авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«Игорь Егорович Рыбинский Время карликов OCR Ustas spell&check Busya Игорь Рыбинский «Время карликов»: Золотое руно; Санкт- ...»

-- [ Страница 5 ] --

– Если интересные мысли придут среди ночи – все равно звоните. Ради дела я готов пропустить очеред ную серию скучного сна.

Девушка взяла из руки босса визитку и наконец-то посмотрела на Владимира Фомича. Причем, с неко торым удивлением. Этот взгляд понравился ему. Все правильно: сначала удивить, потом заинтересовать, после чего до любви уже совсем близко – пара миль морской прогулки на океанской яхте. Солнце, ветер, соленые брызги, столик на верхней палубе и коктейли, которые подает темнокожий официант в белом смо кинге. А вечером, когда за окнами салона только рас сыпанные над океаном звезды, и мексиканцы, закон чив «Бессеме мучо», вдруг теми же пронзительно-пре красными голосами под шипящую ностальгию гитар ных струн вдруг запоют «То березка, то рябина…» Ка кая женщина устоит, когда на подносике ей приносят весь мир, лежащий в безмятежности рядом с бокалом коктейля «Маргарита».

Все это будет, это не просто мечты, это – план за хвата самого ценного, что пока не принадлежит ему.

И Высоковский зажмурился, представляя ослепитель ной красоты невесту в подвенечном платье, украшен ном бриллиантами, умирающую от восторга и зависти многочисленную толпу. Все остальные – все эти Диа ны, Стефании – просто замарашки в сравнении со ска зочной принцессой, смотрящей на него влюбленными глазами и скромно шепчущей «Да!» ждущими его по целуя губами.

Тут же Владимир Фомич стиснул зубы от ненависти ко времени, которое нолзет так медленно, и все же в висках стучало: звон отдавался в ушах, словно где-то рядом проносился курьерский поезд или же игральный автомат в бешеном темпе выбрасывал на жестяной лоток максимальный выигрыш, но только не жетонами, а золотыми монетами с отчеканенным его – Высоков ского – профилем.

В кабинете работает мощный кондиционер, но все равно почему-то душно. Надо ехать за город, возвра щаться в загородную резиденцию, обязательно взяв с собой девушку, чтобы показать ей и ее комнатку в рос кошном доме.

И он, так и не открыв глаза, после того как закрылась дверь за его «экономической советницей», прошептал еле слышно:

– Елена Павловна. Лена! Леночка!!

Какое счастье, когда можно позволить себе ловить кого-нибудь бескорыстно.

Каждое утро ее привозят в резиденцию, раскинув шуюся среди сосен на берегу Финского залива. Не большой кабинет с огромным рабочим столом, ком пьютер, два телефонных аппарата: один для внешней связи, с селектором для общения между работниками аппарата президента холдинга. Вот, пожалуйста, «001»

– это номер самого Владимира Фомича. Он внимате лен: ровно в десять всегда спрашивает: «Елена Па вловна, как настроение? Вас все устраивает? Есть ли просьбы или пожелания?».

И Лена отвечает каждый раз:

– Довольна всем.

Однажды, стоя у окна, она увидела, как по крыльцу спустился Высоковский, подошел к своему лимузи ну, сел в него и машина повернула по направлению к стальным воротам. Бронированное стекло рядом с водителем медленно поползло вверх, на мгновение мелькнул знакомый профиль, и Лена даже прижалась к окну, чтобы успеть разглядеть его получше. Но по том, уже возвращаясь в кресло, вздохнула: «Не может быть!».

И вот однажды утром, вылезая из «геленвагена», не успев даже взойти на крыльцо, она нос к носу столкну лась с Владимиром Фомичом.

– Ну как? – спросил он. – Есть идеи? Лена растеря лась и ответила:

– Пока только вопросы. Особенно по поводу отчет ности «Лидер-банка».

– Это замечательно, – почему-то обрадовался Высо ковский, – сегодня вечером Вы мне подробно обо всем расскажете. В конце дня я подъеду. Очень прошу: до ждитесь меня, пожалуйста.

Последнее слово он произнес, глядя ей прямо в гла за. Потом прыгнул в свой бронированный лимузин, а Лена так растерялась, что забыла посмотреть: кто же был за рулем огромной машины.

День прошел, и свет за окнами начал меркнуть, слышно было, как в биллиардной катали шары охран ники. Они недавно поужинали, и Петр Иванович – их начальник – приглашал и Лену, но она отказалась. Есть не хотелось, было тоскливо, а потом стало и совсем тошно. Биллиардисты, думая, что их никто не слы шит, рассуждали о женщинах, и каждый оказался боль шим специалистом. Она ждала хотя бы звонка, руга ла себя за то, что ждет неизвестно чего, и неожиданно вспомнила, как однажды, униженная шведскими имми грационными чиновниками, ревела возле автобусной остановки в Гетеборге и как потом все хорошо закон чилось. Но сегодня уже нет причины для слез, а если даже они и потекут, то никогда уже не подойдет высо кий и красивый мужчина, не скажет:

– Что случилось?

В подстриженную траву падали с сосен шишки, где то гавкала собака, прикованная цепью к своей будке.

«Вот так же и я, – подумала Лена, – только лаять мне нельзя. Остается одно – выть в одиночестве». Она пыталась успокоить себя, повторяя: какая же я глупая.

Зачем роптать на судьбу: оклад больше, чем у мини стра, работа много усилий не требует, хорошая квар тира. Счастье!

Но захотелось плакать еще больше, потому что раз делить это счастье не с кем. И тут раздался звонок.

– Елена Павловна, – донесся голос Высоковского, – прошу меня извинить, но я тут заболтался с губерна тором. Так устал от того, что пришлось выслушивать всякую ерунду, голоден к тому же, как волк. Спускай тесь на крыльцо: я сейчас подъезжаю, беру Вас, и мы поедем куда-нибудь поужинаем вместе.

– Я не хо…, – начала было Лена.

Но из трубки уже доносились короткие гудки.

Она шла по коридору и чувствовала, как вслед из двери биллиардной охранники смотрят на ее ноги, по том стояла на широких ступенях крыльца и знала, что и в будке при въезде, и в служебном помещении охра ны мужчины уткнулись в мониторы, разглядывая ее.

Это было противно, как будто каждый из них пытался оценить ее, подсчитывая в кармане мелочь. Но вот, на конец, беззвучно разъехались металлические ворота, лимузин подкатил к ней, из машины вышел начальник охраны и распахнул дверь. Лена опустилась на зад нее сиденье рядом с Высоковским. Перед ней светил ся экран телевизора, на котором политические обозре ватели говорили о предстоящих через год президент ских выборах.

– Едем ужинать, – сказал Владимир Фомич, – там и поговорим.

Девушка бросила взгляд на водительское кресло, но увидела лишь свое отражение – салон перегоражива ла звуконепроницаемая стенка из непрозрачного сте кла. И за окнами тоже не было света, машина неслась в неизвестность, а из телевизора неслись всякие заум ные глупости.

На набережной Мойки в бывшем особняке купца Елисеева недавно открылся ночной клуб.

Это заведение сразу стало местом отдыха для са мых богатых и удачливых. И все же немногочисленные посетители разом повернули головы, когда в зал вошел Владимир Фомич со своей спутницей. Некоторым за хотелось даже встать. Шепот легкой волной прошеле стел по залу, только дамы недоуменно переглянулись, потому что даже слепой заметил бы, что на подруге ве ликого олигарха нет ни одного бриллианта.

Они сидели друг против друга за большим кру глым столом, который быстро наполнялся различны ми яствами. Лена молчала, потому что для того, чтобы передать боссу обещанную утром информацию, нуж но было кричать. А потом на сцене появился джазо вый квартет. Играла скрипка, и звуки ее успокаивали, не хотелось уже думать о чем-то неприятном, хотелось забыть о городе, в котором нет знакомых и близких, а главное, не замечать направленного на нее взгляда постоянно жующего что-то Владимира Фомича. Он по стоянно что-то говорил, умудряясь делать это, одно временно улыбаясь и разжевывая что-то.

Сквозь музыку донеслось только:

– С детства не люблю красную икру.

И Лене пришлось улыбнуться, чтобы не показаться невежливой. На столе стояли подсвечники, и в мерца ющем свете лицо Высоковского показалось вдруг зло вещим и страшным.

«Крошка Цахес», – вспомнила вдруг Лена и вздрог нула.

– Холодно? – заботливо спросил ее босс и только после этого выплюнул оливковую косточку в свой ма ленький кулачок.

– Нет, – прошептала девушка и передернула плеча ми, словно сбрасывала с себя прохладу и оцепенение.

«Надо привыкнуть, – подумала она, – ведь он умный и порядочный человек. Обидится еще, подумает, что я такая каменная из-за его маленького роста». Лена улыбнулась, а в это время музыка смолкла, и объявили новую композицию.

– «Мост Челси».

– Надо же: даже Стрейхорна на скрипке теперь ис полняют! – проявил эрудицию Владимир Фомич.

В тишине зала его слова прозвучали слишком гром ко, а их стол стоял совсем рядом со сценой. Лысый скрипач повернулся к Высоковскому и, вскинув свою скрипку, быстро пропиликал фразу из детской песенки «В траве сидел кузнечик…» 13.

Лене вдруг стало смешно, чтобы скрыть улыбку, она посмотрела на пустой бокал, и услужливый официант тут же наполнил его красным вином.

– «Шамбертен» семьдесят второго года, – сказал Высоковский, который за секунду до этого покраснел от злости. – Мое любимое.

Лена пригубила и показала глазами, что оценила вкус босса. Но все равно смех душил ее, и потому при шлось почти полностью осушить бокал. А музыка про должала звучать. Почему-то вспомнилась новогодняя ночь в Гетеборге, незнакомый человек, подошедший к ней на улице, который уже через несколько часов стал ей самым близким и родным в чужом промозглом го роде. Тогда, сидя за столом, она, встречаясь глазами с его польской подругой, смущалась и прятала взгляд.

По всей видимости, речь идет о народном артисте России. А раз на родный артист, значит у нас джаз стал народной музыкой. (Прим. авто ра.) Но тогда ей не было так страшно, как сейчас, когда напротив сидит известный финансист и академик. Это показалось странным: ведь тогда она еще не верила в свою удачу. Почему же так неуютно сейчас, когда все складывается так хорошо и звучит чудесная музыка?

Когда блестящая пара выходила из зала, раздались аплодисменты. Высоковский инстинктивно ссутулил ся, а потом резко расправил плечи, хотя прекрасно по нял, что овации предназначены не ему.

Они сели в лимузин и погнали на Васильевский при вычным кортежем: впереди и позади два броневика «геланвагены». Успели проскочить через Неву за пять минут до развода мостов.

«А как же Владимир Фомич вернется?» – подумала Лена.

– Я хотела поговорить об отчетности «Лидер-бан ка», – негромко сказала она, стараясь не смотреть в глаза Высоковскому.

А тот держал в руке пульт и пытался поймать радио волну с мелодией, соответствующей обстановке. Но из колонок неслось: «…Он уехал прочь…», «До свида нья, что было, то было…», «Прощай, и ничего не обе щай…».

Наконец мужской голос пронзительно заорал: «Ми лая, милая, мила-ая!!».

Владимир Фомич несколько секунд послушал чужие вопли, а потом скривился:

– Когда обращаешься к любимой, не кричать надо, а шептать.

Он переключил программу и добавил:

– Нежно и ласково.

А в машине уже раздавалась прекрасная музыка.

Звуки фортепьяно метались из динамика в динамик, то затихая на мгновенье, то пробуждаясь с новой силой.

Это тоже была джазовая композиция, но мелодичная, и основная тема ее, повторяясь, заставляла дрожать веки и уносила душу прочь из этого роскошного авто мобиля, из этого прекрасного, но чужого города, увле кая ее в темную равнину, на горизонте которой све тятся освещенные вечерним солнцем горы. Даже Вы соковский притих. Наконец последние звуки растаяли, и это унесло их куда-то далеко-далеко за полотняные кибитки, за уснувших в высокой траве коней к скрыв шемуся за горами солнцу. Диктор произнес название композиции: «Плачет скрипка цыгана», а потом назвал фамилию исполнителя. Это был тот же самый чело век, который играл сегодня на скрипке в престижном и дорогом клубе. Владимир Фомич фыркнул и отключил приемник. Тут как раз автомобиль притормозил, въез жая во двор.

– Мосты теперь сведут не скоро, – произнес Высо ковский, – давайте поднимемся к Вам и поговорим о том, что Вы хотели мне сообщить.

С переднего сиденья вскочивший начальник охраны открыл дверь перед хозяином, потом они оба обогнули машину, и Владимир Фомич помог выбраться из авто мобиля девушке. Петр вместе с ними вошел в подъезд, потом поднялся на лифте и возле дверей квартиры су нул в руку босса бутылку шампанского.

Потом уже, когда они сидели за столом и держали в руках бокалы с вином, Высоковский, вздохнув, поднял свой и коснулся им не другого, а Лениной руки:

– За Вас.

А у нее внутри все похолодело. И тогда, сделав слишком большой глоток, она стала быстро-быстро рассказывать о невозвратных кредитах, которые вы давались под липовое обеспечение, о списанном бан ковском оборудовании, приобретенном менее года на зад, о суммах, уходящих в какие-то благотворительные фонды, и о многом другом.

Но Владимир Фомич, казалось, не слушал ее во все. Он кивал головой и пристально заглядывал в ее лицо печальными глазами, пытаясь поймать ее обра щенный куда-то в сторону взгляд. Короткая петербург ская ночь заканчивалась, небо за окном посветлело, и только гладь залива застыла ровной серебристой по верхностью. Из утреннего тумана пробились зеленые острова, и какое-то судно медленно выползало из не далекого порта.

– Обман, – вздохнул Высоковский, – кругом обман!

А я так одинок.

Лена замолчала, а босс вдруг спросил:

– Елена Павловна, Вы еще не устали от музыки?

Она зачем-то потрясла головой, и тогда Владимир Фомич, подойдя к музыкальному центру, нажал на кнопку, и оттуда полилась тихая заунывная мелодия.

– Потанцуем? – не спросил, а предложил босс.

А Лене захотелось вдруг завыть, но она только кив нула головой и сняла туфельки на каблуке, чтобы стать хоть немного пониже ростом. Если можно было бы ис чезнуть совсем. Но Высоковский крепко вцепился в ее талию, почти не кружа партнершу, а просто топчась на месте. Девушка видела перед глазами две проплеши ны на его голове, прикрытые редкими волосами, чув ствовала дыхание, упирающееся в ее грудь, а музы ка продолжала звучать бесконечно. Высоковский поти хоньку стал пятиться задом по направлению к выхо ду из комнаты. Так, танцуя, они вскоре оказались в ко ридоре, вот уже дверь спальной, которую босс открыл спиной:

– Не надо, – попросила Лена, – пожалуйста. Я Вас очень прошу.

Но темп движений Высоковского уже увеличился.

Он стоял уже возле широкой кровати. Лена уперлась ладонями в его грудь и попыталась отстраниться. Но маленький человек оказался очень цепким и хватким.

– Владимир Фомич, – взмолилась девушка, – не на… Но Высоковский в этот момент начал целовать ее плечи, потом попытался найти ее губы, но попал в под бородок.

– Я люблю тебя, Леночка, – шептал он, – с первой минуты, как увидел рядом с этим дураком-министром.

Я никого так никогда не любил.

Он продолжал тянуться губами к ее рту, привстав на носочки и все равно не доставая, потому что девушка откинула назад голову. И тогда босс стал целовать ее шею.

– Я никого никогда не любил. Стань моею. Все, что я имею, будет твоим. Ты увидишь весь мир. Я подарю его тебе. Только не отвергай меня. Я сделаю тебя самой счастливой на свете… И в этот момент Лена с силой толкнула коротышку.

Тот не удержался на ногах и рухнул на кровать, а де вушка выскочила в коридор, хотела схватить по дороге туфельки и выскочить на лестничную площадку, но в какую-то долю секунды сообразила, что не сумеет бы стро отпереть засовы и Владимир Фомич настигнет ее.

Тогда Лена распахнула незапертую балконную дверь и выскочила навстречу встающему солнцу. Захлопнула дверь за собой и прижала ее телом, чтобы Высоков ский не смог ворваться. А он уже стоял, отделенный лишь тонким стеклом, в котором отражался восход.

– Любимая, – шептал он, – не бойся меня, открой:

обещаю – ничего подобного больше не повторится. Я посижу с тобой рядом и уйду. Мне только этого и надо.

Он прижимался носом к стеклу, и на нем возле губ карлика появилось мутное запотевшее пятно. Но Вы соковский продолжал дышать тяжело и страстно. Пят но продолжало увеличиваться в размере.

– Владимир Фомич, – чуть не заплакала Лена, – я прошу Вас: уйдите. Оставьте меня.

Но тот яростно упирался в дверь своим маленьким телом.

– Если Вы ворветесь сюда, я прыгну вниз, – сказала девушка.

Высоковский ослабил свои усилия, а через несколь ко секунд сделал пару шагов назад и опустился в кре сло. Он взял со стола бутылку и вылил в свой бокал остатки шампанского, выпил его до капли и после чего сказал громко:

– Сейчас я уйду. Все будет, как и прежде, но с един ственной разницей: ты полюбишь меня и станешь мо ей женой. Мы созданы друг для друга!

Он поднялся и вышел из комнаты, а сердце Лены продолжало биться учащенно и гулко. «Ничего себе предложение руки и сердца», – подумала она и по смотрела вниз, где стояли оба «геленвагена» и длин ный бронированный «мерседес» между ними. Води тельская дверь в лимузине открылась, и из него вышел шофер. Он прислонился спиной к машине, достал из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и затянул ся. Лена посмотрела на него и забыла о двери, о Вы соковском, который может ворваться на балкон, о чу жом городе и обо всем остальном. Внизу стоял Виктор, он курил, выпуская дым перед собой, и не догадывал ся, что всего-то надо поднять голову. Девушка хотела окрикнуть его, но голос неожиданно пропал, тогда она помахала рукой, но и это не привлекло внимание че ловека – единственного на свете, который сможет ей помочь сейчас, как помог тогда. Она снова подняла ру ку, но в этот момент из подъезда вышел Владимир Фо мич, подошел к лимузину, Подрезов открыл перед ним дверь, а потом, бросив на газон окурок, тоже залез в автомобиль. Негромко заработали двигатели, и кортеж тронулся. Лена не стала смотреть ему вслед, села на ступеньку, прижалась спиной к тонкой двери и, закрыв ладонями лицо, заплакала.

Глава вторая Ван Хейден жил в Кейптауне. У него, конечно, бы ли квартиры и дома в других городах и даже две за городные резиденции, но чаще всего он жил именно здесь, на берегу океана в особняке с большим парком и садом, в которых гуляли на свободе павлины и бега ли два добермана, а за ними не поспевал неуклюжий трехмесячный леопардик. Зверя Ван Хейдену недавно подарил Нельсон Мандела, которого хозяин дома под держал на выборах.

К Жулейт приставили нескольких девушек, обязан ностью которых было приучить дикарку к жизни в го роде и общению с цивилизованными людьми, а так же пользоваться всеми известными предметами. Вече ром она, правда, пыталась поскандалить, заявляя, что должна находиться в одной комнате с мужем, но ко гда Виктор сказал, что обязанность жены – подчинять ся ему во всем, после чего показал рукой на дверь ее спальной, девушка молча вошла туда. Утром прислу га нашла ее лежащей на полу: кровать показалась Жу лейт непривычно мягкой, а вот пол, крытый ковром, в самый раз. Но проходили дни, началась учеба и пости жение новой окружающей жизни. Подрезов тем вре менем мотался по городам Южно-Африканской Респу блики, открывая там филиалы и представительства своего банка. Потом были поездки в Лесото, в Нами бию, в Замбию, в Зимбабве и в Мозамбик. Деньги вкла дывались в добычу меди, угля, нефти и, естественно, золота. Кроме того, Виктор приобрел флотилию, кото рая вылавливала в океане лангустов, креветки, анчоу сов и тунцов. Но главное, конечно, был сам банк, одно название которого, «Золотой дождь», привлекало вни мание африканских предпринимателей. Новой финан совой империи доверяли, количество вкладчиков ро сло, увеличивалось и количество желающих приобре сти акции доходной компании. Была проведена эмис сия, потом очень скоро вторая, но акции продолжали стремительно повышаться в цене, и Ван Хейден ска зал однажды своему другу:

– Теперь я понимаю, почему наше правительство не расположено предоставлять гражданство твоим сооте чественникам. Появится еще пара десятков русских, и они скупят весь континент.

Но Подрезов все же получил паспорт гражданина Южно-Африканской Республики. Это не было нужно ему, но бизнес требовал, чтобы к нему относились, как к равному. Теперь он легко пересекал границу и посещал Ботсвану почти еженедельно. Его дом сто ял пустой, только на полу перед раскладушкой лежа ли огромные когти Мокеле. Иногда Виктор думал при хватить с собой один из них или парочку: вот ученый мир удивится, увидев не окаменелые отпечатки суще ствовавших доисторических животных, а самые что ни на есть свежие свидетельства. Но подобные мысли он сразу отбрасывал – кому нужна сенсация? Понаедут экспедиции, толпы журналистов, телевидение, кинош ники. А так хотелось сохранить этот уголок нетрону тым. Уже то, что он сам нашел здесь золото, стави ло под угрозу разрушения привычную жизнь местных жителей. Но все же именно они трудились на карьере вместе с несколькими специалистами-тсвана, которым тоже очень не хотелось, чтобы там орудовали европей цы и прочие посторонние люди.

Недели пролетали, месяц шел за месяцем, и вот од нажды, включив спутниковый российский канал, Вик тор увидел знакомое лицо. Высоковский, сидя в плете ном кресле, говорил о робости российских парламен тариев, не принимающих радикальных законов, о про счетах исполнительной власти. Над Вовкиной головой шумели сосны, белочка прыгнула на стол и наклони лась над блюдцем с арахисом. Камера задержалась на ней, а потом снова лицо Владимира Фомича крупным планом.

– Нельзя терять время, – говорил он, – потому что сейчас замечательная эпоха. В студенческие годы я мечтал о переменах, разработал даже план реформи рования советской экономики, многое из того, что я то гда предложил, попытались реализовать уже другие люди, но… Высоковский развел руками, белка спрыгнула со стола, а ведущая программы одернула мини-юбку.

– Когда-то я вместе с лучшим другом создавал то, что теперь называют империей Высоковского. Непо нятно, откуда только брались силы? Ведь без выход ных, без отдыха, пара часов в день на сон, а то и вооб ще без него. Мы тогда были двужильными, потому что верили – все в наших руках и нам по силам изменить мир.

Вовка повертел в руках ручку «Parker» и вздохнул:

– Теперь ни друга, ни семьи. Я одинок, но все рав но верю: не все еще потеряно. Сейчас замечательное время, и не надо его терять.

Началась реклама. Подрезов подошел к стеклянной стене, за которой был огромный балкон, а за ним уже океан и ночь. Весь день сегодня моросил дождь;

вот и сейчас он сидит – все стекло в мокрых разводах;

ка пли огромные – какой-то неправильной формы, почти мягкие. «Да это же снег!» – удивился Виктор. Он раз двинул стену и вышел навстречу ветру: действитель но, мокрый снег с дождем. Что поделаешь, осень. «А в России сейчас весна», – подумал Подрезов и только теперь понял, что устал. Устал не от работы, а от раз луки. Семь лет назад дождливой ночью он уезжал не известно куда и теперь вот стоит на другом конце све та, под чужим снегом, падающим с чужого неба. И хо рошо, что сейчас не видно на нем незнакомых звезд, а то было бы совсем тошно.

Дверь открыл незнакомый смуглый парень.

– Вам кого? – спросил он, но потом, видимо, дога давшись, крикнул в пространство маленькой квартиры:

– Таня, к тебе!

Из комнаты выглянула кудрявая головка. Бывшая жена показалась и тут же исчезла. Слышно было, как скрипнула дверца шкафа: домашний халатик был за менен на короткое обтягивающее платьице, а парень, не отходя от порога, все же протянул гостю руку:

– Роберт.

Подрезов пожал, но представляться не стал – его и без того узнали. Он еще раз взглянул на парня и усмех нулся: Робертов в Южной Африке хоть пруд пруди, а вот армян там нет. Наконец в коридор выскочила ни чуть не изменившаяся за эти годы Татьяна и махнула рукой: «Заходи!» Только после этого ее новый муж впу стил Виктора с его сумкой.

Втроем сидели за столом и пили армянский коньяк.

Стол ломился от бананов, апельсинов и ранней череш ни, но все это и в Африке надоело.

– Грибочков или огурцов соленых у вас нет? – спро сил Подрезов.

Татьяна посмотрела на парня, и тот помчался к хо лодильнику.

– Ты пойми, – стала объяснять бывшая жена, – тебя столько времени не было. Не могла же я… – Да ладно, – махнул рукой Виктор.

Татьяна посмотрела на вошедшего Роберта, и тот напрягся под ее взглядом.

– Банку груздей подарите, и на том спасибо, – под мигнул парню Подрезов.

– Нет, – не поняла Таня, – мы не против, только с финансами сейчас у нас туговато.

– Я сказал: ничего не надо, – успокоил ее Виктор, – еще рюмочку выпью и уйду, чтобы вам не мешать.

Кстати, в сумке подарки для тебя, сувениры разные.

Он осматривал знакомое пространство, замечал пе ремены, но боли никакой не было: это все уже не его.

Квартира, как и прошлое, связанное с проживанием здесь, перестали волновать, словно те годы уже не принадлежали ему, растворились во мраке, из которо го он однажды вышел, чтобы отправиться к Вовке Вы соковскому, и нашел у него в доме свою жену.

– Какая сумочка! – восхищалась Татьяна. – И ту фельки в комплект. Под крокодилову кожу, – сказала она уже специально для Роберта.

– Пиджачок кожаный неплохой, – примеряла обнов ки бывшая жена, – только почему он такой пятнистый?

– Из тигрового питона, – объяснил Подрезов.

– Ой, – не слушала его Татьяна, – гарнитурчик! Ко лье, браслет и перстень. Посмотри, Роберт, какая кра сивая красная бижутерия.

– Это пиропы – красные гранаты.

Виктор встал из-за стола, взял так и не открытую банку соленых груздей и сказал:

– Ну, я пошел.

К выходу его провожал один Роберт. Прощаясь, он протянул руку, надеясь уже больше никогда не увидеть Подрезова.

– Пока, – крикнула из комнаты бывшая жена, – ты заходи, если что. А лучше – звони! Номер телефона, надеюсь, не забыл?

Дверь в прошлое захлопнулась за спиной, и, спуска ясь по лестнице, Виктор усмехнулся: «Конечно, забыл.

И вспоминать нет нужды».

Во дворе копался в двигателе «шестерки» бывший сосед.

– Привет, Виктор! – поздоровался он так просто, как будто они только вчера виделись в последний раз. – Вот, хотел на стоянку перегнать, а она, проклятая, опять не заводится.

Семь лет назад, когда его автомобиль был почти но вый, он так же не хотел заводиться.

– Ты понимаешь, – начал объяснять сосед, – мы с женой сегодня в Турцию улетаем. А эта, – он пнул ногой в колесо, – опять за свое. И жена тоже: хочу в Турцию, хочу в Турцию. Тысячу долларов на путевки истратили – лучше бы другую машину купили. Кстати, где твоя «девятка»?

Подрезов пожал плечами. Он даже забыл, что у него был когда-то такой автомобиль.

– Зачем нам Турция? – неизвестно кого спрашивал сосед. – Что там хорошего? Море и у нас есть. Ложись на песочек, закрой глаза и представляй, что ты в Тур ции или в Южной Африке. Так ведь?

Виктор кивнул, соглашаясь, а потом сказал соседу:

– Иди домой, собирайся. Я пока посмотрю, в чем де ло, потом, если не против, отвезу вас в аэропорт. За одно и машину у тебя куплю.

– За сколько? – спросил сосед.

– Сколько скажешь.

– Тысяча долларов, – быстро проговорил человек, которому не нужна была никакая Турция.

– Договорились, – кивнул головой Подрезов.

А сосед возмутился:

– Что ты головой все время трясешь? Может, она и не стоит этих денег.

Но Виктор достал из кармана бумажник.

– Вот полторы тысячи немецких марок. В Турции их выгоднее менять, чем доллары: по кросс-курсу это… Но тут же он махнул рукой, показывая соседу, что бы тот шел домой, и полез снимать крышку трамбле ра. Он уже почти сутки был на родной земле – доста точный срок, чтобы понять: ничего здесь не измени лось. Одно оставалось неопределенным: чем он здесь будет заниматься. Подрезов думал об этом по доро ге в аэропорт и потом, когда, помогая соседям, нес их чемоданы к таможне. Вернувшись к старенькому ав томобилю, продолжал размышлять об этом. Пришел в себя только тогда, когда в бок теперь уже его «ше стерки» въехал мощный «геленваген». Только что про кололи все четыре колеса, а теперь вот и это. Когда ребята с бычьими шеями борцов-тяжеловесов скрути ли его и повалили на траву газона, не было никакой злости. Только какая-то отчаянная радость, как в дет стве, когда надо было заступиться за хилого Вовку Вы соковского. «Все, как и прежде», – думал Виктор, сли зывая кровь с разбитых губ. Вокруг уже стояли люди, выражая свою солидарность и моральную поддержку в его неравной борьбе с новыми русскими. Но тут же сочувствующие решили отойти подальше, потому что кортеж возвращался. Подрезов был уже готов ко все му, но когда он, оказавшись внутри лимузина, увидел там Владимира, то растерялся. Но друг детства бро сился ему на шею, и это добило окончательно. Как-то само получилось, что Виктор напросился к Высоков скому водителем, хотя друг детства ничего подобно го не предлагал. Но, в конце концов, легче будет по нять новую российскую действительность, проведя не сколько дней рядом с известным олигархом, хотя бы и в должности шофера. Вечерами, возвращаясь домой в снятую им небольшую квартирку, Виктор звонил Ван Хейдену или Свену, реже Жулейт, потому что та мо гла говорить долго, а перебивать ее он не хотел. Хотя обычно он подключал привезенный с собою мобильник к компьютеру и распечатывал присланные девушкой факсы. В длинных письмах она подробно рассказыва ла о том, что он и так хорошо знал: что, приезжая в род ную деревню, она не может теперь раздеться, и оста ется в бикини, только когда купается в реке, что теперь благодаря ей все женщины в деревне носят платья, а мужчины – шорты и рубашки-сафари. Может быть, не всем это нравится, но люди привыкли. Особенно по ду ше ее землякам пришлись солнечные очки, некоторые даже спят в них, а дедушка, впервые посмотрев сквозь них на солнце, сказал только:

– Ценная вещь!

Все свои послания Жулейт подписывала «Твоя же на», хотя для нее – студентки юридического факульте та – это уже стало игрой, в какую играют обычно ма ленькие девочки. Но Ван Хейден воспринимал все се рьезно. Он часто говорил, оставаясь наедине с Викто ром: «А почему бы не узаконить ваши отношения?».

Подрезов удивлялся:

– Какие?

И тогда отец девушки, немного теряясь, пытался объяснить, что по местным обычаям они и так уже муж и жена. Так что запись в паспорте ничего не изменит.

– А как же конкурсы красоты?

На этом Ван Хейден был помешан: он серьезно был уверен, что его дочь обязательно станет мисс Африка и, вполне возможно, победит и в мировом конкурсе.

– Да-да, конечно, – соглашался сумасшедший па пашка и вздыхал, думая про себя: «Как жаль, что обе мечты не могут осуществиться одновременно».

Но Джулия Хейден все же начала принимать уча стие в конкурсах. Для нее это тоже было игрой, но по беждать ей нравилось. А на свои портреты на облож ках журналов она смотрела с плохо скрываемой гордо стью, говоря при этом Виктору:

– Кстати, в этом журнальчике есть неплохая статья о сенегальских брачных обрядах. Почитай как-нибудь на досуге.

Журналов у Подрезова скопилось уже немало, все они были рассчитаны на читательниц-феминисток, для которых сочинялись аналитические статьи о по лиан-дрических браках. Иногда и сам Подрезов с на пускной серьезностью заводил с девушкой разговоры о многомужестве: взяла бы себе второго мужа, вот в твоем журнале пишут… Но Ван Хейден, не понимая подобных шуток, кричал:

– Не слушай его, дочка! Этот идиот еще приползет на коленях просить твоей руки.

Но Виктор и Жулейт прекрасно понимали друг друга;

они серьезно обсуждали кандидатуры, выбирая их из своего окружения: из деловых партнеров Подрезова и Ван Хейдена, из известных политиков или звезд афри канской эстрады. Им было весело, и строгий папа не выдерживал:

– Джулия! – кричал он. – Еще одно слово, и я спущу на вас Ромео.

Ромео – тот самый леопард, подаренный Манделой, сидел на цепочке в саду. Но если его и спускали, то он все равно разваливался тут же. Зачем ему бегать – он всегда был сыт, постоянно находясь в состоянии послеобеденной лени. Вот и сам Подрезов, что бы ни делал и чем бы ни занимался, ловил себя на мысли:

все вокруг происходит в каком-то сне, словно он дей ствует как лунатик, впав в какую-то непонятную спячку.

Даже сейчас, когда Виктор вернулся на Родину, ощу щение бессмысленности течения времени не покида ло его, не было усталости от работы и счастья обще ния с любимыми людьми. Днем он возил Высоковско го по его делам, но большей частью скучал в автомо биле, ожидая его, скрашивая безделье чтением книг.

Иногда безвылазно приходилось сидеть на загородной резиденции, убивая часы игрой в шахматы с одним из двух дежуривших в будке у ворот охранников.

Настал, наконец, день, когда Подрезов сказал себе:

– Все, хватит: сегодня же все расскажу Вовке. Он со своими связями в Москве поможет открыть здесь пред ставительство банка. Тогда можно будет начать в Рос сии настоящую работу, чтобы тянуть привычную лям ку, как полагается, – с усталостью, изнеможением и го ловными болями.

Именно в тот день Владимир Фомич собирался ехать в аэропорт, чтобы кого-то встретить. «Как вер немся, – подумал Виктор, – сразу же ему откроюсь».

Он не смотрел в окно, но когда в лимузин села жен щина, бросил взгляд в зеркало, чтобы увидеть, кого придется везти, и замер. Это была та самая девушка – русская студентка из Гетеборга. И она не узнала или не хотела его узнавать ни при первой встрече, ни потом.

Но сердце заныло, и не потому даже, что Лена вспоми налась все годы слишком часто, – Подрезов слишком хорошо знал своего друга, чтобы не понять, для чего он вызвал из столицы нового специалиста.

Сидя ночью в автомобиле во дворе дома на Морской набережной, Виктор тупо смотрел на часы – время тя нулось медленно, и каждое мгновенье его ударяло в висок, захотелось выскочить из лимузина, броситься наверх, выломать дверь и сказать… Но все это выглядело бы весьма жутко, потому что уже поздно что-либо предпринимать – Вовка всегда опережает, всегда оказывается первым, и дается ему это без видимых усилий, словно в награду за некази стую внешность, как реализация детской мечты стать большим и сильным. Не было обиды на него, Подрезов злился на себя самого, не сумевшего поговорить с Ле ной и сказать что-то очень важное. А теперь остается лишь сожалеть об этом и успокаивать, мысленно про кручивая в который уже раз одну и ту же справедливую мысль о том, что люди все-таки меняются и всегда не в лучшую сторону.

Еще не проснулись воробьи и дворники еще спали, когда Высоковский выскочил из подъезда, не дожида ясь, когда перед ним распахнут дверь броневика, сам взобрался в лимузин и сказал Виктору:

– Едем в аэропорт. Первым же самолетом вылетаю в Москву.

Потом он надолго задумался, и только когда авто мобиль остановился на набережной Невы, Владимир Фомич, меланхолически глядя, как сводится мост, про шептал себе под нос, обращаясь неизвестно к кому:

– А ты, оказывается, не такая уж простушка. Но мне такие нравятся еще больше.

Подрезов услышал эти слова весьма отчетливо. Он напрягся, пытаясь понять, что же произошло в доме, у подъезда которого он просидел половину ночи. Было ли что-то между Высоковским и Леной. Он взглянул в зеркало на отражение Вовкиного лица, и хотя знал Вы соковского с детства, все равно ничего не мог понять.

И только уже выруливая на площадку перед зданием аэровокзала, Виктор сообразил, что от счастья не убе гают и не улетают даже в столицу. А если это так, то ничего страшного не произошло. От этой догадки ста ло легко и весело на душе.

Не все в жизни достается с первой попытки. Вишен ка не всегда падает в рот, даже если долго держать его открытым и сидеть под деревом. Кроме мух, туда ни кто не залетит. А этих дрозофил Владимир Фомич уже наглотался. Всегда на каком-нибудь банкете или фур шете подлетает одна или несколько – молоденькие в декольте по самое некуда, и спрашивают пошлейшую чушь, облизывая губки. Как правило, это жены моло дых и хватких ребятишек, заплативших немалые день ги, чтобы попасть в одно общество с ним, погреться в лучах его славы, ощутить себя хоть на мгновенье достойным его внимания, а если удастся, то и пого ворить, предложив какую-нибудь глупую финансовую или биржевую спекулятивную сделку. Они сами под талкивают в спину своих девочек: «Быстрее, быстрее – он сейчас один».

Потом темпераментные девочки возвращались к своим накачанным и стильным муженькам и шептали:

– Сунула ему номер своего мобильника, записала, как ты велел, на твоей визитке.

Дурочки не знали, что Владимир Фомич и не собира ется с ней связываться. Он никогда не звонил по этим номерам. То есть почти никогда. Однажды после во плей в номере люкс «Рэдиссон Славянской» одна из них стала говорить об идее мужа вложить средства в один весьма выгодный проект. Владимир Фомич (не сам, конечно, а его банк) дал кредит под слабенькое обеспечение. Бешеной прибыли не получилось. Маль чик потерял и фирму свою, и семейное гнездышко, за ложенное банку. И снова были вопли. Несчастная же нушка, которой он сам в порыве благородства дал но мер личного мобильника, кричала из трубки:

– Владимир Фомич, да как же это?

– Это бизнес, родная, и не звони мне больше – будет еще хуже.

– Но ведь я, ведь мы… Но Высоковский уже отключился от связи и впредь подобных глупостей не позволял себе. Зачем, когда во круг столько топ-моделей, мечтающих о работе за гра ницей? Но все это пресно, неинтересно и скучно. Луч шие женщины достаются избранным, а единственная – самому достойному, стоящему над всеми. Каждая за марашка мечтает о принце, а, превратившись в прин цессу, думает о королевской короне. Власть нужна как воздух, которым невозможно задохнуться, как свобо да, которой никогда не хватает, как любовь, о которой мечтают все, но достается она одному. Всенародная любовь стоит всего, но только не любви этой девочки.

Если бы все это возможно было совместить! А ведь, вступив на первую ступеньку, каждый думает пройти всю лестницу. До самого верха. Можно жить в подва ле и мечтать о небе, но тогда и подохнешь под лест ницей, по которой поднимаются другие. А ведь он – Высоковский – не такой, как другие, он должен стать выше всех. Деньги – это еще не власть, это только призрак ее, суррогат, которым никогда не насытишься.

Власть – превыше всего, деньги уже не нужны прави телю, потому что он – уже сам твердая валюта. Нищий человек может в мгновенье ока стать богачом, потому что он когда-то был знаком с властителем, миллионер пожертвует своим состоянием, чтобы заполучить не сколько цифр личного телефонного номера и стать от этого еще богаче, чем прежде. Первая красавица, не доступная и свободная, мечтает о золотой клетке, если только она будет в доме властителя. Мысль, однажды пришедшая на ум Высоковского, показалась смешной и случайной, но теперь он понял: в мире не бывает ни чего случайного. Надо становиться президентом, надо править Россией, и это должно произойти – сейчас его время. Потому-то и летел в столицу Владимир Фомич, пора переходить к делу.

Политолог и имиджмейкер, самый известный в стра не, казалось, не удивился, когда ранним утром ему по звонил Высоковский и назначил встречу. Долго крутил ся перед зеркалом и, наконец, сбрил известную всей стране щетину. Сверкая розовыми щеками, он пред стал перед олигархом.

– Сколько? – спросил его Владимир Фомич.

Политолог пожал плечами, не понимая.

– Сколько нужно для того, чтобы избраться в прези денты?

Свежевыбритому человеку захотелось вдруг рас смеяться и сказать что-нибудь вроде:

– Это смотря кому.

Но он вдруг побледнел, потом закашлялся, да так, что на лбу выступила испарина, потому что вдруг по нял – это его шанс. Причем единственный, дарован ный судьбой. Именно теперь можно заработать день ги, причем очень большие. А затем и должность по просить, стать министром чего-нибудь. Лучше, конеч но, информации, потому что это тоже деньги. На не го пронзительно смотрел маленький человечек с очень большими возможностями. Политолог терялся под его взглядом и пытался придумать какую-нибудь умную фразу, но в голове щелкало: ведь Высоковский прав – кандидатур нет до сих пор. Нет личности, которая, по явись она сейчас на вершине политики, сияла бы так, что никто не сомневался бы – этот человек будет на шим следующим президентом.

– Сколько? – угрюмо спросил Высоковский.

– Несколько сотен миллионов долларов, – ответил имиджмейкер и политолог. – Но не все решают деньги!

Нужна еще хорошая команда.

– Я нанимаю на работу всех, – сурово произнес Вла димир Фомич, – необходимая сумма у меня есть.

– Э-э, – попытался что-то вспомнить имиджмейкер, но мысль у него пропала.

Зато Высоковский понял правильно.

– Ваш личный гонорар – десять миллионов в случае моей победы на выборах, потом любая должность, ко торую Вам захочется занять.

Олигарх грозно смотрел на своего собеседника, и тому вдруг показалось, что маленький человек сейчас громко хлопнет ладонью по столу и скажет фразу, про изнесенную недавно нынешним президентом, услы шав которую, задрожали присутствующие при этом вы сокие чиновники.

– Не так сидим!

Захотелось выскочить из кресла и вытянуться по стойке «Смирно!». Но Владимир Фомич только смо трел и молчал. Несчастный политолог не смог выне сти этого взгляда и посмотрел за окно: синее небо раз резала полоска, остающаяся после сверхзвукового ис требителя.

«Это будущий президент, – пронеслось в голове. – Как есть президент. Хоть бы это произошло, а я был бы рядом!»

Но разговор только начался. Высоковский попросил собеседника высказать кое-какие мысли и рекоменда ции, а потом только сидел и слушал, с каждой минутой все больше соглашаясь со всем, что ему говорили.

– …Электорат коммунистов – традиционно два дцать пять процентов. Худший вариант – треть от об щего числа принявших участие в голосовании. Нынеш ний президент, имеющий чрезвычайно низкий рейтинг, в выборах не участвует, сейчас идет поиск преемника, но если такой человек и будет найден, то популярность его будет невелика. При грамотной поддержке и солид ном финансовом вливании – это всего пятнадцать-два дцать процентов голосов. Как всегда, зарегистрирует ся еще пяток чудаков без всякой надежды на успех – им бы только себя показать. В общей куче они наберут семь-восемь процентов. Опять же к урнам придет не мало отчаявшихся улучшить свое положение людей, которые проголосуют против всех. Так что второго тура не избежать.

Высоковский нетерпеливо постучал пальцами по столу, но опытный политолог словно не заметил ни же ста, ни стука.

– …Но, – продолжил он, – при грамотной кампании удастся урвать голоса у коммунистов, у президентско го ставленника и у всех остальных, несомненно. Но по требуются деньги.

Будущий руководитель избирательной кампании Высоковского внимательно посмотрел на будущего президента и спросил:

– Знаете, сколько в нашей стране беженцев – выну жденных русских переселенцев из бывших советских республик?

– Ну, – кивнул головой Владимир Фомич, хотя не до гадывался об их количестве.

Но политолог тоже ушел от ответа:

– Очень много, а ведь это люди, лишенные всего:

собственности, жилья, надежд на будущее, зачастую здоровья – всего, кроме права голоса. Представляе те, что будет, если Вы сейчас… Не потом, а именно сегодня Вы объявите о программе массового строи тельства жилья для них, запустите программу их тру доустройства. Причем будете финансировать все это из своего кармана. Это дополнительные голоса, и чи сло их огромно, если учесть не только беженцев, но и тех, кто на всех перекрестках кричит о невнимании властей к проблемам вынужденных переселенцев. Это только один из возможных вариантов – реальная забо та о простых людях, о которой будут во все горло орать средства массовой информации. А проблема социаль ной защиты военнослужащих и членов их семей, кото рую вы решите в преддверии выборов? А есть и со всем простые ходы. Кто Ваши родители?

– Отец – технологом был на фабрике, мать… Владимир Фомич задумался, потому что мама его слишком часто меняла место работы.

– Хорошо, – махнул рукой имиджмейкер, – в Вашей биографии будет записано, что отец трудился токарем на военном заводе, мать – библиотекарь. А Вы стали академиком, меценатом и альтруистом. Зарабатывае те миллионы, которые отдаете больным и неимущим, содержите больницы и детские дома. А люди, которые трудятся на Ваших предприятиях, – самые счастливые в мире, они живут в дорогих квартирах, отпуск прово дят на Канарских островах, а дети их не курят и не пьют, не говоря уже о наркотиках.

– Это уже слишком, – засомневался Владимир Фо мич, – молодежь – и чтоб без этих гадостей?

Но собеседник его уже не мог остановиться.

– В политике ничего не бывает слишком. Не может быть слишком много вранья, если за ним стоит хоть какое-то дело, не может быть слишком мало обаяния, если человек хоть раз улыбнулся, не может быть слиш ком мало шансов, если за претендентом стоят боль шие деньги… Владимир Фомич слушал и почти верил, ибо не мо жет быть слишком много лести, если за ней стоит хотя бы одно достоинство. Но вечером, устав от разговоров и коньяка, он позвонил в Петербург.

– Елена Павловна, – сказал он, – прошу меня про стить за звонок во внерабочее время. Я хочу извинить ся… – Нет, нет, – быстро говорила девушка, – это я, на верное, вела себя так, что дала повод… «Глупая, – с нежностью подумал Высоковский, – если ты признаешься в ошибке, которую не соверша ла, значит, никуда от меня не денешься. Одиночество – худшая из подруг: ей нельзя излиться и поплакаться на жизненные неудачи, а человек не может быть один. Ко гда-нибудь тебе захочется высказаться даже случай ному человеку. А зачем? Когда рядом есть достойный твоих слез и откровений».

– Елена Павловна, – продолжил он, – Вы можете съездить на недельку в Москву к маме, а то потом у Вас будет очень много работы. Мне потребуются все Ваши знания и опыт.

Вот такой он смелый: взял, да и отпустил. Хотя чего бояться – от Владимира Фомича еще никто не уходил.

О строительстве кто-то уже недавно говорил Высо ковскому. Строить дома для беженцев – дело хотя и не убыточное, но средства вкладывать надо. А когда они вернутся? Есть бюджетные ассигнования на эти цели, комитет по делам беженцев и вынужденных ре патриантов, различные неправительственные фонды, наконец. А ведь и в самом деле! Вложил свой рубль, а получил из бюджета два. Может, и прав этот клоун с гладко выбритыми щеками: операция по захвату вла сти – дело дорогостоящее, но стоящее затрат. Пред выборную кампанию следует рассматривать как дол госрочный кредит, который принесет потом бешеную прибыль. И все равно страшно.

Хорошо, правда, что есть на свете продажный народ – журналисты: кого хочешь до небес вознесут или гря зью обольют, а попробуй их упрекни! Хором завопят:

это наступление на свободную прессу! Свободу сло ва задушить хотят! Где же ты, международная обще ственность? Помо-ги-ите!

Очень скоро по всем каналам замелькал Владимир Фомич. Вот он приобрел полуразрушенную деревень ку в Вологодской губернии, подремонтировал избы и переселил туда беженцев из Казахстана. Сам Высо ков-ский в протертом ватнике стучит топориком, потом ремонтирует трактор, а вечером с мужиками у костер ка курит дешевые сигареты и беседует с ними о судь бах России. Или другой сюжет: беженцы из Чечни за кладывают фундаменты своих будущих коттеджей, че ловек в защитной маске сваривает прутья арматуры, а мужики весело кричат ему: «Володька, давай быстрее – новую жизнь строим».

Человек приветливо машет в ответ сварочным аппа ратом, потом снимает маску, и вся страна видит, что это сам Высоковский, хотя и в брезентовой робе. Бежен цы трудятся для себя, но за высокую зарплату, кото рую им платит Владимир Фомич. Даже в новостях по казывают репортажи с какого-нибудь убыточного заво да. Директор жалуется на владельцев, которые совсем не думают о рабочем классе. «Эх, – вздыхает печаль ный руководитель, – не повезло нам. Был бы Высоков ский, тогда бы все пошло иначе». «Михалыч, – кричит из толпы пожилой токарь, – если бы Владимир Фомич страной руководил, то мы бы Америку давно бы оста вили в…». Дальше звук пропадал. Но зрители хохота ли. Это был, конечно, перегиб. Об этом так и сказано было по телефону главному имиджмейкеру Его Высо чества. И ведь вовремя в самый последний момент со кратили репортаж из детского дома, который спонси рует «Лидер-банк». А то было бы совсем неловко: ра достные детишки вылезают из бассейна, кушают моро женое и хором произносят: «За наше счастливое дет ство спасибо, Владимир Фомич!».

Но все это действовало. Даже главный городской чи новник позвонил однажды и униженным голосом по просил помочь футбольной команде. «Хотим прику пить одного талантливого бразильского парня, но де нег нет». Высоковский дал. Правда, вместо одного бра зильца купили двух украинцев и одного белоруса, но это неважно. Главное, что отныне во время трансля ции футбольных матчей с участием городской коман ды все время появлялась реклама акционерного об щества «Лидер-холдинг» с портретом его руководите ля. А на родном стадионе, если команде удавалось за катить гол в ворота гостей, то зрители дружно сканди ровали: «Для Владимира Фомича мы забьем и три мя ча!».

Это была уже слава. И однажды, столкнувшись в ко ридоре офиса с Еленой Павловной, Высоковский за метил, какой внимательный взгляд она на него броси ла. Быстрый, но не случайный.

Как-то она собиралась домой, и «геленваген» уже стоял под парами. Высоковский как раз подъехал к вхо ду в офис.

– Хорошо, что я Вас застал: времени катастрофиче ски не хватает.

И он вздохнул.

– Садитесь в мою машину, я кое о чем Вас попрошу.

А потом пересядете в джип.

Девушка помялась, но в броневик полезла. Подре зов резво рванул, и Высоковский не сделал попытки приблизиться к Лене.


– Вы работали в шведском банке? – поинтересовал ся он.

Лена кивнула.

– Не могли бы с ними связаться? Мне нужен крупный кредит под залог акций всех моих предприятий.

– О какой сумме пойдет речь? – спросила девушка.

– Полмиллиарда долларов.

Экономическая советница странно взглянула на своего босса. И тот, словно оправдываясь, объяснил:

– Пора отдавать долги Родине, своему народу, всем, кто нуждается. Я и так проживу неплохо, но хотелось еще, чтобы и другие жили достойно.

– Вряд ли мой бывший банк или какой другой сможет найти такие деньги.

– А Вы попытайтесь, – тихо вздохнул Владимир Фо мич.

После чего попросил водителя остановить машину, попрощался и лично вышел, чтобы открыть дверь пе ред девушкой.

– Обратитесь в южно-африканский «Golden Rain Bank», – раздался негромкий голос Подрезова, – они Вам не откажут.

– Что? – дрогнувшим голосом переспросила девуш ка.

Но в это время дверь распахнулась, и Лена, опер шись на протянутую ей ладошку Высоковского, вышла на воздух. Владимир Фомич, посмотрев на ее покрас невшее лицо, громко и строго сказал водителю:

– Виктор, ты почему кондиционер не включил? В ма шине такая духота – дышать невозможно.

Лена села в «геленваген», который помчал ее на Морскую набережную, а Высоковский, опускаясь в уютное автомобильное кресло, почувствовал, как за мерло его сердце. Уж он-то хорошо знал, что работу кондиционера контролирует бортовой компьютер и в машине всегда восемнадцать по Цельсию.

«Но ведь она покраснела, – подумал Владимир Фо мич и улыбнулся, – значит, я чем-то зацепил ее. Зна чит, она верит во все то, что говорят обо мне по теле визионному ящику. Добрая душа! – умилился Высоков ский. – Как же я люблю тебя!»

Солнце еще продолжало светить, когда начался мелкий дождик, народ с пляжа потянулся к домам. Ка пли залетали на балкон, но девушка продолжала сто ять и смотреть на притихший залив. Она слышала, как надрывается за ее спиной телефон, но возвращаться в комнату не хотелось. И все же пришлось.

– Да, мама, – сказала она, – только что пришла. Не устаю: работа интересная и рядом очень хорошие лю ди.

Она сказала это, и вдруг ей стало так легко, слов но всю жизнь она ждала именно этого дня, хотя в нем ничего особенного не случилось. Просто услышала го лос, от которого потеплело и стало радостнее на душе.

Хотя что сказал Виктор? Что-то про банк. Какой банк?

И при чем здесь он?

Вскоре дождь прекратился, и Лена снова вышла на балкон, села на ступеньку, укуталась пледом и сидела всю ночь, как в далеком и счастливом детстве, когда ждала пролетающего по небу олимпийского мишку.

Утро разбудило странным шелестом. Опять шел дождь, и снова светило солнце, но полосы дождя све тились в лучах восхода и застыли, словно золотые ни ти.

«Золотой дождь, – подумала Лена и вспомнила, – „Golden Rain Bank“».

Она нашла на столе визитку и впервые позвонила по личному номеру боссу.

– Да, – раздался хриплый голос, – нет-нет, не раз будили. Я даже не ложился. Конечно, конечно. Если Вы считаете необходимым поработать сегодня дома, то пусть: Вы сами планируете свою работу.

Потом в разговор вклинился томный женский голос:

– Который час?

– Молчи, дура, – прошипел голос Владимира Фоми ча, что-то зашуршало, и звук исчез вовсе.

– Владимир Фомич! – позвала Лена.

Но онемевшая трубка молчала. Потом звук включил ся сразу и резко.

– Что-то на линии, – объяснил Высоковский.

«Какая линия, – подумала девушка, – у него же ра диотелефон».

А вслух сказала:

– Спасибо Вам, босс.

И повесила трубку.

В своей городской квартире посреди огромной спальной с журчащим фонтаном стоял Высоковский в полосатых трусах и глупо улыбался.

«Неужели? – подумал он. – Она вполне игриво на звала меня боссом. Она! Которая боится слово произ нести в моем присутствии. Все вокруг изменилось, и она тоже».

И он повторил вслух:

– Неужели?

– Что? – спросила лежащая в огромной постели вы сокая худая девица, присланная из какого-то модель ного агентства.

Владимир Фомич посмотрел на ее ключицы и помор щился. Гостья поняла все правильно, поднялась с по стели и начала одеваться. Она была загорелой до чер ноты, причем светлых полосок от бикини на теле не наблюдалось. «Лошадь, – подумал Высоковский, – на стоящая гнедая кобыла». Девушка оделась быстро и так же спешно направилась к выходу.

– Послушай, – спросил ее Владимир Фомич, – ты ко гда-нибудь была на ипподроме?

– Была, – кивнула гривой наивная модель.

А Высоковский уже ржал, довольный своей шуткой.

Все хорошо, все очень даже прекрасно! Скоро, очень скоро в его дом войдет другая – та единственная, кото рая может стать настоящей подругой президента, же ной президента, его счастьем и смыслом всей его жиз ни.

А Лена тем временем говорила с подругой, с которой вместе начинали работать в «Svenska Handelsbanken».

– Что ты, Хелен, – удивилась подруга, – откуда у нас такие деньги. Ты же не хуже меня знаешь.

– Название «Golden Rain Bank» что-нибудь говорит тебе?

– Конечно, – затараторила шведка, – очень солид ный банк. Это целый консорциум, который контролиру ет значительную часть добычи золота в Африке, потом он инвестирует средства в поиск нефти на океанском шельфе. Очень успешно причем.

Они еще немного поболтали об общих знакомых, по обещали друг дружке звонить почаще, после чего Ле на повесила трубку.

«Да, конечно, – вспомнила она, – Виктор жил в Африке, и он, наверняка, слышал об этом банке. Но почему он убежден, что они мне не откажут?»

Дождь за окном продолжал лить. Сверкнула молния, и раздался мощный раскат грома, хлопнула балконная дверь, а во дворе заорали испуганные автомобиль ные сигнализации. Потом еще одна вспышка и опять гром. Но весь грохот мира не заглушил бы звучащий в ушах Лены тихий и спокойный голос. «Они Вам не от кажут», – повторялась одна и та же фраза. Стало вдруг так хорошо, что пришлось прижать ладони к лицу, что бы сдержать радостную улыбку, опуститься на диван и заплакать от счастья.

Через два дня пришел ответ из «Golden Rain Bank», подписанный председателем совета директоров Пите ром Ван Хейденом. Даже Высоковский не ожидал та кой оперативности. Он смотрел на листок с переводом, потом поднимал глаза на сидящую напротив Лену и снова впивался глазами в текст письма, как будто ста рался вызубрить его наизусть.

– Надо же! – удивлялся он. – Я вчера позвонил в Центробанк, спросил, что это за банчок такой африкан ский. Так они мне такое понарассказывали. Дескать, в ЮАР самые солидные компании – это «Де Бирс» и этот «Золотой дождь». Тут же мне сказали: шансов, что они будут с Вами сотрудничать, никаких. У «Golden Rain Bank» слишком солидная репутация, чтобы уча ствовать в наших аферах.

Владимир Фомич улыбался во весь рот.

– Вы представляете, Елена Павловна? Это они мне так заявили. А вот, пожалуйста.

Он потряс листом.

– Это наш Центробанк – сборище аферистов, а у ме ня солидная фирма!

Он перестал улыбаться и посмотрел на свою эконо мическую советницу почти испуганно.

– Так что же: может, и я сам уже мировая финансо вая элита?

Снова улыбнулся и утвердительно кивнул:

– Конечно. Это Вам не кошельки под столом тырить!

Глава третья Из Москвы Владимир Фомич вернулся совсем дру гим человеком. Конечно, внешне он ничуть не изме нился: за три дня усы и борода у него не отрасли, он не побрился наголо и даже не выкрасил волосы в рыжий цвет, но ощущение было такое, будто Высо ков-ский стал выше ростом. Может быть, это казалось от того, что известный олигарх не ходил, а подпры гивал, пытаясь, как видно, продлить чувство полета, в который он отправился в столице. Еще бы! Внача ле по всем новостям показывают как главное собы тие дня прием Президентом России видного предста вителя деловых кругов Южно-Африканской Республи ки Питера Ван Хейдена и сообщают, что во встрече принял участие известный российский бизнесмен и по литик Владимир Высоковский, затем Ван Хейдена при нимает премьер-министр, а Владимир Фомич опять тут как тут. И даже потом, когда оба бизнесмена встреча лись вдвоем в посольстве ЮАР, телевидение опять-та ки присутствовало. Лена была рядом, она же высту пила в роли переводчика, и Высоковский заметил, как выгнулась бровь у Ван Хейдена при ее появлении. Тот еще мужичонка! Но роста высокого, да и возрастом не намного старше Владимира Фомича – два-три го да от силы. Потому-то, наверно, они так быстро на шли общий язык, замечательно пообщались и подпи сали протокол о намерениях. Основной договор реши ли отложить до результатов проверки международной аудиторской компании, о чем попросил гость, а Высо ковский не возражал. Смущало только одно: кредит, конечно, будет получен, и большая часть его уйдет на предвыборную кампанию, если не изберут, то мож но лишиться всего. Но смущение это не заставляло ни краснеть, ни бледнеть – Владимир Фомич уже был уверен в своем будущем. По телевидению смаковали один и тот же эпизод: в кремлевском кабинете прези дента хозяин, пожав руку гостю, обнял Высоковского и похлопал его по плечу, словно напутствуя. И одна га зета даже поместила на первой полосе этот снимок и огромный заголовок над ним «Преемник? Когда состо ится передача власти?». Стоило это недорого, журна листы наши – народ непривередливый. Но приятно бы ло очень. Молодцы имиджмейкеры! Президент и в са мом деле обнял, похлопал, а потом сказал, хитро при щурившись: «Здорово, академик! Какой сегодня анек дотец расскажешь?». Владимир Фомич, как всем из вестно, анекдотов не помнил. Честно говоря, он не все гда даже понимал их смысл, а тут осмелел и тут же на ходу сочинил, наклонился к уху Президента и ска зал: «Встречаются американский президент и россий ский…».


– То есть я, – уточнил хозяин кремлевского кабинета.

– Угу! – кивнул головой Владимир Фомич. – Амери канский начал все хаять… Что у вас за страна? – гово рит. – Этого нет, того нет. Вообще ничего. А наш… – То есть я? – спросил глава России.

– А наш говорит: зато у нас нет Моники Левински.

Ван Хейден со своим помощником и переводчиком уже сидели за длинным столом из карельской березы, а хозяин кабинета задумчиво смотрел в потолок.

«Не понял, – пронеслось в голове Высоковского, – не дошло до него. И зачем же я?…»

Но тут он опомнился и спросил:

– Правда, что Вы подписали указ о присвоении Мо нике Левински звания подполковника, а Клинтону, со ответственно, полковника?

Все это услышал иностранный переводчик и что-то прошептал на ухо Ван Хейдену, тот усмехнулся, и пре зидент России, заметив это, громко расхохотался и да же вытер слезу. Какой-то фотограф вовремя щелкнул, и Владимир Фомич привез домой уникальную фотогра фию в рамке. Момент, запечатленный на ней, просто замечательный – он, Высоковский, привстав на носки, что-то с улыбкой шепчет на ухо первому российско му президенту, а тот с грустным лицом утирает слезы.

Пусть пока повисит в кабинете, зато придет время, ко гда ее опубликуют все газеты мира: «Передача власти состоялась!».

Но как изменилась Лена! Она вся светится и посто янно улыбается. Высоковский с трудом сдерживался, чтобы не обнять ее, когда девушка находилась рядом.

Однажды он настолько потерял голову, что потянулся губами, надеясь поцеловать ее в плечо, но бдительный Петр вовремя закашлялся. Наваждение хоть и не про шло, но попытку пришлось отложить. Но теперь она уже не шарахалась от него, разговаривала приветли во, не пряча глаз, смело опиралась на его руку, когда он помогал ей выйти из машины или когда поднима лись рядом по ступеням загородного дома. И все-та ки иногда выдавала себя. Однажды, когда шли к ли музину, а Витька Подрезов с шоферской бесцеремон ностью распахнул перед девушкой дверь, она взгляну ла на водителя, опустила голову и тут же обернулась к Владимиру Фомичу, а он, как человек крайне наблю дательный, заметил – лицо его советницы мгновенно стало пунцовым. Похоже, что Елена Павловна нерав нодушна к своему боссу. Но форсировать события Вы соковский не стал: зачем трясти яблоню, когда яблоч ко само скоро упадет в руки. Но с Виктором надо что то решать. Как-никак он – совладелец, юридически да же хозяин. Он, конечно, парень скромный, знает, кто в действительности создал финансовую империю, и ни на что не претендует. А вдруг заявит о своих правах?

Даже иностранный аудитор посмотрел учредительные документы фирмы и спросил:

– А кто такой мистер Подресофф?

Надо что-то срочно предпринимать;

уговорить Вить ку отказаться от своей доли акций будет сделать не сложно, но как оформить все это юридически – ведь за все годы существования групп «Лидер» компаньон ни разу не получал дивиденды. А прибыль, как ее ни утаивай, все равно огромная. С кем-то надо посовето ваться. А с кем? С Еленой Павловной? Отпадает – что она может подумать о своем боссе, узнав, что тот толь ко и делал, что обманывал своего старшего партнера.

И потом, опять же выборы. Сейчас один неверный шаг – и все может рухнуть.

Примчавшийся из Москвы политолог и имиджмей кер оказался по образованию юристом и кое-что еще помнил.

– Это просто здорово, что у Вас есть такой человек, – обрадовался он, – если бы этого партнера не было, его нужно было бы придумать.

Но Владимир Фомич не понимал причину радост ного возбуждения своего имиджмейкера. Какой смысл в том, чтобы придумывать Витьку: ведь он его с дет ства знает – простодушный и непритязательный, пото му и невезучий. Высоковский поглядел на свою фото графию, висевшую на стене, на которой он что-то шеп чет на ухо президенту, потом покрутил в руках авторуч ку и кивнул своему политическому советнику:

– Ну!

– Наш народ, – начал объяснять тот, – не любит бо гатых. Может им завидовать, а некоторые даже вос хищаться, но все равно ненавидят. И потому на выбо рах вряд ли единодушно проголосуют за него. А пред ставляете, что будет, если вдруг станет широко извест но: Владимир Фомич Высоковский – никакой не милли ардер, а всего-навсего умный и удачливый менеджер, который помог другу детства стать богачом, обеспе чил высокооплачиваемой работой десятки тысяч дру гих людей, а все, что зарабатывает сам, и даже больше того, отдает на благотворительность, помогает нищим и обездоленным, старикам и детям. А с другой сторо ны, какие к Вам могут быть претензии со стороны на логовых органов – хозяин всех предприятий не Вы, а этот – как его?… – Подрезов, – подсказал олигарх.

– Во-во, – закивал головой имиджмейкер. – А Вы, если смогли за несколько лет, начиная с нуля, достичь многого, то, руководя страной, – сделаете ее богатой и процветающей. Избрав президентом страны Высо ковского, каждый гражданин уже не будет рассчиты вать только на свои силы, а доверится Вам, и это будет твердой гарантией его светлого будущего. Понимаете?

Конечно, все это именно так. Не зря же престарелый нынешний президент плачет на огромной фотографии.

Теперь можно смело не возвращать деньги «Golden Rain Bank». Отвечать за все будет Подрезов.

– Значит, я должен буду переписать на Виктора соб ственные акции, – размышлял Высоковский, – в каче стве капитализации недополученной им прибыли за несколько лет. В конце концов, он хозяин фирмы и мо жет самостоятельно принять такое решение. Подрезов подпишет договор с южно-африканским банком.

Политолог, слушая босса, только кивал головой. Но вдруг Владимир Фомич замолчал. Риск, конечно, есть.

Но ведь и вся наша жизнь – риск, а жизнь крупного биз несмена тем более.

– Вы, наверное, думаете, – подсказал собеседник, – не украдет ли этот Подрезов Ваши деньги? Поверьте, по личному опыту знаю – столько украсть невозможно:

в карманы даже самого дорогого костюма столько не поместится. Ну, миллион, ну два от силы… – Если украдет, то все до копейки я вычту из Вашего гонорара, – негромко произнес Высоковский.

Уже потом по дороге в загородную резиденцию, гля дя на затылок Подрезова, Владимир Фомич вдруг по думал: «А с чего это вдруг Витька ко мне в шоферы нанялся? Ведь он и в самом деле может потребовать у меня все. Уж не такой он дурак, чтобы не понимать это го. Может быть, из дружеских чувств? Выходит, Виктор – больше, чем дурак, если верит в дружбу, которая, как и все на свете, продается, только дорого за нее не пла тят. Продать друга еще проще, чем изменить жене».

Подумав так, Высоковский нажал кнопочку и отгоро дился от водителя светонепроницаемой перегородкой;

в конце концов, кто Он и кто такой Витька! Подрезов даже не представляет, кого он везет сейчас, какое бу дущее ждет его приятеля детства. Сильные Мира Сего выше измен и привязанностей… Если мужчина изменяет жене, то это касается только их двоих, но если этот мужчина – глава государства, то он обманывает не только свою жену, но и свой народ, мечтавший о честном правителе. Если народ устраи вает развратный правитель – следовательно, весь на род развратен. Но беда еще и в том, что именно та кие народы, погрязшие в разврате и ханжестве, учат жить другие страны, покупая их за ничего не стоящие бумажки с портретами своих президентов.

Когда-то народ наш, прикованный к своей родине за решеченной стеной, считал, будто за морем живут со всем другие люди, не похожие на нас, может быть, да же великаны, но оказалось, что там такие же, как и мы, в целом более мелкие, несмотря на баскетболь ные успехи.

Впрочем, если перевести один из катренов Ностра дамуса на великий и могучий русский язык, то выяснит ся, что королевству за океаном при сорок пятом коро ле будет кердык.

Если бы миром правила любовь, то не было бы пре ступлений на свете, не было бы войн, предательства и страха. Существование людей стало бы жизнью пре красной, полной счастья и радости. Добра было бы в изобилии, его бы хватило на всех, но за добро люди почитали бы не материальные ценности, а все самое светлое – солнечную погоду, ясность мысли, ласковые слова и нежные взгляды. Кто бы думал тогда о воров стве, о грабежах или убийствах? Слов бы таких не бы ло ни в одном языке мира. Люди бы любили друг дру га не за обещанные блага, не за деньги, а просто отто го, что каждый из них прекрасен и неповторим в сво ей доброте. И не было бы неравенства, как не было бы вражды, ненависти, зависти и денег. Из золота бы делали памятники самым лучшим и самым любимым.

Может быть, так будет когда-нибудь, и человек буду щего, найдя между страницами древней книги стору блевую купюру, заначенную от жены, подумает, что это старинная закладка, и станет жалеть давно ушедше го читателя, так и не узнавшего, чем же закончилась увлекательная повесть.

Внешне ничего не изменилось: Владимир Фомич остался президентом фирмы, для Подрезова придума ли должность, и он стал председателем совета дирек торов. Высоковский уступил ему свой кабинет в офисе, а сам продолжал трудиться в загородной резиденции, не забывая регулярно выбираться в столицы. За рулем лимузина теперь сидел уже другой человек, Виктору тоже приобрели «мерседес» – правда, не такой брони рованный. Если честно признаться, он вообще был са мым обычным, и Высоковский забрал его у председа теля правления «Лидер-банка». Но тот не переживал, потому что в машинах у банка недостатка не было.

Кредитный договор подписали Ван Хейден и Подре зов. В присутствии, конечно, Владимира Фомича.

Именно его и показывало телевидение, и Высоковский подробно рассказывал о том, куда пойдут эти сред ства, сколько квадратных метров жилья для бежен цев он построит на эти деньги, сколько детских домов и домов для престарелых можно будет содержать… Подрезов тоже случайно мелькнул на заднем плане, когда камера показала прекрасную экономическую со ветницу Великого человека.

Осень наступила неожиданно, когда ее не ждали во все, хотя уже давно шел сентябрь, но солнце сияло, как и в середине лета, шелестела под редкими теплы ми дождями зелень городских деревьев, и даже птицы, казалось, передумали улетать в Турцию или в Африку.

На душе Владимира Фомича было так же тепло и уют но. Он любил и подозревал, что чувство его не совсем безответно. В квартиру Лены он больше не врывался, хотя очень хотелось нежно выломать входную дверь.

«Погоди, родная, – думал он, глядя порой на девуш ку, – еще совсем немного, и ты сама позовешь и откро ешь передо мной все, что я прикажу».

Но однажды заморосил дождь, превратившийся в ливень. Привыкшие к теплу люди надеялись, что эта неприятность ненадолго, но просчитались. Несколько дней подряд небесная вода заливала город, смывая летнюю пыль, похолодало резко, к тому же скоро ули цы и дворы были покрыты лужами, в которых плавали неизвестно откуда взявшиеся желтые листья. Но дни шли, лето умерло окончательно, и, пролетая в автомо биле в город и обратно, Высоковский с тоской заме чал, что осень выкрашивает в разные веселые цвета придорожные клены и тополя, от этого на душе тоже становилось радостно и немного муторно. Уже не хоте лось никуда уезжать, а хотелось только сидеть в заго родном доме и смотреть на кипящую под дождем зыбь залива, зная, что за завесой тумана есть город, Мор ская набережная и окно, в которое сейчас, может быть, смотрит на море самый дорогой и любимый человек.

Зато Подрезов все время где-то мотался. По каким-то стройкам, заводам и банкам его носило непонятно за чем. Тогда, оформляя на друга свою часть акций, Вы соковский сказал ему:

– Это тактический ход: ты же понимаешь.

И Виктор кивнул.

А теперь вот возомнил себя и в самом деле хозяи ном. А какой он хозяин? Один – без охраны, сам за ру лем – смех! Но все равно, за ним нужен глаз да глаз.

Самое надежное наблюдение – это когда держишь че ловека постоянно при себе. И однажды вечером Вла димир Фомич позвонил другу:

– Витюша, приезжай ко мне – пообедаем вместе и поговорим о наших делах.

Подрезов уточнил время и хотел было попрощаться, но Высоковский, как бы случайно вспомнив, сказал:

– Елену Павловну прихвати. Может, и она что присо ветует.

После чего зевнул и отключился.

Без четверти три следующего дня в растворенные металлические ворота проскочил автомобиль, из него вышел Виктор и, обойдя капот, открыл дверь, потом протянул руку девушке, и она приняла ее. Высоков ский видел, как Лена осторожно обошла лужу, в кото рой светило отраженное солнце. Подрезов поддержал ее за локоть, и в этот момент девушка вдруг прижалась к нему. Не прижалась, конечно, а просто, не сбавляя шага, вдруг коснулась телом мощной фигуры бывшего шофера;

так и стала подниматься по ступеням, в опас ной близости, даже не делая попыток отодвинуться на расстояние, дозволенное приличиями.

– Интересно, – подумал Владимир Фомич, – что-то здесь не так.

Но внутри у него все вдруг похолодело, и он сказал вслух:

– А ты, Витек, не так прост, как кажешься. Ты у меня все забрать хочешь.

Но навстречу гостям Высоковский спустился с улыб кой на лице. Он поцеловал руку девушке, потом обнял друга и похлопал его по спине, по той части, до кото рой смог достать. Когда сели за стол, хозяин предло жил выпить по рюмочке, но Лена отказалась, два раза быстро крутанув чудесной головкой, а Виктор ответил, что он за рулем. Но потом размялись салатами, и на столе появился настоящий глиняный горшок, из кото рого разносился духмяный аромат.

– Все же, Витюша, – настаивал Владимир Фомич, – рюмочка перед тарелочкой кислых щей полагается.

Подрезов посмотрел на него внимательно, и Высо ковский, словно не замечая его взгляда, продолжил:

– Уж больно щи здесь готовят замечательные: с коп ченой грудинкой и белыми грибами, туда еще кладут базилик, а пару зеленых оливок – уже в тарелку.

А девушка, прислуживающая в столовой, уже напол нила рюмку, стоявшую перед новым председателем совета директоров.

Друзья выпили, причем хозяин успел произнести:

– За Вас, Леночка!

Потом были расстегайчики, блинчики с черной икрой;

жареное филе морской форели с солеными ли сичками, прочие грибы: рыжики, волнушки и белые грузди – стояли на столе рядом с пупыристыми мари нованными огурчиками, очищенными тигровыми кре ветками и анчоусами.

После четвертой рюмки Владимир Фомич почув ствовал, как приятное тепло разлилось по его телу, не которая слабость сковала руки, но голова оставалась ясной, и голос хозяина звучал с прежней мягкостью.

– Друзья, – сказал он торжественно и, посмотрев на гостью, добавил, – Леночка, позвольте мне Вас так на зывать. Я понимаю, что у Вас есть повод обижаться на меня, но прошу меня простить.

Девушка опустила глаза, и лицо ее слегка порозове ло.

– Нет, – прошептала она, – я на Вас не обижаюсь.

– …Да и Виктор Николаевич тоже, наверное… Высоковский сделал паузу. Авторучки «Parker» под рукой не было, и потому он покрутил вилку.

– Друзья, у меня есть к вам просьба.

Он замолчал, потом вздохнул и продолжил:

– Только пообещайте сразу, что исполните ее.

Наивная девушка почти сразу кивнула, а Подрезов непонятно чему усмехнулся, и это не ускользнуло от внимания хозяина.

– Не спрашивайте только, почему я прошу об этом.

Считайте это величайшей услугой, которую вы оба сможете мне оказать.

Вилка вернулась на стол, а Высоковский откинулся на спинку стула.

– Я хочу, то есть я прошу вас вступить в брак, проще говоря, пожениться.

Он произнес это голосом умирающего, последней просьбе которого не отказывают.

– Что? – еле слышно прошептала девушка. Она си дела совсем пунцовая и, низко склонившись над столом, смотрела в свою тарелку, где лежал один-единственный маленький гриб – лисичка. Каза лось, да в этом можно было не сомневаться, Лена сей час разрыдается и, вскочив из-за стола, бросится вон из комнаты.

– Я знаю, что вас не очень тянет друг к другу. Но я только прошу, для меня, для нашего бизнеса, для мое го будущего, наконец, – важно, чтобы брак этот состо ялся. Пусть он будет фиктивным, если вы не хотите на стоящего. Но так надо!

Девушка никуда не убегала, она даже осмелела и стала поднимать голову. А Подрезов продолжал усме хаться.

– Нет, – твердо произнес противный Витька, – я уже был фиктивно женат, а два фиктивных брака для од ного человека – слишком много.

При этих словах Елена Павловна выпрямилась и, глядя Высоковскому прямо в глаза, тоже сказала:

– Нет!

Владимир Фомич вздохнул, слез со стула, прошелся по комнате и замер, повернувшись лицом к стене, на которой висела огромная фотография – та самая, где он с бокалом, а президент страны не то смеется, не то плачет.

– Ваше право, – наконец выдохнул он и обернулся, – но этим вы мне подписываете смертный приговор.

Его гости быстро переглянулись, и теперь уже сму тились оба – святые в своей наивности. Откуда им, простым людям, знать, что в голове Высоковского – самый мощный в мире компьютер, за доли секунды просчитывающий все возможные варианты развития дальнейших событий. Ах, если бы у писателей были бы такие! Но потому они и писатели, что только опи сывают выдуманную жизнь, а мозг избранных – таких людей, как Владимир Фомич Высоковский, создает са мую что ни на есть реальную, подчиняя себе и окружа ющую действительность, и волю людей, мечтающих, чтобы ими управляли самые умные и самые сильные.

Конечно же, не хотелось описывать девушку, полу чившую образование за границей, совершеннейшей дурочкой. А ведь так многие и считают, наверное: гла за на мокром месте, краснеет и отводит взгляд, когда мужчина пристально смотрит ей в лицо. Нет, нормаль ная повела бы себя иначе: с серьезным человеком, вы шедшим из «мерседеса», она бы хоть час могла бы играть в гляделки, кто первым моргнет или отвернет ся, а хмырю какому-нибудь сказала бы сразу: «Ну, че уставился? Вали отсюда!».

А эта! Прямо прошлый век какой-то! Теперь уже, правда, позапрошлый. Нынче уже такие не встречают ся. Современная девушка может и ответить, загнуть что-нибудь эдакое, от чего у некоторых старичков от крываются рты и они, позабыв чего хотели, подхваты вают упавшие на асфальт вставные челюсти и убегают прочь со скоростью, неведомой им и в ранней молодо сти. Сейчас скромной быть не актуально. Скажите, ну кому нужны девушки, которые вздрагивают, услышав в стороне бранное слово, или краснеют с ног до голо вы, когда кто-нибудь в компании расскажет скабрезный анекдот? А попробуй во время танца положить свои руки пониже ее талии или, скажем, повыше! Или цара паться начнет, или плакать, или в окно выпрыгивать.

Да кому такая нужна?

Подрезов вез Елену Павловну домой, и молчали оба. И только уже когда въехали в ее двор, девушка спросила совсем тихо:

– Почему Вы не хотите меня узнавать, говорить со мной? Я чем-то Вас обидела?

Машина остановилась, не добравшись до подъез да. Виктор заглушил двигатель, а поскольку надо было что-то отвечать, то он пожал плечами. А что это могло обозначать, даже я не понял бы.

– Вы опять молчите, – прошептала Лена, глядя за окно на пожелтевший газон, – объясните хоть, зачем Высоковскому делать нас мужем и женой.

– Он любит Вас, – ответил Подрезов, – а еще он лю бит отбирать чужое. Пока Вы еще ничья: ни его, ни моя.

А потом в нем проснется инстинкт вора. Ни у кого не может быть ничего, чему могут позавидовать.

– Ну, это же смешно. Как можно против моего жела ния увести меня от мужа?

Виктор внимательно посмотрел на спутницу, а та не стала отводить глаза и сказала:

– За Вас я хоть сейчас замуж бы вышла. Пусть брак был бы фиктивным, но у меня был бы повод отвергнуть все домогательства босса.

– А что, уже были какие-то притязания? – спросил Подрезов.

На сей раз Лена ничего не ответила.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.