авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Игорь Егорович Рыбинский

Время карликов

OCR Ustas spell&check Busya Игорь Рыбинский «Время карликов»: Золотое руно;

Санкт-

Петербург;

2004

Аннотация

Иронический приключенческий роман-притча о

событиях совсем недавнего прошлого. Роман написан в

1999 году;

в нем узнаваемо все: и вечно пьяный президент,

и рыжий пройдоха, укравший у студента в ленинградском пивном баре проект приватизации СССР, и коротышки олигархи. «Время карликов» готовы были выпустить в нескольких издательствах, но просили автора убрать из содержания всякое упоминание о влиятельных лицах.

Автор отказался.

Содержание ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО 7 2 16 3 31 4 42 Глава вторая 2 3 Глава третья 2 3 4 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЯЖЕЛЫЙ ПУТЬ К ВЛАСТИ 2 3 4 Глава вторая 2 3 4 5 6 Глава третья 2 3 4 5 6 7 8 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КЛОПЫ НЕ УМИРАЮТ – ИХ ТРАВЯТ 2 3 4 5 Глава вторая 2 3 4 5 Глава третья 2 3 4 5 ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ОСТРОВ ЛЮБВИ 2 3 4 5 6 Глава вторая 2 3 Глава третья 2 3 4 5 6 Глава, не вошедшая в основной текст романа Игорь Рыбинский Время карликов Некий известный человек, не напрямую, конечно, а через нашу общую знакомую секретаршу, заказал мне написание книги о нем самом, пообещал неплохой гонорар и даже выплатил аванс, но потом заказчик пропал куда-то, хотя я, надеясь на лучшую (скажем прямо – обеспеченную) жизнь, старательно собирал материал для будущего бестселлера, писал, писал, почти ничего не выдумывая. А когда прочитал созданное мною, чуть не заплакал – получился какой-то сумбур вперемешку с неразберихой – впрочем, как и вся наша жизнь.

Чем правдивее история, тем меньше верят в нее люди. Все готовы поверить сказке, особенно если у нее счастливый конец.

Хэппи энд – хорошо, конечно. Случается порой и погода замечательная, а все остальное – жизнь.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО Глава первая История, о которой я хочу рассказать, хоть и случи лась совсем недавно, обросла домыслами и стала по хожа на миф. Но прежде чем пустить колесо истории вспять, хочу всех заверить, что писать буду только о тех событиях, свидетелем которых был сам или же мои хорошие знакомые, кому полностью можно доверять.

А может быть, и нет.

Я бы начал, по своему обыкновению, издалека, но боюсь, что пришлось бы залезть в такие дремучие де бри, где легко заблудится и опытный историк, не го воря уже обо мне, грешном. И все же, приступая к описанию весьма странных и даже загадочных собы тий, если не всколыхнувших все общество, то потряс ших светлые умы некоторых столпов его, хочется вспо мнить момент, когда все началось. Не уверен точно, какой это был день недели;

могу признаться, что да же не знаю точной даты, одно могу сказать определен но – дождя не было. Даже наоборот: светило солнце, мне теперь кажется – оно просто сияло.

А раз так, то история моя началась летом. Именно в самой середи не его, когда шампиньоны на городских газонах еще не начали вылезать из подстриженной травы, а сама трава еще пахла не только пылью, но и отцветшими недавно одуванчиками. Теперь припоминаю: это был июль, и к тому же конец трудовой недели. Именно – послеобеденное время пятницы, когда уже не хочется работать, а мысли только о том, как прекрасна рюмка холодной водочки, выпитая за столиком в тени раски дистой яблони и закушенная хрустящим малосольным огурчиком. А как тает во рту ломтик маринованной нож ки белого гриба! А белая рассыпчатая картошка, посы панная только что сорванным с грядки укропом, излу чает такой аромат, что даже соседская собака высовы вает нос из своей будки и, завидуя чужому счастью, от горечи разочарования гавкает на сидящую на заборе ворону. А селедочка в горчичном соусе! А уха из суда ка, в которой густо плавают горошины новорожденно го картофеля и крупно нарезанные хвосты речных ра ков. Впрочем, о чем это я? Ах, да – было лето, и воро бьи купались в пыли возле главного административно го здания нашего славного города.

Двое людей… Наверное, правильно было бы ска зать два человека спустились по ступеням широкого крыльца, прошли вдоль газона с вечными цветами у подножия памятника и двинулись в сторону, куда ука зывал маленький бронзовый вождь Великой револю ции, о которой уже все стали забывать. А зря!

Впрочем, история моя не о том, что не следует за бывать даже то, помнить о чем не очень-то и хочется. А бронзовый отец всех российских передряг показывал в тот летний день на бронированный лимузин, к которо му как раз и направлялись два человека. Хотя я ошиб ся: все-таки это были не человеки, а – Люди! Человеки – это мы с вами;

те же, что шли мимо алых роз, явля лись Людьми, которые над всеми людьми. Или почти над всеми. А вот за ними как раз и семенили простые маленькие человечки, хотя и двухметрового роста, но с одинаковыми прическами и в одинаковых костюмах, не говоря уже о ремнях с кобурой под мышкой. Но двое идущих впереди словно не замечали тех, кто следовал по пятам и вокруг. Не будем обращать внимание на эс корт и мы с вами.

Вернемся лучше к тем, кто уже садился в брони рованный «мерседес». Они как раз говорили о самом важном и знаменательном, что ожидало их в ближай шее время, говорили спокойно и с таким достоинством, что можно было не сомневаться – предстоящее меро приятие окажет существенное влияние если не на весь ход мировой истории, то курс европейской политики изменит – это точно.

Простите меня, но увлекшись мелкими и незначи тельными подробностями, я упустил самое главное: не описал внешности двух этих мужчин. Мужчин, конечно же, с большой буквы. Впрочем, зачем мне их обрисо вывать. Одного – высокого – вы и сами прекрасно зна ете: это самый главный чиновник нашего города. Че ловек он простой и общительный, потому-то его часто показывают по телевизионным каналам. Что о нем го ворить! Все хорошее о нашем главном чиновнике уже сказано, и я не хочу повторять чужие слова, чтобы ме ня не обвинили в компиляции или плагиате, а может быть, и в чем другом – гораздо более худшем. Да и вообще: что о нем говорить – он скоро выйдет из ав томобиля и из моего повествования тоже. А вот дру гой поедет дальше – в свой загородный домик, и, ко нечно же, по страницам, которые я предлагаю внима нию усердного читателя, из главы в главу, пока мне не надоест рассказывать эту удивительную историю, так похожую на вымысел. Но человек тот стоит того, что бы о нем рассказывали сказки, хотя бы потому, что он ехал в собственной машине, а главный чиновник про сто попросил, чтобы его подвезли, так как роскошный лимузин был тогда единственным бронированным ав томобилем в нашем городе, и даже у очень больших начальников таких не было.

– Вообще-то я люблю простую еду, – сказал глав ный чиновник хозяину «мерседеса». – Помню, маль чишкой, отрежу ломоть черного хлеба, полью его под солнечным маслом, посыплю солью – и на речку на це лый день. Из воды вылезешь, бывало, откусишь кусок и сыт.

– Да, голодное было время, – согласился с ним наш герой, – у нас тоже черная икра только по большим праздникам была. А так – только красная. Я ее до сих пор ненавижу. А может, это только из-за цвета. Мне уже тогда все красное не нравилось.

– Но согласитесь, что красная рыба… – начал было большой начальник.

Но обладатель бронированного авто перебил его:

– Чушь! Рыба – это семга, а она розовая.

Важные и значительные люди никогда не спорят, так же как умные люди не соперничают друг с другом. Да же если они и бизнесмены. Конкурируют только ду раки, а умные люди всегда партнеры. Поэтому иной раз лучше промолчать и бросить лишний взгляд сквозь бронированное стекло на любимый город.

– Вот Вы и приехали, – произнес любитель черной икры.

Но он не сказал «До свидания», и потому большой начальник продолжал оставаться в автомобиле, гля дя в экран телевизора, вмонтированного в спинку во дительского кресла. На экране не было ничего инте ресного: какой-то мужчина с обгоревшими от солнца плечами плескался в бассейне с удивительно голубой водой. У мужчины даже были надеты надувные нару кавники для удобства, потому что рядом плавал невы сокий резиновый плотик, на котором стояло ведерко со льдом и бутылкой виски, а также пара бокалов с коктейлем «Маргарита». Мужчина пил виски, а коктей ли через соломинку потягивали две очень симпатич ные молоденькие мулатки, на которых из одежды были только небольшие татуировочки на худеньких попках.

У одной голубая орхидея, а у другой – лимонная бабоч ка Emigrant, которую на Руси называют капустницей.

– Ну вот, – сказал большому чиновнику его спутник, – а вы говорите «конкурент»! Забудьте!

– Но до выборов еще почти год, – попытался возра зить чиновник.

– Значит, есть время еще снять несколько серий это го скучного фильма. Кстати, на этой пленке самое ин тересное еще впереди. Правда, качество неважное.

Он зачем-то свет в номере погасил, но все, что надо, видно очень хорошо, – негромко и словно бы нехотя сказал владелец шикарного лимузина, доставая из ав томобильного бара бутылку французского коньяка.

– По рюмочке и разбежимся?

Большой чиновник спорить не стал, пригубил коньяк и посмотрел на экран:

– А девушки симпатичные, – вздохнул он.

– Только скажите, завтра же они будут здесь. Хотя мне кажется, что вы предпочитаете другой тип.

При этих словах радушного хозяина чиновник слегка порозовел. Но, может быть, это просто коньяк подей ствовал.

– Кстати, – вдруг вспомнил его собеседник, – а что это за девушка была сегодня в компании министра?

– Его новый референт. Очень симпатичная, не прав да ли?

– Да-да, – в раздумье подтвердил хозяин броневи ка, – к тому же шатенка.

«Много красавиц в аулах у нас, звезды мерцают во мраке их глаз» – сказал Лермонтов устами своего ге роя-горца. Как нравятся южным людям блондинки, зна ют все, а вот скандинавы предпочитают брюнеток. Все ищут красоту в противоположности обыденному и ча сто встречаемому типу, при этом понимая, что душа жаждет встречи со своей половиной. Но у души нет ма сти. Блондинки, брюнетки – а в чем, собственно, раз ница? На вкус и цвет товарищей нет. Восточный поэт сравнит светловолосую девушку со свежестью север ного утра, а рифмолюбивый потомок викингов страсть брюнетки назовет поцелуем жаркого звездного неба.

Но только умный человек, все понимающий, остановит свой выбор на шатенке. Блондинки – нежны, но ветре ны и похотливы;

брюнетки – темпераментны, но рев нивы и мстительны. А вот шатенки! В них все: и неж ность, и темперамент, и переменчивость, которая все гда волнует мужчин, и что-то еще – то, чего нет ни у одной блондинки, не говоря уже о брюнетке. Кстати, я сам люблю шатенок. Они мне так нравятся, что прихо дится обходить их стороной, кабы чего не вышло.

Я не упомянул рыжих, но о них лучше ни слова, по тому что все рыжие женщины – ведьмы.

Простите меня, судари мои. А сударыни, надеюсь, просто пролистнули эту страницу. Но я возвращаюсь к лимузину, в котором разговор как раз подходил к концу.

– Ну что же, прощайте, – сказал самому главному чиновнику его приятель, – желаю приятно провести вы ходные.

Городской голова пожал протянутую ему руку и по вернулся было к двери, как вдруг услышал обращен ную к нему просьбу:

– Позвоните сегодня же министру: пусть уволит в по недельник свою референтшу. Министр Вам не откажет.

– Да-да, – согласился большой начальник, – мы с ним хорошие приятели. Только Вам это зачем?

Хозяин «мерседеса» отключил телевизор и, глядя на погасший экран, вздохнул:

– В понедельник ее уволят, во вторник она поплачет, а в среду я позвоню и предложу ей высокую должность в моем московском офисе. С зарплатой, которую она сама себе назначит.

На том и порешили. После чего приятели расста лись: один по коридору из спин охранников проскочил в парадную дверь своего дома, а другой покатил даль ше со своим скромным эскортом – впереди джип с те лохранителями и следом точно такой же. И на всех трех машинах крутились голубые мигалки, почти неза метные в ярком солнечном свете. Оставшийся в оди ночестве на заднем сиденье огромного лимузина че ловек, ненавидящий красную икру, оказался совсем маленьким, что и не удивительно, потому что он был роста невысокого и сложения почти тщедушного. Но эти мелочи не мешали ему быть лицом значительным.

Впрочем, это лишнее подтверждение всеобщего за кона нашей Вселенной – маленькие объекты облада ют большей энергией. Астрономы могут подтвердить, что белые карлики светят ярче, чем желтые великаны.

История, даже очень недавняя, тоже имеет свои свиде тельства этому. Октябрьскую революцию, как извест но, организовали карлики. В состав первого советского правительства вошли люди, как будто специально ото бранные в театре лилипутов – каждый из них ростом не превышал полутора метров. Хотя память мне под сказывает, что был один из них великан – почти метр семьдесят, но он был очень скромным и ходил на по лусогнутых, чтобы не выделяться. А то мало ли что!

Короче говоря, карлики – великая сила, а все осталь ные, в особенности те, кого любят девушки, должны помнить об этом и быть настороже.

Человека, который летел в бронированном «шести сотом» к своему загородному дому, звали Владимир Фомич Высоковский. Личностью он был весьма выдаю щейся. Легенду о черной икре по большим праздникам и о ненависти к лососевой он придумал сам, а может быть, сказал так, чтобы показать разницу между собой и тем большим начальником, проплававшим все свое детство в мелкой провинциальной речушке, не выпус кая изо рта кусок хлеба, политый подсолнечным ма слом.

Я никого не хочу убеждать, но мне доподлинно известно: Владимир Фомич родился в семье более чем скромной, в которой и минтаевую икру в глаза не виде ли, не то чтобы деликатесы, украшающие столы пар тийного начальства. Выбиться в люди у Володи шан сов почти не было, потому что в прежние годы верши тели судеб могли закрыть глаза на низкое происхожде ние, если человек был высокого роста. Время револю ционных карликов уже ушло в историю, дочери высо кого начальства предпочитали накачанных великанов с прилизанными волосами, а кому был нужен студент ростом метр шестьдесят, и то только тогда, когда он вставал на цыпочки. Но если бы девушки во француз ских дубленках, подъезжающие к дверям Альма Матер в папиных служебных машинах, знали тогда, сколько энергии может аккумулировать в себе маленький чело век! Если бы преподаватели экономического факуль тета могли догадаться, что по коридору, прижимаясь к стене, скромно передвигается небольшая водородная бомба! Никто не знал, даже я. Хотя уже на третьем кур се популярность студента Высоковского начала расти.

Именно тогда он написал экономический труд, который широко ходил по рукам. Школьную тетрадку из соро ка восьми листов, исписанных аккуратным почерком, перелистала вначале бабушка-бухгалтер, потом мать, затем ее подержал в своих ладонях отец, но он читать не стал. После чего с ней ознакомились, заперевшись в кабинке туалета, двое невысоких студентов из парал лельной группы. A потом уж Володя осмелел настоль ко, что предложил оценить его творение одной девуш ке, для чего пригласил ее пройтись по Таврическому саду, который был в двух шагах от факультета. Сту дентка покраснела, потому что не сразу догадалась, чего от нее хотят, а когда поняла, то решила отказать ся, но за окном светило осеннее солнце, с деревьев осыпались золотые листья, а Высоковский настаивал.

Они опустились на садовую скамью, на которой еще лежала пустая бутылка портвейна «Ереван» и стакан с розовыми разводами на стенках. Девушка углубилась в чтение, а Володя украдкой поглядывал на ее пры щавый лобик, прикрытый редкой челкой. Наконец со курсница закрыла тетрадь, посмотрела на коротышку влажными глазами и выдохнула:

– Ты – гений!

Экономический труд был и впрямь замечательный.

Я его, правда, не читал, но мне его пересказал один приятель, у двоюродного брата которого была тетка, дружившая в то время с бабушкой Высоковского. Идея была проста и гениальна. Поскольку Советский Союз является общенародным государством, а каждый член общества – собственником части природных ресурсов, основных фондов, недвижимости и движимости, му зейных собраний и золотовалютных запасов, то надо выдать каждому советскому человеку документ, под тверждающий его право на эту собственность. Высо ковский даже придумал название для такого сертифи ката. Он должен называться «ваучер». Этот документ должен иметь денежный эквивалент, свою номиналь ную стоимость. Володя определил ее в десять тысяч рублей, так как большей денежной массы он не мог се бе представить. После того как каждый, включая даже только что родившихся младенцев, получит в руки по ваучеру, начнется второй этап. И он будет важным зве ном в повышении благосостояния государства и все го народа. В стране будет создан рынок капитала. Са мо слово «рынок» Высоковскому не очень нравилось:

оно является синонимом слова «базар», и потому не каждый сможет понять его правильно. Но Володя со слался на Карла Маркса, привел пару цитат, а с класси ками у нас не спорили. Кто-то, правда, пытался, но по том у него это желание пропадало лет на восемь. Идея Высоковского в том и заключалась, что созданный ры нок капитала не обозначает превращение всех совет ских граждан в капиталистов. Как раз наоборот: вау чер можно продать по рыночному курсу, который будет неуклонно расти вместе с ростом отечественной эко номики, можно будет заложить его в банк и получить под него кредит, можно ваучер передать в управление.

Последнее и являлось самым главным. Все наши со знательные граждане, дабы не утруждать свое созна ние, передают ваучеры в управление государству, но чтобы не было обезлички, чтобы можно было прий ти к кому-то и спросить: «Сколько миллионов зарабо тал мой ваучер в прошлом году?», то договоры от ли ца государства должны подписываться в специально созданных общественных фондах, возглавить которые должны умные, инициативные и честные люди. На по следнем листе был помещен проект письма-обраще ния Владимира Фомича Высоковского с просьбой по ручить ему возглавить общесоюзный ваучерный фонд.

– Ты – гений! – повторила Рита.

Была суббота, птицы улетали в теплые края, нака нуне выдали стипендию, а пивной бар «Медведь» был через дорогу.

Вова с Ритой сидели за дощатым, покрытым све тлым лаком столом, пили кислое пиво и переговарива лись шепотом, так как рядом сидел высокий рыжий па рень и прислушивался. Девушка прижималась к пле чу Высоковского, и это нравилось Вовке, да и сама со курсница казалась уже вполне симпатичной. Рите на до было отлучиться из-за стола, а Володя решил взять еще пару кружек. Когда он опустился на место, рыже го за столом уже не было, а когда вернулась девушка, они вдруг оба заметили, что пропала и тетрадь с гени альным проектом. Ее не было ни на столе, ни под ним, на подоконнике и на барной тоже. Вовка даже слетал в мужской туалет, мало ли – выпала из кармана. Но все впустую – там не нашлось ни одного, даже скомканно го листочка из заветной тетрадочки.

«Рыжий украл», – догадался Высоковский. И тогда он испугался, ведь совсем неподалеку – менее чем в полукилометре от бара «Медведь» – находилось упра вление КГБ по Ленинграду и Ленинградской области.

Надо было бежать спасаться, но ноги отказывались идти. А потом, куда бежать? Все равно отыщут, ведь на последней странице Высоковский сам указал свои данные, включая и домашний адрес.

– Тебе плохо? – спросила Рита, взглянув на поблед невшее Вовкино лицо.

Высоковский кивнул, и отважная сокурсница, под хватив его под руку, вытащила Володю из-за стола.

– Тогда поехали ко мне: у меня родители до завтраш него вечера на даче.

Сказать, что будущий гений российского бизнеса ис пугался, значит, ничего не сказать. Он сидел на зад нем сиденье в темном салоне такси, не замечая про летающих за окном улиц и переулков – навстречу ле тело и прижималось к лобовому стеклу суровое ли цо человека с рыжим чубчиком. Страшный человек смотрел на Высоковского внимательным взглядом бес цветных глаз, мир вокруг сразу стал нереальным и жут ким, маленькое Вовкино сердце колотилось в беше ном ритме – в унисон с ударами по стеклу капель начи нающегося дождя. Лик ангела смерти исчез, остались только страх, помутнение разума и желудка. Несчаст ный студентик не знал, куда его везут, и хотел, чтобы путь этот продолжался бесконечно, чтобы наступаю щая ночь длилась всегда, ибо следующее утро не при несет ничего, кроме разочарования и позорного конца.

Но все же они поднялись в квартиру и начали цело ваться уже в прихожей, потом быстро перебрались в темную комнату и не стали включать освещение. Не смотря на ужас, охвативший Высоковского, и на то, что все последовавшее в эту ночь он делал в каком-то ту мане небытия, внезапно вспыхнувший свет не испугал и даже не удивил его. Вовке показалось, что неожи данно вернулись с дачи родители Риты, но даже эта неприятность показалась ему смешной по сравнению с той бездной, которая ждала его с первыми лучами солнца. Свет в комнате вспыхнул так неожиданно, что Высоковский, уткнувшийся в пухлое плечико уснувшей Риты, резко поднял голову над краем одеяла, открыл глаза и замер. Не было разгневанных папы и мамы, и выключателя никто не касался, люстра под темным по толком тихо позвякивала хрустальными подвесками, но посреди всего мирового мрака, как раз в центре ком наты сокурсницы, еще вчера мало знакомой нашему герою, стоял луч золотого света. А в центре его нахо дилась высокая фигура человека, сидевшего напротив Вовки в пивном баре «Медведь». В луче света перели вались и пульсировали пылинки драгоценного метал ла, а рыжие волосы незнакомца сияли ослепительным нимбом. Человек так пристально глядел в самое нутро Высоковского, что не было сил хотя бы зажмуриться.

Наконец уголки рта ночного гостя сдвинулись в ехид ной улыбке, он приоткрыл рот и произнес два слова. И хотя фраза не прозвучала, – может быть кто-то отклю чил звук или просто Вовкины уши были заложены зве нящим ужасом, но было понятно все.

Рыжий сказал:

– Я прочитал.

После чего рот с тонкими губами осклабился в ехид ной улыбке прохиндея. Свет дрогнул, стал меркнуть и через несколько мгновений, уже став серым, напосле док вспыхнул на долю секунды и исчез. Вокруг была лишь темнота, но она уже не пугала. Высоковский по чувствовал на своей щеке ровное дыхание девушки, вспомнил все, что произошло в этой постели за час до появления рыжего призрака, и неожиданно тихо рас смеялся. Наконец-то он стал мужчиной! А если так, то чего бояться: из любой ситуации должен найтись вы ход, а может быть, даже не один. Так за одну ночь Владимир Фомич стал не только мужчиной, но и очень смелым мужчиной. Об этом он никогда не забывал в дни всяческих российских передряг, сидя в бунгало на Каймановых островах или гоняя шары в кегельбане на Колумбус-авеню в Нью-Йорке.

Утро, несмотря на воскресный день, заливало до ждем стекла окон, за которыми в серой мутной хмари ветер гнул тополя, срывая с них золотые листья. Жел тые мокрые кругляши пытались ворваться в квартиру, но, прилипая к стеклам, медленно сползали на подо конник. С кухни тянуло едким дымом – Рита готовила яичницу с ветчиной, а Вовка лежал в сладкой полудре ме, вдыхал ядовитый аромат, и ему казалось, что это запах славы. В каком-то полусне он видел ярко осве щенный зал, широкие ступени, ведущие на сцену, слы шал аплодисменты. Все это для него одного: мечта, пробившая пространство, застряла в его мозге и ста ла реальностью – с чудесной оказией ученическая те традь с его проектом и отпечатками его пальцев, изма занных копченой скумбрией, оказалась у членов Но белевского комитета, и вот теперь его признали вели чайшим экономистом современности, вручив заодно и миллион долларов. Он знает, как распорядится этой суммой: купит домик в Крыму, яхту, роскошный автомо биль, а еще… – Яичницу или бутерброды? – долетел до Вы-соков ского чей-то голос из советского настоящего.

Володя открыл глаза и увидел Риту в коротеньком халатике. Она смотрела на него с благодарностью и восторгом.

– Все равно, – ответил он.

Девушка немного помялась, а потом виновато вздох нула:

– Яичница подгорела, а чтобы сделать бутерброды, надо открыть банку с икрой.

Голодный Высоковский задохнулся от чужого до машнего счастья, вылез из постели и пошел голым на кухню, нашел консервный нож и начал было от крывать металлическую емкость с российским делика тесом, так увлекся этим занятием, что не заметил, как открылась входная дверь.

– Это кто? – раздался суровый мужской голос.

Вовка обернулся и увидел невысокого плотного пя тидесятилетнего мужчину и почти молодую женщину в кожаном плаще с каплями осеннего дождя на плечах.

Высоковский, словно футболист, ожидающий штраф ного удара, прикрыл себя ладонями, вымазанными ры бьим горохом, и даже немного присел. И в этот момент в кухню вошла счастливая Рита.

– Это – мой жених! – твердо сказала она, но с таким чувством, что мама ее вздохнула, продолжая смотреть на Вовкины руки.

Но глава семьи взял жену за плечо и повел вглубь квартиры. По звуку его шагов Высоковский понял, что Ритин папа – большой начальник. Походка у него бы ла уверенная и неторопливая, какой обладают толь ко люди, привыкшие ступать по мягким коврам в улич ной обуви. Удивительно, что при своем гениальном уме Высоковский не догадался об этом прежде. Большая квартира, дорогая мебель, опять-таки ковры на полу во всех комнатах и рюмка французского коньяка «Курвуа зье», которую ему поднесла Рита, перед тем как они рухнули на кровать. Даже постельное белье благоуха ло лавандой, а от Риты за версту несло незабудками.

Кто же знал тогда, что это запах духов «Шанель № 5».

Родители исчезли в глубине своего номенклатурно го бытия, которое, как известно, определяет сознание всего остального советского народа, а Вовка попал в объятия Риты, ставшей в одну секунду его невестой.

Девушка крепко прижалась губами к его рту и, целуя, говорила:

– Ну все, теперь все будет хорошо. Теперь я твоя навеки.

Но Высоковский, ощущая под халатиком податли вость ее тела, сообразил вдруг: «Ага, это я твой, но не дай Бог навсегда!». Но все же, поглаживая чужие пле чи, он прошептал:

– Я люблю тебя, Рита.

Это было неправдой, как неправдой была вся жизнь его до этого. Но так вдруг не захотелось возвращаться в маленькую квартирку на первом этаже неуклюжего дома, в квартирку, в одной из двух комнат которой юти лись родители, а во второй Вовка жил со старенькой бабушкой. Вспомнился вдруг совмещенный санузел с сидячей ванной и коричневым от старости унитазом.

Тесная пятиметровая кухонька, стол, на котором он пи сал свой труд, комары, стаями прилетающие из близ кого подвала с ранней весны до первых морозов, – все это пронеслось в мозгу и скрылось в далеком и темном прошлом, куда уже не хотелось возвращаться.

– Я люблю тебя, – шепотом повторил Высоковский.

И счастливая невеста впилась в его дрожащие от неправды губы мелкими острыми зубами. За ее спи ной в зеркальной дверце буфета отражалась влюблен ная парочка. Вовка, обнимаясь, смотрел на пухлень кую сокурсницу, на себя самого, видел свои тощие клю чицы и темные растрепанные волосы на гениальной голове и думал: «Все случается помимо воли, но для блага сознания». Он даже хотел отстраниться и побы стрее записать умную мысль, но Рита целовала глубо ко и часто, воздуха не хватало не то чтобы быть счаст ливым, но и дышать. Дождь за окном сек по стеклам, и ветер выдувал протяжную и скрипучую песню;

вере щал финский холодильник, и быстро подсыхала гор ка красной икры на блюдечке с изображением целую щихся кавалера и дамы, взятых с картины галантного художника Антуана Ватто. Вскоре Рита, обернув чре сла жениха в кухонное полотенце, провела его в свою комнату, где чувствовалось недавнее пребывание вы сокопоставленных родителей, обследовавших состоя ние постели. Простыня как вещественное доказатель ство уже была изъята, и потому пришлось целовать ся, лежа на жестком гобеленовом матрасе. Но слава дождливым небесам – надолго это не затянулось. Как только Вовка натянул на себя рубашку и все осталь ное, в комнату, предварительно постучав, вошел буду щий тесть, твердо сказавший с порога:

– Сейчас едем обедать в «Асторию», потом возвра щаемся, а завтра с утра вы подаете заявление.

После этих слов Рита бросилась на шею отцу, а Во лодя изобразил на лице бешеный восторг.

Честно скажу, на свадьбе я не присутствовал, хотя очень хотелось бы солгать и причислить себя к высше му обществу, но все же, правда превыше всего;

неко торые говорят даже, что правда дороже свободы сло ва, но мне все-таки милее свобода в общепринятом по нимании, и потому я говорю только об известном мне доподлинно и из самых достоверных источников. Реги страция состоялась во дворце на улице, носящей в те годы имя идеолога народничества, торопливо уехав шего в эмиграцию, чтобы издавать там журнал «Впе ред». Несколько экземпляров этого популярного в цар ской России журнала достигли все же территории на шей Родины, и потому все прогрессивные люди оте чества слышали о злободневных статьях, а некоторые даже видели счастливцев, которые уверяли, что знают тех, кто их читал. Но это было очень давно: уже в по запрошлом веке.

Кажется, я отвлекся. Прошу прощения у читателя, который еще продолжает знакомиться с моим пове ствованием, но уж слишком сильно мне хочется пока зать истоки того явления, или лучше сказать, тех собы тий, подробности которых мне известны не понаслыш ке: ведь я сам был их участником, так как проживал в одном городе с героями моей грустной повести.

Итак, регистрация брака Владимира Фомича Высо ковского и Маргариты Петровны Подковиной состо ялась на Фурштатской улице, которая тогда имено валась Петра Лаврова. Все было, как говорится, по высшему разряду, а если быть точным в деталях, то по самому высшему. «Свадебный марш» Мендельсо на-Бартольди исполняли скрипачи из оркестра все мирно известного театра, напутственную речь моло доженам произнес случайно оказавшийся в нашем го роде министр путей сообщения.

Он хоть и был про ездом, произнес первый тост, выпил залпом шампан ское, вдребезги разбил свой бокал об инкрустирован ный паркет Дворца бракосочетания, после чего, вы терев салфеткой губы, поцеловал невесту взасос. А счастливые родители Риты хлопали в ладоши и от ду ши смеялись. Молодая жена тоже шмякнула об пол па рочку-другую фужеров, поцеловалась два раза со сви детелями и один раз с Вовкой. Всем было весело, игра ли скрипки опять-таки Мендельсона – симфоническую увертюру «Фингалова пещера», а Высоковский отыс кал глазами стоящих позади всей толпы родителей и бабушку. Они были такие маленькие и незаметные за всеми почетными гостями, что ему захотелось запла кать от жалости к ним. А родители и бабушка уже и так вытирали слезы от любви к своему сыну и внуку. Сре ди всех приглашенных было несколько криворожих по друг невесты, два приятеля жениха – тех самых, что читали его экономический труд, запершись в кабинке факультетского туалета. А еще присутствовал Вовкин друг детства – Витька, причем самый лучший друг, с кем Высоковский дружил уже много лет, потому что они жили в одном дворе и даже какое-то время учились в одном классе.

Что можно сказать про Виктора? Тогда он был впол не рядовым членом общества, каковым, впрочем, и оставался долгие годы, несмотря на дружбу с великим Высоковским. Сейчас уже сложно сказать, был ли Вик тор на торжественном ужине в «Астории» – кто-то из присутствующих там в тот вечер говорил, что был, а кто-то уверяет, что Виктор Николаевич отсутствовал.

Ну, хватит о нем. Зачем тратить время на парня, ко торый только тем и знаменит, что в ранней юности ка тал на своем мотоцикле будущего финансового гения.

Нет, время было замечательно прекрасное. Тогда – в тысяча девятьсот семьдесят девятом году все жи ли одинаково. Может быть, у кого-то и была отдель ная квартира, а у другого комната в коммуналке;

за то первый был инженером с окладом в сто двадцать рублей, а у второго, на токарном станке перевыполня ющего нормы, – почти триста. Зато водка стоила три шестьдесят две, а колбаса – два двадцать. Не гово ря уже о дефицитных книгах и фильмах на производ ственную тему, крутящихся на телевизионных экранах.

Если все сложить, а потом поделить, то получалось, что у нас общество равных возможностей и финансо вых потребностей. Непонятно только: откуда брались богатые невесты, у родителей которых был автомо биль, квартира с количеством комнат более трех, дом за городом и возможность покупать джинсы «Levi's» за сорок рублей.

Первую брачную ночь Высоковский помнил так же, как и большинство молодых людей, впервые вступаю щих в брак. Зато Рита обладала феноменальной па мятью и утром сказала мужу:

– Я ждала от тебя подвигов, а ты такой же, как и все.

Веселенькое обобщение, хотя и задело самолюбие Володи, заставило его задуматься. Оказалось, что не веста и жена не могут существовать в одном лице, и во обще это две большие разницы: вечером рядом была скромная девушка, а утром глядь – лежит многоопыт ная женщина, которая укоряет тебя за бесцельно про житую брачную ночь. И после всего этого молодая же на уверена в том, что сделала тебя счастливым.

Но жизнь и в самом деле изменилась. В первый день после женитьбы, разбирая коробки с подарками, Вы соковский обнаружил там много дефицитных вещей:

наборы хрустальных бокалов, японские чайные сер визы, позолоченные зажигалки, комплекты постельно го белья, американские джинсы и ирландские свите ра. Вспомнив, что на факультете есть студент, одева ющийся не по средствам, Вовка пригласил его в гости и продал почти все оптом, присоединив впридачу и на стольный чернильный прибор тестя из бронзы и яшмы, найденный в кладовке. Старшекурсник, ничему не уди вляясь, оценил предложенное в пять тысяч рублей, ко торые тут же достал из кармана. Ощутив в руках пачку полусотенных, Высоковский растерялся: такие деньги родители не смогли скопить и за двадцать два года со вместной жизни. А тут – нате! Из кармана такое богат ство. И тогда Володя понял, что юность – это период, данный для того, чтобы сделать свою последующую жизнь счастливой и прекрасной.

Но как? Свадьбы и подарки случаются не каждый день, рассчитывать на карьеру после получения ди плома можно было вполне, однако и по служебной лестнице пришлось бы подниматься не один год. Но все же, подержав в руке банковскую упаковку купюр, Высоковский понял, для чего он создан на самом де ле. Женившись почти что случайно на девушке, кото рую никогда не сфотографируют для обложки журна ла, он все же понял, что нашел свою любовь. Любовь – это ощущение власти, которую дают деньги, важен сам процесс любви, а не ее результат. Деньги нужны лишь для того, чтобы появились новые деньги, делая чувство власти почти вселенским. Домик у моря, яхты, роскошные автомобили – все это лишь атрибуты вла сти, но никак не цель. Основную функцию денег Влади мир Фомич понял почти сразу, когда задумался о том, как ему потратить пять тысяч рублей. То есть у него бы ло немногим больше, чем пять тысяч, ведь на свадьбу некоторые из приглашенных принесли не коробки или пакеты, а конверты, в которых лежали по две одинако вые сторублевые купюры с портретами вождя россий ской революции. Глядя на эти портреты, выполненные неизвестным гравером, Высоковский мечтал тоже со вершить что-нибудь великое. И хотя стартовый капи тал не так уж и мал, но с пятью тысячами революцию не сделать. А жизнь вскоре сама предоставила шанс.

Свадьба состоялась в конце октября, а через неде лю тесть предложил молодоженам:

– А почему бы вам, ребята, не съездить в свадебное путешествие?

Какой может быть отдых в преддверии зимы?! И все же Рита нашла точку на карте, и тесть кивнул. В Батуми так в Батуми!

В партийном пансионате на берегу моря было пу стынно и скучно. Волны набегали на берег зло и остер венело, со стороны Турции, правда, еще прилетал те плый ветер, но кому он был нужен на пустынном пля же! Однажды в павильоне шашлычной, пропахшем ма ринадом и дымом, к Вовке подсел пожилой грузин. Ри та тоже была рядом. Она неодобрительно посмотрела на бесцеремонного посетителя, потом оглянулась на другие свободные столы. Но грузин, казалось, не заме чал ее сурового взгляда. Буфетчик ставил перед ним блюда с овощами, фруктами, шашлыки, купаты, лобио, огромный кувшин с гранатовым соком, бутылку «Кин дзмараули» и коньяк «Енисели». Как-то само получи лось, что Володя принял участие в чужом пиршестве.

Вскоре ему стало весело и абсолютно все равно, что пожилой незнакомый человек хлопает его по руке и го ворит ему «ты». Грузин и Рите говорил «ты». Вовкина жена даже обиделась, а общительный человек сказал ей:

– Ты, девочка, можешь идти. Дай мужчинам погово рить.

Рита обиделась и пошла в гостиницу. Высоков-ский вернулся в номер под утро совершенно пьяный, но ко гда снял с себя ботинки и костюм, а потом рухнул ря дом с женой, вдруг понял, что сейчас только что про изошло. Пожилой грузин, которого звали Шалва, а мо жет быть и не Шалва, предложил Высоковскому вло жить деньги в коммерческую операцию – оплатить сто имость фуры с мандаринами, которая отвезет их в Ле нинград. Грузин попросил пять тысяч рублей, и Высо ковский, достав заветную пачку купюр из внутренне го кармана пиджака, отдал их незнакомому человеку.

Вспомнив об этом, Вовка вскочил с кровати, поднял с пола пиджак. Так и есть – пусто. Только в боковом кар мане лежал сложенный вчетверо листок бумаги, на ко тором был номер ленинградского телефона с написан ным рядом именем «Гиви». Как сказал пожилой грузин, его друг, живущий в Ленинграде, примет машину и от даст товар рыночным перекупщикам, после чего сам отыщет Высоковского и принесет ему пятнадцать ты сяч рублей – долю в полученной от операции прибы ли. Свадебное путешествие было испорчено. Володя не мог ни о чем думать, кроме как о своей глупости: на до же было так попасться на приманку для простаков!

А ведь кое-кто считал его финансовым гением. Шалва, конечно же, исчез вместе с пятью тысячами, работники шашлычной хором заявили, что видели того человека впервые в жизни. Если бы можно было набить морду самому себе, то Высоковский это сделал бы, а так при ходилось огрызаться в ответ на приставания ничего не понимающей Риты. Молодая жена обижалась и один раз даже плакала на балконе в последних лучах захо дящего за морем солнца. Дважды Володя пытался по звонить в Ленинград по номеру, оставленному ему, но кроме бесконечных длинных гудков из трубки не доно силось ничего.

Молодожены вернулись в родной город погрустнев шие, Высоковский был и вовсе убит горем, а Рита уже начала понемногу сомневаться в его гениальности. Но через день все изменилось. Владимир Фомич решил сделать последнюю попытку дозвониться, заранее ру гая себя за наивную доверчивость и слабоволие.

– Слушаю, – ответил мужской голос. Но Володя не мог ничего сказать: у него сдавило горло.

– Слушаю, – повторил мужчина и добавил для ясно сти: – Это – Гиви!

– А это – Владимир Фомич, – неожиданно пропищал Высоковский. – Когда мне деньги отдадите?

– Очень хорошо, – неизвестно чему обрадовался друг Шалвы, – куда привезти?

Если бы в квартире тестя обрушился потолок, Во лодя бы воспринял это как должное, но то, что ему вернут его капитал, показалось каким-то розыгрышем.

«Этого не может быть!» – подумал он, но встречу на значил. На всякий случай возле районного управления внутренних дел. Высоковский прибыл на свидание на полчаса раньше, ходил между припаркованных мили цейских машин и все равно не верил. На него уже ста ли коситься водители, но тут подъехала черная «Вол га», из которой не спеша вышел человек в дубленке и солнечных очках.

Судя по щетине и сросшимся на переносице бровям, это и был Гиви. Высоковский выскочил из своего укры тия и подошел к нему.

– Садись в машину! – приказал ему грузин.

Володя потоптался, не зная, куда его может увезти этот странный Гиви, но потом, вздохнув, осторожнень ко сел на заднее сиденье. А там был еще один человек.

«Ну все! – пронеслось в голове бедного студента, – прощай, Рита!»

Почему вдруг он вспомнил жену – непонятно. Но Ги ви достал из внутреннего кармана пачку сторублевок, перетянутых крупной медицинской резинкой, и протя нул Володе:

– Пересчитай!

Высоковский начал считать, но все время сбивался.

Наконец закончил, получилось сто пятьдесят купюр.

Еще пару минут он соображал, сколько это будет в ру блях. Пытался умножить сто на сто пятьдесят, несколь ко раз пытался, но всякий раз произведения получа лись разными.

– Ну все? – спросил грузин, – полный расчет? Вов ка на всякий случай кивнул, хотя вдруг показалось, что ему переплатили. Неожиданно тучи рассеялись, за сверкало солнце, милицейские машины дружно умча лись куда-то, наверное, ловить бандитов и спекулян тов, а над улицей начали натягивать транспарант: «Да здравствует 62-я годовщина Великого Октября!».

Высоковский опустил пачку во внутренний карман пиджака и почему-то не смог сразу вытащить оттуда свою руку. «Волга» тронулась, Володя так и ехал с ру кой за пазухой. У него спросили адрес, он поначалу назвал родительский, но потом опомнился и вспомнил Ритин. О чем-то Гиви его спрашивал, он кивал головой, и даже что-то говорил. Только когда автомобиль затор мозил у подъезда его нового жилища, понял, наконец, о чем только что договорился с новым знакомым: тот продавал свою «Волгу» Шалве, а сам хотел купить та кую же, но новую, предложив за нее невероятную цену – сорок тысяч рублей.

Вечером Высоковский спросил у тестя:

– Петр Петрович, вы можете посодействовать в при обретении автомобиля?

Подковин странно посмотрел на него, а Вовка пояс нил:

– В Батуми познакомился с одним очень приятным человеком. Так у него есть мечта – черная «Волга».

Документы тоже в порядке: ходатайство Совмина Гру зии, справка с места работы, характеристика из колхо за, потом… – Хорошо, – перебил его тесть, – завтра мне пере дашь его документы и деньги. «Волга» стоит четырна дцать тысяч семьдесят рублей, но… Петр Петрович оглянулся на дверь, не подслушива ют ли жена и дочь, а потом перешел на шепот:

– Но с него за срочность и за оформление положена еще тысяча. Так что пятнадцать кусков… – Что? – не понял Вовка.

– Пятнадцать тысяч пусть передаст завтра, а маши ну он получит сразу же после праздников.

Ночью опять не спалось. Высоковского колотила дрожь, и Рита спросила его:

– Высик, ты не заболел случайно?

Вовку бесило, когда жена называла его так, но тут он перевернулся к ней лицом и посмотрел в Ритины блестящие глаза. Неожиданно для себя он обнял жену и притянул ее к себе. Она стонала и охала уже только от одних его поцелуев, а ночь еще только начиналась, за стеной в комнате родителей продолжалась транс ляция праздничного концерта, и, теряя голову от сво ей смелости, Володя все же думал: «А как будет ре шать тесть вопрос о „Волге“, ведь завтра же выходной день?».

Утром, когда еще утомленная Рита нежилась в по стели, Высоковский уже встречался с Гиви, взял у него документы;

хитрый грузин не захотел, правда, давать деньги вперед, но это уже ничего не значило. Теперь за Вовкиной спиной стоял тесть, и можно было не бо яться.

Праздники тянулись очень долго, каждый день для Высоковского казался бесконечным. Наконец в первый же рабочий день тесть позвонил и сказал, что все го тово – пусть твой знакомый едет в магазин.

Вечером Высоковского подвезли к дому уже на но вой «Волге». Володя сам нес к квартире подаренный ему кейс, набитый банковскими упаковками купюр раз личного достоинства, следом за ним поднимался Ги ви, который нес в обеих руках по большому полиэти леновому пакету, набитому мандаринами, а замыкал шествие его брат Давид с ящиком коньяка «Тбилиси».

В квартиру грузины заходить не стали, только Ги ви засунул голову в проем и, увидев длинный и широ кий коридор, раскидистую пальму на сверкающем ла ке паркета, сказал уважительно:

– Балшой человек!

Низкорослый Высоковский принял это уже как долж ное, попрощался с новыми знакомыми и, зайдя в дом, тут же помчался по коридору. Заперевшись в ван ной, он долго пересчитывал деньги, пытаясь успоко ить рвавшееся из груди сердце. Наконец, когда кейс с сорока тысячами улегся под днищем ванны, Вовик взглянул на себя в большое настенное зеркало, накло нился к нему, чтобы выдавить прыщ на подбородке, и вдруг негромко рассмеялся. Попытался прикрыть рот, но хохот уже разрывал на части его маленькое тело.

Вовка упал на кафельный пол, схватился двумя рука ми за живот, корчился, умирал, но смех не отпускал его. Только когда Рита постучала в дверь и спросила:

«Высик, тебе плохо?», он наконец успокоился, стал на пускать воду в ванну, разделся, встал под душ, но но ги дрожали. Пришлось сесть, а потом лечь. Володя за крыл глаза, вода, тихо журча, уже подбиралась к под бородку, но Высоковский на миг представил, что это шуршат банкноты, и от этого звука становилось тепло и радостно на душе.

Развелся Высоковский через двенадцать лет. Брак его оборвался неожиданно в день, когда распался Со ветский Союз. У них с Ритой уже была своя квартира, не такая большая, как у тестя, но все же можно бы ло не запираться в ванной, чтобы пересчитывать день ги. Впрочем, время уже было иное. Властителями умов становились уже не партийные лидеры, а удачливые коммерсанты. Вся страна знала известного бизнесме на, который заплатил сто сорок тысяч рублей партий ных взносов. Владимир Фомич только усмехался – он был никому и ничего не должен. Хотя Петр Петрович и давил на него порой: «Вступай, Володя, в партию – та кие перспективы откроются!» А когда тесть, узнав, что Высоковский ушел с кафедры и открыл кооператив, за орал: «Что, в кооператоры решил податься?! Вон из моего дома!», Владимир Фомич быстро собрал чемо дан, взял кейс и ушел. Рита бежала вниз по лестнице следом и плакала.

Ночь они провели в гостинице «Москва», а на сле дующий день Высоковский купил квартиру. Петр Пе трович примчался туда просить прощения, теща рыда ла у него за спиной, Рита целовала мужа, и Владимир Фомич сжалился – простил. Взамен, правда, попросил Подковина посодействовать в получении квоты на вы воз нефтепродуктов и леса в Финляндию. Тесть помог, причем совершенно бескорыстно. Чем сохранил моло дую семью от распада, но вот предотвратить развал страны уже было не в его силах.

Двенадцать лет прошло с того дня, как Владимир Фомич чуть не задохнулся от смеха в ванной комна те. Сорок тысяч тогда казались суммой астрономи ческой, потом были другие сделки и другие доходы, гораздо большие. Были и потери, порой весьма су щественные. Потом начало кооперативного движения, опереточная ссора с тестем, которая принесла Высо ковскому немалые дивиденды. Но главное – измени лась страна. На каждом углу – коммерческое предпри ятие: ларек или прилавок. В подвалах – видеозалы или полуподпольные курсы по обучению восточным едино борствам. Кто-то шьет меховые шапки, кто-то – аме риканские джинсы, кто-то продает еще не выросший лес, а кто-то на всякий случай покупает чиновников.

Владимир Фомич занимался всем, что могло принести хоть какой-то доход. «Хоть какой-то» – это не менее ста процентов. С подачи Петра Петровича гонял соста вы с мазутом и бревнами в Финляндию, потом спих нул несколько вагонов с медью в Эстонию, которая уже сорвала горло от радостного двухмиллионного во пля: «Сво-о-бо-о-да-а!». Полулегальный экспорт цвет ных металлов оказался бизнесом не очень чистым, а это значит, не интересным для Владимира Фомича. Да и потом, слишком много ртов разевались на эти дохо ды. И Высоковский прикрыл это дело. Правда, Валтер примчался потом из Таллинна, умолял продолжить, но Владимир Фомич сказал ему твердо:

– Хватит! Попили российской кровушки.

Но хитрый эстонец, видимо, нашел другого постав щика – он постоянно ошивался в Ленинграде и даже забегал в гости к Высоковскому по старой памяти.

Иногда он прямо с порога хватал чужой телефон и звонил в Штаты:

– Хелло, это Уолтер!

Молодой двухметровый блондин не раздражал Вла димира Фомича, потому что ему было известно все.

Валтер забегал к нему в гости даже тогда, когда Вы соковский по делам уезжал в Москву или во Владиво сток. Причем визиты его затягивались ровно на столь ко, сколько времени отсутствовал хозяин. Рита, к трид цати годам наконец-то похорошевшая, встречала му жа, возвращающегося из командировки, с распростер тыми объятиями: «Ну, наконец-то, а то я здесь уми рала без тебя!». Ее вопли во время этих смертей бы ли записаны на магнитофонную пленку соседом по до му – отставным подполковником КГБ. Поднимаясь к своей квартире, Владимир Фомич задерживался у не казистой двери, звонил, на пороге появлялся хозяин в задрипанном спортивном костюмчике. Он с равно душным лицом передавал Высоковскому новую кассе ту, а тот ему – сто долларов. Через минуту счастли вая жена радостно кричала: «Ну, наконец-то!…» и бро салась на шею мужа, вернувшегося из командировки.

Ночью Владимир Фомич задумывался иногда: «Запи сывает ли сейчас отставник или просто слушает?». И приходил к выводу, что магнитофон включен: уж слиш ком любил свою специальность человечек в протер том трикотажном костюмчике. Да и доллары тоже. Но всему свое время. Американские купюрки с портретом президента Франклина, передаваемые соседу, – это ведь тоже вложение капитала.

Высоковский вел машину, когда из приемника полил ся водопад новостей. Хотя новость была одна – Совет ского Союза теперь нет. Вместо него теперь Союз не зависимых государств, но, судя по тому, что рассказы вали о новом союзе, стало ясно, что все рухнуло. Это первой поняла Рита: как-никак дочь партийного работ ника.


– Боже! – воскликнула она, забыв о своем атеисти ческом воспитании. – Какой кошмар! Как жить дальше?

Надо спасаться, а куда бежать? Кто ждет нас? Кому мы теперь нужны?

Владимир Фомич выключил радио и засунул кассету в магнитофонную прорезь.

– Я думаю, что тебе надо бежать в Таллинн. Как ме ня, не знаю, но тебя Валтер очень ждет.

– Какой Валтер? – правдоподобно удивилась жена. – Ах, этот эстонец, а при чем тут?… Но Высоковский уже нажал кнопку. Какой-то выкрик, потом стон, затем пауза, и голос Риты прозвучал впол не отчетливо:

– Погоди, не надо пока спешить. Еще месяц, макси мум два – и я сама к тебе приеду. Я тебя люблю, по терпи немного.

– Я отен путу тепя штат, – прохрипел голос Вал-тера.

Звук поцелуя, стон. И голос Риты:

– Мой муж без меня – нуль без палочки, и все равно я не могу его бросить без видимых причин.

– А разве наша лупов не притчина?

Владимир Фомич выключил магнитофон.

– Беги, родная, в Таллинн: сейчас самое время, а то скоро будут хватать всех палочек без нулей.

Рита спорить не стала, они развелись на следующий день. Валтер даже пригнал из Эстонии фуру за ее ве щами. Но прощаясь, Рита все же обняла Высоковско го:

– До свидания. Может быть, когда-нибудь случайно и встретимся.

Она обернулась на «БМВ», за рулем которого сидел двухметровый блондин, а потом улыбнулась счастли вой улыбкой, какую Владимир Фомич никогда не видел на ее лице:

– Ты не представляешь, как мне хорошо сейчас. Вы соковский чмокнул подставленную щеку сухими губами и через десять секунд уже махал вслед отъ езжающему автомобилю. «Наивная женщина: она еще не знает, что время белых великанов уже прошло».

Глава вторая Владимир Фомич, как вы уже поняли, личность не ординарная. Он умеет не только обижаться, но и про щать. Причем делает это, как и все добрейшие люди, почти одновременно. И даже его бывшая жена, летя по направлению к Ивангороду, оглянувшись на следовав шую за «БМВ» фуру, вздохнула:

– Бедный Высик, он без меня совсем пропадет. Он ведь всем обязан мне и моему отцу, а без нас он ничего не сможет.

– Такофа шиснь, – попытался успокоить ее Валтер.

– А я даже все хрустальные рюмки с собой забра ла, – снова вздохнула Рита.

– Нитево. Путет пит ис стаканоф, – рассмеялся двух метровый блондин.

А Рита улыбнулась тоже от ожидающего ее большо го счастья.

Конечно, Владимир Фомич не мог слышать этого разговора;

он поднялся в пустую квартиру, присел на одинокий диван, выдвинутый в центр комнаты, и за крыл лицо руками, потом захрипел и упал на то место, где еще час назад лежал ковер. Он смеялся, задыха ясь и держась двумя руками за живот, как когда-то в ранней молодости, когда, запершись в ванной комна те, он пересчитал первые крупные заработанные им деньги. Он катался по полу, собирая на костюм из ан глийской шерсти всю пыль, которая не уехала в Эсто нию, катался, согнув ноги в коленях, иногда подрыги вая ими, а слезы текли из его глаз. Вот так порой пе реживают умные и значительные люди потерю жены.

Потом, вспомнив, что на сегодня у него запланирова на еще пара важных встреч, поднялся с пола, вытер рукавом влагу со щек, огляделся, словно прощаясь с квартирой, в которой прожил почти три года, вышел на лестничную площадку и начал спускаться по лестнице.

Этажом ниже он остановился у потертой двери и по звонил. Щелкнули замки, звякнула цепочка, и в прое ме появился рыжеватый брюнет в спортивных штанах с пузырями на коленях.

– Владимир Васильевич, – обратился к нему Вы-со ковский, – а Вы меня, часом, не записывали?

– Как можно? – удивился сосед. – Приказа не было.

– Да бог с ними, – махнул рукой Владимир Фомич, – с приказом и с пленками.

Он полез было в карман за купюрой, но потом рука его остановилась.

– Вы лучше пленки со мной продайте на радиостан цию «Свобода».

– В каком смысле? – не понял отставной подполков ник.

Но вопрос его был обращен уже в пустоту. Внизу хлопнула дверь, а потом раздался шум отъезжающего автомобиля.

Нет, все-таки я что-то упустил в своем рассказе. Пси хологический портрет своего героя мне все равно не удается вылепить – для этого у меня не хватит талан та, а вот внешность, с некоторым опозданием, я поста раюсь донести до внимательного читателя. Как вы уже знаете, Владимир Фомич был невысок ростом, что не помешало ему, впрочем, получить высшее образова ние. Он был среднего телосложения, то есть скорее худ, чем дороден. Волосы были темного цвета, но како го – трудно определить. Ясно одно: волосы его, обыч но аккуратно уложенные и даже несколько прилизан ные, были (как, впрочем, и остаются до сих пор) не иссиня-черными, то есть воронова крыла, и не тем но-русые, вроде мореного дуба, – у его волос цвет был какой-то особенный, как у гаванских сигар, выпущен ных еще до кубинской революции, а к нашему времени сильно потемневших и потому стоящих бешеных де нег. Говорят, что не так давно один американский ак тер, изображающий обычно терминаторов, купил це лый ящик таких сигар по пять тысяч долларов за шту ку и теперь курит их иногда, угощая порой президента своей страны, забывая, правда, снять с сигары ценник.

О чем это я? Ах, да! Это я к тому, что Владимир Фо мич Высоковский не курил вовсе, и не потому вовсе, что не мог позволить себе кубинские сувениры по пять тысяч долларов за штуку, а потому лишь, что очень берег свое здоровье, которое стоит куда дороже, осо бенно для нашей Великой державы. Хотя мне кажется, что если бы американский президент сказал бы свое му другу: «Арнольд, угости-ка Владимира Фомича сво ей гаванской штучкой», то Высоковский, может быть, и сделал бы пару затяжек. И то только для того, чтобы не осложнить отношения между нашими двумя странами, не говоря уже о мировой политике в целом. Наш герой не пил спиртного. Разве что иногда мог позволить себе рюмку-другую французского коньяка «Луи XIII» или, на худой конец, шотландского виски, изготовленного еще при Марии Стюарт, когда она была еще не английской королевой, а всего лишь простой шотландской прин цессой. Как я уже говорил, Владимир Фомич и сам был из простой семьи. Отец его, Фома Фомич работал на заводе технологом, а у матери не было даже специ ального среднего образования. Зато бабушка – теща Фомы Фомича, была бухгалтером. Теперь мне кажет ся, я даже уверен в этом, что именно эта почтенная женщина привила внуку любовь к экономике и крупным цифрам. Мне помнится, даже рассказывали, что, ко гда все дети играли во дворе и восьмилетний Вова то же был рядом, окно в маленькой квартирке распахива лось, оттуда высовывалась дородная женщина, кото рая кричала на все мировое пространство, ограничен ное четырьмя пятиэтажками:

– Вовочка, скажи, а сколько будет шестью семь?

– Сорок два, – мгновенно отвечал будущий финан совый гений.

– Громче! – приказывала бабушка.

– Сорок два! – орал маленький Владимир Фомич, да так, что голуби взлетали с помоечных баков и летели прятаться под крышу.

– Вот видишь, – говорила старушка кому-то в глуби не комнаты – наверное, своей подруге детства, – а ты говоришь, что твой внук гений!

Неудивительно, что к тому времени, когда Володя закончил среднюю школу, у бабушки подруг уже не осталось. Да и ладно: рассказ не о них. Надо бы вер нуться к тому дню, когда бывшая гражданка Высоков ская мчалась в сторону счастливой эстонской жизни, а Владимир Фомич сел в свой не самый новый «мерсе дес» и поехал к одной знакомой молодой певице, кото рую спонсировал уже около года. Несмотря на явное присутствие таланта и даже музыкального образова ния, певица за это время стала популярной, а Влади мир Фомич стал беднее на целое состояние. Но глав ное заключалось не в том, что он за этот год разорил ся, – главное в другом: Высоковский не смог бы разо риться, даже если бы он спонсировал всех самых без голосых певичек Советского Союза. Владимир Фомич уже к концу тысяча девятьсот девяносто первого года был очень богат. О чем никто ничего не знал. Даже его жена Маргарита Петровна, не говоря уже о тесте с те щей. И налоговых органах. Об этом вообще никто не догадывался. Про богатство знал только один человек – друг детства Владимира Фомича, тот самый, кто был на его свадьбе свидетелем.

Надо сказать, что физической силой Высоковский не отличался даже в детском возрасте. Может, конечно, и выделялся, но не в ту сторону. А во дворах всякие мальчики попадаются. Советские люди не выбирали где жить. Получила семья Высоковских новую кварти ру, приехали в незнакомый дом со своим скарбом, а там во дворе одни хулиганы. Не может же бабушка сле дить за Вовкой через окно постоянно! А кому достает ся от будущих бандитов? Конечно же, самым слабым.

Вовке и досталось. Правда, всего один раз. И то не до конца. Его даже повалить не успели, как откуда-то с крыши спрыгнул какой-то мальчишка и бросился на ху лиганов.

– Витька-психованный, – заорали будущие воры в законе. – Атас!

И все разбежались кто куда. Эта история лишний раз подтверждает мою мысль о том, что и авторитеты по рой тоже кого-то боятся.

Так Вовка Высоковский познакомился с Витькой Подрезовым. И дружба у них получилась самая насто ящая: Виктор защищал низкорослого товарища, а Вы соковский за это не рассказывал его родителям, что его друг иногда курит. Потом-то уже их сплотили общие интересы. Подрезов любил гонять на отцовском мото цикле, а Высоковский сидел позади, обняв мотоцикли ста за талию, и говорил, куда нужно ехать. Они ходи ли вместе в кино, а потом уже на школьные танцы, где Виктор знакомился с какими-нибудь двумя подружка ми, и поэтому его друг тоже научился танцевать. Хотя, если честно признаться, делал он это не очень умело, зато очень любил, когда в зале выключали свет. Не по тому, конечно, что он мог позволить себе что-то лиш нее в отношении девушки – совсем нет. Владимир Фо мич еще в юности отличался воспитанностью и рыцар ским отношением к подруге по танцам. Просто в тем ноте его малый рост не так бросался в глаза окружаю щим. На танцах, даже если они проходят в школе, вся кое бывает. Иногда к Высоковскому подваливали под выпившие ребята, и кто-нибудь из них, самый образо ванный, говорил, оторвав Володю от девушки:


– Ну ты, крошка Цахес, давай выйдем.

Но тут появлялся Подрезов, и ребята уходили гово рить сами с собой, позабыв про Володю и про крош ку… Ну как его?

Все дело в том, что Виктор был не просто высокого роста, он был к тому же широкоплеч, а про его силу ходили легенды по всем школам района. Я тогда слы шал несколько. Сейчас припоминаю только одну – про то, как жигулек застрял в грязи. Водитель газовал, га зовал – без толку: ни с места, только глубже в грязюку зарылся и жижей забрызгал все вокруг, даже пришед шего посмотреть на это дело милиционера. Пока блю ститель порядка матерился, водитель, заметив прохо дящего мимо парня, попросил его подтолкнуть сзади.

Подрезов, а это был именно он, уперся в крышку ба гажника. Водитель не успел даже ключ зажигания по вернуть, а его машина уже стояла на ровном и сухом месте. Только вот крышку Виктор вдавил внутрь багаж ника. Милиционер потом очень смеялся.

Ладно, хватит вспоминать детство: перед нами стоят задачи куда более серьезные – вспомнить наконец, ка ким образом недавний кооператор, пусть даже умный и почти гениальный человек, стал одним из богатейших людей нашего времени. По крайней мере, в любимом всеми нами городе.

Конечно, долгие годы упорного труда и сотрудниче ства с представителями братского грузинского народа принесли кое-какие плоды. Это я не только о мандари нах говорю, но и о лимонах – именно так в просторечии некоторые люди называют миллионы, когда говорят о чужих деньгах.

Владимир Фомич не был нищим, но до настояще го удовлетворения жизнью ему было еще далеко. Все приходилось делать в одиночку и преимущественно тайком от тестя, тещи, жены, партнеров по бизнесу, не говоря уже об упомянутых мною налоговых орга нах и органах внутренних дел. Он доставал и прода вал, поставлял куда-то что-то и по бартеру менял что то на неизвестно что, которое потом продавал или по ставлял кому-то. Сами видите, какие сложные схемы.

Это вам не семью шесть, это даже не высшая матема тика – это творческая мысль, помноженная на гениаль ность в квадрате, плюс энергия знающего жизнь чело века и работа без выходных. Сосчитали? Результаты, конечно же, были неплохими. Но разве может гениаль ный экономист, которому давно бы вручили Нобелев скую премию, если бы эпохальный труд не спер в пив ном баре какой-то рыжий хмырь, – разве может такая личность, как Владимир Фомич Высоковский, быть до вольным неплохими результатами? Да, кое-какое ко личество лимонов у него имелось, но это были совет ские лимоны, проще говоря, рубли. А хотелось выйти и на международную арену, и станцевать на ней канкан даже при свете, не боясь, что кто-нибудь подвалит и скажет:

– Ну-ка, крошка Цахес, давай выйдем на пару слов!

Я не могу быть уверен, что мне знакомы все мысли Владимира Фомича. Скорее обратное: то, о чем ду мает великий человек, мне, простому описателю чужой жизни, вряд ли когда-нибудь будет известно. И все же представим себе, с каким грустным видом сидел в сво ем офисе гениальный бизнесмен, размышляя:

– Как бы мне заработать миллиончиков десять дол ларов?

Он так грустил, что не заметил, что прошла уже по ловина рабочего дня и пора уже обедать, тем более что есть и в самом деле хотелось. Владимир Фомич вышел из конторы, сел в автомобиль и поехал на обед.

Ел он обычно не в «Астории», а из экономии в «Метро поле». К тому же это было еще летом, а следователь но, Высоковский был еще женат, и он не хотел встре титься с женой в шикарном ресторане, чтобы та потом имела бы повод сказать: «А с кем это ты там сидел в „Астории“?» Поэтому он предпочитал обедать с уже упомянутой певицей в местах менее популярных в сре де жен значительных людей.

Он стоял у входа, поглядывая на часы, как вдруг его накрыла чья-то тень. Владимир Фомич оторвал взгляд от циферблата и увидел молнию на кожаной куртке, за тем поднял глаза и развел руки в стороны.

– Какая встреча! Витя, неужели ты?

Подрезов осторожно обнял друга детства и тоже об радовался.

– Ну, Вовка! – улыбнулся он и замолчал, не зная, что еще можно сказать приятного.

Певица уже опаздывала на полчаса, а Высоковский, как пунктуальный человек, больше сорока минут не ждал даже очень популярных певиц. Потоптавшись на улице, он пригласил друга в «Метрополь».

– Ну, чем ты занимаешься? – спросил Владимир Фо мич.

– Да, – махнул рукой Подрезов, – кручусь помалень ку, пытаюсь собственный бизнес наладить, но успехов пока немного.

Высоковский решил о себе тоже не говорить ничего хорошего, а то вдруг друг детства в долг попросит.

– Да, – вздохнул он, – тяжелое нынче время. Прихо дится думать не о том, чтобы всплыть, а как бы совсем ко дну не пойти.

Владимир Фомич взял в руки меню и долго выбирал, что подешевле.

– Салат из капусты, килек, холодный борщ, – сказал он подошедшему официанту, а потом, задумавшись на полминуты, махнул рукой: – Ай, давайте еще биточки из моркови и бутылку минералки.

– Мне все то же самое, – кивнул Подрезов, – а еще ассорти мясное, осетринки горячего копчения, грибоч ков маринованных, икорки, креветок, а еще лучше – ра ков, котлет по-киевски… – Семга есть, – подсказал официант.

– Ее тоже, – согласился Виктор, – и еще что-нибудь по вашему вкусу. Но все в двух экземплярах. И водку «Столичную».

– Лучше коньяк, – поправил друга Высоковский.

– Значит, водку и коньяк.

Певица все-таки появилась. Девушка прошла между столиками, стараясь не обращать внимания на повер нутые в ее сторону головы. Все присутствовавшие в зале узнали популярную исполнительницу. Все повер нули головы, кроме Владимира Фомича.

Сегодня он сам решил что-нибудь спеть. Владимир Фомич поставил локоть на стол, подпер ладонью под бородок. Усталое лицо его при этом изображало весь набор творческих мук. Ни одна из слышанных им ра нее песен не хотела вспоминаться.

– Добрый вечер, – поздоровалась девушка.

– Ну вас, – расстроился бизнесмен, – опять она по мешала. А я только-только начал вспоминать.

Певица приподнялась над своим креслом, как будто бы обидевшись, собираясь уйти, но потом решила все же остаться. Посмотрела на Подрезова, и тот предста вился.

– Я так голодна, – вздохнула популярная певица.

– Виктор, – приказал Высоковский, – закажи и для нее что-нибудь.

Когда на стол принесли салаты и форель, у Влади мира Фомича наконец-то прорезался голос.

То березка, то рябина, Куст ракиты над рекой.

Край родной навек любимый, Где найдешь еще такой?

Запел он писклявым фальцетом. Никто не обратил на его бельканто ровно никакого внимания, только рав нодушные официанты стояли возле стен, подсчиты вая в уме, сколько чаевых можно будет получить с это го нарушителя общественного спокойствия в англий ском костюме. Голодная девушка не спеша ела салаты и прочие закуски. Песня закончилась в самом начале второго куплета, потому что Высоковский не знал по следующих слов, попытался вновь начать с начала, но забыл и его. Некоторое время он смотрел на свою по другу, как будто ожидал подсказки, но та глядела толь ко в свою тарелку.

– Ну ты и ешь… – с непритворным удивлением вы давил из себя известный бизнесмен.

Но девушка продолжала есть молча.

– И как в тебя столько влезает? – удивился Влади мир Фомич. – Вроде худая, а вон уже сколько умяла.

И вдруг его осенило.

– Послушай, а может у тебя глисты?

Певица наконец-то отставила в сторону тарелку с остатками мясного салата и обратилась к Подрезову:

– Виктор, подайте мне форель.

И, поймав укоризненный взгляд своего спонсора, объяснила:

– Рыба полезна для мозгов.

– Да ну! – удивился Высоковский. – Тогда тебе надо съесть кита.

– Кит, между прочим, млекопитающее, – проявила недюжинные знания певица.

– Ну, тогда тебе уже ничто не поможет, – утешил ее Владимир Фомич и без всякой паузы затянул:

Детство наше золотое Все счастливей с каждым днем, Под кремлевскою звездою Мы живем в краю родном… Кому-то может показаться, что автор нарочно хочет выставить своего героя в сатирическом свете. Но это напрасно: я всегда глубоко уважал и буду уважать это го человека – одного из самых выдающихся людей нашей страны. А то, что в моих словах иногда про скальзывает ирония, так это легко можно объяснить:

не обладая и малой долей талантов своего героя, ав тор не может описать всей глубины мышления Влади мира Фомича и вынужден прибегать к ироническому ключу, чтобы скрыть свое бессилие. А то, что в серьез ном повествовании был приведен ничего не значащий разговор в ресторане, так это только для того, чтобы читатели смогли оценить и здоровый юмор уважаемо го человека. Возможно, многие читатели этих строк ви дели этого властителя дум на экранах своих телевизо ров, когда он произносил правильные и необходимые всей стране слова. Так пусть же знают все: внутри пла менного народного трибуна бьется благородное и ра нимое сердце простого человека из народа, который умеет быть остроумным собеседником и истинной ду шой любого общества.

Ужин запомнился тем, что Владимир Фомич достал из кармана маленькую плоскую коробочку с лекарства ми, кинул в рот таблетку и запил ее стаканом минерал ки.

– Ну вот, – сказал он другу, – через полчаса буду трезвым как стеклышко. Но машину поведешь ты.

Подрезов расплатился по счету, отдельно положил на блюдечко чаевые, затем поднял под мышки Высо ковского и повел его к выходу.

Виктор, хоть тоже немного выпил, но вел машину прекрасно. Не хочется говорить много о достоинствах этого человека, но одно в нем было определено свыше – Подрезов был классным водителем. Он на скорости ловко лавировал в автомобильном потоке, подкатывая к перекресткам как раз в тот момент, когда светофор включал зеленый, «мерседес» Владимира Фомича об ходил хвост из стоящих машин и первым вылетал на свободный участок дороги, чтобы разогнаться еще бы стрее.

– Тише, тише, – шептал иногда Высоковский, хвата ясь за ручку двери.

А девушка, сидевшая у него за спиной, улыбалась застывшими губами так, что можно было даже поду мать – скорость нравится и ей тоже.

– Неплохой драндулет, – одобрительно произнес Виктор, когда подкатили к дверям офиса, – только кла пана надо отрегулировать. Я тебе завтра с утра все сделаю. Еще, кажется, кулак поворотного механизма поскрипывает.

Подрезов помог выбраться девушке, а потом подал руку другу. Побледневший бизнесмен не спеша и с до стоинством выбрался на свежий воздух и только потом обратился к лихому водителю.

– Ты это… В следующий раз поосторожнее, а то я еще очень нужен нашему государству.

Проницательный ум Высоковского словно разрезал годы и увидел скорое великое будущее Владимира Фо мича. Офис, которым тогда гордился наш герой, по сравнению с нынешними его дворцами и небоскреба ми показался бы неприметной дырой. Но тогда это бы ло что-то: щитовой наборный паркет, стены, обшитые панелями под белый ясень, и автоматические шторы на окнах: нажала девушка-секретарша кнопку на пуль те – вот тебе и ночь, нажала другую – уже день. Очень удобная штука!

Хозяин зашел внутрь, за ним певица;

замыкал ше ствие Подрезов в кожаной куртке и в кепочке-афганке, потому он не услышал, как встревоженная секретарша сказала шефу:

– Вас дожидаются.

И показала на троих парней, расположившихся в креслах.

Певица проскочила мимо них и скрылась в глубине офиса, а Владимиру Фомичу пройти не дали.

– Ты понял, – спросили его, – кто мы?

– Да-да, – закивал головой Высоковский.

Читатели, наверное, за давностью лет не помнят, как тяжело жилось в те годы предприимчивым и честным людям. Стоило кому-либо из них чуть-чуть развернуть ся, пропустить через счет в банке крупную сумму денег, получить на таможне отправленный в его адрес цен ный груз или просто отремонтировать пустующее по мещение, превратив его в офис, как сразу же на пороге появлялись дюжие молодцы в спортивных костюмах и в кожаных куртках. У всех были выбриты головы, и го ворили они, растягивая слова и зачем-то оттопыривая пальцы.

– Ну че, – выдавил из себя один из гостей, – ты на нашей территории уже полгода менжуешься, а бабуль ки заслать не хочешь.

– Да я, – прошептал Владимир Фомич, не теряя, впрочем, присутствие духа, – давно хотел, но у меня сейчас проблемы.

Трое парней переглянулись, похоже, это сообщение позабавило их.

– Проблема у тебя начнется сейчас, если долю не отстегнешь. Мы все твои делишки знаем: сколько на счету, сколько в заграничные банки перекинул, сколько наличманом получил.

Высоковский покрутил головой, но и секретарша ку да-то исчезла.

– Я и в самом деле хотел, – начал оправдываться он.

– Значит так, – сказали ему, – слушай сюда. Сейчас мы заскочим к нотариусу, переоформим твои устав ные документы. Берешь нашего человека в долю. Два дцать процентов.

– Как? – негромко возмутился Владимир Фомич.

– Тридцать! – сказали гости хором. – Это наша тер ритория. А потом за полгода с тебя еще… – Угомонитесь! – раздался голос из дверного прое ма, и в приемную вошел высокий широкоплечий чело век в кепочке-афганке.

Троица переглянулась: лицо вошедшего было им не знакомо. Один из гостей обернулся на хозяина. А Вла димир Фомич, увидев обращенный на него взгляд, за чем-то кивнул головой.

– Братан, – начал объяснять один из парней, расто пырив пальцы на обеих руках, – тебе лучше слинять;

тут наши, короче, интересы.

Он задумался на пару секунд и добавил для убеди тельности:

– В натуре.

Виктор повернулся, вышел из приемной, слышно было, как открылась входная дверь, и сразу же в поме щение ворвался розовый свет заходящего солнца. За тем Подрезов вновь появился, но уже в сиянии осле пительного нимба. Он прислонился к косяку и сказал только одно короткое слово:

– Вон!

– Че, че, че? – сказали все трое.

А один из них, внешностью похожий на кабана, вдруг, надувшись, стал приближаться к Подрезову. Виктор без замаха, коротко ударил его в подбородок, и парень, перелетев через все пространство приемной, упал на кресло и вместе с ним перевернулся. Двое оставших ся стоять посмотрели на торчавшие из-за кресла ноги, ожидая, когда поднимется их друг, но тот не подавал признаков жизни, а может быть, притворился мертвым, чтобы прожить подольше.

– Это моя территория, – негромко произнес Подре зов и продолжил уже громче, – тут только мои интере сы.

На всякий случай Высоковский зашел за секретар скую стойку и стал смотреть на факс – вдруг именно сейчас кто-нибудь пришлет интересное и важное сооб щение.

– Ладно, ладно, – согласились оба парня, – мы ухо дим. Мы же не знали, что здесь интересы афганцев. У нас с вами мир.

Они стали поднимать друга и уже почти сделали это, как Виктор произнес:

– Кресло поставьте.

Парни отпустили подмышки приятеля, и он снова с грохотом упал на пол. Кресло поставили на место и даже ладонями смахнули с него пыль, затем взяли не приходящего в сознание кабаноподобного и поне сли его к открытой двери навстречу мирному розовому солнцу.

– До свидания, – прозвучал прощальный дуэт.

И тут же оба опомнились:

– Прощайте!

Дверь осторожно прикрылась, Подрезов подошел и защелкнул щеколду. Великий человек, не потерявший присутствия духа, сидел за столом своей секретарши и просматривал какие-то деловые бумаги.

– А я и не знал, что ты служил в Афганистане, – про изнес он, не отрываясь от важного дела.

Друзья не виделись двенадцать лет, как раз со дня свадьбы Высоковского, на которой Виктор был свиде телем. Потом, как мы знаем, Владимир Фомич пере брался жить к родителям Риты, а возможно, и возмож ности навещать друга у него уже не было. К тому же по явились новые знакомые, опять же дела, да и семей ная жизнь отнимала немало времени.

– Я бы сам с этой шпаной разобрался, – слукавил Высоковский, – у меня есть собственная служба без опасности, но ее начальник как раз сейчас в отпуске.

На самом деле, Высоковский только однажды поду мал о том, чтобы взять на работу соседа-отставника.

Но мысль эта ушла от него так же быстро, как и возни кла. Кто же думал, что бандиты нагрянут неожиданно?

– Хорошо, что ты Афганистан прошел, – позавидо вал Владимир Фомич другу, – я вот тоже хотел запи саться туда добровольцем, но медкомиссию не про шел.

А Подрезов только улыбнулся:

– Да не был я там.

И он поведал о последних годах своей жизни, кото рая, конечно, была не такой замечательной, как у его друга, и потому я не буду пересказывать его слишком долгий рассказ. Скажу лишь, что Виктора жизнь забро сила в Африку, где он занимался не вполне понятными делами. Он даже попал в плен к повстанцам, которые неизвестно какие идеи отстаивали, сами точно не зная, против кого воюют. На всякий случай они остановили проезжающую в пустынной местности машину;

води теля, а им был именно Подрезов, увели с собой, а гру зовик сожгли, потому что у них не было водительских прав, да и вообще они не умели обращаться с автомо билем, потому что видели это чудо техники второй или третий раз в жизни. Подрезова провели в лагерь, где посадили в яму, в которой уже находился один швед.

Потомок викингов, хоть и скучал без общества, но но вому узнику не очень обрадовался, потому что яма бы ла узкая, и когда Виктора сбросили вниз, то он упал как раз на скандинава.

Но потом они все-таки подружились и целыми дня ми рассказывали друг другу о своих странах, семьях и работе. Швед работал в фирме «Вольво» и приехал в Африку продавать грузовики. Однажды к нему пришли покупатели и решили посмотреть, как шведская маши на будет ездить по африканской саванне. Доверчивый швед повез их за город, где его сразу же связали, пере садили в кузов раздолбанного японского грузовичка и увезли. А «Вольво» похитители продали в другую стра ну, где на славной шведской машине с прицепом ка кие-нибудь африканские фермеры возят на рынок ба наны.

В яме жилось не сладко. Когда у повстанцев с про дуктами было не очень туго, они кормили узников маи совыми лепешками, сбрасывая каждому по одной. За то воду давали почти каждый день, спуская вниз сосуд, изготовленный из выдолбленной тыквы. Вода пахла болотом и крокодилами, но другой в окрестных джун глях не было. Иногда неизвестно откуда приходили местные женщины. Они смотрели вниз и смеялись. А потом просили охранников продать им белых людей.

Виктора и шведа доставали наверх и говорили:

– Вот эти уважаемые женщины хотят вас купить себе в мужья.

Виктор посмотрел на местных красавиц и сразу за явил, что лучше – расстрел. А швед на всякий случай начал торговаться. И когда узнал, что за него в пере счете на шведскую валюту дают две кроны сорок два ёри, очень расстроился. Правда, он спросил у охраняв ших его повстанцев: «А есть ли у женщин мужья?»

– Да, да, – закивали отважные борцы за свободу. А один даже гордо ткнул себя в грудь и показал на присутствовавшую здесь же свою жену.

Если кто-то думает, что в Африке постоянная жара, то он глубоко ошибается. Там бывают и дожди, кото рые в отличие от наших называют муссонами. И пра вильно делают: у нас таких ливней не бывает, к тому же они длятся неделями. Повстанцам, может быть, и не плохо в своих домиках из пальмовых листьев, а в яме холодно и сыро. Сырость доходила до пояса. И хотя от дождя яму прикрывали листьями, вода стекала сверху, размывая земляные стены ямы. Иногда вместе с по током к узникам попадали пауки и змеи, но особо ядо витых среди них не было. Однажды, правда, свалился на голову шведа трехметровый древесный питон;

не счастный викинг закричал так громко, что даже услы шали стражи. Один из них вышел, посмотрел вниз, а когда Виктор выбросил змею, то охранник забрал ее, а потом, наверное, съел.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.