авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«Игорь Егорович Рыбинский Время карликов OCR Ustas spell&check Busya Игорь Рыбинский «Время карликов»: Золотое руно; Санкт- ...»

-- [ Страница 2 ] --

Наконец интернациональная дружба дала свои пло ды. Вода, размыв землю, обнажила и корни деревьев.

Правда, они были достаточно высоко. Но Виктор встал на шведские плечи, ухватился за корень, потом за дру гой – так и выбрался. Потом скинул вниз веревку и вытащил друга. Повстанцев в лагере было немного – не больше десятка, остальные, как видно, на вре мя дождей прекратили национально-освободительную борьбу и ушли к женам, пока те не купили других му жей. Подрезов поочередно сбрасывал героев сопроти вления в яму, потом кинул им туда автоматы на вся кий случай – вдруг к ним свалится уж очень большой питон или, скажем, лев. Благодарные борцы за свобо ду крикнули ему из ямы: «Спасибо», и Виктор со шве дом ушли. Только два «Калашникова» взяли с собой.

Подрезов сказал приятелю, чтобы он не очень за по встанцев переживал, потому что те, если встанут друг на друга, очень легко смогут выбраться.

– Ну тогда пойдем быстрее, – предложил скандинав и побежал.

Очень скоро, недельки через две, они добрались до какого-то городишка, но поскольку это была уже другая африканская страна, то их сразу же посадили в мест ную тюрьму. Но, на их счастье, начальник тюрьмы не так давно был студентом, а учился он как раз в Ле нинграде в Текстильном институте. Поэтому условия заключения не были суровыми. Виктор с начальником пил местный джин и играл в подкидного дурака. Очень скоро этой игре обучили и шведа, а то бывшему сту денту-текстильщику надоело все время проигрывать.

Ну и кормили неплохо, не то, что в яме. Правда, вся тю ремная пища была полита острым соусом, от которого у уроженца Гетеборга горели все внутренности, а Вик тор, как настоящий советский человек, делился с не счастным выигранным в карты джином. Более или ме нее сносная жизнь могла бы продолжаться еще неиз вестно сколько времени, но тут неожиданно случилась в этом городе революция. Восставшие первым делом захватили местные магазины, а потом пошли громить оплот африканской реакции и тирании – единственную тюрьму в городе. Поскольку заключенных оказалось всего двое, и к тому же белых, то им устроили допрос.

Начальник тюрьмы ушел домой, дожидаться, когда закончится революция и спадет волна народного гне ва, и потому Виктору и шведу пришлось самим объяс нять, за что они сидят. Главный революционер выслу шал их рассказ и решил расстрелять на всякий слу чай подозрительных европейцев за незаконный пере ход границы с оружием в руках. К сожалению, среди восставших не было бывших студентов ни советских, ни шведских вузов, и потому пришлось Подрезову и Све-ну Юханссену становиться к стенке.

Дожди уже кончились, ярко светило солнце, и все городские мальчишки сбежались смотреть на казнь.

Пока специально отобранным палачам раздавали па троны, ребятня швыряла камнями в приговоренных к смерти. Расстреливать должны были десять человек, и каждому для верности выдали по два рожка с патро нами. А то что же это за революция без стрельбы? Вик тор и Свен стояли у тюремной стены, мальчишки швы ряли в них булыжники, крупные мухи носились вокруг многочисленными стаями и жалили нещадно.

Вдруг главный революционер вспомнил, что его же на тоже, наверное, хотела бы посмотреть. А если она пропустит это представление, то вечером наверняка от обиды убьет мужа. Дабы сохранить свою жизнь для светлого будущего, главный революционер сказал сво им подчиненным:

– Погодите, ребята, без меня не начинайте, а я пока смотаюсь за своим начальником штаба.

Прыгнул в джип. Тыр-пыр, тыр-пыр, а машина не за водится. Палачи положили на землю автоматы и по шли толкать автомобиль. Мальчишки побежали смо треть на новое развлечение.

Виктору надоело стоять у стены и отмахиваться от мух, он поднял с земли автомат, другой дал шведу, а потом дал очередь в воздух. Революционеры тут же вспомнили, что есть дела и поважнее, чем изменение социального строя и политического курса в одном от дельно взятом городе. Они поспешили домой, а маль чишки стали собирать стреляные гильзы.

Джип завелся мгновенно. Виктор сел за руль, а швед сзади, потому что на правом переднем сидении остал ся сидеть главный революционер. Он растерялся, не смог выскочить сразу и теперь показывал дорогу к сто лице. Но на полпути его высадили – отважный борец за социальную справедливость очень долго рассказы вал, что у него есть жена и трое детей, а потом и дру гая жена и там пять детей, имеется и жена брата, по гибшего за свободу, у которой восемь детей, потом у того же брата еще одна жена, у которой… Доверчивый Свен поначалу начал загибать пальцы, но потом, поняв, что у всех шведов не хватит пальцев, чтобы сосчитать детей и родственников отважного ре волюционера, сказал:

– Виктор, останови-ка машину. Пусть несчастный че ловек убирается ко всем своим африканским чертям.

Герой революции вышел, долго кланялся, а когда на конец понял, что его убивать не собираются, быстро помчался в сторону родного дома и очень скоро скрыл ся на горизонте.

– Надо же, – удивился швед, – а мы еще удивляемся, почему на олимпиадах темнокожие берут все медали в беговых дисциплинах.

Через день джип въехал в столицу, где нашлось и шведское посольство. Наше тоже имелось, но поче му-то в советском не было денег на билет для Подре зова.

– Вы поймите, – объяснил Виктору секретарь по сольства, – здесь нет представительства «Аэрофло та», а значит, прямых рейсов в Москву или в Ленин град. А платить четыреста долларов за ваш перелет мы не можем. Вы сами подумайте: в Советском Союзе двести пятьдесят миллионов населения, и если каждо му мы будем покупать авиабилет за четыреста долла ров, то что же получается?

– Сто миллиардов, – сказал Подрезов.

– Ну вот, – вздохнул дипломат, – откуда у нас такие деньги?

И пришлось Виктору лететь в Париж, а оттуда в Ге теборг, так как Свен очень просил заскочить к нему до мой и объяснить жене, как им было тяжело в яме, и что он только и делал, что рассказывал русскому другу о своей супруге, черпая в этих воспоминаниях силы, и все такое прочее.

Половина города Гетеборга пришла встречать свое го отважного земляка, по всем шведским телеканалам показывали прибытие на родину национального героя.

Накануне одну из улиц Гетеборга назвали в честь Све на Юханссена, а у проходной завода «Вольво» поста вили бронзовый бюст храброго шведа. Виктор тоже вы ступил на митинге, но его почти не слушали, потому что он очень плохо говорил по-шведски и вообще чем то походил на Петра I.

В аэропорту «Пулково-2» шел дождь. Журналистов и телевидения не было. Только счастливая Вить-кина жена помахала тощим букетиком гвоздик. Потом, ко гда уже ехали на автобусе к метро, она рассказала, что полгода, пока Подрезов пропадал в джунглях, зар плату ему не выплачивали, посчитав отсутствие на ра бочем месте прогулом без уважительной причины. Но Виктор смотрел на жену и улыбался, радостный от то го, что хоть дождь и идет, но змеи на голову не сыпят ся, а главное счастье – вот оно рядом – держит его за руку и прижимается к его плечу светлыми кудряшками.

Я так долго рассказывал об эпизодах жизни незна комого мне человека, потому что все, что последовало за этим, напрямую связано с провидческим талантом Владимира Фомича Высоковского.

Подрезов закончил рассказ о своей обыденной жиз ни. А наш герой из вежливости слушал его с некоторым интересом.

– Ну и что теперь? – спросил он своего друга дет ства.

Но тот только плечами пожал, а затем сказал:

– Уволился, сейчас вот фирму свою зарегистриро вал.

– Тяжелое нынче время, – ввел в курс дела и вну триполитической обстановки Владимир Фомич своего приятеля, долго отсутствующего и не знающего реаль ного положения вещей, – сейчас, чтобы копейку зара ботать, нужны огромные неординарные усилия… Он вздохнул и спросил с некоторой тревогой:

– А в какой сфере ты хочешь проявить себя?

Все дело в том, что Высоковский умел быть благо дарным. Ведь и в самом деле Виктор помог ему изба виться от шпаны;

за это Владимир Фомич готов был по мочь советом, а на это не каждый способен, даже не смотря на то, что у нас тогда была, как известно, стра на Советов.

И Подрезов оценил это.

– Да я хочу для начала партию машин продать, – признался он.

Высоковский усмехнулся наивности своего друга и спросил:

– Какие еще машины?

И тогда Виктор рассказал, что Свен Юханссен стал в фирме «Вольво» большим человеком: его назначи ли директором по сбыту, отвечающим за восточный ре гион Европы. Руководство концерна решило: раз он в Африке не сплоховал, то ему можно доверить са мый опасный участок работы – продавать шведские машины в России. Став большим начальником, он сра зу же прислал Подрезову контракт, в котором предло жил снятые с производства «Вольво-740». В Европе уже предпочитали новые модели, и потому на складах фирмы в Швеции, Дании и Голландии скопилось много нереализованных автомобилей седьмой серии.

– И почем? – поинтересовался Высоковский.

– По десять тысяч долларов за автомобиль, – отве тил Виктор, – это если мы возьмем сто пятьдесят штук – целый паром, а так они стоят… – Я знаю, – перебил его Владимир Фомич и задумал ся.

Конечно, он знал, сколько стоят подобные автомо били в Швеции, знал, сколько за них дают в России.

Дело показалось стоящим, хотя лично ему предстояло много потрудиться для того, чтобы ничего не значащий листок с контрактом принес ощутимую прибыль.

– Хорошо, – наконец сказал он приятелю, – я поста раюсь помочь, только ты должен взять меня в соучре дители своего предприятия.

На том друзья и порешили. Уже на следующий день Владимир Фомич впряг себя в упряжку тяжелой рабо ты. Он лично отвез учредительные документы знако мому нотариусу, который обещал быстро переофор мить их и даже отдать на перерегистрацию. Потом съездил в банк за гарантией. Гарантийное письмо со ветского коммерческого банка – конечно же, полная ли па (откуда у нашего банка в те годы полтора миллио на долларов?), но Подрезов позвонил в Гетеборг Све ну, и тот, повздыхав, сделал вид, что ничего не заме тил. Вскоре один паром с автомобилями направился из Швеции в Ленинград, а затем и второй. Всего триста автомобилей, которые уже ждали оптовые покупатели из Азербайджана, Грузии, Средней Азии и Москвы.

– Меньше чем за сорок тысяч не отдаем, – сказал Высоковский Виктору, который занимался подбором клиентов, – на эти машины, знаешь, какой спрос?

Но Подрезов как будто хотел навредить самому се бе: он совсем не умел торговаться, то и дело звонил Владимиру Фомичу и говорил: «У меня сидит покупа тель из Туркмении;

может взять пятьдесят машин, но по тридцать пять».

Но Высоковский отвечал твердо:

– Нет! Мы не можем подарить двести пятьдесят ты сяч даже самому Туркмен-баши.

В результате, когда автомобили съехали с парома на территорию Ленинградского порта, они все уже были проданы и принадлежали кому-то. А никому не извест ная нищая фирма, зарегистрированная месяц назад Подрезовым, учредителем которой неожиданно стал и финансовый гений, заработала почти девять миллио нов долларов. Кто же знал тогда, что полудохлое об щество с ограниченной ответственностью станет осно вой будущей финансово-промышленной империи, из вестной всему миру как группа компаний «Лидер». Но мудрый и прозорливый Владимир Фомич уже тогда вложил прибыль в уставные капиталы новых предпри ятий, открыл офис в Москве и даже дал взятку одному крупному чиновнику, который пообещал взамен чем нибудь помочь. А главное – ему удалось все скрыть от Риты и та, наивная, даже не догадывалась, что все во сторженные эпитеты, которые она выкрикивала двух метровому Валтеру, надо было адресовать собствен ному мужу. Кто говорит, что люди невысокого роста – маленькие, незаметные человечки? Чушь! Значимость личности никак не связана с габаритами человека.

«БМВ» с эстонскими номерами увозила бывшую же ну в сторону заката, следом шла фура с мебелью и тюками, а Владимир Фомич, глядя на голубой дымок, вылетающий из выхлопных труб, видел свое светлое будущее. Рита, бедная девочка, сказавшая однажды в Таврическом парке малознакомому сокурснику: «Ты гений!», как ты была права!

И какую ошибку совершила, обменяв свое счастье на голубоглазого великана с широкой улыбкой, обна жающей розовые десны!

Итак, Высоковский, после того как долго смеялся в пустой квартире, сел в свой не самый новый «мерсе дес» и помчался к знакомой молодой певице. По до роге он думал о самом приятном: о том, что надо бы купить новый автомобиль – теперь это можно, постро ить домик на Карельском перешейке, на берегу Фин ского залива… Да еще чтобы на холме, да так чтобы были видны два берега: северный – финский и южный – эстонский, чтобы можно было, стоя на балконе, пле вать по ветру направо и налево. Конечно, он построит его, но только не домик, а целый дворец;

случится это уже очень скоро, но тогда, спеша на свидание к моло дой и талантливой любовнице, Владимир Фомич чув ствовал, как огромно его сердце, как огромен он сам:

причем с каждой секундой становится все больше и больше, наполняя собою все мировое пространство.

Завидуйте, весь мир – это я! Радужная оболочка зем ной атмосферы раздулась до невероятных размеров, но великий Владимир Фомич только усмехался: ему ка залось, что, ткни он только пальцем, и от этого мира не останется ничего – только мыльные брызги да он – Повелитель Вселенной.

Девушка, голос которой звучал на кассетах во всех ресторашках и дешевых кафешках, встретила его мол ча.

Если бы не моя врожденная склонность говорить все время правду, то я бы никогда не придумал дать эпизодическому персонажу профессию певички. Уж больно не люблю современную эстраду и все с ней связанное. Конечно, такому человеку, как Высоков ский, больше бы подошла подруга – президент банка или доктор искусствоведения, на худой конец – диктор Центрального телевидения, рассказывающая проник новенным голосом о международных новостях: о заба стовках в Японии или о расовых волнениях в Вашинг тоне. А тут певица! Но надо быть верным исторической правде и точным в описании даже мельчайших подроб ностей.

Итак, девушка открыла и не сказала ни слова. Толь ко еле слышно вздохнула. Высоковский чуть привстал на носочках и чмокнул ее в шею возле самого уха. Но певица быстро стерла ладонью его прикосновение, и это не понравилось Владимиру Фомичу. Но такой хо роший день невозможно было испортить.

– Ну что, птичка, – сказал счастливый мужчина, – та щи что-нибудь выпить: я теперь свободен!

Певица подошла к стойке мини-бара, открыла бу тылку виски и налила немного в бокал со льдом.

– Больше! – крикнул Владимир Фомич. – Еще! – кри чал он, наблюдая, как льется виски.

Взял протянутый ему бокал, пригубил и с удивлени ем посмотрел на девушку.

– Я не хочу, – ответила она на его взгляд.

Высоковский сделал еще один маленький глоток и спросил:

– Может, и меня не хочешь?

Хозяйка квартиры посмотрела за окно, где на засне женные крыши ложился сумрачный вечер, и промолча ла. Далеко внизу звенел трамвай, а самое противное было то, что весь город, да что город! – весь мир жил ожиданием праздника – наступления Нового года. Па уза длилась недолго.

– Я люблю другого, – прошептала девушка, – уже полгода люблю.

– И кто он? – равнодушно поинтересовался Высо ковский.

Глупая певица отвернулась, чтобы не смотреть в глаза своего покровителя, и сказала стене:

– Это не важно. Он даже не догадывается об этом.

Владимир Фомич поднялся с кресла, поставил бо кал с недопитым виски на стол. Все! И эта предала, по любила какого-нибудь рослого красавчика. Но, спуска ясь по лестнице, Высоковский вдруг замер. «Интерес но. Полгода она кого-то любит. Уж не Подрезова ли?»

И эта мысль показалась ему не самой уж идиотской.

«Ну что же, Витек, – пронеслось в умной голове, – ты меня еще узнаешь!»

Все правильно: идя вперед, не забывай оглядывать ся, чтобы знать, кто плюет тебе в спину. Быстро ходит не тот, у кого ноги длиннее, а тот, кто лучше выбирает правильную дорогу.

Автомобиль долго не хотел заводиться, но пово рачивая ключ зажигания, Владимир Фомич отчетливо увидел вдруг, как в его московском офисе прекрасные девушки-секретарши, облачившись в прозрачные на кидки, поздравляют его с днем рождения и поют слад кими голосами незамысловатую, придуманную ими песню:

Ваше Высочество, Владимир Фомич, Ой, как нам хочется, Бросьте же клич!… Будем работать без выходных, Будем любить Вас. Дых, дых, дых, дых!

И все это было, уже очень скоро все это произошло.

Но тогда еще было только видением, промелькнувшим перед внутренним взором. Проскочило, не останови лось. А потом уехало далеко назад, в прошлое, в ко тором пожилые люди продолжали верить во всеобщее равенство, где у станций метро орудовали с наперст ками будущие содержатели игорных домов, где начи нающие певицы мечтали о славе и чистой любви од новременно, а некоторые высокорослые идиоты дума ли, что головка со светлыми кудряшками будет вечно склоняться к их могучему плечу.

Глава третья Как всякая великая личность, Высоковский не был ни злопамятным, ни мстительным человеком. Как мы уже знаем, он ценил юмор и мог позволить подшутить над собой близким друзьям, когда собиралась теплая компания. Только так уже сложилось, что в последние годы у него не осталось времени ни для друзей, ни для приятных встреч. А без этого – ой, как тяжело живется!

Потому и неудивительно, что в квартире Подрезовых однажды раздался звонок. Кто-то долго держал руку на кнопке возле двери, и хриплая трель пронзала все про странство двухкомнатной малогабаритки.

Виктор, конечно, очень удивился, увидев на пороге своего партнера и друга. Владимир Фомич был очень занятым человеком;

после развода у него даже мину ты свободной не было. Порой Высоковский звонил в середине дня в новый офис, где они теперь трудились вдвоем, возглавляя большой коллектив, и говорил:

– Витюша, я уже, наверное, сегодня не приеду: всю ночь работал над новым проектом, бизнес-план, эко номические расчеты и все такое. Утром лишь часок поспал, а сейчас снова за письменным столом. Нельзя терять ни секунды – сам знаешь, какое нынче время.

И Подрезов с ним соглашался. А чем он сам зани мался, никто толком не знал. Кто-то в офисе говорил, что Виктор Николаевич начал выпускать какую-то га зету, кто уверял, что ему доподлинно известно об ор ганизации Подрезовым производства по сборке ком пьютеров, а третьи клялись, что партнер Высоков-ско го пригоняет в порт суда, груженные латиноамерикан ским сахаром. Вот такой он был странный человек – даже его собственные подчиненные точно не знали, чем занимается начальник, как ни старались что-ли бо услышать из коридора или из соседнего кабине та. Хотя все истинным боссом считали все-таки Вы со-ковского. Не тайной, правда, было то, что Владими ру Фомичу принадлежало только сорок процентов ак ций компании «Лидер», а Подрезову, соответственно, оставшиеся шестьдесят. Но народ не обманешь: все секретарши и менеджеры справедливо видели в этом какой-то подвох. Виктор тоже растерялся, когда увидел перед собой Высоковского.

– А что Вы дома сидите? – воскликнул Владимир Фо мич. – Весна на дворе.

Он был, как всегда, прав. Только слепой не заметил бы, что с крыш капает, а машины веером разбрызгива ют лужи.

– Собирайтесь! – весело сказал Высоковский, про тягивая жене Виктора букет алых роз. – Едем ужинать в ресторан.

Ночью, укладываясь спать, Татьяна крикнула мужу, читающему за кухонным столом какие-то бумаги:

– А Володя – интересный человек. Только уж больно маленького роста.

Она помолчала с минуту и добавила:

– И несчастный. Жена бросила.

– Да-да, – подтвердил с кухни Подрезов, не слышав ший последних слов.

– И чего этой дуре еще надо было? – совсем тихо произнесла Татьяна и закрыла глаза.

Как ни странно, именно эта фраза донеслась до ушей Виктора, и он подумал о жене с нежностью. Но изучение бумаг не оставил и сидел еще в одиночестве достаточно долго, и только перед рассветом, поглядев в окно, за которым была луна, висевшая над крышей противоположного дома, Подрезов закрыл глаза и гор ло его сдавило чувство благодарности судьбе, которая послала ему любящую жену и преданного друга. Он на цыпочках вошел в спальную, осторожно лег в постель, положил под голову руки и долго смотрел на темный потолок, и думал о том, что, наверное, великий писа тель является автором человеческих судеб: раз еще полтора года назад он – Виктор Подрезов – сидел на дне глубокой и душной ямы, считая, что ничего друго го в жизни не увидит, и всех новостей у него было – лишь падающие сверху пауки и ящерицы. А теперь вот рядом лежит любимая женщина, которая ждала его и верила, что муж вернется живым и невредимым.

Они поженились около пяти лет назад. Прожили вместе только год, потом Виктор поехал в Африку и чуть было не остался там навсегда. Тане, конечно, бы ло не сладко. Может быть, она даже плакала по ночам.

Подумав об этом, Подрезов понял, что он любит только одну ее, и будет любить всегда. Виктор оторвал свою голову от подушки, наклонился к пахнущим ромашкой кудряшкам и прикоснулся к ним губами.

– Ну-у, – протянула во сне Таня.

Подрезов снова лег на спину, положив под затылок ладони. На потолке мерцал слабый свет, словно вспо лохи африканских зарниц на маленьком квадратике неба, виденного со дна сухого колодца. Где-то крикну ла птица, и сидящий у края ямы охранник выругался на своем непонятном наречии.

– Надо делать ноги, – прошептал Свен.

А Виктору непонятно почему было легко и спокойно, словно он уже тогда знал, что все будет хорошо. Было даже весело оттого, как быстро научился говорить по русски напуганный шведский парень.

– Виктор, я говорю, что надо линять с этого яма, – снова прошептал Свен.

– Бро 1, – ответил ему Подрезов, уже окончательно проваливаясь в ночь без сновидений и памяти.

Бро (шведск.) – хорошо.

Великие идеи настолько неразумны, что порой при ходят в голову кому попало.

Именно так подумал Высоковский, когда Виктор рас сказал ему о своем новом плане. Недавно Подрезов притащил в офис мини-АТС, сам протянул провода по кабинетам, а потом долго копался во внутренностях станции, изучая ее устройство. Через пару дней он вставил в АТС изобретенный им блок, и теперь не надо было ждать, когда освободится какой-либо из каналов или же секретарша нажатием кнопки соединит звонив шего с требуемым сотрудником: каждый аппарат по лучил дополнительно двухзначный номер и после на бора основного, надо было всего-навсего нажать еще две кнопочки. Это, конечно, мало кого удивило. Но Вик тор пошел дальше: он составил план телефонизации всей России. Как уверял Подрезов, теперь в каждом крестьянском доме можно запросто установить теле фонный аппарат – желательно работающий на быто вой радиочастоте. Где-нибудь в центре села устана вливается конторская мини-АТС, а далее – все, как в офисе Высоковского.

– А зачем радиотелефоны? – не понял Владимир Фомич.

– Как? – удивился Подрезов. – Сельский житель по ложил трубку в карман и пошел за грибами или на ры балку. Или на ферму. Я как раз приспособление при думал для серийной японской трубки, увеличивающее радиус зоны приема до пяти километров.

Он стал показывать Высоковскому какие-то чертежи и схемы.

– Ну и что? – отмахнулся Владимир Фомич. – А на ша выгода в чем? Крестьянам хорошо – всей дерев ней оплачивают один номер, а сами переговариваются друг с другом: один на тракторе пашет, а второй рыбу глушит, и у каждого в руке по телефону.

Но Подрезов только улыбался во весь рот:

– При чем тут наша выгода, ведь всей стране хоро шо!

Но Высоковский уже сообразил: раз его приятель придумал какие-то приспособления, то надо скорее их запатентовать и выпускать замечательные телефон ные аппараты для каких-нибудь американских ферме ров или австралийских аборигенов.

Уже несколько вечеров подряд Владимир Фомич за езжал к приятелю, и они, дождавшись пока Таня приве дет в порядок свои кудряшки, направлялись ужинать в «Асторию». За столом о делах почти не говорили, толь ко шутили и смеялись. Высоковский почти не удивил ся, узнав, что он может быть остроумен.

Но сегодня Подрезов зачем-то начал рассказывать о своем глупом проекте, и настроение у его великого партнера немного испортилось. Надо же, закончил ка кой-то затрапезный институт связи, а воображает се бя Александром Поповым или Гульельмо Маркони! То же нашелся мечтатель: российский капитализм – это анархия плюс телефонизация всей страны.

Виктор продолжал рассказывать, а его друг заметно нервничал. Даже Татьяна это замечала.

– Прекрати, – сказала она мужу, – ты уже всех уто мил.

После того как человек, возомнивший себя великим изобретателем, угомонился, наступила неловкая пау за, и для того чтобы снять напряжение, повисшее над столом, Владимир Фомич с усмешкой, как о чем-то не достойном, сообщил:

– Я тоже когда-то разработал проект перестройки советской экономики.

Вот что значит великий человек! Скромность всегда ходит под ручку с гением. Вот сидят рядом с Высоков ским двое знакомых ему людей и множество вокруг других, но вся эта толпа даже не догадывается, что они сейчас дышат одним воздухом с выдающейся лич ностью. И этот замечательный человек, откинувшись на спинку своего кресла, с юмором рассказал, как в далекие студенческие годы он разработал удивитель ную программу, которая, если бы была принята, сде лала всех людей в стране страшно богатыми, а значит, счастливыми.

– Можно быть счастливым и без богатства, – за чем-то высказал свое, никого не интересующее, мне ние Подрезов.

Но Владимир Фомич только улыбнулся своей, те перь уже известной всему миру улыбкой. Он как раз накануне только начал работать над ней перед зерка лом, сейчас у него была премьера. Он улыбнулся во второй раз уже на бис, потому что Таня дернула мужа за рукав:

– Что ты вечно со своими глупостями!

Высоковский посмотрел в ее сторону печальным взглядом и сказал только для Витькиной жены:

– Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным.

Даже вышколенный официант, который в этот мо мент наливал в рюмку Виктора Фомича коньяк, соглас но кивнул головой, причем рука у него дрогнула, и на белую скатерть упало несколько коричневых капель.

– Так вот, – продолжил великий человек, – труд мой ходил по рукам в переписанном, а следовательно, в искаженном виде, кто-то кому-то пересказывал тайно прочитанное. Соответственно, финал был закономе рен для того сурового времени. Комитет государствен ной безопасности разработал целую операцию для за хвата оригинала моего проекта… Высоковский пригубил коньяк, почмокал губами, а потом залпом осушил рюмку.

– …К сожаленью, – вздохнул он, – к этой операции волей или неволей была причастна и моя будущая же на.

Глаза Высоковского увлажнились, но Татьяна погла дила его по руке:

– Теперь уже бывшая жена.

– Да-да, – согласился Владимир Фомич, – но труд мой пропал;

дело, конечно, не в Нобелевской премии, которую мог бы наверняка получить, – за страну нашу, за народ обидно. Представляете, как мы бы жили сей час!

– Да мы с тобой живем неплохо! – зачем-то опять встрял Подрезов. – Грех жаловаться.

Но Таня укоризненно взглянула на мужа:

– Вечно ты! Человек обо всей стране думает! Эх!

Она тряхнула своими кудряшками, лицо ее порозо вело от стыда за недотепу-мужа. Высоковский с бла годарностью посмотрел на Татьяну. «Вот ведь, – по думал он, – симпатичная вроде девушка, а что она в Витьке нашла?»

И тут же понял, что женщин в первую очередь пре льщает высокий рост мужчины. Он, конечно, знал об этом всегда, только в последнее время стал немного забывать. Жизнь, как ни крути, ведь и в самом деле стала налаживаться. А вокруг сидели такие же доволь ные жизнью люди, что немного раздражало нашего ге роя. Действительно, сидят тут, словно равные ему, а ведь таких, как он, не может быть много. Вот один да же рукой помахал, затем поднялся и подошел к сто лику, за которым сидела тройка друзей. Высоковский узнал его: это был тот самый управляющий коммер ческим банком, который почти год назад подсунул ему липовую гарантию, да еще попросил за нее пятьдесят тысяч – мол, креслом рискую.

Конечно же, Владимир Фомич, как честный человек, не дал ему ни копейки, пообещал только. Но, как вид но, тот, если даже и сменил кресло, должность свою не потерял, раз в «Асторию» захаживает.

– Привет великим комбинаторам, – сказал банкир, подойдя вплотную.

При этих его словах Высоковский поморщился, а ру ководитель банка словно и не заметил этого.

– Слышали новость?! – обрадованно затрещал он. – Объявлена всеобщая… Пройдоха сделал паузу, как легендарный диктор, объявляя о начале войны.

– …Всеобщая, – повторил банкир и расплылся в улыбке, – при-ва-ти-за-ция!

А поскольку его слушатели сделали круглые глаза, принялся объяснять:

– Каждый получит свою долю в государственном пи роге. Долю определили в десять тысяч рублей, взамен которых выдается специальный сертификат-ваучер.

У Татьяны округлились глаза.

– Владимир Фомич, так ведь это…!

– Да, это моя идея, – стараясь оставаться спокой ным, прохрипел Высоковский. – Вот ведь как… Он закрыл глаза руками, изображая неутешное горе.

Но ведь и в самом деле, еще давным-давно, скромный студент в прокуренном пивном баре мечтал об этом.

Жизнь, оказывается, как подкупленный судья, осужда ет невиновного и оправдывает злодея. «Где ты, ры жий? – пронеслось в голове у нашего героя. – Я бы сейчас тебя своими собственными руками задушил».

Но вслух сказал:

– Вот ведь как испоганили мою идею!

Татьяна погладила его внезапно задрожавшую ла донь, банкир хотел сказать еще что-то веселое, но мах нул всего лишь рукой и вернулся к столу, где сидели такие же, как и он, толстые, довольные жизнью люди.

– В какой стране мы живем! – вздохнул Высоковский, бросив взгляд на банкирский столик. – Вокруг одно во рье! Крадут все – ладно бы только нефтепродукты и цветные металлы, а то и великие идеи… Таня продолжала гладить его руку, успокаивая, а Подрезов сказал неизвестно кому:

– Эти ваучеры ничего не стоят до тех пор, пока не объявят о приватизации чего-нибудь действитель но ценного. Нефтегазодобывающей промышленности, цветной металлургии, авиапредприятий. Но это сде лают в самом конце, когда люди разуверятся в пред ложенной им идее и начнут выбрасывать свои бумаж ки, как когда-то сталинские облигации. А ведь найдет ся мошенник, да не один, который начнет собирать их, чтобы потом в один момент стать хозяином всего того, что было когда-то общенародного достояния… – Опять ты за свое, – остановила его жена, – видишь же, что Владимир Фомич уже не в том состоянии, что бы выслушивать твои бредни.

Высоковский действительно был раздавлен этим предательством незнакомого ему человека, укравшего гениальный проект. Владимир Фомич был убит горем, и когда ехали домой, он произносил бессвязные фра зы, которые могли показаться бредом человека, пере пившего коньяка.

Но миловидная блондинка с природными кудряшка ми позволила ему положить свою умную голову к себе на колени и гладила ее, гладила.

В новую большую квартиру Подрезов внес друга на руках, раздел его и положил в постель, а потом, до ждавшись, когда Володя заснет, взял под руку жену, и они отправились домой. Когда уже захлопнули дверь, то из-за бронированной обшивки донесся раскатистый храп, словно в холостяцком жилище, только что ими оставленном, жил не низкорослый человечек, а сказоч ный великан Человек-гора.

Подрезов опять улетел в Швецию. На этот раз кон тракт, который ему предстояло подписать, не имел ни какого отношения к автомобильной фирме «Вольво», хотя Свен Юханссен и приложил к этому свою руку.

Шведский национальный герой на приеме у короля по знакомился с одним очень крупным предпринимате лем, который во время фуршета, уминая копченого угря, поведал о своей идее: закупить у русских много леса и пиломатериалов, чтобы затем перепродать это итальянцам, владеющим подрядами на отстройку Ку вейта, пострадавшего недавно от агрессии Ирака.

В Стокгольме уже была весна, и чайки, ныряя с вы соты в воду, выдергивали из серебристого косяка не крупных балтийских лососей. Очень известный швед ский предприниматель пригласил Виктора в свой дом на скалистом острове, где устроил в честь гостя не большой прием.

– Я знаю, что балансовая стоимость леса в вашей стране – сто десять рублей, – говорил шведик, – но я готов платить за каждый кубометр сосны или ели по во семьдесят долларов. Потому что я очень люблю Рос сию.

При этом шведский миллиардер выпивал рюмочку местной черносмородиновой водки «Absolut-Currant», а Подрезову подносили стакан «Столичной».

Контракт подписали через день. Гостеприимный швед бился за каждый цент и все же подписал доку мент, в котором говорилось, что он покупает полмил лиона кубометров круглого леса по семьдесят восемь долларов.

– Эх, – вздохнул предприниматель, – тяжело с вами бороться.

А Виктор спокойно сказал:

– Итальянцы мне без борьбы девяносто обещали.

На что опытный скандинавский борец ему ответил:

– Ха-ха! А мне они дали по девяносто три.

Вечером Подрезов бродил со Свеном по уснувшему Стокгольму, рассказывал ему о российских новостях.

Зато в ответ Юханссен сообщил ему только одну.

– Кристин ждет ребенка. Скоро я стану папой. При езжай! Ради этого я куплю крокодила и такие стейки приготовлю!

И оба они расхохотались, вспомнив, как, выбрав шись из ямы, продирались сквозь мокрые от дождя джунгли, как Виктор застрелил крокодила, бросивше гося из реки на Свена. А потом они резали хвост на куски и долго пытались развести костер, чтобы испечь мясо на углях. Мокрые ветки не хотели гореть, а вокруг кругами ходил леопард, учуявший запах свежего мяса.

Из столицы Швеции до Петербурга самолет летит чуть больше часа. Но все это время Подрезов думал о жене, вспоминал ее серые глаза и то, как она ругает его, забавно потряхивая кудряшками, ставя в пример Вовку Высоковского. «Все, – решил Виктор, – приле таю и сразу покупаю новую квартиру. Что я, не зарабо тал, что ли? А до конца года еще за бревна и доски не меньше двадцати миллионов поступит». Вспомнив о только что подписанном контракте, Подрезов усмех нулся, и сидевшая в соседнем кресле пожилая дама покосилась на него, а потом прижалась к окошку, за ко торым тянулась бесконечная равнина белых облаков.

«А ведь я и в самом деле богатый человек, – поду мал Виктор, – даже очень богатый».

Ему стало весело и легко на душе. Захотелось да же спеть песенку – ту самую, единственную, известную Высоковскому. Он даже чуть слышно проговорил: «То березка, то рябина, куст ракиты над рекой…»

Но пожилая дама бросила на Подрезова гневный взгляд, и пришлось петь про себя.

В газетном киоске аэропорта прибывшие пассажиры активно покупали новую еженедельную газету, учре жденную недавно Виктором. «Зачем нам миллионный тираж? – возмущался тогда Высоковский, но теперь и он тоже довольный улыбается: – Ведь я же говорил!»

Подрезов вернулся домой, ходил по квартире в ожи дании жены и словно в последний раз глядел на ста ренькую мебель, на выцветшие и полинявшие от мно гочисленных стирок шторы, на маленький дворик за ок ном.

«Скоро, скоро мы уедем отсюда, – стучало в вис ках, – у нас будет другое жилье с большими окнами и с видом на Неву, а лучше на Финский залив». Виктор представлял, как ослепительное солнце каждый вечер будет окунаться в морскую гладь, окрашивая стены больших комнат в розовый цвет, и вся жизнь у них с Та ней будет такой же – в розовом свете. Тогда уже у них точно появится ребенок, а лучше, чтобы двое сразу.

Виктор сел в кресло, закрыл глаза и, размечтавшись, неожиданно для себя заснул. Усталые люди снов не видят, Виктор просто провалился в темное простран ство, чтобы уже потом открыть глаза и удивиться вне запно наступившей ночи.

Раздался резкий громыхающий звук: куски подтаяв шего на крыше льда проскочили в водосточную трубу и, раскалываясь, вылетели на асфальт дворика. Горе ли звезды и разноцветные квадратики чужих близких окон. За стеной у соседей о чем-то пел женским голо сом телевизор.

Подрезов поднялся, включил свет и посмотрел на часы – половина первого. Странно, но Татьяна еще не вернулась. Виктор подошел к телефонному аппара ту и набрал номер Высоковского. Долгое время были слышны одни лишь гудки, и нужно было бы положить трубку на рычаг, но тут что-то щелкнуло и голос Влади мира Фомича недовольно произнес:

– Ну, кто еще трезвонит по ночам?

– Это я, – сказал Подрезов.

Последовала пауза, а потом удивленный Высоков ский воскликнул:

– А ты откуда?

– Прилетел.

– Вот здорово, а мы… То есть, я только завтра тебя ожидал.

– Контракт подписан, – доложил Виктор, – через па ру недель уже можно загружать пароходы.

– Замечательно! – обрадовался старый друг. – А я тут тоже немного поработал. Тема одна родилась, зав тра при встрече расскажу.

Больше можно было ни о чем не говорить, и все же Подрезов не выдержал:

– Кстати, не в курсе, где Таня?

– Откуда мне знать, – скороговоркой произнес Вик тор, – я сам только что вернулся. Ты же понимаешь – дела!

Друзья пожелали друг другу спокойной ночи, закон чили разговор, и каждый остался наедине с пустотой своей квартиры.

Через полчаса вернулась Татьяна. От нее веяло ра достью и коньяком.

– Наконец-то! – обрадовался Подрезов, обнимая же ну.

Но та выскользнула из его рук, сказав только:

– Я устала.

И потому разговор о планах на ближайшее будущее Виктор решил отложить на следующий день, не зная тогда, что даже очень богатый человек не может похва статься достатком времени. И хотя завтрашний день – это еще не будущее, ночь для того и придумана, чтобы мечтать о нем.

Потом посыпались новые дни, наполненные поезд ками и делами. Иногда, правда, это случалось не так часто, Подрезов успевал вернуться домой, но обычно он ночевал в каком-нибудь далеком леспромхозе на простынях, пахнущих смолой и опилками, или в маши не, разложив сиденье и укрывшись душным полушуб ком. Составы с бревнами шли в порт, а жизнь в гору.

Что такое деньги и кому они нужны? Последнее – понятно: они нужны всем, особенно самым богатым. А если говорить без всякой иронии – деньги необходимы маленьким людям, чтобы стать большими. Даже низ кий рост вчерашнего коротышки, сегодня уже никого не занимает, потому что он уже великан, раз у него появи лись деньги. Многие прежние знакомые, еще недавно проходившие мимо, гордо подняв голову, не замечая тех, кто путается под ногами, вдруг подбегают к нему, приседая и низко склонив голову, чтобы не дай Бог не оказаться с ним вровень и этим унизить большого че ловека. Деньги не просто делают низких богатыми, они убитых горем возвращают к счастливой жизни, уродов превращают в красавцев, глупцы могут стать членами любой академии, хилые – могучими атлетами, а твари дрожащие – отважными героями. А ведь какие они за мечательные – эти бумажки и металлические кружоч ки. Их можно копить и даже коллекционировать, на них можно покупать все что захочется, потом из них мож но создавать капитал. Это самое лучшее, что придума ло человечество. Потому что деньги – всеобщий экви валент. Ума? Совести? Благородства? Не будем гово рить о вещах, не всем понятных, хотя опытные люди рассказывают, что и для них тоже есть своя цена.

Особенно в этом разбираются политические деяте ли, так как сама политика – это искусство торговать своими принципами. Я даже знал одного такого лично.

Пока не был депутатом, этот славный политик норовил прокатиться на общественном транспорте зайцем, по тому что всех денег в его карманах хватало лишь на билет в один конец. Он просил у всех в долг на пиво.

Все знали, что этот человек не вернет и копейки, денег ему не давали, но пивом угощали постоянно. На Ру си любят убогих. Теперь известный общественный де ятель, сменив три партии и четыре фракции в Государ ственной Думе, стал очень богат и часто, выступая по телевидению, учит жить остальных – тех, кто беднее его. Сейчас у этого политика много дорогих автомоби лей, просторных квартир и домов, его любят красивые женщины, и пива он не пьет. По крайней мере, со ста рыми друзьями. Все мы, конечно, люди не злобные и обид ни на кого не держим, к тому же мои знакомые наверняка помнят придуманный мной афоризм о том, что друзей купить нельзя, но продать можно.

Я мог бы что-нибудь подобное сочинить и о любви, но сей предмет весьма далек от меня, и рассказ мой совсем не о возвышенном чувстве. Если бы природа одарила меня остроумием, то я бы закончил эту главу какой-нибудь фразой вроде «Любовь – это дятел, ко торый иногда стучит в наше сердце».

Представили? Получается очень печально и даже больно. Говорят, что дятлы стаями улетают в теплые края, а весной возвращаются. Так и любовь приходит и уходит, оставляя дупло внутри нас. Не знаю, сколь ко может стоить подобное пернатое, но я видел в при хожей одной солидной дамы чучело не очень крупной птички с красной шапочкой на голове. Дама всерьез уверяла меня, что этот долбонос очень похож на ее бывшего мужа.

Вернемся к нашим героям. В один прекрасный май ский вечер, когда Владимир Фомич занимался, по обыкновению, очень важными делами, Подрезов стоял в глубине одной из двух комнат своей квартиры и на блюдал, как в маленьком коридорчике его жена, стоя перед зеркалом, наносила последний штрих на изо бражение небесной красоты, запечатленное на ее ли чике. Она провела карандашиком по линии бровей, по том облизнула губки и осталась вполне довольна со бой. Сложила свое вооружение в косметичку, выпрями лась и снова поглядела на себя. Виктор видел, как изо бражение в зеркале чмокнуло губами, словно пытаясь поцеловать живую красавицу. Татьяна сняла с вешал ки кашемировое пальто, накинула на плечи и начала просовывать тонкие руки в широкие рукава. В этот мо мент она поймала восхищенный взгляд мужа и устало вымолвила:

– Помог бы, что стоишь как истукан?

Подрезов бросился выполнять пожелание жены, но та оттолкнула его. И только теперь Виктор понял, что его ненаглядная куда-то собралась.

– Ты уходишь? – спросил он.

Таня кивнула головой, сделала шаг к двери, но вдруг остановилась.

– Почему не спрашиваешь, куда я ухожу?

– В магазин? – попытался угадать Подрезов. Краса вица вновь вздохнула.

– Витя, я полюбила другого. Ты, конечно, хороший человек, но твоя эпоха прошла – сейчас другое время.

Пока Подрезов соображал, что бы это значило, дверь хлопнула, и только через полчаса Виктор понял:

сказанное женой – вряд ли шутка. Вот как много нуж но времени недалеким людям для понимания того, что они лишние в современной жизни. Конечно, все еще нужно уточнить и посоветоваться с умным человеком;

поэтому Подрезов оделся и поехал к Высоковскому.

За красивой дверью, со вкусом покрытой шпоном под кору векового дуба, пришлось постоять. Для тех, кто не хочет оказаться в подобной глупой ситуации, на поминаю, что обычно культурные люди предупрежда ют о своем визите письмом или звонком по телефону.

А Подрезов время от времени продолжал нажимать на красную кнопочку дверного звонка. Наконец дверь отворилась, и на пороге появился всклокоченный Вла димир Фомич в черной шелковой пижаме. Увидев при ятеля, он зачем-то понесся вглубь своей квартиры – может быть, причесываться. А Виктор вошел в прихо жую, а потом в коридор.

– Володенька, – донеслось из-за двери, – это кто пришел нам мешать?

Голос показался Подрезову настолько знакомым, что он без стука ввалился прямо в спальную.

– Ой! – выкрикнула Татьяна, пытаясь прикрыться по додеяльником цвета морской волны.

Стены в комнате тоже были голубовато-зелеными, и по ним плыли куда-то нарисованные тропические рыб ки. Виктор не смотрел, как его жена забирается внутрь голубого океана, а пошел искать хозяина. Владимир Фомич заперся в самой маленькой комнатке своего жи лища и, когда Подрезов постучал по узкой двери паль цем, пискнул оттуда:

– Витюша, ты только не переживай, мы любим друг друга.

– Выходи, – спокойно произнес незваный гость.

Вскоре Высоковский выскользнул в коридор.

– Витя, – начал он, – ничего плохого не подумай: у нас с Таней все от чистого сердца. Мы уже давно ду маем, как бы тебе об этом сказать?

Наконец Владимир Фомич осмелел окончательно.

– Ну, хочешь, – выпятил грудь Высоковский, – ударь меня, подлеца!

Но Подрезов повернулся и пошел к выходу. Он бы так и исчез из моего рассказа, но Владимир Фомич крикнул ему вслед:

– Ты куда? Останься, у нас же общие дела. Надо определиться по разделу предприятий.

Виктор замер с поднятой ногой.

– Что? – сказал он и повторил, оборачиваясь: – Что?

Но тут из спальной выплыла Таня, завернутая в оке ан. Только сейчас Подрезов увидел, что на голубой простыне тоже есть маленькие рыбки.

– Прекрати! – тряхнула кудряшками жена. – Как те бе не стыдно: врываешься в чужой дом и устраиваешь сцены.

– Я? – повернулся к ней Виктор.

И тут же, подойдя к Высоковскому, размахнулся… Владимир Фомич не успел даже руки поднять, только втянул голову в плечи и зажмурился. Но Подрезов за держал свое движение, потом разжал кулак и ударил друга ладонью в лоб. Это только со стороны могло по казаться, что удар был слабый, но Высоковский, про летев через коридор, упал у самой стены.

– Негодяй!! – закричала Татьяна. Но дверь уже хлоп нула, да так, что в спальной зазвенели две стоящие на хрустальном подносе рюмки.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

ТЯЖЕЛЫЙ ПУТЬ К ВЛАСТИ Глава первая Время летит, когда ты счастлив, и стоит на месте, если горе сжимает тебя в своих объятьях. Но что бы ни происходило с человеком, мир меняется независи мо от его желаний. Наступают другие времена, подни мая на вершину новых людей, но что бы ни случилось, каждый платит за свою судьбу, а некоторые при этом даже умудряются быть счастливыми. Не человек ме няет время, а время человека. На смену великим раз рушителям должны прийти великие творцы. И горе тем народам, которые не могут найти внутри себя созида теля. А время будет лететь, как летит, и как пролета ло прежде. То, что было десять лет назад, вспомина ется уже с улыбкой, а то же самое, происходящее се годня, – с содроганием и ужасом. Но как хорошо было еще совсем недавно! Официанты, бармены, тренеры по подпольным единоборствам пошли в бизнес;

про давцы цветов у метро стали крупными чиновниками, содержатели видеосалонов, где крутили черную пор нуху, приобрели телевизионные каналы, а воровские авторитеты покупают их всех почти в открытую.

Опять я, кажется, отвлекся и говорю не о том, че го ждут от меня. Пора, уже давно пора возвращаться к тому, с чего начался мой рассказ, – к тому сказоч ному солнечному дню, когда из бронированной маши ны Высоковского вылез большой начальник и, прикры тый спинами охранников, скрылся в своем подъезде, а Владимир Фомич помчался к своему загородному до му.

В дороге ничего интересного не случилось, за ис ключением пары мудрых мыслей, заскочивших в гени альную голову.

Обед подали в столовую, где обычно вкушал пи щу известный всей стране человек. Вам, дорогие мои, уже известно, что в еде Владимир Фомич был непри хотлив. Сегодня ему подали, например, тарелочку ки слых щей с копченой грудинкой и белыми грибами, стерлядь, фаршированную речными раками, копченые медвежьи уши, отварной олений язык с хреном и про чую мелочь вроде перепелки на вертеле и разных са латов. Обедал Высоковский не торопясь, и когда убра ли со стола, он не ушел в свой кабинет, расположился в глубоком кресле, вытянул ноги, положив их на пуфик, обтянутый белой кожей. Рядом на невысоком столике стоял бокал с его любимым «Шамбертеном» семьде сят второго года.

– Петя! – позвал Владимир Фомич начальника своей охраны.

И когда на пороге комнаты возник квадратный корот ко стриженный человек, приказал:

– Включи-ка телевизор.

На стене зажегся большой экран. Квадратный чело век долго поочередно нажимал кнопки на пульте;

пере ключая программы, охранник внимательно следил за реакцией хозяина. Но Владимир Фомич устало махнул рукой.

– Поставь что-нибудь поспокойнее. Желательно черно-белое, но не глухонемое. Какую-нибудь фран цузскую или итальянскую классику.

Вскоре на экране закрутились события «Собора Па рижской богоматери», но Высоковский не следил за действием: он вспоминал уходящий день, свою встре чу с заехавшим в наш город министром, девушку-ре ферента, ее пышные волосы и улыбку. Вдруг он взгля нул на экран, увидел цыганку с козочкой и усмехнулся:

«Похожа!». Стал вспоминать фамилию актрисы, игра ющей Эсмеральду, но на ум ничего не приходило. Он даже хотел спросить у охранника, но тут же усмехнул ся нелепости своей мысли. «Откуда может знать этот мордоворот?» Но девушка на экране привлекала его все больше и больше.

– Похожа! – произнес он вслух с удовлетворением. – И даже очень.

Потом восхитился фигуркой актрисы и, закрыв гла за, припомнил референтшу, и улыбнулся, так и не по няв, у кого из двух девушек талия тоньше.

Открыл глаза и громко сказал полумраку большой комнаты:

– Хорошая фигурка! Теперь таких не делают. Он так разволновался, что сам подлил себе вина, сделал большой глоток и чуть не задохнулся от предчувствия счастья. Все-таки он правильно сделал, что попросил уволить эту девушку – не пройдет и не дели, как она будет трудиться в его московском офи се. Потом какая-нибудь совместная деловая поездка на Багамы, ужин под пальмами, мулаты только для них двоих будут танцевать ламбаду, он коснется губами ее пышных волос, и девушка, закинув голову назад, под ставляя шею для его поцелуев, тихо выдохнет: «Да!».


А он скажет ей… – Петя! – заорал Высоковский. – Тащи бутылку виски и стакан для себя. Вместе разопьем.

Скорее бы, скорее бы летело время: ведь Владимир Фомич ощущал себя таким одиноким!

Была когда-то Рита Подковина – как ей теперь ды шится вольным эстонским воздухом, одному богу из вестно. Ни она, ни Валтер уже не приближались к Вы соковскому ближе линии горизонта. Потом была эта певица, но и она исчезла из жизни Владимира Фомича, а заодно и с эстрадных подмосток. Таня со своими ку дряшками, которые постоянно щекотали ноздри, – да так, что хотелось чихать. И вот однажды Высоковский чихнул, и Таня вылетела вместе со своим постоянным нытьем: «Когда мы поженимся? Когда мы, наконец, сы граем свадьбу?».

– Мне твои игры вот где! – не выдержал как-то Вла димир Фомич. И провел рукой по своему горлу: – У ме ня есть дела поважнее.

Семь лет прошло с того дня, когда Подрезов шмяк нул его ладонью по лбу. Нет, больно тогда не было.

Высоковский лежал на полу в коридоре и слушал, как лифт увозил друга детства куда-то под землю. Татьяна присела рядом и даже прижалась ухом к его груди – дышит ли? Но Владимир Фомич и не думал умирать, просто лежал задумавшись. «Интересно, – пронеслось тогда в его голове, – будет ли Витька судиться, чтобы разделить фирмы, или так же уйдет, хлопнув на про щанье дверью и не прихватив ни копейки? Нет, Витек, у тебя ни юристов, ни продажных чиновников – так что судиться ты будешь до посинения».

Высоковский даже подумал, что неплохо бы предло жить Подрезову миллиончик отступного, но потом, еще не поднявшись с пола, решил, что хватит и половины.

– Таня, – сказал он и открыл глаза, – звони мужу и скажи, что завтра мои юристы с ним хотят пообщаться.

– Ты хочешь его посадить? – вздохнула Татьяна.

– Что ты? Что ты? – замахал руками Владимир Фо мич. – Денег хочу ему предложить. Тысяч двести или сто.

– Какой ты добрый! – восхитилась простушка, крепко обняла хорошего человека и прижалась к нему всем телом.

Но Виктор не появлялся дома, ни в эту ночь, ни на следующий день, и потом на протяжении почти семи лет. Зато простодушная блондинка с кудряшками вер нулась домой через восемь месяцев.

– У меня есть дела поважнее, – сказал ей тогда Вы соковский.

И это было правдой. Именно тогда великий человек задумал написать еще один грандиозный экономиче ский труд, даже придумал ему название – «Централи зованная система взаимозачетов как основа экономи ки переходного периода»! Задумано – сделано. Влади мир Фомич лично диктовал двум докторам наук умные мысли, а те уже придавали им наукообразную форму.

Очень скоро работа была завершена, и один из эко номических «негров» отнес объемную рукопись в свой ученый Совет.

Вскоре Высоковский вполне заслуженно был удо стоен степени доктора экономических наук, а еще че рез пару месяцев он стал членом-корреспондентом Российской Академии. Последнее, впрочем, не очень обрадовало Владимира Фомича, потому что он рассчи тывал на звание действительного члена, но ученые му жи запросили за это такие деньги, что не жадный, в об щем-то, Высоковский не согласился становиться ака демиком за взятку.

А научный труд, созданный гением Владимира Фо мича, и в самом деле был превосходен. Впервые биз несмен-практик вскрыл такие глубины экономического процесса, происходящего в России, до каких ни один из ученых-маразматиков не смог бы докопаться. Это была не просто диссертация, а настоящая программа действий. Я бы очень хотел изложить ее подробно, так как она была бы очень полезна для многих поколений экономистов, но, к сожаленью, совершенно не разби раюсь во всех этих финансах, бюджетах и денежных потоках. Всю жизнь удивляюсь тому, что полученная неделю назад зарплата вдруг исчезла неизвестно ку да, а жить до следующей еще три недели;

но поскольку с голода я не умираю, то выходит, я трачу больше, чем получаю. А как такое может случиться, ума не прило жу. Только гениальный Владимир Фомич смог решить эту проблему. И не в рамках отдельно взятой семьи, а в масштабах всей страны. Это сейчас может показать ся, что все так просто. Нашлись даже хитрые головы, уверявшие: мол, они об этом и сами прекрасно были осведомлены, но все эти высказывания не более чем попытка примазаться к чужой славе и въехать в акаде мический рай на чужом, причем очень славном горбу.

Именно Высоковский предложил (забегая вперед, скажу, что наше бывшее правительство взяло это на вооружение) выпустить различные государственные ценные бумаги. Не какие-то вроде сталинских облига ций, а самые что ни на есть ценные. Например, госу дарственные казначейские обязательства, что-то вро де долговых расписок государства для своих кредито ров. Министерство финансов просто обязано было пу стить в оборот свои векселя, которые можно было про давать потом. Очень многие банки или крупные компа нии поверили бы в их надежность и стали бы покупать с некоторым дисконтом. И простые люди тоже начали бы их приобретать. Приходит, например, какой-нибудь банкир в день получки к кассе, отстоит очередь к окош ку и скажет потом:

– Ну-ка, девушка, выдайте мне зарплату не рублями или долларами, а векселями Минфина.

Да что банкир! Все бы захотели их получить: воен ные, учителя, шахтеры. Даже пособие по безработице многие бы не отказались принять в виде ценной бума ги. Этот вексель станет еще ценнее, если бы печата ли на тонкой мягкой бумаге, чтобы его можно было не сколько раз сложить, свернуть и спрятать куда-нибудь в карман или в кошелек. Или еще глубже.

А налоговое освобождение! Ведь эта гениальная идея – тоже плод умственной деятельности Владими ра Фомича. Кому охота платить налоги, когда тебе их насчитали, предположим, на миллион долларов? Это ж сколько «мерседесов» купить можно! Поэтому каз на и недосчитывается достаточно больших сумм. А тут представьте, что приходит в министерство финан сов простой посетитель. Простой-то он простой, только очень честный. И говорит, давайте я заплачу вам мил лион, только вы за это дайте мне налоговых освобо ждений со скидкой процентов пятьдесят. Другими сло вами, я вам миллион, а вы мне бумажку с освобожде ниями на два. Вам-то все равно никто не платит, а пока суть да дело, инфляция и все такое прочее;

миллион сегодня – это больше, чем два завтра. Чиновники в ми нистерстве, конечно, обрадуются и скоренько выпишут необходимые документы, и печати на них поставят. То гда честный человек, радеющий за интересы государ ства, идет, предположим, в нефтяную компанию и гово рит: «У вас, господа, налоги не уплачены за прошлый год, а это, между прочим, – целых два миллиона дол ларов. За это в нашей стране по голове не погладят. А если и погладят, то прикладом автомата. Так-то».

Главные нефтяники моментально становятся груст ными и хором вздыхают:

– А что делать?

И тогда честный человек предлагает:

– Дайте мне на два миллиона нефти, а я с вас долги перед государством сниму.

Все радуются, кричат «Ура!» и едут отмечать это со бытие в какой-нибудь японский ресторан. Нет, лучше в ресторан гостиницы «Россия», а то японцы узнают на шу секретную схему расчетов и возьмут ее на воору жение.

А честный человек поставит нефть в какую-нибудь заграницу (лучше, конечно, в Японию), и обойдется она ему в два раза дешевле. А японцы купят раза в три дороже – у них-то с нефтью туго. Сразу всем хорошо:

нефтяникам, честному человеку и стране в целом, не говоря уже о Японии, которая никогда не замерзнет в зимний отопительный период.

Так уж получилось, что первым таким человеком в нашей замечательной стране оказался сам Влади мир Фомич. Некоторое время он был даже единствен ным честным бизнесменом. Причем, налоговых осво бождений покупал не на один-два миллиона, а поболь ше. Я случайно знаю, на какую сумму, но говорить не буду, потому что это коммерческая тайна налоговых органов. Другие бизнесмены поглядели на подвижни ческий подвиг нашего героя, и них проснулась совесть:

они чередой потянулись к министерству финансов и стали покупать эти очень ценные бумаги. Одно время чиновники этих документов столько напечатали! На та кие суммы! Больше, чем запланировали налогов со брать, раз в десять. И все это благодаря светлому уму Владимира Фомича.

Кстати, наш герой имел к нефти и газу особое при страстие, потому что, когда весь народ разуверился в ваучерах, он скупил их, поддерживая тем самым бюд жет простых семей. Чуть было не разорился на этом.

Правда, потом ему повезло, потому что за неде лю до окончания срока действия ваучеров объявили приватизацию газонефтяной промышленности и тогда Высоковскому, который сумел подать свою заявку, до стался пакет акций Газпрома. А это уже накладывал о ответственность почти политическую, ведь ни для кого не секрет, что в нашей стране тот, кто близок к нефти, становится близок к власти. И хотя в то вре мя Владимир Фомич еще не был членом-корреспон дентом, его все равно пригласили как-то в Кремль на какой-то фуршет, посвященный очередному славно му событию. Правда, пришлось кое-кому заплатить за пригласительный билет, причем деньги немалые, но ожидание праздника стоило того.

Фуршет тем и отличается от обычного приема пищи, что стулья для гостей не расставляют, а, соответствен но, карточек с фамилиями приглашенных возле таре лок нет. Каждый подходит со своей миской к столу, на кладывает себе салатов, колбас, рыбы всякой, а по том, стоя где-нибудь за колонной, уминает это и несет ся за добавкой или же наливать себе водку. Высоков ский представлял, что он не будет есть, а сразу займет место среди самого близкого президентского окруже ния. А когда хозяин Кремля спросит его: «Простите, а как Вас зовут и кто Вы?», Владимир Фомич представит ся, скажет, что он скоро станет академиком, и вкратце изложит основные положения своего научного труда.


Но действительность оказалась еще более суровой, чем она была до сих пор. Гостей собралось видимо-не видимо. И все они ринулись к президентскому столу, оставив позади себя столы с закусками и водкой.

Видимо, принесли бутерброды с собой или заранее наелись у себя дома, как и Владимир Фомич. В резуль тате получилось, что весь огромный зал был пуст, а с одной стороны перекатывалась и рокотала приглушен но масса народу. Высоковский несколько раз пытал ся обежать толпу, чтобы найти щель, в которую мож но было бы прошмыгнуть, но все бесполезно. Гости стояли покачиваясь, тесно прижавшись друг к другу, но каждый все равно отчаянно работал локтями, пыта ясь пробраться к столу, за которым в кресле развалил ся глава государства со своими ближайшими соратни ками. Высоковский даже попытался подпрыгнуть, что бы увидеть отца русской демократии, но видел толь ко затылки, затылки, затылки. Бросаться на эту массу и пробиваться было бы делом проигрышным и опас ным для здоровья. И все же он нашел место для на чала обеспечения своего будущего. Владимир Фомич приглядел место, где приглашенных толпилось не так много;

правда, это было весьма и весьма далеко от президента, но зато почти рукой подать до края длин ного, уставленного многочисленными яствами, стола, за которыми восседали первые люди страны.

Врезаться в толпу удалось, но через пару шагов Вы соковский уперся в непробиваемую стену из черных спин. Он бился об эти твердые спины, тыкал пальца ми, пинал ногами чьи-то ботинки, пытался даже ще котать чужие подмышки – все без толку. Приглашен ные стояли широко расставив ноги, чтобы их не смогли спихнуть с занятого места. И тогда Владимира Фоми ча осенило: он сполз на пол и шмыгнул на четверень ках между ног впереди стоящего, потом дальше. Про движение к власти оказалось делом нелегким. Впер вые в жизни Высоковский поблагодарил природу, на делившую его невысоким ростом. Продвигаться прихо дилось не только на четвереньках, но кое-где и по-пла стунски, несколько раз ему наступили на ладони, пару раз его сверху ударили по спине, а один раз на голову упал недоеденный кусок жареного поросенка. Дышать было тяжело, чем ближе была цель, воздуха станови лось меньше. Пот струился по лицу, спина и подмышки взмокли сразу. И когда Владимир Фомич уже готов был заплакать от усталости и жалости к себе, то вдруг уви дел ноги-столбы, а за ними край белой скатерти, сви савшей почти до земли. Это был торец президентско го стола. Охранник крутил головой и потому не заме тил, как между его мощных, широко расставленных ног юркнул маленький человечек в мокром от усилий смо кинге. Под столом было хорошо. Владимир Фомич про бирался к центру его, старательно огибая выставлен ные ноги в лакированных ботинках. Вскоре стали по казываться и женские ножки, и тогда наш герой понял, что президент где-то уже совсем недалеко. Он перевел дух и на всякий случай перекрестился. Рядом женскую коленку гладила мужская ладонь с веснушками и по росшая рыжими волосками. Потом ладонь заскользи ла выше, а на круглом колене осталось влажное пот ное пятно. Высоковский глубоко вздохнул, готовясь к последнему броску, и тут в уши ворвался из далекого детства еле слышный голос бабушки:

– Во-воч-ка-а!

Именно так она кричала в открытое окно, и герой наш понял – это знак свыше. Через пару метров Вла димир Фомич начал напрягать уши, прислушиваясь к звукам, доносящимся сверху, чтобы узнать Хозяина по голосу. Звенела посуда, стучали вилки и ножи о тарел ки, у кого-то урчало в животе, прилетали обрывки фраз и смех, но все было не то. Кто-то стряхнул под стол пе пел с сигареты, но Высоковский даже не отмахнулся.

– …В Америке все, как у нас. Даже ихние доллары – это наши баксы.

Раздался смех, значит, это был анекдот. Полметра вперед.

– …Вот жене шубу купил норковую. А тот спрашива ет: а почему она в дырках? Это не дырки, а норки! Ха ха-ха!

Значит, опять анекдот. «Хорошо бы услышать ка кую-нибудь тайную новость. Желательно на финансо вую тему», – подумал Владимир Фомич и почти сразу в полутора метрах от себя увидел руку, выскользнувшую из-под стола и опустившуюся на плотное колено под брючиной из тонкой шерсти. На руке не хватало одно го пальца.

– Президент! – пронеслось в голове.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, в гор ле пересохло, и некстати зачесалась пятка. И так она засвербила, что захотелось тут же снять башмак и че сать, чесать, чесать. Пришлось сделать усилие и дви нуться вперед.

И тут раздался голос:

– Я вам со всей ответственностью заявляю, что ни какой реорганизации Газпрома не будет! А если что-то подобное и случится, то это будет уже безответствен ное решение. Хотя, может быть, и вынужденное.

«Премьер-министр», – догадался Владимир Фомич и двинулся дальше.

Он уже почти достиг своей цели, старательно обогнул молодую женскую ногу, посмотрел на всякий случай – не гладит ли ее кто-нибудь;

и тут сделал неосторожное движение, поставив ладонь на ботинок президента.

– Что за…? – раздался знакомый голос.

Край скатерти приподнялся, и Владимир Фомич нос к носу столкнулся с российским главой, наклонившим ся поглядеть – что это скребет его башмак.

– Ты кто? – хриплым басом спросил Президент.

– Академик Высоковский, – нашелся не теряющийся в критических ситуациях Владимир Фомич. Хотя тогда еще он не был ни членом-корреспондентом, ни докто ром наук. Но ведь надо было что-то говорить.

– Ты, наука, небось, под столом деньги тыришь? – строго спросил Гарант российской конституции и за конности.

– Я хочу анекдот рассказать.

– Шпарь! – приказал Президент. – Токо погромче, чтобы, понимать, все слышали.

Насчет анекдота Высоковский, конечно, здорово придумал, но в этот момент из его головы вылетело все, что он когда-либо слышал. В мозгу пронеслось:

«То березка, то рябина, куст ракиты над рекой…»

Нет, петь лучше не надо. Владимир Фомич напряг свой гениальный мозг, и тут его осенило.

– Летают в космосе два наших космонавта, – про пищал он, – уже полгода летают. Один пошел как-то в туалет, вдруг слышит стук в дверь. «Кто там?» – спра шивает.

Молчанье повисло над столом. А по лбу Высоков ского заструились потоки пота.

– Что это получается, – строго спросил Президент, – они на нашей орбитальной станции «Мир» по полгода в нужник не ходят?

– Да, – прошептал «академик».

– Ха-ха-ха-ха! – раскатисто засмеялся Глава Россий ской Федерации.

И все за столом засмеялись, захихикали и заржали.

Некоторые даже хлопнули в ладоши. Тогда все собрав шиеся в зале, которые, естественно, не могли слышать анекдота, дружно зааплодировали.

– Ну, ползи отсюда, наука, – сказал Президент, вы тирая слезы.

И для убедительности пнул Высоковского ногой.

Владимир Фомич быстро-быстро пополз к выходу. И когда выбрался из-под стола, увидел обращенный к не му взгляд Верховной власти.

– Налейте академику! – приказал Президент.

Свободной рюмки не нашлось, и тогда водку стали наливать в бокал на тонкой и длинной ножке.

– Ну! – приказал Любитель анекдотов.

Высоковский зажмурился и начал, захлебываясь, пить мелкими глотками. Сорокаградусный российский продукт проливался из широкого бокала, стекал по подбородку, но то, что попадало внутрь, обжигало гор ло и разогревало душу. Щелкали блицы, фотографы старались вовсю, а Владимир Фомич продолжал де лать маленькие глотки, стараясь продлить очарование встречи с первым лицом государства. Даже когда в бо кале не осталось ни одной капли, он продолжал при жимать его к губам. Пауза грозила затянуться, и при шлось ставить бездонный сосуд на стол.

– Что касается пьянства, – заметил Президент, – на ша наука всегда на передовых позициях.

И все вокруг засмеялись снова. Какой-то высокоро слый, словно сжалившись над Высоковским, дал ему в руку бутерброд с красной икрой и подтолкнул к толпе приглашенных. Теперь на нашего героя все смотрели с восхищением и завистью. Мир стал лучше, он стал та ким, каким и должен был быть. Но он еще не принад лежал Владимиру Фомичу.

Вскоре Главе государства помогли подняться, и по вели его к выходу. Толпа вокруг Высоковского стала расслаиваться. Рядом остался фотограф, увешанный своими аппаратами.

– Вы меня сняли? – спросил его наш герой.

Тот молча кивнул.

– Тысячу долларов за каждый кадр, – предложил Владимир Фомич, и сам испугался собственной ще дрости.

Кадр, к сожаленью, оказался только один. Но зато какой! На переднем плане улыбающийся Президент, который смотрит веселыми глазами на стоящего как бы во главе стола Высоковского, поднявшего бокал, будто бы произносит остроумный тост.

Потом снимки эти раздавались нужным людям: они во многом помогли и диссертацию успешно защитить, и членом-корреспондентом стать, и пробиться в мини стерство финансов со своими великими идеями.

Сказать, что за все годы, пронесшиеся с того па мятного дня, наш герой ни разу не вспоминал дру га детства, значит, погрешить против истины. Груп па компаний «Лидер» расширялась, завоевывая раз личные кусочки российского рынка. Появилась неф тяная компания «Лидер», телеканал «Лидер-плюс», сеть магазинов в обеих столицах с таким же названи ем, «Лидер-банк» вошел в десятку крупнейших финан совых структур страны, марка компьютеров «Лидер»

становилась популярной. Радовало всё, кроме одно го. Шестьдесят процентов акций в крупнейшем холдин ге по закону принадлежали Подрезову. Правда, время от времени Владимир Фомич увеличивал уставной ка питал подчиненных ему компаний, устраивал эмиссии акций, но это не давало ему никакого преимущества.

Даже при выпуске новых акций – шестьдесят процен тов их все равно принадлежали пропадающему где-то Подрезову. «А вдруг он заявится и потребует свою до лю», – думал иногда Высоковский и долго не мог за снуть от реальности этого предположения.

Можно было бы, конечно, открыть собственные фир мы и перекачать туда весь капитал, но даже любой не образованный адвокат тут же докажет, что это мошен ничество. К тому же разорять фирмы с громким и по пулярным названием себе дороже: торговая марка – прекрасный товар, стоимость которого только повыша ется.

Воспоминание о Викторе – пожалуй, единственное, что мешало жить спокойно, все остальное только ра довало. Годы шли, принося счастливые перемены, а бывший друг оставался в далеком прошлом, из кото рого не доносятся ни угрызения совести, ни крики о по мощи.

Все дела, конечно, в Москве. Но даже приобретя многоэтажный офис в столице, на крыше которого он оборудовал себе квартиру с зимним садом и большой смотровой площадкой с видом на Храм Христа Спаси теля и Кремль, Владимир Фомич большую часть вре мени проводил все-таки в родном городе.

Поездки за рубеж – не в счет. К испанской вилле он так и не смог привыкнуть: там было скучно и одиноко, зимний домик в Швейцарских Альпах куплен был ра ди престижа и для того, чтобы привозить туда высо копоставленных любителей горнолыжного спорта. Го сти, накатавшись по скрипучему снегу, возвращались, залезали в бассейн с водой, разогретой до температу ры человеческого тела, а потом за дело брались мо лоденькие тайские массажистки, которых Высоковско му присылали прямо из Бангкока. В Швейцарии лег ко подписывались контракты, взятки брали даже те го сти, которые не понимали, за что им предлагают день ги, – ведь от них все равно ничего не зависит, и тут же они звонили в Москву и приказывали кому-то: «Пере веди-ка все наши счета в „Лидер-банк“». Или – «Заку пить для всех школ губернии компьютеры марки „Ли дер“».

По вечерам Владимир Фомич садился в кресло на большом балконе, его всего заворачивали в плед, и он смотрел, как между далекими заснеженными вер шинами опускается в мутную морозную синеву осле пительно-оранжевый диск солнца. Но это длилось не долго, небо еще подсвечивалось снизу, а Высоковский возвращался в дом. Тайки помогали ему раздеться, он ложился в разогретую теплым воздухом фена постель, и почти сразу появлялась Габи – светловолосая швей царская немочка, одной из обязанностей которой было следить за содержанием дома и управлять прислугой.

– Was wollen Sie? – спрашивала она.

А что хотел бы Владимир Фомич? Только одного – любви. Но не той, что дарила ему высокая молодая немка, – стерильно темпераментной, а настоящей, от которой остается дупло в сердце, от которой хочется плакать и быть смелым. Может быть, даже прыгнуть с балкона в рыхлый сугроб или хотя бы один раз про ехаться на горных лыжах.

Владимир Фомич делал вид, что засыпает и через щелочку между веками, сквозь бледный частокол рес ниц видел, как поднималась с кровати Габи, как она на тягивала на голое тело тонкий свитерок и узкую фла нелевую юбку, поднимала с персидского ковра свое белье, подойдя к двери, оборачивалась и говорила: – Guten Nacht!

Девушка осторожно закрывала дверь за собой. По душка, лежащая рядом, еще пахла ее духами, а Вы соковский представлял себе другую – неведомую ему, и очень хотелось, чтобы та незнакомка походила бы на итальянскую актрису, фамилию которой он все время забывал. Именно в эти минуты, перед тем как войти в тусклое сновидение, находясь перед дверью в мир не нужных грез, ему особенно хотелось домой.

Петербург! Владимир Фомич никогда бы не уезжал бы оттуда, он даже забросил бы все свои дела, будь рядом та единственная, лицо которой он представлял себе отчетливо. И лик этот был прекрасен. Он бы ни когда не уезжал из родного города. Может быть, только в Москву на денек по делам. Но судьба почему-то ока залась дамой, любящей путешествия, и потому при ходилось мотаться по разным странам и городам, где все незнакомое, пугающе чужое. И все же Высоковский рвался туда, дышал дезодорированным воздухом сво их заграничных вилл или шикарных отелей, смотрел на ровные мостовые. Владимира Фомича от одиночества тянуло в чуждый мир – там было спокойно и стериль но жить, как в больнице, в которую время от времени ложатся уставшие от жизни люди, в общем-то, ничем не болеющие. Он даже в разговоре с гостями назы вал свои швейцарский домик – клиникой, вздыхая, по вторял, что приезжает сюда не только отдохнуть, но и подлечить нервишки, расшатанные тяжелым недугом – российским бизнесом.

А вообще в зимнем швейцарском домике, где воз дух нагревался огромными каминами, было тепло по стоянно, а для Высоковского, по большому счету, где тепло – там и Родина: холодов он не любил и всегда ругал прислугу за оставленные открытыми форточки, чтобы через них не улетучивался дым Отечества.

Утром в столовой он сидел с гостями, ловил их взгляды, бросаемые на увеличенную фотографию в рамке, где он сам в смокинге и съехавшем на бок гал стуке-бабочке за праздничным столом приветствовал Президента, а тот улыбался широкой улыбкой и сма хивал с лица веселую слезинку.

После той, первой встречи, были потом и другие.

Были и новые фотографии, но эта была самой люби мой и самой дорогой, потому что в тот вечер началось его восхождение из-под стола на самый верх россий ского общества.

В аэропорту Высоковского встретили ребята из его личной охраны, провели через кишащий людьми зал.

Коридор образовался мгновенно – народ узнавал ве ликого человека и расступался сам. Три шага сквозь раскрытую перед ним стеклянную дверь, вот он, бро нированный лимузин, знакомый запах, и мир за окном погрузился в туманную дымку тонированных пулене пробиваемых окон. Джип охраны рванул с места, «мер седес» за ним и почти сразу остановился.

– Какой-то козел поперек дороги встал, – объяснил начальник охраны.

– Петя! – укоризненно протянул Владимир Фомич.

– Простите, – покраснел квадратный человек. – Ка кой-то российский гражданин дорогу перегородил сво ей «шестеркой».

Петр посмотрел в окно.

– Наверное, частным извозом решил заняться. При мчался сюда, а тут, как Вы понимаете, свободная кон куренция – вот ему сразу все четыре колеса и проко лоли. Сейчас ребята его спихнут.

– О-о-о! – вдруг закричал начальник охраны.

А перед зданием аэропорта произошло вот что – «ге ленваген», который шел впереди лимузина, подъехал к несчастной «шестерке», уперся дугами кенгурина ей в бок и начал сдвигать легковушку к обочине. Тут к ма шине охраны подскочил хозяин и, открыв дверь, вы дернул водителя и бросил его на асфальт. Из «гелен вагена» выскочили сразу трое охранников, двое тут же легли возле водителя.

– Ну, сейчас мы уроем этого козла, – заорал Петр, видя как из задней машины выскочили еще четверо че ловек.

Схватка и в самом деле была недолгой. Хозяина «шестерки» скрутили и повалили на газон. Он, прав да, пытался подняться, и когда бронированный «мер седес» проезжал мимо, Владимир Фомич увидел на мгновение окровавленное лицо этого человека. Но мгновенья достаточно было, чтобы узнать. Хозяином «шестерки» был Виктор Подрезов.

Лимузин объехал «лохматку», вскоре его догнали оба джипа;

тут же они заняли места согласно боевому расписанию: один спереди, другой сзади. Так и помча лись по направлению к городу. Уже проскочили фабри ку «Кока-колы», выскочили на площадь Победы… И тут Высоковский сказал:

– Поехали назад к аэропорту!

Петр по рации передал приказание передней маши не, и, обогнув памятник защитникам Ленинграда, не большой кортеж понесся назад в «Пулково».

Подрезов, наклонившись, рассматривал вдавлен ные внутрь машины двери, когда рядом остановился броневик. Виктор рукавом стер кровь с разбитого носа и губ, посмотрел на два джипа и поднял с земли монти ровку. Но тут стекло в задней двери лимузина медлен но поползло вниз и знакомый голос произнес:

– Добрый день, Витюша.

Подрезов покрутил головой, но никого не заметил, а когда он уже решил, что ему послышалось, вдруг пе ред самым своим носом увидел опущенное стекло ли музина и до боли знакомую, улыбающуюся рожу луч шего друга детства.

Хозяин покореженной машины растерялся, но Вы соковский махнул рукой:

– Садись ко мне!

Виктор обернулся, посмотрел по сторонам, но все люди, которые только что помогали ему советами, ис чезли неизвестно куда, а из «мерседеса» выбрался квадратный человек и любезно распахнул перед ним дверь.

– Садитесь, пожалуйста.

В просторном салоне было прохладно и тихо. Вик тор опустился прямо напротив телевизионного экра на, который беззвучно показывал старую итальянскую картину: богатый американец увлекся простой девуш кой со сложным характером.

Дверь захлопнулась, и лимузин сорвался с места.

– А как же…? – начал было Подрезов.

Но в этот момент Владимир Фомич бросился на его шею, воскликнув:

– Витюша, друг!

Он даже прижался щекой к уху приятеля, демонстри руя искреннюю радость от неожиданной встречи. На чальник охраны в смущении отвернулся к окну: он ни когда не видел своего босса таким.

– Сколько лет! Сколько лет! – повторял Высоков ский, целуя старого друга.

– А как же моя машина? – снова спросил Виктор.

– Да пригонят тебе ее, – рассмеялся солидный че ловек, пораженный наивностью приятеля. – Расскажи лучше: где ты? Что? Как? О делах своих поведай.

– Я… у меня… Да…, – пытался ответить хоть что-то Подрезов, но Владимир Фомич не давал ему говорить.

– Сколько лет ни слуху ни духу. Искал тебя, но все без толку. Один я остался – Татьяна меня бросила. Я ведь жениться на ней хотел, а она… Высоковский вздохнул и закрыл глаза ладонью:

– Где она теперь?

– Она замужем за армянином.

– В самом деле? – встрепенулся Владимир Фомич. – Рита в Эстонию убежала, Таня в Армению. Что хоро шего в этих заграницах, чтобы родину бросать?

– Татьяна здесь живет. У ее мужа продовольствен ный магазин.

– У-уф, – выдохнул владелец лимузина, – слава бо гу, хоть с голоду не умрет, а то я переживал за нее. А как ты живешь и где пропадал все это время?



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.