авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Багдасарян В.Э., Абдулаев Э.Н., Клычников В.М., Ларионов А.Э., Морозов А.Ю., Орлов ...»

-- [ Страница 2 ] --

Если сухопутная армия СССР превосходила американскую, то в этих родах войск бесспорно господствовали США. В Вашинг тоне небезосновательно полагали, что территория СССР от крыта для морских и воздушных ударов. При этом американцы считали, что рисковать в случае войны будут европейцы, но не Там же. С. 13.

Там же. С. 8.

Там же. С. Школьный учебник истории и государственная политика сами США». Вместе с тем обращалось внимание на отсутствие аналогичных наступательных планов у военного руководства Советского Союза.

Композиционно совершенно иначе представлен процесс начала «холодной войны» в учебниках прежней идейной генерации. Ответ ственность за ее развязывание в них возлагалось в равной мере на обе противоборствующие стороны при большей фактической акцен тировке вины Советского Союза. Словесным выпадам лидеров за падного мира (речи У. Черчилля и Г. Трумэна) СССР противопостав лял реальную политику насаждения коммунистических режимов.

В учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова изложение внешней по литики сталинского периода начинается не с обозначения внешних вызовов, а с очередных адресованных к обществу идеологических призывов советского руководства. Объективной необходимости избранного СССР курса из такого построения не следовало. На против, он представал как волюнтаристская линия, определяемая новыми пропагандистскими установками. Подчеркивается двусто ронняя советская и американская ответственность сверхдержав в развязывании «холодной войны», но при первостепенной акценти ровке внимания именно на ответственности СССР. Реконструиро вание нового международного контекста начинается с апелляции к факту экспорта коммунизма в Восточную Европу. Если в «Истории России, 1945–2007 гг.» распространение советского влияния на зону восточноевропейских стран рассматривается как вынужден ная оборонительная мера, то в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. По пова — в качестве крупной стратегической ошибки. Ошибочность видится в том, что советизация Восточной Европы порождала «кон фликты и напряженность в международной обстановке»43. Логика такого рода, надо сказать, вообще не предполагает проведения активной внешней политики. Проводится мысль, что само по себе вступление СССР в гонку соперничества с безусловным мировым лидером — Соединенными Штатами означало принесение в жерт ву жизненного уровня советского населения в погоне за державны ми статусными амбициями44.

Там же. С. 13.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века. С. 182.

Там же. С. 183.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

Со ссылкой на неких «современных историков» (фамилии ко торых, впрочем, не называются) в киселевском учебнике подчерки вается невозможность адекватного объяснения внешней политики СССР без определения его специфических доктринальных основ.

Под доктринальными основами, как выясняется далее, подразуме вается идеология коммунистического экспансионизма. «Советское руководство, — указывается авторами во вводной части раздела «Начало противостояния двух систем», — было твердо убеждено, что на смену «загнивающему» капитализму неминуемо придет ком мунизм как высший этап развития человечества. Международную жизнь анализировали с точки зрения неизбежной победы миро вой революции. Согласно этим установкам и строился внешнепо литический курс СССР. В массовое сознание внедрялись идеи об особом (мессианском) предназначении СССР как «могильщика империализма»45.

Очевидно, что вся эта реконструкция в лучшем случае могла бы быть применена к началу 1920-х гг., но никак не к периоду послево енного времени. В свете описанного вызова мировой коммунистиче ской экспансии излагаемое ниже содержание фултонской речи У.

Черчилля предстает как ответ «против растущей опасности для хри стианской цивилизации»46. Новая версия школьного учебника пре подносит это выступление бывшего английского премьера как ини циирование «холодной войны», акт агрессии, а вовсе не обороны.

В качестве наступающей стороны «холодной войны» СССР предстает и в учебнике, вышедшем под редакцией Н.В. Загладина.

Советская внешняя политика рассматривается в нем через призму задачи создания вокруг границ СССР «пояса дружественных госу дарств, управляемых коммунистами». Приводится отсутствующая в учебнике «История России, 1945–2007 гг.» довольно подробная информация о попытках установления коммунистических режимов в Иране, Турции и Греции47.

В учебнике В.А. Шестакова обозначенные еще в годы войны установки внешнеполитических курсов СССР и США приводятся в следующем сравнении: «Американцы… стремились влиять на ре Киселев А.Ф., Попов В.П. Указ. соч. С. 186.

Там же. С. 186.

Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 226–227.

Школьный учебник истории и государственная политика лигиозное возрождение, экономическое развитие, политическую либерализацию и культурное развитие России… В свою очередь Сталин рассчитывал установить новый геополитический баланс, возникший благодаря присутствию Советской Армии в центре Европы»48. Получается, что американская сторона стремилась культурно и экономически модернизировать СССР, а тот, в свою очередь, отвечал претворением в жизнь концепта геополитической экспансии. И.В. Сталину приписывается замысел «дойти до Пари жа». Стоит ли говорить, что о каких-либо документальных свиде тельствах наличия такого замысла ничего не известно.

С констатации проблемы советизации Восточной Европы от крывается в учебнике под редакцией А.О. Чубарьяна посвященная «холодной войне» специальная глава. Именно неприятие на Запа де планов Москвы добиться изменения режимов этих государств и установить в них строй по советскому образцу представлено в качестве завязки сюжетной линии всего конфликта49. «К концу 40-х гг., — указывают авторы соответствующего раздела, — в упо минавшихся странах при поддержке Советского Союза утвердились социалистические режимы. Западные державы расценили совет скую политику в этом регионе как экспансионистскую, а это стало основой начавшегося противостояния бывших союзников»50.

СССР и «маршаллизация Европы»

Расходятся оценки в учебной литературе двух поколений и по основным болевым точкам «холодной войны». Так «план Маршалла» трактуется в новой версии учебника как акция, направленная исключительно против роста международного влияния СССР. Получение экономической помощи, подчерки вается в нем, ставилось в зависимость от антисоветского курса потенциального получателя. Авторы ссылаются на документы «из рассекреченных ныне архивов», указывающих на выдавли вание американцами СССР из участия в плане. Тот факт, что Советский Союз принудил руководство восточноевропейских Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 254.

Отечественная история ХХ — начала ХХI века: Учебник для 11 кл.

С. 240.

Там же. С. 241–242.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

государств — Польши и Чехословакии — отказаться от получе ния американской помощи, оценивается как мера оборонитель ного характера. Историографической находкой служит рассмо трение в учебнике в качестве советского противовеса «плану Маршалла» создание в 1949 г. СЭВ. Как правило, учреждение Совета экономической взаимопомощи преподносится вне кон текста «маршаллизации» Европы, искажая подлинные мотивы данного шага. Обращает на себя внимание и оговорка, что СЭВ реально «ставил своей целью не столько взаимопомощь, сколь ко одностороннюю и безвозмездную помощь европейским пар тнерам по «социалистическому лагерю со стороны СССР»51.

Косвенно отбиваются, таким образом, обвинения восточноев ропейцев в их коммунистической колонизации Россией.

«Югославская модель» строительства социализма При освещении канвы советско-югославского конфликта акценты в учебнике «История России, 1945–2007 гг.» смещены на критику режима И.Б. Тито. Отмечаются амбициозные пла ны главы Югославии по созданию Балканской федерации как нового самостоятельного центра силы в Европе. Текст подает ся таким образом, что у учащегося складывается впечатление о неадекватности мер взаимного противодействия участников конфликта. Цепь событийного изложения представлена сле дующим образом:

1) заявления И. Б. Тито о «национальной» модели строитель ства социализма в Югославии;

2) критика этих заявлений со стороны советского прави тельства;

3) массовые титовские репрессии против мнимых сталин ских агентов;

4) обличение в СССР югославской компартии за фашист ское перерождение;

5) договор Югославии с США о военной и экономической помощи.

Со стороны Советского Союза шли словесные выпады, на которые титовский режим отвечал репрессиями и заключе Отечественная история ХХ — начала ХХI века. С. 17.

Школьный учебник истории и государственная политика нием военных альянсов. В очередной раз подчеркивается дву рушническая позиция США, заключивших союз с Югославией, несмотря на то, что режим И.Б. Тито принципиально не отли чался от сталинского. Контекстом советско-югославского кон фликта объясняется в учебнике создание Информбюро. При этом не смущает то обстоятельство, что учреждение данной структуры состоялось еще в 1947 г., а обострение отношений с Белградом произошло лишь двумя годами позднее. В вопро сах к параграфу учащимся предлагается обнаружить различия между Коминформбюро и Коминтерном52.

Для сравнения, в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова все со держание конфликта между СССР и Югославией было определено фразой о бесцеремонности насаждения советских порядков, вы звавших разрыв дипломатических отношений. Виновным в сложив шейся ситуации оказывался исключительно Советский Союз53.

Одноадресный мотив обвинений при описании советско югославского конфликта прослеживается также в учебнике Н.В.

Загладина. Приводя все антититовские обличения в СССР, анти советские действия противоположной стороны остались вне поля авторского освещения. Говорится о судебных процессах над сто ронниками И.Б. Тито в странах Восточной Европы при том, что о титовских репрессиях — ни слова54.

Совершенно иначе в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова пре подносится и феномен СЭВ. На первый план в интерпретации его деятельности выносится тезис об игнорировании СССР интересов партнеров и нанесении им тем самым экономического ущерба. Со ветская помощь рассматривается как компенсационная выплата восточноевропейским странам за экономический диктат55.

У истоков израильской государственности Пристальное внимание авторов учебника «История России, 1945–2007 гг.» в контексте рассмотрения советской внешней по литики уделяется факту создания государства Израиль. Обыч Там же. С. 18–19.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века. С. 182.

Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 228–229.

Киселев А.Ф., Попов В.П. Указ. соч. С. Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

но данная тема в курсе отечественной истории в школе вообще отсутствует. Авторами рецензируемой книги акцентированно проводится мысль, что именно СССР посредством диплома тических средств и военных поставок сыграл ключевую роль в институционализации израильской государственности. В вину И.В. Сталину ставятся его предрассудки «о вредоносности сио низма». Создается впечатление, что ввиду обозначенных консер вативных позиций авторы опасаются ассоциативно связанных с консерватизмом обвинений в антисемитских настроениях. Веро ятно, поэтому при всяком удобном случае, к месту и не к месту, присутствуют оговорки об ошибочности советской политики в «еврейском вопросе». Подчеркивается, что на Ближнем Востоке США обыграли не только Советский Союз, но и Великобрита нию. Американский внешнеполитический курс оценивается, та ким образом, не только как борьба с коммунизмом, но как плане тарная экспансия, направленная на установление однополярного мира и подавление новых геополитических конкурентов56.

«Сталин и Мао слушают нас…»

В качестве преамбулы к освещению в учебнике «История России, 1945–2007 гг.» сталинской политики в отношении Ки тая приводится указание на сложившееся вокруг границ СССР «плотное кольцо» военных баз. Образование в 1949 г. КНР рас сматривается, таким образом, как прорыв вражеской блокады.

Расширение сферы влияния СССР парадоксально объясняется авторами давлением на него со стороны Соединенных Штатов57.

Приводимая в «Истории России, 1945–2007 гг.» при освещении китайского направления внешней политики СССР преамбула, со держащая указание на создание сети американских военных баз в Азии, вносит определенную тональность восприятия революции 1945 г. в Китае. Такого рода преамбула в учебнике под редакцией Н.В. Загладина отсутствует. Изложение общей канвы открывается сообщением о передаче СССР китайским коммунистам контроля над Маньчжурией и захваченного японского оружия58.

История России, 1945–2007 гг. С. 19–20.

Там же. С. 21–22.

Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 230–231.

Школьный учебник истории и государственная политика Конфликт в Корее: «горячие точки» «холодной войны»

При освещении событий Корейской войны авторы, по су ществу, не скрывают своих антипатий в отношении США.

Утверждается, что конфликт в Корее, как проверка реальных сил сверхдержав, закончился американским поражением.

В действительности же, как известно, война завершилась уста новлением фронта по прежней демаркационной линии, т. е. ни чейным исходом59.

В «Истории России, 1945–2007 гг.» ничего не говорится об участии СССР — прямом или косвенном — в событиях войны в Корее. Напротив, в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова воен ная роль Советского Союза в корейском конфликте предстает как одна из центральных наряду с США и Китаем. Иначе интерпрети руются и итоговые результаты войны. О поражении Соединенных Штатов речи не идет. Резюме выносится посредством апелляции к мнению американских историков, считающих, что «агрессия Север ной Кореи побудила страны НАТО к укреплению альянса, наращи ванию вооруженных сил, согласию на присутствие американских войск в Европе и даже к принятию мер по ремилитарности ФРГ»60.

Конкретные цифры участия советской авиации в корейской войне приводятся в учебнике Н.В. Загладина61.

Резюмируя итог сталинской внешней политики, авторы «Истории России, 1945–2007 гг.» указывают на достижение максимальных за всю российскую историю результатов. «Им перия Сталина, — не скрывают они своего восхищения, — сфе ра влияния СССР — территориально превосходила все евроа зиатские державы прошлого, даже империю Чингисхана»62.

Новая экономическая мобилизация Внешнеполитическая парадигма интерпретации феномена сталинизма проявилась даже в тематике экономической полити ки. С констатации внешних вызовов открывается, в частности, содержание второго параграфа первой главы, имеющей, каза История России, 1945–2007 гг. С. 22–24.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века. С. 188.

Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 233.

История России, 1945–2007 гг. С. 22.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

лось бы, наименование, не связанное с данной проблематикой — «Восстановление и развитие экономики СССР в послевоенный период». Изложение соответствующего раздела начинается с критики американской политики: «11 мая 1945 г. президент США Г. Трумэн подписал приказ о прекращении поставок в СССР то варов по ленд-лизу. К концу июля победного 1945 года советская сторона поняла, что ожидаемых репараций она не получит, что экономическую компенсацию для страны можно взять лишь в Восточной Германии. На займы или кредиты от США рассчиты вать тоже не приходилось. Советский Союз должен был восста новить экономику исключительно своими силами»63.

Далее авторами предлагается объяснительная модель форми рования специфической структуры промышленного сектора в СССР с приоритетом тяжелой индустрии как реакции на новые внешнеполитические вызовы. «Руководство страны, — конста тируют авторы, — производство предметов народного потребле ния не считало задачей столь же неотложной, как наращивание оборонных мощностей»64. Сложившиеся диспаритеты, в отличие от учебников либеральной генерации, преподносятся в качестве естественного при сложившейся внешней конъюнктуре резуль тата развития, а не следствия искусственной имплементации де формирующих экономику коммунистических идеологем.

Ни в одном другом из четырех используемых для сравнения учебниках объяснение экономической политики СССР не находит ся содержательно в прямой связи с внешнесредовыми вызовами.

А это приводит к выводу, что форсированный промышленный про рыв обусловливался не необходимостью самосохранения в борь бе с геополитическими конкурентами, а директивной спецификой коммунистической идеологии, нивелировавшей абстракцией схем и формул реальные потребности человека. «Промышленные успехи были достигнуты за счет сохранения низкого уровня жизни боль шинства населения», — гласит основной вывод по соответствую щему разделу учебника А.Ф. Киселева и В.П. Попова65.

История России, 1945–2007 гг. С. 27.

Там же. С. 29–30.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века. класс. С. 184.

Школьный учебник истории и государственная политика Атомный проект Особое значение в освещении сталинского периода прида ется в учебнике «История России, 1945–2007» реализации атом ного проекта. В объемном отношении ему уделяется столько же места, как и развитию промышленного и сельскохозяйствен ного секторов экономики. Характерной особенностью являет ся отказ от популярной версии о похищении проекта создания атомной бомбы на Западе. Проект по изготовлению оружия нового типа представлен результатом усилий всего государ ства. Подчеркивается особая организующая роль советского руководства в достижении поставленного результата. Авторы не сочли целесообразным замалчивать тот факт, что руководи телем атомного проекта в СССР (председателем Спецкомите та) являлся Л.П. Берия66.

Для сравнения: в учебнике В.А. Шестакова лейтмотивом оценок государственной политики в реализации атомного проекта являет ся констатация не оперативности действий, а, напротив, запаздыва ния. Выдвигается предположение, будто бы «до Хиросимы Сталин просто не принимал всерьез новый вид оружия»67.

Сельское хозяйство как отраслевой аутсайдер советской экономики Как наиболее отсталая и проблемная сфера советской экономики преподносится в учебнике «История СССР, 1945– 2007 гг.» все сельское хозяйство. Используется концепт, соглас но которому все успехи в промышленности были достигнуты за счет потока кадров и средств из аграрного сектора. Сельско хозяйственная политика СССР в отличие от промышленной дается на всем протяжении курса в негативной интерпретации.

Резюмируя сталинский период, авторы выдвигают следующее положение: «Грандиозные успехи в промышленности сопро вождал упадок сельского хозяйства. Вплоть до распада СССР отставание сельского хозяйства и связанная с ним нехватка продовольствия оставались самой болезненной проблемой История России, 1945–2007 гг. С. 31–32.

Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 261.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

для населения страны»68. Цитируемый фрагмент, как особенно важный, выделен в учебнике жирным шрифтом.

В своей критике сельскохозяйственной политики стали низма авторы доходят до утверждения о перманентном ухуд шении продовольственного обеспечения населения, что, мягко говоря, по всем имеющимся фактам не соответствует действи тельности. Каких-либо явных или скрытых симпатий к сталин ской управленческой системе в учебнике не обнаруживается.

В противоречии с формируемым оппонентами его имиджем звучит вынесенное в заключение к п. 2. «Восстановление и раз витие экономики СССР в послевоенный период» утверждение:

«Единоличное и репрессивное руководство страной все боль ше превращалось в отрицательный фактор ее экономического развития»69. Какой уж тут сталинизм! Факта положительной оценки сталинского внешнеполитического курса для исполь зования такого рода маркера, естественно, недостаточно.

Среди критических адресаций используется указание на ре ализуемый с 1950 г. курс на укрупнение колхозов, который по оценке авторов, привел «к возникновению громоздких и плохо управляемых сельскохозяйственных предприятий»70. И.В. Ста лину приписывается намерение трансформировать все колхоз ные организации в государственные совхозы. Так что аполо гии сталинской экономической системы, вопреки обвинениям критиков, в учебнике не обнаруживается.

Впрочем, нет в нем и искусственного очернительства. Так голод 1946 г. оценивается как последствия засухи, а вовсе не инспирированного плана новой волны коллективизации. Под черкивается, что значение труда заключенных (6,4% от эконо мически занятого населения) не было в хозяйственном раз витии СССР решающим. Главными же факторами очередного экономического прорыва определяются «массовый энтузиазм рабочих и колхозников» и «фактическое сохранение трудовой дисциплины военного времени»71.

История России, 1945–2007 гг. С. 34.

Там же. С. 36.

Там же. С. 33.

Там же. С. 35.

Школьный учебник истории и государственная политика Показательно выглядит сравнение по объяснению феномена голода 1946 г., предложенное в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. По пова. Факт засухи упоминается, но в отличие от «Истории России, 1945–2007 гг.» не в нем видятся причины голодной пандемии. На факт неурожая накладываются в данном случае изъяны экономи ческой политики — отсутствие гарантированного заработка в кол хозах, огромные налоги на личные подворья селян и т. п.

Не силы природы, а советская государственная система предстает, таким образом, истинным виновником голода. Раз лично отношение в двух сопоставляемых учебниках к факту осуществляемого в послевоенные годы экспорта хлеба за ру беж. В «Истории России, 1945–2007 гг.» данная экспортизация оправдывается необходимостью в условиях жесткой борьбы за Восточную Европу оказания помощи новым союзникам. В учеб нике А.Ф. Киселева и В.П. Попова этот контекст игнорируется и экспорт хлеба представлен не более чем очередным индикатором бесчеловечной сущности коммунистического режима72.

Политическая модель сталинизма Еще в меньшей степени подходит под понятие «аполо гия» предлагаемая учебником «История СССР, 1945–2007 гг.»

оценка политического развития СССР сталинского периода.

Ведущая тенденция послевоенных лет видится в укреплении режима личной власти И.В. Сталина. Подчеркивается проти воречие вектора автократизации власти с демократическими ожиданиями большинства населения. Импульс демократизма связывается с народным характером Великой Отечественной войны. Народ-победитель, указывают авторы учебника, был вправе рассчитывать на свое непосредственное участие в по литической жизни73. В действительности мировой опыт тезис о необходимости поствоенной демократизации не подтверж дает. Зачастую, напротив, усиление роли военных в обществе оборачивалось политической милитаризацией.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века. класс. С. 185–186.

История России, 1945–2007 гг. С. 39.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

Исторический процесс в объяснительном дискурсе учеб ника «История СССР, 1945–2007 гг.» имеет объективную при роду. Сталинский автократизм в таком понимании менее всего связывался с личностью самого И.В. Сталина. Психологиче ский образ вождя, являющийся лейтмотивом критики пато логий власти в учебной литературе либеральной генерации, в новом учебнике вообще отсутствует. Правда, для объяснения усиления сталинского личностного режима был найден весьма экстравагантный концепт о послевоенной деидеологизации.

Соответствующий параграф открывается следующим рассу ждением: «Внутренняя политика Советского Союза в первые послевоенные годы отвечала тем мобилизационым задачам, которые ставило перед страной ее руководство. Основным источником новых тенденций являлось дальнейшее усиление режима личной власти И.В. Сталина. Он все менее считался с идеологическими рамками, решительно изменяя их при необ ходимости. Это отвечало интересам укрепившегося государ ственного аппарата, работу которого нередко сковывали рамки марксистской идеологии»74. Более правильно было бы говорить не о деидеологизации, а о смене идеологической парадигмы.

Буквально на следующей странице за вышеобозначенным дис курсом приводится указание на «резкий поворот Сталина» к «государственнической» линии, предполагающей, в частности, умеренную реабилитацию дореволюционного «старорежимно го» прошлого. А что это, как не новая идеология? В следующем параграфе и вовсе приводится фраза, несовместимая с тезисом о деидеологизации. «Страна вновь приступила к мобилизации внутренних ресурсов. Для ее обеспечения был избран путь оче редного ужесточения идеологического контроля государства над обществом»75. В одном случае пишется, таким образом, об ослаблении идеологического прессинга, в другом в отношении к тому же периоду — о его усилении.

Другой автор школьного учебника, В.А. Шестаков, принципи ального своеобразия идеологической модели коммунизма после военного периода не обнаруживает. Победа в войне, указывает История России, 1945–2007 гг. С. 39.

Там же. С. 56.

Школьный учебник истории и государственная политика он, отнюдь не вела, как утверждается в других учебных изданиях, к стремлению трансформировать сложившуюся систему. Напро тив, для руководства и большинства населения она «восприни малась как важнейшее доказательство правильности советского строя». Тем более не соотносится с авторским изложением тезис о послевоенной деидеологизации. В прямой противоположности с этим взглядом структурно соответствующий параграф в учебнике В.А. Шестакова подается как череда различных идеологических кампаний.

Еще одним противоречием нового учебника является сое динение тезисов об укреплении личной власти И.В. Сталина и фактической отстраненности его от принятия конкретных ре шений. С сарказмом указывается на то, что помехой для него к более активному участию в практическом управлении явилось не только ухудшившееся здоровье, но и написание отвлечен ных сочинений по лингвистике и политической экономике.

И.В. Сталин, «корифей всех наук», предстает в данном случае как фигура гротескная. Но ведь он же являлся последним из отечественных государственных лидеров, которые сами писа ли собственные тексты.

Нельзя также согласиться с однозначной тональностью вы вода о том, что именно на послевоенный период пришелся оче редной пик политических репрессий76. Голословно утверждает ся о массовой кампании преследований популярных советских военачальников. С тезисом об апогее репрессий не вяжется иг норируемый авторами факт о введении в 1947 г. моратория на применение смертной казни.

Тезис об апогее репрессий адресуется в «Истории России, 1945–2007 гг.» главным образом к когортам номенклатуры.

Именно они, а не народ, стали основной жертвой репрессив ного механизма. В этой социальной акцентировке заключается принципиальная разница подхода с другими учебными вер сиями.

В учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова в противоположность такому подходу приводятся цифры, преподносимые как свидетель ство массовости сталинских репрессий в послевоенный период Там же. С. 40.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

(2,5 млн заключенных и 2,3 млн спецпоселенцев). Материал под дается таким образом, что у учащегося складывается впечатление, что большинство репрессированных составляли не уголовный эле мент, а «политические». В условиях послевоенного времени взлет преступности был естественен, а соответственно, и усиление кара тельной политики оправдано. Но данной оговорки авторы не дела ют, смешивая между собой различные категории лиц, подвергших ся наказаниям.

В учебнике под редакцией Н.В. Загладина масштабы исполь зования в экономике трудовых ресурсов такого типа оцениваются совершенно иначе. «Широко использовался бесплатный труд за ключенных, включая репатриированных (возвращенных) из Герма нии и временно направленных в лагеря. Всего их было около 9 млн человек, они рассматривались как «враги народа». Военноплен ные немцы и японцы (около 2 млн) также работали на стройках пятилетки»77.

В данном учебнике начало «новой кампании массовых репрес сий» датируется 1948 г. и приурочивается к феномену «холодной войны». Сложность международного положения рассматривается авторами как уловка властей по обоснованию репрессивной поли тики. Называется цифра в 6,5 млн человек, репрессированных за период с 1948 по 1953 гг. В.А. Шестаков идет в этом отношении еще дальше, вводя по от ношению к хозяйственной системе СССР второй половины 1940-х — началу 1950-х гг. понятийное определение «лагерная экономика».

В этот период, по его оценке, институт лагерей достиг своего апо гея. Вершиной шестаковской версии освещения сталинского пери ода истории явилось утверждение о системном кризисе советской экономической и социальной модели. «С начала 50-х гг., — пишет он в заключении к главе «СССР в первое послевоенное десятиле тие», — явственно обнаруживается кризис лагерной экономики.

МВД катастрофически не справляется с растущим объемом работ, хотя сметы по ГУЛАГу составляли уже несколько миллиардов ру блей. Дело в том, что «великие стройки коммунизма» требовали надежных, грамотных кадров, обладавших достаточной производ Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 238.

Там же. С. 240–241.

Школьный учебник истории и государственная политика ственной культурой и заинтересованных в результатах своего тру да. Лагерная экономика такими кадрами не располагала. Не случай но в 1951–1952 гг. ни одно из крупных лагерно-производственных управлений план не выполнило. К этому времени лагерная эко номика уже давно была убыточна и приносила государству лишь материальный ущерб. Вред ГУЛАГа определялся не только мате риальными убытками. Лагерная экономика сформировала у мил лионов советских граждан устойчивое отвращение к труду. Сотни тысяч людей, служивших в системе ГУЛАГа в качестве охранников, начальников, политработников, считали вполне естественным жить за счет эксплуатации труда своих сограждан. Нарастающая в стра не напряженность разрешилась неожиданной смертью Сталина 5 марта 1953 г. вечером на подмосковной даче. Со смертью «бес смертного вождя» страна вновь оказалась на распутье»79.

На широкомасштабность использования труда заключенных со держится также ссылка в учебнике под редакцией А.О. Чубарьяна.

«Принудительный труд узников, — указывается в разделе с сим птоматичным наименованием «Послевоенный ГУЛАГ и его обитате ли», — широко используется на всех крупнейших стройках, вклю чая строительство и функционирование военно-промышленных объектов»80. Степень общности — «всех» — имеет в данном случае ключевое значение. Вместо «лагерной экономики» используется не менее публицистически, а не научно заданный понятийный кон структ — «империя ГУЛАГа»81.

Сталинизм и «теория элит»

Другим новым по отношению к учебной литературе кон цептом явилось применение к объяснению политических ин версий режима теории элит. Последующая за смертью вождя десталинизация трактуется опять-таки не в субъективном смысле, а как объективная реакция, элитаристское отторже ние мобилизационного формата управления. Такого рода тео ретический вброс обнаруживается по следующему фрагменту текста: «Репрессии, как и перед войной, не обходили стороной Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 273–274.

Отечественная история ХХ — начала ХХI века. С. 194.

Там же. С. 194.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

партийно-советскую элиту. Перед выдвинутыми на тот или иной ответственный пост молодыми работниками нередко ставились крайне завышенные, трудные, а то и просто невы полнимые задачи. Самые сильные и энергичные шли на повы шение. Те, кто добился хоть каких-то успехов, имели шанс про должать работу на прежнем месте. Тех же, кто не справлялся, часто ждал суд. В результате подобной «ротации» бюрократия подвергалась жесткому отбору. Но уже к началу 1950-х гг. в среде служащих — основной опоре Сталина еще с довоенных времен — была заметна усталость от постоянно висевшей над ними угрозы наказания»82.

Теория элит внедряется в тех или иных аспектах объяснитель ного дискурса и в другие современные учебники. В частности, хре стоматийный характер приобрело рассмотрение в формате борьбы группировок (А.А. Жданова — А.А. Кузнецова и Г.М. Маленко ва — Л.П. Берия) перипетий «ленинградского дела». В учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова указывается на наличие по меньшей мере четырех противоборствующих властных элит — партийной, государственной, военной и госбезопасности83.

Дискурс о национальной политике Борьбе против советской власти различного рода воору женных националистических групп придаются сегодня в исторической литературе стран «ближнего зарубежья» черты героического эпоса. Отрадно фиксировать, что вызов в но вом учебнике был принят. Это отразилось в появлении в п. «Политическое развитие СССР в послевоенные годы» разде лов «Борьба с националистическими движениями в западных районах СССР» и «Особенности национальной политики в СССР». Во всех других привлеченных в целях компаративист ского анализа учебниках тематика борьбы с националисти ческим движением в западных районах СССР, как и в целом национальной политики в послевоенные годы, вообще отсут ствует.

История России, 1945–2007 гг. С. 40.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века. класс. С. 193.

Школьный учебник истории и государственная политика Характерен сам термин «национализм» (и, соответствен но, «националисты»), используемый для обозначения антисо ветского подполья на присоединенных к СССР в результате Второй мировой войны территориях Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Молдавии («лесные братья», Украинская повстанческая армия, Армия Крайова). Эта оценка прямо диссонирует с «демократическим» определением данно го движения в исторической учебной литературе соответству ющих республик.

Для идентификации политического облика националистско го подполья выдвигается два основных положения. Во-первых, подчеркивается, что основу антисоветских группировок, в частности отрядов «лесных братьев», составили созданные нацистами полицейские и эсэсовские формирования»84. Во вторых, указывается на активную поддержку «националистов»

со стороны западных держав, не придающих значения их про фашистской идеологии. Впрочем, при этом признаются и опре деленные ошибки, допущенные советской властью по отно шению к населению на присоединенных территориях, к кото рым, например, относится политика «раскулачивания»85. Есть в учебнике ответ и на тезис «самостийников» о колониально имперской сущности СССР, эксплуатации Россией нерусских народов. С одной стороны, в учебнике критикуется иерархи зированная структура национально-территориального феде рализма. Народы сообразно с ней делились на «титульные» и «нетитульные». Одни получали формализованный статус на уровне союзных республик, другие — автономных областей, третьи — округов, четвертые — ни на одной из этих ступеней.

Вместе с тем подчеркивается, что РСФСР оказалась в наибо лее ущемленном положении, не имея обязательных для других республик многих государственных инстанций и атрибуций86.

Нелишне в свете данной оценки напомнить о сохранении со ветской национально-территориальной модели федерализма в современной России.

История России, 1945–2007 гг. С. 41.

Там же. С. 41–44.

Там же. С. 45.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

Русские, вероятно впервые, в учебной исторической лите ратуре провозглашаются «государствообразующей нацией».

Именно «нацией», а не народом, что соответствует концепту России как «национального государства». В то же время в плане полемики с «самостийниками» указывается на фактические ма териальные преференции в СССР, предоставляемые бывшим со юзным республикам. Показательно, что в перечне оказавшихся в наиболее преференционном положении называются Прибал тика, Украина и Грузия — страны, избравшие теперь западниче ские ориентиры развития. Приводимый ниже фрагмент акцен тированно обозначает позицию российской исторической науки в дискуссии с «оранжевыми оппонентами»: «Постепенно среди республик — получателей помощи выделилась группа наиболее привилегированных. В развитие их промышленности, подъем жизненного уровня, благоустройство вкладывались большие средства. Это в немалой степени касалось Украины — не только в силу урона, нанесенного ей войной, но и с целью укрепления позиций советской власти на западе СССР. В своеобразную «ви трину социализма» превратились республики Прибалтики. Это произошло в результате стараний власти создать наилучшие, «западные» условия жизни в городах, укрепить их современ ным промышленным производством. Прибалтика нуждалась в машинах, оборудовании и многих иных товарах из других частей СССР, и эти нужды удовлетворялись. С довоенных вре мен сохранялось особое положение родины Сталина — Грузии.

Этой республике значительное покровительство оказывал так же Л.П. Берия, некогда ею руководивший. В качестве основного «донора» развития всех республик выступала РСФСР. Между тем истощившемуся за многие столетия упорной сельскохозяй ственной эксплуатации российскому Нечерноземью помощь требовалась в не меньшей степени»87.

Боязнь идеологии. О том, что не было включено в новый учебник Из книги для учителя «Новейшая история России 1945–2006 гг.»

в учебник не вошел четырнадцатистраничный раздел «Споры о роли История России, 1945–2007 гг. С. 20.

Школьный учебник истории и государственная политика Сталина в истории». Именно в нем был аккумулирован основной пафос нового подхода к вопросу об И.В. Сталине как восстанови теле традиционной для России царистской модели властвования.

Версии «кровавого тирана» противопоставляется оценка сталин ской исторической роли, данная У. Черчиллем: «Он принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой». Цитируются философы рус ского зарубежья, писавшие о реализации И.В. Сталиным идеалов «белого движения», о фактическом восстановлении им монархии, о реанимации под новой идеологической вывеской русской месси анской идеи. Историческими предшественниками «вождя народов»

называются Иван Грозный и Петр Великий. Как индикатор социаль ной памяти приводятся данные опроса ФОМ, согласно которому оценки роли И.В. Сталина в истории России распределялись сле дующим образом: положительная — 47% (почти половина), отри цательная — 29%, «затрудняюсь ответить» — 24%.

Однако включить эти рассуждения в канву официального школьного учебника авторский коллектив не решился. В ре зультате событийный поток в изложении сталинского перио да предстал без должного концептуального осмысления. Факт невключенности в учебник раздела «Споры о роли Сталина в истории» иллюстрирует боязнь ответственных работников Министерства образования и науки РФ феномена идеологии.

Любые концепты, хоть каким-то образом напоминающие госу дарственническое идеологическое конструирование, на стра ницы школьного учебника попросту не допускаются. Зато ли беральной идеологии, базирующейся на абсолютизированном понимании «прав человека», по-прежнему дается «зеленый свет» для рассмотрения в российских школах88.

По отношению к учебникам либеральной генерации авто рам «Истории России, 1945–2007 гг.» удалось уйти от тенденци озности инфернализации сталинской политики. Это особенно важно ввиду достигнутых в послевоенные годы успехов СССР по утверждению своей геополитической роли на международ ной арене. Реабилитация в этом смысле сталинского периода истории означает признание установленных тогда ориентиров геополитики СССР как одного из основных центров в миро Филиппов А.В. Новейшая история России 1945–2006 гг. С. 81–94.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

вой конфигурации сил. Реабилитация вместе с тем не означает апологии. Нет никаких оснований считать авторов учебника «Истории России, 1945–2007 гг.» скрытыми сталинистами. Го сударственное позиционирование, взятое за аксиологическую основу новой версии школьного исторического курса, шире, чем сталинская модель государственничества.

1.3.2. Хрущевский период Феномен «хрущевской оттепели»: «скорее минус, чем плюс»

Закрепленный за хрущевскими годами с подачи И.Г. Эрен бурга маркер «оттепель» определял оценку данного периода российской истории и стимулировал первую волну либерали зации советской системы. Доказывался объективный характер процесса десталинизации СССР. Общий идейный подтекст за ключался в обосновании существования тренда последователь ного утверждения либерализма в России и мире. Хрущевская оттепель позиционировалась в качестве связующего звена при историческом переходе от тоталитаризма к либеральному обще ственному устройству. Провал хрущевского реформирования преподносился в качестве следствия сохраняющейся привер женности социализму, боязни выхода за рамки марксистско ленинской платформы развития. Посредством данного исто рического примера учащиеся подводятся к выводу о том, что советская система была нереформируема. Следовательно, сооб разно с этой логикой, она могла быть демонтирована лишь ре волюционным путем, как, собственно, и произошло в 1991 г.

Хрестоматийным приемом раскрытия образа самого Н.С. Хрущева явилась апелляция к аллегории его надгробного памятника работы Э. Неизвестного. Сочетаемые в монумен тальной композиции глыбы черного и белого мрамора как бы указывали на амбивалентно-противоречивое содержание хру щевской политики. В заслугу Н.С. Хрущеву ставилось развенча ние культа личности и приостановление маховика сталинских репрессий, в вину — приверженность коммунистическому прожектерству и волюнтаризм. Общий оценочный вердикт со относился с формулой «скорее плюс, чем минус». Историческое Школьный учебник истории и государственная политика значение десталинизации перекрывало в оценке либеральных авторов все катаклизмы хрущевского самодурства. Характерно, что народное восприятие личности Н.С. Хрущева принципи ально расходилось с ее интеллигентским осмыслением. Судя по различным опросам общественного мнения, Никита Сергеевич представал в глазах населения одним из самых отрицательных персонажей советского прошлого. Крайне низко оценивались его интеллектуальные способности, преломляемые через анек доты о кукурозоводстве («болван кукурузный») и «кузькиной матери». Осуждение И.В. Сталина воспринималось скорее не как критика, а как вызванное собственными политическими амбициями тенденциозное очернительство. Принципиальной историографической новизной рецензируемого учебника исто рии стал своеобразный дискурсивный дрейф от стереотипов интеллигентской к стереотипам народной позиции. Оценочная формула «скорее плюс, чем минус» была заменена на формулу «скорее минус, чем плюс».

«Сталинская тень» над хрущевской эпохой Три из четырех параграфов главы о Н.С. Хрущеве начинают ся со слов «о смерти И.В. Сталина». «Сталинская тень» накла дывалась на историческую канву постсталинской эпохи. Так, в п. 5 «Политические процессы в СССР в 1953–1964 гг.» фигура И.В. Сталина употребляется на 14 страницах 29 раз — частота упоминаний, свойственная для действующего государственно го лидера. В заданиях же, прилагаемых к параграфу, умерший И.В. Сталин называется почти в два с половиной раза чаще на ходящегося во главе государства Н.С. Хрущева.

Содержательно хрущевский период оказывался прикре плен к сталинскому времени. Его смысловая канва определя лась в предложенной авторской интерпретации феноменом «десталинизации». Прежняя модель демонтировалась, тогда как новая не была создана. Темпы развития поддерживались, таким образом, инерционно, за счет действия отдельных не демонтированных механизмов прежней системы. Хрущевское реформирование должно было в исторической перспективе обернуться «застоем».

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

Подтверждается оценка о позиционировании И.В. Сталина авторами учебника в качестве центральной фигуры историче ского процесса второй половины XX в. А если бы «вождь на родов» прожил еще с десяток лет?

Постсталинская борьба элит: феномен партномен клатуры Стремясь обнаружить объективные пружины историческо го развития авторы в объяснении хрущевского реформирова ния исходили из теоретической модели «борьбы элит». В ка честве причины десталинизации предлагается накопившаяся усталость бюрократических элит от перманентного ожидания репрессий. Смерть И.В. Сталина означала для них тривиальное сохранение собственной жизни89.

Опасением партноменклатуры о возможности восстанов ления системы контроля элиты со стороны органов госбезо пасности объясняют авторы также победу Н.С. Хрущева над «просталинской» фракцией оппонентов в 1957 г. (Маленков, Молотов, Каганович). Новизна по отношению к прежней гене рации учебников авторского подхода заключалась в перенесе нии акцентов с восприятия десталинизации в качестве своео бразного общенародного «раскрепощения» на оценку с точки зрения борьбы внутриэлитарных интересов.

Один из абзацев учебника посвящен прошедшим после XX съезда КПСС в Тбилиси демонстрациям протеста против хрущевской критики культа личности. Подчеркивается, что разгон демонстрантов осуществлялся с применением оружия, вследствие чего имелись человеческие жертвы. Оцениваемый прежде как однозначное благо отказ от сталинского репрес сивного механизма управления преподносится в новой вер сии учебника с оговорками, ставящими под сомнение общую «благостную» оценку данной политической линии. Конечно, об управленческой целесообразности репрессий речи не идет.

«Несомненно, прекращение массовых репрессий, — отдается авторами дань устоявшейся оценочной традиции, — было бла гом для всех жителей СССР». Но сразу же следует оговорка, История России, 1945–2007 гг. С. 67.

Школьный учебник истории и государственная политика дезавуирующая данную оценку. «Однако, — указывается ими в пояснении к тезису о «благостности» реформ, — исчезновение постоянного давления на элиту привело к тому, что стали фор мироваться никому неподконтрольные высшие слои общества («партноменклатура»)»90.

В разделе, имеющем заглавие «Внутрипартийная демокра тизация», сущность новой управленческой системы трактуется в акцентированном негативном свете. Хрущевская демократи зация вела в представленной версии не к демократии, а к пар тноменклатурному олигархизму. Н.С. Хрущев, опиравшийся на поддержку секретарей обкомов, предстает как первосоздатель феномена «партноменклатурщины». При сравнении хрущевской и сталинской управленческих систем прослеживаются плохо скрываемые предпочтения авторов дереформационной модели.

«Несмотря на то, что руководящая роль партии оставалась неизменной — так раскрывается авторами сущность феномена т. н. хрущевской «ограниченной демократии», — фактически в самой партии появилась возможность для создания блоков и группировок, лоббистских объединений, боровшихся за власть, как в центре, так и на местах. Эта система оказалась куда более гибкой, чем прямое диктаторское правление Сталина, однако куда менее управляемой, начиная с самого верха»91.

При сквозном рассмотрении проблемы олигархического вызова российской государственности выстраивается, хотя и не номинируется, следующая концептуальная линия. При И.В. Сталине олигархии не существовало. Угрозы ее формиро вания парировались посредством механизма репрессий.

Процесс складывания олигархических группировок начина ется с времен Н.С. Хрущева. Далее, вплоть до начала 2000-х гг., он только усиливался. Первоначально олигархия выступала скрыто под маркером советской партноменклатуры, с распа дом СССР — открыто в виде господства финансового капита ла. При Б.Н. Ельцине феномен олигархизма предстал в своем завершенном виде. Государственная власть утрачивает свой реальный суверенитет. Путинский разгром олигархии пред Там же. С. 73.

Там же. С. 76–77.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

стает в этой связи ни больше ни меньше, как спасением России.

В.В. Путин и И.В. Сталин оказываются, таким образом, объеди нены единой парадигмой борьбы с олигархизацией. Все осталь ные государственные лидеры от Н.С. Хрущева до Б.Н. Ельцина исподволь зачисляются в противоположный лагерь, предстают покровителями интересов олигархических кругов.

Реформационные альтернативы Понижение исторической значимости реформаторской деятельности Н.С. Хрущева осуществляется посредством при менения методики альтернативного моделирования. Подчер кивается, что из всех фигур, участвовавших в борьбе за власть, никто не призывал к безоговорочному продолжению прежней «жесткой» политики, наоборот, все говорили о реформах, о смягчении режима, о его гуманизации92.

В качестве альтернативных по отношению к Н.С. Хрущеву реформаторов в учебнике номинированы Л.П. Берия и Г.М.

Маленков. Причем бериевская и маленковская программы предстают как более сбалансированные проекты развития, чем хрущевская практика преобразований. Результатом введения образов альтернативных реформаторов явилось снятие закре пленной прежде за Н.С. Хрущевым роли инициатора рефор мирования. Указывается, что преобладание хрущевской линии означало победу «провинциализма и необразованности»93.


О бериевско-маленковской реформационной альтернати ве писали и авторы других анализируемых учебников. В отличие от «Истории России 1945–2007 гг.» в книге Н.В. Загладина были представлены широкие причинные основания преобразований.

Учащимся посредством подборки соответствующих фактов дает ся понять, что без проведения реформ советский коммунистиче ский режим находился под угрозой демонтажа. По всем канонам прежней марксистской историографии описывалась сложившаяся в 1953 г. революционная ситуация. Обнаруживались даже силы, потенциально готовые составить ряды восставших — заключенные в ГУЛАГе, по-прежнему эксплуатируемое крестьянство, население История России, 1945–2007 гг. С. 69.

Там же.

Школьный учебник истории и государственная политика стран, насильственно включенных в международный лагерь социа лизма. Сообщалось о вызванных известием о смерти И.В. Стали на с трудом подавленных охраной восстаниях зэков в Норильске, Воркуте, Караганде. С другой стороны, приводятся сведения о поднятом под антисоветскими и антисоциалистическими лозунга ми восстании в ГДР. Утверждается, будто бы деревня к концу ста линского правления находилась перед реальной угрозой голода.

Либеральные реформы при таком выстраивании факторных осно ваний оказывались исторически детерминированными94.

Для сравнения: авторы учебника «История России, 1945– 2007 гг.» ограничиваются констатацией объективной природы преобразований без раскрытия механизмов их предопределенно сти. Исторической заданности процесса либерализации, выстраи ваемой в учебнике под редакцией Н.В. Загладина, из материалов «Истории России 1945–2007 гг.» не следует.

Н.С. Хрущев предстает в загладинской книге в отношении к периоду 1953–1954 гг. едва ли не как противник реформ. Рефор маторами однозначно номинированы Л.П. Берия и Г.М. Маленков.

Отстранение обоих от власти объясняется в учебнике противо действием реформаторским замыслам со стороны «сталинской гвардии». Н.С. Хрущев в данном случае опирался в своей борьбе за власть на консервативные силы в высшем партийном руковод стве95. Его политическое выдвижение объясняется несколько ниже как компромисс между собой более влиятельных и известных стра не лидеров из бывшего сталинского окружения96.

Менее развернуто, но более афористично преподнесена пред реформационная ситуация в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. По пова. «Миллионы заключенных и спецпоселенцев, вымирающая под налоговым ярмом деревня, огромный военно-промышленный комплекс, высасывающий из экономики все соки, конфронтация с западным миром, тревожные настроения внутри страны — вот да леко не полный перечень проблем, накопленных в последние годы сталинского руководства. Страна ждала реформ»97.

Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 244–245.

Там же. С. 246–247.

Там же. С. 250.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века. С. 108.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

Н.С. Хрущев как политический лидер Тезис о несоответствии Н.С. Хрущева планке националь ного политического лидера проходит лейтмотивом через весь текст, посвященный периоду оттепели. Рефреном, продуцируе мым в различных срезах советского общества, звучат требова ния о смещении Н.С. Хрущева. Антихрущевские персонифи цированные умонастроения народа представлены, в частности, при описании событий 1962 г. в Новочеркасске. В тексте о рас стреле новочеркасской демонстрации имеется отсутствующее в других учебниках указание на наличие жертв среди подрост ков. Автоматчики открыли первоначально огонь поверх голов демонстрантов и первый залп пуль попал в сидевших на дере вьях и наблюдавших за происходящим детей98.

Образ Н.С. Хрущева как беспринципного политического интригана раскрывается через сюжетную линию его взаимо отношений с маршалом Г.К. Жуковым. По существу, речь шла о хрущевском предательстве. Снятие Г.К. Жукова в октябре 1957 г. со всех постов явилось ответом на имевшую решающий характер помощь маршала в аресте Л.П. Берии и победе над группой Молотов — Маленков — Каганович. Одно из главных прозвучавших в адрес министра обвинений о создании «шко лы диверсантов» рассматривается как срыв разрабатываемой в Министерстве обороны программы создания советского учеб ного центра спецназа. Находящийся в строгой тайне проект получил публичную огласку, став информационным достояни ем для потенциальных военных противников. В результате ре шение назревшей задачи формирования в СССР войск специ ального назначения было отложено на два десятилетия99.

Экстенсивная экономика Предлагаемая в учебнике «История России, 1945–2007 гг.»

общая оценка экономического развития СССР в хрущевский период заключается в констатации его экстенсивного характе ра. Как интенсифицированная альтернативная модель рассма тривается предложение по стимулированию производства Г.М.

История России, 1945–2007 гг. С. 76.

Там же. С. Школьный учебник истории и государственная политика Маленкова. Однако указывается авторами, маленковские нова ции были менее понятны партийным кадрам, чем привычная мобилизационная схема, предложенная Н.С. Хрущевым100.

Как свидетельство выбора в пользу экстенсивной модели рассматривается целинная эпопея. Указывается на колоссаль ный ресурсный урон, вызванный форсированными, осущест вляемыми без соответствующей научной проработки вопроса темпами освоения новых земель. Вследствие начавшейся эро зии почв почти половина освоенного земельного фонда оказа лась потеряна. Максимальные показатели урожайности были достигнуты в 1956 г., имея в дальнейшем тренд понижения101.

В вину Н.С. Хрущеву ставилась, таким образом, ориента ция на краткосрочный эффект, отсутствие долговременных стратегических решений. Все же долгосрочные проекты пре подносились в качестве утопистского авантюризма. «Самой авантюрной идеей» Первого секретаря оценивается выдвину тый в 1967г. лозунг догнать и перегнать к 1970 г. США по пока зателям производства на душу населения. Кукурузная эпопея, изъятие севооборота трав, расширение посевов бобов, химиза ция народного хозяйства, агрогорода — все это преподносится в учебнике как абсурды мобилизационной экономики102.

Практика «хрущевизма» предстает как отрицание самой идеи планового экономического развития. Хрущевскому аван тюризму противопоставляется не оптимизация системы пла нирования, а ослабление действия централизованных управ ленческих механизмов. Даже раздел о развитии космической техники в СССР, который, казалось бы, явно иллюстрирует конкурентность советской системы хозяйствования, заверша ется рассуждением о сохраняющейся привычной экстенсивной схеме103.

Параграф, посвященный экономической политике Н.С. Хру щева, начинается и заканчивается аграрной тематикой. Данная структура была выбрана не случайно. Если бы оценка эконо Там же. С. 71.

Там же. С. 82–83.

Там же. С. 83–85.

Там же. С. 87.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

мической политики проводилась по другим хозяйственным от раслям или в сбалансированном в отраслевом плане отноше нии, вывод был бы совершенно иным. Но, сосредоточившись на сельскохозяйственной сфере, авторы выносят в качестве основного оценочного положения тезис о кризисном состоя нии всей системы. Следуя заданной логике от первого пункта в параграфе «Сельскохозяйственная реформа» до последнего — «Дефицит сельскохозяйственной продукции», учащийся при ходит к заключению о произошедшем экономическом провале.

Изложение данного тематического блока завершается следую щей диагностируемой ситуацией: уничтожение личных подсоб ных хозяйств, запрет содержания в собственности домашнего скота, повышение цен на мясо-молочную продукцию, введение карточек, начало массового импорта зерна из-за границы. По следняя из названных мер, диссонирующая с традиционной для России ролью экспортера хлеба, комментируется как инве стирование зарубежных фермерских хозяйств, «в то время как хозяйства советских крестьян подвергались гонениям»104.

Впрочем, до характерного для ряда учебников прежней гене рации неолиберального положения о целесообразности мини мизации управления экономикой авторы не доходят. Признание значимости централизованных управленческих рычагов прояв ляется в частности при оценке феномена хрущевской совнархо зизации. Идея Н.С. Хрущева о том, что решение экономических проблем может быть найдено в «отказе от излишней централи зации», оценивается как ошибочная. Как ее прямое следствие определяется разрушение общегосударственного экономиче ского единства и снижение уровня технической оснащенности села. «Следует признать, — резюмируется в разделе о совнархо зах, — что ликвидация министерств во многом лишила совет скую систему ее важнейшего преимущества: способности госу дарства быстро и эффективно концентрировать средства для развития науки и техники, проводить единую технологическую политику и распространять по каналам министерства лучшие достижения на все виды тесно связанного производства»105.

История России, 1945–2007 гг. С. 93.

Там же. С. 90.

Школьный учебник истории и государственная политика В целом ценностная позиция авторов учебника, как уже от мечалась выше, могла бы быть определена как государственни ческая. Однако этого нельзя сказать в отношении их экономи ческих воззрений. Во взглядах на экономику сохраняются во многих оценках рецидивы неолиберального подхода. Совет ская экономическая модель по-прежнему трактуется через ре дуцирующий ее ярлык командно-административной системы.

Авторские предпочтения в выборе идеологии политики в сфере экономики раскрываются, в частности, следующей фра зой: «Единственное решение, которое могло бы вывести страну из кризиса, — предоставление крестьянству свободы выбора форм хозяйствования, передача колхозникам земли в личную собственность»106. Своеобразным индикатором является в дан ном случае слово «единственное». Оно указывает на представ ление авторов о безальтернативности исторического развития, связываемого ими с процессом индивидуализации. Между тем фермерский путь, оцениваемый как единственно правильный, далеко не всегда и не во всех странах приводит к успеху.


Хрущевский этап «холодной войны»

Как и в отношении к предшествующему сталинскому пе риоду, лейтмотивом изложения внешней политики являлось доказательство того, что основным виновником эскалации международной напряженности и агрессии являлись США.

Именно американская сторона объявлялась инициатором но вого витка гонки вооружений. Указывалось, что боевой груз атомных бомб стандартных бомбардировщиков США был в середине 1950-х гг. равен по разрушительной силе совокупно му объему всех боеприпасов, сброшенных союзными войсками на Германию за годы Второй мировой войны. СССР отставал и по совокупности боезарядов, и по средствам доставки. Как по казатель американской инициирующей агрессивности препод носился факт наличия множества военных баз США непосред ственно у границ Советского Союза. При этом СССР не имел у границ или береговой линии Соединенных Штатов ни одной такого рода базы. Попытка ее создания в 1962 г., как следовало Там же. С. 92.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

из последующей подачи материала, вызвала резкое противо действие американцев, едва не поставив мир на грань ядерной катастрофы. Предотвращая начало войны, Советский Союз выводил свои ракеты с Кубы, тогда как американская военная база на южно-кубинском побережье в Гуантанамо оставалась в неприкосновенности107.

Если за США закреплялась образная характеристика основ ного источника международной агрессии, то за СССР — ге нератора мирных инициатив. Призывы Советского Союза об уничтожении ядерного оружия и даже о всеобщем разоруже нии подаются не как демагогические приемы, а как реалисти ческое отражение миролюбивой политики108.

Именно советская сторона, подчеркивается в учебнике, ра нее американской пришла к осознанию того факта, что в ядер ной войне не может быть победителей — она уничтожит весь мир. Исторически первым заявлением на этот счет подается вы ступление Г.М. Маленкова в 1954 г. В то же время далеко не ми ролюбивая риторика советского лидера вроде обещания в адрес империалистических государств — «мы вас похороним» — спи сывается исключительно на хрущевский темперамент.

Провокативная роль Запада прослеживается даже в кон фликтах внутри социалистического лагеря, таких как антисо ветское движение в Венгрии в 1956 г. Восстание в Будапеште началось после соответствующих открытых призывов запад ных радиоголосов, намекавших на возможность оказания во енной помощи со стороны НАТО. Напротив, миролюбивая парадигма советской внешней политики неожиданно обнару живается при анализе истоков конфронтации с КНР. Китай ская компартия предлагала продолжение политики бескомпро миссного противостояния с Западом, игнорирующей ядерные реалии. В своем стремлении присоединения чанкайшистского Тайваня руководство КНР было готово пойти на прямое во енное столкновение с США и втянуть в конфликт на основе действия договорных обязательств вооруженные силы Совет ского Союза. Избранная СССР в тайваньском вопросе тактика История России, 1945–2007 гг. С. 96–97.

Там же. С. 97.

Школьный учебник истории и государственная политика дипломатических компромиссов стала в интерпретации авто ров учебника основанием последующего советско-китайского размежевания109.

Параграф «Внешняя политика СССР в 1953–1964 гг.: от «духа Женевы» к Карибскому кризису» открывается утверждением, что только посредством создания в середине 1950-х гг. межкон тинентальных баллистических ракет СССР удалось принудить США отказаться от политики прямого военного диктата. На дежды на крушение Советского Союза под грузом трудностей экономического порядка также оказались несостоятельными.

Хотя американские военные продолжали разрабатывать планы ядерного нападения, технология ведения борьбы против СССР изменилась. Новым этапом советско-американского противо стояния считается в учебнике переход от парадигмы силового давления к парадигме «идеологической войны». Проводника ми нового американского курса явились созданные в начале 1950-х гг. в Западной Европе радиостанции «Свобода» и «Сво бодная Европа». Вслед за сообщением о новом идеологическом походе США, буквально двумя абзацами ниже, указывается на разработку в СССР в то же время теории «мирного сосуще ствования». Еще несколькими абзацами далее, сообразно с ри торикой «холодной войны», говорится о противостоянии «сил мира» «силам войны и агрессии». Кто в данном случае номини ровался на какую из ролей, говорить не приходится.

Вывод, выносимый авторами в конце параграфа о внешней политике СССР, как бы воскрешает риторику учебной литера туры советских лет: «Удалось сдвинуть с мертвой точки отно шения с главным соперником — США, сохранить и укрепить социалистическое содружество в Восточной Европе и нала дить дружественные отношения с развивающимися страна ми. Активная поддержка Советским Союзом национально освободительных движений и освободившихся стран, его твердая и принципиальная антиколониальная позиция играли ключевую роль в процессе ликвидации колониальной системы.

Одновременно такая политика укрепляла симпатии к СССР среди народов мира. Советский Союз был на стороне исто Там же. С. 102–105.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

рического прогресса и справедливости — отрицать это было невозможно»110.

Концепция защиты национальных интересов подавалась в отношении к оценке хрущевской внешней политики менее акцентированно, чем к сталинской. Сталкиваются, подменяя друг друга, два различных концепта — о пацифизме и геопо литической обусловленности советского внешнеполитическо го курса. Пацифистская составляющая за годы политического лидерства Н.С. Хрущева возросла, тогда как геополитическая уменьшилась.

Ослабление степени международного влияния СССР свя зывается с некоторым ослаблением контроля за государствами, относимыми к лагерю мировой системы социализма. Даже соз дание в 1955 г. Организации Варшавского договора рассматри вается как свидетельство готовности советского руководства допустить более самостоятельную политику стран-союзниц.

Военные отношения между союзническими армиями регули ровались теперь договорными отношениями, а не волевым им перативом Кремля.

Традиционно же создание ОВД преподносилось как укрепле ние советского военного потенциала. В учебнике под редакцией Н.В. Загладина ее учреждение напрямую связывается с фактом вступления в НАТО Федеративной Республики Германии111.

Новым по оценке авторов «История России 1945–2007 гг.»

признавалась возможность национальных вариаций в опреде ление путей строительства социализма. Такое признание было сделано вначале в отношении Югославии. Однако уступки Бел граду не изменили позиции И.Б. Тито. ЮСФСР продолжала по прежнему дистанцироваться от советского блока государств.

Далее Н.С. Хрущев вынужден был пойти на компромисс с лидером компартии ПНР В. Гомулкой в его идеях об «особом польском пути к социализму». Даже подавив восстание в Вен грии, Советский Союз пошел на допущение более либеральной по отношению к ортодоксальной модели версии внутренней политики лидера венгерской компартии Я. Кадара. Наконец, История России, 1945–2007 гг. С. 109.

Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 251.

Школьный учебник истории и государственная политика СССР при Н.С. Хрущеве не смог реально воспрепятствовать КНР в его разрыве с идеологической платформой КПСС. Гео политический вес СССР в мире, несмотря на расширение чис ленности социалистических стран и стран социалистической ориентации, таким образом, при Н.С. Хрущеве находился в стадии понижения.

Для других анализируемых учебников оценка внешней политики СССР хрущевского периода как миролюбивого курса позициониро вания на международной арене в целом не характерна. В книге А.Ф.

Киселева и В.П. Попова сообщается, будто бы советские войска подавили в 1956 г. не только восстание в Венгрии, но и в Польше.

Агрессивная составляющая внешней политики СССР, нивелируемая в «Истории России 1945–2007 гг.», в данном случае искусственно расширялась. В учебнике под редакцией Н.В. Загладина указыва ется на использование Н.С. Хрущевым тактики ядерного шантажа.

Она была им применена, в частности, во время Суэцкого кризиса 1956 г. как угроза в адрес правительств Великобритании и Фран ции112. Если в «Истории России 1945–2007 гг.» введение советских ракет на Кубу преподносится в качестве вынужденной реализации стратегии сдерживания американской военной экспансии, то в за гладинском учебнике руководство СССР обвиняется в провокаци онном, безответственном шаге, предпринятом втайне от мирового сообщества и поставившем мир на грань ядерной катастрофы113.

Как авантюрное характеризуется хрущевское решение о размещении советских ракетных установок на Кубе в учебнике В.А. Шестакова. Само появление у СССР межконтинентальных баллистических ракет определяется, в отличие от «Истории Рос сии 1945–2007 гг.», не механизмом сдерживания военной агрессии США, а очередным витком гонки вооружений, выводящим проти воборство двух держав на планетарный уровень и непосредствен но подводящих мир и ядерной катастрофе114.

В учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова Карибский кризис подавался преимущественно в формате коммунистического экс пансионизма, ставки Н.С. Хрущева на поддержку национально Там же. С. 253.

Там же. С. 256–257.

Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 298.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

освободительных войн. Приводился американский афоризм о со ветских ракетах на Кубе как приставленном к «виску» Соединен ных Штатов «ядерном пистолете». О «ядерных пистолетах» made in USA, приставленных к виску СССР, авторами ничего не говорится.

Зато в изобличение советского авантюризма сообщается о полу ченном командующим группировкой генералом И.А. Плиевым ука зании от Н.С. Хрущева о возможности самостоятельного принятия решения о применении ядерного оружия, «если это диктовалось сложившейся ситуацией или в случае утраты связи»115.

Учебник «История России 1945–2007 гг.» в интерпретации венгерских событий 1956 г. допускает, как уже показывалось выше, оговорку о последующей либерализации политического режима в ВНР при Я. Кадаре (Венгрия как «самый веселый ба рак социализма»). Оценка учебника В.А. Шестакова — прямо противоположная. Либерализационные процессы не только в Венгрии, но и в СССР были свернуты, а период «оттепели» во внешней политике оказался завершен. «После событий в Вен грии, указывается в шестаковском учебнике, — идея обеспе чения мира с позиции силы стали доминирующей в советской внешней политике, а дальнейшая либерализация советского общества была закончена»116.

Идейная парадигма шестидесятничества Из восемнадцати страниц п. 8 «Оттепель: духовная жизнь, наука и культура» к научному компоненту заявленной тематики относится только два абзаца. Столько же, сколько на «науку», в объемном выражении текста отводится на проблему «стиляг».

Основной акцент в параграфе сделан на вопросе о дестали низации общественной жизни. Новизна подхода к этой теме за ключается в указании на неоднозначность восприятия процес сов оттепели в интеллигентской среде. Помимо «обновленцев»

в идейном спектре советской интеллигенции обнаруживались также сторонники «сталинизма». Журнал А.Т. Твардовского «Новый мир» не являлся всеобщим «властителем дум», пред Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века.

С. 209.

Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 297.

Школьный учебник истории и государственная политика ставляя лишь один из идеологических срезов. Другой «толстый»

журнал — «Октябрь» объединял вокруг себя сторонников консервативных взглядов на социализм, «Знамя» и «Молодая гвардия» — приверженцев национально-традиционалистского переосмысления исторического опыта России.

Характерно, что во всех других анализируемых учебниках из всего спектра идейно разнородных журналов хрущевской эпохи упоминается только «Новый мир». Исключение составляет учебник под редакцией Я.О. Чубарьяна, в котором в связи с публикацией отрывков романа Б. Пастернака «Доктор Живаго» фигурирует журнал «Октябрь»117.

Авторами нового учебника подчеркивается некорректность трактовки «шестидесятничества» в качестве оппозиционно го движения. Не являлись «шестидесятники» и либералами.

В большинстве своем они выступали приверженцами последо вательного воплощения в жизнь принципов социализма, свя зываемого ими с преодолением сталинских деформаций и воз вращением к «идеалам революции».

Доказывается, по существу, «односторонний характер хру щевской оттепели». Действие ее ограничивалось разрешением критики И.В. Сталина и связанных с ним явлений. А вот, к при меру, в вопросах религии, напротив, происходило ужесточение режима. Сравнительно толерантное отношение к традиционным религиозным организациям в сталинский период сменилось но вым атеистическим походом при Н.С. Хрущеве. Так что «отте пель» оказалась на поверку не более чем реабилитацией находя щихся взаперти во времена И.В. Сталина левокомунистических идеологий. На все, что находилось за рамками избранной идео логической платформы, ее стандарты не распространялись118.

«Хрущевская оттепель» и практика современного цензу рирования «Вычищенными» из окончательной версии учебника оказались приводимые в филипповской книге для учителя цифры хрущевских политических репрессий. О них ни в одной из анализируемых учеб Отечественная история ХХ — начала ХХI века. С. 202.

История России, 1945–2007 гг. С. 112–128.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

ных книг нет ни слова. Между тем согласно книге А.В. Филиппова преследования по «антисоветской» 58-й статье УК были продолже ны. По ней только за 1956–1957 гг. подверглась аресту 3380 чело век — почти половина «политических», осужденных за весь пери од от смерти И.В. Сталина до 1988 г. Из текста книги для учителя, где данная статистика приводится вслед за изложением расстрела просталинских демонстраций в Тбилиси, следует, что основной контингент политических осужденных составили «сталинисты»119.

Существенно урезанным по сравнению с филипповской книгой для учителя оказался раздел, посвященный смещению Н.С. Хру щева. В окончательной версии учебника была сохранена лишь информационно-фактическая канва заговора. Для предпринятого А.В. Филипповым теоретического осмысления хрущевского сме щения не нашлось места. Между тем автором формируется весьма важный тезис о том, что непрочность верховной власти Н.С. Хруще ва определялась нерешенностью проблемы выработки четкого ме ханизма бюрократических ротаций в СССР. Единственным крите рием кадрового отбора являлась личная чиновничья преданность.

Но верность чиновника — категория изменчивая. Как следствие — постоянная угроза заговоров и даже переворотов. Удержание власти, подчеркивает автор книги для учителя, превращалось для Н.С. Хрущева в главную задачу, решение которой часто вступало в противоречие с интересами страны и народа. Как пример тако го рода конъюнктурных шагов рассматривалась А.В. Филипповым хрущевская децентрализация системы управления экономикой.

Преследуемой в данном случае задачей являлось достижение осла бления политических позиций Совета министров СССР как главно го конкурента партийного аппарата. Помимо управленческого кол лапса, реформа привела к быстрому формированию региональных партийно-государственных элит, открывала начало процессу но менклатуризации советской системы120.

Как и в отношении к сталинскому периоду, из текста учебника оказался изъят присутствующий в книге для учителя раздел, акку мулирующий авторские размышления о роли соответствующего политического лидера в истории России. В результате такого купи Филиппов А.В. Новейшая история России 1945–2006 гг. С. 102.

Там же. С. 169–171.

Школьный учебник истории и государственная политика рования глава о хрущевской оттепели предстала перед учащимися без каких-либо общих выводов.

Повествовательная канва прерывается сообщением о провале реформы среднего образования. Между тем в соответствующем разделе книги для учителя выделялись важные положения для осмысления как личности Н.С. Хрущева, так и результатов его по литической деятельности. Указывалось на активную роль Никиты Сергеевича в репрессиях и зависимость хрущевского карьерного роста от сталинского покровительства.

Десталинизация рассматривалась автором прежде всего как тактический прием, используемый Н.С. Хрущевым в борьбе с по литическими конкурентами. В учебнике такая оценка отсутствует.

В результате мотивы, подтолкнувшие Н.С. Хрущева к выступлению на ХХ съезде с секретным докладом, оказываются не прокоммен тированы121. В то же время в других учебниках прослеживается чет кое разнесение подходов в оценке ХХ съезда между точкой зре ния о критике культа как объективной общественной потребности и средстве укрепления личной власти Первого секретаря ЦК КПСС.

Взгляд на десталинизацию как на орудие борьбы с оппонента ми был сформулирован, в частности, в учебнике под редакцией Я.О. Чубарьяна122.

На смену «культу Сталина», как следовало из рассматриваемой книгой для учителя дальнейшей логики трансформированных про цессов, в общественное сознание внедрялся «культ Хрущева». Па радокс обнаруживается в том, что хрущевская власть оказалась в итоге столь же абсолютистски выраженной, как и сталинская. Раз личия между ними усматривались в стиле презентации царистского образа. Если И.В. Сталин позиционировался как сакральная фигу ра, некое подобие божества, то Н.С. Хрущев — «народный царь», доступный для простого человека руководитель123.

В качестве резюме хрущевского периода отечественной исто рии целесообразно было бы привести имеющиеся в тексте книги для учителя слова Р. Медведева о всеобщем недовольстве хрущев Там же. С. 173–182.

Отечественная история ХХ — начала ХХI века: учебник для 11 кл.

С. 200.

Филиппов А.В. Новейшая история России 1945–2006 гг. С. 177.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

ской политикой. Они позволили бы преподнести для учащихся в си стемном виде основные противоречия и провалы реформаторской практики. Почему-то один из наиболее нагруженных в смысловом отношении фрагментов в текст «Истории России 1945–2007 гг.»

не попал. Почти у всех, констатировалось в книге для учителя, на шлись причины для недовольства политикой Н.С. Хрущева. «Выс шая бюрократия была недовольна отменой части привилегий и бесконечными кадровыми перетрясками и реорганизациями;

осо бое недовольство вызывало разделение обкомов на городские и сельские. Высшее военное командование было недовольно поли тикой резкого сокращения армии, флота и оборонных расходов, а все военнослужащие — понижением пенсии по выслуге лет. Дипло маты обвиняли Хрущева в неловких маневрах в период Карибского кризиса и других не менее пагубных внешнеполитических акциях.

Популярности Хрущева в системе МВД не могла способствовать и отмена льгот по зарплате и пенсиям. Интеллигенция, которая при ветствовала либерализацию в сфере культуры, считала гласность слишком дозированной и требовала большего;

ее не мог не оттал кивать жесткий стиль отношений Хрущева с деятелями культуры.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.