авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||

«Игорь Егорович Рыбинский Время карликов OCR Ustas spell&check Busya Игорь Рыбинский «Время карликов»: Золотое руно; Санкт- ...»

-- [ Страница 7 ] --

Виктор прошел по неширокой аллее, мимо цер ковной лавки, миновал кладбищенские ворота сквозь строй сытых нищих, которые почти правдоподобно хромали и шепелявили. Впрочем, на ханыгу они не обратили ровно никакого внимания. Под ногами хлю пал растаявший мартовский снег, из подъехавшего по хоронного автобуса выносили венки, одинаково корот ко стриженные парни с грустью вспоминали сгоревший «шевроле-корвет».

– Такая тачка была! – говорил один из них, затягива ясь сигаретой. – Сейчас говорю и плакать хочется.

В это время подъехал катафалк. Но друзья покойно го не торопились выносить гроб. Из катафалка вылез ла убитая горем вдова и, подойдя к парням, попросила:

– Дайте кто-нибудь закурить: там такой запах был невозможный.

Подрезов обогнул и людей, и автомобили. Подоб ные мероприятия ему не очень по душе. К тому же прекрасно знал, что в ста метрах за спиной находит ся обелиск с его собственной фотографией. Однажды, собирая бутылки, наткнулся на него и с тех пор стара тельно обходит стороной, словно там и вправду лежит Виктор Николаевич Подрезов. Несчастный парнишка, угонщик чужих автомобилей! Чужая смерть досталась тебе, но и собственная жизнь того, кому предназначал ся двухкилограммовый заряд взрывчатки, тоже разле телась на куски – собери теперь ее, попробуй!

– Виктор, – окликнул женский голос.

Но голос был такой неуверенный, что Подрезов по нял: возможно, обращаются и к нему. Он обернулся и увидел двух женщин – одна молодая, а вторая, скорее всего, ее бабка.

– Виктор? – уже совсем удивленно спросила незна комая женщина.

Подрезов пожал плечами, а потом зачем-то кивнул.

– Я – Ольга, – сказала девушка. – Помните меня?

Нас когда-то знакомил Высоковский. Мы сидели тогда в «Метрополе», он еще пытался песни петь.

Это была молодая певица, то есть она и сейчас бы ла далеко не старой, но теперь уже вряд ли выступает.

На ней потертое, когда-то очень дорогое пальто, осен ние туфельки, несмотря на снег и слякоть, да и взгляд какой-то потухший.

– А Вы изменились, – сказала старая знакомая.

– Когда люди замечают, что ты изменился, – ответил Виктор, – значит, выглядишь уже совсем плохо.

Втроем они не спеша приближались к трамвайной остановке, откуда только что ушел дребезжащий года ми трамвай.

– Ну вот, – недовольно проворчала старуха, – теперь полчаса ждать!

Она недовольно глядела на опухшее лицо Подрезо ва, на внучку, которая болтает на улице с кем ни попа дя, а та, стараясь не замечать этого взгляда, расска зывала Виктору все подряд.

– Восемь лет уже в школе работаю, преподаю музы кальное воспитание. Детишки, конечно, моих песен не помнят – по радио меня давно уже не крутят. Никуда не хожу, друзья куда-то исчезли, живу одна… Ольга обернулась на старушку.

– Теперь мы с бабушкой живем, а сегодня собира лись пойти в агентство предложить сдать в аренду ее квартиру.

Теперь стало понятно, куда торопится бабка. И тут в голове Подрезова совершенно неожиданно родилась мысль.

– Какое агентство? Зачем? – спросил он. – Давайте, я у вас сниму.

Обе женщины с недоверием посмотрели на него, но Виктор их успокоил:

– Я вперед заплачу.

Они сидели на тесной кухоньке маленькой квартир ки, все три окошка которой выходили на тихий Акаде мический переулок.

– А приятеля можно сюда перевезти, чтобы не скуч но одному было?

Но старушка невесело переглядывалась с Ольгой – им уже стало все ясно. И тогда Виктор решился.

– У Вас есть валютный счет? – спросил он девушку, – чтобы можно было деньги снять по кредитке?

– Да, – кивнула она, – только там пусто. Но Подрезов замахал руками:

– Я ничего у Вас не прошу, просто переведу аванс за квартиру.

Он переписал номер счета, подошел к телефонному аппарату, набрал номер:

– Это – Виктор, – сказал он Ван Хейдену, – записы вай, куда надо деньги отправить.

Банкир что-то кричал, потом начал задавать ка кие-то глупые вопросы, но Подрезов повторил:

– Записывай, потом поговорим.

Обе женщины с удивлением слушали складную ан глийскую речь из уст опустившегося человека. Нако нец, когда разговор был закончен, Виктор сказал Оль ге.

– Сегодня до закрытия Вашего банка деньги будут на счету. Так что можно будет дойти до ближайшего бан комата и снять двести долларов.

Почему он назвал Ван Хейдену именно эту сумму?

Может быть, оттого, что уже почти полгода умудряется существовать на гораздо меньшую, а двести для него – это почти миллион.

Они пили чай и смотрели в экран старенького теле визора;

женщины, правда, еще поглядывали на часы и, заметив, как Подрезов перехватывает их взгляды, оправдывались:

– Просто хотелось бы побыстрее, чтобы успеть об менять, купить продуктов и поужинать по-человечески.

В половине седьмого никто уже не мог усидеть на месте. Ольга вспомнила, что на станции метро «Ва си-леостровская» есть банкомат, и они отправились ту да. С крыш капала вода, иногда срывались сосульки, с грохотом разбиваясь об асфальт, по улицам проноси лись дорогие автомобили, увозя в сумрак слякотного вечера грохочущую музыку.

– Я сегодня смешную старушенцию встретил, – вспомнил Виктор, – решил помочь ей сумки поднести, а в них кирпичи. До кладбища донес, а она говорит:

«Иди, помолись Божией Матери». Я сходил и вот вас встретил. Она еще копейку старинную мне дала.

Но женщины остановились и пристально смотрели на Подрезова.

– …Обычная бабка – в зеленой куртке.

– И юбка красная, – выдохнула Ольгина бабушка. – Она.

– Кто? – не понял Виктор.

– Ксения Блаженная.

Женщина приблизилась к Подрезову и посмотрела ему в глаза.

– Можешь мне не верить, но я тоже встречалась с ней. И не я одна. Про других-то я ничего говорить не буду, а про мою встречу слушай.

Она помолчала, потом взяла Виктора под руку и на чала свой рассказ.

– В ту самую страшную блокадную зиму я работа ла на заводе Калинина. В цеху мы делали реактив ные снаряды. Мороз в помещении, пальцы в варежках мерзнут, пар изо рта, и все время хочется есть. Все мысли только о еде. Жила на Загородном и дома бы вала не часто. Это сейчас кажется, что с Голодая до бывшего моего дома рукой подать. А тогда! Отработаю смену – или в стационаре заводском переночую, или в подсобке на куче ветоши, зароешься поглубже – и вроде как тепло. Но однажды отправилась домой. Неву по льду перешла, вышла на Сенатскую площадь, еще силы были, еле добрела до «Астории», а на набереж ной Мойки поняла: все – не дойду! Держусь за парапет, мысль работает: только бы не упасть – потом уже не встану. Таких много тогда по городу лежало. Шел че ловек и упал. К нему подойдут, а он уже мертвый. Пе ребираю руками за ограду, подтаскиваю ноги и думаю:

мне ж еще всю Гороховую пройти надо, пересечь канал Грибоедова и Фонтанку – километра три, не меньше.

Ровно половина пути. Не дойти. Захотелось заплакать, но сил на это не осталось. Легла грудью на парапет, глаза закрыла, и уже кажется мне, что я дома: мама сидит на кровати, печка-буржуйка топится – мы еще не весь паркет сожгли, по радио читают письма с фронта, и так хорошо, что хочется смеяться. Чувствую, трясет меня кто-то. Открываю глаза: вокруг темень – освеще ния-то не было, метель завывает, поземка. Поворачи ваю голову – стоит рядом старушка в платке и полу шубке расстегнутом, под ним зеленая вязаная кофта.

– Пойдем, милая.

И засеменила через мостик. Я за ней. Думаю, хоть у старушки переночую. Та во дворик, я за ней, потом улочку пересекли, еще один дворик, через него вышли в другой, арка какая-то. Я за ней не поспеваю, вышла на широкую улицу – нет бабки. Покрутила головой: что за диво! Я на Загородном, возле дома своего 16.

Через день подругам в цеху рассказала, а они в один голос уверяли меня – кто, мол, это была.

Подрезов пожал плечами, а бабка, заметив это, спо койно продолжила:

– Жил в восемнадцатом веке на Петроградской сто роне полковник Андрей Федорович Петров. Помимо всего был певчим в Царском хоре. Была у него жена – Ксения. Когда муж умер, было молодой вдове все го двадцать шесть лет, и не могла она смириться с потерей любимого человека, молила Бога забрать ее жизнь, чтобы только Андрей Федорович оставался на свете. И однажды, надев военную форму мужа, ушла из дома. Родственникам всем сказала, что она и есть Андрей Федорович, и впредь просила себя так назы вать, потому что Ксенюшка умерла. Дом свой она пода рила одной бедной знакомой, попросив только пускать Это не выдумка автора. Случай этот взят из блокадного дневника бывшей работницы завода им. М. И. Калинина.

туда нищих и странников, а сама стала жить на улицах и кормиться подаянием. Таких, как Ксения, немало бы ло тогда, но вскоре люди заметили: что ни скажет эта нищенка, все сбывается. Стали подходить к ней люди с просьбами, хорошим людям обещала и всегда помога ла, а плохих насквозь видела, читала их мысли и прочь прогоняла. А что касается кирпичей… Начали на Смо ленском кладбище строить новую церковь. Самый тя желый труд – кирпичи на леса поднимать. Но каждое утро каменщики приходят на работу, а на самом вер ху уже горки кирпичей. Решили проследить и увиде ли, как пришла ночью известная всему городу нищен ка и принялась таскать наверх тяжелые камни… Сорок шесть лет она бродила по Петербургу, а когда умерла, то похоронили ее на Смоленском, но люди по-прежне му приходили к ней на могилку с просьбами, и чудеса продолжались… – Мы пришли, – сказала Ольга.

Они поднялись по ступеням и вошли в вестибюль станции метро. Девушка вставила пластиковую карту в автомат и проверила баланс счета.

– Поступили деньги, – обрадовалась она, – ровно двести. Ой, а почему нулей так много. Может, аппарат неисправен?

Виктор посмотрел на сумму и усмехнулся. Ван Хей ден только так мог понять его просьбу: он перевел две сти тысяч.

Санкт-Петербург – странный город. Расположен он на ста островах, и многие обитающие на них даже не подозревают, что являются островитянами. Кроме тех, кто живет в своем районе с детства. Остров Декабри стов отделен от Васильевского узкой рекой Смолен кой, но так он называется только на картах: жители его продолжают называть свой район Голодаем. Пятерых дворян, покушавшихся на царя в декабре 1825 года, после казни похоронили здесь, на острове закапывали и других сумасшедших, решившихся на убийство. На звание, данное после революции, – остров Декабри стов – не прижилось, и хотя никто с точностью не объ яснит, почему кусок суши, окруженный со всех сторон водой, назван Голодаем, все рано продолжают назы вать его именно так. Кто-то говорит, что именно здесь жили первые строители города, испытывавшие нужду в продовольствии, кто-то уверен, что участками земли на острове владел шотландец по фамилии Холлидей, и потому его фамилию русские люди трансформиро вали в более понятное и привычное слово. Конечно, шотландцы, призванные на русскую службу в XVIII ве ке, немало сделали для России, но все же дело не в Холлидее. Те, кто бывали на острове прежде, и в осо бенности те, кто живет там с рождения, помнят, что все берега Смоленки, и Малой Невы, и берега залива, да и всего острова были покрыты раскидистыми сере бристыми ивами. А дерево это называется по-шведски «Халая».

Ивы сохранились еще в немалом количестве, они даже есть в переулке Каховского, который в прежние времена назывался Голодаевским проездом 17.

Виктор поднялся в квартирку и вскоре вернулся с Алексеем, который находился в своем обычном состо янии. Но обе женщины уже ничему не удивлялись, как будто так и должно быть, чтобы в нашей стране мил лионер выглядел как спившийся нищий.

Представив своего друга как учителя истории, Подрезов скомандовал водителю такси:

– В «Асторию»!

– Боюсь, что вас не пустят в таких нарядах, – ответил тот.

И тогда Виктор вспомнил, что у него была когда-то другая жизнь, была квартира, в которой и сейчас ви сят его костюмы, лежат деньги в ящике письменного стола – в общем, халупку в Академическом переулке можно было и не снимать, но судьба распорядилась по-своему, а значит, обе эти женщины встретились ему сегодня не случайно: вполне может быть, что он нужен им больше, чем они ему. Хотя эти женщины давно для В переулке Каховского долгое время сохранялся маленький холмик.

По неизвестной причине дома, строящиеся рядом, старательно огибали его. Но теперь на заасфальтированном холмике шалман-разливуха, в ко торую автор никому не советует заходить, несмотря на дешевое имею щееся там пиво и водку Завсегдатаи сего заведения мрут как мухи, спи ваются и сходят с ума. Нельзя пить на могилах.

себя решили: все уже в прошлом, пожилая уже отжи ла свой век, а у молодой жизнь закончилась, даже не успев начаться: был когда-то подарок судьбы, но удача не вечна, и сейчас придется прозябать оставшиеся го ды, стараясь забыть минуты негромкой и короткой сла вы. Жизнь с ее надеждами унеслась, как сорванный ветром платок, который застрял, может быть, в верши нах глухого и темного леса, где никогда не поют соло вьи, а только каркают вороны, предвещая нескончае мые дожди и ненастья.

За окном таял мартовский снег. Фонари отражались в лужах. Душа была чиста и свободна от тягостных воспоминаний недавнего прошлого. Скоро, очень ско ро придет весна, из нагретой солнцем земли полезет зеленая трава. Потом наступит лето, чтобы не закон читься уже никогда.

Боброк примерял костюмы: все они были почти оди наковые, размера на два больше, чем требовалось, но Алексей старательно крутился перед зеркалом, говоря себе:

– Этот вроде ничего.

После этого он задумывался и вздыхал:

– А может, предыдущий лучше на мне сидел? Пожа луй, примерю следующий.

Подрезов открыл ящик стола. Деньги лежали в кон верте, но не было фотографий и ожерелья. «Вы-соков ский вряд ли здесь побывал, – решил Виктор, – тот бы вынес все до копейки. Значит, заходила Лена».

И от мысли о ней стало тепло на душе. Он протянул руку и взял со стола почти полную бутылку коньяка.

Потом посмотрел на счастливое лицо своего приятеля и поставил коньяк опять на пыльный стол, на котором уже темнело круглое пятно от его пребывания здесь.

Подрезов скинул на пол свои лохмотья, быстро пе реоделся, но в последний момент, когда собирался выйти из комнаты, наклонился и достал из кармана матерчатой куртки сложенный вчетверо листок бума ги, тот самый – данный ему странной старухой возле разрушенного храма. Она еще сказала ему: «Читай по утрам».

Виктор развернул и увидел то, что было написано нетвердым старушечьим почерком:

Молитва перед иконой Богородицы, именуемой «Неупиваемая чаша» О Премилосердная Владычице, к Твоему заступлению ныне прибегаем, молений наших не презри, но милостиво услыши нас, жен, детей, матерей, и тяжким недугом пьянства одержимых, и того ради от Матери своея, церкви Христовы и спасения отпадающих, братии и сестер, и сродних Текст подлинный. Действительно помогает (проверено автором)!

наших исцели. О, милостивая Матерь Божия, коснися сердец их и скоро возстави от падений греховных, ко спасительному удержанию приведи их, умоли Сына Твоего, Христа, Бога Нашего, да простит нам согрешения наша, и не отвергнет милости Своея от людей своих, но да укрепит нас в трезвости и целомудрии, прими, Пресвятая Богородица, молитвы матерей о чадах своих, слезы проливающих жен, о мужах рыдающих, чад сирых и убогих, заблудшими оставленных и всех нас к иконе Твоей припадающих и да приидет Сей вопль наш молитвами Твоими ко Престолу Всевышняго;

покрой и соблюди нас от лукавого повеления и всех козней вражих, в страшней час исхода нашего помози пройти непреткновенно воздушные мытарства, молитвами Твоими избави нас от вечного осуждения, да покроет нас милость Божия в нескончаемые веки веков. Аминь.

Глава третья Все складывалось как нельзя лучше. До президент ских выборов оставалось каких-нибудь пара месяцев.

Серьезные аналитики предсказывали победу Высо ковскому, ежедневно публиковались результаты со циологических исследований – Владимир Фомич лиди ровал с большим отрывом. Для себя он уже составил план первоочередных действий после избрания.

Во-первых, не отдавать никаких денег Ван Хейде ну и, вообще, разорвать всяческие отношения с Юж но-Африканской Республикой. Неплохо бы, конечно, ее оккупировать, но вряд ли американцы с англичана ми поймут это правильно. Не говоря уже о французах и голландцах. А как было бы здорово! Реквизировать все средства, находящиеся в подконтрольных «Золо тому дождю» банках, забрать все их компании, потом продать и погасить внешний долг России. Народ наш только спасибо скажет.

Во-вторых, надо разобраться и с Джулией. Тоже во зомнила себя «Мисс Африкой»! Дураку понятно: па пашка спонсировал этот конкурс – вот на нее корону и надели. Привезти бы ее в загородную резиденцию, оставить в набедренной повязке – пусть скачет по со снам вместе с белками.

Ну, потом более мелкие дела: посадить во главе естественных монополий своих людей, чтобы все эти Газпромы и РАО ЕЭС тоже стали бы подконтрольны ми, заставить их перевести счета в «Лидер-банк», на род одобрит, потому что тепло и свет будет во всех до мах. Еще надо не забыть опустить цены на водку, а за выпитую кружку пива инспектора дорожного движения штрафовать не должны, а вежливо предупреждать, где еще находится пост ГИБДД. За многоженство не на называть, а судить тех, кто и одну жену содержать не может. Одновременно с этим повысить уровень мини мальной зарплаты и увеличить размер пенсий раза в два или в три. А если при этом российская сборная ста нет чемпионом мира по футболу, то народ станет мо литься на такого замечательного президента. Все бу дут боготворить Владимира Фомича и любить. И если Елена Павловна… Впрочем, ее судьба уже решена.

Для начала ее арестуют по подозрению в организации убийства собственного мужа. Показательный процесс, телевидение, газеты: еще бы – взорвать лучшего друга президента. Народ будет требовать отменить морато рий на смертную казнь, митинги у здания суда, плака ты с оскорблениями в адрес подсудимой, Лена рыда ет от унижения и стыда. Состав суда совещается не долго – двадцать пять лет. Присутствующие негодуют, топают ногами, свистят, осуждая это слишком мягкое решение. В одиночке темно и сыро, пищат крысы воз ле припрятанного под матрасом куска черствого хле ба. Лена понимает, что все это – наказание Божие за то, что она отказала хорошему человеку. Но тут пово рачивается ключ в замке, скрипят несмазанные петли, и на пороге появляется Он.

– Елена Павловна, – грустно объявит Всенародно избранный президент, – сегодня я подписал Указ о Ва шем помиловании.

Она снова зарыдает, но уже от счастья.

Потом бросится к нему на шею, но на полпути замрет и медленно опустится на колени.

– Я недостойна быть Вашей, – произнесет она тихим голосом.

А Высоковский приложит ладонь к уху и спросит:

– Ась?

Нет, он лучше вздохнет обреченно, но с достоин ством. И тогда она сама, обнимая его колени, начнет шептать горячо и страстно:

– Но я хочу этого! Я стану, кем прикажете: Вашей горничной, кухаркой, собачкой на коврике возле Вашей кровати, птичкой в клетке или ветром в трубе, но толь ко чтобы рядом с Вами!… Владимир Фомич улыбался, представляя все это. Но это все будет, осталось недолго – каких-нибудь два ме сяца. Но это почти вечность, когда даже день ожида ния тянется дольше года. Но пусть это время станет золотым сном мечтаний и надежд, особенно сладким оттого, что это не просто фантазии, а реальные планы человека, умеющего подчинять себе будущее, челове ка, чьей воле вскоре подчинится целый народ.

Да, и все-таки с Ван Хейденом надо что-то решать.

Лучше всего, конечно, отправить его в какую-нибудь африканскую резервацию, чтобы он жил среди дика рей и отрабатывал милость, проявленную к нему По бедителем, – пусть стоит по пояс в какой-нибудь ре ке, кишащей голодными крокодилами, плачет от стра ха и трясет лотком, намывая по крупицам золотой пе сок своей будущей свободы.

Яхта замедлила ход, потом остановилась, покачива ясь на волнах. Прожекторы осветили воду, и было вид но, как пошли в глубину стайки серебристых рыб. Еле на Павловна осталась чуть позади, но она словно и не желала возвращаться на судно, плавала, то взле тая на гребень, то исчезая на мгновенье в ночном про странстве. Ван Хейден стоял на корме, и они с доче рью что-то кричали ей. Видимо, что-то веселое, пото му что кто-то из членов команды прошел мимо откры той двери салона и засмеялся. Высоковский поднялся, продолжая прижимать льняную салфетку к разбитому носу. «Варварская страна, – злился он, – дикари! Вы еще узнаете, с кем связались!»

Лена подплыла к борту и, взявшись за поручни, под нялась по узкой лесенке. Хозяин подал ей руку, и она вылезла на палубу – вся мокрая, в платье, плотно об лепившем ее фигуру. «И все-таки как она прекрасна!»

– восхитился Владимир Фомич и тут же почувствовал во рту вкус крови. Он сплюнул себе под ноги. Лена ши роко улыбалась – впервые за почти два месяца, и это было самое противное. Кто-то из мексиканцев укрыл ее своим пончо, и она прошла вместе с Джулией вдоль борта совсем рядом с Высоковским, даже не взглянув на него, словно не замечая своего босса. И никто его не замечал, все прошли мимо, даже мексиканцы отвер нулись, сделали вид, что смотрят в сторону далекого берега – где светился слабый свет маяка на Мысе До брой Надежды.

Владимир Фомич лежал в своей каюте на не разо бранной постели, не сняв даже ни ботинок, ни костюма.

Монотонно работали двигатели, и судно, разрезая вол ны, шло к берегу. Немного покачивало, но почему-то это не давало сосредоточиться, оставалось только за крыть глаза и представить себе что-нибудь приятное.

Он еще раз попытался вспомнить вылезающую из оке ана Лену в мокром и почти просвечивающем в лучах прожектора платье. Так она и зашла к нему в кабинет, оставляя за собой следы босых ног на ковре. Это было чудесно, только шло совещание, и какой-то очень важ ный вопрос застрял в горле Высоковского. Правда, со вещания никакого не было: так – просто сидел рядом с ним Витька Подрезов и рассказывал, какой у него есть прекрасный контракт с фирмой «Вольво». Да-да, имен но это они обсуждали только что. Дома скучала Рита, а может быть, она встречалась со своим Валтером, а де вушка-певица сидела в «Метрополе», и человек с ры жими бровями и ресницами пытался украсть гениаль ный план государственного переустройства, протяги вая к папке пальцы, испачканные копченой скумбри ей. Все перемешалось, все вернулось назад, и от этого стало легче и спокойнее.

«Вова! – кричала в окно бабушка, и это пролетело над океаном, уносясь на Север к Берегу Скелетов, где в песках, накрытых расплавленным воздухом, умира ют его мечты, над которыми тянутся нескончаемыми вереницами стаи розовых фламинго».

Высоковский очнулся и сбросил с себя сон: он по прежнему в своем кабинете, где напротив только друг детства и чашки с остывающим кофе.

– А сколько мы заработаем? – спросил Владимир Фомич и тут вздрогнул, потому что в самый послед ний момент, перед тем как проснуться окончательно, он увидел себя сидящим в автомобиле, за окнами кото рого сыпанул ливень, а Подрезов протягивает ему за жатый кулак, потом раскрывает его, и на ладони оста ется маленькая зеленая монетка.

– Это все? – удивился Высоковский.

Чавкала вода о причал, отчаянно кричали чайки.

Яхта только что пришвартовалась к берегу. Воздух был прохладен и светел, солнце еще не поднялось, и уходили к горизонту черные рыбачьи суда. Что-то ска зал темнокожий стюард. Кажется, «Вас ждет на берегу машина». Владимир Фомич прошел по коридору, ока зался на корме и, уже опускаясь по трапу, увидел, как Лена и Ван Хейден с дочерью садятся в большой джип, а лимузин стоит с открытой дверью, словно она специ ально была оставлена для него, чтобы даже водитель не поднимался навстречу Высоковскому, не заслужив шему и такой маленькой чести, как поклон чернокоже го шофера, распахивающего перед гостем дверцу в ну тро салона.

Пока ехали вдоль океана, на который не хотелось смотреть, Владимир Фомич набрал домашний номер имиджмейкера и, дождавшись его ответа, сказал:

– Что ты вчера плел про какую-то прокуратуру?

Но тот, видимо, еще не проснулся окончательно и пытался понять: кто же его беспокоит в такую рань.

– Да тут…, – пытался вспомнить политолог и, нако нец, до него дошло: – А-а! Владимир Фомич!!

И он перешел на шепот:

– Мне источник из прокуратуры сообщил, у них есть какие-то подвижки по делу об убийстве Вашего зама.

«Ну дурак! – мысленно возмутился будущий прези дент. – И этому идиоту я доверил свою предвыборную кампанию!»

А вслух сказал равнодушно и спокойно:

– А при чем тут я?

Он поднялся по ступеням широкого крыльца, дверь перед ним раскрылась, и наглый слуга посмотрел на него, белозубо улыбаясь.

– Где мистер Хейден? – спросил Высоковский.

– Мистер Хейден, – еще шире оскалился приврат ник, – желает Вам счастливого пути в Сан Сити.

Это хуже, чем пощечина! Заманили, избили, а те перь гонят как собачонку.

– А мисс Елена? – спросил Владимир Фомич.

– Не знаю, – пожал плечами чернокожий открыва тель дверей, – мне известно только, что она остается здесь.

Надо же, какая пакость! Нет, в режиме апартеида, определенно, были и светлые стороны. Попробовал бы вот такой наглец разговаривать подобным образом с белым человеком лет семь назад! Но хоть чемода ны к машине несет, и то ладно. А так не хотелось уез жать, ведь на этот частный визит были возложены та кие надежды! Но все равно: то, что произошло на ях те, то, что происходит сейчас, – нелепая случайность.

Это все Ван Хейден. Он сам положил глаз на русскую красавицу, а она – наивная дурочка – уже невесть что возомнила: от глупой радости даже в океан прыгнула.

Высоковский прошелся вдоль ограды дома, поднял голову вверх, устремляясь взглядом в окна за широким балконом.

– Елена Павловна, – позвал он негромко.

Но в доме была тишина, и ни одна штора не поше велилась.

Несчастный влюбленный покашлял в кулак и чуть громче произнес:

– Лена, нам пора ехать!

В ответ откуда-то из сада хрипло прокричали павли ны. До чего глупые птицы!

– Леночка, – взмолился олигарх, – ну выйди, пожа луйста.

Балконная дверь бесшумно отворилась, и на бал коне показалась Елена Павловна. Она даже не стала подходить к перилам ограждения, сказала только:

– Езжайте, Владимир Фомич. Я заявление об уходе сегодня же отправлю по факсу. Прощайте!

И скрылась в комнате. Высоковский вздохнул, на мгновенье ему показалось, что он маленький, нищий и всеми брошенный. Но ведь это не так. Он всегда доби вается своего. Так будет и теперь. Только надо немно го подождать – ведь сейчас его время. Время таких же, как и он. Высоковский сделал несколько шагов к лиму зину, но потом остановился и швырнул на пустынный балкон всего три слова:

– Ну и дура!

А на востоке над мысом Доброй Надежды вставало огромное желтое африканское солнце.

А пока все идет как нельзя лучше. Факс был полу чен, но запись об увольнении в трудовой книжке Еле ны Павловны никто делать не собирался. Сама она за ней не приходила и даже не звонила. Но не это сей час главное. «Погоди немного, радость моя, – думал Владимир Фомич, – скоро ты сама полетишь в клетку, дверца которой для тебя всегда открыта».

А пока ему надо было ездить по стране, встречаться с избирателями, участвовать в митингах и теле деба тах, разучивать наизусть тексты своих выступлений – длиннющие монологи, которые неизвестно кто соста вляет. Вот и сегодня он сидит, зубрит, как безмозглый школьник, чужое сочинение.

– …Задумайтесь: почему мы так плохо живем? Раз ве народ виноват в провале всех инициатив правитель ства и нынешнего президента? Тут или реформы пло хи, или глупы те, кто их нам навязывает. Мы же вели кий народ, великое объединение наций!

Высоковский встал из-за стола, подошел к зерка лу, постарался придать лицу задумчивое выражение и произнес проникновенно:

– Недавно с деловым визитом я посетил несколько африканских стран. Был, в частности, и в ЮАР. Как там живут люди! Вчерашние рабы, еще совсем недавно не имеющие не только права слова, но и письменности, а сегодня они свободные и богаче нас. Нас, у которых более чем тысячелетняя история, которые никогда не были рабами, которые не потеряли за многие века ни пяди земли своей Родины, а только преумножали тер риторию России! Неужели негры умнее нас, неужели африканские недра дают большую прибыль?… Теперь надо красивым жестом ослабить узел галсту ка и сделать глубокий вдох. Так. Теперь повторить еще раз. Вдох и сурово:

– Все начинается со свободы. А есть ли она у нас? У нас есть конституционное право на труд, но нет свобо ды выбора работы, есть право на жилище, а оберни тесь вокруг – сколько вокруг бездомных, у нас есть пра во защищать свою Родину, а посмотрите, что сделали с ней бездарные правители. На экранах телевизоров не потребные сцены, звучит нецензурная брань, а попро буйте запретить: господа продажные журналисты тут же начнут вопить – наступление на свободу слова!! У них есть свобода говорить гадости, а у нас нет свободы слушать правду. Нищета духа рождает убогую жизнь!

Я знаю, как вывести страну из нищеты, и потому при зываю вас воспользоваться своим правом быть чест ными, обратиться к нераздавленной совести и сделать правильный выбор.

Пауза, вдох и теперь обязательно надо прижать ла донь правой руки к сердцу. Это вроде как клятва. И ска зать:

– Если бы среди кандидатов был человек, который убедил бы меня в том, что он способен выполнить все, о чем мечтает наш народ, то я, не задумываясь, снял бы свою кандидатуру и призвал бы других претенден тов сделать то же самое. Но… Теперь надо развести руки в стороны… – Но приходится бороться и рассчитывать только на вашу поддержку.

Перед зеркалом все получается очень неплохо.

Кстати, и рейтинг популярности все время растет. Ин тересно: смотрит ли Елена Павловна телевизор? Но все-таки было бы лучше, если бы она стояла возле трибуны или рядом с претендентом. Красивое лицо за стенчивой девушки. Символ России – это не какая-то мисс Африка, которой бы только кулаками махать. Ле на, где ты? Как тяжело одному в огромной московской квартире! И как назло, Петр куда-то пропал: с утра уе хал, до сих пор его нет. А за окном поздний вечер и ранняя весна – самое тоскливое время, когда особен но хочется ласки или напиться. Можно просто погово рить по душам. Но с кем?

– Я пригласил Вас для того… – Не понимаю, – возмутился Владимир Фомич. – Мое время рассчитано по минутам, предвыборная кампания, как-никак. У меня встречи с избирателями, с журналистами. Спать почти не приходится, не говоря уже о личной жизни. Неужели в прокуратуре… – Мы все понимаем, – сказал следователь, – и пото му решили не придавать этому делу огласки.

Он подумал пару секунд и добавил:

– Пока.

– Какому делу? – всплеснул руками Высоковский, – и что значит «пока»?

Человек в прокурорской форме еще не стар. Может быть, он даже ровесник будущего президента. Но вис ки у него седые и взгляд противный – следователь смо трит на Владимира Фомича так, словно тот приехал к нему на трамвае и, причем, без билета.

– Выдвигая кандидатуру, Вы должны были указать свои доходы и собственность, которой владеете.

– Ну-ну, – дернул плечом кандидат, чувствуя ка кой-то подвох.

– Но почему-то Вы забыли, – прокурорский работник внимательно посмотрел на Высоковского, и тому вдруг тоже стало противно, словно взгляд следователя был заразным, – почему-то Вы забыли указать и виллу в Испании, и домик в Швейцарии, и несколько дорогих автомобилей. А главное, миллионы долларов на загра ничных счетах… – Сперва докажите! – махнул рукой Владимир Фо мич, но тут же успокоился: – При чем здесь Ваше ве домство: ведь этим должен заниматься Центризбир ком или налоговые органы?

Но прокурорский работник постучал пальцем по сто лешнице, как будто прерывая собеседника. Противно так постучал – ногтем;

и оттого звук получился звон кий и мерзкий, как сигнал охрипшего будильника. Сле дователь посмотрел в окно, за которым из серого мо сковского неба сыпалась мерзкая морось, и произнес негромко:

– Они, конечно, разберутся. Мы же мелочевкой не занимаемся. У меня к Вам несколько вопросов, каса ющихся убийства владельца и президента холдинга, в котором Вы до сих пор числитесь председателем со вета директоров.

– А при чем тут я? – прошептал Высоковский, но так тихо, что не услышал своих слов.

За окном на перекрестье рамы сел мокрый воробей.

Следователь посмотрел на него и неизвестно кому ска зал:

– Позавчера такой вот в открытую форточку залетел:

не знал, наверное, что здесь Генеральная прокурату ра. Но я поймал его и отпустил – воробей ведь никого не убивал… – Не правда ли?

Это было обращено уже Владимиру Фомичу, и тот, втянув голову в плечи, став сразу похожим на малень кую птичку, прошептал хрипло:

– Я тоже.

– Нам это известно.

Работник прокуратуры нагнулся над столом и уста вился на Высоковского круглыми глазами. «Кот, – по думал претендент, – точно кот, мерзкий котяра».

А следователь подмигнул и прошептал:

– Исполнителей мы взяли. Начальник вашей личной охраны тоже у нас. Все уже дали показания. То, что далее последует, Вам известно: очная ставка, ордер на арест, следственный изолятор, потом короткий, но шумный процесс и… – Я – лицо неприкосновенное, – воскликнул Влади мир Фомич.

– За подачу неверных сведений Центризбирком че рез несколько дней вычеркнет Вас из списка кандида тов, а потом уж никто не помешает задержать Вас.

«Вот, значит, куда исчез Петр, – пронеслось в моз гу, – и ведь предал, негодяй». Стало не просто горько и обидно;

стало страшно. Надо было приходить в этот дом с адвокатом;

и не с одним. Так он и хотел, но конку ренты подняли бы такую шумиху, потом пришлось бы доказывать, что ты не верблюд. Но лучше быть живым и свободным верблюдом, чем бывшим финансистом и зеком. Понятно, что все это подстроено, и цель яс на: им надо, чтобы он – Владимир Фомич Высоковский снял свою кандидатуру. Но не дождетесь, господа, не дождетесь!

– Я свободен? – спросил Высоковский.

– Пока свободны, – кивнул следователь.

Кандидат в президенты поднялся и пошел к двери.

– Вы заметили, что я не вел никаких записей, – ска зал ему вслед работник прокуратуры, – ни протокола, ни магнитофонной записи?

– Ну и что?

– Думайте. Только поскорее, а то завтра уже может быть предъявлено официальное обвинение.

Владимир Фомич вернулся к столу и спросил:

– Значит, если я сниму свою кандидатуру, не будет обвинения?

– А какое? – удивился следователь. – Декларация Ваша уже никого интересовать не будет, и мы сделаем вид, что никакого Подрезова в природе не существова ло. Вы останетесь богатым и свободным. Президентом станет человек, который оценит Ваше благородство и способность уступить дорогу более достойному.

– А как же взорванная машина и труп?

– Объявим, что машина была угнана, угонщик не справился с управлением – наезд на препятствие, дви гатель воспламенился, и взрыв.

Человек в форме резко развел руки в стороны и ко ротко выдохнул:

– Бах!

Владимир Фомич вздрогнул, потом вытянул вспотев шую шею, глянул за окно, где за решеткой ограды зда ния Генеральной прокуратуры стоял его бронирован ный «мерседес».

– Я подумаю, – сказал он.

Следователь, конечно же, лукавил. Хотя в его сло вах правда тоже присутствовала. Три месяца назад, как раз накануне наступления нового года, некий мо лодой человек, давно мечтавший посетить Москву, гу ляя по столичным улицам, обнаружил припаркованный «Линкольн-навигатор». Говоря откровенно, а именно так потом объяснял молодой человек на следствии, роскошный автомобиль он заприметил за три дня до того момента, когда увидел его, наконец, без хозяина и охраны, стоящим возле сияющего огнями входа в ка зино. Проникнуть внутрь труда не составило, но люби тель красивых автомобилей не знал, что за парковкой ведет наблюдение охрана заведения. Через несколько минут началась погоня, которая быстро закончилась – уходя от столкновения с перегородившей узкую улоч ку патрульной машиной, угонщик неудачно крутанул руль, и в результате «линкольн» протаранил газетный киоск и врезался в бетонную коробку автобусной оста новки. Машина превратилась в хлам, а гость столицы не получил даже царапины! Но если бы он знал, чей это был автомобиль, то предпочел бы прямо проти воположный итог. Расстроенный хозяин очень быстро узнал, в какой камере содержится его обидчик. Утром молодой человек слезно стал требовать вызвать сле дователя, чтобы сообщить ему нечто важное, и когда тот все же встретился с ним, угонщик поведал, что он может помочь в раскрытии громкого заказного убий ства. Оказывается, они со своим напарником в Петер бурге пасли несколько дней «мерседес» и обратили внимание, что за дорогой машиной следят еще люди из голубого «опеля». Поначалу думали, что это охрана, потом догадались, что это собратья по профессии, но все равно решили сделать то, что планировали. Позд ним вечером хозяин «мерседеса» вышел из дома, сел в автомобиль и поехал на Морскую набережную. На парник действовал по плану, но когда садился в «мер седес», во двор неожиданно въехал «опель омега» и через несколько мгновений раздался взрыв.

Следователь все старательно записывал: и номер голубой машины, и внешность тех, кто находился вну три. В тот же день информацию переправили в Петер бург. Машина была найдена, она принадлежала двою родному брату одного из сотрудников охранного пред приятия «Лидер» Ахметову. Правда, найти самого вла дельца голубого «опеля» долго не удавалось, наконец, его взяли, он назвал сообщника-земляка и даже ука зал на заказчика – начальника личной охраны извест ного финансиста. Тридцать тысяч долларов, получен ные от Петра Синельникова, разделили на троих. Вы соковский очень бы удивился, узнав это – ведь он на чальнику своей охраны выделил пятьдесят для пере дачи исполнителям.

Следователь лукавил: и он, и Владимир Фомич пре красно понимали, что доказать ничего не удастся – ся дут братья Ахметовы и земляк их, подвернувшийся так некстати, в худшем случае и Петр Синельников, если доживет до суда. Олигарха же ухватить не за что: хоро ший адвокат добьется не только оправдательного при говора, но и снятия всех обвинений по статье пятой пункт второй – пять два, как говорят опытные люди – за отсутствием состава преступления. Но когда речь идет о президентском кресле, то Фемида снимает с глаз по вязку, и на ее весах капля чернил, которыми подписы вают указы и постановления, весит больше моря слез миллионов невинно осужденных. К тому же был еще один маленький повод для рвения прокурорского ра ботника: его вызвали в очень большой кабинет и ска зали, что если некий претендент снимет свою канди датуру, то лично его ждет должность начальника след ственного управления. Владимир Фомич, конечно же, не знал об этом, а если бы даже и догадывался, то пе рекрестился бы.

И все же, Высоковский решил бороться. Скоро вы боры, они совсем близко – впереди финишная прямая, но в спринте побеждает не тот, кто лучше борется, а тот, кто лучше бегает.

Подрезов вошел в офис, и охранник, сидевший за перегородкой, спросил:

– Вы к кому?

– В свой кабинет.

Парень больше ничего не спрашивал, он обернулся на своего напарника, который толкнул его в бок, и уви дев, как тот быстро вскинул глаза к потолку, опустил их тут же, выпрямился перед вошедшим.

В коридорах и кабинетах ничего не изменилось, только люди, узнавшие Виктора, менялись в лицах.

Секретарша медленно сползла под стол, но сознания не потеряла – в мексиканских сериалах бывает и не такое. Подрезов помог ей выбраться, и девушка, глупо улыбаясь, поправила сначала прическу, а потом юбку.

– А у нас налоговая полиция изъяла всю бухгалтер скую документацию, – почему-то засмеялась она, – и в московском офисе тоже.

Виктор направился к своему кабинету, на полдороге развернулся и двинулся в апартаменты Высоковского.

– Вызовите всех вице-президентов, директоров, на чальников отделов.

– Кого? – не поняла секретарша.

– Всех! Дедку, бабку, внучку, Жучку, кошку и мышку:

будет общее собрание.

Вечером в бывшем особняке купца Елисеева в зале дорогого ресторана за большим круглым столом сиде ли главный налоговый инспектор, главный налоговый полицейский, главный прокурор и Подрезов.

– Документы мы Вам, конечно, вернем, – хором гово рили оба специалиста по добыче налогов, – но ведь у холдинга огромный долг перед южноафриканским бан ком, а это уже международный скандал.

– Скандала не будет, – успокоил их Виктор и достал из портфеля документы. – Я – владелец и президент «Golden Rain Bank», так что эти средства я попросту переложил из одного своего кармана в другой.

Присутствующие молча оглядели костюм Подрезо ва, словно подсчитывая, сколько на нем карманов, а потом прокурор весело провозгласил, подняв рюмку с водкой:

– За чудесное воскресение!

– Воскресенье еще не скоро, – ответил Виктор, – по ка только среда.

Он обернулся и оглядел зал, в котором сидели бан киры, промышленники, бандиты, дорогие проститутки и нищие журналисты.

– Причем, очень серая среда.

Но все окружающие старательно не замечали си дящих за столом Подрезова страшных людей, а те, в свою очередь, тоже не обращали на них никакого вни мания. Никто никого не боялся или просто делали вид, что очень смелые. Играла музыка, и перед эстрадой подергивалась толпа, свечи на столах тоже подпрыги вали в подсвечниках, и какой-то низкорослый человек в смокинге, повиснув в танце на своей партнерше, кри чал друзьям-коротышкам:

– Гуляй, ребята, наше время пришло!

Виктор заехал в Академический переулок, поднялся в квартиру, но долго в ней не задержался: видно бы ло, что Боброк и Ольга хотят остаться вдвоем. Сам же он уже третий день жил в квартире на Морской набе режной, приехал туда, вырезал замок и вставил новый.

Все здесь напоминало о Лене, и когда вошел в спаль ную, то увидел развешенные по стенам свои собствен ные фотографии в деревянных рамках – увеличенные отпечатки с полароидных снимков: он с Джулией возле мертвого Мокеле, снова он с Тугриком, с киркой, с лот ком, с калейбасой, наполненной золотыми самородка ми.

Поселившись на Морской набережной, Подрезов на деялся, что Лена рано или поздно вернется за своими вещами и он ее тогда уже никуда от себя не отпустит.

Музыка в приемнике смолкла, стали передавать экс тренное сообщение. Что-то о выборах. Виктор, думая о своем, совсем не слушал доносящийся из динамиков комментарий. Но тут раздался голос Вовки. Он внача ле даже не узнал его.

«…Тяжелая болезнь отняла у меня последние силы, и как бы ни было печально для меня и моих избирате лей, я вынужден снять свою кандидатуру и призвать своих сторонников голосовать за…»

Голос Высоковского действительно был слаб: похо же, что Вовка и вправду готовится умереть не сегодня, так завтра.

Все это потом повторяло телевидение – по всем ка налам только бледное лицо Высоковского и его трясу щиеся руки.

Виктор отключил телевизор и почти сразу услышал, как кто-то пытается вставить ключ в новый замок. Он вышел в прихожую и распахнул входную дверь. На по роге стояла Лена.

– Что же Вы, девушка, работу прогуливаете? – хотел спросить Виктор, но не успел, потому что Лена броси лась ему на шею.

Все остальное было уже не важно. Мир вокруг скрылся в тумане небытия, исчезли стены квартиры и дом, двор, улица. Светило солнце, рядом проносились тонкие невесомые облачка, сквозь которые просвечи вал маленький остров, поросший ивами. На серебря ной воде отдыхали стаи перелетных птиц, а с невысо кой голубой церквушки разносился по округе звонкий голос колокола.

Мне очень жаль Владимира Фомича, а еще боль ше себя. Дело даже не в гонораре, не в обещанной Высоковским Государственной премии: была бы кни га издана большим тиражом – уже радость для авто ра. Все бы жители нашей страны ее читали. Для детей можно было адаптировать текст и первоклассникам в день их первого прихода в школу дарить «Рассказы о Вове Высоковском»;

для студентов издать сборник из бранных экономических статей уважаемого академи ка и президента с моей вступительной статьей стра ниц на триста, для любителей эротики роскошное из дание с фотографиями и рисунками «Женщины в жиз ни президента», для народов Крайнего Севера… Да что там мечтать – не сбылось и слез не осталось! Мне оставалось только бродить по улочкам Голодая, при думывать сюжет для новой книги, которая будет более удачной, нежели эта, принесшая мне только разочаро вания. Маршрут для своих прогулок я выбирал, что бы пройти мимо зданий, где жил когда-то и был счаст лив. Направляясь как-то к величественному храму ис кусств, в котором меня почти семь лет обучали живо писи, идя по брусчатке Академического переулка, уви дел вдруг влюбленную парочку. Это был Лешка Боброк со своей молодой женой. Он так изменился, что узнать его было сложно. Хотел подойти к ним, но не решился – уж больно счастливые у них были лица. Пришлось отвернуться и сделать вид, будто читаю текст полиня лой предвыборной листовки, наклеенной на водосточ ной трубе.

Закончился март, пролетел апрель, наступил май – светлый и теплый. Все, как обычно: желтые цветы оду ванчиков на газонах, радостные крики воробьев, пере живших зиму, машины, развозящие по городу бочки с квасом, девушки в мини-юбках и полупрозрачных блуз ках – счастье, одним словом.

В один из таких дней, а точнее сказать, однажды утром встретились на автозаправочной станции, что на набережной Смоленки, два автомобиля. Чуть не столкнулись даже – шикарный «мерседес» и потертый «Вольво-740». Водитель последнего, как видно, из-за отсутствия опыта, выруливая от колонки, подрезал до рогу подлетевшему чуду германского автомобилестро ения, но владелец «мерседеса» лихо вывернул и подъ ехал к колонке. А «вольво» заглох. Человек, сидящий за рулем, тщетно поворачивал ключ зажигания, маши на дрожала, что-то скрежетало в моторе и гремело в багажнике.

Хозяин «мерседеса» уже заправился, отъехал, но возле входа на Лютеранское кладбище остановил свой автомобиль, вышел и подошел к шведской развалюхе.

– Вам помочь?

И тут же удивился:

– Вовка?

За рулем «Вольво» сидел Высоковский – еще со всем недавно наиболее реальный претендент в прези денты страны. А подошедший к нему, как вы уже, на верное, догадались, Подрезов.

– Давай заведу, – предложил он другу детства.

Вскоре мотор заработал, но они оба оставались в машине, хотя и молчали, не зная, о чем говорить.

– Здесь часовня есть какая-то с чудотворными мо щами, – наконец махнул рукой Владимир Фомич, по казывая через речку на ворота православного кладби ща, – я еще тогда ее заприметил, когда тебя хоронили.

Он смутился:

– Ну, ты меня понял.

Конечно, Подрезову стало ясно, что имеет в виду друг детства, но он только спросил:

– Ты-то как? Высоковский махнул рукой:

– Все отобрали. Все! Видишь, на чем ездить прихо дится.

– Судя по номеру, – заметил наблюдательный Вик тор, – ее на учет ставили в девяносто первом. Скорее всего, из той партии, что мы тогда пригнали.

– Вернуться бы в то время, – вздохнул Владимир Фо мич, – или еще раньше, когда никто никому не зави довал, всем было одинаково хорошо, потому что жили одинаково плохо. Но мне бы туда хотелось – в малень кую квартирку, чтобы Рита была рядом;

я бы приходил с работы, а она спрашивала бы: «Как дела, Высик?».

А я бы отвечал: «Замечательно, сегодня заказы выда вали к празднику со шпротами, красной икрой, банкой сгущенки и килограммом гречневой крупы».

– Как она? – спросил Виктор. – Не знаешь?

Высоковский отвернулся и глянул в боковое окно:

– Звонил я в Таллинн, а Вальтер сообщил, что раз велся с ней семь лет назад и теперь у него другая же на. Полька, между прочим. И двое детей. А Рита неиз вестно где.

Солнце над городом померкло, а потом и вовсе скрылось за облаками.

– Кажется, дождь скоро начнется, – встревожился Владимир Фомич, – а мне потом опять машину мыть.


– Я теперь беднее самого последнего нищего, – до бавил он без всякой связи.

– Нищие чужие машины моют, – уточнил Виктор, – а ты свою.

За окнами стало совсем мрачно, поднялся ветер, за кручивая дорожную пыль в маленькие подобия смер чей. Какая-то старушка перешла через дорогу и подо шла к автомобилю. Она протянула ладонь к раскрыто му окну.

– Кто бы мне подал, – вздохнул Высоковский и раз вел руками, стараясь не смотреть на нищенку.

Но потом, словно устыдившись, полез во внутрен ний карман и, достав бумажник, вынул оттуда несколь ко банкнот.

Но старушка отвела его руку в сторону.

– Дай мне царя с копьем, – сказала она.

Высоковский в недоумении пожал плечами и огля нулся на друга.

– Она просит копейку, – улыбнулся Виктор.

– Где ж я возьму?

Но все же он достал из кармана горсть мелочи, и ни щенка покопалась, выбрала монетку. Потом поклони лась и протянула Владимиру Фомичу сложенный лист бумаги:

– Читай, родимый!

Она отошла под редкими каплями начинающегося дождя.

– Сейчас хлынет, – обреченно произнес Высоков ский, – давай разбегаться, что ли.

– Я тебя через мостик переброшу, а потом вернусь, – кивнул Подрезов.

Машина тронулась, не спеша въехала на неширокий мост – впереди была перспектива длинной улицы, те ряющейся в тумане начавшегося дождя. На трамвай ной остановке, прижавшись к стене дома, стояла мо лодая женщина.

– Прихватим ее, – предложил Владимир Фомич, – а то вся промокнет.

Но Подрезов только улыбался: он уже давно видел, что под ливнем сгибается бывшая Вовкина жена – Ри та, прикрыв голову, словно зонтом, полиэтиленовым пакетом.

Они не доехали до нее несколько метров. Виктор остановил машину и сказал:

– Я побегу, а ты за руль перебирайся. Только девуш ку не забудь до дома довезти.

Высоковский, держащий в руках листок бумаги, хо тел было сунуть его в карман, но в последний момент развернул:

– Посмотрим, что мне эта бабка тут написала. Раз вернул и удивился:

– Молитва какая-то.

Виктор уже выбрался из машины, но не захлопнул дверь, а полез в карман пиджака и достал оттуда стер тый медный кругляшок:

– Возьми, Вова, тебе это пригодится.

А потом махнул рукой Рите: быстрее в машину.

Вот, пожалуй, и все. Хотя это и не конец. Рита уже села в машину, а Володька даже не заметил, кто это, читая написанное на листке.

МОЛИТВА ДЕРЖАВНОЙ БОЖИЕЙ МАТЕРИ Мира заступница, Мати всепетая! Со страхом, верою и любовью припадающе пред честной иконою Твоею Державною, усердно молим Тя:

не отврати лица Твоего от прибегающих к Тебе. Умоли, милосердная Мати света, сына Твоего и Бога нашего, сладчайшего Господа Иисуса Христа: да сохранит в мире страну нашу, да утвердит державу нашу в благоденствии и избавит нас от междоусобной брани, да укрепит святую церковь нашу православную, и незыблемо соблюдет ее от неверия, раскола и ересей. Не имеем иные помощи, разве Тебе, Пречистая Дева:

Ты еси всесильная христианам заступница пред Богом, праведный гнев Его умягчая, избави всех с верою к Тебе молящихся, от падений греховных, от навета злых человек, от глада, скорбей и болезней. Даруй нам дух сокрушения, смирения сердца, чистоту помышлений, исправления грехов ныя жизни и оставление согрешений наших:

да вси, благодарно воспевающе величие Твое, сподобимся небесного царствия, и тамо со всеми святыми прославим пречистое и великолепное имя в Троице славимого Бога: Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.

Глава, не вошедшая в основной текст романа ПОКРОВ БОЖИЕЙ МАТЕРИ НАД РОССИЕЙ Большинство людей забыли, а некоторые и знать не хотят, что весь христианский мир был усыновлен Божи ей Матерью на Голгофе. После Своего Успенья Прес вятая богородица явилась апостолам и подтвердила любовь и материнскую заботу о всех, кто с верой обра щается к Ее благодатной помощи. Она сказала апосто лам: «Радуйтесь! Я с вами есмь во все дни!».

В середине X века Пресвятая Богородица явилась Андрею Юродивому и его ученику Епифанию во Вла хернском храме в Константинополе. Вот как об этом рассказывается в житии святого Андрея:

«Во время совершения всенощного славословия в храме во Влахернах, где хранилась риза Богоматери с омофором и частью пояса, туда пришел блаженный Андрей. Был там и Епифаний и один из его слуг с ним.

По обычаю своему, он стоял сколько хватало сил, ино гда до полуночи, иногда до утра. В четвертом часу ночи блаженный Андрей видит величественную Жену, иду щую от царских врат со страшною свитою, из кото рой честной Предтеча и Иоанн Богослов поддержива ли ее своими руками, а многие святые в белых оде ждах предшествовали Ей, другие следовали за Ней, распевая гимны и духовные песни. Она приблизилась к амвону, Андрей подошел к Епифанию и сказал: „Ви дишь ли Госпожу и Царицу Мира?“ – „Вижу, отец мой духовный“, – отвечал тот. И когда они смотрели, Божия Матерь, преклонив Свои колена, молилась долгое вре мя, обливая слезами Свое Боговиденье и Пречистое лицо. Окончив здесь молитву, Она подошла к престолу, молилась и здесь за предстоящий народ. По оконча нии молитвы сняла с Себя наподобие молнии блистав шее, великое и страшное покрывало, которое носила на главе Своей и, держа его с великой торжественно стью в руках, распростерла его над всем стоящим на родом. Святые Андрей и Епифаний довольно долгое время смотрели на это распростертое над народом по крывало и блиставшую наподобие молнии славу Гос подню: и пока там стояла Пресвятая Богородица, вид но было и покрывало.

По отошествии же Ее сделалось и оно невидимым.

Но, взяв его с собой, Она оставила благодать бывшим там. Жители Константинополя, услышав об этом чуде, исполнились радости и упования».

Особой любовью праздник Покрова Божией Матери пользовался в России. Многие чудесные события, свя занные с покровительством Божией Матери, записаны в летописях, увековечены построением храмов и оби телей в Ее честь. Архидиакон Антиохийской церкви Па вел Алеппский, путешествуя с патриархом Макарием по России, в 1654 году писал: «В этой стране нет ни од ной большой церкви, где не было бы чудотворной ико ны Богоматери;

мы видели своими собственными оча ми как эти святые иконы, так и чудеса, совершающиеся от них». Через эти многочисленные чудотворные ико ны и храмы Пречистая Божия Матерь являла видимым образом всем русским людям Свое невидимое присут ствие на Русской земле и Свой Покров над нею, поче му наше Отечество и дерзало называть себя «Домом Пресвятой Богородицы».

Почти при самом начале русской государственности Царица неба и Земли чудесно послала Свою икону в Киево-Печерский монастырь, как бы в благослове ние просветившемуся христианской верою всему на шему Отечеству. Установленная над царскими врата ми в храме, чудотворная икона Успения Божией Мате ри являлась залогом охранения Лавры и всей Руси.

В Московском Успенском соборе первою в иконоста се, слева от царских врат, стояла прежде великая за ветная святыня Русской земли – чудотворная икона Божией Матери Владимирская. По церковному преда нию, написана она была евангелистом Лукою на дос ке того стола, на котором в детстве Христа Спасителя трапезовало Святое Семейство. Когда Евангелист Лу ка показал Богоматери свою работу, Она произнесла слова, сказанные Ею некогда при посещении святой праведной Елисаветы после Благовещения: «Отныне ублажать Мя Вси роди», и добавила: «Благодать Рожд шагося от Меня и Моя с сей иконой да будет».

До 450 года эта икона находилась в Иерусалиме, по сле чего при императоре Феодосии Младшем была пе ренесена в Константинополь. А в начале XII века кон стантинопольский патриарх Лука Христоверг послал ее в Киев, в дар великому князю Юрию Владимировичу Долгорукому. Там она была поставлена в окрестностях Киева у берега Днепра в великокняжеском селе Выш городе, которое раньше принадлежало святой княгине Ольге.

Так этой древнейшей святой иконой сама Пречистая Матерь Божия благословила начало русской право славной государственности. А позднее через эту свя тыню Пресвятая Богородица указала и место, куда надлежало передвинуться центру Руси, с юго-запада на северо-восток, ввиду многих опасностей, угрожав ших Киеву.

Однажды духовенство, войдя в храм, увидело, что святая икона стоит посреди храма на воздухе. Они по ставили ее на прежнее место, но икона сошла с него, и опять встала на воздух. Князь Андрей, сын Юрия, бывший горячим почитателем Богоматери, заключил из этого чуда, что по воле Ее святая икона должна быть перенесена в какое-то другое место. Сам он замышлял переехать в Суздальскую землю. Помолившись усерд но перед иконой Богоматери, он взял ее с собой и вы ехал из Вышгорода. По дороге он постоянно служил молебны и видел от иконы много чудес. Жители города Владимира с великой радостью встретили князя, вез шего такую святыню. Когда же он хотел ехать с иконой дальше, лошади остановились и не хотели идти даль ше, несмотря на понукания и побои. После горячей мо литвы князя Андрея перед иконой Богоматерь открыла ему Свою волю на то, чтобы святая икона оставалась во Владимире.

Тогда князь Андрей распорядился, чтобы во Влади мире был построен для нее собор. Уже через два года, в 1160 году этот великолепно украшенный собор был сооружен и освящен в честь Божией Матери, а икона с тех пор стала называться Владимирской. Много чудес видели от нее владимирцы. Князь Андрей брал ее с собой в походы на врагов и перед сражениями горячо молился, призывая помощь Богородицы.


В 1395 году покоритель Азии Тамерлан, прозванный «бичом народов», вторгся со своими полчищами в ря занские пределы, взял Елец и направился на Москву.

Русские люди готовились к битве, но трепетали, пред чувствуя неравную схватку. Великий князь Василий Да нилович с войском вышел ему навстречу, остановив шись у Коломны на берегу Оки. Больше, чем на силу воинскую, надеялся он на помощь небесную, призывая в молитвах Пресвятую Матерь Божию. Так как насту пил Успенский пост, он призвал всех строго поститься и молиться, а также распорядился перенести чудотвор ную икону из Владимира в Москву.

Десять дней продолжалось шествие этой святыни.

По обеим сторонам дороги стояли толпы людей на ко ленях и, протягивая руки к иконе, слезно вопияли: «Ма терь Божия, спаси землю русскую!». В Москве иконе была устроена торжественная встреча, и с тех пор по стоянным ее местопребыванием стал Успенский собор в Кремле. И совершилось дивное чудо.

В час встречи иконы в Москве Тамерлан спал в сво ем шатре. Во сне видит он высокую гору, с которой спускаются к нему святители с золотыми жезлами, а над ними в воздухе, в несказанном величии стоит лу чезарная Дева, окруженная несметными полчищами молниеобразных воинов с огненными мечами в руках.

Обратив свой грозный взор на Тамерлана, Она строго повелела ему оставить пределы Русской земли, а вои ны, подняв свои грозные огненные мечи, устремились на него. Трепеща от охватившего его ужаса, Тамерлан проснулся, созвал совет своих мудрецов, старейшин и гадальщиков и потребовал от них объяснить ему зна чение этого сна. Мудрейшие из них ответили своему царю, что виденная им во сне Дева есть Матерь хри стианского Бога, Заступница русских, и что сила Ее не одолима.

«Итак, мы не одолеем их, если они имеют такую За ступницу», – сказал Тамерлан и отдал приказ своим полчищам повернуть назад. Все были изумлены и с невыразимой радостью приняли известие об удалении Тамерлана. А летописец, описав это событие, заклю чает: «И бежал Тамерлан, гонимый силою Пресвятой Девы».

По молитвам русских людей перед Владимирской иконой Матерь Божия и после того не раз спасала Рус скую землю от вражеского нашествия и разорения.

В 1408 году неожиданно отступил от Москвы ордын ский царь Едигей.

В 1451 году татарское войско, предводимое ногай ским царевичем Мазовшей, осадило Москву. Татары уже зажгли посады у города, а святитель московской Митрополит Иоанн совершал крестный ход по стенам Кремля. Встретившийся на пути праведный инок Анто ний сказал святителю: «Богоматерь не презрит моле ния твоего. Она уже умолила Сына Своего спасти Мо скву». Той же ночью всем татарам представилось, что на них идет огромное войско, и они обратились в по спешное бегство.

В 1480 году двинулся на Россию хан Ахмат. Иван III вышел с войском ему навстречу. Русских и татар разде ляла только река Угра, которую русские прозвали «По ясом Богоматери», ограждающим наши пределы. Две недели татары и русские смотрели друг на друга че рез эту реку, медля вступать в битву. Начались моро зы, и великий князь Иоанн велел отступить своему вой ску. Произошло чудо: татары вообразили, что русские, чувствуя свою силу, собираются заманить их в заса ду, и хан с войском поспешил удалиться. Летописцы по этому поводу славили милость Божию, говоря, что «не оружие и не мудрость человеческая, но Господь спас Россию». С этим уходом татар пало висевшее над Ру сью два с половиной века татарское иго.

В 1521 году предводимые крымским ханом Мах мет-Гиреем крымские и ногайские татары в соедине нии с казанскими так поспешно вторглись в московские пределы, что Великий князь Василий Иванович едва успел выйти со своим войском к Оке. Татары свиреп ствовали, все предавая огню, брали в плен женщин и девиц, убивали детей, святотатствовали и оскверняли храмы Божий. Махмет-Гирей стоял вблизи самой Мо сквы, куда стекалось множество беженцев. Все ждали неминуемой гибели, надеясь только на помощь Божию молитвами Богоматери. И вот праведному юродивому старцу Василию, усердно молившемуся в Успенском соборе, в полночь послышался сильный шум, церков ные двери отверзлись, а чудотворная икона Владимир ская поднялась со своего места, и от нее слышен был голос: «Выйду из храма со святителями». Церковь на миг осветилась пламенем, который тотчас и погас.

В ту же ночь было видение одной слепой инокине Вознесенского монастыря;

она увидела, как из Кремля в Спасские ворота идет сонм святителей, несущих чу дотворную Владимирскую икону. Навстречу им вышли преподобные отцы Сергий Радонежский и Варлаам Ху танский. Они упали святителям в ноги и спрашивали, на кого они оставляют город в такой беде. Святители отвечали им со слезами: «Много молили мы Всеми лостивого Бога и Пречистую Богородицу об избавле нии от предлежащей скорби. Господь же повелел нам не только выйти из града сего, но и вынести чудотвор ную икону Пречистой Его Матери, ибо люди презрели страх Божий и о заповедях его не радели, почему Бог и попустил прийти варварскому народу, да накажутся ныне и через покаяние да возвратятся к Богу». Упав в ноги святителям Божиим Мовсковским чудотворцам Петру, Алексию и Ионе, преподобные Сергий и Вар лаам стали умолять их, чтобы смягчили они гнев Бо жий. И вняли святители этим просьбам, отпели моле бен пред чудотворной иконой Владимирской, осенили город крестным знамением и возвратились в Кремль, неся обратно чудотворную икону.

И на этот раз заступничеством Божией Матери Мо сква была спасена. Татарам показалось, что вокруг го рода собралось вдруг громадное количество русского войска. Хан послал удостовериться в этом, а послан цам привиделось войско еще более сильное. С трепе том вернулись они к хану, рассказав об этом. Хан по слал своего вельможу, а тот вернулся, крича в страхе:

«Бежим немедля! От Москвы на нас идет неисчисли мое войско!». И татары бежали.

Уже в царствование Федора Иоанновича в 1591 го ду крымские татары опять проникли к самой Москве.

Благочестивый царь неотступно молил Пресвятую Бо городицу о спасении города и послал свои войска на встречу врагам с чудотворной иконой Владимирской.

Накануне битвы, утешая плакавшего возле него бояри на, царь с ясной улыбкой сказал ему: «Завтра молит вами Богоматери нечестивых не будет». И вот во вре мя кровопролитной битвы, длившейся целые сутки, не одолимая сила изошла от стоявшей в рядах русского воинства Владимирской иконы, а на татар напал ка кой-то столбняк. Руки их оказались скованными, и они не могли поднять своих мечей. В охватившем их жут ком страхе они обратились в бегство.

В дни смуты великой, когда шведы захватили наши северные земли, а поляки – Москву, когда по Руси хо дили разбойничьи шайки, безнаказанно грабя и уби вая, когда стали появляться самозванцы, желающие захватить царский престол, из поруганной столицы от находящегося в плену у поляков Святейшего Патри арха Гермогена и из Троице-Сергиевой лавры стали рассылаться грамоты, убеждающие русских людей не малодушествовать, а подняться на освобождение Мо сквы и спасение Отечества.

«Здесь, – писалось в этих грамотах, – корень цар ства, здесь знамя Отечества, здесь Богоматерь, изо браженная Евангелистом Лукой».

Первое ополчение, двинувшееся на освобождение Москвы, оказалось неуспешным. В Нижнем Новгороде организовалось тогда новое, благодаря воодушевля ющему призыву Козьмы Минина: «Станем, как один, за Русь Святую, за Дом Пресвятыя Богородицы, зало жим жен и детей, но освободим Отечество!». Ополче ние было возглавлено глубоко верующим князем Дми трием Пожарским, который взял с собою чудотворный образ Казанской Божией Матери. Надежд на спасе ние Отечества было мало: войско не имело средств для своего содержания, не хватало оружия. Все наде жды были возложены лишь на чудесную помощь За ступницы усердной рода христианского, и Ей ополче ние и весь народ стали воссылать горячие моления, после отслуженного торжественного молебна пред Ка занской чудотворной иконой все решили наложить на себя трехдневный строгий пост.

И эти скорбные мольбы и вопли русских были услы шаны. В Кремле у поляков томился в плену святи тель Арсений, и он-то явился вестником небесного милосердия к России. Среди полночной тишины ке лья его озарилась необыкновенным светом, и он уви дел пред собою преподобного Сергия Радонежского.

«Арсений! – сказал ему преподобный, – ваши и наши молитвы услышаны: представительством Богоматери суд об Отечестве нашем преложен на милость;

завтра Москва будет в руках осаждающих и Россия спасена».

Эта радостная весть, переходя из уст в уста, быстро распространилась повсюду и исполнила души осажда ющих непреодолимым мужеством. Дерзая от Имени Богоматери, христолюбивое воинство наше устреми лось на приступ, и 22 октября 1612 года Кремль был в руках восставших, а поляки бежали. В следующий воскресный день благодарное воинство торжественно вступило в освобожденную столицу, неся впереди Ка занскую икону Божией Матери, а навстречу ему вышел святитель Арсений, неся сохраненную им в плену Вла димирскую икону.

За безумное богоотступничество русского народа, за то, что русские люди, в жутком ослеплении, отвер нулись сами от ограждающего их чудесного омофо ра Пречистой и в своем омрачении пошли за лютыми врагами ее Сына и Бога, они лишились Ее всемощ но-го покровительства, «да накажутся и через покая ния, да возвратятся к Богу», как это было сказано ра нее в 1521 году, при нападении на Москву крымско го хана Махмет-Гирея, когда это наказание, по молит вам печальников Земли Русской, было предотвраще но. Но теперь эта страшная вразумительная кара Бо жия все же постигла русский народ за его нераскаян ность и длится до сих пор.

Но о том, что Покровительница-наша не отступила от нас совсем и окончательно, живо свидетельствует чудесное явление под Москвой 2 марта 1917 года по следней у нас чудотворной иконы Божией Матери дер жавной, как бы принявшей от последнего Царя-муче ника знаки его царственной власти над Россиею – его царскую корону, скипетр и державу.

Державная икона Божией Матери явила себя рус скому православному народу 2 (15) марта 1917 года, в день отречения Николая II от Престола. Вскоре всю Россию облетело известие, что именно в этот день в селе Коломенском под Москвой произошло чудес ное явление новой иконы Божией Матери, названной «Державной», так как Царица Небесная была изобра жена на ней как «Царица земная».

Одной женщине, крестьянке Броницкого уезда, Жи рошкинской волости, деревни Починок, Евдокии Ан дриановой, было два сновидения: первое – 13 февра ля, второе – 26 февраля.

В первый раз она услышала таинственный голос:

«Есть в селе Коломенском большая черная икона. Ее нужно взять, сделать красной и пусть молятся».

Бедную крестьянку сильно потрясло это таинствен ное сообщение, и она стала усиленно молиться, чтобы получить более ясные указания воли Божией.

26 февраля Андриановой приснилась белая цер ковь, в которой величественно восседает Женщина, в Ней своим сердцем Андрианова признает и чувствует Царицу Небесную, хотя и не видит Ее святого лика.

Крестьянка решается идти в село Коломенское, что бы успокоить себя. При виде дивной Вознесенской церкви Евдокия Андрианова сразу же узнала в ней ту, которую она видела во сне.

Настоятелем церкви Вознесения был священник отец Николай Лихачев. Придя к нему в дом, бедная женщина сообщила ему о своих сновидениях и попро сила совета, как поступить. Отец Николай собирался служить вечерню и пригласил Андрианову с собой в церковь, где показал ей все старинные иконы Богома тери, находящиеся в храме и на иконостасе, но кре стьянка ни в одной из них не находила сходства со своим сновидением. Тогда по совету сторожа церкви и еще одного прихожанина, зашедшего в церковь, ста ли искать на лестнице, в чуланах и, наконец, в цер ковном подвале. И вот, именно в подвале, среди ста рых досок, разной рухляди и тряпок, в пыли была най дена большая узкая старая черная икона. Когда ее очистили от многолетней пыли, то всем присутствую щим в храме представилось изображение Божией Ма тери, как Царицы Небесной, величественно восседаю щей на царском троне в красной царской порфире на зеленой подкладке, с короной на голове и скипетром и державой в руках. На коленях находился благословля ющий Богомладенец. Необычайно для лика Богомате ри был взгляд – суровый и властный. Андрианова с ве ликой радостью и слезами поверглась ниц перед пре чистым образом Богоматери, прося отца Николая от служить благодарственный с акафистом молебен, так как в этом образе она увидала полное исполнение сво их сновидений.

Весть о явлении новой иконы в день отречения Го сударя от Престола быстро разнеслась по окрестно стям, проникла в Москву и распространилась по Рос сии. Огромное количество богомольцев стало стекать ся в Коломенское, и перед иконой были явлены чудеса исцеления телесных и душевных недугов. Икону ста ли возить по окрестным храмам, фабрикам и заводам, оставляя ее в Вознесенской церкви только на воскре сенье и праздничные дни.

Теперь уже можно не сомневаться, что царь-му ченик Николай Второй, благоговейно почитавший при жизни Божию Матерь, умолил Царицу Небесную взять на себя Верховную Царскую власть над народом, от вергшим помазанника. И Владычица пришла в угото ванный Ей всей русской историей «Дом Богородицы»

в самый тяжкий момент его величайшего падения, и приняла на Себя преемство власти державы Россий ской, когда сама идея Православно-Самодержавной народной власти была попрана во имя сатаны. Пото му и строг, и суров, и скорбен взгляд Ее дивных очей, наполненных слезами гнева Божественной и Материн ской любви;

потому и пропитана мученической русской кровью Ее царская порфира, и алмазные слезы рус ских невинных мучеников украшают Ее корону.

Символ этой иконы ясен для духовных очей: через неисчислимые страдания, кровь и слезы, после покая ния русский народ будет прощен и воссияет над миром Верховная Духовная Власть.

Кто-то, может быть, пролистнет эти страницы – за чем, дескать, повторять старые сказки. Но есть явле ния и более поздние. В начале двадцатого века не грамотному двенадцатилетнему арабскому мальчи ку предстала Пресвятая Богородица, мальчик принял православие и стал впоследствии митрополитом Ли ванским. В июне 1941 года, узнав о нападении Герма нии на СССР, он ушел в пещеру, где горячо молился Богородице, прося Ее заступничества перед Богом и дарования победы русскому народу. На третий день перед ним предстала в Божественном сиянии Царица Небесная. Она заговорила с ним, и он выполнил все Ее повеления.

Враг уже окружил Ленинград и приближался к Мо скве, когда Сталину передали письмо от Ливанского Святителя. То, что было написано в нем, могло пока заться невероятным, но Сталин был воспитан глубоко верующей женщиной, и он немедленно исполнил все, что было велено. Были выпущены из лагерей и тюрем все содержащиеся там священнослужители, вновь от крыты Храмы Божий, а Москву и Ленинград обошли крестным ходом. Под обстрелом в Ленинграде впере ди несли икону Казанской Божией Матери, а в Москве – Владимирской. Так же, как и прежде, как много раз в истории великой страны, Покров Божией Матери вновь оберег Россию.

Перед началом контрнаступления Красной Армии на Курской дуге был проведен торжественный моле бен. Туда доставили святую икону Казанской Божией Матери, на колени перед которой встали все: и моло дые солдаты, и старики. Говорят очевидцы, что осо бенно усердно молились политработники-атеисты.

Что мы за народ? Гордимся своей историей, верим в свою силу, надеемся на помощь Царицы Небесной и сами же губим себя, идя за пророками ложными, вы бирая правителей подлых и слабых. Персидские куп цы, увидев на Соборной площади в Кремле юродивого Василия Блаженного, разом рухнули ниц, узнав в нем человека-призрака, который за два месяца до того по явился перед их кораблями в бушующем Каспий-ком море, человека, который, ступая по волнам, вывел су денышки в тихую гавань. Или святая Ксения Петер бургская, которая и через два столетия является сво им землякам, и упаси нас не заметить ее протянутую старческую ладошку. Мы поклоняемся блаженным и юродивым, наделенным даром прорицания, не смеем ся над ними, а прислушиваемся, потому что их устами говорит Помысел Божий.

Почему на Руси так любят убогих? Обидеть их счи талось грехом великим. Может быть, поэтому глупые и мелкие людишки стремятся к власти и добиваются ее, а человек, над пьяными выходками которого смеется вся страна, легко становится президентом.

После поражения белого движения генерал Беля ев, чью присягу царю и Отечеству спустила в унитаз большевистская революция, не поперся со всеми эми грантами в Стамбул, в Чехию или во Францию, а, вспо мнив романы Фенимора Купера и собственные мечты об индейцах, нанялся матросом на судно, отбывавшее в Южную Америку, и вскоре оказался в Бразилии. С ко рабля ушел и начал искать проводника, чтобы отпра виться с ним в Амазонию, но от него все шарахались, как от сумасшедшего, – что там в Амазонских джун глях, никто не знал точно: крокодилы, ягуары, отра вленные стрелы туземцев… «В джунглях живут вели каны-людоеды и кар лики-людоеды, – говорили Беля еву, – никто из белых людей оттуда еще не возвращал ся». Беляев обменял свои ордена на лодку и поплыл вверх по Амазонке один.

Через много лет одна из экспедиций добралась до верховий самой большой реки мира и оказалась в се лении. Ученых никто не съел, но не это поразило от важных исследователей – перед домами дикарей сто яли деревянные изображения Богородицы с младен цем на руках, а индейцы, поклоняясь им, читали мо литвы на русском языке.

– Вы знаете, кто такой Христос? – спросили пора женные ученые.

– Да, – ответили им, – Христос – это Бог, он сидит на небесном троне, а рядом его брат Беляев.

Умирал тиран, ради величия страны раздавивший и унизивший собственный народ. Парализованный, он смотрел перед собой и вряд ли что-нибудь видел. Если и видел стоящих возле своей постели приспешников, уже делящих власть, то не узнавал их. А те радова лись, но дрожали, боясь поверить в свое освобожде ние, вздыхали и ждали кончины Хозяина.

Сталин был парализован, не мог пошевелиться и сказать что-либо. И вдруг он напрягся, вскинул брови, попытался даже поднять руку, чтобы показать присут ствующим невидимое им, и произнес негромко и отче тливо:

– Бог!

И умер.

Почему славяне называются славянами? Никто точ но не знает. Враги говорят – от слова Slave. Кто-то уве ряет, что от имени мифического князя Словена, осно вавшего почти пять тысяч лет назад город Словенск (нынешний Новгород). Но на самом деле славяне были всегда и всегда так назывались, потому что мы един ственный народ – носитель Слова Божьего. Вспомни те: в начале было слово… Когда-нибудь каждому придется отвечать перед смертью, а скорее всего и после, за все сотворенное им добро или зло. Найдутся ли слова?



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.