втягива лось в товарообмен с городом, но масштабы и характер этого товарообмена трудно уяснить из за отсутствия соответствующих данных в имеющихся источниках.

Не случайно в 40—50-е годы XIV в., когда в основном завершился процесс консолида ции вотчин, резко усилился партикуляризм трапезундской {44} знати, приведший к граждан ским войнам в империи (1340—1355). Императорская власть вышла победительницей из этих войн. Процесс укрепления централизации происходил здесь, как и в Западной Европе, через собирание императорского домена, но, конечно, в неизмеримо более миниатюрных масштабах.

Даже после его завершения в пограничных областях, особенно в Халдии, продолжали сущест вовать полунезависимые от императоров крупные феодальные владения игравшие, впрочем, заметную роль в обороне империи.

В 40-е годы XV в. над Трапезундской империей был уже занесен меч османской угро зы. Великие Комнины, стремившиеся вначале к установлению дружественных отношений с султанами, оказались затем одними из инициаторов создания антиосманской коалиции, куда вошли государства Ак-Коюнлу, эмират Джандаров в Пафлагонии и Синопе, Караман, грузин ские земли. Коалицию поддерживали папы и некоторые западноевропейские государства. Эта помощь, однако, не была эффективной. В 1461 г. Мехмед II взял Трапезунд, разгромив до это го поодиночке войска союзников. Трапезундская империя перестала существовать. {45} Культура Никейской империи Культурные центры Никейской империи находились на востоке, в городах Малой Азии, с их богатой и славной историей. Главный из них — Никея — занимал важное военно стратегическое положение (на пересечении шести дорог, всего в 70 км от Константинополя), в нем проживало 25—30 тыс. человек. Хотя он и не стал позднее столицей восстановленной им перии, но зато по праву считался центром науки и искусства и трижды в течение XIII в. про славлялся в «Похвальных словах» городу — Феодором II Ласкарисом, Феодором Метохитом и Константином Акрополитом. Однако неумолимое время и бурные события не пощадили неко гда великолепной и цветущей Никеи. Дворцы и храмы, которыми она славилась и которые вы зывали восхищение, к настоящему времени уже не сохранились. В начале 20-х годов нашего века еще существовали церковь Успения с великолепными мозаиками IX в. и храм св. Софии, но и они вскоре были уничтожены. Сохранились только полуразрушенный пояс крепостных укреплений, засыпанные землей и заросшие кустарником фундаменты и мозаичные полы церквей и храмов, относящихся к разным эпохам. Та же участь постигла памятники никейско го периода и в других малоазийских городах. Некоторое исключение составляет военная архи тектура.

Поэтому трудно на основании лишь скудных, кратких и часто глухих свидетельств нарративных источников, повествующих о бурной строительной деятельности никейских им ператоров, и на основании немногих археологических открытий последнего времени дать пол ную картину развития архитектуры в Никейской империи. Многие вопросы ее формирования остаются в области предположений и догадок.

К началу XIII в. в самой Никее имелось множество церквей и монастырей. Гордостью города был храм св. Софии, в котором заседали Первый и Седьмой (Второй Никейский) все ленские соборы. При монастыре Иакинфа, известном уже с VIII в., существовала церковь Ус пения Богоматери с великолепными мозаиками в алтарной части, реставрированными в сере дине IX в. Навкратием, игуменом Студийского монастыря.

Строительная деятельность в Никее при Ласкарисах началась с середины 20-х годов XIII в.: от эпохи Феодора дошло лишь одно глухое и неясное упоминание, возможно, о по стройке близ города храма «Алтарь Милосердия». Хотя Никифор Григора говорит только о возведении Иоанном III Ватацем храма в честь Антония Великого (Greg. P. 44. 19), однако на основании стихов Никифора Влеммида, написанных в 20-е годы в честь Сосандрского мона стыря и прославляющих деятельность Ватаца в Никее, {46} которую он «всю изукрасил», можно предположить, что масштабы строительства при Иоанне III были более значительными.

В царствование Феодора II в городе на месте старой кирпичной церкви был построен храм св.

Трифона (Scut. Р. 291. 11—15) 1.

Внутри городских стен вдоль улиц теснились высокие дома, многочисленные бани, больницы и богадельни, многие из которых были построены никейскими императорами. Ули цы в Никее — прямые и широкие — сохраняли античную планировку 2.

Другим местом храмового и монастырского строительства никейских императоров был район Магнезии, прежде небольшой крепости, а теперь расширенной и сильно укрепленной, ставшей базой для военных походов и местом хранения императорской сокровищницы. Вбли зи Магнезии около 1225 г. Иоанном III был основан посвященный Христу Спасителю Сосанд рский монастырь. Он был его любимым монастырем и усыпальницей Ласкарисов, сначала на ходившейся в монастыре Иакинфа в Никее. Возле Сосандрского монастыря жена Ватаца Ири на построила Кузинский монастырь Богоматери. Имеются свидетельства и о строительстве Ириной в Пруссе храма в честь Иоанна Крестителя.

Однако все эти факты говорят лишь о масштабе строительства и не позволяют решить вопрос об архитектурном стиле и устройстве храмов. Некоторый свет на это проливают недав но открытые руины церкви «Е» в Сардах, построенной в 50-е годы XIII в. Фундамент храма был сложен из уже использовавшегося тесаного камня и кирпичей, связанных известковым раствором. Изучение сохранившихся фрагментов показывает, что внешний вид храма был от делан многоцветной кирпичной кладкой. Декоративное использование кладки — традиция раннего средневековья, вошедшая в моду в XII—XIV вв. Церковь представляла собой типич ную крестово-купольную постройку «сложного» типа с нарфиком. Храм был семикупольным, с пятигранной средней апсидой и полукруглыми боковыми. Фасады расчленялись двуступен чатыми пилястрами и были украшены кирпичным узорочьем 3.

План храма «Е» в Сардах близок к храму Апостолов в Фессалонике (конец XIII в.), ко торый создавался под влиянием столичного зодчества XI/XII вв. Дальнейшее изучение храмо вой архитектуры Никейской империи, выявление ее стилевых особенностей и характерных черт станет возможным только на основе широких археологических раскопок. Вероятнее все го, она опиралась на византийские традиции XII в., в основном Константинополя, привнеся в разработку фасада новые черты — усложненность и обилие декора.

Памятников дворцовой архитектуры эпохи Никейской империи известно два: Нимфей ский императорский дворец и дворец в Магнезии. Последний, находившийся на вершине хол ’. ;

’ ;

В ;

` ;

//. 1952.. 22..

110—113.

Janin R. Nice: Etude historique et topographique // EO. 1925.. 24.. 482—490.

Buchwald. Sardis Church. Preliminary Report // JB. 1977. Bd. 26. Р. 265—299.

ма в верхней цитадели города, не сохранился до нашего времени. Развалины же Нимфейского дворца и поныне возвышаются среди полей близ города. Он был возведен в первые годы прав ления Иоанна III Ватаца, после того как император сделал Нимфей своей любимой резиденци ей. {47} Здание, построенное у подножия холма в форме простого прямоугольника, было четы рехэтажным. Первый этаж представляет собой массивный цоколь, сооруженный из огромных камней, что характерно для римской архитектуры, но стиль кладки указывает на повторное использование строительного материала. Двухметровая толщина стены первого этажа с узки ми окнами, служившими бойницами, придавала зданию вид крепости. Сохранившиеся арки и паруса сводов, так же как и наличие столбов, говорят о том, что первый этаж имел посередине ряд колонн, которые разделяли прямоугольное пространство на более мелкие сводчатые по мещения 4. Начиная со второго этажа, фасад здания сложен из пятиярусных полос кирпичей, а за ним следует ряд обтесанного песчаника. Второй этаж, где находилась главная зала, и третий были также сводчатыми, на что указывает использование тяжелых стенных пилястров между окнами.

Все четыре фасада характеризуются геометрической простотой, не нарушаемой ни карнизами, ни аркадами, и производят впечатление элегантности. Декоративной особенностью фасадов является регулярное чередование с уровня второго этажа равных по ширине горизон тальных слоев темно-красного кирпича со светло-серым тесаным камнем. Эти слои шли па раллельно друг другу через все четыре стены. Кроме того, какая-то часть дворца была украше на керамическими глазурованными плитками с многоцветным орнаментом. Каждый этаж со второго по четвертый (последний сохранился частично) имел по шесть симметрично располо женных окон на западной и восточной сторонах и по два — на южной и северной. По мону ментальной лестнице, находившейся в северной части здания параллельно северному фасаду, можно было подняться на второй этаж и попасть в дворцовую залу 5.

Внутреннее и внешнее устройство Нимфейского дворца имеет много общих черт с дворцом Мануила Комнина во Влахернах. У обоих — массивный первый этаж, монументаль ная лестница, этажи делятся колоннами на сводчатые помещения, окна расположены в полу круглых нишах. Преднамеренные или непроизвольные, но заимствования очевидны.

Несколько лучше нам известна военная архитектура Никейской империи. Непрерыв ные войны, особенно в первое десятилетие существования государства, с латинянами и сель джуками заставляли императоров постоянно заботиться об укреплении городов и пограничной полосы с Иконией. Сама Никея была защищена мощной стеной еще римского времени с че тырьмя воротами, высокими многочисленными башнями и рвом. Однако землетрясения и раз рушения во время военных действий вынуждали византийских императоров подновлять укре пления города. Последнее укрепление оборонительных сооружений Никеи связано с деятель ностью Феодора I Ласкариса. В 13—16 м от основной стены по всему периметру крепостного пояса была воздвигнута передняя стена толщиной 1,5—2 м с небольшими башнями напротив башен основной стены. Главные ворота передней стены защищались двумя более мощными башнями с бойницами. При их строительстве использовались полевые камни, чередующиеся с ровными рядами кирпичей. В то же время в самой передней {48} стене и остальных башнях присутствует хаотичный набор кирпичей, полевых камней и гальки, связанных строительным раствором 6. Вероятно, отсутствие необходимого количества кирпичей либо необходимость быстрого возведения стены не позволяли заботиться о красоте внешнего вида. Такой чисто утилитарный подход к военным архитектурным сооружениям мы встретим и в некоторых дру гих памятниках эпохи.

Файл byz3_49.jpg Император Феодор II Ласкарис (1254—1258) Eyice S. Le palais byzantin de Nymphaion prs Iznik // Akten des XI. Internationalen Byzantinistenkongress. Mnchen, 1960. Р. 150—151.

Buchwald H. Lascarid Architecture // JB. 19979. Bd. 28. Р. 265—267.

Karnapp W. Das Istanbultor der Stadtmauer von Nicaea-Iznik: Rekonstruktionsversuch der Bauzustandes im 13. Jahrh in perspectivischer Darstellung // Mansel’e Armaan-Mlanges Mansel. Ankara, 1974. Bd. I.

S. 224—225.

С конца царствования Феодора I и особенно при Ватаце все более существенную роль в политической и культурной жизни государства начинают играть южные малоазийские города.

Центром становится Нимфей — постоянная резиденция Иоанна III. Именно здесь принимались посольства и заключались договоры.

Близость к сельджукской границе и постоянная опасность вторжения с юга туркмен ских кочевых племен заставляли никейских императоров заботиться о безопасности городов.

Ни один район страны не представлен таким количеством остатков памятников военной архи тектуры эпохи Ласкарисов. Не только в пограничных и соседних с ним городах, таких, как Триполи, Меония, Сарды, Филадельфия, но и в прибрежных началось быстрое возведение но вых и обновление уже имеющихся крепостных укреплений. В первую очередь отстраивались крепости на вершине господствующего над городом холма. Так, в Эфесе Ватац в начале своего правления заново перестроил старые юстиниановские стены вокруг холма Иоанна, а на его вершине возвел сильную крепость с цистернами и маленькой церковью. В это время шло строительство крепостей в Смирне и Милете. В Милете оборонительные сооружения распола гались на холме, рядом с руинами крупнейшего в Малой Азии античного театра. Построенные крепости делили город на две части — слабо укрепленную жилую часть и цитадель, {49} за щищенную мощными стенами с башнями. Город приобретал классический средневековый вид.

Черты, присущие военной архитектуре приморских городов, были характерны и для близлежащего Нимфея, города, переживавшего свой наивысший расцвет как южная «столица»


империи. На вершине холма была построена большая крепость, частично дошедшая до нашего времени. Она состояла из нижнего и верхнего поясов укреплений. Изучение сохранившихся остатков показывает, что строительство крепости велось с разной степенью добротности и тщательности. Если южная сторона нижней стены сложена из аккуратно высеченных камней и чередующихся с ними горизонтальных рядов кирпичей, то в западной стене небрежно уложен ные камни соседствуют с неровными и неодинаковыми рядами кирпичей. В еще большей сте пени небрежность и торопливость заметна в сооружении стен и башен верхнего пояса укреп лений, где чередование рядов кирпичей и камня часто вообще отсутствует 7.

Одним из значительных памятников военной архитектуры Ласкарисов являлись со оружения Магнезии, города, расположенного в 20 км к северу от Нимфея и оспаривавшего у него славу южной «столицы» империи. Подобно другим малоазийским городам, Магнезия бы ла защищена крепостью, построенной в первое десятилетие царствования Ватаца. Как и в Нимфее, крепость включала нижний и верхний пояса укреплений. Из уцелевших участков верхней крепости наибольшее впечатление производит северо-западная стена с тремя прямо угольными башнями, самая большая из которых покрыта отшлифованными мраморными пли тами. В башнях южной верхней стены часто применяется для украшения кладка кирпича в два горизонтальных слоя с одним вертикальным, что представляет собой упрощенный меандр. Во всех остальных случаях кладка сохранившихся стен и башен не отличалась от характерных образцов данной эпохи — чередование одного или несколько горизонтальных слоев кирпича со слоем необработанного полевого камня 8.

При всем разнообразии стилей военной архитектуре Никейской империи были прису щи и некоторые общие принципы. Стены, как правило, были простыми: ряды необработанных камней чередуются с рядами целых или битых кирпичей. Более тщательно отделывались и да же декорировались (декоративными кирпичом, мраморной плиткой и тесаным камнем) лишь башни и ворота, причем главным образом в «императорских» городах: Нимфее, Магнезии, Триполи и Смирне. Крепостные сооружения Никейской империи не были выдающимися па мятниками архитектуры. Ограниченность времени и ресурсов у империи при постоянной угро зе со стороны искусных в технике осадной войны туркменских племен вынуждала создавать не шедевры, а утилитарные оборонительные сооружения, способные обеспечить и обеспечивав шие мир в Малой Азии.

Письменные источники донесли до нас упоминание о великолепии внутреннего убран ства храмов Никейской империи, о мозаиках и фресках, украшавших их. Особенно богато бы ли декорированы внутренние помещения Сосандрского монастыря, ныне уже не существую щего. Никифор Влеммид в оде, посвященной окончанию его строительства, воспевает {50} Foss С. Late Byzantine Fortifications in Lydia // JB. 1979. Bd. 28. Р. 311—312.

Ibid. P. 309, 317.

красочность фресок и мозаик, среди которых находилось изображение Пантократора и васи левса, подносящего Спасителю церковь. В алтарной апсиде была помещена фреска с изобра жением ангела Господня — явное подражание колоссальной фигуре архангела константино польской св. Софии. Вероятно, монастырь украшала и фреска с известной сценой: Авраам, принимающий трех странников (ветхозаветная Троица) (Nic. Blem. Р. 117. 84—118. 96).

Известно, что стены крестово-купольной церкви “Е” в Сардах были украшены фреска ми: сохранилось изображение креста. Внутри церкви найдены стеклянные цветные кубики из настенной мозаики. Стены и пол храма св. Трифона в Никее также были украшены великолеп ными мозаиками, фрагменты которых обнаружены при раскопках.

Пока единственным дошедшим до нас (в описании и рисунках М. В. Алпатова) образ цом настенной никейской живописи являются фрагменты фресковых росписей в южном купо ле церкви св. Софии. По мнению М. В. Алпатова, исследовавшего фрески в середине 20-х го дов XX в. и оставившего несколько их зарисовок, вся художественная композиция производит архаическое впечатление. Из всей росписи, покрывающей не только купол между двумя окна ми (изображение апостолов и архангелов), но и парус свода и даже стены, лучше всего сохра нились изображения апостола на куполе и молодого мученика на стене. Апостол, одетый в се ро-зеленую тунику и серовато-красный омофор, напоминает античного оратора. В изображе нии молодого мученика впечатляют большие глаза, которые устремлены на зрителя, но зеле ные тени, «унаследованные» от античности, не передают пластичности и объема фигуры. По мнению М. В. Алпатова, как в линейной системе изображения религиозных картин, так и в трактовке отдельных лиц видно, скорее всего, влияние малоазийской живописи XII в. Из письменных источников давно было известно о высоком уровне образования и про свещения в Никейской империи, создании школ и скрипториев, заботе о писцах, переписыва нии и собирании древних кодексов, за которыми ездили даже в Эпир. Однако почти до начала 60-х годов нашего столетия нельзя было сказать ничего конкретного о рукописях никейского скриптория. И только в последние десятилетия усилиями кодикологов и историков византий ского искусства выявлена и с каждым годом пополняется обширная группа (сейчас в ней около 100 кодексов) иллюминованных рукописей. В науке она получила название Чикаго Карахиссарская по имени двух наиболее выдающихся памятников книжного искусства: Нового завета в библиотеке Чикагского университета (№ 965) и Карахиссарского Евангелия в ГПБ в Ленинграде (греч. 105).

Еще недавно отдельные рукописи из этой группы безоговорочно относились к ранне палеологовским (1261—1300). Однако исследования К. Вейтцмана 10, О. Демуса 11, Г. Бухталя 12, В. Г. Пуцко 13, Б. Л. Фонкича 14, {51} Г. Прато 15 подвергли сомнению как саму датировку, так и место их создания. Единого мнения нет, но большинство ученых считают, что наиболее вероятным временем создания этой группы рукописей является конец XII — середи на XIII в., причем подавляющее большинство написано в Никейской империи. Некоторые из рукописей имеют датированные пометы. Дальнейшие исследования позволят, вероятно, про извести уточнения датировок каждой из многочисленных рукописей этой группы и, вероятно, определить, в каких именно скрипториях они были созданы. Пока же приходится говорить о ней как едином целом, созданном в значительном большинстве в никейский период.

Alpatoff М. V. Les fresques de Sainte-Sophie de Nice// EO. 1926. Т. 15. Р. 43—45.

Weitzmann К,. Constantinopolitan book illumination in Ihe period of the Latin Conquest Gazette des Beaux-Arts. 1974. Т. 25. Р. 193—214.

Demus О. Die Entstehung des Palologenstils in der Malerei // Berichte zum XI. Internationalen Byzantinistenkongress. Mnchen, 1958. S. 1—63.

Buchthal H. An Unknown Byzantine Manuscript of the thirteenth Century // The Connaisseur. 1964.

Vol. 155. Р. 217—224.

Пуцко В. Г. Византийские лицевые рукописи Гос. Библиотеки СССР им. В. И. Ленина // ВВ. 1982.

Т. 43. С. 106—123;

Он же. Византийские иллюминированные рукописи Чикаго-Карахиссарской группы в Москве (ГИМ. Син. греч. 387 и 220;

Муз. 3646) // ВВ. 1984. Т. 45. С. 168—184.

Фонкич Б. Л. К вопросу о кодикологическом изучении рукописей Чикаго-Карахиссарской группы // Древнерусское искусство: Рукописная книга. М., 1983. Т. 3. С. 300—302.

Prato G. La produzione libraria in area greco-orientale nel periodo del regno latino di Constantinopoli (1204—1261) // Scrittura e civilta. 1981. Vol. 5. Р. 105—147.

По стилю и характеру письма рукописи тяготеют к каллиграфической традиции второй половины XII в. Это объясняется как тем, что профессиональные навыки никейские писцы по лучили еще в константинопольском скриптории, так и сознательным стремлением сохранить в Никее установленные в захваченной латинянами столице традиции письма. Подавляющее большинство рукописей является иллюминованными кодексами, а по содержанию — списками Нового завета, Евангелий, Псалтири. Но есть среди них рукописи юридического характера (Пандекты Антиоха), философские («Физика» и «О небе» Аристотеля), нравоучительные («Моралии» Плутарха), догматико-канонические (Евфимий Зигавин, Догматическое всеору жие, Канонический сборник). Появление большого числа богословских рукописей было вы звано, вероятно, той ожесточенной борьбой с латинянами и их вероучением, которая разгоре лась сразу после взятия Константинополя в 1204 г.

Исходя из художественного значения миниатюр этой серии рукописей, остановимся подробнее на некоторых кодексах. Евангелие из Карахиссара (ГПБ, греч. 105) содержит 57 ми ниатюр с евангельскими сценами, и среди них довольно редкие для византийской живописи предшествующих веков: полуфигура прислоненного к кресту Спасителя, «Проклятие смоков ницы», «Петр у гроба Христа» и др. Особенностью миниатюр этого Евангелия является и час тое отступление от канонической композиции сцен. Так, в сцене «Сретение» дано только пояс ное изображение Симеона, держащего на руках младенца Иисуса Христа, но нет Богоматери и Иосифа. Отказ от многофигурных сцен, поясное изображение фигур вместо обычного — в полный рост, иллюстрирование второстепенных эпизодов, введение новых персонажей в кано ническую композицию (в миниатюре «Христос перед Пилатом» появляется изображение Анны Пророчицы, в сцене «Исцеление бесноватого» последний изображен связанным), попытки по казать обнаженное человеческое тело 16 — все эти художественные приемы, необычные для иконографии предшествующего времени, станут в дальнейшем характерными для византий ской живописи. {52} Евангелие с Деяниями и Посланиями апостолов из того же ленинградского собрания (греч. 101) написано в XII в. в Константинополе, но его миниатюры были переписаны в первой половине XIII в. в Никее. Новым и необычным в миниатюрах, изображающих евангелистов, является введение в композицию довольно сложных форм архитектуры. Композиция часто ус ложняется изображением фигур евангелистов рядом с апостолами. Иногда художник при пе редаче фигур евангелистов ограничивается только символами — ангел, бык, орел, что было типично для западноевропейского искусства и говорит о его влиянии на византийскую живо пись XIII в. В композициях сцен обоих Евангелий заметно стремление показать движение, изобра зить лица живыми и выразительными. В большинстве случаев миниатюры прекрасны, отлича ются лаконизмом, сдержанностью и мягкостью тонов.


Новые веяния чувствуются и в миниатюрах Евангелий в Национальной библиотеке в Афинах (Cod. 118) и Университетской библиотеке в Принстоне (Garret 2), где присутствуют большая свобода фигур в пространстве, пластичность тел и естественность складок одеяний.

Миниатюры в рукописях Чикаго-Карахиссарской группы дают много серий изображе ний евангелистов. Многие схожи по иконографии, близки стилистически, но не тождественны.

Можно даже выделить несколько индивидуальных манер. Вероятно, скрипторий или скрипто рии не имели еще устоявшихся традиций, художники пользовались в качестве образцов раз личными рукописями Х—XII вв., что привело к множеству иконографических вариантов 18.

В тех случаях, когда художник копировал старые модели с их статуарной постановкой фигур, миниатюры отличают плоскостность, графическая трактовка лиц и складок одежды, архитектура и пейзаж сводятся к немногим стандартным типам. Таковы сцены в рукописях Нового завета с Псалтирью в Национальной библиотеке в Париже (Suppl. gr. 1335) и Британ ском музее (Add. 11836), выполненные в поздних комниновских традициях 19. Однако чаще никейские художники брали в качестве образца книжное искусство Х в. и предшествующего периода с его антикизирующим стилем, экспрессивностью фигур, рельефностью складок, сме Лихачева В. Д. Искусство Византии IV—XV вв. М., 1981. С. 207—210.

Там же. С. 210.

Пуцко В. Г. Византийские иллюминированные рукописи... С. 173.

Лазарев В. Н. История византийской живописи. 2-е изд., доп. М., 1986. С. 126.

лыми и широкими мазками. Радикально перерабатывая старые образцы для решения новых художественных задач, они порвали с комниновскими традициями и заложили основы зрелого палеологовского стиля 20. В качестве примера таких произведений книжного искусства можно привести уже рассмотренные выше Евангелие из Карахиссара и Евангелие с Деяниями и По сланиями апостолов, а также Новый завет в Чикаго, ряд миниатюр евангелистов Матфея и Лу ки в Четвероевангелиях, где они изображены экспрессивно, в состоянии вдохновения. Однако даже в лучших кодексах, выполненных квалифицированными рисовальщиками, чувствуется, что они создавались в ускоренном темпе, чтобы в короткие сроки выполнить «политический заказ» молодого го-{53}сударства, оказавшегося перед лицом военной и духовной латинской экспансии.

Таким образом, можно с определенной уверенностью констатировать, что в изобрази тельном искусстве Никейской империи существовали три стиля: местный, или консерватив ный, базирующийся на малоазийской живописи XII в. (фресковые росписи св. Софии в Никее);

традиционный, исповедующий комниновский стиль;

передовой, предпалеологовский. Послед ние два стиля прослеживаются в памятниках книжной миниатюры. При этом необходимо ска зать следующее. Даже в консервативном стиле фресковых росписей св. Софии мы уже видим применение антикизирующих элементов — зеленый цвет, апостол, напоминающий античного оратора. Едва ли это было случайным. В значительной степени антикизирующие элементы проявились в передовом стиле книжного искусства, которое сознательно опиралось на эллини стическое наследие.

Главный вывод, который можно сделать, состоит в том, что уже в Никейской империи начался отход от законченной стилизации, схематической линейности и плоскостной трактов ки пространства и наметился процесс объединения новых стилистических элементов (целост ное пространственное построение, неразрывность фигуры с архитектурой, которая становится объемной, усложнение пейзажа, применение кривых и изогнутых линий, экспрессивность и эмоциональность фигур) в единое и органическое целое 21.

Бегство в Никейскую империю из Константинополя и с Балкан высокообразованных людей, в том числе «ипата философов» Димитрия Карика, способствовали тому, что изучение философии, существование философской школы и даже некоторое ее развитие не прекрати лись после 1204 г. Заслуга в этом прежде всего принадлежит двум крупнейшим ученым XIII в.:

Никифору Влеммиду и Феодору II Ласкарису.

Имя Никифора Влеммида, философа, писателя, ученого и богослова, первого энцикло педиста предпалеологовской эпохи, прочно вошло в историю византийской культуры. Он ро дился в 1197 г. в Константинополе. После взятия города крестоносцами вместе с родителями переселился в Малую Азию. Переходя из города в город (Прусса, Никея, Смирна, Эфес, Ним фей), он изучает под руководством местных учителей грамматику, арифметику, геометрию, физику, астрономию, риторику и поэзию, медицину, занимается врачебной практикой и в 1223 г. завершает учебу в Скамандре у оставившего Константинополь философа Иллариона Продрома, совершенствуясь в логике и философии. Дальнейшее образование он получил само стоятельно, изучая речи знаменитых ораторов и сочинения философов.

Знания и эрудиция Влеммида были замечены при никейском дворе, и, когда в 1234 г.

начались переговоры с папскими легатами о союзе церквей, он становится одним из актив нейших участников этих переговоров, занимая пролатинскую позицию. Вскоре Никифор при нимает монашество и по поручению императора Иоанна III Ватаца обращается к педагогиче ской деятельности. Среди его учеников — знаменитый впоследствии историк и политический деятель Георгий Акрополит. После {54} возвращения с Балкан, куда император посылал его Файл byz3_55.jpg Императоры Иоанн III Ватац, Феодор II Ласкарис, Иоанн IV Ласкарис.

Миниатюра в Хронике Зонары 1-й четверти XVI в.

Модена, Библиотека Эстензе, gr. 122. Фрагмент.

собирать и покупать книги, Влеммид становится воспитателем сына Иоанна III — Феодора. Но столкновения с охладевшим к нему императором заставили Никифора в 1249 г. уйти в постро Demus О. Ор. cit. S. 26—31;

Лазарев В. Н. Указ. соч. С. 128—129.

Лазарев В. Н. Указ. соч. С. 124;

Лихачева В. Д. Указ. соч. С. 211.

енный им монастырь. Здесь он основал школу и занимался воспитанием юношей. В монасты ре, из которого он никуда не выезжал, ведя обширную переписку, особенно с Феодором II, им создано большинство произведений. Даже после возвращения византийцами Константинополя в 1261 г. Влеммид не покинул монастырь, где в 1272 г. скончался на руках монахов.

Среди большого количества сочинений никейского энциклопедиста (автобиография, политические трактаты, поэтические произведения, сочинения по географии, медицине, астро номии, богословию, эпистолярные произведения и т. д.) именно трудам философского харак тера было суждено оставить заметный след в истории поздневизантийской и западной средне вековой культуры. Из четырех его философских трудов выделяются «Сокращенная логика»

(PG. T. 142. Col. 676—1005) и «Физика краткая» (Ibid. Col. 1005—1320). Несмотря на то что оба произведения были созданы в 1260 г. как учебники, их значение намного шире. Используя в качестве основы труды античных и ранневизантийских философов и ученых («Ортагон» и «Физику» Аристотеля, «Исагогу» Порфирия, сочинения Платона, Птолемея, Симпликия и Фи лопона), Никифор Влеммид в определенной степени критически оценивает многие философ ские суждения, исходя из основной идеи, которая состоит в том, что проблемы античной науки должны модифицироваться на основе христианского учения о мире.

В определении пользы изучения философии, самой важной из наук, стоящей во главе всех искусств и знаний, Влеммид не был оригинальным. {55} Следуя за своими предшественниками (Иоанн Дамаскин, Михаил Пселл и др.), он по нимал под философией, как и ранее, всю совокупность наук. «Философия,— писал он,— де лится на умозрительную и практическую. Умозрительная познает сущее, практическая улуч шает нравы;

цель умозрительной — правда, цель практической — благо... Умозрительная фи лософия делится на философию о естестве, математику и богословие... Наука естественная за нимается исключительно вещественным, богословие — исключительно невещественным, а математика — предметами, имеющими вещественную и невещественную сторону... Матема тика делится на арифметику, музыку, геометрию и астрономию... Практическая философия делится на этику, экономию и политику. Она осуществляется на практике посредством законо дательства и правосудия» (Ibid. Col. 729— 734). Философское знание, по мысли Влеммида, особенно полезно для правителя. Только император-философ может хорошо управлять под данными.

Значительное место в философских трудах Влеммида занимают вопросы движения, конечного и бесконечного, времени и пространства. Соглашаясь с определением Аристотеля, что основной вид движения — перемещение тел в пространстве, которое может быть простым или сложным вне всякой зависимости от простоты или сложности самого тела, Влеммид рас ходился с ним в определении причины естественного движения. Аристотель связывал естест венное движение с природными свойствами элементов: земля, вода, воздух тяжелы, а поэтому их естественное движение — прямолинейное движение к центру мира. Четвертый элемент — огонь — абсолютно легкий, и поэтому его движение — от центра мира. Никифор Влеммид критиковал эти аристотелевские суждения и утверждал, что причиной естественного движения является не тяжесть или легкость элемента, а его родство (;

’) с определенным состоя нием и стремлением каждого элемента к своей целостности. Поэтому все четыре элемента не имеют никакого другого естественного движения, кроме тенденции к объединению в единое целое. Их естественное состояние — покой. Исходным пунктом теории Влеммида о естествен ном движении были идеи неоплатоников, в частности Плотина. Эта теория в дальнейшем ока зала значительное влияние на взгляды западноевропейских ученых — Николая Кузанского и Кеплера.

В осмыслении законов и явлений физического мира Никифор Влеммид в большинстве случаев следует за Аристотелем, но только до тех пор, пока определения античного философа не противоречат христианскому учению о мире. Критике подвергаются теории Аристотеля и его последователей о разделении мира, своеобразии небесной субстанции и определении эфира как пятого элемента космоса. Возражая Аристотелю, Влеммид пишет: «В небесной сфере на ходятся элементы огня и земли. Но поскольку эти два элемента являются крайними и нужда ются в элементах средних, то средние элементы — вода и воздух — осуществляют связь меж ду элементами крайними» (Ibid. Т. 142. Col. 1217). Этот тезис никейского философа близок, по его собственным словам, к неоплатоновской точке зрения на небесную субстанцию, которая представляет собой «массы светил, состоящих из крайних элементов... участвующих в видном и осязаемом, причем видимое обязано своим существованием огню, а осязаемое — земле»

(Ibid. Col. 1216). {56} Опровергая аристотелевское учение о простоте неба, Влеммид исходил из тезиса о сложной природе всех видимых вещей, а также из христианской точки зрения первого неба, которое заключает в себе весь созданный мир. Это первое небо невидимо, и оно является те лом, которое существует только в себе, включая и сферу неподвижных звезд, т. е. второе небо, совершающее медленное движение с востока на запад.

В учении о строении мира взгляды Влеммида хотя и соответствовали основным поло жениям древнегреческой космологии, согласно которой мир состоит из непостоянных и раз рушимых феноменов, с одной стороны, и вечной и постоянной субстанции — с другой, однако существенно преломлялись под углом зрения христианского учения о Боге и небе. Если для античной философии совершенным является законченное и ограниченное само в себе тело, то совершенство Бога, по мысли Влеммида, заключается, напротив, в бесконечности и неограни ченности, в его главенстве над всем космосом. «Бесконечным,— указывает философ,— остает ся только божественное, которое не делится и является само по себе совершенным и бесконеч ным» (Ibid. Col. 1216).

Христианское понимание разделения мира на конечное и бесконечное позволяло одно временно умалять значение космоса, не затрагивая законченной картины мира античной кос могонии. Поэтому в вопросе о конечности и бесконечности мира Влеммид полностью стоял на точке зрения христианского учения о возникновении мира. Опираясь на труды александрийца Филопона и Симпликия, он обосновывал конечность мира, а значит, и его сотворенность на основании двух теорий: а) платоновского суждения об одновременном возникновении неба и времени, которое противостояло аристотелевской идее вечности времени и неба;

б) фундамен тальной догмы христианства, отвергающей основное положение греческой натурфилософии:

ничто не возникает из ничего. Эти теории об ограниченности вселенной Влеммид старался подкрепить аргументом о том, что каждому ограниченному телу свойственна также ограни ченная возможность, которая постепенно уменьшается («если мир ограничен, то ограничена и его возможность» — Ibid. Col. 1225), а это означает конец вселенной.

Исходя из христианского понимания разделения мира, Никифор Влеммид отвергал в целом теорию эфира, выдвинутую Платоном и развитую в дальнейшем последователями Ари стотеля. Но он отвергал ее не потому, что она не соответствовала реальному миру, а потому, что не укладывалась со своим пятым неразрушимым и вечным элементом (чистый огонь) в христианское учение о конечности мира. В философских построениях Влеммида против ари стотелевской теории эфира вообще и бесконечности мира в частности приводятся те принци пиальные аргументы 22, которые через век будут широко использоваться схоластами Запада и окажут большое влияние на развитие связанных с этим вопросов физики.

В теоретических положениях Влеммида, касающихся логики, риторики, науки и искус ства, можно заметить рационалистическое направление {57} его мысли, признание значимости и ценности всех наук и искусств, подчеркивание роли разума и знания в научном и художест венном процессе. Логика, по мысли автора, является лучшим средством для достижения исти ны.

После смерти Никифора Влеммида его философские труды «Физика» и «Логика» стали учебными пособиями и книгами по философии как в Византийской империи, так и в Западной Европе: их отличительной чертой являлось сочетание четкого и ясного изложения аристоте левской философии с комментариями и переосмыслением многих ее положений в духе хри стианского учения о мире. О популярности философских произведений Влеммида говорит и тот факт, что в настоящее время его «Физика» и «Логика» известны соответственно в 56 и полных рукописях, датированных XIII—XIX вв. В самой Византии они оказали большое влия ние на взгляды Пахимера и Никифора Хумна.

Поэтому стоит отказаться от представления историографии XIX в., считающей Влем мида всего лишь жалким компилятором, философом, лишенным какой-либо оригинальности и самостоятельности. Его философские труды в значительной степени — продукт творческого отбора и переработки сочинений античных и ранневизантийских авторов. Безусловно, Влем Tsoyopoulos N. Das therproblem und die Physik-Abhandlung des Nikephoros Blemmydes // Rechenphennige K. Vogel zum 80. Geburtstag (8.1.1968). Mnchen, 1968. S. 72—76, 82—86.

мид следовал большинству положений Аристотеля и его последователей — рационалистов, что было характерным для XII—XIII вв., привлекал идеи Платона и неоплатоников для доказа тельства христианских воззрений на возникновение, строение и существование мира, но вме сте с тем нередко не соглашался и критиковал их. Конечно, не всегда эта критика отличалась новизной.

В целом философские трактаты Влеммида и его взгляды говорят о том, что философ ская мысль в Никейской империи не умерла, несмотря на внешнеполитические трудности. Их влияние скажется впоследствии на развитии средневековой философии Западной Европы.

Обширные познания Никифора Влеммида о мире и его критическое отношение к науч ному материалу были переданы им его ученику Феодору, будущему императору. Личность Феодора II и его правление вызвали разноречивые отзывы современников и потомков. Беспри страстных мнений не было. Родившись в 1222 г., он прожил недолгую жизнь, из которой толь ко последние четыре года находился на троне (1254—1258). Но его кратковременное царство вание «было лебединой песней Никейского государства, временем его наибольшего блеска, приковывавшего взоры современников» 23. Пройдя у Влеммида весь доступный курс наук, Феодор стал одним из образованнейших людей своего времени. Пожалуй, после Константи на VII Багрянородного на византийском троне не появлялся еще такой образованный прави тель. Он не только усвоил все то, чему его обучил Никифор, но и превзошел последнего во многих областях знания, в том числе и в философии.

Феодор II, как и Никифор Влеммид, не был чистым перипатетиком. Его философия тесно связана с теологией, в которой он видел завершение всего знания и которая в его творче стве занимает значительное место. Он отчетливее, чем Влеммид, подчеркивает превосходство богословия над философией и божественного предопределения над человеческим {58} разу Файл byz3_59.jpg Евангелист Иоанн с учеником Прохором.

1-я половина XIII в.

Миниатюра из Евангелия с Деяниями Апостолов.

Ленинград, ГПБ, греч. 101. {59} мом 24. Учение о Боге не столь отлично, по его мнению, от философии, так как первая мудрость — страх господень. Взгляд на тесную связь философии и теологии ярко выражен в «Энкомии»

в честь Никеи, которая «вдвойне превосходит Афины, некогда блиставшие науками и искусст вом, потому что ее жители не только знают платоновскую, аристотелевскую и сократовскую философию, но и присоединяют к ней богословие, благодаря чему Никея блистает как некий источник, изливающий благочестие» (Lasc. Orat. P. 5). В другом месте он говорит о том, что никейские ученые улучшили эллинскую философию, привив к ней теологию, подобно тому как дикая маслина улучшается прививкой черенка.

Феодор хотя и соглашается со взглядом античной натурфилософии, что четыре элемен та (земля, вода, воздух и огонь) следует рассматривать как строительный камень космоса, од нако ясно подчеркивает в первой части своего философского трактата «Мировое обозрение»



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.