авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Виктор Левашов Заговор патриотов (Провокация) Серия «Солдаты удачи» Виктор Левашов. Заговор патриотов: ...»

-- [ Страница 3 ] --

– Есть и другие факты. Больше двадцати тысяч эстонских добровольцев сражались против советских оккупантов. Об этом вы знаете?

– Разумеется. Из них была сформирована 20-я ди визия СС. Она так и называлась – Эстонская. Сначала она выполняла конвойно-патрульные функции, позже участвовала в блокаде Ленинграда, воевала на Севе ро-Западном фронте.

– Для нас важно последнее – воевала, – подчеркнул Вайно. – Все зависит от точки зрения. Можно сказать, что эстонцы сражались на стороне гитлеровской Гер мании. Да, можно. А можно и по-другому: они сража лись за свободу своей родины.

– Резкая переориентация общественного сознания осложнит обстановку в республике, – заметил Кейт. – Это может создать препятствия для вступления Эсто нии в НАТО.

– Кто говорит о резкой переориентации? Постепен ность и последовательность – вот признаки зрелой по литики. Что же до вступления в НАТО – да, это на ша цель. Ее можно достичь разными путями. Можно ждать, когда до нас дойдет очередь. Это годы. Но мо жет возникнуть ситуация, при которой нас примут в НА ТО без всякой очереди. Вы представляете, генерал, в каком случае это произойдет?

– Если возникнет реальная угроза независимости Эстонии.

– Правильно. И эта угроза может быть только со сто роны России, – заключил Вайно и перешел к главно му. – Что нам нужно сейчас? Не вообще, а конкретно?

Национальный герой, патриот, достойный восхищения и подражания воин. И такой герой есть. Да, генерал Кейт, он есть. И незаслуженно долго пребывал в забве нии.

Вайно подвинул ближе к собеседнику белый кон верт:

– Посмотрите этот материал. Это то, что нам сейчас нужно.

Он тяжело поднялся, молча пожал Кейту руку и вы шел.

Слова Вайно о быстром вступлении Эстонии в НА ТО взволновали Кейта. Этот человек всегда знает, что говорит. И словно выплыл из темноты брюссельский аэропорт Мелбрук, заплескались над ним флаги стран – участниц НАТО, по мокрому аэродромному бетону к самолетному трапу подкатил черный лимузин с эм блемой «North Atlantic Treaty Organization» на лобовом стекле, и служащий предупредительно открыл дверь.

Перед ним, генерал-лейтенантом Кейтом, представи телем Сил обороны Эстонии.

Кейт вскрыл конверт. В нем оказалась папка с не сколькими десятками подшитых машинописных стра ниц. Он взглянул на обложку и почувствовал себя так, будто у него заболели все зубы сразу.

На обложке стояло: «Битва на Векше», сценарий полнометражного художественного фильма. Автор и режиссер – Март Кыпс".

Кейт не сдерживался. Он схватил папку и с силой, со всего размаха, швырнул ее в самый дальний угол. Она вспорхнула страницами, как вспугнутый голубь, и упа ла к ногам тевтонского рыцаря, доспехи которого укра шали кабинет командующего Силами обороны Эсто нии.

Этот Кыпс был сумасшедший, просто сумасшедший.

Своим идиотским сценарием он достал всех. Кейта он начал доставать с первых дней его появления в штабе Сил обороны. Про Кыпса было известно, что он закон чил режиссерский факультет ВГИКа, снял на «Таллин фильме» пару короткометражек, но больших самосто ятельных постановок ему не давали, и он впал сначала в оппозицию режиму, а потом в крайний национализм, за что даже отсидел три года по 70-й статье.

Тогда, при первой встрече, Кейт вежливо полистал сценарий и вернул его автору, объяснив, что кино – это не по его части. Но Кыпс выбил, выдавил, вымучил из него обещание прочитать сценарий. Он был насто ящим занудой – из тех, про кого дама из анекдота го ворит, что ему проще дать, чем объяснить, почему ты его не хочешь.

Кейт был обязательным человеком и привык выпол нять свои обещания. В тот же вечер он внимательно прочитал сценарий.

Он начинался с пролога:

"Котельная на окраине Таллина. Глубокая ночь. В топке котла ревет пламя. В него летит уголь. Уголь бро сает в топку высокий молодой человек. Он обнажен по пояс, лоб перевязан красным платком. Блики огня играют на его потном теле. Он бросает лопату на кучу угля и закрывает дверцу топки. Потом подходит к ве дру, зачерпывает ковшом воду и жадно пьет.

Закадровый текст:

– Жажда. Она томила меня всю жизнь. Это была жа жда свободы.

Молодой человек набрасывает на плечи ватник, са дится на лавку, прислоняется к стене и закрывает гла за.

Закадровый текст:

– Долгие три года я провел за свои убеждения в пермских исправительно-трудовых лагерях. Освобо ждение не принесло мне свободы. Я вернулся в Тал лин и устроился кочегаром в котельную. Никакой дру гой работы я получить не мог. Путь в кино был для меня закрыт. Ничего не изменилось и после того, как Эсто ния стала независимой. Кто думал тогда о кино, кому оно было нужно? Я чувствовал, что меня покидает же лание жить. Но однажды ночью...

В котельную входит какой-то человек. Он в шляпе и темном плаще. Зритель не видит его лица. Молодой человек открывает глаза. Незнакомец берет табурет и садится против него.

Он говорит:

– Вы не знаете меня, но я вас знаю. Это по моему приказу вас разрабатывали как диссидента. По моей воле вы попали на лагерные нары. Я всю жизнь вер но служил режиму, но только теперь понял, что были правы вы и ваши друзья, а я был не прав. Я виноват перед вами. Я виноват перед всей Эстонией. И я хочу загладить свою вину. Вы снимите фильм. Я скажу вам, кто будет его героем. Им будет великий сын эстонского народа полковник Альфонс Ребане. Его сейчас не зна ет никто. Его должны узнать все.

Незнакомец исчезает. Молодой человек открывает дверцу топки.

Пламя. Бушует пламя. Это горят деревни, по дожженные отступающими частями Красной Армии.

На этих планах появляются начальные титры филь ма: «Битва на Векше».

Дальше шел собственно сценарий. В основу сюже та был положен якобы исторический факт о том, как во время наступления Красной Армии на Северо-За падном фронте в феврале 1944 года батальоны некое го Эстонского легиона, под которым подразумевалась, как понял Кейт, 20-я Эстонская дивизия СС, едва ли не неделю сдерживали натиск русских дивизий и оста вили свои позиции лишь после приказа из ставки Ги тлера. За проявленный беспримерный героизм коман дир Эстонского легиона Альфонс Ребане был награ жден Рыцарским крестом с дубовыми листьями, а ко мандир одной из советских дивизий, названный в сце нарии генералом Воликовым, проваливший наступа тельную операцию, был собственноручно расстрелян прибывшим на поле боя маршалом Жуковым.

Маршал Жуков собственноручно расстрелял гене рала?

Бред какой-то.

Совершенно замечательной была фраза, которую Жуков произносит, глядя на поле боя, усыпанное тру пами русских солдат: «Мы недостойны таких противни ков!»

Полный бред.

Добрая половина сценария была посвящена слож ным отношениям полковника Ребане с подосланной к нему русской разведчицей красавицей Агнессой, влюбившейся в отважного эстонского офицера и под его руководством начавшей работать против Смерша.

Спасая жизнь любимого, она врезается на своей ма шине в преследующих Ребане советских диверсантов, специально засланных из Москвы для его устранения, и умирает у него на руках с его именем на устах.

И все в этом же духе.

Кейт отослал сценарий автору с короткой запиской о том, что кино не входит в его компетенцию. Но Кыпс не успокоился. В Таллине не было ни одного сколько-ни будь влиятельного правительственного чиновника и ни одного крупного бизнесмена, у которого Кыпс не про сил, а вернее, не требовал помощи в реализации его гениальной идеи. От него шарахались, как от заразно го больного. Но он продолжал борьбу с упорством ма ньяка.

И вот на тебе – нашел союзника. И какого!

Кейт поднял растрепанную папку со стальной ноги тевтонского рыцаря и сунул ее на самую дальнюю пол ку книжного шкафа. Но он понимал, что проблема не исчезла от того, что он убрал с глаз долой эту галима тью. Вайно, безусловно, прочитал сценарий и не мог не понимать, что все это чушь собачья. Но он сказал:

«Это то, что нам сейчас нужно». И любые возражения Кейта могли привести только к одному: его прошение об отставке будет немедленно извлечено из письмен ного стола премьер-министра и подписано. А он не мог себе этого позволить. И ради чего? Ради этой дури?

Получив от Вайно сценарий, Кейт долго раздумы вал, как ему поступить, если Вайно поинтересуется его мнением о сочинении Кыпса. Но Генриха Вайно мне ние Йоханнеса Кейта не интересовало. Пока папка со сценарием кочевала по полкам книжного шкафа Кей та (он все время засовывал ее подальше, а потом ото слал аналитикам Джи-2 с заданием оценить сценарий с точки зрения исторической достоверности), события разворачивались своим чередом и в конце концов при вели к тому, к чему привели: фильм запущен в произ водство и на сегодня назначено начало съемок. Как это нынче принято: не рабочее, а презентационное. Пока зуха для журналистов и публики. И он, генерал-лейте нант Кейт, должен играть в этой показухе заглавную роль.

Черт бы вас всех побрал. Черт бы побрал этого юро дивого Марта Кыпса. Черт бы побрал этого старого ку кловода Генриха Вайно. Серьезный человек, а занима ется ерундой. Черт бы побрал его самого, Йоханнеса Кейта, не сумевшего увернуться от навязываемой ему роли.

Кофе остыл. Взгляд Кейта скользил по четким ла зерным распечаткам, но смысл сообщений улавливал ся с трудом. И он даже обрадовался, когда напольные часы пробили девять.

Час утреннего уединения закончился, его захлестну ла обычная череда дел.

Ровно в шестнадцать на пороге его кабинета возник капитан Медлер. В руках у него была папка со сцена рием Кыпса.

– Из отдела Джи-2 прислали разработку, которую вы заказывали. На героя этого фильма и на сам сцена рий, – доложил он и напомнил: – Вертолет ждет.

Он не спросил, как утром, намерен ли генерал ле теть на съемки. Кейт сначала не обратил на это вни мания. Спустившись к машине, он приказал ехать не в аэропорт, а домой. Он намерен был переодеться в штатский костюм. Если уж ему не дано отвертеться от участия в этой показухе, так пусть он хотя бы будет вы ступать как частное лицо.

Но капитан Медлер деликатно возразил:

– Прошу извинить, господин генерал. Господин Вай но позвонил мне и просил напомнить, что на презента ции вам следует быть в форме. Общественность долж на знать, что социальным заказчиком этого фильма являются Силы обороны республики.

– Господин Вайно? – переспросил Кейт. – Позвонил – тебе?!

Это было неслыханно. Это все равно что сам Кейт позвонил бы ротному дневальному и попросил напо мнить командиру полка, что тому следует прибыть на совещание к командующему.

– Так точно, – подтвердил Медлер. – Я предложил соединить его с вами, но господин Вайно сказал, что не хочет отвлекать вас от дел.

– В аэропорт! – приказал Кейт водителю.

Еще в машине по дороге к военному аэродрому он взял у капитана Медлера папку со сценарием Кыпса и начал читать вложенную в нее служебную записку Ин формационного отдела Главного штаба Минобороны о герое будущего фильма.

Дочитывал ее он уже в вертолете.

"Альфонс Ребане. Родился в 1908 году в Таллине в семье оптового рыботорговца.

В 1929 году с отличием закончил Высшую военную школу в Таллине, службу начал лейтенантом в 1-м полку армии Эстонской буржуазной республики, затем был назначен начальником отдела продольственного снабжения интендантства Таллинского гарнизона.

В конце 1939 года получил чин старшего лейтенан та.

В июне 1940 года, незадолго до установления в Эстонии Советской власти, уволился из армии, но из Таллина не уехал. Его семья (отец, мать и сестра) эва куировалась в Англию на пароходе «Георг V». На тра верзе острова Засниц пароход был торпедирован не мецкой подводной лодкой. Никому из пассажиров и членов экипажа спастись не удалось.

После аннексии Эстонии Советским Союзом Аль фонс Ребане устраивается строительным рабочим на сооружении причалов в Таллинском порту и ведет чрезвычайно замкнутый образ жизни, опасаясь быть выявленным органами НКВД, что могло привести к его ссылке в Сибирь или даже к расстрелу..."

Генерал-лейтенант Кейт недоуменно поморщился.

Все это было очень странно. В 1929 году, в возрасте двадцати одного года, этот Ребане закончил Высшую военную школу в Таллине. По тем временам – самое серьезное учебное заведение. Закончил с отличием.

И только через десять лет становится старшим лейте нантом?

Второй момент. После аннексии Эстонии Советским Союзом Ребане больше года, до вступления в Таллин немецких войск, скрывался под видом строительного рабочего. Как это могло быть? Таллин был наводнен агентурой НКВД. И не опознали такую заметную фигу ру, как влиятельный интендантский чин?

"В начале сентября 1941 года, после взятия герман скими войсками Таллина, Альфонс Ребане доброволь но поступает на службу в вермахт и в чине капита на назначается командиром одного из охранно-конвой ных, так называемых «восточных», батальонов. В мар те 1943 года 658-й Восточный батальон под командо ванием майора Ребане участвует в отражении попыт ки советских войск прорвать блокаду Ленинграда. За успешные операции Ребане награжден Железным Ры царским крестом.

В 1943 году «восточные» батальоны были сведены в 20-ю дивизию СС, которая получила название Эстон ской. Альфонс Ребане назначается командиром 45-го полка и получает звание оберштурмбанфюрера СС, что соответствует чину подполковника, а затем стано вится командиром дивизии в чине штандартенфюрера СС.

В конце февраля 1944 года 20-й Эстонской диви зии СС удается приостановить наступление Красной Армии на Северо-Западном фронте на рубеже реки Векши. За этот бой по представлению командующе го группой армий «Север» 23 февраля 1944 года Ги тлер подписывает приказ о награждении Альфонса Ре бане орденом Рыцарского креста с дубовыми листья ми. Но эта награда была вручена А. Ребане только мая 1945 года гросс-адмиралом Дёницем (Karl D?nitz) – уже после того, как 20-я Эстонская дивизия СС сда лась в плен английскому экспедиционному корпусу и была изолирована в лагере в районе южно-баварского города Аугсбурга..."

Кейт изумленно вздернул брови. А это что еще за кроссворд?

«Сам факт награждения Альфонса Ребане гросс-ад миралом Дёницем именно 9 мая 1945 года докумен тально подтвержден, но имеющиеся в распоряжении Информационного отдела архивные материалы не да ют возможности его достоверной интерпретации...»

Чертовщина какая-то.

Из истории Второй мировой войны Кейт знал, что гросс-адмирал Дёниц после самоубийства Гитлера по его завещанию стал рейхсканцлером Германии и глав нокомандующим всеми вооруженными силами Третье го рейха. Это было 1 мая 1945 года. 2 – 5 мая года он сформировал новое имперское правительство в Мюрвик-Фленсбурге и пытался частичной капитуля цией перед западными союзниками СССР сохранить остатки войск, отходивших с Восточного фронта. Это ему не удалось. 8 мая 1945 года была подписана безоговорочная капитуляция Германии, а 23 мая гросс адмирал Дёниц по требованию Сталина был аресто ван английскими властями. В 1946 году он был приго ворен Нюрнбергским трибуналом к десяти годам тюрь мы как военный преступник.

И 9 мая Дёниц вручает Рыцарский крест Альфонсу Ребане? У него что, в эти дни не было более важных дел? И как вообще Ребане мог появиться в ставке Дё ница, если вся его дивизия уже сидела в лагере под охраной британских солдат?

"В конце 1945 года по условиям Потсдамского согла шения началось возвращение в СССР всех оказавших ся на оккупированных западными союзниками России территориях советских военнопленных, узников конц лагерей и перемещенных лиц. В их числе были депор тированы солдаты и офицеры 20-й Эстонской дивизии СС, кроме тех немногих, кто сумел эмигрировать в Юж ную Америку или в нейтральные государства. Они бы ли помещены в фильтрационные лагеря в Сибири и подвергнуты тщательной проверке.

В ходе допросов было установлено, что командир дивизии штандартенфюрер СС Альфонс Ребане утром 9 мая 1945 года был увезен из лагеря в ставку гросс-ад мирала Дёница двумя английскими офицерами. О вру чении Ребане Рыцарского креста с дубовыми листья ми было объявлено личному составу дивизии, но сам Ребане после награждения в лагерь не вернулся. Хо дили слухи, что на обратном пути из Мюрвик-Фленс бурга в Аугсбург его машина подорвалась на мине и Ребане погиб.

Эти слухи, как выяснилось, не соответствовали дей ствительности. Из агентурных источников стало из вестно, что Альфонс Ребане обосновался в Англии и возглавил движение эстонского сопротивления совет скому оккупационному режиму. При содействии бри танской разведки Сикрет интеллидженс сервис и на ее средства он организовал в графстве Йоркшир раз ведшколу, вербовал лиц эстонской национальности и руководил их засылкой на территорию Прибалтики для разведывательной и диверсионной деятельности.

В частности, в отряды так называемых «лесных бра тьев», ведущих на территории Эстонии борьбу против коммунистического режима.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что большинство диверсантов, прошедших обучение в разведшколе А.Ребане и заброшенных в Эстонию, было выявлено органами НКВД, перевербовано и ис пользовано в контрразведывательных операциях со ветской госбезопасности, в результате чего были уни чтожены многие отряды «лесных братьев»..."

Кейт озадаченно покачал головой. И снова ничего не понятно. Боевой офицер, опытный командир. И не сумел организовать работу разведшколы? Перегорел?

Спился? Сдался, ощутив собственное бессилие перед чудовищной машиной НКВД?

"В 1951 году финансирование разведшколы, кото рой руководил Ребане, было прекращено. Ребане пе реехал в Западную Германию и поселился в Аугсбур ге, где ранее была похоронена его гражданская жена Агния, погибшая в мае 1945 года.

Вскоре после переезда в Аугсбург, в сентябре года, Альфонс Ребане погиб в автомобильной ката строфе. Из-за неисправности рулевого управления его автомобиль «Фольксваген-жук» сорвался в пропасть на одной из альпийских дорог. Останки Ребане были похоронены в закрытом гробу на муниципальном клад бище Аугсбурга рядом с могилой его жены..."

К служебной записке была приложена сканирован ная на компьютере архивная фотография, парадная, сделанная, вероятно, сразу после награждения, о чем свидетельствовала впечатанная в угол снимка над пись: «Alfons Rebane. 09.05.45. M?urwik-Flensburg».

На снимке был худой человек в парадном эсэсов ском мундире со всеми регалиями: орел со свастикой над правым накладным карманом кителя, наградные планки и Железный Рыцарский крест слева, а на шее, на высоком воротнике между серебряными шеврона ми – Рыцар-ский крест с дубовыми листьями.

Холодное удлиненное лицо, высокий лоб, прилизан ные светлые волосы с безукоризненно ровным пробо ром, тонко сжатые губы, твердый взгляд.

Типичный ариец. А если эстонец, то с сильной при месью немецкой крови. И, пожалуй, немецкой спеси.

Кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями.

Не шутка. Высшая награда Третьего рейха. Такие на граждения подписывал лично Гитлер. И за так их ни кому не давали. Значит, все-таки было что-то на этой Векше и сценарий Кыпса не полная ерунда?

Аналитическую записку о сценарии Кейт читать не стал, заглянул сразу в конец. Его не интересовали рас суждения аналитиков, его интересовали выводы.

"Анализ фактического материала, положенного в основу сценария фильма «Битва на Векше», крайне затруднен в виду того, что какие-либо достоверные данные о событиях отсутствуют. Явным преувеличе нием воспринимается утверждение сценариста о том, что 20-я дивизия СС, названная почему-то Эстонским легионом, могла удерживать натиск советских войск в течение семи дней. Это непременно нашло бы отраже ние в хронике ВОВ. Более правдоподобным предста вляется срок максимум в двое суток, что тоже немало, учитывая стремительность наступления Красной Ар мии на Северо-Западном фронте.

Плодом авторской фантазии является и эпизод с расстрелом генерала Воликова. Достоверно известно, что в конце февраля 1944 года на Северо-Западном фронте погиб командир парашютно-десантной диви зии генерал-майор Волков, но нет никаких оснований утверждать, что он был расстрелян маршалом Жуко вым.

Мы не можем дать никакой оценки сценария в це лом, так как это относится к компетенции кинокрити ков..."

Этого Кейт и ждал. Да ничего другого и быть не мо гло. Дешевка. Фарс. Все это прошлое. Его лучше не трогать. Пусть остается на кладбищах и в архивах. Вы таскивать мертвецов из могил и заставлять кривлять ся в современных политических шоу – не нужно этого делать.

У Кейта не было никакого отношения к Альфонсу Ре бане. Он не хотел иметь к нему никакого отношения.

Но отчего-то появилось какое-то тяжелое чувство. Как будто он узнал что-то такое, чего лучше не знать. Этот мертвый эсэсовец, кости которого давно истлели в Ба варии, словно смотрел на него своими холодными гла зами, вызывая предчувствие надвигающейся беды.

– Подлетаем, – доложил капитан Медлер. – Съемоч ная площадка под нами. Я приказал сделать над ней круг.

Кейт отдал ему папку со сценарием и неприязнен но, побуждаемый скорее обязанностью, чем интере сом, стал смотреть в иллюминатор.

Внизу извивалась неширокая речка с наледями у бе регов. Левый, северный берег был высокий, правый – низинный. Всхолмье левого берега было изрыто хо дами сообщения, пулеметными гнездами, позициями противотанковых и полевых орудий. Сверху были вид ны броневые щитки и стволы пушек. По расположе нию противооткатных устройств и утолщениям дуль ных тормозов Кейт определил, что это действитель но немецкие пушки времен Второй мировой войны.

Во всяком случае, очень похожие. В капонирах стоя ли четыре танка Т-VI – «тигры». И тоже выглядели, как настоящие. Макеты, конечно. Но выполненные очень умело.

По низинному берегу, заросшему красноталом и ив няком, откуда, надо полагать, наступали русские, тяну лись неглубокие окопы. Тут были дивизионные пушки «ЗиС-3» и несколько танков «Т-34».

Людей на позициях не было, зато в стороне, на лугу, где рядами стояли фургоны киногородка – лихтвагены и тонвагены киношников, трейлеры костюмерных и ва гончики для артистов, – бурлила толпа.

Посреди луга был натянут обширный сине-белый тент, круглый, вроде циркового шапито. В стороне гру дились микроавтобусы и разномастные легковушки, доставившие артистов и гостей: от обычных «Жигу лей» до солидных «мерседесов» и мощных джипов.

Но даже среди дорогих иномарок выделялась красная спортивная «мазератти» с откинутым по случаю пого жего дня верхом. На сиденьях развалились в свобод ных позах, свесив через борта ноги, двое каких-то мо лодых людей в цивильных костюмах. Третий – в крас ноармейской пилотке и фронтовой телогрейке, явно переодетый к съемкам актер, – прохаживался возле машины.

По лугу, стараясь не удаляться от навеса, под кото рым наверняка были столы с фуршетом, праздно сло нялся разномастный люд, в руках у многих были высо кие стаканы и жестянки пива, к которым они то и дело прикладывались.

Презентация, судя по всему, набирала обороты.

Генерал-лейтенант Кейт взял у капитана Медлера бинокль и еще раз внимательно осмотрел место буду щих съемок. Он ошибся. «Тигры» не были макетами.

Это были настоящие немецкие танки времен Второй мировой войны. И 105-миллиметровые полевые ору дия Круппа тоже были настоящие. И «тридцатьчетвер ки». И «ЗиС-3».

Кейт нахмурился. Затея с фильмом перестала ка заться ему дурным анекдотом. То, во что вложены большие деньги, не может быть анекдотом. А сюда бы ли вложены очень большие деньги. Достать советские пушки и танки времен войны было, допустим, не слиш ком большой проблемой, их немало сохранилось в во енно-исторических музеях и в российских воинских ча стях. А вот достать подлинную немецкую технику – дру гое дело. После войны она была собрана с полей сра жений и отправлена на переплавку. Остались единич ные экземпляры, и каждый из них стоил во много раз дороже самого современного танка.

Для съемок их, конечно, не покупали, брали в арен ду. Но и аренда плюс доставка тяжелой техники из Гер мании выливались в круглую сумму. Таких денег не бы ло у правительства. Их могли дать только спонсоры – и не мелочь, а самые крупные бизнесмены Эстонии. А эти люди и цента не выложат, если у них не будет уве ренности, что этот цент вернется к ним полновесным долларом.

Похоже, Йоханнес Кейт недооценил серьезности всей этой затеи. Он и сейчас понимал далеко не все, но одно понял совершенно четко: здесь какая-то круп ная игра. Очень крупная. И нужно постараться быстро понять ее правила, чтобы стать в ней полноправным партнером, а не остаться безгласной пешкой.

Вертолет командующего сделал круг над съемочной площадкой и приземлился на территории войсковой части, в километре от места съемок. Здесь дислоци ровался один из отрядов «Эста». Кейт принял рапорт командира отряда и пересел в поданный к вертолету «лендровер» в камуфляжной раскраске. «Лендровер»

пересек речку по легкому понтонному мосту, наведен ному специально для съемок, подкатил к тенту, и ге нерал-лейтенант Кейт сразу оказался в плотном коль це газетчиков и телевизионщиков. И первым, кто про рвался к нему, был автор сценария и режиссер филь ма Март Кыпс. Раскинув в стороны длинные руки так, словно хотел заключить Кейта в объятия, он заорал:

– Господин генерал, вы с нами! Я знал, что вы оце ните мою идею! Я всем говорил: Йоханнес Кейт – ум ный человек, он обязательно оценит мою идею. Пусть не сразу, грандиозность замысла не все могут постиг нуть сразу. Но он обязательно будет с нами! Я счаст лив, генерал, я безумно счастлив!

«Чтоб ты сдох», – подумал Кейт. А вслух произнес:

– Рад за вас, Март. Надеюсь, вам удастся создать фильм, который затмит шедевр Кийска «Цену смерти спроси у мертвых».

– Кийск?! – возмущенно переспросил этот рыжий придурок. – Да после моего фильма о нем никто и не вспомнит!

– Я об этом и говорю, – подтвердил Кейт.

Началось кино.

IV В статье какого-то кинокритика я однажды прочитал, что самые интересные сюжеты в кино происходят за кадром. В кадре – вымысел, а за кадром – жизнь с ее невыдуманными страстями, столкновением интересов и всем прочим, из чего состоит жизнь. Но первые ча сы, проведенные нами на съемочной площадке филь ма «Битва на Векше», заставили меня усомниться в верности этого наблюдения. Потому что не происходи ло ничего. Совсем ничего.

– Кино – это ожидание, – объяснил Артист часа че рез четыре после того, как мы точно к назначенному времени приехали в то место под Тарту, где должно было разворачиваться действие фильма. – Сначала ждут режиссера-постановщика. Потом ждут осветите лей. Потом выясняется, что взяли не ту пленку, ждут пленку. Потом ждут солнце. Когда наконец появляет ся солнце, бригадир осветителей заявляет, что их сме на закончилась. Посылают за водкой для осветителей, ждут водку. Сейчас это просто, а было время, когда до стать водку было главной проблемой.

– Ладно тебе заливать, – лениво отозвался Муха, разомлевший от безделья. – Что-то не помню я такого времени.

– Потому что ты молодой и непьющий. А я помню.

На первом курсе ГИТИСа я снимался в массовке. И ди ректор фильма две бутылки водки доставал целых три часа. Через райком партии. За это время солнце ушло, и осветители уехали. Обе бутылки директор выпил сам и потом плакал.

– Плакал? – удивился Муха. – А не блевал?

– Может, и блевал. Но сначала плакал и клял про фессию, которая загубила всю его жизнь.

Артист старался говорить весело, но чувствовалось, что он нервничает. То и дело поправлял линялую пи лотку с красноармейской звездой, подтягивал голени ща яловых сапог, распахивал телогрейку и расправлял гимнастерку, перетянутую кожаным офицерским рем нем. И все время как бы оглядывал себя, проверяя, со ответствует ли он образу полкового разведчика, кото рый ему предстояло воплотить на экране.

Над съемочной площадкой появился вертолет с опо знавательными знаками Сил обороны Эстонской Ре спублики, сделал широкий круг и пошел на снижение где-то за холмистым левым берегом.

– А сейчас-то чего ждут? – спросил я.

– Не знаю, – сказал Артист. – Попробую выяснить.

Он еще раз поправил пилотку, взглянул на себя в бо ковое автомобильное зеркало и направился к толпе, грудившейся вокруг укрепленного на легких металли ческих конструкциях круглого ярмарочного тента. Под тентом стояли пластиковые столы на алюминиевых ножках, за ними возвышались коробки с вином и упа ковки с баночным пивом. Два официанта в белых курт ках с черными галстуками-бабочками еле успевали от крывать бутылки и наливать выпивку в высокие стака ны, которые тут же исчезали и возвращались на другие столы уже пустыми.

В толпе были и актеры, и журналисты, и почетные гости, приглашенные на презентацию. Солидные биз несмены в длинных пальто беседовали с эсэсовски ми офицерами, их жены и дочери в накидках из собо лей и норки кокетничали с молоденькими лейтенанта ми Красной Армии с розовыми эстонскими лицами.

Рядом с тентом был сооружен просторный настил из свежих досок с низкими деревянными перильцами – что-то вроде невысокой трибуны, утыканной микро фонами и обставленной камерами телевизионщиков.

На досках сидели и лежали человек двадцать моло дых солдат в эсэсовских шинелях и коротких немец ких сапогах с железными подковками под присмотром обер-ефрейтора – роттенфюрера. На медных бляхах их ремней красовалось: «Got mit uns». Все они были вооружены немецкими рожковыми автоматами времен Второй мировой войны – «шмайссерами».

Это была массовка из солдат местного гарнизона.

Они с тоской посматривали в сторону тента, где бур лил запретный для них праздник жизни с разливанным морем халявного вина и пива.

За долгие часы ожидания мы успели во всех подроб ностях осмотреть позиции противоборствующих сто рон – немцев и наших, при этом немецкие позиции Ар тист изучал особенно внимательно, так как по роли ему предстояло сюда проникнуть. Потом потолкались в ту совке, где преобладала мягкая эстонская речь и лишь изредка слышалась русская. Но ничего заслуживаю щего внимания не обнаружилось, даже минералки не нашлось у официантов. Поэтому мы вернулись к «ма зератти» и пробавлялись кофе из трехлитрового китай ского термоса, предусмотрительно захваченного в до рогу.

Артист извлек из толпы и подвел к нам высокого рыжего парня, одетого с претензией на художествен ную отвязанность. Он был в желтой замшевой куртке, в черной рубашке-апаш, лоб перевязан красным плат ком.

– Режиссер-постановщик Март Кыпс, – представил его Артист. – Мы вместе поступали в ГИТИС, а потом он перешел во ВГИК. Познакомься, Марик, это мои дру зья.

Он небрежно кивнул нам:

– Привет, ребята! – И уставился на «мазератти». – Однако! Чья это тачка? Только не говори, что твоя.

– Моя, – скромно признался Артист. – Купил, знаешь ли, на тот случай, если придется ехать в Канны полу чать Гран-при за твой фильм. Не на «Жигулях» же туда тащиться. Согласись, Марик, это было бы неприлично.

Во взгляде режиссера мелькнуло сомнение. Оно бы ло вызвано не тем, что фильм «Битва на Векше» по лучит Гран-при на Каннском кинофестивале. В этом то он ни-сколько не сомневался. Он сомневался в том, что «мазератти» принадлежит Артисту. Небрежная по за Артиста, поигрывавшего ключами, так и не разве яла его сомнений. Но он не стал задерживать внима ние на этом роскошном, но все-таки неодушевленном предмете, так как это отвлекало от главного. А глав ным здесь был он. Именно он, режиссер-постановщик Март Кыпс, был центром этого киногородка, празднич ной толпы, газетчиков, телевизионщиков, киношного люда и вообще всего этого солнечного дня со свежим ветром и весело бегущими облаками.

– Как жизнь, парни? – поинтересовался он со снис ходительной благожелательностью хозяина праздни ка, который рад любому гостю, даже самому незначи тельному.

– Осторожней, Марик, – предостерег его Артист. – На твоем месте я был бы почтительней. Эти парни – из международного арт-агентства «МХ плюс». Продвиже ние лучших произведений искусства на международ ный рынок. В том числе и кино. Олег Мухин – владе лец. Сергей Пастухов – ведущий эксперт. Олег, покажи ксиву.

Муха извлек весьма солидное удостоверение свое го детективно-охранного агентства и небрежно им по махал. Режиссер мгновенно сменил тон.

– Господин Мухин. Господин Пастухов. Рад видеть вас здесь. Вы не пожалеете, что приехали. Мой фильм откроет новую эру в эстонском кино. Надеюсь, вы да дите сообщение о презентации. Как мне с вами свя заться, чтобы информировать о ходе съемок?

– Мы сами свяжемся с вами, если решим, что это необходимо, – важно ответил Муха. – Мы никому не даем своих координат. Иначе нас завалят бездарными проектами.

– Вы правы! Да, совершенно правы! – вдохновен но завопил Март Кыпс. – Бездарность – вот настоя щий бич нашего времени! Воинствующая бездарность!

Культура стала непрофессиональной! Иногда даже жа леешь о том, что исчезла цензура. По крайней мере, она помогала удерживать на уровне планку мастер ства!

– Хватит трепаться, Марик, – прервал его Артист. – Ты лучше скажи, когда дашь мне сценарий. Съемки на чинаются, а я сценария даже не видел.

– И не увидишь. Принцип моего художественного ме тода – импровизация. В условиях, максимально при ближенных к реальности. Это принципиально. Герои моего фильма придут к зрителю из самой жизни. По этому я беру на все роли только тех актеров, которые не заезжены, не растиражированы. Но – талантливы.

Как, например, ваш друг Семен Злотников, – добавил он с явным желанием завоевать наше расположение. – Я хотел бы, чтобы вы отметили это в своем пресс-ре лизе.

– Подумаем, – неопределенно пообещал Муха.

– Вы сомневаетесь, что Семен талантлив? – не сколько обескураженно спросил режиссер.

– Нисколько не сомневаемся, – ответил я. – В этом нам приходилось убеждаться не раз. Но вот насколько он талантлив как актер кино – этого мы, честно сказать, не знаем.

– Вы убедитесь в этом очень скоро. Сегодня же! – пообещал Кыпс и с беспокойством оглянулся.

К трибуне подкатил «лендровер» в камуфляжном раскрасе, из него вышел какой-то чин в мундире эстон ской армии, за ним второй чин, помельче, и два спец назовца – солдаты охраны с десантными «калашами».

По реакции Кыпса я понял, что его-то как раз и ждали.

– Генерал-лейтенант Кейт! – восторженно округлив глаза, сообщил режиссер. – Все-таки приехал, козел!

Все, ребята, бегу. Пресс-конференция. Подходите, бу дет сенсационный сюрприз. Настоящая конфетка для прайм-тайм! – И он рванул к генералу, которого уже окружила толпа.

– Нехороший ты человек, Пастух, – сказал Артист. – Не мог подтвердить мою талантливость? Язык бы от валился?

– Я и подтвердил. Из «калаша» ты садишь с обеих рук вполне талантливо.

– А мечешь ножи – так просто гениально, – поддак нул Муха.

– Засранцы вы оба, – сказал Артист. – Ничего не во локете в искусстве. Пошли, будете просвещаться.

Когда мы протиснулись к трибуне, на ней уже стоя ли режиссер Кыпс, эстонский генерал-лейтенант и ка кие-то другие солидные люди. Журналисты толпились внизу под микрофонами, на трибуну были нацелены телекамеры, массовка и менее важные гости распола гались на дальнем обводе. Официанты под тентом от дыхали – судя по всему, выдача халявы временно пре кратилась, чтобы не отвлекать публику от центрально го мероприятия.

– Уважаемые дамы и господа! Друзья! – обратил ся к присутствующим Кыпс, предварительно проверив, работают ли микрофоны. – Здесь присутствуют жур налисты из Москвы, Санкт-Петербурга, представители крупного международного арт-агентства, русские акте ры. Поэтому предлагаю говорить по-русски. Надеюсь, по этой причине никто не обвинит меня в отсутствии патриотизма?

Он окинул аудиторию быстрым внимательным взглядом. Никто вроде бы не собирался обвинять его в отсутствии патриотизма. Кыпс продолжал:

– Небольшое вступление. В основу сценария филь ма «Битва на Векше» положены исторические собы тия. По чисто идеологическим соображениям они не нашли никакого отражения в официальной советской истории Второй мировой войны, но для нас, эстонцев, это одна из самых ярких страниц. И мы хотим, чтобы наш фильм сделал ее фактом общественного созна ния. Много лет я боролся за этот фильм. И только те перь наше общество созрело до адекватного восприя тия моих идей. Поэтому я говорю: это самый счастли вый день в моей жизни!

Аудитория доброжелательно покивала и даже снис ходительно поаплодировала, поздравляя режиссера с этим знаменательным для него днем.

– А теперь разрешите мне представить тех, без ко го мой сценарий так и остался бы на бумаге, – тор жественно возвестил Кыпс. – И прежде всего – пред ставителя Национально-патриотического союза. Гос подин Юрген Янсен, член политсовета союза. Он не только убедил руководство принять участие в финан сировании съемок, но и помогал нам в практической подготовке. Поприветствуем его!

На этот раз аплодисменты были более дружные, хо тя, как мне показалось, холодноватые. Из толпы почет ных гостей выступил невысокий подтянутый штатский с аккуратно причесанными на пробор белесыми воло сами. По реакции журналистов можно было понять, что он один из тех, ради кого они и приехали на пре зентацию. Телеоператоры припали к камерам, газетчи ки потянули вперед руки с диктофонами. Но член по литсовета Национально-патриотического союза лишь скромно поклонился и вернулся на место.

– Среди спонсоров фильма есть и крупные предпри ниматели, – продолжал Кыпс. – И это знаменательно, господа! Эстонские бизнесмены озабочены не только своей прибылью, но и нравственностью подрастающе го поколения. Весьма солидный взнос сделал прези дент компании «Foodline-Balt» господин Анвельт. Как и все наши спонсоры, он просил не разглашать сумму взноса. Мы уважаем его скромность, но все же я по прошу его ответить: что подвигло его на этот благород ный акт? Господин Анвельт, прошу вас!

К микрофонам подошел лысый квадратный человек в длинном кашемировом пальто с белым шелковым шарфом на короткой шее, кашлянул, прочищая голос, и заявил:

– Я – эстонец. И этим, блин, все сказано.

– Браво, господин Анвельт!

Кыпс горячо поаплодировал. Потом он представил других спонсоров, перечислил занятых в фильме акте ров, ни одну из фамилий которых я никогда не слышал, кроме фамилии Артиста, и продолжал:

– События, о которых идет речь в фильме, происхо дили в конце февраля 1944 года на Северо-Западном фронте. То, что вы видите здесь, – почти точная копия реальной обстановки. Рельеф местности, расположе ние позиций, ширина речки – все подлинно. А подлин ность – это основа моего творческого метода. Здесь все настоящее: обмундирование, вооружение, орудия, танки. Да, господа, это настоящие «Тигры», техниче ски исправные, с полными баками горючего, с полным боекомплектом. Они могут стрелять и будут стрелять – разумеется, холостыми зарядами. Когда командир Эстонского легиона получил приказ отступить, позиции были взорваны, чтобы их не мог использовать неприя тель. Они будут взорваны и в моем фильме – по-насто ящему, настоящим толом, а не пиротехническими шу тихами. Подлинность и еще раз подлинность! А теперь мне остается сказать, что мне особенно приятно ви деть здесь командующего Силами обороны республи ки генерал-лейтенанта Йоханнеса Кейта. Я надеюсь, он не откажется быть главным консультантом нашего фильма.

И вновь журналисты прореагировали так, как реаги руют на нечто очень важное. В чем это важное, я не понял, так как был в положении человека, попавшего в незнакомую компанию, где все друг друга давно и хо рошо знают и связаны какими-то отношениями. Эти от ношения проявляются во внешних действиях, но суть их для чужака остается загадкой.

Вид у генерала был вполне бравый, но мне показа лось, что все происходящее не доставляет ему удо вольствия. Он сдержанным поклоном ответил на при ветственные аплодисменты и сказал, что будет рад оказаться полезным создателям фильма в меру своей компетентности.

– Прошу извинить за длинное вступление, – объ явил Кыпс. – Приступаем к пресс-конференции. Госпо да журналисты, задавайте вопросы.

– Санкт-Петербург, агентство «Русская линия», – представился один из журналистов. – Господин Кыпс, как вы натолкнулись на идею этого фильма?

Кыпс принял таинственный вид.

– Это была рука судьбы, – многозначительно возгла сил он. – Да, господа, рука судьбы! Идею фильма мне подсказал человек, от которого я меньше всего это го ожидал. Вы поразитесь, господа, когда узнаете, кем был этот человек. Он был генералом КГБ. Вы не ослы шались. Именно он, отставной генерал-майор КГБ, од нажды ночью пришел ко мне в котельную и рассказал, что на кладбище баварского города Аугсбурга похоро нен единственный эстонец, награжденный высшей на градой Третьего рейха – Рыцарским крестом с дубовы ми листьями: полковник Альфонс Ребане. Он знал его лично. И этот разговор предопределил всю мою даль нейшую жизнь. Последовал поиск свидетелей, кропо тливая работа в архивах. Так и родился сценарий это го фильма.

– Третьего рейха? – с недоумением повторил Муха. – Я чего-то не врубаюсь. Кино-то про что? Кто кого побе дил на этой Векше?

– Альфонс Ребане не полковник, – возразил тот же журналист. – Он – штандартенфюрер СС...

– Как?! – поразился Муха.

– Почему в своем сценарии вы называете 20-ю ди визию СС Эстонским легионом, а ее командира пол ковником? Не значит ли это, господин Кыпс, что вы са ми не вполне убеждены в том, что представлять ма хрового эсэсовца в роли национального героя Эстонии не вполне этично? А если называть вещи своими име нами, не считаете ли вы, что ваш фильм – откровенная политическая провокация, направленная на обостре ние противоречий в эстонском обществе?

– У вас нет никаких оснований для таких обвине ний! – возмущенно парировал Кыпс. – Художник тво рит по своим законам. Для меня не имеет значения, какое звание было у моего героя. Для меня главное, что Альфонс Ребане был блестящим эстонским офи цером, патриотом своей Родины и яростным борцом против коммунистического режима!

– Вопрос к генерал-лейтенанту Кейту, – вмешался в ход пресс-конференции другой журналист. – Газета «Эстония». Господин генерал, вы согласны с тем, что штандартенфюрер СС может быть сегодня образцом для молодых эстонских солдат?

– Слушай, мы куда попали? – с недоумением спро сил Муха. – Они тут что, совсем с дуба съехали?

– Я согласен лишь с тем, что художник творит по своим законам, – уклонился от прямого ответа гене рал-лейтенант.

– 20-я Эстонская дивизия СС была сформирова на из «восточных» батальонов, – напористо вел свою линию журналист. – Их деятельность была настолько успешной с точки зрения командования СС, что на не мецких картах Эстония первой из прибалтийских ре спублик была помечена штампом «Judenfrei»: «Сво бодна от евреев». А правильнее сказать: «Очищена от евреев». Альфонс Ребане был командиром одного из таких батальонов.

Но генерал не дал втянуть себя в спор.

– Давайте вернемся к нашему разговору после то го, как фильм будет снят и мы увидим его на экране, – предложил он.

– Я не сомневаюсь, что Март Кыпс создаст подлин ный шедевр, – не отступал корреспондент неизвест ной мне, но чем-то симпатичной газеты «Эстония». – Но это не сможет отменить того факта, что Нюрнберг ский трибунал признал СС преступной организацией.

Я с интересом ждал, что ответит на это командую щий Силами обороны Эстонии, но тут в разговор вме шался еще один журналист:

– Газета «Ээсти курьер», – представился он. – Мой коллега из русскоязычной «Эстонии» настаивает на том, чтобы строго придерживаться исторических фак тов. Да, в Нюрнберге СС была признана преступной организацией. Но есть и другие факты: от рук коммуни стов погибло в тринадцать раз больше эстонцев, чем от рук фашистов. И я сейчас повторяю вопрос, кото рый задал руководитель общества «Мементо» госпо дин Уно Сяэстла на открытии мемориала возле Сини мяэ: «Когда будет Нюрнберг для коммунистов?» По ра перестать препарировать историю в угоду полити ческой конъюнктуре. Поэтому мы будем приветство вать фильм Марта Кыпса, но лишь в том случае, если в нем не будет никаких недомолвок. Героями фильма должны быть те, кто был в действительности: отваж ные эстонские солдаты и офицеры 20-й дивизии СС во главе со своим командиром штандартенфюрером СС Альфонсом Ребане!

– Послушай, Сенька, – обратился я к Артисту. – Ты уверен, что это тот фильм, с которого начнется твое победное шествие к вершинам Каннского фестиваля?

– А также берлинского и монакского? – поддержал меня Муха.

– Что ты несешь, что ты несешь? – разозлился Ар тист. – Какой фестиваль в Монако? В Монако играют в рулетку, а не смотрят кино!

– Да? – сказал Муха. – А я и не знал.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил я Арти сту. Но он лишь сердито засопел и отвернулся к трибу не.

– Господа, наша пресс-конференция превращает ся в политический диспут, – заявил Кыпс. – Я обду маю все, что услышал. Я открыт для любых мнений.

Но особенно значимым для меня будет мнение гене рал-лейтенанта Кейта. А сейчас прошу задавать во просы, относящиеся непосредственно к съемкам. Я вижу, есть вопрос у корреспондента российской теле компании НТВ. Прошу вас, господин корреспондент.

– Спасибо. Среди гостей присутствует господин Ген рих Вайно, влиятельный правительственный чинов ник. Значит ли это, что правительство Эстонии поддер живает идею создания этого фильма?

К микрофонам подошел высокий пожилой эстонец, плотный, с крупной бритой головой, одетый строго официально. Вероятно, он не ожидал, что станет ак тивным участ-ником пресс-конференции, но ответил уверенно, без малейшей задержки:

– Нет, не значит. Но мы не считаем себя вправе вмешиваться в творческую жизнь эстонских деятелей культуры. Поэтому я присутствую здесь в качестве на блюдателя. И не считаю возможным давать какие бы то ни было комментарии.

– А теперь, дамы и господа, – сенсация! – объявил Кыпс. – Здесь находится человек, присутствие которо го во время съемок придаст творческому процессу не кую ауру, привнесет в сегодняшний день живой отго лосок души Альфонса Ребане. Между прошлым и на стоящим всегда есть незримая связь. Она эфемерна, но она есть. И поэтому я с особенным удовольствием представляю вам прямого потомка героя нашего филь ма, его внука – историка и художника Томаса Ребане!

Итак, господа, Томас Ребане!

Возле микрофонов появился будто бы вытолкну тый из толпы почетных гостей долговязый малый. Он был в коротком белом плаще и прекрасно сшитом се ром сюртуке, с хорошо уложенными светлыми волоса ми, элегантным красным галстуком-бабочкой и крас ной гвоздикой в петлице. Но вид у него был явно расте рянный и даже, как мне показалось, слегка затравлен ный. Появление его в центре всеобщего внимания бы ло, похоже, сюрпризом не только для публики, но и для него самого.

Аудитория сначала удивленно примолкла, потом оживилась, раздались аплодисменты, зашуршали мо торы телекамер, засверкали блицы фотокорреспон дентов. Томас Ребане довольно быстро освоился и да же галантно поклонился, как бы благодаря за внима ние, вовсе не заслуженное его скромной персоной.

– Господа журналисты, можете задавать вопросы! – разрешил Кыпс.

Первым оказался корреспондент газеты «Эстония».

– Черт побери, Томас! – сказал он. – Я знаю тебя больше десяти лет – с тех пор, как тебя вышибли с ист фака Тартуского университета. Но даже и не подозре вал, что ты внук национального героя Эстонии. Почему ты молчал?

– Да я и сам не знал, – ответил Томас. – Мне сказали об этом всего две недели назад.

– Кто тебе об этом сказал?

– Ну, те, кто меня нашли.

– А конкретно? Или это секрет?

– Да нет. Господин Юрген Янсен.

Член политсовета национал-патриотов, которого Кыпс представил как одного из главных спонсоров, приблизился к микрофонам и уверенным жестом руки попросил внимания:

– Позвольте мне дать пояснения. Да, действительно всего две недели назад я сообщил Томасу, что он явля ется внуком Альфонса Ребане. Но знали мы об этом давно. Просто не было документов, которые подтвер ждали бы это с полной достоверностью. Альфонс Ре бане был для коммунистов злейшим врагом. Поэтому родители Томаса тщательно скрывали это опасное для них родство. По вполне понятным причинам не афи шировал его и Альфонс Ребане. Что же касается ваше го не слишком тактичного замечания о том, что Тома са Ребане «вышибли» с исторического факультета, то тут есть и другое объяснение. Он сам ушел из универ ситета, так как чувствовал интуитивное неприятие той идеологизированной лжи, которая в советские време на выдавалась за историю. Не так ли, Томас?

– Да, конечно, – покивал Томас. – Если честно, вышибли меня за прогулы. Но историю я действитель но никогда не любил. Клио никогда не относилась к чи слу любимых мной муз.

– А с каких пор ты художник? – не унимался корре спондент «Эстонии». – Об этом ты тоже узнал всего две недели назад?

Томас обиделся. Из кармана плаща он извлек жур нал с яркой глянцевой обложкой и продемонстрировал его публике:

– Это журнал «Дойче арт». Месяц назад в мюнхен ском музее «Новая пинакотека» проходила выставка современного искусства из частных коллекций. А «Но вая пинакотека» – это, кто не знает, как Эрмитаж. На выставке была и моя картина, я назвал ее «Компози ция номер шесть». Она была отмечена в статье одно го из самых известных немецких искусствоведов док тора Фишера. Так что можешь засунуть свою иронию...

В общем, ты знаешь, куда ее засунуть.

Ответ Томаса вызвал одобрительные смешки в пу блике.

– Ты – в «Новой пинакотеке»? – поразился настыр ный корреспондент. – Что же написал о твоей картине доктор Фишер?

– Пожалуйста, могу прочитать. – Томас раскрыл журнал и нашел нужное место. – «Композиция номер шесть» молодого эстонского художника Томаса Ребане – это похмелье красок, обнаженный примитивизм, вы зывающий, наглый, исполненный такого равнодушия и даже отвращения к зрителю, что картина невольно обращает на себя внимание".


– И что это значит? – озадаченно спросил журналист.

– Что?

– То, что написал о твоей картине доктор Фишер.

– А! Ну, это типа того, что я выразил свое отношение к этому, как его... В общем, к советской власти.

– Прекрасно, Томас Ребане! – заявил корреспондент «Ээсти курьер». – Прекрасный ответ! Вы помните сво его знаменитого деда?

– Увы, нет, – ответил Томас. – Я его никогда не видел.

– Но вы ощущали его присутствие в своей судьбе?

– Я? Да, конечно. А как же? Иногда ощущал. Но ка ким-то странным, даже мистическим образом. Словно кто-то предостерегал меня от одних поступков и по ощрал к другим. Должен признаться, я не всегда сле довал этим советам. И потому совершал ошибки, ко торых вполне мог избежать. Но я же не знал, кто дает мне эти советы.

– Альфонс Ребане был непримиримым борцом про тив коммунистического режима. Вы разделяете поли тические взгляды своего деда?

– Как же их можно не разделять? – удивился Томас. – Сейчас все стали антикоммунистами. Даже коммуни сты.

– Господа, разрешите мне закончить на этом пресс конференцию, – объявил Кыпс. – Благодарю всех. Бла годарю Томаса Ребане за откровенность его ответов.

Объявляется перерыв. После него желающие смогут присутствовать на репетиции одного из центральных эпизодов будущего фильма. Реальные киносъемки – процесс кропотливый и для постороннего наблюдате ля попросту скучный. Но мне хотелось бы дать вам представление о фильме, поэтому я проведу так назы ваемый мастер-класс. Артистов и режиссерскую груп пу прошу не расходиться. Еще раз, господа, спасибо за внимание!

Толпа потекла под навес к заскучавшим официан там, солидные гости неторопливо спускались с под мостков, на ходу обмениваясь впечатлениями о пресс конференции. Говорили в основном по-эстонски. Лишь однажды мое ухо уловило русскую речь. К Томасу Ре бане, сошедшему с трибуны в сопровождении наци онал-патриота Янсена, подошел квадратный спонсор, заявивший в начале пресс-конференции, что он эсто нец и этим, блин, все сказано, и проговорил со стран ным выражением, с эдакой смесью удивления, уваже ния и пренебрежения:

– Ну ты даешь, Фитиль! Внук Альфонса Ребане! Ни когда бы не подумал.

– И тебе, Краб, придется с этим считаться, – не без вызова ответил потомок эсэсовца.

– Никаких «фитилей», Анвельт, – приказал нацио нал-патриот. – И никаких «никогда бы не подумал». Ни когда, нигде и ни при каких обстоятельствах. Ясно?

– Вник. Проехали Фитиля. Господин Ребане. А про сто Томасом я могу тебя называть?

– Можешь. Кстати, Краб, у тебя зависли мои десять штук баксов. Закинь мне их. Счетчик я включать не бу ду, но советую не тянуть.

– Какие десять штук? – возмутился квадратный Ан вельт. – Я твоих бабок в глаза не видел!

Томас Ребане обернулся к Янсену:

– Значит, это вы должны мне мои десять тысяч?

– Свободны, Анвельт, – сухо кивнул национал-патри от. А когда тот отошел, резко посоветовал Томасу:

– Не забывайтесь, молодой человек. Если бы не я, вы никогда не узнали бы, что являетесь внуком Аль фонса Ребане.

– Но я узнал. А теперь узнали все. И вам тоже при дется с этим считаться. Я хочу получить свои бабки.

Мне не нравится, когда они лежат в чужом кармане.

– Да отдаст он вам ваши жалкие баксы, отдаст! – раз драженно бросил Янсен.

– Другой разговор, – с удовлетворением констатиро вал внук национального героя. – А теперь я бы чего-ни будь выпил. Чего-нибудь невульгарного, соответствую щего человеку моего положения.

– Обойдетесь! – прикрикнул национал-патриот. – Не забывайте, что вы под домашним арестом. А в условия домашнего ареста входит сухой закон. Пойдемте, мы должны присутствовать на мастер-классе.

– Хоть сценарий дали бы почитать, – сказал Томас. – А то меня будут спрашивать о подвиге дедули, а что я могу сказать?

– Получите сценарий, – пообещал Янсен. – Возьму экземпляр у Кейта. Он вряд ли станет его перечиты вать. А у вас для этого будет много времени.

– Связался я с вами! – пробормотал Томас Ребане и послушно поплелся за Янсеном.

– Тут какая-то темниловка, – заключил Муха, прислу шивавшийся, как и я, к этому странному разговору. – Но мне он почему-то нравится, этот фитиль. Хоть он и внук эсэсовца. По-моему, редкостный раздолбай. Но в этом гадюшнике выглядит нормальным человеком.

А что это, если не гадюшник? Снимать фильм про по двиги эсэсовцев в годы Великой Отечественной войны!

Это надо же! Я даже представить себе не мог, что та кое вообще возможно!

Толпа начала редеть. Серьезные гости презентации рассаживались по своим джипам и «мерседесам», ма шины выруливали на асфальтированный проселок и исчезали среди холмов. Артист оглянулся на пустею щую стоянку и попросил меня, отдавая ключи от «ма зератти»:

– Запри тачку. И крышу подними – вдруг дождь.

– Может, двинем домой? – предложил я. – Трасса пустая, к утру доберемся.

– Нет, – буркнул Артист. – Останемся. Досмотрим.

– Чего смотреть-то? – удивился Муха. – По-моему, все и так ясно.

– А мне не все!

– Молчу, – сдался Муха. – Как скажешь. Сегодня твой день.

Как и на всех современных дорогих машинах, чер ная кожаная крыша «мазератти» приводилась в дей ствие электрическим приводом. После нажатия клави ши она мягко наползала с багажника к лобовому сте клу, отделяя пассажиров от суеты жизни. Я немного по сидел в этом оазисе спокойствия и комфорта, пытаясь понять, что это за странное действо, свидетелями ко торого мы оказались.

Резкая стычка между журналистом из русскоязыч ной «Эстонии» и явным националистом из «Ээсти ку рьер» уже сама по себе вызывала недоумение. Стран ным был сам предмет спора. Если правда, что от рук коммунистов погибло в тринадцать раз больше эстон цев, чем от рук фашистов, это может объяснить нена висть к коммунистам. Но разве может это объяснить, а тем более оправдать любовь к фашистам? Так, во вся ком случае, казалось мне. В Эстонии, похоже, думали по-другому. Иначе не затеяли бы этот фильм.

И тут до меня вдруг дошла вся фантасмагоричность происходящего – не в деталях, а в целом. Во всем ми ре до сих пор вылавливают военных преступников и судят, несмотря на их престарелость. А здесь с помпой запускают фильм про подвиги эсэсовцев. Они тут дей ствительно с дуба съехали?

Был только один вариант, при котором все это бы ло бы естественным и даже рутинным: если бы Вто рая мировая война закончилась полной и окончатель ной победой Третьего рейха под мудрым предводи тельством вождя всех времен и народов генералисси муса Адольфа Гитлера. Но она вроде бы закончилась чуть-чуть не так. Или я ошибаюсь?

Твою мать. В демократической Эстонии. Сегодня.

Снимают фильм о подвигах эсэсовцев. А выйдет он че рез год. Ну, правильно: как раз к 55-летию со дня По беды. Это что, такой подарок ветеранам Великой Оте чественной войны?

Кому все это понадобилось? Зачем?

А ведь кому-то понадобилось. Об этом свидетель ствовал даже размах презентации.

Что все это, черт возьми, значит?

Не придя ни к какому выводу, я допил остывший ко фе из термоса и вернулся к помосту, на котором режис сер Март Кыпс проводил показательную репетицию – мастер-класс.

Начало смеркаться. Над речушкой, призванной ис полнять роль Векши, стелился туман, словно загусте ли заросли ивняка и краснотала на низинном берегу.

Заработала передвижная электростанция, питающая осветительные приборы. Мощные юпитеры вспыхнули над помостом, на котором проводилась пресс-конфе ренция. Теперь он превратился в съемочную площад ку. Реквизиторы установили дощатый стол, расстели ли на нем штабные карты, расставили гильзы от соро капятимиллиметровых снарядов, наполненные соляр кой, в которой плавали матерчатые фитили, – коптил ки военной поры.

Тусовка съежилась. Телевизионщики уехали гото вить материал к эфиру, солидные гости, отметившись, поспешили к своим делам. Но некоторые остались. По чему-то остался правительственный чиновник Генрих Вайно. Остался член политсовета Национально-па триотического союза Янсен, не отпускавший от себя внука национального героя Эстонии. Рядом с Вайно и Янсеном независимо держался генерал-лейтенант Кейт, но какая-то зависимость все же, вероятно, бы ла, иначе командующий сразу улетел бы, как любой за нятый человек, отбывший протокольное мероприятие.

Были еще несколько газетчиков и единственная теле визионная группа таллинских «Новостей».

– Суть эпизода в следующем, – объяснял Кыпс не столько артистам, сколько почетным гостям, для ко торых на краю помоста были поставлены раскладные дачные стулья. Меня и Муху, как представителей ме ждународного арт-агентства «МХ плюс», он тоже отнес к почетным гостям. Поэтому и для нас нашлось место – правда, в самом заднем ряду. – Передовые части ди визии генерала Волкова, в сценарии я называю его Во ликовым, выдвинулись на рубеж реки Векши и попыта лись с ходу атаковать позиции Эстонского легиона, но были отброшены батальонами Альфонса Ребане. Рус ским пришлось отступить и окопаться на правом бере гу. Генерал Воликов получил приказ от маршала Жу кова в кратчайший срок прорвать оборону противника.

Он не знал, какие силы ему противостоят. Нужно бы ло произвести разведку и взять «языка» – лучше все го штабного офицера. Эту задачу Воликов и ставит пе ред одним из лучших полковых разведчиков лейтенан том Петровым. Его роль исполняет актер Злотников.

Семен, на точку!

Артист вошел на освещенную прожекторами пло щадку и остановился у стола. Вид у него был, прямо скажем, не слишком веселый. Совсем невеселый. А если быть точным, вид у него был такой, что я обло жил себя за то, что согласился с его желанием остать ся. Нужно было скрутить его, кинуть на заднее сиде нье «мазератти» и как можно быстрей увезти в Россию.


Скрутить Артиста было, конечно, непросто, но вдвоем с Мухой мы как-нибудь справились бы. Ну, сломал бы он нам по паре ребер, для друга не жалко.

В духовной атмосфере современной демократиче ской Эстонии даже я чувствовал себя не очень уютно.

А Артист и подавно. Он, конечно, соответствовал ти пажу «простецкий русский парень из крестьянской се мьи». Но на самом-то деле был евреем.

– Текст! – приказал Кыпс.

– Какой? – хмуро спросил Артист. – Ты же не дал мне сценария.

– Я повторяю: мой метод – импровизация! Что дол жен сказать лейтенант, когда его вызвали к генералу?

– А кто генерал?

– Я. Текст!

– Товарищ генерал, лейтенант Петров прибыл по ва шему приказанию!

– Очень хорошо, – кивнул Кыпс. – Вольно, лейте нант. Слушай приказ. Нужен «язык». Сегодня ночью идешь на тот берег. И без «языка» не возвращайся.

Возьмешь четырех самых лучших разведчиков... Раз ведчиков на площадку!

Появились четыре солдата из массовки, одетые так же, как и Артист: в телогрейки и яловые сапоги. На гру ди у них висели тяжелые дисковые автоматы ППШ.

– У них же фейсы эстонские, – заметил Артист. – По лучается: эстонцы против эстонцев?

– Ты прав, – немного подумав, согласился режис сер. – Ладно, потом сменим. Мы договорились с Ле нин-градским военным округом, – объяснил он го стям. – Пришлют батальон солдат. На съемках будут наступать настоящие русские, так что подлинность бу дет соблюдена. А подлинность, господа, – основа мо его творческого метода. Подлинность и еще раз под линность!

– Что же происходит дальше? – продолжал Кыпс. – Разведгруппа удачно форсирует Векшу и проникает в расположение Эстонского легиона. Но эстонские леги онеры – опытные воины. Их роли, кстати, будут испол нять бойцы спецподразделения «Эст», элита Сил обо роны. Специально для этого и место съемки мы вы брали поблизости от расположения их части. Генерал Кейт, я видел показательные выступления ваших пи томцев. Я восхищен. Мои поздравления!

– Спасибо, Март, – поблагодарил генерал-лейте нант. – Я передам ваши слова моим бойцам. Это их вдохновит.

Он произнес это с иронией, но чувствовалось, что слова Кыпса доставили ему удовольствие.

– В скоротечной ночной схватке четыре советских разведчика погибают, а лейтенант Петров попадает в плен, – вернулся Кыпс к описанию эпизода. – Его при водят к Альфонсу Ребане. И тут начинается самое ин тересное!.. Садитесь, товарищ лейтенант, – предло жил он Артисту, входя в роль Альфонса Ребане.

Не знаю, какой он режиссер, но актером он был вро де бы неплохим. И эдакая усталость в тоне, и глубин ная озабоченность ситуацией. И слово «товарищ» он произнес хорошо, без издевки, но с вывертом.

Артист сел на подставленный реквизитором табурет.

– Что нужно Альфонсу Ребане? – продолжал Кыпс, адресуясь к гостям. – Чтобы русские не узнали, какие силы им противостоят и как укреплена линия оборо ны? Это так, да. Но ему гораздо важней другое: убе дить русских, что Эстонский легион малочислен и ис трепан в боях, что никакого укрепрайона нет, а есть наспех вырытые окопы и, главное, что на вооружении Эстонского легиона лишь легкое стрелковое оружие и ручные пулеметы. Если бы в этом удалось убедить ге нерала Воликова, тот не стал бы ждать подхода танков и артиллерии, а повел бы утром наступление силами своих пехотных полков. Но как этого добиться? У Аль фонса Ребане был только один способ: перевербовать захваченного разведчика, заставить работать на себя, передать через него дезинформацию русскому генера лу. И Альфонс Ребане сделал это. Да, сделал!

– Перевербовал лейтенанта-разведчика? – удивил ся Артист. – Куда-то ты полез не в ту степь. Как он мог его перевербовать?

– Объясняю. Кого видит перед собой полковник Ре бане? Простого русского парня, крепкого, здорового, с лицом, не отмеченным печатью излишней образован ности.

Муха ухмыльнулся и подтолкнул меня локтем. Я сделал знак: не мешай – творческий процесс!

– Явно – из деревенских, из крестьянской семьи, – продолжал Кыпс. – Работящий, сноровистый. Раз су мел стать лейтенантом-разведчиком – значит, сноро вистый. И следовательно – из работящей крестьянской семьи. Логично? – спросил он у Артиста.

– Ну, допустим, – кивнул тот, озадаченно морща свое не отмеченное печатью излишней образованности ли цо.

– А что такое работящая крестьянская семья в 3О-е го-ды? Это кулаки, господа. И это значит, что отец на шего разведчика наверняка был раскулачен и сослан в Сибирь или даже расстрелян. Твой отец, Семен, – кулак. Это по Станиславскому – предлагаемое обсто ятельство. Можешь ты это допустить?

– Вообще-то мой отец – альтист, профессор Мо сков-ской консерватории и почетный член десятка ака демий. Но могу и допустить, что кулак. Со Станислав ским спорить не буду. Допустил. И что из этого следу ет?

– Из этого следует все! – торжествующе объявил Кыпс. – И прежде всего – неосознанная, сидящая в са мой глубине твоей души ненависть к большевистскому режиму, уничтожившему всю твою большую дружную семью. И Альфонс Ребане помог тебе понять самого себя. Он убедил тебя, что быть подлинным патриотом – значит бороться против коммунистического режима.

– И я побежал к своим и доставил им всю эту туфту?

– Да. Дезинформацию. Генерал Воликов отдал при каз о наступлении. Оно захлебнулось в крови. И уже не спасли положения подошедшие танки и артиллерия.

Русская дивизия была обескровлена, она не смогла сломать оборону Эстонского легиона. И только когда была закончена перегруппировка группы армий «Се вер», Альфонс Ребане получил приказ отступить. Та ков общий рисунок одного из центральных эпизодов фильма, – закончил Кыпс. – Детали появятся в процес се съемок, в ходе импровизации. Импровизация – это вторая составляющая моего творческого метода.

– Полная херня, – подумав, сообщил свое мнение Артист. – Если у меня отец – кулак, меня и близко не подпустят к полковой разведке. Ее же контролировал Смерш!

– Ты сумел скрыть свое происхождение. Многие так делали. В суматохе, которая царила в начале войны, это было нетрудно.

– Вот за что я люблю режиссеров – они все умеют объяснить! Даже любую фигню! Если я так ненавижу большевиков, почему я не перебежал к немцам в на чале войны?

– Ты был морально не готов к этому решению. Ты и не сделал бы этого, если бы не встреча с тонким пси хологом, каким был Альфонс Ребане.

– Февраль сорок четвертого года, Марик. Вникни! Не сорок второго, не сорок третьего – сорок четвертого!

Любому идиоту уже ясно, что Гитлер капут. И в это вре мя я перебегаю к немцам? Ты хоть думай, что несешь!

– Именно в это время! – убежденно возразил Кыпс. – Да, все уже понимали, что война проиграна. Но для те бя это единственный шанс вырваться из большевист ского ада, оказаться вместе с отступающей германской армией на Западе. Пожалуйста, можешь сделать это главным мотивом.

– Все равно херня, – повторил Артист. – Полковой разведчик лейтенант Петров. За его плечами – три с лишним года войны. Сколько раз он успел сходить за линию фронта? Десятки! И тут его захватят в плен фа шист-ско-эстонские валуи?

– Они были готовы к встрече с русским разведчиком.

– Это я, разведчик, был готов к встрече с ними. Эф фект неожиданности был на моей стороне.

– Ты забываешь, что у эстонских легионеров подго товка была не хуже, чем в подразделении «Эст»!

– И что? – презрительно спросил Артист. – Ты хо чешь сказать, что эти «эсты» смогут взять меня в плен?

Кыпс развел руками и обратился к Кейту:

– Генерал, я бессилен. Объясните артисту Злотни кову, что такое спецподразделение «Эст».

– Нет ничего проще, – со снисходительной усмеш кой отозвался генерал-лейтенант. – Отправляйте раз ведчика на задание.

– На какое задание? – не понял Кыпс.

– Какое задание дает генерал Воликов лейтенанту Петрову? Взять «языка». Пусть идет и берет. Возьмет – значит, все ваши построения ничего не стоят. Попа дет в плен – продолжите свой «мастер-класс». Я с ин тересом понаблюдаю за психологической дуэлью Аль фонса Ребане с русским разведчиком. Где этот артист, исполняющий роль героя вашего фильма?

– На той стороне, в штабном блиндаже, – доложил помощник режиссера.

– Вот и приступайте. А мы посмотрим. Это инте реснее, чем слушать ваши рассуждения. Не так ли? – обратился Кейт к Генриху Вайно и национал-патриоту Янсену.

– Занятно, – кивнул Вайно.

– Очень занятно, – подтвердил Янсен.

Пока Кыпс связывался по рации с помощником на том берегу и отдавал распоряжения приготовиться к прогону, реквизитор принес ППШ и подал Артисту.

– А это мне зачем? – спросил Артист.

– Положено, – объяснил реквизитор. – У всех такие же автоматы.

– И с ним я полезу за «языком»? На настоящее дело я бы взял «шмайссер». А эту дуру мне и даром на надо.

– А что вам нужно?

– Метров пять крепкого тонкого шнура. И финку с тя желой ручкой – лучше со свинчаткой. А этих я с собой не возьму, – кивнул он на четырех «разведчиков». – Лишняя обуза мне ни к чему.

– Вы хотите сказать, что пойдете один? – удивился Кейт.

– Вот именно, генерал.

– Они хорошие солдаты.

– Может быть. Но я их не знаю. А с незнакомыми на такие дела не ходят.

– Вы самоуверенны, Злотников.

Артист хмуро усмехнулся.

– Вы и понятия не имеете, генерал, насколько я са моуверен.

До Кейта, по-моему, начало кое-что доходить.

– Вы служили в армии?

– Пришлось.

– Воинское звание?

– Рядовой запаса.

Генерал-лейтенант с некоторым сомнением посмо трел на Артиста и повернулся к порученцу:

– Кто командует массовкой на том берегу?

– Сам командир отряда. Капитан Кауп.

– Передайте ему: репетиция приравнивается к бое вым учениям. Со всеми вытекающими последствиями.

И если они не сумеют перехватить разведчика...

– Можете не продолжать, господин генерал. Он пой мет.

– Все готово, можно начинать, – объявил Кыпс. – Как только лейтенант Петров будет схвачен, дадут зеле ную ракету, и мы перейдем на ту сторону, в командир ский блиндаж. Желаю удачи, Семен.

– С тобой я потом разберусь, – вместо традицион ного «к черту, к черту» пообещал Артист. Он делови то попрыгал, проверяя, не брякает ли что-нибудь, под мигнул нам и скрылся в низинном ивняке.

Генерал-лейтенант Кейт обратился к режиссеру:

– Что-то не верится мне, что этот актер – рядовой запаса. В каких войсках он служил?

– Понятия не имею, – ответил Кыпс, озадаченный обещанием Артиста разобраться с ним. – Вроде бы во евал в Чечне. Но в каких частях... Сейчас выясним.

Здесь его друзья. Господин Мухин и господин Пасту хов. Они могут знать. В каких войсках служил Сень ка? – обратился он к нам.

– В спецназе, – ляпнул Муха. – В диверсионно-раз ведывательной группе.

Он получил от меня внешне незаметный, но болез ненный тычок по ребрам и спохватился:

– Ну, это он так сам говорил. Но разве можно ему верить? Он же трепач. Артистическая натура. Соврет – недорого возьмет. Он говорил, например, что за его голову чеченцы назначали премию в миллион долла ров. Не треп? Да за него и половины не дали бы. Штук триста – куда ни шло. Ну, четыреста. Ладно – четыре ста пятьдесят. А «лимон»? Да ни в жизнь!

– Мы не располагаем информацией о службе арти ста Злотникова, – прервал я словесный понос Мухи.

Генерал-лейтенант снова подозвал порученца:

– Передайте приказ капитану Каупу: выставить па трули по всему берегу.

– Слушаюсь. Немедленно передам.

– Нечестно, господин генерал, – сказал я. – Вы сей час – наблюдатель. А наблюдатель не имеет права вмешиваться в ход учений.

– На войне как на войне, – холодно ответил Кейт.

Что ж, на войне как на войне.

Интересное намечалось кино.

С полчаса ничего не происходило. Генерал-лейте нанта и высоких гостей снабдили армейскими бинокля ми, они напряженно всматривались в высокий север ный берег. Но он был погружен в темноту, лишь изред ка разрываемую осветительными ракетами. Звуков то же никаких не было – их заглушал дизель электростан ции. Кейт приказал выключить движок. Теперь погру зился в темноту и наш берег, стало слышно, как пле щется на камнях вода и кричит какая-то болотная пти ца.

Муха сбегал к «мазератти» Артиста и притащил по левой бинокль с встроенным прибором ночного виде ния и компьютером, позволяющим укрупнять фрагмен ты изображения и делать их более четкими. Этим би ноклем, изделием российской оборонки, нас премиро вал мэр одного подмосковного городка после того, как мы сделали для него кое-какую работу.

Чтобы не смущать командующего Силами оборо ны Эстонии видом этого чудо-бинокля, мы отошли в сторону и принялись по очереди всматриваться в се верный берег. На зеленоватом фоне четко вырисовы вались танковые капониры, замаскированные пушки и пулеметные гнезда на высоком берегу, виднелись силуэты солдат в стальных немецких касках военных времен. Одиночные патрульные в таких же касках пе редвигались и по кромке воды.

А вот это, по-моему, было ошибкой. На месте гене рал-лейтенанта Кейта или этого Альфонса Ребане я выслал бы парные патрули. И под страхом трибунала запретил бы курить. Возможно, выполнявшие роль фа шистских легионеров «эсты» и получили такой приказ, но явно его не выполняли. И хотя курили они, пряча сигареты в ладони, слабые пятнышки света все же бы ли видны.

На выбор у Артиста было два варианта. Легким понтонным мостиком, переброшенным через речку, он воспользоваться не мог – его как бы и не существова ло, да и он был весь на виду. Километрах в восьми от позиций был автомобильный мост. Можно было про скочить туда, а потом зайти к легионерам с тыла. Но восемь километров туда и восемь обратно – это час бе гом. После такой пробежки сил для активных действий останется маловато. Оставалось одно: попытаться не заметно форсировать речушку вплавь. Она была не широкая, всего метров пятнадцать, и вряд ли глубокая.

При одной мысли, что нужно лезть в ледяную воду, не вольно пробирала дрожь. Но на войне как на войне.

– Смотри, смотри! – вдруг сказал Муха и протянул мне бинокль. Но я уже и без бинокля заметил, как сига рета в руках одного из патрульных вдруг сделала рез кий зигзаг. В бинокль хорошо было видно, как какая-то темная фигура, возникшая наверняка из воды, взяла патрульного за ворот шинели и оттащила за прибреж ный валун. Некоторое время ничего не было видно, а затем из-за валуна поднялся легионер в каске, в ши нели, в коротких эсэсовских сапогах, со «шмайссером»

на груди и побрел вдоль берега, забирая все выше и выше, к танковым капонирам.

Мы с Мухой переглянулись, я спрятал бинокль в кар ман плаща, и мы вернулись на трибуну. По нашим рас четам, ждать оставалось недолго.

И точно, минут через сорок в руках режиссера Кыпса ожила «уоки-токи».

– Слушаю! – нервно бросил Кыпс.

– Марик, тут такие дела, – раздался голос помре жа. – Разведчик проник в штаб и уволок полковника.

– Как – уволок?! – завопил Кыпс. – Куда?!

– Не знаю, он запер нас в блиндаже.

– А охрана?! Охрана где?!

– Не знаю, мы не можем выйти из блиндажа.

Генерал-лейтенант выхватил рацию из рук режиссе ра:

– Капитана Каупа!

– Сейчас развяжем, – пообещал помреж.

– Медлер! – рявкнул генерал-лейтенант.

– Слушаю вас, – вытянулся порученец.

– Всю массовку с этого берега – туда. Перекрыть от ходы. Включить электростанцию, осветить берег все ми прожекторами! Выполняйте!

– Есть выполнять!

– Капитана Каупа ко мне!

– Есть капитана Каупа к вам!

Взвыл движок электростанции, осветители развер нули все софиты на противоположный берег. Чело век двадцать солдат, бивших баклуши на этом бере гу, кинулись выполнять приказ. По железу понтонного мостика загремели сапоги, через пять минут весь ле вый берег был усеян фигурами в немецких шинелях и стальных касках. Вспыхнули прожектора и на том бе регу. В их свете черными тенями замелькали солдаты.

– Вот подлюка! – сказал Муха.

– Генерал, вы играете не по правилам, – обратился я к Кейту.

Он даже не счел нужным взглянуть в мою сторону.

Зато ответил внук национального героя Эстонии:

– А генералы никогда по правилам не играют. Они их меняют по ходу дела. Как выгодней. Поэтому из воен ных не получилось ни одного выдающегося шахмати ста. Там не сходишь конем через всю доску. А хочется.

– Томас Ребане! – осадил его национал-патриот. – Вам не к лицу высказывать такие замечания в адрес эстонских воинов!

– А я-то при чем? – удивился Томас. – Они сами обо срались.

Шутки шутками, а положение у Артиста было ахо вое. Вернуться на этот берег с «языком» ему не дадут.

Так что в его положении я плюнул бы на «языка», будь он даже и штандартенфюрер СС, выпотрошил бы его на месте, прикончил и уходил задами. Впрочем, в дан ном конкретном случае потрошить и приканчивать не было необходимости.

Некоторое время я был уверен, что Артист так и сде лал, но неожиданно с того берега донесся рык танково го дизеля. Один из «тигров» окутался черным дымом, выполз из капонира, волоча за собой маскировочную сеть, и начал медленно спускаться по крутому откосу.

На него полезли эсэсовцы, замолотили «шмайссера ми» по броне. «Тигр» остановился и крутанул башней, сметая стволом с брони отважных легионеров. Потом вновь взревел дизелем и ринулся вниз, набирая ско рость. Воды речушки раздались под его пятидесяти тонной махиной.

«Тигр» взлетел на низинный берег и замер в угрожа ющей близости от трибуны: мощный, свирепый, в клу бах пара и черном чаду солярки, с длинной 88-милли метровой пушкой, с фашистской свастикой на квадрат ной башне, с мокрой маскировочной сетью, которая ви села на нем, как невод. Он был похож на злобное чу довище, вы-рвавшееся из темных глубин истории.

Двигатель заглох. С лязгом открылся люк. Из него появилась сначала немецкая каска, потом шинель с погонами роттенфюрера, а затем и сам Артист в пол ной эсэсовской форме. Он спрыгнул на землю, вынул из кармана шинели красноармейскую пилотку, выжал ее, старательно расправил и надел вместо каски. По том поднялся на трибуну, вскинул к пилотке руку и от рапортовал обалдевшему режиссеру Кыпсу:

– Товарищ генерал, ваше приказание выполнено.

«Язык» взят.

Кыпс вспомнил, вероятно, обещание Артиста разо браться с ним, юркнул за спину генерал-лейтенанта Кейта и оттуда спросил:

– Где же «язык»? Где он?

– А там, в танке. Пусть его вытащат, а то мне надо ело с ним валандаться. Он не тяжелый, но больно уж длинный. Неудобный для транспортировки.

К «тигру» кинулись капитан Медлер с помрежем и через несколько минут извлекли на свет божий высо кого худого человека в мундире офицера СС. Руки его, будто вытянутые по швам, были примотаны к телу шну ром, а во рту торчал кляп из его собственной формен ной фуражки. При этом создавалось впечатление, что он пытался съесть фуражку, но высокая тулья и лаки рованный козырек в рот не пролезли и теперь торчали наружу вместе с фашист-ской кокардой.

– Командир 20-й Эстонской дивизии СС штандар тенфюрер СС Альфонс Ребане, – представил его Ар тист и обернулся к «языку». – Извини, старина. Сам понимаешь, импровизация. Надеюсь, я не очень тебя помял?

Он финкой разрезал шнур, вытащил изо рта «язы ка» фуражку и нахлобучил ее на голову актера. Потом обратился к Кыпсу:

– Как тебе такой финал битвы на Векше? А вам, ге нерал? «Эсты, эсты!» Говно на палочке ваши «эсты»!

Мужественное лицо генерал-лейтенанта Кейта поб агровело. По-моему, замечание Артиста ему не понра вилось.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.