авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Багдасарян В.Э., Абдулаев Э.Н., Клычников В.М., Ларионов А.Э., Морозов А.Ю., Орлов ...»

-- [ Страница 3 ] --

В научных кругах помнили откровенный нажим при избрании в члены АН СССР приверженцев Лысенко, сопровождаемый угрозой разогнать академию в случае их провала на выборах. Жители Си бири и Дальнего Востока пострадали от необоснованной отмены надбавок к зарплате, а все население — от деноминации рубля, в результате которой возросли цены, и товарного дефицита. Кол хозники были недовольны новым наступлением на приусадебные хозяйства. Верующие были глубоко возмущены в связи с притес нениями православной церкви и закрытием значительного числа храмов. Все общество устало от утопических заявлений, необосно ванных обещаний, демагогических рассуждений»124.

1.3.3. Брежневский период Брежневизм в традициях карикатуризации Брежневский период и лично Леонид Ильич традиционно преподносились в учебниках либеральной генерации в ракур Филиппов А.В. Новейшая история России 1945–2006 гг. С. 180–181.

Школьный учебник истории и государственная политика се политического гротеска. Сатирический приговор выносился одному из сильнейших государств мира. Посредством апел ляции к реалиям брежневской эпохи социалистическая сис тема развития признавалась нефункциональной. В качестве определяющего парадигмального понятия для характеристики соответствующего периода использовался термин «застой».

Последующий системный кризис и распад СССР связывался не столько с горбачевским реформированием, сколько с эн тропией брежневской эпохи. Запоздалые попытки спасти по средством реформ прогнивший организм Советского Союза оказались ввиду длительного промедления неудачными. Лейт мотивом учебника «История России, 1945–2007 гг.» явилась частичная реабилитация брежневизма. Авторы сознательно отошли от редуцирующей объяснительной модели. Была це ликом отвергнута гротескная тотальность презентации совет ской системы.

Как правило, в карикатурно-анекдотическом ракурсе пре подносилась в учебниках пропаганда военных заслуг Л.И. Бреж нева. В разделе «Нарастание кризисных явлений в конце 70-х начале 80-х гг.» учебника под редакцией А.О. Чубарьяна основ ным тематическим сюжетом стало именно личностное тщеславие Л.И. Брежнева, породившее идущий в его адрес поток торжествен ных славословий и подношений. Образ генерального секретаря конструировался из следующих составляющих: непроходящие болезни, с трудом произносимые речи, самоустранение от реше ния вопросов текущего государственного управления, падкость до раболепия и неприкрытой лести, присуждение череды высших воинских наград и званий, превознесение литературных талантов.

Номинированное в названии раздела выявление кризисных явле ний оказалось сведено главным образом к одной политической фигуре. Тень при такой образной характеристике падала на народ, воспринявший брежневский культ, несмотря на его явно проявляе мое внешне несоответствие героизированной презентации125.

В «Истории России, 1945–2007 гг.», возможно впервые, в ответ на карикатуризацию образа «Ильича» приводится ука Отечественная история ХХ — начала ХХI века: учебник для 11 кл.

С. 226.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

зание, что будущий генеральный секретарь действительно вое вал, пройдя Великую Отечественную войну от начала и до кон ца, закончив ее в чине генерал — лейтенанта, имея многочис ленные боевые награды. Положенный в основу «Малой земли»

сюжет о битве за Новороссийск действительно являлся одним из наиболее ярких и исторически подлинных эпизодов бреж невской биографии. Более того, подчеркивалось, что именно репутация фронтовика сыграла одну из наиболее важных фак торных ролей в движении Л.И. Брежнева на высший пост в го сударстве126.

Природа брежневского консерватизма и номенклатури зация режима При объяснении природы внутриполитической борьбы в СССР брежневского периода авторы нового учебника про должили развитие теории «игры элит». Противопоставлялись друг другу консервативная и реформаторская группировки.

Предметом разногласия определялось различное отношение к курсу ХХ съезда КПСС. Реформаторы видели основную за дачу развития страны в ее последующей десталинизации, консерваторы — в возвращении к апробированной прежним опытом СССР сталинской модели управления. Личностно ор динарная применительно к роли политического лидера фигура Л.И. Брежнева являлась выражением межгруппового компро мисса.

В качестве руководителя сталинской группировки в По литбюро номинировался председатель Комитета партийно государственного контроля А.Н. Шелепин. Он же определялся главным организатором свержения Н.С. Хрущева. А.Н. Шеле пину приписывалась разработка цельной программы возвра щения к сталинской политике. При этом о наличии альтерна тивной реформаторской программы не упоминалось. Хотя и говорилось о наличии в аппарате ЦК немалого количества сто ронников «курса ХХ съезда», ни одна конкретная фамилия не называлась. Вопрос о том, кто составлял группировку «рефор маторов», остается, таким образом, открытым. Перечень фигур История России, 1945–2007 гг. С. 131.

Школьный учебник истории и государственная политика Центрального комитета раннебрежневского периода также не позволяет идентифицировать сколько бы то ни было значимое реформаторское крыло в высших эшелонах партии. Это касает ся даже А.Н. Косыгина, безусловно, реформатора, приверженца курса ХХ съезда. Используемый по отношению к нему эпитет «сталинской нарком» исключал его идентификацию в качестве сторонника десталинизации127.

В отличие от других учебников однозначного осуждения не осталинистов шелепинской группы в «Истории России, 1945– 2007 гг.» не прослеживается. Напротив, указывается на зна чительную поддержку в партийных рядах предлагаемого ими пересмотра в положительном ракурсе деятельности И.В. Ста лина. Заявления в этом ключе Л.И. Брежнева на праздновании 20-летия Победы в Великой Отечественной войне и руководи теля московской партийной организации Н.Г. Егорычева были встречены продолжительными овациями128.

В школьных учебниках либеральной генерации отказ от «курса XX съезда» оценивался как однозначный негатив. С негодованием пишет, к примеру, В.А. Шестаков о свертывании процесса реаби литации и искоренении самого упоминания о жертвах сталинских репрессий. «Отход от курса на десталинизацию, — резюмирует он, — оборвал линию на оздоровление морально-политического климата в стране, демократическое обновление»129.

Политическая победа Л.И. Брежнева трактуется в новом учебнике как торжество консервативного направления в КПСС.

Отрицание обоих вариантов преобразований — сталинского и либерально-коммунистического — объясняется усталостью управленческих кадров и населения от перманентно действую щих мобилизационных проектов. «Новых тягот, — констатиру ется в учебнике, — советские люди не желали». Народ устал от преобразований и смен политического курса предшествующих эпох. «Начало брежневского проявления, — поясняется автора ми учебника, — как раз и было отмечено поиском такой страте гии, которая позволила бы ослабить напряжение от неимовер Там же. С. 131–132.

Там же. С. 131.

Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 303.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

ных усилий. Основная идея, на которой фактически сошлись новые руководители страны, была проста: развиваться на уже сформировавшейся основе, ничего принципиально не меняя.

Стабильность становится главным лозунгом государственно го курса»130. Удивительным образом описание умонастроений периода брежневизма совпадает с рефлексией современной России. Боязнь перемен является общей родовой чертой, объе диняющей между собой обе эпохи. Естественно, что вполне ло яльные к современным российским властям сами авторы учеб ника от прямых параллелей такого рода воздерживаются.

Одной из новаций учебника «История России, 1945–2007 гг.»

в освещении брежневского периода явилось рассмотрение концепта «развитого социализма» в качестве новой советской идеологии. Ранее он определялся не иначе как фразеологема пропагандистских кампаний. Концепция построения в СССР социалистического общества оценивается теперь как стратеги чески продуманный управленческий механизм, соотносимый с реальными вызовами мирового развития. Посредством внедре ния новой идеологии достигалось примирение фундаменталь ных положений марксистско-ленинской теории с реалиями со циалистического строительства. Указывалось на три основные решаемые с помощью данной концепции задачи:

1) обоснование сохранения при социализме противореча щих марксистскому видению коммунистического обще ства таких компонентов, как классовое деление, различ ные формы собственности, товарно-денежные отношения и, наконец, сам институт государства;

2) обоснование перехода от практики грандиозных проек тов и парадигме стабилизации;

3) обоснование самоценности существующей действитель ности безотносительно к задачам на будущее. Конститу ция 1977 г., расцениваемая прежде всего как формальная лакировка советской системы, преподносилась в данном случае в качестве прямого следствия, принятия нового идеологического концепта131.

История России, 1945–2007 гг. С. 133.

Там же. С. 134–137.

Школьный учебник истории и государственная политика Брежневский период, естественно, не мог быть не оценен с точки зрения дальнейшего номенклатурного перерождения советского режима. Представителям простого народа, массово инкорпорированным во власть в первые советские десятиле тия, пробиться в высшие номенклатурные круги было все бо лее затруднительно. Реанимировался в новом формате уничто женный революцией наследственный принцип восхождения по карьерной лестнице. Невиданный прежде размах приобрел феномен коррупции. Впрочем, в интерпретации этих явлений все проанализированные учебники обнаруживают консолиди рованную позицию, расходясь лишь в деталях. Одной из таких деталей явилось в «История России, 1945–2007 гг.» указание на устранение из устава партии на ХХIII съезде КПСС поло жения об обязательности норм ротации партийных кадров как одном из важнейших оснований номенклатуризации режима, утверждения феномена советской геронтократии132.

Ракурс теории элит в рассмотрении брежневского правления обнаруживается не только в «Истории России, 1945–2007». Власть Л.И. Брежнева трактовалась, к примеру, в учебнике А.Ф. Киселе ва и В.П. Попова как своеобразный общественный договор. Смысл этого договора усматривался в компромиссе между номинальным лидером и руководителями регионов, получавшими в обмен на без оговорочную поддержку генерального секретаря почти неограни ченные властные полномочия на местах.

Учебники прежней идейной генерации в целом давали брежнев скому периоду более жесткую оценку. В учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова внутренняя политика эпохи брежневизма рассматри вается в параграфе с симптоматичным названием — «Время кон серваторов». Авторы приводят три получивших распространение в историографии точки зрения на брежневский период советской истории:

1) застой;

2) поступательное развитие при некотором характерном для второй стадии модернизации замедлении темпов;

3) системный распад.

Там же. С. 137–138.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

Последняя из приведенных оценок представлена как позиция западных историков. Именно к ней и склоняются авторы учебни ка. Об этом можно судить хотя бы по названию соответствующей главы «СССР: от сверхдержавы к распаду». Распадающимися, со гласно авторской оценке, оказались при Л.И. Брежневе структур ные компоненты советской системы — экономика, администрация, идеология, социалистический лагерь133.

С предложенной оценкой брежневизма перекликается пози ция, обозначенная в учебнике В.А. Шестакова. Понятие «застой»

автором отвергается в пользу более жесткой оценочной характе ристики. Речь шла, подчеркивается им, не о «застое», а о систем ном кризисе советской тоталитарной модели социализма. Автор убежден в принципиальной нереформируемости СССР. Все попыт ки демократизации социалистической системы, полагает он, были обречены. Либо требовалось отказаться от реформаторских иллю зий, либо демонтировать саму систему134.

«Новая историческая общность — советский народ»:

брежневская национальная политика Принципиально в ином свете по отношению к либераль ным учебным версиям трактуется в учебнике «История России, 1945–2007 гг.» брежневская национальная политика. Служив шая ранее предметом резкой критики, теперь она преподно сится преимущественно в позитивном ракурсе. Используемый прежде в качестве объекта для сарказма тезис о новой исто рической общности — советском народе признается в новом учебнике реальностью развития национальных отношений в СССР. Такая общность (суперэтнос в терминологии Л.Н. Гуми лева) действительно существовала, что не отрицало вместе с тем существования и отдельных наций.

В ответ на исходящие от бывших союзных республик об винения России в колониальной политике лейтмотивом изло жения соответствующего раздела в рецензируемом учебнике явилось утверждение о приниженном по отношению к нацио Киселев А.Ф., Попов В.П. История Россию ХХ — начало ХХI века.

С. 220–221.

Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 302.

Школьный учебник истории и государственная политика нальным меньшинствам положении русских в СССР. Указыва лось на «донорство» РСФСР экономик иных республик Союза.

Помощь, оказываемую Россией другим республикам, недопо лучали собственно русские регионы. На черте «настоящего вымирания» оказалось, в частности, русское Нечерноземье.

Отмечается распространение в брежневские годы практики вытеснения русских в национально-государственных форми рованиях. Будучи квалификационно связаны с промышлен ным сектором, русские оказались статусно оттеснены на второй план по отношению к местному населению, монополизировав шему сферы торговли и услуг, занимавшему также ключевые посты в «титульной» чиновничьей иерархии. Допускается даже оценка статуса русских в национальных республиках СССР как граждан «второго сорта». «Русским, — резюмирует учебник об зор сложившейся ситуации, — становилось все более неуютно в этой атмосфере. При любой возможности они стремились возвратиться в Россию»135. По существу, описываемое положе ние дел в большей степени калькирует современную постсовет скую ситуацию, чем отражает реалии брежневского общества, с действовавшими в нем установками интернационалистского содержания. О массовой миграции русских с национальных окраин в тот период не могло быть и речи. Миграционные во йны начнутся значительно позже, будучи сопряжены с процес сом дезинтеграции ядерного государства.

Характерно отсутствие в учебнике раздела, посвященного диссидентству. Терминологическое обозначение «диссиденты»

вообще ни разу не употребляется во всей главе о Л.И. Брежне ве. Это резко диссонирует с другими учебниками, в которых диссидентскому движению отводится если не центральное место в историческом процессе, то одна из важнейших ролей.

Генерирование автором нового учебника исторической миссии диссидентства должно означать отрицание сколько то ни было весомого влияния его на советское общество. Впрочем, не бу дучи раскрыт в тексте соответствующей главы, термин «дис сиденты» почему-то оказался включен в прилагаемый ко всему История России, 1945–2007 гг. С. Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

учебнику словарь терминов. Налицо явная рассогласованность между различными структурными компонентами книги136.

Для сравнения в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова истории диссидентства в СССР посвящен целый раздел. Он оказался в объ емном отношении самым крупным структурным компонентом из трех параграфов шестой главы, посвященных брежневской эпохе.

Тематика диссидентства оказалась, таким образом, более важной, чем, например, косыгинская реформа, застойные тенденции в со ветском обществе или война в Афганистане137.

Характерно, что во всех представленных версиях истории диссидентства в СССР его идейный спектр ограничивался право защитным движением. Термин «диссидент» оказался, по сути, отождествлен с термином «либерал». Существование других на правлений в диссидентстве — социалистического и национально патриотического — замалчивалось. В результате у учащихся не мог ло сложиться иного представления, чем взгляд на западную либе ральную демократию в качестве единственно возможной реальной альтернативы советскому социализму. Исподволь обосновывалась тем самым естественность и безальтернативность установленной с распадом СССР модели развития.

Любопытное объяснение оснований зарождения правозащит ного движения в СССР, связующего его с информационной рево люцией, было выдвинуто в учебнике под редакцией А.О. Чубарья на. Возможное еще в 1930-е гг. сокрытие проявлений беззакония оказалось при новых условиях информатизации несостоятельным.

Стагнирующая экономика При оценке брежневской экономической политики, как и прежде хрущевской, обнаруживается сохраняющаяся привер женность авторов к некоторым либеральным стереотипам.

Воззрения их на экономику существенно расходятся со взгля дами на политическую сферу. Базовым является положение о неэффективности системы государственного регулирования.

В общем, рассуждениям о бесперспективности плановой эко История России, 1945–2007 гг. С. 359.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века.

С. 235–239.

Школьный учебник истории и государственная политика номики было отведено три страницы текста — почти треть объема соответствующего параграфа. Данное текстовое расто чительство особо диссонирует с отмеченной выше экономией на использовании концептуальных обобщений. Следователь но, можно предположить, что тезисам о неэффективности го сударственной монополизации и государственного планиро вания отводилось в общем замысле работы особое значение.

Стереотипы либеральной теории экономики как единственно возможный научный подход к анализу экономических про цессов по — прежнему внедряются в сознание российских уча щихся138.

От общетеоретических рассуждений авторы переходят к их иллюстрации опытом провала косыгинского реформиро вания. Свойственный для ряда учебников восторг по поводу успехов реформ А.Н. Косыгина сменяется в данном случае ак центировкой внимания на нерешенности поставленных ими задач. Признавая восьмую пятилетку «как самую успешную со сталинских времен» авторы в то же время подчеркивают «не решительность и консерватизм» реформаторов139.

Апологетическую тональность в освещении косыгинских ре форм можно обнаружить в соответствующем разделе учебника под редакцией Н.В. Загладина. Авторы в данном случае, не огра ничившись статистикой роста экономических показателей, пред ставили картину существенного прорыва в сфере социального благополучия. То, что закладывалось десятилетиями, оказалось искусственно сведено к достижениям восьмой косыгинской пя тилетки. Говорится, например, о развитии практики международ ного туризма. Верное по существу утверждение преподносится в структуре текста таким образом, что у учащегося складывается представление, будто турпоездки советских граждан за рубеж и иностранцев в СССР стали реальностью только лишь со второй по ловины 1960-х гг. Завершается раздел и вовсе парадоксальным по ложением, вплотную приближающим направленность косыгинских преобразований к платформе либерального реформирования. По отношению к контексту конца 1960-х гг., вопреки всем утвержде История России, 1945–2007 гг. С. 146–148.

Там же. С. 150.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

ниям о приостановке процесса десталинизации, сообщается, что в эти годы повышалась «открытость общества, рос интерес к идеям либеральной демократии и рыночной экономики»140.

Среди указываемых причин провала косыгинского рефор мирования в «Истории России, 1945–2007 гг.» обращает на себя внимание тезис о несовместимости рыночных механизмов стимулирования с институтом государственной монополии.

Пугающая советских реформаторов перспектива безработицы определяется в учебнике как непременное следствие перехода к рынку. Нерентабельные предприятия, указывается в нем, сле довало бы перепрофилировать или закрыть, что предполагает лишение рабочих мест части трудящихся. Установка совет ского руководства на поддержание социального обеспечения рассматривалась в данном случае как противоречие задачам экономического развития. Вообще налицо классическая либе ральная платформа, чуждая признанию социальных критериев политики в целом, социальных гуманистических критериев по литики в сфере экономики141.

Впрочем, в объяснении генезиса застоя учебник «История России, 1945–2007 гг.» не ограничивается традиционными ссылками на отсутствие у советских трудящихся материаль ных стимулов активизации хозяйственной деятельности. От носительно новым для школьной учебной литературы под ходом явилось установление его обусловленности фактором открывшихся перед СССР перспектив экспортного освоения ресурсной сырьевой базы. Повышение мировых цен на нефть во время энергетического кризиса 1973 г. представлено в виде своеобразной ловушки, сориентировавшей советское руковод ство на выбор в пользу консервации системы. Подчеркивалось, что развитие ТЭК осуществлялось в ущерб другим определяю щим динамику научно-технического процесса отраслям народ ного хозяйства — электронике, машиностроению, робототех нике и др.

Характерен отказ авторов от стереотипа о «советской эконо мической автаркии». В брежневский период СССР был прочно Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 268.

История России, 1945–2007 гг. С. 146–148.

Школьный учебник истории и государственная политика интегрирован в мировой рынок. Более того, ставка на прибыль ность от внешней торговли определялась в качестве основного стратегического ориентира советской экономической полити ки соответствующего периода. Какая уж тут автаркия!

Находясь на либеральных позициях в оценках внутренней экономической политики, авторы резко разрывают с ними при анализе внешнеэкономической деятельности. Интеграция СССР в мировой рынок рассматривается, вопреки глобализа ционным ценностям либерализма, как угроза для советской экономики. Эти угрозы связываются с установлением зави симости от коньюнктуры цен на мировом рынке. Появилась возможность внешнего экономического давления на СССР, чего удалось избежать в прежние периоды советской истории.

Цена же на основной предмет экспорта — нефть — зависела от Саудовской Аравии, а на основной предмет импорта — зер но — от Соединенных Штатов Америки. Трудно было допу стить, что геополитические противники Советского Союза не преминут воспользоваться представившейся им возможно стью ценового воздействия. Однако резюмируют авторы свой анализ экономической политики СССР данного периода так:

«Советские руководители во главе с Брежневым предпочита ли не доискиваться до глубинных причин происходящего, да и саму действительность воспринимали во все более искажен ном виде»142.

Предпринятый анализ вполне мог быть адресован не только к «брежневской», но и к современной России. Однако ничего подобного критике нефтяной зависимости СССР эпохи застоя применительно к путинскому периоду не наблюдается. Напро тив, говорится о стратегической целесообразности избранного РФ курса «энергетической дипломатии». Что это — аберрация близостью или нераспространяемость критики на действую щую государственную власть? Парадокс заключается в том, что по многим параметрам современную Россию было бы более це лесообразно изучать по главе 3–«Брежневская эпоха СССР в 1964–1985 гг.».

Там же. С. 158.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

Несостоявшаяся андроповская модернизация Хорошо известно об особом уважительном отношении В.В. Путина к фигуре Ю.В. Андропова. В кругах Федеральной службы безопасности существует даже своеобразный культ бывшего председателя КГБ СССР. Следовало бы в этой свя зи ожидать переоценки в позитивном ракурсе деятельности Ю.В. Андропова на страницах учебника истории. И действи тельно, оценка его личностных качеств в «Истории России, 1945–2007 гг.» резко диссонирует с характеристикой других со ветских политических лидеров.

Необразованности и эмоциональной несдержанности Н.С. Хрущева, ординарности и серости Л.И. Брежнева про тивопоставляются «ум, высокая образованность, аскетизм»

Ю.В. Андропова. Авторы с пониманием отнеслись к формуле андроповской политики: «Хотя нельзя все сводить к дисци плине, но начинать надо именно с нее»143. Указывается на пер венство Ю.В. Андропова в выдвижении объективных оценок состояния советского общества, признании противоречий и накопившихся проблем. Фраза нового генерального секретаря «Мы плохо знаем общество, в котором живем» могла бы соста вить императив системных преобразований144.

Ю.В. Андропов предстает также в качестве единственного после И.В. Сталина и до В.В. Путина национального политиче ского лидера, пытавшегося организовать борьбу против фор мирующегося олигархизма. Однако ввиду скорой смерти гене рального секретаря перспектива андроповской модернизации оказалась нереализованной. Ю.В. Андропов оказался представ лен, таким образом, как «несостоявшийся спаситель». Приход на смену ему престарелого и больного К.У. Черненко означал для номенклатуры обеспечение краткосрочного периода спо койного существования.

Разрядка или стратегия «усыпления противника»

При рассмотрении внешней политики брежневского перио да, как и при анализе других эпох, основная критика адресует История России, 1945–2007 гг. С. 142.

Там же. С. 143.

Школьный учебник истории и государственная политика ся не советскому руководству, а руководству США. На сферу внешнеполитической деятельности понятие «застой» не рас пространяется. Несмотря на совершенные просчеты, вроде предложения китайским коммунистам о смещении Мао Цзэ дуна по образцу отстранения от власти Н.С. Хрущева или по давления «пражской весны» в Чехословакии, политика СССР на международной арене выражалась в динамике роста совет ского стратегического потенциала. Указывается на достижение Советским Союзом к 1968 г. состояния паритетности ракетно ядерного арсенала с главным потенциальным противником — Соединенными Штатами Америки. «США, — констатируют в связи с этим авторы учебника, — лишились возможности безнаказанно нанести первый обезоруживающий удар по Со ветскому Союзу»145. Из данной констатации следовало, что желание нанести такой удар у Соединенных Штатов все-таки имелось.

Излагаемый далее курс на разрядку международной на пряженности преподносится, таким образом, как достижение советской политики, принудившей американцев, вопреки их агрессивным устремлениям, идти в указанном формате взаи моотношений. О том, что курс разрядки воспринимался в США как вынужденная уступка, свидетельствовала принятая там в качестве стратегического ориентира с приходом к власти Р. Рейгана политика «звездных войн». «Ломка стратегическо го паритета и достижение Соединенными Штатами военного преобладания, — комментируется в учебнике наступивший с начала 1980-х гг. новый конфронтационный поворот междуна родных отношений, — должны были стать предпосылкой для возможности оказания политического давления на Россию.

Значительно увеличивая свой военный потенциал американ ская администрация пыталась не только достичь военного пре восходства, но и усилить процесс гонки вооружений в СССР с целью ослабления советской экономики»146. Программа СОИ явилась для СССР новым историческим вызовом. Однако у успокоенного атмосферой разрядки и потоком нефтедолларов Там же. С. 167.

Там же. С. 173.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

советского общества мобилизационных ресурсов для очеред ного напряжения сил не обнаружилось. В этом отношении аме риканская стратегия «усыпления противника» сработала на сто процентов.

В других анализируемых учебниках международная ситуация в брежневский период «холодной войны» определялась под не сколько иным углом зрения — как обоюдное соперничество двух общественно-политических систем и военных блоков. СССР не па рировал американские угрозы, а выступал наряду с США главным проводником экспансионизма. Так, в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова указывается, что основным полем борьбы между си стемами в брежневский период стали образовавшиеся на руинах колониальной системы страны «третьего мира»147.

Различие оценок результатов внешней политики СССР брежнев ского периода отчетливо проявляется при сопоставлении содержа тельных подходов «Истории России 1945–2007 гг.» с резюме соот ветствующего раздела учебника В.А. Шестакова. Государственный курс СССР на международной арене наделяется в шестаковских оценках следующими характеристиками: «очевидная несостоя тельность», «крах», «многочисленные неудачи», «глубокое непони мание ситуации в мире»148.

Геополитический узел афганской войны Переоценке в направлении снятия обвинений с советской внешней политики в ее милитаристском характере подвергся в новом учебнике ряд сюжетов «холодной войны» брежнев ского периода. Так, при освещении конфликтов на Ближнем Востоке делается вывод о том, что целью политической линии СССР являлось сдерживание агрессивных устремлений США и НАТО. Именно Советский Союз, указывается в учебнике, предотвратил в 1967 г. своими жесткими заявлениями и демар шем военно-морского флота распространение израильской экспансии149.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века.

С. 228.

Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 323.

История России, 1945–2007 гг. С. 164.

Школьный учебник истории и государственная политика В текст раздела, излагающего события войны в Афганиста не, инкорпорирован комментарий небезызвестного стратега борьбы с СССР З. Бжезинского, свидетельствующий о прово кативной роли США в развязывании афганского конфликта.

«Президент Картер, — вспоминал бывший президентский со ветник по национальной безопасности, — подписал первую директиву о тайной помощи противникам просоветского ре жима в Кабуле 3 июля 1979 года. И в тот же день я написал до кладную записку для президента, в которой я ему объяснил, что, по моему мнению, эта помощь повлечет за собой советское военное вмешательство… Мы не заставили русских вмешать ся, мы просто сознательно увеличили возможность того, что они это сделают. Эта секретная операция была отличной идеей.

Ее целью было заманить русских в афганскую ловушку. В тот день, когда Советы официально перешли границу, я написал президенту Картеру вкратце: «У нас теперь есть возможность дать СССР свою вьетнамскую войну»150.

Советский Союз в новой версии изложения войны в Афга нистане рассматривается не единственной внешней стороной конфликта. Сообщается об активной военной и финансовой поддержке исламистских противников кабульского режима со стороны США, Пакистана и Саудовской Аравии. В оценивае мом ранее как абсолютно бессмысленная затея афганском про екте обнаруживаются теперь и рациональные основания гео политического значения — обезопасить советскую Среднюю Азию151.

Для сравнения: в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова изложе ние событий войны в Афганистане начинается со слов о совершен ном внешней политикой СССР «грубом просчете». В оценке совет ского контингента войск используется даже термин «оккупанты».

Говорится о полном провале СССР в Афганистане, что из учебника «История России 1945–2007 гг.» вовсе не следует152.

Там же. С. 172.

Там же. С. 172.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века.

С. 233–235.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

Бренд застоя В невключенном в учебник «История России 1945–2007 гг.»

разделе филипповской книги для учителя «Период застоя и роль Л.И. Брежнева в отечественной истории» брежневскому периоду истории и вовсе дается оценка в большей степени со знаком плюс, чем минус. Приводится статистика опросов общественного мне ния, согласно которой большинство из опрошенных россиян дают Л.И. Брежневу положительную оценку. Автор задает вопрос о точ ке апогея в истории СССР. По этому вопросу он активно полемизи рует с мнением итальянского историка Дж. Боффа, датировавшего начало заката Советского Союза 14-м октября 1964 г. — днем сме щения Н.С. Хрущева. С точки зрения А.В. Филиппова, этой датой являлся 1975 г. — время подписания протоколов совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Хельсинское совещание стало высшим проявлением достигнутого СССР международного авторитета. После достижения точки апогея, естественно, начался спад. Брежневская эпоха оказалась разделена, таким образом, на два периода — до и после 1975 г. Первому из них дается положи тельная оценка, второму — отрицательная. Разграничивающей их чертой явилась клиническая смерть и тянущиеся от нее непрекра щающиеся болезни Л.И. Брежнева. Традиционно ориентированная на автократическую модель управления страна, лишившись факти чески своего лидера, оказалась в состоянии застоя.

В учебник не включены присутствующие в книге для учителя другие положительные эпитеты, адресуемые личности генерально го секретаря. Приводились высказывания, отмечавшие компетент ность и профессиональную состоятельность Л.И. Брежнева. От мечались его организационные способности и политическое чутье.

Особенно много цитат из воспоминаний различных политиков при водилось как свидетельство брежневских человеческих качеств153.

Современная Россия, пишет политолог С.Э. Кургинян, жи вет брендом «застой». Данная гипотеза находит свое подтверж дение при анализе школьного учебника. Если полученный вы вод верен, то верны и редуцированные как калька с периода брежневизма угрозы.

Филиппов А.В. Новейшая история России 1945–2006 гг. С. 270–279.

Школьный учебник истории и государственная политика 1.3.4. Горбачевский период По различным опросам общественного мнения, М.С. Гор бачев, как известно, является самым негативным персонажем из всех политических деятелей российской истории XX века.

Даже Б.Н. Ельцин, вероятно, за счет толерантного отношения либеральной части общественности, имеет более высокий рей тинг. Именно за М.С. Горбачевым в историческом сознании на рода прочно закрепилась ролевая функция разрушителя СССР.

Однако в учебниках до последнего времени его деятельность в качестве лидера государства преподносилась в качестве объ ективной необходимости. Проводится мысль о том, что вовсе не М.С. Горбачев разрушил Советский Союз своими реформа ми, а он сам пал, обнаружив свою функционально-системную непригодность. Народная оценка и учебная, таким образом, принципиально расходились. В этом отношении выход учеб ника «История России, 1945–2007 гг.» обозначил снятие данно го противоречия. Новый учебник сближается в выдвигаемых оценках с народной позицией, хотя и полностью с ней не со впадает. В большой степени это сближение касается оценки внешней политики, в меньшей — внутренней.

Стратегема «новой индустриализации»

Стратегически правильным преподносится в но вой учебной версии раннегорбачевский курс ускорения социально-экономического развития. Обычно для учеб ников прежней либеральной генерации было характерно акцентировано-критическое его освещение как оперирования уже исчерпавшим себя административным инструментарием.

Курс на ускорение в новой авторской версии предстает не про должением прежней застойной политики, а разрывом с ней.

Принятие его означало в этом понимании разрыв со стратеге мами концепции «развитого социализма»154.

Более того, комплекс задач 12-й пятилетки получил в новом учебнике характеристику в качестве плана «второй индустриа лизации». Обращает на себя внимание то, что речь шла в дан История России, 1945–2007 гг. С. 192–194.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

ном случае не о постиндустриализме, о котором говорят ныне, а об углублении индустриализационных процессов. Достичь очередного прорыва вновь предполагалось на базе реконстру ированной тяжелой промышленности155.

Новый индустриализм — не эта ли задача должна быть сформулирована в качестве приоритета экономической по литики перед современной Россией?! Вопреки ей нынешние стратеги российской экономики в большей степени увлечены новомодными концептами «постиндустриального общества»

и «сервисного стадиального подхода», оборачивающимися на практике банальным свертыванием промышленных фондов.

Перестройка в отличие от прежних учебных версий не противопоставляется курсу на ускорение, а рассматривается в качестве инструмента его достижения. Отход от понимания реформ как цели выгодно отличают новый учебник от тради ционного преподнесения процесса реформирования. Рефор мы, в том числе перестройка, могут быть средством достиже ния поставленных задач, но вовсе не целевым ориентиром.

Подмена ценностно-целевого понимания перестройки инстру менталистским как раз и явилась одним из наиболее весомых факторов ее провала.

Во всех других взятых для анализа учебниках курсы ускоре ния и перестройки противопоставляются друг другу. Различие между ними рассматривается в книге А.Ф. Киселева и В.П. По пова в рыночной ориентированности перестроечных преобразо ваний. В отличие от периода перестройки стратегия ускоренного развития была связана с модификацией плановой экономики со циализма.

В учебнике В.А. Шестакова концепция «ускорения» однознач но характеризуется как ошибочная, следствие неверно выбранных направлений и объекта реформирования. Приводятся рассужде ния о бесперспективности для СССР китайской модели реформ.

М.С. Горбачев будто бы склонялся первоначально к выбору пути преобразований, апробированных уже в КНР, но изменил свою точку зрения. Впрочем, выдвигаемые автором аргументы, почему не мог быть реализован китайский вариант, выглядят не вполне История России, 1945–2007 гг. С. 194.

Школьный учебник истории и государственная политика убедительными, будучи сведены к различию сроков осуществления социалистического эксперимента и демографическим различиям.

Зато перестройка определяется В.А. Шестаковым с нескрываемым идеологическим ангажементом как «последняя попытка здраво мыслящей части правящей элиты спасти прогнившую советскую систему, соединив социализм и демократию»156.

Для обнаружения новизны концепта «второй индустриализа ции» достаточно провести сравнение с содержательным обосно ванием объективности горбачевского реформирования в учебнике В.А. Шестакова. Речь в нем идет не о стоящих перед СССР задачах промышленного перевооружения, а о переходе к новой фазе раз вития (термин «постиндустриализм» здесь, впрочем, не употребля ется), характеризуемой принципиально иной структурой экономи ки — с минимизацией доли промышленности и сельского хозяйства и максимизацией сервиса157. Примером для подражания препод носится в данном случае «сервисное общество» Запада. Но вот и постсоветская Россия осуществила в соответствии с западными ле калами указанный структурный переход. Однако сервисизация к экономическому прорыву страну отнюдь не привела. Возрастание доли сервиса сопровождалось невиданным разрушением промыш ленных фондов, потенциал которых не восстановлен до настояще го времени. А между тем экономика динамично развивающегося современного Китая точно повторяет доперестроечную структуру экономики СССР.

Факторные основания провала реформ Итак, стратегия внутренней политики с приходом к вла сти М.С. Горбачева, полагают авторы «Истории России, 1945– 2007 гг.», была избрана правильная. Причины же провала свя зываются в большей степени с практикой ее осуществления.

А это, соответственно, означает признание профессиональной непригодности управленческой команды с лидером во главе.

Критические стрелы оказались переадресованы на фигуру са мого генерального секретаря. Непоследовательность и проти воречивость его действий, оборачивавшаяся неуклонной поте Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. Там же. С. 324.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

рей морального авторитета, явились лейтмотивом разложения перестроечного процесса.

В череде факторов неудач новой политики одним из первых называется отсутствие должной дисциплины. Дисциплиниро вать бюрократов М.С. Горбачеву оказалось не под силу. Горба чевская дисциплинарная дезорганизация перекликалась с от меченной выше оставшейся нереализованной андроповской политикой повышения трудовой дисциплины158.

Как другое причинное основание произошедшего провала выдвигается неоправданная, с точки зрения авторов, синхрон ность экономического и политического реформирования. Ре формы в сфере политики, полагают они, должны были быть осуществлены следующим этапом вслед за реформированием экономики, но никак не одновременно. В противном случае сами экономические преобразования лишались актора их им плементации, обрекались на неуспех. Синхронность реформи рования подвела систему конца 1980-х гг. в состояние всеобщей дезорганизованности159.

Как несвоевременная мера трактуется в учебнике прове денное М.С. Горбачевым резкое сокращение управленческого аппарата. Выглядевшая первоначально как «триумф рацио нальности над безумием брежневского администрирования»

она в скором времени обернулась вакуумом управления. Не которое время, впрочем, еще действовали инерционные меха низмы развития, но, резюмируют авторы учебника, «первый же кризис в отдельных отраслях ввел страну в разнос»160. Ка тализатором этого кризиса явилось ставшее неожиданным для советского руководства, хотя и очевидное в свете сценарных прогнозов падение цен на нефть на мировом рынке.

Характерно, что в отличие от большинства других учебни ков в «Истории России, 1945–2007 гг.» ничего не говорится о бюрократическом противодействии горбачевскому реформи рованию, пресловутом «тормозе перестройки». От курса на легализацию капитала партноменклатура находилась только в История России, 1945–2007 гг. 11 кл. С. 195.

Там же. С. 199.

Там же. С. 197.

Школьный учебник истории и государственная политика выигрыше, а потому торможение перестроечных процессов не соотносилось бы с ее интересами. Не противодействие управ ленцев, а управленческий дефицит породил в результате це почку кризисных явлений.

М. С. Горбачеву ставятся в упрек не сами реформы, а не верно взятые темпы реформирования. Если преобразования в политической сфере были преждевременными, то в эконо мической они, по мнению авторов учебника, осуществлялись с катастрофическим запаздыванием. Сообразно с отмеченной ранее приверженностью во взглядах на экономику либераль ным стереотипам, либерализация цен, частично проводимая в последние годы горбачевского правления, оценивается ими как стратегически важнейшая акция. М.С. Горбачев, с их точки зре ния, пошел на нее слишком поздно, когда кризисный процесс уже нельзя было остановить. Именно позднее реагирование на назревший вопрос о свободе ценообразования определяется как важнейший фактор охватившего советское пространство экономического кризиса. Иные концепты в теории экономики, указывающие на целесообразность политики государственно го ценового регулирования, оказались в данном случае проиг норированы.

Проблема взаимодействия экономических реформ с по литическими позволяет обнаружить в различных версиях школьного учебника наличие нескольких идеологически ва рьирующих подходов. «История России, 1945–2007 гг.», как уже указывалось выше, стоит на точке зрения о несвоевременно сти демократизации системы при незавершенности реформ в сфере экономики. Сторонники этого взгляда часто ссылаются в этой связи на опыт столыпинских преобразований. Аграрная реформа П.А. Столыпина коррелировала с «закручиванием гаек» в сфере политической жизни (достаточно указать на ин ститут военно-полевых судов).

Согласно взглядам авторов другого школьного учебника, А.Ф. Киселева и В.П. Попова, политическое реформирование явилось прямым логическим продолжением экономического. Де Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

мократизация режима выступала в качестве необходимой меры для реализации задач, сформулированных по отношению к сфе ре экономики. Она, по мнению авторов учебника, потребовалась М.С. Горбачеву для преодоления препятствующих эффективному действию новых механизмов экономического стимулирования бю рократизма и консервативности партаппарата.

Наконец, в учебнике В.А Шестакова предлагалась третья мо дель соотношения реформаторских компонентов — сначала ре формы в политической сфере и только затем в экономической.

В условиях сопротивления партийно-бюрократического аппарата переход к рыночным отношениям не представлялся возможным.

То, что именно это обстоятельство было осознано реформаторами сравнительно поздно явилось в интерпретации В.А. Шестакова од ним из главных факторов кризисной ситуации.

Ставшие хрестоматийными для историографии перестрой ки рассуждения о процессе бюрократического торможения в «Истории России, 1945–2007 гг.» отсутствуют. Указывается, на против, на возникший дефицит управленческих кадров. Для сравнения, в учебнике В.А. Шестакова подчеркивается, что «пре обладание в руководстве страной» «старой гвардии» вынуждало Горбачева бесконечно маневрировать, попусту тратить время на поиски пресловутого «консенсуса»161. В качестве выразителей ин тересов старопартийного аппарата называются в шестаковском учебнике фигуры Е.К. Лигачева, М.С. Соломенцева, В.М. Чебрико ва. Им приписывается стремление «направить накопившую энергию общественных ожиданий в традиционное русло наведения порядка при помощи сильнодействующих административных мер». Наряду с этой группой указывается на наличие в высших элитарных кру гах лоббистов интересов директорского корпуса ВПК. В эту кате горию номенклатуры зачисляются Н.И. Рыжков, Д.Ю. Маслюков, Н.В. Талызин. Задачи структурного реформирования и преобразо вания экономических отношений соотносятся с позицией крайне незначительной фракции обновленного Политбюро, к которой ав тором учебника причислены А.Н. Яковлев и В.А. Медведев. Анти Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 330.

Школьный учебник истории и государственная политика управленческие воззрения ярко проявляются, в частности, в сле дующем фрагменте данной учебной версии: «В 1986 г. становится очевидным, что сформулированные «сверху» цели не имеют соот ветствующего механизма реализации на микроуровне (на уровне предприятий). Закостеневшая система государственного планиро вания не справлялась с ликвидацией созданных ею же диспропор ций. Народно-хозяйственные приоритеты диктовались интересами ведомств, что делало невозможным сколько-нибудь значительное перераспределение ресурсов в пользу прогрессивных производств.

Резкое повышение темпов экономического роста, заложенное в новый пятилетний план, оказалось очередной утопией»162.

Минимизированным в «Истории России, 1945–2007 гг.»

оказался народный компонент перестроечных процессов. Пе рестройка во всех зигзагах своего исторического правления предстает как исключительно производная деятельности ад министративного класса. Массовое движение имело при такой трактовке инициированный «сверху» характер и не выходило за рамки очерченного политического формата.

Для учебников, соотносимых с либеральной ценностной пара дигмой, напротив, характерно стремление объективизировать пе рестроечный процесс, а соответственно, представить его уже не в виде бюрократической или личностной горбачевской инициативы, а в качестве выхода на авансцену истории широких народных масс.

М.С. Горбачев со ссылкой на оценку неких неназываемых запад ных историков определяется в книге А.Ф. Киселева и В.П. Попова как типичный руководитель советского образца, номенклатурная фигура. Соответственно, и проводимые им реформы не выходили за рамки социалистической парадигмы. Однако, приступив к пре образованиям, М.С. Горбачев «выпустил джина из бутылки». «Ре волюция сверху», каковой является перестройка, на определенном этапе вызвала «революцию снизу». Реформационный процесс об рел, вопреки заложенным в него первоначально замыслам, соб ственную инерцию развития. В результате сметенными оказались и социалистическая система, и сам СССР. Впрочем, в том, что рас Там же. С. 331.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

пад Советского Союза соотносился с интересами народа, автор ская позиция представляется весьма уязвимой. Народ в очередной раз был использован, следовательно, говорить о произошедшей в СССР народной революции не приходится163. Сами авторы двумя страницами ниже указывают, что социальной опорой реформиро вания явились интеллигенция и новое вестернизированное поколе ние бюрократии. Широких народных масс даже в совокупном ис числении они не составляли.

Признавая противоречивость результатов горбачевского ре формирования в либеральных учебниках выносился им по совокуп ности знак плюс. Основными положительными чертами внутренней политики М.С. Горбачева в книге А.Ф. Киселева и В.П. Попова на зывается движение страны по направлению к рынку, свободе и де мократии.

Если в «Истории России, 1945–2007 гг.» М.С. Горбачев предста ет как негативный, судя по результатам деятельности, персонаж, то в учебнике В.А. Шестакова его историческая роль трактуется как безусловно позитивная.


Негативизация фигуры президента СССР в массовом сознании определяется автором как проявление абер рации близости. М.С. Горбачев предстает в шестаковской версии едва ли не как спаситель России. На фоне общего неприятия гор бачевской политики выносимое в отношении нее апологетическое резюме в учебнике В.А. Шестакова выглядит как своеобразный ли беральный прецедент в отечественной историографии. «Основная заслуга Горбачева, — утверждает автор «Истории России. XX — начало ХХI века» для одиннадцатиклассников, — состоит в том, что он осознал глубинную необходимость перемен и решился их инициировать. Горбачев никогда не ставил вопрос о ликвидации советской системы — у него была совершенно иная цель: он лишь хотел ее усовершенствования. Но механизмы, с помощью которых он пытался это сделать, оказались неэффективными. Именно в этом плане «фактор Горбачева» оказался решающим в ускорении развала планово-распределительной системы, развала неизбеж ного и в конечном счете спасительного для России. Очевидно, не могут быть забыты заслуги М.С. Горбачева в разрушении «желез Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века.

С. 245.

Школьный учебник истории и государственная политика ного занавеса», в ликвидации основ тоталитарной системы, про ведении первых демократических преобразований»164. «Народным правителем» преподносится М.С. Горбачев в учебнике под реакци ей А.О. Чубарьяна. Сложившаяся к моменту прихода его к власти модель социально-экономических отношений выстраивалась на бюрократической нивелировке значения человеческого фактора.

Приход молодого по советским меркам лидера порождал надеж ды на раскрепощение энергии масс. Первоначально, подчеркива ют авторы учебника, М.С. Горбачев шел в фарватере начатой еще Ю.В. Андроповым авторитарной модернизации. Однако отторже ние чиновничеством активной реформаторской деятельности но вого лидера заставляло его учитывать возможность повторения сценария номенклатурного снятия Н.С. Хрущева. В целях избежа ния этого М.С. Горбачев все чаще апеллировал к народу, используя нехарактерное для кремлевской геронтократии умение прямого свободного общения. Почувствовав народную поддержку, он стал склоняться к идее демократизации общества, «для того чтобы в случае необходимости противопоставить поддержку «низов» кон сервативной части партийного аппарата»165. Именно демократиза ция стала, в версии чубарьяновского учебника, одним из базовых компонентов противопоставляемого политике «ускорения» курса на «перестройку».

Национальная дезинтеграция Негативно трактуется в «Истории России, 1945–2007 гг.»

набиравшее в горбачевские годы обороты движение за выход союзных республик из состава СССР. В качестве основания данных процессов указывается вовсе не на рост националь ного самосознания, а на укрепление позиций национальных элит. Получив фактически полную власть на уровне соответ ствующих республик региональная партийная номенклатура стремилась теперь закрепить свое положение в статусном от ношении.

Важное значение в выстраивании соответствующих ак центов учебника имеет то, каким понятийным аппаратом вы Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 349.

Отечественная история ХХ — начала ХХI века. С. 259.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

ражался процесс суверенизации. В зависимости от авторской позиции могли бы быть использованы маркеры «движение за национальное самоопределение» и «сепаратизм». Предпочте ние в определении сторонников выхода союзных республик из состава СССР было отдано именно термину «сепаратисты».

Другой выбор заключался в использовании понятий «нацио нальное освобождение» и «национализм». И опять-таки, вы бор был сделан в пользу трактовки, дезавуирующей действия центробежных сил. Движение за выход из состава СССР ха рактеризуется именно в ракурсе национализма. Посредством подборки соответствующих лозунгов — «Русские, убирайтесь вон!», «Иван, чемодан, вокзал, Россия!» у учащихся создается представление, что сепаратизм имел не только и не столько ан тисоветский, сколько антирусский характер166.

Подчеркивается конституционно ограниченный характер права республик на самоопределение. Как противоречие с кон ституцией СССР оценивается установление приоритетности республиканских законов над союзными. Следовательно, мог продолжить учащийся логическую цепь рассуждения, найдись у высшей власти Союза политическая решимость, подавление движения сепаратистов было бы вполне легитимно. Ранее в учебниках свобода выхода республик из состава СССР оцени валась как безотносительная реализация права на самоопреде ление167.

Феномен Б.Н. Ельцина и ликвидация СССР Сквозным сюжетом главы, посвященной политике периода перестройки, явилась тема горбачевско-ельцинского противо борства. Последовательно приводится мысль о том, что госу дарственная целостность СССР явилась разменной монетой прихода Б.Н. Ельцина к власти. Успокоив народ заявлением о своем стремлении сохранения и укрепления Союза, он вел це ленаправленную политику по его дезинтеграции.

Даже в отношении «Декларации о государственном суве ренитете России», несмотря на номинирование ее в качестве История России, 1945–2007 гг. С. 206.

Там же. С. 206–207.

Школьный учебник истории и государственная политика исторического основания одного из главных праздников в РФ даются крайне критичные оценки. Данная акция определяет ся как «первый и решительный шаг на пути разрушения Со ветского Союза»168. Российская суверенизация оказывалась, таким образом, направлена против союзной государственно сти. В разделе, посвященном референдуму о сохранении СССР 1991 г. указывается на проводимую ельцинскими сторонника ми компанию по агитации за отрицательное голосование169.

Впрочем, в консервативном крыле в высшем партийном руководстве не видится авторам спасительной альтернативы.

Е.К. Лихачев, к примеру, фигурирует только в связи с провалом антиалкогольной компании. Создание ГКЧП, задумываемое как спасительная акция, лишь катализировало, с точки зрения авторов учебника, процесс государственной дезинтеграции170.

Распад СССР преподносится в «Истории России, 1945– 2007 гг.» как явление однозначно негативное. Он не только при вел к утрате геополитических позиций, но и явился личност ной трагедией для миллионов советских граждан.

В противоречии с этим подходом, естественным и понятным для уровня народного восприятия, в учебнике В.А. Шестакова обосновы вается благостность демонтажа СССР для российского населения.

России, полагает автор, наконец-то удалось избавиться от обременительной для себя роли «донора». «Государственность РСФСР, — перечисляет автор негативные по отношению к рос сиянам последствия нахождения российских территорий в соста ве СССР, — всегда была, по существу, номинальной. В ведении правительства России находилось лишь 4% производимой в ре спублике продукции, остальным распоряжались союзные мини стерства. Являясь главным владельцем таких природных богатств как лес и рыбные запасы, РСФСР просила лицензии на их исполь зование у союзных министерств. Россияне начали отставать от большинства других народов Советского Союза по уровню жизни, образованности, оказались перед реальной угрозой социально демографической деградации. Ежегодно с лица Земли исчезали Там же. С. 212.

Там же. С. 211–213.

Там же. С. 222–225.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

2–3 тыс. российских деревень. Продолжительность жизни в ре спублике к началу 80-х гг. упала до уровня развивающихся стран, а рождаемость оказалась недостаточной, чтобы полностью заме стить поколения родителей»171.

В противоречии с данными референдума о сохранении СССР в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова делаются совершенно иные по отношению к «Истории России, 1945–2007 гг.» выводы о доми нировавших в обществе умонастроениях в вопросе о сохранении единой общесоюзной государственности. Обреченность проекта нового союзного договора связывается авторами со сложившим ся в народном восприятии крайне негативном отношении к струк турам Союза172 (с. 260). При освещении результатов референдума 17 марта 1994 г. акцент делается на неучастии в нем большинства жителей Грузии, Молдавии, Латвии, Литвы, Эстонии. Бросается тем самым тень на основание легитимизации референдумных ре шений173.

«Глупость или измена»: фиаско внешней политики Учебник «История России, 1945–2007 гг.» воздерживается в целом от оперирования конспирологическим инструмен тарием. Однако содержание материала по внешней политике М.С. Горбачева создает устойчивое впечатление о целенаправ ленной сдаче высшим советским руководством геополитиче ских позиций собственного государства.

Параграф «Новое мышление в международных отноше ниях» открывается в соответствии с хронологией изложения с двух фактов: ввод СССР моратория на испытание ядерно го оружия и ответное предложение США присутствовать со ветским представителям при испытаниях его в Соединенных Штатах. Неадекватность горбачевских уступок американским «компромиссным» решениям определила далее лейтмотив все го событийного изложения174.

Шестаков В.А. История России, ХХ — начало XXI века. С. 342.

Киселев А.Ф., Попов В.П. История Россию ХХ — начало ХХI века.

С. 260.

Там же. С. 291.

История России, 1945–2007 гг. С. 229.

Школьный учебник истории и государственная политика В первом разделе параграфа «Рождение «нового политическо го мышления» хотя и не дается прямая оценка обозначенного в нем горбачевского концепта, но предосудительное отношение к нему прослеживается вполне очевидно. Указывается на игнори рование при новой постановке видения международных отно шений соображений о балансе сил, как гаранте национальной безопасности. Завершается раздел замечанием, что символиче ское значение для определения всего курса горбачевской внеш ней политики имела замена на посту руководителя МИД мно гоопытного А.А. Громыко первым секретарем ЦК компартии Грузии Э.А. Шеварнадзе, «не имевшим ранее никакого отноше ния к дипломатии и не владевшим никакими иностранными языками»175. Наряду с М.С. Горбачевым и Э.А. Шеварнадзе тре тьим архитектором политики «нового мышления» номиниру ется А.Н. Яковлев, фигура более чем неоднозначная.


Последний раздел параграфа, носящий название «Итоги по литики «нового политического мышления», завершает логиче скую цепочку изложения, подводя резюме о крахе и провале горбачевской парадигмы внешней политики. Бывшая сверх держава оказалась вмиг получателем «гуманитарной помощи».

Собственно помощи в полном смысле слова так и не поступи ло, но статусное положение Советского Союза посредством ее имитации оказалось принижено. Если кому и помогал Запад, так это национальным союзным республикам, стимулируя в них развитие центробежных тенденций.

Новое мышление, возведенное М.С. Горбачевым в ранг советской внешней политики, оказалось на поверку чередой уступок геополитическим противникам. Запад не преминул воспользоваться ими в своих интересах. Выносимое автора ми резюме представляет собой констатацию политической неоправданности пацифистского восприятия международных отношений применительно к последствиям для собственного государства: «Многочисленные уступки, сделанные М.С. Гор бачевым в расчете на получение финансово-экономической поддержки и на установление атмосферы доверия в отноше ниях, остались без ответа. Западные лидеры ограничивались Там же. С. Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

устными заверениями и обещаниями, которые не носили ха рактера межгосударственных обязательств. Впоследствии многие из данных М.С. Горбачеву обещаний не были выполне ны. Негативную для СССР роль сыграло и то обстоятельство, что Горбачев, Шеварднадзе и ряд близких к ним деятелей были склонны рассматривать западных партнеров как своих поли тических союзников в борьбе с противниками перестройки внутри СССР. Прагматичные западные политики охотно ис пользовали риторику о поддержке демократизации советского общества для получения новых уступок от СССР»176.

Примером асимметричности процесса разоружения пред ставлена в учебнике горбачевско-рейгановская договорен ность 1986 г. в Рейкьявике. Достаточно указать лишь цифры:

СССР ликвидировал, согласно договору СНВ, 1846 ракет, тогда как США — только 846. Добиваясь устранения американских ракет из Европы, комментируют авторы учебника, советские руководители упускали из виду возможность оснастить ими надводные суда и подводные лодки, находящиеся на рейде у берегов СССР177.

Впервые в школьной учебной литературе отмечается, что сдача геополитических позиций СССР осуществлялась не толь ко во взаимоотношениях с Западом. Курс уступок реализовы вался СССР и при выстраивании отношений с КНР. Прежде чем договориться о переговорном процессе на высшем уровне, СССР безоговорочно выполнил все условия, сформулирован ные официальным Пекином:

1) вывод советских войск из Афганистана;

2) вывод советских войск из Монголии;

3) вывод вьетнамских войск из Кампучии178.

В разделе «Ликвидация социалистического содружества»

позиция СССР раскрывается в качестве одного из характер ных для эпохи М.С. Горбачева парадоксов. Советский Союз сам инициировал разрушение возглавляемого им союзнического блока. Внешняя политика СССР была удивительным образом История России, 1945–2007 гг. С. 241–242.

Там же. С. 231.

Там же. С. 232–233.

Школьный учебник истории и государственная политика направлена против интересов самого советского государства.

Апогеем же горбачевского парадоксализма преподносится сдача Германской Демократической Республики179. Согласию М.С. Горбачева на объединение Германии и членство ее в Северо Атлантическом союзе в филипповской книге для учителя была дана еще более жесткая характеристика — «капитуляция»180.

К тексту соответствующего параграфа учебника в качестве документального источника прилагается фрагмент воспоми наний Дж. Буша — старшего, в котором американский пре зидент трактует как весьма удивительное и беспрецедентное явление в мировой политике ту легкость, с которой М.С. Горба чев согласился на членство будущей единой Германии в НАТО.

Помимо самой уступки, не меньшее удивление Дж. Буша вы звала несогласованность М.С. Горбачевым данного решения с другими представителями советской стороны, для которых соглашательская позиция генерального секретаря оказалась абсолютной неожиданностью. Из этого следовало, что внеш неполитический курс выстраивался М.С. Горбачевым едва ли не в одиночку и это выстраивание велось им в противоречии с интересами собственного государства. Учащийся при такой подаче материала неизбежно подводится к развилке выбора между версиями о «профессиональной недальновидности» и «измене»181.

Положительная оценка стратегемы «новое политическое мыш ление» дается в учебнике под редакцией Н.В. Загладина. С пони манием отнеслись авторы, в частности, к смене высших ценностных приоритетов, заключающейся в переходе от державных и классо вых к общечеловеческим ценностям. Горбачевские уступки призна ются стратегически оправданными. В целях окончания «холодной войны» требовалось убедить Запад, что речь идет не о тактических маневрах, а о действительной смене парадигмы советской внеш ней политики. При оценке результатов горбачевского внешнепо литического курса признается, с одной стороны, неадекватность осуществленных по отношению к противоположной стороне со Там же. С. 234–235.

Филиппов А.В. Новейшая история России 1945–2006 гг. С. 336.

История России, 1945–2007 гг. С. 244.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

ветских уступок. Но с другой — было достигнуто главное: улучшен международный климат, снижена вероятность начала ядерной во йны. Утверждается также, будто бы народ с удовольствием встре тил горбачевские внешнеполитические акции182. Почему возник ший как итог дезинтеграции СССР однополярный мир в большой степени застрахован от применения ядерного оружия, чем систе ма биполярного паритетного сдерживания, оставляется авторами загладинского учебника без объяснения. В «Истории России, 1945–2007 гг.» проводится прямо противоположная мысль о возросшей вследствие разрушения механизмов сдерживания американской сверхдержавы уязвимости современного мира.

Характерен в выявлении расхождений различных учебных вер сий трактовки горбачевской внешней политики комментарий, дан ный в загладинском учебнике по факту распада советского бло ка в Восточной Европе. Для авторов учебника «История России, 1945–2007 гг.» десоветизация восточноевропейских стран — это безусловная сдача геополитических позиций СССР. В учебнике под редакцией Н.В. Загладина позиция, приписываемая оппонен там М.С. Горбачева, будто бы СССР мог воспрепятствовать про цессу «бархатных революций» или как минимум получить с Запада под соответствующие уступки определенные отступные, категори чески отвергается. «Речь шла, — подчеркивается в резюме к раз делу «Распад советского блока», — о суверенных государствах, а не о сфере влияния Советского Союза»183. Их народы были вправе самостоятельно определить свою судьбу и предъявить СССР се рьезные претензии за пренебрежение их интересами. Иначе как политически наивной данная позиция вряд ли может быть оценена.

В мире существует множество номинально суверенных государств, но геополитические конфигурации выстраивают немногие из них, игнорируя зачастую суверенные права большинства. Достаточно обратиться к рассмотрению внешнеполитического курса США, чтобы признать рассуждения, предложенные для усвоения учащимся в учебнике «История России. XX век» как несоот ветствующие реалиям международных отношений.

Загладин Н.В. и др. История России. ХХ век. С. 322–323.

Там же. С. 326.

Школьный учебник истории и государственная политика Смерть СССР была насильственной Книга А.Ф. Филиппова для учителя имела еще более акценти рованный антигорбачевский пафос. В отличие от всех других поли тических лидеров СССР, представляемых в амбивалентном ключе, психологический образ М.С. Горбачева трактуется исключительно негативно. Парадигмальной чертой его характера определяется «безмерное властолюбие». Он не терпел рядом с собой талантли вых подчиненных, что, по приводимой в книге оценке американско го посла в СССР Дж. Мэтлока, стало главным фактором поражения в борьбе с ельцинской командой. М.С. Горбачев не знал «маршру та», не имел четко осознаваемой цели. Он совершенно не воспри нимал остроту и сложность национального вопроса в СССР, про являя в нем удивительную «бесшабашность». Конспирологическая версия в учебной книге, понятно, не используется, но допускается оговорка, что все друзья генерального секретаря были исключи тельно среди иностранных коллег.

В диссонанс со всеми используемыми для сравнительного ана лиза школьными учебниками, обосновывающими объективный характер перестроечного процесса, в книге для учителя впервые однозначно заявляется, что перестройка в СССР не была объек тивно заданным явлением. Советская система могла бы, используя накопленный запас прочности, успешно функционировать вплоть до настоящего времени. «Действительно, — поясняет автор, — со ветский режим был стопроцентно защищен от опасностей извне.

Атомное оружие исключало возможность нападения на СССР, и никакое отставание в гонке вооружений ничего здесь принципи ально не меняло. Но также он был застрахован и от революции снизу. Проникающий повсюду аппарат КГБ исключал возможность возникновения революционного подполья. Конечно, могли быть стихийные бунты, однако без революционной организации они не опасны. А без угрозы вторжения извне, революции снизу ни тех нологическое отставание от Запада, ни экономические трудности, связанные с неэффективностью экономики, сами по себе не могли привести к смене режима. Единственной возможностью перемен были действия сверху, со стороны самой власти»184.

Филиппов А.В. Новейшая история России 1945–2006 гг. С. 359–360.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

В противоположность шестаковской версии, в филипповской книге для учителя китайско-вьетнамский опыт реформирования со циализма рассматривается как реальная альтернатива горбачевско ельциновскому пути ломки системы. «Утверждать, что система была неспособна к обновлению и должна была быть разруше на, — полемизирует А.В. Филлипов со сторонниками точки зрения о нереформируемости социализма советского образца, — когда перед глазами всего мира примеры Китая и Вьетнама, по меньшей мере наивно. Эти страны под руководством своих коммунистиче ских партий совершили успешный переход от плановой экономики к рыночной и динамично развиваются. Сегодня в международном рейтинге экономической свободы коммунистический Китай зани мает более высокое место, чем демократическая Россия»185.

В завершении раздела, посвященного распаду СССР и от странению М.С. Горбачева от власти, в новом учебнике при водится комментарий лишаемого поста президента бывшего советского лидера: «Это ненормально, но пусть идет процесс, главное, чтобы в конституционных нормальных формах. Я сде лал все что мог»186. «Процесс пошел»! О каком процессе гово рил М.С. Горбачев, подытоживая результаты своей деятельно сти на фоне распадающегося государства? Не составлял ли этот распад истинную целевую установку горбачевской политики?!

Безусловно, в задачи школьного учебника входит не только презентация положительных персонажей истории, но и воссо здание в дидактических целях образов геростратовского типа.

1.3.5. Постсоветский период российской истории Насколько оправдана имплементация в канву учебного из ложения исторического процесса событий современности?

Не содержит ли сама понятийная конструкция «современная история» некого внутреннего противоречия? С одной сторо ны, размещение современности в общей процессной схеме развития позволяет актуализировать исторический матери Филиппов А.В. Указ. соч. С. 361.

История России, 1945–2007 гг. С. 227.

Школьный учебник истории и государственная политика ал. Учащимся дается возможность самосознания себя и свое го места в истории. Однако в реальной практике организации учебного процесса такая актуализация зачастую не достигает ся. Учебник в государственной школе по самой своей природе не может быть оппозиционным. Он, так или иначе, с разной степенью успешности служит одним из инструментов в руках существующего правительства. Министерство образования и науки выступает в данном случае в качестве опосредующего звена. Как следствие, разделы, связанные с современной исто рией, оказываются в итоге наименее удачными. Выхолащива ется проблемный характер подачи материала.

«Ельцинизм» и «путинизм»: антагонизм или преемство В явном диссонансе с общим состоянием страны находится близкое к апологии освещение в школьных учебниках ельцин ского периода истории. Доказывается высшая, не прослежива емая по показателям развитости, но оцениваемая по мнимым перспективам на будущее целесообразность политики первого президента РФ. Б.Н. Ельцину придается образ созидателя су веренной российской государственности, хотя результаты его деятельности позволяют фиксировать, главным образом, лишь разрушения.

Новая историко-ролевая маркировка предложена в учеб ной литературе последних лет. Б.Н. Ельцин выступил в ней уже в роли разрушителя, а образные характеристики созидателя были переадресованы В.В. Путину. Первоначально новый рос сийский президент рассматривался в качестве продолжателя ельцинской политической линии. Общая либеральная направ ленность курса развития постсоветской России не ставилась под сомнение. Считалось, что в путинские годы Российская Федерация стала пожинать плоды реформ девяностых. Ре зультаты реформирования не могли сказаться в положитель ном смысле одномоментной отдачей, дав себя знать с лагом во времени, составившим боле десятилетия. Очень удобная пози ция — оправдание любого провального периода аргументом о наступлении его последствий с некоторой задержкой и прихо дящихся аккурат на стадию нового подъема, благо подъем рано Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

или поздно всегда приходил на смену упадку. Рассуждая таким образом можно дойти до абсурда всеобщей смены оценочных знаков. Все коллапсы и провалы могут быть с легкостью пред ставлены причинным основанием последующего развития, а достижения и победы — скрытой причиной будущих кризисов.

В общем — «чем хуже, тем лучше».

Выход учебника «История России, 1945–2007 гг.» отражает произошедшую применительно к современному периоду рос сийской истории историографическую трансформацию. Пара дигма прямой ельцинско-путинской линии отвергается. Либе ральному беспределу 1990-х гг. противопоставляются 2000-е гг.

как время государственного созидания. В.В. Путин стал пре подноситься едва ли не как спаситель России. Он характеризу ется теперь уже не просто как созидатель, а как восстановитель российской державы. В этом отношении подчеркивается пре емство его политики не в краткосрочной связи с ельцинской эпохой, а в долгосрочной ретроспективе с традициями госу дарственности СССР и Российской Империи. Период 1990-х гг., напротив, представляется своеобразной исторической девиа цией, черным пятном в более чем тысячелетней отечественной истории.

В других анализируемых учебниках противопоставление «Б.Н. Ельцин — В.В. Путин» если и присутствует, то в неявном, за вуалированном виде. Проводится мысль, что каждый из президен тов проводил стратегически выверенный курс, различие между ко торыми определялось спецификой эпох. Б.Н. Ельцин, поясняется в учебнике А.Ф. Киселева и В.П. Попова, находился у власти в период революции, тогда как В.В. Путин — во время, актуализирующее за дачи укрепления гражданского общества и экономики страны187.

Победа над сепаратизмом Одна из основных путинских побед связывается с ликви дацией угрозы национального сепаратизма. С вызова ново го территориально-административного самоопределения РФ после распада Советского Союза начинается раскрытие пя Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. ХХ — начало ХХI века.

С. 294.

Школьный учебник истории и государственная политика той главы «Рождение новой России (1991–1999)». В качестве сценарной завязки последующего изложения материала вы носится вопрос о потенциале сохранения государственной целостности России. Далее авторы переходят к раскрытию гайдаровской экономической политики, предваряя ее замеча нием, что вопреки отмеченным вызовам дезинтеграции влия ние нового российского руководства было сосредоточено не на национально-государственном строительстве, а на экономике.

Авторская позиция выражается, тем самым, в приоритете ад министративного направления государственной политики по отношению к экономическому188.

Федеративный договор, подписанием которого руководство страны пыталось остановить процесс распада государственно сти в оценке авторов учебника распадные процессы так и не остановил. Вялотекущий юридический процесс при отсутствии политической воли не мог изменить тенденцию распада. Чечня и Татарстан стали индикаторами неспособности ельцинского режима обеспечить единство Российской Федерации189.

В филипповской книге для учителя перечень сепаратистских регионов представлен более широко. В нем фигурируют не только Татарстан и Чечня, но и Башкортостан, Урал, Якутия, Калмыкия.

Указывается, что предложенный калмыцким президентом К. Илюм жиновым проект территориальной административной реформы, предлагавшей учреждение в составе РФ «Русской республики»

«вел к распаду России по модели распада СССР»190. Вероятно, по соображениям политкорректности все это в итоговую учебную версию не попало. В противном случае следовало бы признать, в частности, что на президентском кресле в той же Калмыкии по сей день находится скрытый сепаратист.

В отличие от «Истории России, 1945–2007 гг.» в учебнике В.А. Шестакова принятие Федеративного договора оценивается как действенное средство, предотвращающее распад Российской Федерации. Подчеркивается, что в новом проекте административ История России, 1945–2007 гг. С. 257–258.

Там же. С 263.

Филиппов А.В. Новейшая история России 1945–2006 гг.: книга для учи теля. С. 393.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945–2007 гг...»

ного устройства России был найден оптимум, определяемый от рицанием обоих вариантов — модели федерации национальных государств с минимальными полномочиями федерального Цент ра и модели губернской государственности дореволюционного типа191.

Непоследовательность российских властей является лейт мотивом изложения авторами учебника хода чеченского кон фликта. Указывается на бессмысленность постхасавюртовско го финансирования Чечни, полученные федеральные средства в которой расходовались главным образом на подготовку но вой сепаратистской армии. Характерно при этом однозначное оправдание в учебнике ельцинского решения о подавлении че ченского сепаратизма силовым способом. Ввод войск в Чечню, несмотря на весь непрофессионализм осуществления данной акции, означал предупреждение для всех потенциальных се паратистов в других регионах, что всякая попытка выхода из состава России будет впредь пресекаться силой. Как следствие, после чеченской войны сепаратистское движение в националь ных республиках перестало иметь сколько бы то ни было зна чительное влияние192.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.